Александр Алтунин
Слово о добродетели. Часть 4

Дипломатичность

Дипломатичность – это особенно ценное свойство человеческой личности. Некоторое его присутствие имеет место быть у многих истинных интеллигентов. Ибо, умение найти достойный и взаимовыгодный компромисс – это не только большая наука, но и сложное искусство. Которое по плечу лишь очень немногим людям. Особенно тем, кто не воспитывался в семье с интеллигентными традициями. Ибо, большинство людей имеет предельно смутное представление о том, что такое интеллигентность. А если кто-то что-то и понимает, то для эффективного и полноценного воплощения своих знаний очень часто не имеет умственных и душевных, физических и духовных сил в должном количестве на хорошем качественном уровне.

Дипломатичность не имеет ничего общего с лживостью и лицемерием, банальным актерством, льстивостью и подобострастием, изворотливостью и пронырливостью. Она основана, как правило, на хорошем интеллекте, добродетельности и гармоничности, сообразительности и изобретательности, богатой фантазии и воображении, психологической многогранности и изощренности, творческом мышлении, активной жизненной позиции вообще и в важнейших жизненных явлениях, в частности.

Дипломатичность необходима во всех сферах жизни, при выполнении всех видов социальных ролей – муж, родитель, ребенок, родственник, коллега, руководитель, друг, приятель и т.д. Дипломатичность важна в решении сложных и проблемных, необычных и непривычных, тонких и щепетильных, неоднозначных и противоречивых, конфликтных ситуациях. Она предполагает наличие возможности для другого человека сохранить свое лицо, свой положительный имидж. Дипломатичность не означает бесхарактерности и безвольности, или отсутствие принципиальности. Но она во многом предполагает чувство меры, исключающее проявление слепого фанатизма, прямолинейности, категоричности и максимализма, навязчивости и наглости. Дипломатичность включает в себя серьезность, развитое чувства долга и ответственности, организованности (в первую очередь, внутренней), самодисциплины, самоконтроля, самокритичности, выдержки и самообладания, максимальной осмысленности своего внутреннего и внешнего мира. Иногда дипломатичность требует достаточно мощного терпения и терпимости, снисходительности и великодушия, сочувствия и сопереживания, фоновой доброжелательности, умения настраиваться в резонанс мыслям и чувствам партнера по общению, хорошо развитого чувства обратной связи, умения разбираться в людях (не более пяти процентов).

Дипломатичность предполагает сознательную и целенаправленную профилактику сложных и проблематичных ситуаций. По возможности. Ибо, реальная жизнь – это непрерывный цикл решения сложных и очень сложных задач с различным уровнем интеллектуальной, психологической и духовной изощренности. Но дипломатичный человек, попадая в сложную или проблемную ситуацию, старается найти наиболее оптимальные варианты ее решения, с привлечением наиболее достойных и эффективных средств и способов. Особенно важна дипломатичность в практической реализации особенно сложных, объемных и многоэтапных задач и целей. Ибо, количество преград и препятствий при этом бывает особенно значительным. И неудача даже в серии мелких вопросов может перерасти в глобальную неудачу всего большого дела. Дипломатичность нужна человеку и в общении с самим собой. Но с позиции одухотворенности.

Доброжелательность

Доброжелательность – это одно из фундаментальных человеческих достоинств. Одна из классических добродетелей. Истинная доброжелательность – это и свойство ума, и характера, и элемент мировоззрения. Ибо, доброжелательность – это сознательный принцип поведения. Доброжелательность – это элемент хорошего тона, показатель хорошего воспитания, реальной интеллигентности. Доброжелательность не имеет ничего общего с сюсюканьем с кем бы то ни было. Она предполагает вполне определенную серьезность. И даже в некоторой степени строгость. Ибо, доброжелательность не означает полного одобрения всего, что делает другой человек, не зависимо от реального интеллектуального и психологического, духовного и эстетического содержания. Содержания его мыслей и чувств, желаний и стремлений, плодов его фантазии и воображения. Не говоря уже о реальных поступках.

Конечно, доброжелательность по сути, а не только по форме желательна всегда. Исключением из этого правила может быть только сознательная порочность того или иного конкретного человека. Ибо, такое его поведение требует, в первую очередь, принципиальной оценки. А уже потом каких- либо дополнительных комментариев. Не стоит забывать, что только основных человеческих пороков существует больше ста. Кроме этого, есть еще более трехсот просто недостатков. Часть, из которых является особенно серьезными по своей основной сути, а часть имеет второстепенный характер. Но, даже когда мы говорим о чужих пороках, мы обязаны сохранять доброжелательность не столько ради того, в чей адрес направлена наша критика, сколько ради самих себя. С целью психогигиены и психопрофилактики. Для сохранения, по возможности, своего душевного равновесия и комфорта, для поддержания стабильности процессов эволюции своей личности, своего более оптимального психологического и духовного развития. Да и, собственно, для подачи достойного примера многим окружающим, которые еще пока не имеют должного уровня самообладания и уравновешенности, самоконтроля и самокритичности, интеллигентности и светскости, гармонии личности, зрелости и мудрости.

Доброжелательность должна базироваться, в первую очередь, на чувстве уважения к самому себе. Которое категорически не позволяет человеку быть небрежным и пренебрежительным, категоричным и прямолинейным (во второстепенных вопросах, составляющих девяносто-девяносто пять процентов всех жизненных моментов), чрезмерно резким и жестоким по форме бестактным и бесцеремонным, терять чувство меры, впадать в самоуверенность и самовлюбленность, высокомерие и чванство, эгоизм и стервозность, банальный рационализм и прочие подобные моменты.

Доброжелательность особенно важна в проблемных и неприятных, конфликтных ситуациях. За исключением, быть может, разве что некоторых криминальных.

Игнорирование человеком необходимости быть постоянно доброжелательным даже к тем, кого он не уважает, презирает, ненавидит, категорически не переносит, питает антипатию, приводит к появлению различных деструктивных и дисгармоничных моментов в развитии его личности. Тем самым, создавая достаточно мощные предпосылки для психологической и духовной деградации. И, чем чаще человек проявляет это пренебрежение и чем сильнее, тем интенсивнее будет процесс деградации в нем. Часто необратимой.

Некоторая доброжелательность должна быть и у человека к своим слабостям и недостаткам (но не нравственного и духовного характера). Особенно это касается людей, склонных к чрезмерному самокопанию и самоедству, отличающихся особой закомплексованностью и выраженной неуверенностью в себе.

Большую цену доброжелательность имеет в случае, когда она естественная и искренняя. И идет из глубины ума и души человека, а не служит формальной ширмой равнодушия и формализма человека. Внешняя доброжелательность особенно важна в случае, когда мы хотим отличить явную и откровенную дрянность человека. В этом случае она позволяет сделать это особенно тонко и изящно, не давая ему формальных поводов для публичного недовольства вами и вашей критикой. Да и ваш личностный имидж только выиграет от изящной доброжелательности вашей жестокой критики. Он, как красивый бриллиант, заиграет новыми яркими и красивыми гранями. Не говоря уже о том, что внешняя доброжелательность не исключает скрытую жестокость и решительность не только чисто теоретическую, но и практическую. И, как показали последние сорок лет жизни автора, доброжелательный наезд, как правило, имеет гораздо больше шансов иметь реальный положительный результат нашей критики. Ибо, он лишает критикуемого главного аргумента – чувства ущемленного достоинства, за которое он имеет (по его личному мнению) полное право мстить всеми доступными средствами. Ведь тот, кого вы критикуете, заинтересован соблюсти свой положительный имидж. И поэтому понимает (хотя далеко не всегда) то, что его чрезмерная резкость по форме будет расценена окружающими как элемент плохого воспитания и отсутствия большого ума. И просто как элемент дрянности личности.

Доброжелательность касается не только конкретных слов и выражений, но и интонации голоса, стилистики речи, мимики, жестов, выражения глаз. Ибо, чем изощреннее ваша доброжелательность, тем мощнее ваш удар по адресату вашей критики. Тем яснее ваше глобальное преимущество над ним (при условии, что окружающие являются более или менее приличными людьми) в глазах окружающих: ваше принципиальное превосходство над оппонентом в интеллектуальном и психологическом, моральном смысле.

Доброжелательность, безусловно, необходима и в случае, когда вы хотите рассказать кому-либо об его ошибке, иллюзии, заблуждении и т.д. В том числе, своим знакомым и друзьям, коллегам и соседям, близким и родным. Большая длительность знакомства никак не означает того, что вы можете забыть о доброжелательности (и по форме, и по сути) к этому конкретному человеку. Не повод, собственно, и момент особой степени близости с этим человеком. Более того: чем выше наша доброжелательность к другу или родственнику, тем выше вероятность того, что этот человек захочет прислушаться к нашему мнению и что-то реально изменить в себе или своей жизни. У творческих людей доброжелательность встречается в несколько раз чаще, чем у остальных. Она способствует более полноценному их творчеству.

Добросовестность ума

Среди классических ценностей бытия есть такое понятие, как добросовестность ума. Иначе говоря, стремление человека в своей умственной деятельности быть максимально добросовестным. При этом, представители стандартного менталитета предпочитают иметь минимально необходимую добросовестность, чтобы просто не выглядеть принципиально хуже своего непосредственного окружения. То, что это окружение, возможно, не отличается само по себе какой-либо особенной добросовестностью ума (как, впрочем, и добросовестностью вообще), не приходит в голову отдельному человеку, этому представителю.

Собственно, по большому счету, представителям стандартного менталитета свойственна такая особенность, как упрощенные критерии эстетики жизни вообще во всех главных и второстепенных вопросах человеческого бытия. Когда во главе угла стоят не классические психологические и духовные правила и законы жизни, а лишь отдельные и фрагментарные понятия и представления банальной мирской логики, основанные на примитивном рационализме, низком уровне гармонии и одухотворенности.

Представители творческого менталитета, как правило, стремятся, как минимум, к прежнему уровню умственной добросовестности. В чем это проявляется? Во-первых, в постоянном и серьезном контроле за мыслями, возникающими к голове. Ибо, далеко не все, что возникает в голове конкретного человека, является плодом именно его собственного разума. Нередко и хорошие, и плохие мысли (особенно плохие) возникают в результате влияния внешних сил. И, к сожалению, нередко темных сил, стремящихся внедрить в человеческое сознание, как минимум, максимальное количество откровенно глупых мыслей. А, как максимум, принципиально деструктивных и дисгармоничных, примитивных и пошлых, стервозных и подлых, относящихся не только к ста ведущим порокам, но и еще к трёхстам наиболее распространённым недостаткам. И если не прямо, то хотя бы косвенно или частично.

Благородство человека, например, заключается не в том, что ему никогда не приходят в голову неблагородные мысли, а в том, что он четко и конкретно, быстро и категорично их отсекает, отвергает от своего сознания, дает им адекватную и принципиальную оценку. Хотя, конечно, в жизни бывают разные ситуации. И иногда искушения злого духа бывают настолько утонченными и изощренными, что далеко не сразу распознаются даже человеком с добросовестным умом. Если распознаются вообще. Ибо, увидеть происки злого духа, например, на пять-семь процентов очень сложно. Например, в плане гордыни или тщеславия.

То, как у конкретного представителя творческой интеллигенции, получается контролировать свое сознание – это уже другая сторона медали. Главное – это то, что он старается в этом плане. Ибо, обычный человек, по большому счету, не особенно старается. Точнее сказать, его старания столь символичны по своей величине и уровню качества, что ими, с духовной точки зрения, можно принципиально пренебречь. Ибо, то, что они дают, как правило, ничего особенно хорошего в себе не содержит. Кроме сиюминутного утешения своей болезненной амбиции в том, что «я не хуже других». Да, других, тебе подобных, но не истинно умных и добродетельных людей. Вот ведь в чем нюанс этой логики.

Во-вторых, интеллигент стремится к тому, чтобы все и, именно все, его мысли, так или иначе озвученные окружающим, пусть даже самым родным и близким, были на достаточно хорошем качественном уровне. Как минимум, на среднем. И по возможности, на высоком. И это делается не ради банальной показухи или саморекламы, а как естественное и закономерное проявление его собственной внутренней потребности уважать самого себя, иметь свое чувство удовлетворения собой и своей жизнью, не зависимо от того, что об этом думают окружающие. Интеллигент, в отличие от большинства обычных людей, имеет собственные индивидуальные критерии качества. Которые, как правило, существенно выше тех, что приняты у его обычного окружения. Ибо, то, что принято у его окружения, его принципиально не устраивает. За исключением тех редких ситуаций, когда окружением служит не толпа, а специально созданные интеллектуальные сообщества формального или неформального типа.

Интеллигент придает особенный смысл тому, чтобы его мысли имели вполне определенную концентрацию логики и, по возможности, не были предельно банальными и избитыми. Хотя, безусловно, далеко не каждому дано изобретать новые понятия или принципиально новые трактовки уже известных понятий. Конечно, многие пытаются это делать. Но, в подавляющем большинстве случаев, из этого ничего не получается. Среди многих тысяч людей, считающих себя особенными мыслителями, лишь единицы остаются в памяти потомков. И так было всегда, и, видимо, будет всегда.

Интеллигент, в отличие от обычного, старается, по возможности, не принимать на веру распространенные стереотипы. Он их хотя бы в небольшой степени осмысливает, берет из них рациональное зерно, если таковое конечно, имеет место быть, добавляет к нему собственный ракурс видения. И уже в таком виде старается проявлять этот стереотип в своей жизни. Конечно, есть масса аспектов жизни, где без стереотипов обойтись невозможно. Особенно в юности или ранней молодости. И потом: стереотип стереотипу рознь. Одно дело стереотип мирской логики и совсем другое дело – стереотип духовной логики. Между ними часто имеется не просто некоторое, а принципиальное отличие. Подобно белому и черному. И человеку со стереотипным мышлением, как единственно доступным его сознанию, совершенно не понятно то, что происходит в голове творческого человека. Как и то, почему и зачем это там происходит. Чем проще человек, тем, как правило, проще понятия, которыми он оперирует в своем мышлении. И для него совершенно непонятно то, зачем нужны гораздо более сложные понятия. Ведь и так все хорошо, с точки зрения банальной житейской логики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.