Настасья Гопанчук
Турисаз. Путь Воина

Глава 1

Над головой раскачивались огромные еловые лапы, припорошенные охапками снега. Слепило редкое зимнее солнце, искрясь на ледяном насте сугробов. В глубине голубого неба метались стайки птиц. Ноги вязли в рыхлом снегу чуть заметной тропинки и Марат с удивлением отметил, что одежда при портальном переходе сменилась. Шерстяные штаны и такая же рубаха серого цвета, рыжая безрукавка, красный дорожный плащ с меховым подбоем, судя по расцветке, волчьим. На поясе был закреплён охотничий нож с рунической вязью, широкий капюшон то и дело сползал на глаза.

Его спутница шла чуть впереди, легко перепрыгивая через мелкие препятствия и словно даже не вязла в сугробах. Рыжие кожаные ботинки не утопали дальше щиколотки, такого же цвета дорожный плащ с лисьим подбоем подметал снег. На поясе, кроме кинжала была приторочена сумка и она придерживала её рукой. По плечам рассыпался костёр рыжих волос. Она представилась валькирией и было непонятно, то ли это имя, то ли должность. Из школьных уроков истории только помнилось, что это кто-то из мифологии скандинавов.

– Я немного промахнулась при переходе, поэтому нам предстоят сутки пути по зимнему лесу. – обрадовала его девушка, едва за ними закрылся портал.

Марат внимательно осмотрел её одежду, пытаясь прикинуть, как скоро спутницу придётся нести на руках.

– Не переживай, я привычная. – рассмеялась та, заметив его взгляд. – Вижу, у тебя есть вопросы, задавай.

– Какую судьбу сплела мне Фригг?

– Путь Воина. Тебе предстоит три года отучиться в Вальхалле – закрытой мужской Академии, как только мы туда доберёмся.

– Почему я?

– У каждого свой путь, не хуже и не лучше. Тебе выпал такой.

– Тебе не страшно в лесу с незнакомым мужчиной? – почему-то вырвалось у него.

Валькирия только улыбнулась и ускорила шаг. Дальше шли молча, след в след.

Притихший ветер замер в верхушках древних елей. Зимнее солнце постепенно стало клониться к закату. Мороз крепчал, под ногами начал поскрипывать снег. На небо выкатился лунный диск и вдалеке послышался волчий вой. По ощущениям, прошло ещё несколько часов прежде, чем девушка остановилась на небольшой поляне.

– Нам надо сделать какое-то укрытие, чтобы переночевать.

Марат осмотрелся, пытаясь что-нибудь придумать.

Справа стеной стояли деревья вперемешку с кустарниками, слева на пригорке, который резко обрывался, росло несколько сосен. Самая крайняя, падая, уцепилась корнями за край да так и повисла, уткнувшись макушкой в молодую еловую поросль. Внутри импровизированной пещеры было мало места, едва ли для одного, но зато почти не было снега.

Мужчина нарезал и накидал в укрытие лапника, бросил свой дорожный плащ и позвал Валькирию.

– Спим сегодня здесь. Сначала ты, а ближе к утру поменяемся. Здесь подветренная сторона, надеюсь, сильно не замёрзнем. – объяснял он, выгребая из-под плаща остатки хвороста и сооружая небольшой костёр. Затем, собравшись с мыслями, призвал свою стихию, и у него заплясало небольшое пламя, яростно пожирая сухостой.

Валькирия тем временем принесла ещё охапку веток, наломанных с упавшего дерева, а потом ещё одну. Забралась в укрытие и раскрыла свою сумку, перебирая содержимое. Деловито развязала два полотнянных мешочка, из одного высыпались чёрные сухарики, из другого торчали ломтики вяленого мяса. Рядом поставила небольшую бутылочку из тёмного стекла.

– Садись поешь.

Марат присел рядом, положил в рот небольшой кусочек мяса и, закрыв глаза, с наслаждением принялся его рассасывать. Желудок, не видевший еды с утра, радостно заурчал.

Мужчину не покидало ощущение ирреальности происходящего. Всего пятнадцать часов назад он подавал заявление на регистрацию брака, заказывал шкаф и продукты к ужину. А затем запястье обожгло и там проступил символ, напоминающий угловатую, словно насечки на дереве, печатную букву "Р". Как потом выяснилось, это была руна.

"Твоя стихия – огонь, твоя стезя – воин, твоё имя – Турисаз." – кажется, так шептала змея, татуировкой обвившая другое запястье. Мозг программиста отказывался переваривать такое огромное количество нелогичной, а то и невероятной информации. Просто в один прекрасный момент стройные ряды его будней покачнулись и полетели под откос. Когда же всё началось? С аварии? Нет, пожалуй, даже чуть раньше, с тридцать шестого дня рождения.

Тогда он впервые увидел в пляшущем огне камина женский силуэт. Отчётливые картинки, образы, сюжеты проступали сквозь пламя, заставляя усомниться в собственной нормальности. Но в тот вечер Марат списал это на усталость и триста грамм коньяка. И уже вроде и думать забыл, но история повторилась. На сей раз на трезвую голову. Лицо девушки снова показалось до боли знакомым, словно он его где-то видел, но не мог вспомнить, где.

Потом? Потом был инфаркт за рулём и, чудо, что кроме его машины никто не пострадал. А в больничную палату внезапно ворвалась девушка, та самая, из видений. И он понял, что пропал, с первой же секунды зная, что добьётся её во что бы то ни стало.

Много поколений назад, будучи магами, они стали отправной точкой в череде родовых проклятий. Вместе им пришлось исправлять ошибки своего прошлого и прошлого их семей. Совместными усилиями они изменили сценарии рода, подарив ныне живущим и их потомкам право на счастье. Плечом к плечу распутывая хитросплетения человеческих судеб, исцеляя души и тела, они оказались связаны незримой нитью, заставившей их помогать и поддерживать друг друга, учиться подчинять стихию огня, открывшуюся сначала у Марты, а потом и у Марата. Незаметно для себя мужчина понял, что именно эту девушку он хочет видеть своей женой, а она ответила ему "да".

И, казалось бы, самое время любить и радоваться жизни, но открывшийся дар запустил череду странных событий.

Сначала его татуировка с руной Турисаз, а потом оказалось, что и у невесты тоже появился загадочный символ. Кеназ – факел знаний, кажется, так Марта говорила о своей.

Следом за невестой пришли Норнны – богини, плетущие человеческие судьбы. Младшая из них, Валькирия, сейчас сидела с ним у костра. Средняя оказалась ректором Северной Боевой Академии и забрала с собой его девушку. А самая старшая напоследок одарила его пророчеством до сих пор звенящим у него в голове.

"Как только сумеешь поднять молот Тора, тебе откроется дорога домой. Там, над белой рекой, тебя будет ждать твоя суженная. Вы сложите мечи, разведёте костёр и небо благословит вас северным сиянием. Через десять лун народится новая звезда и всё начнётся сначала."

– А где мы сейчас вообще находимся? – спросил Марат у спутницы, закидывая в рот очередной сухарик.

– Созвездие Севера, Норстен. – задумчиво ответила Валькирия.

– Норстен – это город?

– Да, центр созвездия. На равном удалении от него находятся пять поменьше, символизируя вершины звезды. Лунд, Ньорд, Бьёрн, Гард, Торн. Все вместе они образуют мир, находящийся под покровительством Звезды Севера.

– А Северная Боевая Академия далеко от нас?

– Нет, она так же, как Вальхалла и Классическая находятся в пригороде Норстена.

– А чем они отличаются?

– Любой дар по силе потенциала можно оценить как низкий, средний и высокий. С последним в Вальхаллу, такой уровень нехарактерен для женщин. На моей памяти была всего одна единственная женщина, закончившая это заведение – мэтресс Вальди – сейчас она преподаёт в Боевой Академии. Там учатся адепты со средним потенциалом, ну, а все остальные – в Классической. Оттуда выпускаются госслужащие, учёные, теоретики, в общем. Боевая готовит воинов, практиков, а твоя – магов высочайшего уровня, владеющих всеми четырьмя стихиями и способных создавать собственные вселенные. Выпускники этого учебного заведения становятся Хранителями миров, вроде нашего. Это огромная честь – получить приглашение от ректора Вальхаллы, тебе сильно повезло. Но оценить этот подарок ты сможешь только ближе к выпуску.

– Почему?

– Скоро поймёшь. – улыбнулась спутница. Открутив крышку от стеклянной бутылочки, она сделала глоток и протянула её Марату.

– Выпей, это энергетик, позволяющий поддерживать запас сил и тепла в организме. Помогает при длительных переходах.

Мужчина взял пузырёк и осторожно  принюхался. Пахло бальзамом "Звёздочка". На вкус было похоже на сбитень, который он пробовал на одной из ярмарок, только концентрация была такая, что от горечи и остроты перехватило дыхание. Сделав пару глотков, он вернул напиток Валькирии.

– Завтра к полудню будем в Академии, если всё пойдёт по плану. А сейчас, если ты непротив, я немного посплю, очень устала. – сказала Валькирия, забираясь в укрытие и с головой укрываясь дорожным плащом. Немного спустя её дыхание выровнялось и стало слышно только треск костра.

Марат подкинул ещё хвороста, подтянул ноги и, положив голову на колени, уставился в огонь. Энергетик, прокатившись колючим комом по пищеводу, сейчас разливался приятным теплом, правда, оставляя голову ясной и чистой. Гудели натруженные мышцы, постепенно погружаясь в благостное состояние покоя. Мысли в голове бродили ёмкие и прозрачные, как вода в горном ручье.

Тишина зимнего леса вызывала в душе какое-то космическое ощущение одиночества. Словно не было ничего и никого больше, кроме его фигурки, застывшей у подножия древних сосен. Слабо шелестел ветер в макушках деревьев, с шипением взрывались искры костра, уносясь в далёкое синее небо. Прошлое скрылось за бесконечными поворотами заснеженной лесной тропинки, будущее было туманно, оставалось только настоящее, ясно проступавшее в свете пляшущего пламени.

В тридцать шесть его привычный мир сначала треснул, а потом и вовсе рассыпался на части. И они лежали сейчас, словно раскатившиеся игрушки посреди детской комнаты. Да он и сам на секунду почувствовал себя дошколёнком, ничего не смыслящем в устройстве мира и не знающим, по каким законам он живёт.

Это где-то в прошлой жизни он был целеустремлённым деревенским парнишкой, который благодаря своему упорству и силе воли переехал в большой город, получил хорошее образование, нашёл работу в международной компании, купил машину и квартиру. А тут всё приходилось начинать сначала, по ощущениям, с детского садика, когда дети усваивают, что такое хорошо и что такое плохо. Учатся клеить аккуратные аппликации, считать до двадцати и складывать из букв слова.

Слова сложились какие-то непечатные, когда по ту сторону костра бесшумно выросла мощная фигура серебристого то ли волка, то ли… оборотня? пару метров в холке.

Марат сначала застыл, а потом, наверное, на каком-то внутреннем инстинкте, вырастил в ладонях по огненному шару. С чем бы ни пожаловал зверь, сдаваться просто так он не собирался, тем более за спиной безмятежно спала женщина. Медленно выпрямляясь, он встал в полный рост, готовый в любой момент атаковать с полной уверенностью в своей правоте. Где-то со школьного курса ОБЖ зашевелились знания о том, что все животные боятся языков пламени. Но полуночный гость не двигался и не спешил нападать.

– Я не причиню тебе вреда. – хрипло нарушил оборотень лесную тишину.

– Кто ты? – в свою очередь спросил Марат.

– Твой тотем – Ральф. Считай, что это знакомство. Тебя определили в чертог Берсерков, поэтому я здесь.

– Кто такие берсерки?

– Воины, не знающие страха и не ведающие сомнений, идущие напролом во славу богов. Без кольчуги и шлема, не чувствуя боли и усталости. В состоянии боевого транса сливаясь с самим Тором, неся смерть и разрушение тем, кто посягнул на святое.

– Как мы связаны с тобой?

– Я отдам всё лучшее, что есть у меня: верность и преданность, выносливость и быстроту, свободу и независимость, способности к эмпатии и быстрому духовному росту.

– Что я должен отдать взамен?

– Меч, когда три года спустя распахнутся ворота Вальхаллы.

– И какой я тогда воин без меча?

– Твоя стезя – быть Хранителем нового мира. Твоё оружие – слово. Твоя броня – честь и доблесть.

– Зачем тебе меч воина?

– В нём заключается сила и опыт, навыки и знания, он станет для меня ключом, открывающим двери мужской академии. Обучаться прямо сейчас мне не позволят, малый потенциал. Но с твоим оружием я стану достойным и смогу пройти вступительные испытания.

– Да будет так. – Марат протянул ладонь и вложил её в мощную мохнатую лапу. Голубоватые всполохи окутали рукопожатие и через секунду растворились в воздухе.

– Скоро увидимся. – сказал Ральф и бесшумно скользнул в чащу леса.

До утра сомкнуть глаз так и не удалось, то ли подействовал энергетик, то ли необычная встреча. Едва небо на горизонте чуть посветлело, из укрытия, сонно потягиваясь, выбралась Валькирия.

Она растопила немного снега в жестяной кружке и поставила её ближе к огню. Всыпала щепотку трав, едва стал теплиться парок и достала мешочек с оставшимися сухариками. Сделав несколько глотков горячего чая, протянула его Марату.

Мужчина внимательно наблюдал за действиями девушки. Юное лицо с россыпью веснушек и лёгким румянцем, пронзительные зелёные глаза, мягкий овал лица, аккуратно очерченный нос и пухлые губы. Огненно-рыжие волосы сверху заплетены в косу, а вторая половина небрежно рассыпана по плечам. Тонкие запястья перехвачены плетёнными браслетами из кожи и бусин. Прикосновения длинных изящных пальцев уверенные и быстрые, чувствуется, что под кожей так и бурлит энергия.

– Как тебя зовут? – спросил Марат. – принимая кружку из её рук.

– Иветта. Можно Ветка. – улыбнулась девушка, обнажая ровный ряд перламутровых зубов.

– А Валькирия?

– Это путь, призвание, состояние души. Мы – вечные спутницы воинов.

По легенде первую Валькирию наказали за непомерную гордыню и проявленное неуважение к мужчинам. С тех пор мы серые тени за спинами Воинов, не имеющие права голоса, без одобрения напарника. Мы учимся смирению, терпению и беспрекословному подчинению. Мы можем советовать, но не имеем права настаивать. Мы можем предложить, но не имеем права заставить. Мы умеем много: блокировать волю, создавать иллюзии и мороки, путать дороги и изменять реальность. Владеем ментальной магией и даром предвидения, но не можем использовать ничего из своих навыков против своего напарника. Если он сказал "нет" – у нас нет возможности ослушаться  это зашито в подсознании, а если сказал "да" – мы молча выполняем.

У каждого адепта в Вальхалле своя Валькирия. Я буду сопровождать тебя на практикумах на протяжении трёх лет. Делиться силой и знаниями, отводить глаза врагам, если будет нужно, исцелять раны, делить тяготы походной жизни и, если позволишь, ведать твои пути.

– Это как?

– В чертоге Валькирий есть спецкурс: Путеводная Звезда. Там мы получаем знания и навыки, позволяющие объёмно видеть человеческие пути, корректировать и изменять их, если на то есть воля богов.

– Ты уже закончила обучение?

– Нет, я учусь на первом курсе Северной Боевой Академии.

– Нравится?

– Судьбу не выбирают.

Девушка сложила пустые мешочки в сумку, накинула дорожный плащ и внимательно посмотрела на мужчину.

– Идём. – кивнул Марат, засыпая костёр снегом.

Днём идти стало легче, хоть ночь и оказалась бессонной. Возможно потому, что вместо неизвестности замаячили вполне конкретные перспективы, а от длинного перехода, по словам Ветки, оставалось каких-то часов пять.

Скрипел под ногами снег, а лёгкий морозец пощипывал щёки. Среди еловых лап мельтешили белки и трещала сорока, рассказывая последние новости. Заячьи следы, пересекая тропинку, убегали вглубь леса.

Задумавшись, мужчина и не заметил, как он  вышли к реке, скованной ледяным полотном. На соседнем берегу возвышался замок цвета грозового неба с пятью квадратными башенками под кирпично-красными крышами. Мощные кованные ворота в два человеческих роста охраняли четверо воинов в блестящих на солнце доспехах.

– Вальхалла –  бастион мужества, доблести и чести, древний оплот северного мира. Место, куда попадают лучшие, а выходят – лучшие из лучших. – Ветка первая скользнула сквозь ледяные торосы, но через секунду он услышал её горестный всхлип и в два прыжка оказался рядом.

– Ты чего?

– Ногу, кажется, подвернула. – виновато отозвалась девушка, щупая распухающую на глазах лодыжку.

Марат спустился на лёд и подхватил Валькирию на руки, попутно удивившись, что весит она, как птичка. А затем медленно и осторожно пошёл вперёд, удерживая равновесие.

Через пятьдесят шагов они уткнулись в ступени, вырубленные прямо в сугробе. Наверху их ждала стража, но внезапно ворота распахнулись и им навстречу вышел  крепкий мужчина средних лет. Седые волосы цвета соли с перцем, были заколоты на макушке, а дальше свободно рассыпались по плечам. Густая борода и кустистые брови аккуратно обрамляли лицо, пронзительные серые глаза доброжелательно смотрели на путников. На нём были тёмные штаны, шерстяная туника до середины бедра и кожанный жилет с металлическими пластинками. Мощные плечи укрывал алый дорожный плащ с волчьим воротником. На поясе – меч в причудливо украшенных ножнах, на ногах – добротные высокие сапоги.

– Добро пожаловать в Вальхаллу, адепт Турисаз. Меня зовут Арен Торбранд, я – ректор этой Академии. Ровно на три года она станет вашим домом и, надеюсь, вы будете вспоминать это время с гордостью. Переступая порог, вы подписываете договор о неразглашении и даёте согласие на круглосуточное нахождение здесь на всё время обучения.

Марат передал Ветку одному из стражников и смело шагнул в ворота Вальхаллы.

– Поздравляю! – продолжил мэтр Торбранд. – Вы с честью прошли вступительные испытания и я ставлю вам высший балл. О вашей Валькирии позаботится лекарь, а сейчас нам необходимо продолжить разговор в моём кабинете. Следуйте за мной. – после этой фразы ректор направился вглубь замка.

Пять башенок венчали один административный и четыре учебных чертога, соединённых между собой переходами и окруживших плотным кольцом здание общежития – внушительный кубик графитового цвета, замерший ровно посередине. Пространство между жилым корпусом и чертогами напоминало полосу препятствий и было щедро заполнено спортивными снарядами на любой вкус и  цвет. О назначении некоторых Турисаз даже не догадывался, несмотря на то, что провёл пол жизни в качалке.

В административном чертоге, высотой в четыре этажа, было просторно и светло: панорамные окна в чёрном переплёте, пепельно-серые стены, на полу – плитка в тон. Под потолком – обилие магических светильников, вдоль стен – рыжевато-коричневые скамейки и такого же цвета кадки для больших, выше человеческого роста, растений.

– На первом этаже столовая, бассейн, тренажёрный зал, боксёрский ринг, банная галерея. На втором расположились лекари и лечебница. На третьем – библиотека, рекомендую к посещению. – перечислял ректор, пока они преодолевали лестничные пролёты. – На последнем – ректорат, деканат, делопроизводство, комнаты отдыха Валькирий и их зал совещаний.

Повернув в длинный коридор четвёртого этажа, мэтр Торбранд остановился у первой же чёрной двери и открыл её щелчком пальцев.

Окно, в добрую половину стены, показывало заснеженные ели до самого горизонта. Массивный стол из тёмного дерева, такой же книжный шкаф с обилием папок на полках и пара кожанных кресел в тон. Вот и всё убранство – функционально и аскетично.

Мужчина жестом предложил сесть и раскрыл лежащую перед ним на столе папку. Турисаз мельком успел заметить в углу обложки своё изображение – видимо, это было личное дело.

– Мы оценили уровень вашего потенциала, добавили к нему результаты вступительных испытаний и зачислили вас в чертог Берсерков. Это элитное подразделение нашей Академии. Слово "элитное" должно говорить вам только об одном: столько, сколько впахиваете вы, не учится больше никто, столько, сколько спрашивают с вас, не спрашивают больше ни с кого. Кроме вашего, существуют ещё три чертога: Ярлы, Хирды и Гестиры. Там, соответственно, готовят – военачальников, офицеров и разведчиков.

Режим дня вашего чертога строится, преимущественно, вокруг индивидуальных занятий. Будьте готовы, что примерно половину знаний и навыков вы будете осваивать самостоятельно, привлекая собственные методы постижения мира. Такова доля Берсерков. Следующая половина занятий распределяется на теоретические лекции, иногда на весь поток, иногда только для вашего чертога, практикумы с Валькирией и практические занятия с тотемом.

На первом курсе вас ждут такие дисциплины, как: Руны Тора, Боевая магия, География миров, Паутина Вирда и Целительство. Плюс, в качестве факультативов, вам лично назначаю Общую теорию магии, а так же Бытовую и Стихийную. Вся информация находится в библиотеке в свободном доступе.

А сейчас приложите, пожалуйста, ладонь к личному делу, этим вы вшиваете в своё подсознание устав Академии.

Турисаз, повинуясь приказу, коснулся обложки. Было полное ощущение, что его внутреннее мироощущение, пересобирали как кубик рубика в течение долгих трёх минут. После чего алые искры погасли и в голове наступила пронзительная ясность, словно оттуда убрали всё лишнее, а оставшееся разложили по полочкам.

– Есть вопросы? – уточнил ректор.

– Форма, расписание, проживание?

– Комплекты одежды и постельного белья получите у кастеляна на первом этаже общежития, там же узнаете номер комнаты. Отпечаток ладони теперь является вашим личным ключом в любые разрешённые помещения Вальхаллы.

Магическая доска с расписанием висит прямо над вашей кроватью, плюс её миниатюрный вариант вложен в студенческую торбу.

Любые возникающие вопросы вы пробуете решить самостоятельно, в случае, если вдруг недостаёт информации, обращаетесь к декану вашего факультета и преподавателю по Боевой магии – мэтру Сторну.

– Вопросы?

– Нет, вопросов.

– Свободны.

Комната в общежитии встретила его тишиной и абсолютным порядком.

И если в коридоре графитовые стены сочетались с чёрной матовой плиткой на полу, а синие двери с золотистыми табличками, то внутри помещения отделка была светлой.

Огромный рабочий стол, плавно перетекающий в подоконник, у стены слева – две кровати через проход, между ними втиснулась пара тумбочек. У стены справа – чёрный металлический рейл для одежды, в углу у окна треугольный шкаф-пенал, снизу доверху забитый книгами. Синие плотные шторы единолично отдувались за создание уюта.

Несколько плечиков с костюмами, стопка учебников на краю столешницы и чёрный череп на тумбочке прозрачно намекали, что живёт он не один, а с соседом, причём, аккуратным и неординарным. И, судя по табличке на двери, имя ему – Эдвард.

Турисаз положил охапку добра, полученного у кастеляна, на кровать и принялся за его сортировку. Чёрный эластичный костюм, такого же цвета брюки и рубашка, отделанные белым кантом и неуловимо напоминающие кадетскую форму. Три пары широких хлопковых штанов, похожих на шаровары, к ним – рубахи-косоворотки. Несколько пар обуви и кожанный жилет с металлическими пластинками. Вот и всё, не считая того, что он получил при переходе.

Одежда заняла своё место на рейле, постельное на кровати. В тумбочке нашёлся небольшой термос и вязанные шерстяные носки. На стене и, правда, висела табличка, на которой был указан чертог Берсерков, а ниже – завтрашнее расписание.

8.00 – Боевая магия

10.00 – География миров

13.00 – Тренажёрный зал

15.00 – Тотем

18.00 – Бытовая магия

20.00 – Руны Тора.

"Создающий его, щедро позаботился, чтобы адепты не болтались без дела." – хмыкнул про себя Турисаз.

Тут дверь резко распахнулась и на пороге возник высокий голубоглазый блондин. Длинные волосы были собраны в небрежный хвост, под казённой рубашкой бугрились мышцы, на шее болталось полотенце. Хлопковые шаровары были подкатаны и обнажали сильные тренированные икры. Парень шагнул навстречу и протянул ладонь:

– Эдвард.

– Турисаз.

Рукопожатие вышло крепким, а сам сосед смотрел внимательно и спокойно. От него веяло какой-то свободой и лёгкостью, юношеским задором и оптимизмом.

– Какой чертог? – спросил Эд.

– Берсерки.

– Да ладно! – уставился на него адепт. – А говорили, уже все места заняты. Меня только поэтому отправили в Гестиры.

– А это кто?

– Магическая разведка. – небрежно махнул рукой парень, доставая из тумбочки чёрную студенческую торбу.

– В моём мире – это престижно.

– Да в нашем, в общем-то, тоже. А когда я увидел твоё расписание, то вообще подумал, может оно и к лучшему.

Турисаз глянул на его табличку над кроватью.

– Ментальная магия, География миров, Боевая магия. Ну да, у нас в два раза больше.

– И это не считая незапланированных вылазок в любое время дня и ночи.

– Ночи? – уточнил берсерк.

– Да. Командуют подъём, есть минута, чтобы одеться и уходите порталом.

– Нехило.

– Согласен. А ты из какого мира, из Мидгарда? – заметив, что собеседник завис, блондин уточнил: – Ну, магия есть у вас? Нет? Значит, точно оттуда.

– А ты откуда будешь? – поддержал разговор берсерк.

– Гард, Созвездие Севера. Мои предки испокон веков охраняли видимые и невидимые границы. Держали мощные оборонительные крепости в местах переходов и перекрёстков. Привечали путников, делились с ними хлебом и кровом в обмен на знания. Поэтому для меня дело чести учиться в Вальхалле – это возможность продолжить идти дорогой, завещанной нашему роду ещё древними богами.

– Даже звучит красиво. – одобрил Турисаз. – А я, видимо, буду первый, кто покажет родичам другую дорожку, откроет ворота в мир магии. Хотя, признаться, пока со скрипом всё это укладывается в голове.

– У нас такой путь считается очень почётным. Только самому сильному Воину из потомков достаётся право возглавить поход в новые земли. Наверное, именно поэтому тебя распределили в чертог Берсерков. В тренажёрку, кстати, идёшь? – спросил блондин, оставляя рубашку на плечиках.

– Конечно. – Турисаз переоделся в казённые шаровары, короткие ботинки из мягкой кожи и вышел вслед за соседом.

Из общежития они так и вылетели  – в штанах и с голым торсом – и рысцой понеслись в сторону административного чертога.

– В здоровом теле – здоровый дух, любит повторять мэтр Сторн – хохотнул Эд, заметив, как округлились с непривычки глаза соседа. – Догоняй! – и бросив в берсерка пару снежков, понёсся к центральному входу сломя голову. Турисаз, принимая вызов, в несколько прыжков тоже оказался у двери.

Тренажёрный зал мало, чем отличался от привычного. Если только высотой потолков, здесь она была метров пять да полами, зачем-то присыпанными толстым слоем песка. Те же штанги, беговые дорожки, эллипсы, брусья и турники. В дальнем углу – полтора десятка спортивных снарядов на все основные группы мышц.

Адептов было мало: двое на соседних дорожках, передвигаясь трусцой, между делом успевали ещё что-то обсуждать да один, лёжа на скамье, баловался увесистыми гантельками. Все были в одинаковых штанах с мощными, отлично развитыми, мышцами торса, по которому стекали капельки пота. Движения были размеренными, чёткими и словно взвешенными. Внутри чувствовалась огромная сила, получившая надёжную оплётку и спящая до поры до времени.

Разойдясь в разные концы помещения, ребята занялись каждый своим делом.

Турисаз поотжимался от пола, потом на брусьях, сделал сорок пять подходов на турнике, а потом приметил штангу. Накрутив блинчиков на тридцать килограмм, с удовольствием потягал снаряд. Потом добавил ещё парочку дисков до пятидесяти и замахнул жим лёжа, ближе к тридцатому повторению понимая, что начинает сдуваться.

– Неплохо для новичка. – похвалил его Эд. – Но для берсерка слабовато. Тренер по Боевой магии у вас зверь. Он нас-то гоняет до седьмого пота, а своих так вообще не щадит. Они у него могучие, как на подбор, но в итоге всё равно вдоль стеночки с занятия выползают. Тяжело тебе будет первое время. – прокомментировал, внимательно окинув Турисаза взглядом.

– Разберёмся по ходу. – не поддался тот на провокацию. Напившись из питьевого фонтанчика, спросил: – За учебниками в библиотеку?

– Да, только оденься. – заржал сосед. – Там такая фея работает, как бы в обморок не упала.

В цитадель знаний берсерк входил с лёгкой опаской. Огромное помещение, от пола до потолка забитое стеллажами, имело мансардный этаж, куда вела винтовая лестница. Сквозь резные перила было видно кожаные спинки диванчиков. Слева от входа протянулись ряды столиков со стульями для посетителей. Окна прикрывали тяжёлые портьеры, на подоконниках стояла коллекция разноцветных фиалок.

Справа – обнаружился столик с зависшим над ним магическим светляком. А там, положив голову на стопку книг, сладко спала "библиотечная фея". Часы, висящие над ней, показывали десять вечера. Небольшого роста, худая и нескладная, словно подросток, с тонкими чертами лица и фарфоровой кожей, сквозь которую светились голубоватые венки. Светлые вьющиеся волосы были короной уложены на голове, в ушах блестели крупные жемчужины серёжек. Кружевной воротник украшал лёгкое платье в мелкий цветочек. В настольной вазе замер букетик незабудок, дожидался хозяйку недопитый чай и надкусанная печенька.

– Как же ты попала в мужское царство, фея? – шёпотом спросил Турисаз, даже не рассчитывая на ответ. Но девчонка вдруг заворочалась, похлопала спросонья длинными ресницами, а потом пронзительно заверещала.

Берсерк опешил от неожиданности.

– Эй, ты чего? –  и помахал рукой.

– Там… Волк… – библиотекарь указала дрожащим пальчиком ему за спину.

Парень обернулся, но ожидаемо там никого не нашёл.

– Я новенький, мы с тотемом ещё не слились. Может это он? – подумал берсерк вслух.

Фея молча кивнула:

– Наверное. – румянец стал возвращаться на её лицо, а с ним вернулся и дар речи. – А ты что тут делаешь так поздно? – прищурив глаза, спросила девушка.

– Вообще-то за учебниками пришёл. У меня завтра шесть пар, явно будет не до того.

– Пожалуй. Какой чертог?

– Берсерки.

– Да ладно!

– Вы что, сговорились с моим соседом? – удивился парень.

– Нет, просто я думала, что этих отчаянных уже набрали.

– Почему отчаянных? – рассмеялся Турисаз.

– Я бы так не смогла… – закрыв глаза от ужаса, чуть слышно прошептала фея.

– Каждый должен заниматься своим делом. – пожал плечами берсерк.

Библиотекарь щёлкнула пальцами и на столе появилась ровненькая стопочка учебников. "Руны Тора" гласила надпись на самоей верхней книге.

– А у тебя нет конфетки? – мечтательно закатив глаза, спросила фея.

– Нет, но если раздобуду, принесу.

– Все так говорят.

– Не веришь?

– Что ты… Просто проверяю, можно ли на тебя положиться.

– Я приду. – ответил Турисаз и подхватив учебники, пошёл к выходу. Но на пороге, спохватившись, обернулся. – Мне ведь ещё нужны Основы теории магии, а также Бытовая и Стихийная.

Щелчком пальцев библиотекарь добавила увесистую энциклопедию, маленькую брошюрку и учебник в четырёх частях.

– Обращайся.

– Спасибо.

Дверь за его спиной гулко хлопнула и по косяку пробежали серебристые искры колючей магии.

– Привыкай, дружище. – усмехнулся парень.

В душевой он оказался уже глубоко заполночь, думая, что все давно спят. Но в конце ряда одинаковых кабинок без дверей из светлого морёного дерева шушукались двое. Берсерк сначала даже и не обратил на них внимания. Нашёл свободный шкафчик, цветом напоминающий перегородки душевых, не торопясь разделся и, прихватив полотенце, пошёл мыться.

Пол, стены и даже потолок были убраны в серый матовый кафель и было полное ощущение, что ты находишься в бетонном кубике. Деревянным ещё был подоконник напротив входной двери, плавно переходящий в десятиметровую столешницу, в которой ютились полдесятка раковин. Несколько скамеек разделяли шкафчики от кабинок.

Струйки сверху были прохладными и никак не регулировались. В стене была одна единственная металлическая кнопка просто открывающая поток воды, вторым нажатием он перекрывался. Рядом на толстую проволоку был примотан большой чёрный флакон с  дозатором. На поверку внутри оказался пенящийся отвар густо пахнущий можжевельником.

Турисаз с удовольствием намылился с головы до ног, смывая всё послевкусие перехода, а потом долго стоял под плотным обволакивающим потоком, пока окончательно не продрог. Растеревшись полотенцем докрасна, вышел из кабинки, на ходу вытирая волосы.

Привалившись плечом к его шкафчику и скрестив руки на груди, стоял крепко сбитый парень среднего роста. Тёмные жёсткие волосы были забраны в высокий хвост, карие глаза смотрели насмешливо, тонкие губы кривились в усмешке. Красивое скуластое лицо, в котором чувствовалась порода, производило, как ни страннно, отталкивающее впечатление. Плечи, грудь, живот, руки – вся верхняя часть тела была забита замысловатыми символами, которые были изображены на учебнике с рунами.

По другую сторону от него замер рыжий голубоглазый шкаф, состоящий из груды мышц и, хотелось верить, не обделённый интеллектом – потому что противник из него получился бы достойный.

– Кабинка для изгоев у входа. – обворожительно улыбаясь, выдал брюнет.

– Иди, там свободно. – ответил берсерк, натягивая штаны и не выпуская парочку из поля зрения.

Лицо татуированного от неожиданности вытянулось.

– Торстен, это он нас оскорбил? – задумчиво почесал затылок рыжий.

– Ну, что ты, он сейчас извинится и больше так не будет. Правда?

– Неправда. – отрезал Турисаз.

– Элеот, объясни новенькому, где его место, парнишка заблудился. – прошипел Торстен, в глазах которого заклубилась тьма.

Шкаф, коротко замахнувшись, выбросил пудовый кулак, целясь противнику в голову. Берсерк среагировал мгновенно, ловко поднырнув вниз, ушёл от нападения и прижался к стене.

Рыжий завертел головой в поисках противника, этим потерял несколько драгоценных секунд и пропустил увесистый удар, заставивший его покачнуться. Турисаз атаковал снова, а, уходя от кулака соперника, добавил рыжему скорости по ходу движения. Элеот со всей дури припечатал костяшки в стену и взвыл от боли.

– Я думал, большие мальчики не плачут. – заметил берсерк, перекидывая полотенце через плечо и выходя из душевой.

В помещении словно затрещали грозовые разряды, воздух сгустился и на кончиках пальцев брюнета заклубился чёрный дымок.

– Ты подписал себе приговор, голодранец. – рявкнул Торстен.

Неприличный жест был ему ответом.

Глава 2

Утро началось с пронзительного женского вопля:

– Эдди, ты не ответил уже на третье моё письмо! Ты меня разлюбил?

Турисаз открыл глаза и снова закрыл, пытаясь сообразить, где он находится. Истошно вопил чёрный череп на прикроватной тумбочке его соседа по комнате. В полутьме раннего утра глазницы этого артефакта ещё и мерцали  изнутри чуть заметными синеватыми искрами.

Эдвард поднял голову с подушки и сонно пробормотал:

– Прости, я забыл вчера наложить на почтовую шкатулку заклятье немоты.

– Так это для писем… – привычная картина мира бодренько затрещала по швам.

– Скорее для коротких записок, длинные Мартин недолюбливает.

– А Мартин – это кто?

– Тёмный прислужник моей Анабэль. Она адептка Классической Академии из чертога Тёмных искусств.

Вообще шкатулки бывают разных форм и размеров. Эту спроектировала сама девушка и защищала её, как дипломную работу. Обычно эти артефакты передают бумажные сообщения, но тут налицо новаторский подход – был привязан слуга, завещавший свою душу в посмертии и теперь передающий послания.

Берсерк понял, что пора заняться чем-то земным, чтобы его не смыло волной этой беспрецедентной информации. Он под удивлённым взглядом соседа выбрался из-под одеяла, поправил шаровары и, натянув ботинки, бесшумно выскользнул за дверь. Коридоры в этот час были абсолютно пусты, только мерно раскачивались на окнах синие занавески. Во дворе общежития тихо падал пушистый снег, оседая на спортивных снарядах. Небо заволокло серыми тучами и бежать пришлось словно в молочном тумане – на расстоянии вытянутой руки было видно только падающие хлопья снежинок.

На тонких ветках рябины, высаженных по периметру замка, алели, припорошенные гроздья ягод. На полосе препятствий дорожки были расчищены, но утренний снегопад внёс свои коррективы. Ноги утопали по щиколотку, но обувь не промокала, видимо, была как-то зачарованна. Турисаз уже бы не удивился такому раскладу.

В тишине зимнего утра слышался только шорох его шагов и сбивчивое дыхание. Он несколько лет ходил в тренажёрку, но не уделял особого внимания выносливости – сейчас вот оказалось, что зря. Несколько кругов спустя от тела пошёл пар и холод совершенно отступил. Кровь, гулко отталкиваясь от груди, шустро бежала по венам, появилось ощущение собственной силы и захотелось проверить себя на каком-то снаряде.

Мужчина, не чувствуя обжигающего кожу металла, преодолел несколько метровых секций рукохода, взлетел на стенку, напоминающую скалодром, высотой в два его роста и порывисто спрыгнул вниз. И чуть не выругался от неожиданности.

Там его ждал высокий широкоплечий адепт. Вьющиеся смоляные волосы были собраны в высокий хвост, чёрные глаза блестели любопытством, смуглая кожа была покрыта мелкими капельками воды, в которую превращался тающий на подлёте снег. На правом предплечье красовалась татуировка чертога Ярлов: перекрещенные мечи на фоне вытянутого щита.

– Веймар. – представился мужчина, протягивая ладонь.

– Турисаз. – ответил на рукопожатие берсерк.

– Не ожидал так рано кого-то здесь увидеть, обычно общежитие просыпается часов в шесть, ближе к завтраку.

– Не спалось. – не стал вдаваться в подробности собеседник.

– Я тебя не видел раньше, новенький?

– Да, вчера пришёл. И, кажется, успел нажить себе врагов из ваших.

– Это запросто. Величина самомнения у некоторых длиннее самой родословной. В наш чертог зачисляют потомственную аристократию и, к сожалению, личные качества, зачастую, желают лучшего. Идёшь на завтрак? – и, увидев утвердительный кивок, добавил: – Давай через полчаса в столовой. – а затем воздух дрогнул и фигура растворилась тёмным дымком, оставив Турисаза, стоящего с открытым ртом.

Столовая представляла собой огромный зал с высокими потолками, разделёный на две части: одна была кухней и там в нескольких огромных чанах что-то кипело, шкварчало и булькало. Между кастрюлями сновали такие же адепты, как и он сам, только поверх чёрной формы были накинуты фартуки белого цвета. Ближе к стене, видимо помощники поваров, чистили и резали овощи, скребли котлы и разделывали мясо. Заправлял всем этим оркестром плотный седой мужчина, волосы которого топорщились из-под колпака.

Линия раздачи проходила ровно посередине зала и, взяв поднос, Турисаз подошёл ближе, посмотреть, чем же тут кормят.

Еда была более, чем простая. Аккуратные куски поджаренного мяса, рассыпчатая каша, несколько видов отварных овощей, нарезанных или целых, густой суп, по запаху напоминающий уху и медные ведёрки с яйцами, наверное, варёными. На десерт – травяные взвары или ягодные напитки и пластинки натуральной пастилы, скрученные в трубочки.

Мужчина выбрал привычное мясо, добавил отварной картофель, морковь и нечто похожее на фиолетовые соцветия брокколи и кружку облепихового морса.

Из пяти десятков мощных деревянных столов с такими же скамейками было занято штук пять, поэтому выбрав тот, что был ближе к окну – направился туда.

Серый дощатый пол поскрипывал под подошвами ботинок, свежевыбеленные кирпичные стены радовали девственной чистотой, под потолком, исполосованным деревянными балками, сновали магические светильники. Интерьер, как и в остальных, виденных им помещениях, был максимально простым, надёжным и функциональным.

Через пять минут к нему за столик подсел Веймар. На подносе у него расположилась внушительная миска с ухой, тарелка с мясом и овощами и алый напиток.

– Здесь не едят хлеб? – спросил Турисаз, разобравшись, что его смутило.

– На праздники обычно пекут что-то мучное, иногда бывают пресные лепёшки с начинкой. Он слабо насыщает, больше занимает место в желудке, поэтому здесь не в почёте. Я предпочитаю мясо, у нас огромные нагрузки, а оно надолго отбивает чувство голода. – поделился адепт, отправляя в рот румяный кусочек любимой еды.

– Кто тут самый жёсткий из преподов? – спросил берсерк, с удовольствием поглощая обед.

– Ваш, конечно, мэтр Сторн. Если разглядел потенциал, три шкуры спустит, но с живого не слезет. Правда, за свой чертог стоит насмерть, за ценные кадры оттуда – тем более. Ректор всегда прислушивается к его мнению и даже, говорят, советуются. Мировой мужик, но признаёт только силу духа, имей ввиду.

– Любопытно, спасибо. А что остальные?

– Руны Тора ведёт принципиальный наставник, с ним лучше не спорить – себе дороже и не опаздывать, за ним в аудиторию ещё никто не попал. Эвальд – рубаха-парень, за его спиной вся География Миров. Всё видел лично, рассказывает – заслушаешься. Тех, кто любопытен и задаёт хорошие вопросы, отмечает в блокноте. По итогу, им может и автомат в конце семестра подарить.

– А что, в целом, надо из себя представлять, чтобы получить автомат, например, по нескольким предметам?

– Держать в узде свой дар, не бояться тяжёлой работы на результат, быть достойным себя.

– А последняя фраза – это о чём?

– Никогда не предавать те ценности и смыслы, к которым ты пришёл сквозь все  личные инициации. Ни при каких условиях. За это сурово наказывает сама Звезда Севера, вплоть до уничтожения личности.

Турисаз не нашёл, что ответить и сделал глоток морса, силясь переварить услышанное.

Пара по Боевой магии проходила в каком-то временном кармане. Огромный серый кубик, напоминающий душевые, только абсолютно пустой.

В помещении оказались два десятка адептов – все из чертога Берсерков. Рослые и могучие, как на подбор, с хорошими тренированными телами, одинаково длинными волосами, забранными в хвосты и неизменными шароварами. Видимо, за редким исключением, эта часть гардероба была и в пир, и в мир.

Мэтр Сторн оказался двухметровым мужчиной с чёрными жёсткими волосами, забранными на затылке, а потом спадающими по плечам. Такого же цвета клиновидная бородка придавала ему хитрое выражение лица, серые глаза смотрели прямо и словно перебирали твои внутренности, между делом решая, стоит ли тратить на тебя время.

– Первый курс, рад приветствовать вас в стенах Вальхаллы. Думаю, мэтр Торбранд уже просвятил вас, что элитный чертог – это только одно название. На деле – много грязной и тяжёлой работы, где придётся и мордой об лавку приложится, и по болотам поползать, совсем не за клюквой и в ночном лесу научиться ориентироваться.

С какой целью, спросите вы? С единственной: выбить из вас остатки гордыни, заставить рассчитывать только на себя, вынудить научиться решать самые сложные задачи. Ничего так не бодрит, как зимний лес, стая волков и ни секунды лишней на раздумья, просто поверьте пока моему опыту.

Адепты не шелохнулись, видимо, переваривая информацию.

– Сегодня вас ждёт тестовое испытание, по итогам которого я сделаю выводы о потенциале вашего дара. Рекомендую выложиться по полной: второго шанса произвести первое впечатление не будет.

Резко полетевшие из стены справа серебристые клинки заставили всех вздрогнуть и пригнуться. Берсерки, группируясь в прыжке, раскатились как горошины. Запахло озоном. Но стоило только выпрямиться, как клинки полетели слева.

У Турисаза, каким-то чудом увернувшегося оба раза, по спине пополз предательский холодок и внутренности завязались в узел. Дыхание перехватило, а в следующую секунду по полу расползлась глубокая трещина, увлекая за собой нескольких адептов. Мужчина едва успел отпрыгнуть сам и поймать за шиворот ближайшего из напарников, рыжая шевелюра которого встала дыбом и он стал напоминать ощетинившегося лиса. На щеках проступил  румянец, а карие глаза полыхнули яростью. Поверхность, ещё недавно бывшая единым полотном, сейчас осыпалась вниз мелкой галькой. Шуршали камешки, растворяясь в глубине разлома. Туда, где яростно танцевали языки пламени и цеплялись за выступы те, кому повезло меньше.

Рыжий выщелкнул из правого запястья огромный хлыст, оказавшийся словно продолжением руки и спустил его в расщелину. А затем принялся вытягивать двоих адептов сразу. Вены на руках вздулись, послышался скрежет зубов, но он упорно тянул канат на себя. Турисаз ухватился рядом и вместе они вытянули троих. Руки дрожали от напряжения, по спине и по лицу катились капли пота, волосы намокли. В голове проскочила шальная мысль: "Что же будет дальше, если это всего лишь тестовое испытание?"

Как только все адепты оказались на поверхности, мэтр Сторн щёлкнул пальцами и трещина пропала.

– Корп и Ульв – послезавтра пересдача. Не оправдаете заявленной ценности, подпишу перевод в чертог Гестиров.

Турисаз и Ивар – через неделю ночная вылазка, будьте готовы.

В целом, неплохо для новичков, но очень плохо для Берсерков. Не расслабляемся, будем продолжать вытёсывать из вас Воинов.

Жду на следующем занятии.

Временной карман схлопнулся и чертог в полном составе оказался напротив душевых.

– И на том спасибо. – пробормотал рыжий, вползая в кабинку охладиться.

– Почему он нас двоих позвал? – спросил напрямую Турисаз.

– Разглядел что-то особенное, с чем он любит работать. – отозвался Ивар, блаженно замирая под потоком прохладной воды.

– А у тебя какой тотем?

– Лис, а что?

– То-то я думаю, что мне рыжая морда привиделась.

– Ты видишь моего тотема? – у мужчины натурально отпала челюсть.

– Ну, да. Парень у раковины с соколом, у двери с тигром, в кабинках моются рысь, россомаха и два медведя: бурый и белый. Ещё заметил одного с кабаном.

– Нифига! – присвистнул Ивар. – Мне всю жизнь говорили, что увидеть это невозможно, если не магичить специально, а ты такой на раз-два выложил, как будто меню завтрака зачитал.

– И что это значит?

– Ты – мощный менталист. Преподы прознают, впаяют очередной факультатив. – ухмыльнулся во все тридцать два зуба лис. Но заметив, как переменился в лице берсерк, добавил:

– Не дрейфь! Это поначалу голова кругом идёт и, кажется, что ты везде безнадёжно опоздал. А через месяц улягутся в голове базовые знания, привыкнет к нагрузкам тело и потом в редкие выходные самого ломать будет без дела.

– Мне сказали, что в Вальхалле нет выходных.

– У бездельников, естественно. И то речь про официальные, каждый сам для себя ищет лазейки, мы ведь все здесь живые, в конце концов. А успешным ребятам положены награды: портальные амулеты, для перемещения в любую точку Созвездия Севера и к любому человеку, а так же увольнительные в город и несколько злотых. Но пахать за эти удовольствия надо – мама, не горюй.

– Логично. – хмыкнул Турисаз. – Что ж, мотивация достойная, я учту.

После выматывающей пары по боёвке, География миров была просто бальзамом на сердце. Всё занятие было полное ощущение, что по преподу плачет стендап.

Он был чертовски обаятельным, с живой подвижной мимикой и потрясающим чувством юмора. Вдоль и поперёк знал свой предмет и рассказывал с живым и неподдельным интересом. В аудитории стояла оглушающая тишина и все сидели, открыв рты, изредка делая пометки в блокнотах.

Бог весть почему, но именно эти канцелярские принадлежности были так популярны в Академии. А ещё вечные карандаши, чем-то напоминающие привычные простые, но не требующие затачивания.

Заглянув первый раз в студенческую торбу, такую же чёрную, как и форма Вальхаллы, Турисаз увидел там россыпь этих самых карандашей, десяток блокнотов размером с пол альбомного листа и мини досочку, похожую на ту, которая висела над кроватью. Устройство напоминало планшет. Там можно было не только посмотреть обещанное расписание, но и уточнить аудиторию, биографию преподавателя и карту замка, если ты потерялся. Полезная, в общем, оказалась штука.

– Выпускников нашей Академии называют и Хранители, и Миротворцы, и Воины. Но самое верное, пожалуй, Правители. Маги, в идеале владеющие всеми четырьмя стихиями и способные не только создавать миры, но и мудро ими править, сотни, а то и тысячи лет.

Вы – будущее поколение, которое пополнит нашу географическую карту. – рассуждал мэтр Эвальд, сверкая синими глазами и то и дело запуская пятерню в пшеничные кудри. – Не все из созданных вселенных продержатся хотя бы несколько десятилетий и, уж тем более, не многие останутся в сердцах людей. Только те Правители, которые были верны себе до конца, не отступали ни на шаг от своей мечты и не боялись преодолевать возникающие трудности, войдут в историю. И однажды я расскажу о вас следующим первокурссникам.

Пробные версии вы будете создавать не раньше третьего курса и там под это отведена целая дисциплина, которая так и называется – Архитектура Миров. Но кто вам мешает начать мечтать уже сейчас. Подумайте, каким будет ваш мир, кто его станет населять и какие законы будут действовать на его территории.

Ведь неважно, кто ты – мужчина или женщина, но именно заветная мечта заставляет нас каждый день вставать с кровати, стремиться, рваться, ошибаться, падать и снова подниматься, но продолжая упорно идти вперёд. Собирая по дороге знания, обретая навыки и зажигая сердца тех людей, кто будет там жить вместе с тобой.

Именно об этих словах Турисаз думал за обедом, отправляя в рот один за другим кусочки мяса. Слова мэтра Эвальда расшевелили в его душе какие-то желания, позабытые за давностью дней. Пока другие мальчишки играли в войнушки и машинки, он мечтал быть хозяином дома.

Где в гостиной слышатся звуки фортепиано, а за инструментом сидит молодая красивая жена. Тонкие пальцы касаются чёрно-белых клавиш, поблёскивают на изящной шее перламутровые бусы, чуть наклоняется голова с копной волос, собранных в высокую причёску.

Где с первого на второй этаж, а потом обратно носится стайка разновозрастных детей, а в колыбельке сопит младенец, над которым возвышается высокое Йольское дерево. Рассвеченное огнями и украшенное яркими игрушками, обещающее феерию зимних мистерий и хранящее волшебство праздничных дней.

Где потрескивают дрова в недрах камина и гаснет за высокими панорамными окнами розовый закат, распахивая двери гостеприимного дома.

Шумной толпой вваливаются в прихожую друзья: несколько семейных пар с детьми. Густо пахнущие морозом, тёплыми посиделками и пряной сладостью облепихового сбитня.

Где за большим столом собираются люди, родные хоть и не по крови, но по духу. Готовые встать тесной стеной, если сгустятся тучи, и так же самоотверженно разделить минуты триумфа.

Люди с большим сердцем и широкой душой. Правители собственных миров, Воины по призванию, для которых честь, достоинство и отвага – это не просто слова. Это красная нить, бегущая через всё плетение жизни и связывающая их всех в одну общую канву реальности.

Обед кончился, но Турисаз думал об этом и в тренажёрке, методично сменяя один за другим различные снаряды. Отжимаясь с весом, подтягиваясь с утяжелителями, приседая со штангой. И чем больше он размышлял, тем ярче вставали перед ним картинки его собственного мира. Мира, который он ни за что не готов был обменять на какой-то другой.

Он не знал, о таких ли вселенных говорил мэтр Эвальд, но надеялся, что не ошибся. Проблема была в другом, ему не нужны были громкие звания, тысячи злотых и воинство, преклоняющее перед ним голову, если некому и некуда было нести завоёванное, если не с кем было разделить победу. Не бывает руководителей без подчинённых, не бывает генералов без армии, не бывает писателей без читателей. Может быть именно поэтому он никак не мог найти конец у этого клубочка.

Турисаз был готов стать хозяином дома, но ему некого было туда привести. Он готов был защищать свой маленький хрупкий мир, но тот был пуст и лишён жителей. Он умел сочинять сказки, придумывать незамысловатые детские развлечения и вырезать деревянных солдатиков, но не было тех, кто смог бы оценить это по праву.

Берсерк словно ждал какого-то зеркала, которое должно было отразить его достоинства и умения. И, казалось, именно в эту минуту начнёт собираться его собственный мир, в котором он однажды станет счастливым.

Но пока то ли зеркала попадались какие-то кривые, то ли он знал и умел слишком мало, но образы рассыпались вдребезги и ложились под ноги дорожной пылью. И в одиночестве этих дорог мужчина снова и снова пополнял свою копилку знаний, нарабатывал очередные навыки и отчаянно, до кома в горле, верил, что кому-то это обязательно пригодится.

– Так не бывает… – зазвучал в его голове голос Ральфа, а потом и сам тотем, выбираясь из серебристых искр, присел на край скамейки в тренажёрном зале.

– Привет. – протянул ему ладоньТурисаз и волк ответил на рукопожатие.

– Ты ждёшь того, кто оценит твои умения, а сам ты чувствуешь свою ценность?

Мужчина промолчал.

– Сколько репетиций пройдёт прежде, чем спектакль увидит зрителей? Сколько правок внесёт писатель прежде, чем роман увидят читатели? Сколько раз скульптор разочаруется в неподатливой глине прежде, чем мир увидит вазу?

Каждая твоя правка, каждая репетиция – это смелое заявление вслух, что твои таланты важны, что плоды твоего творчества нужны, что ты готов идти до конца и биться за них, во что бы то ни стало. Готов биться за свои миры. Только так нарабатывается самоценность, только в бою ты можешь оценить свою смелость, только в воде научиться плавать, а не просто понять, что всего лишь трусливо помочил ноги.

– Но как мне поверить в то, чего ещё нет? У меня нет жены, нет детей, нет дома. Это только картинки в моей голове, они ненастоящие!

– Ненастоящими их делает то, что ты в них не веришь. Персональные вселенные всегда рождаются внутри. Находится кто-то, кто наделяет эти образы личной силой и сокровенными смыслами. Кто-то, кто верит в них отчаянно, бесповоротно и смело. Верит вопреки всему: обстоятельствам, здравому смыслу, критике окружающих.

Яркая вспышка, озаряющая привычные будни, точка невозврата, момент, разделяющий жизнь на до и после. Это и есть миг рождения нового мира.

– Тогда как мне правильно поступить?

– В том-то и дело, что тебе хочется правильно, а надо – по-настоящему. Вселенные не выверяются по линейке, их создание не привязано к дате календаря и нет там никаких рамок и правил. Кроме тех, что устанавливаешь ты. До тех пор, пока ты ждёшь инструкций, ты будешь исполнителем, как только поймаешь магическую искру и потянешься за ней, встанешь на путь творца.

Много-много раз тебе придётся доказывать, что это не заблуждение, не ошибка и не досадный промах. Пока в этой битве с обстоятельствами и мнением тех, кого не спрашивали, ты не поверишь в реальность своей мечты.

И вот тут начнётся настоящее волшебство: мир, созданный и окрепший внутри потечёт наружу. И замкнётся кольцо дорог вокруг новой вселенной, потянутся жители и понесут свои дары. Взметнётся ввысь фундамент твоего дома, вырастут стены, ляжет крыша, появится фортепиано и детская колыбелька, широкая кровать и любимое кресло, укроет скатерть полированную столешницу и вспыхнет огонь в камине. Закрутятся на кухне повара и расчистят садовые дорожки слуги, наполнится дом теплом и уютом, запахами мандаринов и хвои, затеплится на окне огонёк свечи в преддверии зимних мистерий. И сквозь хлопья метели придёт Хозяйка дома. Скинет промокшие ботинки, протянет к огню озябшие ладони и поднимет на тебя уставший, но счастливый взгляд. И сотни дорог замкнутся в кольцо, рождая вашу общую вселенную.

Много лет назад она так же искренне, как и ты, поверила в существование этого мира. Вкладывала в него собственные кирпичики, плела кружева реальности и пряла вам общую судьбу.

Час за часом, день за днём так же, как и ты, вопреки обстоятельствам и вопреки чужому мнению. Разочаровываясь в близких, теряя точки опоры, падая и поднимаясь снова. Отчаянно веря в собственную силу. И каждый раз, когда казалось, что её знания и навыки никому не нужны, она на минуту протягивала руки к вашему камину и, согревшись, расправляла плечи и шла вперёд.

– Это тема сегодняшнего занятия? – грустно улыбнулся Турисаз.

– Да, иллюзии невежества. – кивнул Ральф. – Теперь тебе есть, о чём подумать, а мне надо идти. Встретимся согласно расписания, я сам тебя найду. – добавил волк и растворился в воздухе серебристыми искрами.

В библиотеку мужчина заходил в растрёпанных чувствах – тотем, сознательно или нет, разбередил давнюю рану. Она ныла, тревожила и скреблась, словно к непогоде. Пугала детскими страхами, морочила голову и отнимала силы. Усилием воли берсерк пригасил эмоции и перешагнул порог обители "цветочной феи".

По плану была Бытовая магия, осваивать её надо было самостоятельно, а в голове на эту тему гуляло эхо – не помогла даже методичка. Поэтому прихватив сие сокровище подмышку, мужчина разжился в столовой пастилой и пошёл преклонять голову перед библиотекарем – вдруг да и поможет.

Правда, фея была какая-то не такая, как в прошлый раз. Сначала Турисаз не понял, в чём подвох, а потом вспомнил. В прошлый раз её волосы были светлые, а сегодня по плечам рассыпались рыжие кудряшки. Но это пол беды, может покрасилась девушка, дело было в другом: изменилась и фигура – подростковая угловатость перетекла в высокую грудь, тонкую талию и округлые бёдра, этакие песочные часы.

Библиотекарь, увлечённо и не замечая никого вокруг, красила губы, то и дело прищуриваясь в маленькое зеркальце. Платье стало бирюзовым и удивительно ей шло.

На столе стоял всё тот же неизменный букетик, были рассыпаны какие-то тюбики, флакончики и пузырьки, о назначении которых можно было только догадываться. Белела вазочка с конфетами и дожидалась хозяйку крошечная чашечка, судя по запаху, с кофе.

– Привет! – первым поздоровался берсерк.

Девушка охнула, сгребла ловким движением руки своё добро в ящик стола и уставилась на него огромными глазищами. На лице буйно расцвели веснушки и налились вишнёвым цветом старательно накрашенные губы.

– Я тебя ждала.

– Серьёзно? – удивлённо приподнял одну бровь Турисаз.

– Конечно, ты же мне конфеты обещал. – невинно взмахнула ресницами фея. И в воздухе отчётливо запахло мёдом. Мужчина отмахнулся от наваждения и спросил, протягивая пастилу:

– Как тебя хоть зовут-то?

– А меня не зовут, ко мне сами приходят. – беспечно улыбнулась библиотекарь. – Но если хочешь имён, зови Сурья.

– Суровая что ли?

– Нет, солнечная.

– Хорошо, Сурья, мне не даются бытовые заклятья. В мире, откуда я пришёл, нет магии и я даже не представляю, как мне подступиться к этой теме. Наставник-то к ней не полагается. Но может быть ты что-то знаешь?

– Что-то может и знаю. Выпей кофе. – махнула рукой девушка в сторону крошечной чашечки.

Опрокинув в себя напиток одним глотком, Турисаз вернул посудину на стол, внезапно увеличившуюся в размерах – теперь это была полноценная чайная чашка, в глубине которой застыла кофейная гуща.

Библиотекарь поймала его удивлённый взгляд и взмахом руки подрастила керамическое чудо до размеров упитанной супницы – тёмное пятно на дне стало ещё меньше. Потом подрастила ещё немного и пятнышко потерялось на дне десятилитрового горшка – назвать это чашкой, язык бы не повернулся.

– Вот и весь смысл бытовых заклятий.

– Не понял. – честно признался берсерк.

– Чем большее место ты занимаешь в канве реальности, тем легче решаются жизненные трудности. Пока ты крошечный – это реально проблема, а если твоя бытийная масса увеличивается, всё решается между делом, словно по щелчку пальцев и зачастую даже не твоими руками.

– Глубоко. – похвалил мужчина. – А как это переложить на очищающие заклятья, например?

– Легко и просто – поверь, что ты имеешь право, увеличь свою массу сознательно и, создав намерение, щёлкни пальцами.

Берсерк зажмурился, призвал мысленно всю свою веру в чудеса и… кажется, ничего не вышло. В ботинках, пыльных снаружи, внутри захлюпала вода. А затем, не найдя выхода, медленно перелилась через край голенища.

– Недолёт. – прокомментировала Сурья. – Не надо додумывать пути решения, представь только желаемый результат.

В ходе следующих усилий обувь вовсе пропала и мужчина оказался босым посреди комнаты. По сырым ногам скользнул сквознячок, задорно пощекотав холодные пальцы. Турисаз задумчиво присмотрелся к итогам работы и удивлённо хмыкнул.

– Перелёт. Ты слишком сильно хотел избавиться от мокрых ботинок. Надо представить результат спокойно, без лишних эмоций, как будто это уже свершилось и просто обычная часть твоей реальности.

Берсерк прикрыл глаза, выровнял дыхание и, запустив намерение, щёлкнул пальцами. Ботинки вернулись на прежнее место чистыми и сухими. Хозяина накрыло ощущение глубочайшей благодарности.

– Гениально. – выдохнул он. – Чем мне тебя отблагодарить?

– Подари мне колечко.

– Любое?

– Любое.

– Договорились. Ну, я пошёл?

Сурья кивнула и снова принялась сосредоточенно красить губы.

За окнами давно плыл густой зимний вечер. Тёмная синева неба переливалась яркими созвездиями, отбрасывая тени на верхушки сосен. Приветливо смотрел сверху серебристый рогатый месяц, проложив себе дорожку по склонам островерхих сугробов. Замок замер, отдыхая от суеты бурной студенческой жизни. Погасли огоньки аудиторий в чертогах, один за другим включились уличные фонари. Опустел двор с полосой препятствий, вспыхнули десятки окон общежития, хлопнули двери за последними адептами. Заканчивался очередной день в бастионе чести и доблести – древней Вальхалле.

И только Берсерки, собрав волю в кулак, топали на последнюю пару. Двадцать человек, как один, шагали по направлению к административному чертогу – так распорядилась магическая табличка. Правда, ещё она утверждала, что Руны Тора предполагается изучать в одном из подвальных помещений и это, пожалуй, было уже несколько странновато.

Толкнув рекомендуемую дверь с надписью: "Мэтр Домар. Рунная Мастерская", адепты замерли от удивления. Их встретило полутёмное помещение, в глубине которого горел  кузнечный горн, напоминающий огромный очаг, утопленный в стену. Рыжее пламя металось по краю металлического ограждения, рассыпая пригоршни искр. Плясали на стене оживающие тени, отбрасываемые огненными всполохами. Было тепло, если не сказать жарко.

Преподаватель также выглядел не совсем привычно. Высокие кожаные сапоги, в которые заправлялись домотканные штаны, хлопковая рубаха с подкатанными рукавами, поверх – кожаный фартук и ременной главотяжец, перехвативший пшеничные кудри. Мэтр Домар напоминал, скорее, былинного кузнеца и не было никакого намёка, как будет происходить обучение.

– Приветствую, добрые молодцы! – поздоровался он, подходя ближе. – Руны абсолютно практичный инструмент, поэтому будет минимум теории, всё остальное – ваш личный опыт.

Наследие Тора делится на шесть аттов по девять знаков в каждом. Каждый атт символизирует один из миров Созвездия Севера: Лунд, Ньорд, Бьёрн, Гард, Торн. Центральный и заключительный содержит в себе ключи к пониманию миров-вершин и представляет собой Норстен. Название города, кстати, так и переводится: "ключ-камень северных земель".

Лунд – первая последовательность рунических знаков крепко связанная со стихией земли. Энергии этого атта очень плотные, приземлённые, даже тяжелые. Проживать его непросто, на поверхность всплывают все примитивные желания и устремления. Но без него никуда, именно эта стихия помогает обрести точки опоры и создать фундамент собственной личности. От того, насколько качественно вы проживёте этот атт, зависит будет ли фундамент ваших миров таким же крепким, как северные скалы.

Символы наносятся раскалённой добела металлической печатью – это дань воинской традиции и проверка на прочность. Как только рунический ожог на вашем теле заживёт и исчезнет, значит, теперь это – часть вашего организма. При необходимости вы можете призвать руну и воспользоваться её древней силой.

Если вживление произошло успешно, приходите ко мне, сдаёте зачёт и получаете следующий символ. Если же руна так и не прижилась в течение семестра, вас ждёт исключение. Воин – не владеющий Рунами Тора не имеет права держать меч и ему нечего делать в Вальхалле.

У вас есть право на одну единственную консультацию, в ходе которой я готов подсказать вам, как слиться с непокорной энергией древнего знака. Дальше – всё зависит только от вашей личной силы и вашей настойчивости.

Это была минутка теории, переходим к практике. Кто первый готов выжечь начальный символ?

Турисаз, мысленно зажмурившись от холодка неизвестности, шагнул вперёд.

– Похвально, адепт. Какой судьбой одарила вас Фригг?

– Твоя стихия – огонь, твоя стезя – воин, твоё имя – Турисаз. – процитировал мужчина. И на секунду показалось, что в  глазах мэтра Домара мелькнула толика недюжинного уважения. Знать бы, к чему это…

– Хорошо, подойдите ближе. – сказал преподаватель, переворачивая над огнём небольшой металлический стержень на конце которого блестела красными искрами руническая печать.

– Куда наносится этот знак? – уточнил Берсерк.

– В основном, руны наносятся на правое или левое запястье, но могут быть исключения.

И прежде, чем Турисаз успел испугаться, острая боль обожгла его руку, буквально пригвоздив его к земле. Дыхание перехватило, на глазах выступили слёзы, колючее пламя словно потекло выше к предплечью и разлилось в солнечном сплетении. Сжав зубы, мужчина сделал шаг назад под внимательным взглядом мэтра Домара.

Следующим был Ивар и немного грела мысль, что он оказался единственным, кто обошёлся без слёз. То ли болевой порог был выше, то ли выдержка существеннее, чем у остальных. Но он и не подумал этим хвалиться, убрал руку за спину и спокойно вернулся в строй.

Обратно возвращались молча.

Каждый проживал инициацию по-своему: кто-то хмурил брови, кто-то с улыбкой смотрел в небо, были те, кто насвистывал мелодию, а были – бредущие, опустив вниз голову.

Одни зло пинали комки снега, другие тайком дули на обожжённую руку, были и те, кто всё ещё украдкой смахивал слёзы.

Турисазу невольно пришло на ум сравнение, что, наверное, и житейские сложности они встречают так же.

Сам мужчина шёл вперёд, намеренно расправив плечи и стараясь не опускать голову, лишь когда боль острым кинжалом впивалась в запястье, стискивал зубы и обещал себе, что это не навсегда.

Глава 3

За окном догорала ночь, когда Турисаз открыл глаза.

Вчерашний день под завязку был нашпигован впечатлениями, поэтому как только схлынула первая волна усталости, организм скомандовал побудку.

Мужчина потянулся до хруста в суставах, выбрался из кровати и выглянул в окно.

На рябине, росшей под окном, задумчиво раскачивался угольно-чёрный ворон. Одним глазом он косил на неспящего адепта, вторым куда-то вглубь замкового двора. Затем скрипуче каркнул и, сделав круг над полосой препятствий, исчез за зубцами башенок, венчавших здания чертогов.

Сосед по комнате, перевернувшись на другой бок, с головой замотался в одеяло и сладко засопел. Его бесценный череп немо таращил глаза и переливался всеми  цветами радуги, как-будто трещал по швам от обилия писем. Скорее всего, так и было.

Весь вечер Эд обменивался посланиями со своей некроманткой и, даже засыпая, берсерк видел, как тот запихивает в пасть черепа очередную записочку. По просьбе Турисаза, влюблённые перешли на молчаливые разговоры.

Бесшумно одевшись, мужчина преодолел пару лестничных пролётов и вышел во двор.

Чернильная синева слегка посветлела, но продолжала цепляться за макушки заснеженных вековых сосен. На улице существенно похолодало и уши пощипывал мороз.

Призвав стихию, мужчина побежал по, усыпанной снегом, знакомой дорожке. За пару дней, вместивших в себя, по ощущениям, пару жизней эта полоса препятствий и притоптанные тропинки стали родными и близкими и были его персональными точками опоры. Что бы ни происходило на парах, как бы ни заканчивался день, с утра берсерк выходил на пробежку и это давало иллюзию контроля, помогало не рехнуться в череде незнакомых и непонятных навыков и знаний.

А если у него был хоть один узелок среди сумасшедших будней, значит, со временем он навяжет ещё и будет крепко стоять на ногах. Если он сумел это в той, прошлой жизни, значит, сумеет и здесь.

Зимний воздух бодрил, пробираясь в каждую клеточку.

Организм всё больше насыщался кислородом, а мышцы наливались силой. Тело подобралось, движения стали пружинистыми и взвешенными. Скрипел снег под ботинками, эхом раскатываясь по двору. Голова была лёгкой, а мысли в ней – чистые и ясные. И это было маленькое ощущение счастья: от победы над собой, от вдохновляющего одиночества, от предвкушения будущих вершин.

Через несколько кругов его догнал Веймар и протянул ладонь:

– Привет ранним пташкам!

– Я – не пташка, я – жареный гусь со вчерашнего дня. – рассмеялся берсерк и пожал его руку. А затем показал запястье с руническим символом. На удивление  знак за ночь не только зажил, но и почти зарубцевалось место ожога.

– Нифига, у тебя скорость регенерации! – обалдел ярл. – Я вот свою неделю ношу, но она, к сожалению, пока, как новенькая.

– Сам удивлён. – хмыкнул мужчина.

– Мы, кстати, с тобой на кухне дежурим, видел расписание? – продолжил Веймар.

– Честно говоря, ещё не успел. Что за дежурства?

– Грязную работу обычно делают те, кто проштрафился: чистят, моют, разделывают, нарезают. Наша задача поддерживать пламя под кастрюлями, помешивать, следить за готовностью. Рецепты несложные, потом в бесконечных походах и вылазках можно будет повторить. Наши хоть и возмущаются, что не аристократическое это дело, за горшками следить, однако мэтр Торбранд другого мнения.

"Воин обязан уметь всё, военачальник – и подавно, никогда не знаешь, как распорядится жизнь. К тому же, лучший руководитель тот, кто знает всю работу с низов."

– И он прав. – согласно кивнул берсерк.

На кухню, правда, Турисаз входил с некоторой опаской, неизвестность – она такая. Но, оказалось, ничего сложного. Ему досталось варить перловую кашу. Двадцатилитровая кастрюля приткнулась на крайнем горячем камне, нагрев которого осуществлялся магически.

Вокруг очага толпились ещё с полдесятка ребят, каждый был занят своим делом. На соседних конфорках кипели густая пшённая похлёбка с салом, жарилось мясо, варились овощи, гречневая крупа, уха, мясной бульон и компот из клюквы.

Мужчина осмотрелся.

Серые стены и пол были забраны плоской галькой, как на ней никто не скользил – оставалось загадкой. Импровизированная плита находилась в центре помещения, справа от неё были окна, под которыми стояли ровным рядком мешки с овощами и крупами, солью и сушёными ягодами, сухариками и сушёной рыбой.

Слева были морозильная и холодильная клети, откуда с каждым хлопком дверей вылетали клубы пара. Между дверями стояли три разделочных стола. Прямо – было несколько напольных каменных чаш, где мылись овощи, котлы и можно было набрать воды. По краям от них снова столы, занятые теми, кто резал, чистил, разделывал. Штрафниками, как сказал, Веймар.

Тому, кстати, досталось варить компот и он самозабвенно насвистывал какую-то мелодию, закидывая в кастрюлю палочки корицы и помешивая половником, размером с голову.

Берсерк не медля ни минуты, принялся за дело.

Добавил в свой котёл полтора ведра воды, ловко всыпал крупу, посолил и, немного приноровившись, сделал средний огонь.

– Недурно. – похвалил его дирижёр кухонного безумия, с важным видом подкрутив усы. – Есть опыт?

– Да, было дело. – не стал вдаваться в подробности Турисаз. – Что-нибудь ещё нужно будет добавить?

– Масло, как только каша сварится.

– Мэтр Васанти, а в крупу волокна отварного мяса вы не добавляете?

– Как-то нет… А что, так можно было?

– Ну, это удобно: мясо сразу с гарниром.

Главный повар поскрёб затылок, подумал, а потом выловил из соседнего котла увесистый кусок говядины.

– Действуй.

Турисаз взял тесак, попробовал остроту пальцами и принялся за дело. Поделил кусок пополам, потом ещё пополам, нарезал брусочками со спичечный коробок, а затем их все растрепал на волокна. Получилось подобие тушёнки. Загрузил всё это в варившуюся крупу, добавил несколько черпаков жирного бульона и оставил доходить на медленном огне.

Через час мэтр Васанти явился с проверкой. Сунул нос в кастрюлю, шумно втянул воздух ноздрями. Следом сунул ложку, зачерпнул немного и подул. А ополовинив её, принялся обстоятельно жевать.

– Гениально! – через пару минут резюмировал кухонный дирижёр, облизнув ложку. – Любую крупу так можно варить?

Турисаз кивнул, радуясь, что смог быть полезным. Затем загрузил своё детище в большой каменный мармит на раздаче и принялся наблюдать. На новое блюдо посматривали с любопытством, только вот брать не решались. Подходили, принюхивались, но набирали мясо и гарнир отдельно.

Тогда мужчина вышел в зал и первый набрал себе диковинной каши. Затем добавил миску нашинкованных овощей, заправленных маслом и компот. И заняв место за столиком в первом ряду принялся с аппетитом есть, демонстративно причмокивая и облизывая ложку.

Народ сначала с недоверием, а потом всё шустрее потянулся с новому блюду. Накладывали по паре ложек, по пол тарелки, задумчиво пробовали, обсуждали, но, в конечном итоге, смели всё подчистую.

Мэтр Васанти показал ему большой палец со стороны кухни.

Окрылённый успехами, Турисаз помчался на следующую пару, судя по табличке – Паутина Вирда. Название ему не говорило вообще ни о чём.

К глубочайшему удивлению берсерка, в аудитории его встречала самая старшая из Норнн. То же коричневое шерстяное платье, подолом метущее пол, тот же чёрный дорожный плащ, перекинутый через спинку стула. Молочно-белые волосы, собранные в высокую причёску, лицо, покрытое рябью морщинок, губы – тонкая нитка, взгляд серых глаз, в котором застыла вечность.

– Меня зовут мэтресс Скульд и я буду преподавать вам Паутину Вирда.

Вирд – это судьба. Это те события и те люди, которые так или иначе встретятся на вашем пути. Когда говорят, что судьбу не выбирают – имеют ввиду именно эти пятнадцать процентов, в которые входят род, родители, родина, несколько родных душ, которые будут рядом с вами и несколько вершин, которые вам предстоит взять в обязательном порядке. Всё остальное можно и нужно корректировать, но чтобы это сделать, нам нужна полная картина опытов вашей души.

Отсюда следует, что придётся изучить паутину прошлых жизней, чтобы точно знать: какими знаниями и навыками уже обладает ваша душа, что ей даётся легко, а что сложно, какие родственные души переходят с вами из воплощения в воплощение и как они выглядят сейчас.

Всё это нам необходимо с одной целью: присвоить предыдущие опыты и обрести цельность. Ведь если мы когда-то умели рисовать, то с лёгкостью научимся снова, причём легко, без особых усилий, словно освежая в памяти чуть подзабытые действия. И, наоборот, если мы будем знать о прежних ошибках, мы сознательно подойдём к похожим ситуациям и будем во всеоружии.

Это называется осознанность и это важнейшая черта магического сознания. Человеком, который таким образом подходит к своей жизни, управлять невозможно, а значит, он становится творцом своей реальности и фигурой, на которую боги могут положиться.

– То есть, мы могли бы здесь не оказаться? – спросил рыжий парнишка с нашивкой Ярлов.

– Могли, – согласилась мэтресс Скульд. – но оказались. И это результат ваших выборов, благодаря которым вы оказались здесь.

Зная карту воплощений вашей души, вы сможете не только предвидеть, что вас ждёт за тем или иным поворотом, но и сами выбирать оптимальные тропы на череде жизненных развилок. Вы будете знать наперёд, где лучше свернуть, а где обойти, кого взять в попутчики, а кого высадить на очередном повороте. Вы будете видеть многомерность будущего и выбирать для себя лучший вариант.

Преподаватель подошла к окну, задумчиво глядя поверх заснеженных сосен, а потом продолжила с какой-то затаённой грустью.

– А ещё, вы сможете увидеть, как далеко вам позволено зайти, если на вас больше не влияют опыты прошлых воплощений. Ведь зачастую именно получив один раз по рукам, мы боимся протянуть их снова.

– А как же, не протягивай руки, а то протянешь ноги? – послышался смешок с дальних рядов. И Турисаз узнал голос знакомого выскочки из чертога Ярлов.

– Адепт Торстен, я полагаю. – чуть склонила голову мэтресс Скульд. – Вы сейчас сделали мощное пророчество касательно вашей Паутины Вирда. Единственное, рекомендую держать его в голове ежедневно, чтобы не ошибиться с поворотом, который может стать роковым.

Татуированный открыл рот, собираясь как-то ответить, но в последний момент мудро его захлопнул.

– А вы видите вирд каждого из нас? – спросил Ивар, подперев ладонью рыжие кудри.

– Каждого. – кивнула женщина. К финишу придут всего двадцать три человека.

В аудитории повисла оглушительная тишина, даже по самым скромным подсчётам народу здесь было под сотню.

– Но не забывайте, что вы пришли ко мне, чтобы научиться читать свою паутину. А значит, однажды сможете менять свою судьбу и много-много раз прыгните выше своей головы.

Я хочу вам дать небольшое практическое задание, чтобы вы понимали, как влияет на вас Паутина Вирда.

За стенами Вальхаллы в глубине леса есть небольшой колодец с покатой крышей. Вода в нём непростая, там живёт Зеркалица. Она ведает человеческие души и показывает их в своём отражении. Ваша задача простая – принести дары, увидеть послание и подумать, как это может быть связано с теми опытами, которые вы проживаете сейчас. Реферат жду почтовой шкатулкой, личной либо Вальхаллы, которая находится в фойе административного чертога.

Удачи! И не забывайте, что самые большие наши поражения – это самые большие победы, просто иногда мы не сразу это понимаем.

Было в словах преподавательницы что-то такое, что зацепило да так и не отпустило, ни до конца этой пары, ни на следующих. Зудело в глубине души смутным предчувствием, медленно поднимающим голову и пристально косилось глазами чёрного ворона, который раскачивался на сосновой ветке.

По сравнению с предыдущим разом Боевая магия прошла тихо-мирно. И больше напоминала секцию по рукопашному бою, где адепты, разбившись на пары, отрабатывали связку нападение-оборона.

Турисазу достался Ивар и, как выяснилось, напарником он был не только ловким, но и хитрым. Берсерк ювелирно разгадывал все его выпады и атаки, молниеносно уходил от захватов и, отвлекая внимание, переходил в наступление.

Оказавшись в очередной раз на лопатках, Турисаз скрипнул зубами от досады.

– Ты прёшь напрямую, а потому проигрываешь. – улыбнулся рыжий. – Этот подход хорош для открытого поля, когда идёт волна атаки. Если сражаешься один на один, надо уметь почувствовать соперника. Ты же работаешь в моём поле, призови тотем и попробуй перейти на звериное чутьё.

– А как это сделать? – спросил волк, скрывая растерянность за усмешкой.

– Закрой глаза, представь зверя и помани за собой. Его присутствие ни с чем не перепутаешь, уверяю. И как только он встанет за спиной, нападай.

Турисаз, блуждая в собственных ощущениях, с какой-то там попытки всё же дозвался Ральфа.

Перепутать, действительно, было сложно. Как только они объединились, мышцы, казалось, налились невероятной силой и мощью, расправились плечи и вытянулся позвоночник, добавляя роста. Движения стали осторожными, крадущимися, обострились интуиция и обоняние. В ноздри ударил запах пота, сырого песка и крови. Голову сначало повело с непривычки, но потом накрыла необычайная ясность и зверь стал рваться наружу, подгоняемый адреналином, гуляющим по венам.

Схватка с Иваром теперь больше напоминала захватывающий боевой танец.

Соперники приближались и расходились, лёгкими ударами прощупывая друг друга. Захваты перетекали в подножки, но у самого пола поверженный ловко уходил вверх и всё повторялось. Крепкие разгоряченные тела то схлёстывались лицом к лицу, то отразив атаку, перекатами уходили в стороны. Обманчивая простота взаимодействия требовала кропотливой внутренней работы и огромной концентрации. Вскоре пот лился градом, мышцы зазвенели от напряжения и голову заволокло туманом.

Спустя пятнадцать минут, тяжело дыша, соперники замерли посреди зала и услышали апплодисменты.

– Браво! Первый зачёт. – подмигнул мэтр Сторн лису с волком.

Это была крошечная, но победа. Говорившая, что не всё так безнадёжно, что упорство и труд решают, если не всё, то многое и Турисаз немного воспрял духом. Очень тяжело идти вперёд, всё время только спотыкаясь и ошибаясь, очень тяжело только проигрывать. Путаться в незнакомой информации, ползти наугад и чувствовать себя пассажиром корабля, плывущего в неизвестном направлении.

Маленькие ежедневные свершения нужны каждому человеку, чтобы не растерять веру в себя, в собственные силы, в свою нужность и ценность для этого мира. И как бы ни хотелось однажды проснуться уже умным и опытным, но даже в магическом мире это было невозможно. Приходилось падать, ошибаться, набивать шишки, а потом, отряхнувшись, идти вперёд. Ведь нет ничего более важного, чем опыт, который ты получил ценою собственных ошибок.

Дальше по расписанию была Стихийная Магия, которую, судя по карманной табличке, вела жена ректора и идти надо было в административный чертог.

Алисандра оказалась высокой стройной женщиной, с синими глазами и пшеничными волосами, струящимися почти до колена. Голубое шёлковое платье в пол с длинными рукавами и золотым орнаментом, серьги и кулон в тон отделке подчёркивали её безупречный вкус. А высокий лоб, точёный нос, пухлые губы придавали образу аристократичность и утончённость. От неё исходила невероятная гармония и умиротворение, словно все четыре стихии действительно находились в ней в абсолютном балансе.

Занятие проходило в кабинете женщины, больше напоминающем личную библиотеку. Прямоугольное помещение с огромным витражным окном, набранным из цветных стёклышек, с длинных сторон представляло собой стелажи под потолок, доверху забитые книгами. Возле окна стоял круглый журнальный столик из матового тёмного дерева и два красных кожанных кресла, забранных каретной стяжкой. Тёмный дубовый паркет и три магических светляка, замерших над подоконником на разной высоте, дополняли картину.

– Добрый день, меня зовут Алисандра Торбранд. – как давнему другу, тепло улыбнулась стихийница. – Мы не на парах, поэтому давай на "ты" и по имени. Представься, пожалуйста.

– Меня зовут Турисаз, чертог Берсерков.

– Очень приятно. Я немного расскажу о смысле наших занятий, а потом мы перейдём, непосредственно, к твоей ситуации. – и дождавшись кивка, женщина продолжила. – Магия Стихий представлена четырьмя компонентами: воздух, вода, земля и огонь. Именно в таком порядке они просыпаются в природе. Судя по тому, что у тебя ведущая стихия – огонь, ты обладаешь огромной личной силой, энергией и жаждой жизни, но без предыдущих трёх всё равно никак не обойтись. Это как попасть сразу на выпускной курс, пропустив программу предыдущих двух.

– Примерно так я себя сейчас и чувствую! – рассмеялся мужчина.

– Правильно, наша задача за отведённое время исправить ситуацию. Я помогу тебе подружиться с остальными компонентами, от тебя требуется только одного: беспрекословно выполнять мои инструкции.

– Да будет так. – склонил голову берсерк.

– На последнем курсе в Вальхалле, у всех чертогов без исключения, преподают Арихтектуру Миров. Там подробно объясняются роли всех стихий, даются формулы и заклятья. Сегодня я расскажу только основы, чтобы ты понимал, как это работает, а главное, зачем тебе нужно.

Присаживайся. – Алисандра указала жестом на кресло, а сама опустилась в соседнее. – Итак, если мы говорим о создании миров, воздух отвечает за идею, за то неуловимое предчувствие, которое заставляет нас перерывать тонны информации, в поисках нужных образов. Затем в действие вступает вода – это синоним слова творчество. Она отвечает за процесс обработки найденного и попытки собрать из этого всего, какое-то личное, неповторимое, следуя своей интуиции. Словно мы отыскали краски нужных нам оттенков, а теперь пытаемся выразить на бумаге то, что живёт внутри нас. Как только творчески обработанная идея материализуется, значит, вступила в свои права энергия земли. И последний штрих – огонь, то что оживляет любое гениальное творение. Это та стихия, которая отличает твой мир из тысячи других, делает его видимым и делает живым. Заставляет людей тянуться к тебе. Только тот, в ком горит огонь, может светить другим, может вести их за собой, может обогреть и исцелить.

Потом, немного подумав, Алисандра уточнила:

– Как ты ощущаешь свою стихию?

– Как тепло в руках, как ярость, как пожар в солнечном сплетении.

– А воздух?

– Ветер в лицо, полупустые помещения, глоток свежего воздуха после толщи воды.

– Попробуй нащупать и призвать эти потоки.

Берсерк, тяжело вздохнув, заглянул внутрь себя. Там закипало глухое раздражение, приправленное лёгким чувством голода. И ни намёка на нужную стихию, запросто опять ничего не случилось.

– Как это сделать? – задал мужчина наводящий вопрос.

– Найди моменты, которые помогут освежить воспоминания и шагни в них с головой. Магия стихий, самая простая и самая доступная, потому что все её элементы окружают нас на пути от рождения до смерти. Надо просто немного наблюдательности и всё получится.

Он порылся в памяти, вспомнил лёгкость и свободу во время утренней пробежки. Ощущение внутреннего подъёма, вдохновения, теснящего грудь и морозный ветер в лицо. На плечах зашевелилась полупрозрачная ещё, но всё-таки мантия, синего цвета.

Турисаз ещё глубже нырнул в своё зимнее утро. Тело потянулось встать с кресла, по позвоночнику пробежал холодок, стекая на пол. Затем обнял мужчину и вокруг него, словно кокон начали закручиваться потоки воздуха, всё больше и больше добавляя яркости мантии. Заметались магические светляки, взметнулись вверх волосы Алисандры, подхваченные порывом ветра, закружились по комнате листы бумаги, сорвавшиеся с подоконника, упали несколько тонких книг с полок, с грохотом захлопнулась дверь. Пламя, до этого ровно горевшее в глазах берсерка, вдруг вспыхнуло столбом за его спиной и с яростным потрескиванием начало набирать силу.

Мэтресс Торбранд жестом погасила стихии и адепт, как болванчик брякнулся на пол. Женщина протянула ему руку и помогла подняться.

– Будь осторожен. И огонь, и воздух – это мужские энергии. Их девиз – быстрее, сильнее, выше. Их смысл существования – экспансия, движение, развитие. Без доступа кислорода искры потухнут, но могут и разгореться, если ветер будет достаточно сильным. – на секунду задумавшись, Алисандра продолжила. – Твоя мантия будет с тобой до тех пор, пока ты не научишься виртуозно справляться с воздухом. Как только это случится, она сама растает и ты призовёшь следующую стихию.

Мужчина кивнул и потрогал затылок, на котором явно наливалась шишка.

Заглянув после ужина в библиотеку, Турисаз увидел стол "цветочной феи" пустым. Под потолком заполошно метались магические светляки, коллекция фиалок, оказавшихся поющими, дружно выводила какую-то минорную мелодию, сквозь приоткрытое окно струился морозный воздух.

Мужчина побродил между стеллажами, рассматривая корешки книг, заглянул зачем-то под стол, послушал цветы, а потом не выдержал и позвал:

– Сурья! – тишина была ему ответом. – Сурья, ты где?

Вдруг из глубины зала послышался тихий шорох и берсерк двинулся туда, ориентируясь на слух. В дальней стене обнаружилась глухая металлическая дверь без ручки, с замочной скважиной. Именно туда он и заглянул: по помещению, забитому доверху книгами и напрминающему архив, ходила женщина. Руки были сложены на груди, движения рваные, на каждом повороте волосы, блестящие, как вороново крыло, взлетали и опускались, обхватывая точёную фигурку в алом платье. Такого же цвета была помада на губах.

– Сурья? – не особо веря, спросил мужчина.

– Турисаз! – библиотекарь, бросаясь к двери. – Вытащи меня отсюда!

– Есть ключ где-то?

– Нет, я его потеряла… – покаялась женщина.

– Сейчас придумаю что-нибудь. – берсерк огляделся, в поисках подсказки.

Правда, в библиотеке с этим было негусто: столы, стулья, стелажи с книгами да завывающие фиалки. Под потолком раздражающе метались магические светляки, словно испытывая его терпение. И тут в голове вспыхнула занимательная идея.

Мужчина призвал стихию, ладони зачесались и по ним побежал огонёк. Затем, норовя сорваться с пальцев, потёк в сторону замочной скважины. Заполнил собой всё пространство и через секунду на пол закапал жидкий металл, некогда запиравший дверь. Турисаз дёрнул её на себя прежде, чем лужа успела намертво схватиться. Сурья, звонко цокая каблучками, бросилась ему на шею:

– Я думала, что умру здесь молодой и красивой.

– Слушай, а почему ты всё время по-разному выглядишь? – спросил мужчина, аккуратно спуская её на пол.

– Ты меня так видишь. – пожала плечами библиотекарь.

– А с чем может быть связано?

– Ну, внутренее всегда определяет внешнее.

– Любишь ты говорить загадками! – засмеялся берсерк.

– Потому что ты любишь их разгадывать, только и всего. С чем пожаловал сегодня?

– Расскажи ещё какое-нибудь полезное заклятье.

– Хорошо, давай разберём осушающее.

– Как оно должно работать?

– Подумай сам, по аналогии с предыдущим, которым ты мыл ботинки.

Турисаз замер, покусывая губу, и попытался честно уловить связь, но она рассыпалась алыми бусинами, едва появившись. Тело словно налилось свинцом и голова соображала с трудом. Продираясь сквозь дебри крайне порочных мыслей, сказал, как есть:

– Не могу.

– Или не хочу? – уточнила Сурья, облизнув губы. – В тебе говорит земляная руна, которую тебе вживили, поэтому ты видишь меня такой яркой и притягательной. А ещё, я знаю, о чём ты думаешь. – кокетливо добавила она.

Мужчина покраснел чуть ли не впервые в жизни.

– Думаю. – признался честно.

– Осуши это чувство.

– Оно сжигает меня изнутри, как его можно осушить?

– Тогда развей, ты же призвал сегодня воздух.

Берсерк нащупал горящий внутри костёр и призвал ветер. Тот, как молодой безбашенный повеса, пронёсся по всей его сути и пламя взметнулось вверх. Обжигая губы, опаляя пах и закручиваясь вдоль позвоночника неистовым желанием. Виски сдавило и потемнело в глазах.

– У тебя огонь в зрачках пляшет. – невинно выдала Сурья, пятясь назад. – Ты призвал не просто воздух, а тот, которому задали направление. Коснись не ветра, а первородную стихию, она может быть и плотной, и тяжёлой, в зависимости от намерения.

Турисаз, отходя от женщины последним усилием воли, попытался выполнить её инструкции, но это оказалось не так-то просто. Молодой повеса оказался неуловим в своей беспечности и он алчно требовал жертву, положенную ему по праву. Глаза застилал туман, голова оказалась набита ватой, причём, как попало. Алые губы манили за собой, от Сурьи пахло настоявшимися луговыми травами и сладким мёдом. В серых глазах с рыжими искрами не было ни капли страха, только лукавое любопытство.

– Уйди от греха подальше. – прохрипел мужчина, теряя контроль и опираясь рукой на первый попавшийся стол.

– Призови земляную руну, она погасит всё. – прошептала девушка, прячась от него за книжным стелажом.

Берсерк вспомнил начертание символа и он ярко проступил на запястье, пригвождая его к полу. Ветер стих, угли костра подёрнулись пеплом, голова прояснилась и там зазвенела манящая тишина.

– Это тоже бытовое заклятье? – хрипло спросил мужчина, переводя дыхание.

– Ну, да, ты же в Вальхалле три года безвылазно, сам понимаешь. – развела руками Сурья.

– Ты не в обиде на меня? – уточнил Турисаз.

– Нет, приятно чувствовать себя всё ещё желанной, даже если тебе пару тысяч лет. – кокетливо улыбнулась девушка.

– Сколько? – поперхнулся на вдохе мужчина.

– Ой, ладно, ты этого не слышал.

– Но как это возможно?

– Возможно всё, для невозможного требуется просто больше времени. – а затем добавила, словно погрустнев в секунду. – Счастливый ты, столько всего не знаешь и не ведаешь, всё для тебя свежо и в новинку. Береги в себе это ощущение, оно открывает многие двери и многие сердца. Тот, кто не растерял с годами природное любопытство, всегда будет до краёв наполнен жаждой жизни.  И колечко-то всё-таки принеси, обещал.

– Конечно. Благодарю тебя! – берсерк аккуратно прикрыл за собой дверь библиотеки и вышел в анфиладу темнеющих в зимнем сумраке комнат.

Удивительным образом после встреч с Сурьей его накрывало какое-то благостное равновесие.

Если утренняя пробежка давала ощущение контроля над своей жизнью, то встречи с этой девушкой давали веру, что однажды он сможет стать своим в этом странном мире. Она вроде и не делала, и не говорила ничего особенного, просто была рядом. Да видно не просто.

Она принимала его ошибки и неудачи так же спокойно, как не замечают в январе идущего за окном снега. Даже когда мужчине было стыдно за своё поведение, как сегодня, она стояла, не дрогнув, полная чувства собственного достоинства и привычной доброжелательности. Он знал, что не одобряла, но и не осуждала, и уж тем более, не воевала с ним.

И будто не липло к ней всё тёмное и грязное, низкое и мерзкое. Сурья жила словно в другом измерении, была соткана из других нитей, соединяющих в себе будничное и таинственное.

А ещё было в ней что-то такое земное, женское, древнее, встающее из глубины веков и заслуживающее уважения просто по праву рождения. "Солнечная" – и не было в этом солнце ничего яростного и опаляющего, яркого и ослепляющего, только глубокое ласкающее тепло августовского вечера, с тонким ароматом спелых яблок, нагревшегося за день деревянного сруба да лёгкой речной свежести, стелющейся по земле. И дурманил, словно наяву, запах трав с сеновала, духовитого и забористого кваса, приправленного мёдом и румяного пирога со сладкой малиной.

Турисаз сбежал по ступеням чертога, но замер и присел на последнюю. Лёгкий ветерок шевелил отрастающие волосы и непривычно плотная мантия укрыла плечи. Мигали на дворовых дорожках магические светляки в чёрных кованых фонарях, полосу препятствий снова засыпали лёгкие хлопья снега. В голове стояла блаженная тишина после сложного, наполненного различными испытаниями, дня. И закрадывалось в душу хрупкое ещё ощущение надежды –  ведь если хотя бы один человек верит в то, что ты справишься, невозможно позволить себе сломаться. А Сурья верила. Рассказывала, показывала и ждала его действий, как-будто даже совсем не сомневаясь, что он обязательно одержит свою маленькую, но значимую победу. И эта вера грела и заставляла срываться с места и пробовать снова и снова. До победного конца.

Глава 4

Пара по Целительству удивила с первых минут. Мэтр Бернард – напоминающий огромного медведя, задумчиво расхаживал по аудитории, заложив руки за спину. Густая лохматая шевелюра по плечи и крупная окладистая борода ещё больше добавляли ему сходства с этим зверем. Тонкий пыльник чёрного цвета мерно раскачиваясь, подметал пол, побрякивали доспехи и меч в ножнах, а на груди блестел сталью вегвизер – амулет, выполняющий функции компаса и содержащий изображение двадцати четырёх личных рун.

– Дорогие адепты, – гудел рокочущим басом преподаватель. – я понимаю ваше стремление откосить от предмета, который вам кажется не самым важным, но поверьте моему опыту – лишних знаний не бывает. Целительство – это не только возможность подложить соломки самому себе, но быть уверенным, что во время регулярных вылазок с вами будут в безопасности, как соратники, так и ваши валькирии.

За столами со всего потока из сотни человек набралось едва ли пять десятков. В полном составе, по словам Эда, пришёл его чертог и не решился прогуливать никто из Берсерков (мэтр Сторн, по слухам, был страшен в гневе). Несколько рослых парней, телосложением напоминающих самого преподавателя, сидели с нашивками Хирдов. Из Ярлов один единственный Веймар занял место в первом ряду и, расправив плечи, сидел с высоко поднятой головой. Несмотря на грозный вид мэтра Бернарда, атмосфера была какая-то расслабленная и безумно тянуло подремать.

Турисаз тряхнул головой и потёр лицо руками, чтобы не приложиться позорно об стол, не выдержав искушения. Но через несколько минут снова поймал себя на том, что клюёт носом и, судя по всему, эта проблема одолевала не только его. Веймар яростно разминал пальцы и, казалось, ещё немного и начнёт метать молнии, сидящий справа от него Ивар отчаянно массировал уши. Несколько Хирдов, спрятав руки под столом, резались в "камень, ножницы, бумага". Бедняга Эдвард сладко спал, положив голову на студенческую торбу, в глубине которой мигала глазницами почтовая черепушка. Пара Берсерков на последнем ряду плели какое-то хитроумное заклятье, кончики пальцев алели огненными всполохами. Второй ряд спал уже целиком. Это напоминало какое-то наваждение, автоматически вычисляющее самое слабое звено и бодро отправляющее в нокаут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.