Т.У.С.Э.Н., Алексей Зелепукин
Дорогой Мельпомены

Пролог

– Христиане. Ударят по щеке – подставь другую. Как вообще подобное стало популярным? – Презрительно хмыкнул огромный воин, вытирая запёкшуюся кровь с клинка не менее массивной секиры. – Эта религия делает людей слабыми.

Воин смачно плюнул за борт ушкуя.

Солнце ещё не поднялось над морской гладью, но тьма уже отступала. Попутный ветер хлопал полотном паруса, трещал деревянными балиспасами и хрустел натянутыми верёвками, гоня судно вперёд.

Ушкуй, обременённый грузом словно нож резал гладь моря, спеша домой, на север.

Волны с шумом возмущались брызгами и кровоточили белой пеной под натиском деревянного судна, набитого саксонским златом и серебром.

Старый, почти облысевший викинг, сидящий напротив, лишь улыбнулся, продолжая перебирать ручки засушенных трав.

– Молод ты просто, Хеген, молод и глуп. Вспомни, как бился тот тщедушный сакс. У него не было ни злата, ни скота. Но он один стоял против шести наших.

– Ты про того, крестьянина, что вилами ранил ярла? Башку-то ему всё равно я снёс.

Воин смочил тряпку в багровой от крови воде деревянной кадки и снова принялся оттирать топор.

– Снёс, но ярл даровал его женщине жизнь. Её даже пальцем никто не тронул. За это тот крестьянин и сражался. А значит, и битву свою он выиграл. Не религия делает людей слабыми или сильными. Чем больше человек имеет, тем сильнее его страх это потерять. Богатство – вот настоящий источник слабости. А любовь – источник силы.

– Какой ты нудный, Эрик. Как моё отношение к женщинам может сделать меня сильнее? Если только она Валькирия…

– Ни одна из небесных воительниц не обратит на тебя внимания, – усмехнулся Эрик, чем вызвал явное негодование гиганта.

Тот отбросил тряпки и вскочил на ноги, занося топор, но кинжал пожилого лекаря был быстрее и, сверкнув сталью, упёрся в горло противника. Голос Эрика стал суровым и жёстким.

– Сядь, щенок, ещё раз дёрнешься, снесу твою тупую башку, как шляпку у гриба.

На шум обернулось ещё несколько викингов.

Глаза Эрика, голубые, как чистое летнее небо, горели огнём, в них не было ни страха перед могучим гигантом и ни намёка на пощаду.

Лишь безразличие палача, или матёрого хищника. Хегена вдруг охватила паника. Холодок пробежал по телу, парализуя конечности. Словно сама Хель взглянула на него через глаза Эрика.

– Остынь, убери кинжал. Впереди не одна битва, Хеген ещё пригодится. Я прошу за своего воина, прости его. – Голос ярла несмотря на кровавые повязки вокруг груди, звучал зычно и властно. Пожилой лекарь повиновался. Ярл повернулся к гиганту.

– А ты, прежде чем угрожать, знай, кому грозишь.

Хеген удивлённо посмотрел на корабельного лекаря, но внял предупреждению вождя, тем более что приставленное к кадыку лезвие не оставляло ему выбора.

Гигант прошептал извинения и, выместив ярость на кадушке с водой, двинулся к корме судна.

Ярл поднялся на носовой помост ушкуя, вглядываясь вдаль. Сделал глубокий вдох и тут же скрючился от боли. На повязке влажным пятном проступила свежая кровь.

Лекарь поднялся и бросился к вождю.

Ярл лишь поднял руку в останавливающем жесте. Эрик хотел было вернуться к своим травам, связанным в небольшие пучки, но не успел.

– Постой со мной. Скоро рассвет. Он прекрасен над бурным морем. И запах. Какая тут свежесть. Вдыхая его, я чувствую себя свободным. Интересно, а в Вальхалле есть море? Могут ли герои наслаждаться, ласками лёгкого бриза. Который словно первый, неловкий поцелуй девственницы ласкает чело?

– Я не был в Вальхалле, князь. Но я уверен, что там не только зал, наполненный потом и смрадом перегара. Героям не пристало беспробудно веселиться и предаваться утехам. Хотя, безусловно, иногда не мешало бы.

– Что ты не поделил с моим лучшим поединщиком? – Ярл оторвал взгляд от горизонта.

– Всё как всегда, пытался даровать мудрость тем, кто в ней не нуждался, прости, княже. Это моя вина.

– Ты всё ещё хочешь сойти на том безлюдном острове?

– У каждого из нас есть свои цели. Тебе был нужен лекарь в походе, мне – судно, что пройдёт мимо Буяна. Договор дороже денег, князь. Я сдержал своё обещание. Теперь дело за тобой.

Ярл опустил голову, не вытерпев взгляда голубых глаз лекаря.

– У руля! Взять курс на запад! – Рявкнул князь и быстро зашагал прочь с палубы.

Ушкуй уже третий день держал курс на Закат. И третьи сутки парус болтался на рее словно плащ. Викинги, изнеможённые греблей, начали роптать. Горизонт был чист. Лишь вдали сизой дымкой сливались море и небо.

Глава 1

Виктор Лобов, известный узкой публике под псевдонимом Грегор Скай, в очередной раз пробежался глазами по тексту отправленного письма. Когда голодным питбулем вгрызаешься в написанное и не веришь, что подобная красота была рождена в лабиринтах собственного мозга, это означает только одно: разум сумел заглянуть за пределы бытия.

Макар Бушуев, его редактор, обещал внести нужные правки и дать несколько дельных советов. Но прошло уже двадцать три минуты с тех пор, как он отправил последнее сообщение. И тишина. Что может быть хуже томительного ожидания? Наверное, только сама смерть.

 Виктор Лобов к своим пятидесяти годам решил полностью посвятить себя писательскому ремеслу. Выбор дался нелегко, но давняя мечта снискать лавры известного творца, лишь убедила его в правильности судьбоносного решения. Книга, которую он сейчас писал, должна стать его первым шагом на пути к величию. Или… началом бесславного конца. Поэтому Виктор очень нервничал и переживал, в ожидании первой реакции редактора на своё детище.

Наконец, по комнате разлилось тревожное пиликанье, возвестившее о новом уведомлении. Лобов метнул опасливый взгляд на загоревшийся дисплей и побледнел. Входящее сообщение от Макара. Виктор скользнул пальцем по экрану, ввёл четырёхзначный пин-код и открыл диалоговое окно. Голосовое сообщение.

– Ого, – подивился Лобов. – Аж на целую минуту. Ну что же. Послушаем.

Он ткнул больши́м пальцем по кнопке воспроизведения и весь превратился в слух.

– Приветствую, Виктор, – чересчур расслабленный голос Макара давал ясно понять, что влиятельный редактор не побрезговал перед началом обсуждения новой книги, заправится пятизвёздочным топливом из мини-бара. – Почитал я пролог. Хм. Неплохо. Да. Это точно ты писал? Ха-ха. Шучу. Конечно, ты. Чувствуется рука мастера, так сказать. Викинги сейчас в тренде. Огромные волосатые мужики с заплетёнными в бороду косами. Ха-ха. Брутальные. Бесстрашные. Женщины таких любят. Я уже представил, как девки будут сохнуть по этому… ну как его? А, Хегену. Молодой, красивый, горячий. То, что надо. Но у меня вопрос. В книге будет любовная линия?

Лобов обречённо вздохнул и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Критики как таковой не было. Редактор пусть и сдержанно, но похвалил присланный отрывок. Записывать ответное голосовое, писатель не стал. Макар сразу же уловит волнение в голосе. А Лобову не хотелось лишний раз давать повод усомниться в себе.

Грегор Скай (22:15):

Добрый вечер, Макар. Да, конечно. Любовная линия будет неотъемлемой частью книги.

Несмотря на малое количество знаков, набор текста дался Лобову нелегко. Пальцы неприлично сильно дрожали, то и дело, норовя клацнуть по кнопке «домой».

Две серые галочки мгновенно окрасились в небесно-голубой, а вверху экрана появилась угрожающая надпись, сигнализирующая о том, что собеседник готовит очередное послание в аудио-формате.

– Понимаешь, родной, – вновь зажурчал в динамике снисходительный баритон редактора. – У тебя и в прошлом романе была любовная линия. В середине книги первый раз обнялись, а в конце поцеловались. Остальное, блин, за кадром. Это что вообще? Мы для чего лепили на повесть табличку восемнадцать плюс? Из-за того, что жене главного героя в самом конце башку отрубают? Так, этим никого не удивишь. Вон, в каждом дворе такого добра навалом. Люди любят СЕКС. Понимаешь? РАЗВРАТ. Когда кого-то шпёхают жёстко. Я ведь до издательства на телеке работал. Между прочим на одном из центральных каналов. И вот что я тебе скажу. Лучше всего продаётся НАСИЛИЕ и СЕКС. Уж прости за откровенность.

 Лобов изменился в лице. А вот и долгожданный ушат дерьма. Получите, распишитесь.

– Эти розовые сопли на хрен никому не нужны, – продолжал яростно вещать Бушуев. – Ну, разве что малолеткам. Искушённому читателю необходимо блюдо с перчинкой. Виктор, я же знаю, ты умеешь писать добротную эротику.

Грегор Скай (22:24):

И что вы предлагаете?

 Не без удовольствия, Лобов заметил, что на этот раз Макар решил ответить тестовым сообщением. Это к лучшему. Неприкрытое фанфаронство в интонациях Бушуева уже изрядно так поднадоело.

Макар Хренов Редактор (22:27):

Смотри, Вить. У тебя отрывок кончается на том моменте, когда викинги решают высадиться на безлюдном острове. Перепиши или как-то по-другому выкрутись, но пусть они окажутся в борделе. И главный герой какую-нибудь девку там накуканит. Ну а дальше по ситуации.

Грегор Скай (22:30):

А во времена викингов были публичные дома?

Макар Хренов Редактор (22:32):

Ну а я, откуда знаю. Загугли. А вообще, у тебя не исторический роман, а альтернативное фэнтези. Там всё, что хочешь может быть. От сатиров с большими причиндалами до русалок на двух ногах.

Грегор Скай (22:35):

Просто я никогда не был в таких заведениях. Да и с проститутками не общался. Смогу ли я всё это достоверно описать?

 Бушуев ответил не сразу. Прошло минут пять-семь, прежде чем рядом с его именем вновь появилось настораживающее слово «печатает…».

Макар Хренов Редактор (22.44):

Витюшь. А проблема в чём? Пойди да разузнай всё. Ты же холостой. Для кого свой цветок бережёшь? А? Как раз вдохновишься и с новыми силами за книгу засядешь.

 На этой мотивационной ноте беседа с редактором и закончилась. Горевал Лобов недолго. Он прекрасно осознавал, что подобные пинки лишь помогают становиться лучше, не давая увязнуть в собственном нарциссизме. Сто грамм настойки на кедровых орешках пробудили бодрость духа и неуёмное желание решиться на неожиданную авантюру. Лобов вбил в поисковике название любимого города и сделал короткую приписку: проститутки. Перед его глазами тут же запестрели сайты с кричащим дизайном, предлагающие с головой окунуться в мир похоти и самых непристойных фантазий.

Лобов неторопливо прокручивал колёсико оптической мыши, внимательно изучая прекрасных блудниц. Ему показалось очень странным, что эти прелестные создания готовы были за столь мизерную плату отдать свой благоухающий бутон первому встречному. О времена, о, нравы.

Наконец, Лобов остановил выбор на анкете двадцатипятилетней блондинки с пухлыми, сочными губами и глубоким, проникновенным взглядом.

– Как же хороша, – благоговейно прошептал писатель, зайдя на четвёртый круг просмотра доступных фотографий. – Просто красавица. Ей бы в кино сниматься, а не вот это всё. М-да.

 Аппетитная блондинка по имени Инга предлагала широкий спектр услуг. Однако Лобов до конца не разобрался с некоторыми пунктами сексуального меню. Непонятные аббревиатуры и слова: МБР, лингам, трамлинг. А чего стоила услуга в виде атмосферного осадка с золотистым оттенком.

– Отстал я от жизни, – горестно вздохнул Лобов и залпом влил в себя очередную порцию хвойного нектара. – Безнадёжно отстал.

Ощущение того, что он вот-вот совершит ужасную ошибку, не отпускало. В голове сумбурным перезвоном зазвучал тревожный набат. Всё его естество противилось маячившему впереди сладкому грехопадению. Но… желание исполнить давнюю мечту пересилило все остальные страхи. Лобов нажал на кнопку звонка и приложился ухом к разговорному динамику.

– Алло, – раздался из телефона томный женский голос. – Слушаю.

– Здравствуйте, Инга. Я по объявлению.

– Да, да. – Кокетливо пропели в трубке. – Я как раз свободна сейчас. Хочешь приехать?

– Да.

– Записывай адрес, сладкий.

Глава 2

Пытаясь сдержать данное слово, вождь повернул ушкуй на восток, к таинственному острову, но словно сами боги противились этой высадке. Ветер стих сразу, едва кормчий сменил галс. Парус повис, словно висельник на суку. Застучал боевой барабан. Викинги ударили вёслами. Но через несколько часов, когда измождённые полуденным зноем и греблей северяне обессилили, налетел шторм. Судно бросало из стороны в сторону, словно пожелтевший лист в горном ручье. Волны одна выше другой грозили захлестнуть корабль. Парус натянулся и влёк утлое судёнышко вперёд, создавая крен на нос. И тут же тонны воды смыли за борт кого-то из команды.

Молитвы смешались со стонами.

– Парус! – орал сквозь рёв ветра и грохот волн вождь – убрать парус! Он нас всех утопит!

Но команда сидела у борта, вжавшись в сидения, мёртвой хваткой вцепившись в верёвки.

Сверкнула молния. Тор ударил совсем рядом.

– Это знак! Поворачивай! Дальше нельзя!

Раздалось среди воинов. Эрик узнал голос Хегена. Ярл бросил косой взгляд на лекаря и, стиснув зубы, налёг на рулевое весло.

– Поворачивай, княже… – буркнул Эрик и, вынув кинжал из ножен, зажал его зубами.

С проворностью дикой кошки старый лекарь взобрался на мачту и прыгнул на натянутое полотно паруса. Материал с треском разошёлся. Парус сник, и Эрик полетел на палубу. Однако накатившая волна приняла его в свои объятья и мягко опустила рядом с бортом, у которого сидел Херген. Ярл потянул руль, разворачивая ушкуй на запад.

И тут же буря ушла дальше на восток, оставив после себя волнующуюся гладь моря.

Команда выдохнула и принялась возносить молитвы Богам.

Князь с недоумением посмотрел на Эрика.

– Ты никак передумал?

– Это только мой путь, княже. Мы расстанемся в первом же порту.

– Как бы то ни было, но ты спас корабль, а море не дало тебе разбиться, таких чудес я не видел, лекарь. Дозволь хоть в порту оплатить тебе чарку и блудницу?

– В нашем возрасте блудницы уже…

– Соглашайся, Эрик. О страсти саксонских дев ходят легенды, – вождь возложил десницу на плечо лекаря.– Да и не мне тебе говорить о вреде воздержания.

Команда загоготала, а Эрик лишь улыбнулся.

– Я не был в Саксонии, да и дев никогда за деньги не нанимал.

– Что ты за моряк, если ни разу не покупал любви… – Начал Хеген, но тут же замолчал под тяжёлым взглядом пожилого воина.

– Мне даже блудницы дают по любви, а знаешь почему? От меня после шторма портки говном не воняют.

Команда повалилась от хохота, а Хеген вскочил с места и рванул вниз, в трюм, оставляя после себя коричневые потёки.

– А ты не только в лечении мастер, – улыбнулся Ярл. – Пойдём вместе. Я немного балакаю на саксонском.

***

Дорога к назначенному месту встречи заняла добрых полтора часа. Лобов, как и все недолюбливал тряску в общественном транспорте, но разъезжать по городу посредством частного извоза не позволяло сложное финансовое положение. Устроившись в свободное сиденье неподалёку от выхода из автобуса, он открыл приложение для заметок и приступил к работе. Лобов уже давно взял себе за правило писать при любом удобном случае. Предаваться праздным размышлениям можно и во сне. Плюс погружение в книгу всегда помогало успокоить расшатанную первым браком нервную систему.

Квартира Инги располагалась на окраине города, где даже местные таксисты часто путались в названиях улиц, номеров корпусов и прочих обозначений. Какое-то время Лобов нарезал круги по слабоосвещённым дворам в поисках нужного дома. Спрашивать дорогу у встречающихся на пути кучкующихся подростков, Виктор опасался. Велика была вероятность того, что в ответ те попросят подсказать время, поделиться мелочью, ну а дальше стандартный набор приколов из Мордора.

Наконец, когда в череде клонированных бетонных коробок отыскался нужный дом, Лобов радостно зашагал к подъезду, разжевав при этом на ходу парочку мятных пластинок. По фильмам он знал, что проститутки с клиентами никогда не целуются в губы. Но, как и все люди, начинающий писатель верил в свою уникальность. В то, что обладает способностью растопить ледяную глыбу, когда-то бывшую сердцем куртизанки.

Оказавшись у двери в квартиру, Лобов учтиво постучал и принялся поправлять причёску.

– Не заперто, – призывно заголосили изнутри. – Проходи. Я сейчас.

Лобов повернул ручку и потянул дверь на себя. В нос тут же ударил запах давно не мытой посуды и ещё чего-то подозрительно-криминального. Лобов несмело шагнул в квартиру и заметил в самом конце длинного коридора гору полных мусорных пакетов, кричащих отвратными миазмами. Судя по странному запаху, внутри целлофановых мешков происходило зарождение нового химического элемента.

Лобов застыл в нерешительности. Это затхлое место мало чем напоминало обитель разврата. Скорее стоп-кадр из второсортного артхаусного фильмеца.

– Ну что в дверях стоишь? – из комнаты выглянула голова симпатичной женщины с копной пшеничных волос на голове. – Иди сюда. Смелее. Что ты как не родной?!

Появления прекрасной незнакомки немного успокоило Лобова. Он зашёл в комнату и на несколько секунд застыл, с восхищением изучая свою новую знакомую. Внешность девушки сильно отличалась от той, что он видел на сайте. Хозяйка квартира была явно выше ростом, полнее, старше и обладала более внушительным обхватом грудной клетки.

– Душ прямо по коридору и направо.

 Виктор Лобов, внимательно посмотрел на сдобную блондинку, стоящую перед ним.

– Душ?

– Да душ. Быстренько прими и возвращайся в эту комнату.

– Понимаете, – Лобов виновато улыбнулся и вытер запотевшие ладони о выцветшие джинсы с внушительными пузырями. – Я дома уже скупался. Спасибо.

– Когда? – женщина с недоверием уставилась на гостя. – Вчера? Месяц назад?

– Утром.

– Ну, ты же мог вспотеть, испачкаться, – блондинка устало закатила глаза. – Пока добирался сюда на… автобусе, скорее всего.

– Вы мне лучше скажите, – оживился вдруг Лобов, и в его зелёных глазах заплясали огоньки. – Вы та самая девушка с фото? Инга?

– Да называй меня как хочешь.

– Просто в анкете вы совсем другая. Намного стройнее. Моложе. Вы, наверное, её сестра?

– Ага, мать, скажи ещё, – Инга покачала головой и тяжело выдохнула. – В душ идёшь или как? Я привыкла, чтобы клиент чистый был.

– Секундочку, – Лобов многозначительно поднял указательный палец. – У меня такой вопрос. Я изучал ваш прейскурант. Мне в принципе всё понятно. Доминация. Золотой дождь. Хе-хе. А что такое: МБР? Интересная аббревиатура. Не смог расшифровать. Ммм, это означает: может быть, романтик?

– Могу быть рабыней, – съязвила Инга и недовольно подёрнула носиком. – Что за вопросы? Ты трахаться сюда пришёл или как? Если хочешь просто поболтать, эта услуга тоже платная.

– Да нет, вы не поняли. Мне необходимо зафиксировать наш контакт в памяти.

– А-а-а. На видео снять, – Инга на мгновенье задумалась. – Это плюс ещё три тысячи рублей. Если хочешь, чтобы я стонала как в порно, то ещё два косаря сверху.

– Да нет, вы опять не поняли, – Виктор расплылся в добродушной улыбке. – Я хочу написать о проститутках. А опыта общения с ними никакого.

– Журналист? – Инга испуганно прижалась к стене.

– Да нет же. Я писатель. Книги пишу. В основном эротику, но сейчас решил поэкспериментировать.

– Паша, – женщина принялась бить кулаком об стену. – Паш.

 В комнату тут же, едва не зацепив головой притолоку, ввалился огромный рыжий бугай, который в детстве явно подворовывал комбикорм у домашнего скота.

– Чего орёшь, дура? – мужчина недовольно воззрился на Ингу, а потом перевёл взгляд на Лобова. – Какие-то проблемы?

– Да! Он платить не хочет. Я говорит писатель.

Наябедничав, блондинка спряталась за широкую спину Паши и затравленно посмотрела на непутёвого клиента.

– Ты чё, мужик? – качок злобно ощерился. – А?

– Да поймите вы, – голос Лобова предательски задрожал, выдавая сильное волнение. – Я на самом деле писатель. Я не хочу заниматься сексом с вашей проституткой. Я хочу написать книгу.

– Вообще-то, это моя жена.

– Жена?

– Ну да, – Паша искренне подивился непонятливости клиента. – А что такого? Сидел бы дома сейчас. Переживал. А так рядышком. В случае чего. Всегда могу помочь. Допустим, клиент пьяный. Или без денег. Или хуже… платить не хочет.

На последних словах Паша сделал несколько шагов вперёд и схватил Лобова за грудки:

– Будешь платить?

– Я не могу. Вы пойми…

 Жалкие оправдания начинающего писателя оборвал короткий левый боковой. Тело Лобова обмякло, и он бесформенной тушей повалился на пол. Паша тут же опустился рядом.

– Кошелёк где?

– Правый карман, – жалобно проблеял Лобов.

 Паша быстро нашёл кожаное портмоне и пересчитал наличность.

– Видимо, ты хреновый писатель, – он разочарованно покачал головой.

– Сколько там? – раздался из-за спины нетерпеливый голос Инги.

– На пиво хватит.

– И всё?

– На три пива. Максимум четыре.

– И я ради этого рисковала? – возмущённо спросила Инга.

– Да он тебя даже не тронул. Ха. Изи мани. Слушай. А что за фотку ты поставила в анкете?

– Скарлетт Йохансен.

– И этот придурок купился. Вот дебилоид. Значит, в следующий раз её же используем – Паша вскинул руку с часами. – Давай-ка валить отсюда. Скоро хозяева квартиры придут. Но на будущее. Будь более настойчива. Я уже заманался этого задохлика у душа поджидать.

Здоровяк поднялся и хотел уже было уйти, но вдруг остановился и метнул взгляд на Лобова:

– А ты чё, реально писатель?

– Д.. да.

– Про шлюх хотел написать?

– Угу.

– От чьего лица? Клиента?

– От лица проститутки, – неуклюже попытался сострить Лобов.

– Тогда всё нормально, – подбодрил Паша и улыбнулся. – Можешь смело писать. Тебя сегодня вроде знатно так поимели.

– По-царски, – согласно кивнул Грегор Скай и потерял сознание.

Глава 3

Синеглазка сразу привлекла внимание Эрика. Словно кармическая связь. Из строя девиц, демонстрирующих свои прелести, Эрик выбрал именно её: худощавую и длинноногую девушку с осиной талией и почти ещё детской грудью.

Было в юной красавице что-то до боли знакомое и родное, а коса, отросшая до пояса, действовала не хуже приворотного зелья.

– Ты уверен? Смотри, вон та, вторая справа с большими сиськами, наверняка знает, как ублажить мужчину. Или вон та, последняя в ряду, черноволосая красотка. Ты только глянь на её губы, даже страшно представить, что она может ими вытворить с твоим братом. Ты как к поцелуям ниже пояса?

Эрик качнул головой в ответ на реплику князя и указал на синеглазку.

– Эту для моего друга, – рыкнул князь. – И тех двух мне, – указал на девиц, что предлагал Эрику.

Хозяйка заведения хлопнула в ладоши, и девушки повели гостей в свои комнаты.

 Синеглазка затворила дверь за Эриком и зажгла лучину.

Она двигалась слишком плавно, слишком чарующе. В комнате пахло совсем не так, как внизу. В неказистой глиняной чашке дымились какие-то благовония.

Чуткий нос лекаря угадал запах сандала и лепестков роз.

Тяжёлой походкой мужчина пересёк комнатушку и плюхнулся на кровать.

– Твой друг сказал, что ты не говоришь по-нашему. Как вот с тобой быть? Что делать-то? – бубнила девушка, снимая с себя одежду. – Надеюсь, в ваших краях извращений не любят. С таким детиной я же не справлюсь, если ты решишь чего непотребного учудить. Имени не спросить даже. Вот и чего тебе хочется, дикарь неотёсанный?

Девушка скинула одежду и вышла на свет лучины.

– Распусти косу, если несложно, – прошептал северянин, поудобнее устраиваясь на постели.

Девушка ахнула.

– Ты же… Но ведь ваш… А я… – залепетала куртизанка, стыдливо прикрыв лицо руками.

– Если сохранишь мои познания в секрете и будешь послушной, заплачу двойную цену.

Девушка задумалась, переминаясь с ноги на ногу.

Двойная цена, это очень заманчиво. Хозяйка и братья об этом не узнают, и можно будет купить что-то повкуснее пресной похлёбки в таверне.

Но просьба северянина всё же насторожила девушку. Мало ли что крылось за его словами: «быть послушной».

Девушка оценивающе посмотрела на гостя, пытаясь понять: похож ли он на тех извращенцев, после тесного общения с которыми остаются шрамы и синяки на теле.

– Распусти волосы, красавица, – повторил северянин, и щёки проститутки, привыкшей к ругани и мату, зарделись румянцем.

С виду суровый, пугающий до дрожи в коленках мужчина, вёл себя вежливо, покупая её согласие, и она решилась.

– Тройную цену и я сделаю всё, что ты пожелаешь.

Эрик улыбнулся и выложил на тумбу у кровати три серебряных монеты.

Девушка попятилась. Её услуги стоили пять медяков, а сейчас перед её глазами лежало почти несметное сокровище!

В голову даже закрались мысли, что чужестранец всё же не понимает языка и не смог правильно оценить адекватность оплаты. Или это что-то другое?

«А чёрт с ним, вряд ли он страшнее хамоватых моряков из южных земель» – подумала рыжеволосая, решив, что за такие деньги можно и потерпеть. И даже из травм на теле можно извлечь выгоду. Ведь на восстановление товарного вида потребуется время, а значит: пару недель не придётся смотреть на пьяные рожи клиентов.

Девушка выдохнула, принимая окончательное решение, и стала спешно расплетать волосы.

– Не торопись. Медленнее. Позволь мне насладиться твоей грацией, – прошептал Эрик, зачарованный зрелищем.

Девушка повиновалась. Как только её волосы рассыпались по загорелым плечам, она несмело сделала шаг в сторону северянина.

Он не набрасывался на неё, словно оголодавший зверь, и это на самом деле больше пугало, нежели успокаивало.

– Ты смотреть будешь или разденешься? Или в ваших краях занимаются этим в одежде? Говорят, у вас холодно. Вы вообще моетесь?

Эрик улыбнулся и поднялся с кровати.

– Каждую седмицу на пятый день, – ответил викинг, и кожаный нагрудник с наклёпанными металлическими пластинами звякнул, падая на пол, демонстрируя сквозь льняную рубаху бугры могучих мышц. – Не бойся, синеглазая, я не обижу.

Девушка осмелела, опустила руки, прикрывающие грудь, и начала растягивать деревянные пуговицы на рубашке гостя.

Его комплименты и тело, выточенное словно из скалы, внезапно пробудили внизу живота давно забытое желание.

Для неё секс стал работой, и вспыхнувшее вожделение приятно удивило. Гигант шептал ей на ухо странные, но безумно приятные слова, словно перед ним не портовая шлюха, а благородная дама.

Девушке было не очень комфортно, но искренность в голосе чужака сделала своё дело. Она прильнула к его пересечённой странным широким шрамом груди, вдыхала его запах. Он пах солью и морем. Волнами и ветром, совсем не так, как те, кто приходил сюда до него.

– Кто ты? – прошептала, но тут же забыла о вопросе, ощутив его губы на своей шее.

Северянин точно знал, что делает. Дорожка из его поцелуев шла ниже и ниже, вынуждая девушку тяжело дышать. Он словно выписывал губами странные руны на её теле, заставляя проснуться почти угасшие ощущения.

Странно, но этот варвар умудрился разжечь в ней настоящий пожар.

А когда он поднял её за бёдра и начал целовать грудь, она уже всем своим нутром жаждала ощутить его внутри своего тела. Впервые это было что-то большее, чем просто обязанность. Впервые она искренне этого хотела.

Варвар играл на ней, как искусный бард на лютне, заставляя душу таять, а тело истекать влагой желания.

Эрик уложил её на кровать, и девушка развела ноги, приглашая гостя войти, но тот лёг рядом, продолжая свои ласки. Прошёлся пальцами по лобку, а потом чуточку ниже, едва задевая влажные лепестки у самого входа.

Девушка выгнулась, реагируя на ласку.

– Войди в меня, – прошептала, но северянин снова вернулся к её соскам, кружа по ним языком.

Пальцы мужчины начали медленный танец вокруг клитора, время от времени дразня вход во влагалище.

Охваченная дикой страстью, девушка обхватила ладонью толстый член гостя, не в силах больше бороться со своими инстинктами и желаниями.

– Боже, какой он у тебя… Я хочу… Я больше не могу… Пожалуйста, – шептала, словно в бреду, отдавшись порывам давно забытой страсти.

Её лоно расширилось и жаждало наполнения. В мозгу девушки мелькнула мысль, что сейчас она согласилась бы абсолютно на всё, что бы ей не предложил этот пугающий, но в то же время до безумия нежный северянин.

– Какая ты огненная, – прошептал Эрик, играя с клитором и наслаждаясь тем, как громко стонала и извивалась от его прикосновений юная красавица.

– Делай, что хочешь, только возьми меня, наконец, господин, – слетело с искусанных губ, и северянин накрыл её своим телом.

Но не так, как все эти полупьяные мужланы. Он едва касался её тела, она чувствовала жар его кожи, а не вес, и это распаляло ещё больше.

Член вошёл полностью в истекающее соком лоно. Начался древнейший танец. Настоящее танго жизни.

Девушка обхватила руками шею гиганта, а когда он начал двигаться настойчивее и быстрее, её ноги сомкнулись на его бёдрах.

Впервые в жизни с ней занимались любовью, а не использовали. Впервые она чувствовала себя желанной женщиной, а не куском мяса, который бросали голодным псам за пару медяков.

Несмотря на всю свою нежность, гигант не казался неумелым телёнком. Его толчки были мощными, как удары тарана в городские ворота, и ритмичными, как барабанная дробь.

Как же ей хотелось вжаться в этого странного мужчину, слиться с ним в единое целое. Отдаться полностью, раствориться в этом моменте… Подобные ощущения заполнили разум, и противостоять им не осталось сил. Она хрипло застонала, содрогаясь в оргазме, и обессиленно обмякла в крепких руках варвара.

Сладкая эйфория ещё гуляла по венам, но девушка твёрдо была настроена отблагодарить северянина за подаренные эмоции, за негу блаженства, которая позволила ощутить себя самой счастливой на свете.

Управлять таким могучим телом было равносильно тому, как сдвинуть гору, но девушка попыталась перевернуть мужчину на спину, и он поддался. Позволил ей руководить и обхватить головку члена губами.

Язык заскользил по бархатистой плоти, вырисовывая узоры, и суровый северянин не смог сдержать стон удовольствия.

Размеры члена не позволяли взять его в рот целиком, но девушка умело помогала себе руками, стремительно подводя варвара к окончанию.

Спустя две минуты мощная струя спермы ударила о нëбо, и рыжая бестия победно улыбнулась, испытывая огромное удовлетворение оттого, что пусть ненадолго, но получила власть над этим могучим здоровяком.

Эрик, разозлённый близостью с голубоглазой красоткой, обнял её и зарылся носом в шелковистые огненного цвета волосы.

Тело юной саксонки дышало здоровьем. От неё приятно пахло сеном и свежим хлебом. Эрик глубоко вдохнул, пытаясь запомнить аромат луговых трав и цветов.

Пламя почти полностью прогоревшей лучины едва разгоняло мрак лачуги, добавляя тёмных тонов к загорелой коже синеглазки, красиво оттеняя тёмно-розовые соски.

Северянин не удержался и зарылся пальцами в волосы девушки, наслаждаясь их мягкостью.

– Ну, спутаешь, будут космы. Клиентам не нравятся зачуханные косматые замарашки. Зря я вообще согласилась косу расплести.

Девушка отстранилась и вылезла из-под огромной, тяжёлой, словно лапа бурого медведя, руки лекаря.

Она села на матрасе спиной к огню и поправила свои длинные волосы. Эрик лишь улыбнулся и, подняв с пола суму, начал в ней копаться.

– Ты чего это удумал, старый?– испугалась проститутка.

Но в руке лекаря блеснул костяной гребень очень тонкой работы с серебряными вставками и ажурным узором.

– Что это?– зачарованно спросила девушка не в силах отвести взгляд от гребня.

– Подарок, расчёска, – викинг протянул гребень девушке.

– Даришь подарки, даже имени не спрашивая? Кто ты? Богач или сумасшедший? – пробурчала проститутка, но гребень схватила, боясь, что варвар передумает. Она повертела его в руках, а потом провела им по волосам.

– Этим расчёсываются ваши женщины?– спросила рыжая.

– Ну почти, – едва слышно ответил лекарь, любуясь грацией девушки и огнём в её озорных глазах.

– Меня Манива зовут,– прошептала девушка, опустив глаза.

– Странное имя для саксонки… – глаза Эрика сузились в прищуре недоверия.

– Да я и не саксонка. Корабль в шторм попал. Меня к берегу без сознания прибило. Но это долгая история. А, правда, что все северянки бородатые, и от мужчин их отличают только сиськи? Большие сиськи, – она опустила взгляд на свою ещё едва только округлившуюся грудь.

– Нет, конечно, – рассмеялся норманн, поглаживая свою бороду, – да и сиськи у всех разные. А ты бы завязывала с этим делом. Уехала отсюда. Замуж бы вышла.

Весёлый огонёк в глазах девушки моментально погас.

– Да кто ж возьмёт в жёны шлюху портовую? Без денег да, без невинности?

– Деньги…– тяжело вздохнул воин. – Сегодня они есть, завтра карман пустой. А послезавтра снова едва не рвётся от тяжести монет. Есть у меня трошки, этим я подсоблю. А невинность… Ну, считай ты теперь опытная, знаешь, как мужчину ублажить. Коли б мне не на остров треклятый. Я, может, и взял бы. Только на кой тебе старикан-то лысый? Тебе мужик помоложе нужен, да поретивее. – Эрик вынул из котомки старую потёртую мошну и протянул девушке. Та с недоверием отстранилась.

– Ты колдун какой? Где ж видано подарками да монетами так сыпать?

– Не колдун я, но дело меня ждёт не светлое. Там мне монеты без надобности. А ты, если повезёт, словом добрым помянешь. А оно там за гранью, глядишь, и подмогой мне станет. Бери, не бойся и беги отсюда, пока какой придурок тебя по пьяни не покалечил или не прибил.

Девушка расплакалась и начала кланяться, шепча одними губами.

– Дура я. Прости меня грешную. Прости скотину продажную.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в лачугу влетело несколько громил. Викинг среагировал раньше. Он бросил подушкой в первого. Тот прикрыл голову и тут же получил чудовищный удар в печень. Детина упал как подкошенный, воя от боли. Второй получил кулаком в нос. Кости противно хрустнули, а на неструганые доски пола лачуги брызнула кровь. Третий из ворвавшихся в каморку бугаёв оказался удачливее остальных. Лезвие его клинка распарило кожу на плече Эрика. Но на этом удача саксонца закончилась. Лекарь пнул его ногой в живот и сломал о его голову табурет.

– Кто это?– Викинг стоял в чём мать родила с обломком ножки в руке, над поверженными грабителями.

– Винсент Колчерук. Он с братьями тут самый главный. Все девчата под ним. Оброк платим.

– А чего ж он так врывается, если это его заработок.

– Так, мне полотёрка шепнула, будто князь ты заморский. Я им денег должна. Вот они и велели тебя сюда заманить, чтоб ограбить. Или меня саму на куски бы порезали, – слёзы текли по щекам девушки. – Прости меня. Ты единственный, кто меня падшую подарком наградил, а я…– девушка разревелась не на шутку.

– Много должна?

– Много, без четверти золотой.

– Это за что столько? Это ж считай три овцы…– У викинга поднялась от удивления бровь.

– Ну, за охрану, кров, еду…– Девушка перестала плакать, но плечи ещё дрожали.

Викинг поднял с пола кинжал.

– Никому ты больше ничего не должна, Манива. Бери деньги и уезжай отсюда. Уезжай ещё до рассвета.

– Но они же…

– Иди девочка, не нужно тебе смотреть, что сейчас будет. Эти вряд ли причинят ещё кому-нибудь вред.

Накинув холщёвку зажав в руках гребень и мошну, девушка бросилась прочь из каморки.

И лишь оборвавшийся крик и хрипы дали ей знать, что она теперь свободна.

***

Виктор Лобов не хотел просыпаться. Выдуманный мир, с поджидающими на каждом шагу угрозами, казался ему более безопасным, чем назойливая реальность. Не секрет, что могучий лекарь Эрик – это он сам. Его Альтер эго. То, каким ему никогда, похоже, не стать. А Инга…Это Манива. Вот только образ куртизанки из настоящего оказался более примитивным. Сделанным на коленке.

«А может, я просто её не разглядел толком? Не успел подарить гребень, зато получил в бубен».

Лобов выдавил из себя фальшивую улыбку Канио в роли Паяца.

– Эх, – протяжный стон разочарования и обречëнности заполнил собой давящее со всех сторон пространство тюремной камеры.

Писатель подëргал челюстью, чтобы в очередной раз убедиться, что та не сломана.

– Вот дурак старый, – продолжил он размышлять вслух. – Надо было Инге в первую очередь объяснить условия сделки, а не пялиться на её грудь. Всё же по-честному. Тридцать процентов от роялти. Неслыханная щедрость. Муж бы тоже одобрил. А я что сделал? Утонул глазами в еë пышном бюсте. Нет, чтобы потерпеть. Переждать.

 Лобов в очередной раз тяжело вздохнул и погрузился в медитативную рефлексию.

– Начал представлять, как нырнул в расщелину промеж двух скал из горного песчаника. Спрятался за стеной из длинных прядей, слегка тронутых позолотой. Они словно пушистый водопад незыблемой стеной оградили бы меня от бесконечного сонма проблем и приставучих обязанностей.

 Два проснувшихся заснеженных вулкана с навершиями из застывшей розоватой вспененной лавы. Да уж. Так банально. Сравнивать женскую грудь с горами, холмами, бугорками. Но правдиво. Раньше постоянно пытался изобрести сложные блюда. Но со временем понял: всë вкусное – просто. Так зачем же обманывать себя? В книге я в красках опишу, что груди Инги словно бракованный pop-it: выгибается лишь в одну сторону. Что я хочу протестировать этот антистресс на долговечность. В реальности же всë иначе. Желание простое: мять, тискать, теребить соски́ с чувствительностью оголённого провода. Водить языком по ореолу. По часовой и против. Кусать. Страстно, но с уважением. Дерзко, но с добротой.

У женщин куча достоинств. Но грудь – это фасад. Парадный глянец, приглашающий заглянуть внутрь, чтобы сполна оценить весь архитектурный ансамбль. В бездну, где можно вдоволь насытить исследовательский интерес. Вкусить запретных знаний.

– Э, Пелевин для бедных, – насмешливо гаркнул охранник за спиной Лобова. – Давай, собирайся. За тебя залог внесли.

«Унижения продолжаются, – с горечью подумал писатель. – Пелевиным обозвали. Почему не Самантой Джонс? У них же много общего. Одна нещадно трахает своих героинь, второй «насилует» мозг читателей, пытающихся постичь сакральный смысл».

***

На шум сбежалась вся команда ушкуя. Голые или едва прикрыв наготу, они вломились в комнату Эрика с оружием на изготовку.

Первым влетел Ярл. У него ещё была эрекция, но глаза сверкали яростью, а в руках блестела секира.

Увидев тела и кровь, первым делом он спросил, что случилось.

– Самооборона, мой конунг. Но теперь я знаю, почему Тор не дал нам добраться до острова. – Лекарь был уже одет, а из-за широкого пояса торчала рукоять длинного кинжала. – Я нашёл то, что искал. Ты сдержал слово, князь. Дальше наши пути разойдутся.

– Но мы в Саксонии. На побережье нас ещё бояться. Но стоит углубиться дальше на запад, и все, кто встретится на твоём пути будут стараться убить тебя.

– Стараться и смочь не одно и то же, княже. И ты это знаешь не хуже меня. Твой ушкуй полон серебра. Люди устали, и дома их ждут жёны. Спасибо за всё.

Эрик поклонился Ярлу.

– Да будет так, мой друг. Но знай, ворота штормового ветра всегда открыты для тебя.

Эрик перекинул котомку через плечо и вышел из комнаты.

Глава 4

Иногда случается и такое. Гниёшь где-то в казематах. Всеми брошенный. Сознание начинает потихоньку привыкать к аромату одиночества. И тут… случается чудо! Залог!

Лобов и подумать не мог, что кому-то в этом предбаннике апокалипсиса может быть дело до другого человека. Особенно до такого неудачника, как он. Но, встретив на улице еë, ничуть не удивился. Его бывшая жена. Маргарита. Или как он её всегда называл, Марго. В честь королевы из романа Дюма. Каждый писатель втайне мечтает иметь рядом музу с подобным именем, чтобы хоть на пару секунд почувствовать себя героем булгаковской нетленки.

Их брак напоминал американские горки со всеми вытекающими. Страх. Азарт. Адреналин. Эйфория. Усталость.

 Долгих двадцать лет. Сойти с аттракциона можно было только на ходу. И они сделали это. Остальной мир, двигаясь по инерции, ударил наотмашь. Вышиб из тела крупицу души. Ту самую искру, которую Лобов искал до сих пор.

Он прекрасно помнил миг, когда перед ними распахнулись двери зала бракосочетаний. Несчётное количество счастливых пар дожидались своей очереди, чтобы получить клеймо на пятнадцатой странице паспорта. Словно весь город решил пожениться именно в этот день.

До заветного штампа оставалось чуть меньше сорока минут. Лобова бил озноб. Последний час жизни. Старой жизни. Где полно свободы и одиночества. Самоличного управления капиталом и постоянной нехватки денег. Где ты всё это время выживал без Неë.

– Здравствуй, Витя, – Маргарита сочувственно покачала головой. – Как дела?

 Вместо ответа Лобов беспомощно развёл руками в разные стороны и, многозначительно взглянув на здание позади, виновато пожал плечами.

Несмотря на раннюю осень, на улице уже было достаточно холодно, чтобы позволить себе щеголять в открытой одежде. Лобов заметил, что бывшая жена замёрзла, хоть и не подаёт виду. Кто знает, сколько она его здесь прождала?

 Лобов тут же скинул с себя выцветшую джинсовую куртку и поспешил к Маргарите.

– Не надо, – вежливо отстранилась та. – Давай лучше в кафе зайдём. Там и отогреемся.

 На измождённом лице писателя затесалась извиняющаяся улыбка. Он прекрасно помнил, что муж Инги забрал все его деньги. А вести жену, пусть и бывшую, в кафе, без гроша в кармане, абсолютно точно являлось верхом неприличия.

– Я угощаю, – словно прочитав его мысли, успокоила Маргарита.

– Ты и так за меня залог заплатила. Это неправильно.

– Ой, Витя. Ой, Витя. В мире столько всего неправильного. Одним больше, одним меньше. О моих финансах не беспокойся. Не разорюсь.

 Лобов застыл в нерешительности, продолжая с интересом разглядывать внезапно возникший перед ним взрыв из прошлого.

– Ну что? – веки Маргариты устало дёрнулись вверх. – Пойдём. Угощу тебя чаем. Расскажешь, как ты опустился до такого.

Лобов робко улыбнулся глазами и неспешно поплёлся за женщиной, когда-то подарившей ему надежду на осмысленное существование.

***

Манива бежала не разбирая дороги. Она чувствовала себя свободной и окрылённой. Ноги несли её прочь из злополучной клоаки портового городишки в бескрайнее раздолье полей, обрамлённых тёмным забором вечнозелёного хвойного леса. Она потеряла счёт времени. Всё бежала и бежала, куда глаза глядят. Но сил не уменьшалось, а, наоборот, с каждым шагом словно становилось больше. Слева заблестела река. Блеск волн, мерно катящих воды этой огромной голубой змеи, пробудил в ней жажду и необоримое желание освежиться. Девушка недолго думая, свернула с тропы к реке. У большого куста дикого боярышника она разделась и зашла в освежающую прохладу реки. Вода словно смывала с неё грязь прикосновений запотевших рук мужчин, плативших разбойникам за близость с ней. Девственности это, конечно, ей бы не вернуло, но могло подарить душевный покой.

Наплескавшись, она решила было выбраться на берег, но мужские голоса остановили её, заставив замереть и спрятаться.

Сердце окаменело от страха. Ужас сковал мышцы, мешая дышать.

– Арнаур, ты сумасшедший, – прокричал один из мужчин в странной кожаной тунике.

Это же Бельгест. Русалочья река. Приближаться к ней – самоубийство.

– И давно храбрый рыцарь Уингрода боится детских сказок? Ты ещё скажи, что веришь в демонов или оборотней.

– Ты зря смеёшься над народными преданиями Ар. Дыма без огня не бывает. Русалки под видом девиц заманивают воинов в реку и топят их.

Да брехня всё это. Сказки тех, кто не умеет плавать. Да и потом мы четвёртый месяц гоняем в этих лесах волков в попытке настичь Нелумского зверя, у меня стоит только при одном упоминании о женских сиськах. Я бы покувыркался сейчас даже с русалкой.

Тот, кто откликался на имя Арнаур спрыгнул с лошади и зашагал прямиком к кустам боярышника. Манива, набрав воздуха в лёгкие ушла под воду.

– Смотри, здесь чья-то одежда. – Мужчина в кольчуге поднял холщевницу Манивы, и из вороха ткани выпал гребень.– Ого, и ещё женская.

– Ар чары русалок действуют на всех людей.

– Подожди Эридан. Тут что-то не так. Тряпьё явно смерда. А гребень королевский.

Кость блеснула серебром отделки в руках мужчины.

 Ар, обнажив клинок, двинулся к кустам.

Манива стиснула зубы. Воздуха в лёгких не хватало. Голова стала кружиться, но вылезать из воды было не менее опасно. Она знала это по своему опыту.

– Ар, не надо…– взмолился попутчик, которого звали Эридан.

– Это точно женщина, её послали нам боги. Я измучился без женской ласки и не уйду, не получив её.

Кислород закончился, и инстинкт самосохранения вытолкнул девушку на поверхность, чтобы восполнить его запасы. Она встала во весь рост, хватая воздух ртом, как загнанная лошадь.

– А вот и мой приз. А ты не верил в удачу, – губы Арнаура расползлись в плотоядном оскале, едва ли походившем на улыбку.

Воин пожирал девушку глазами, но подходить к воде не рискнул.

– Ну рыжая, не стесняйся, идём сюда. Покувыркаемся. Я даже верну тебе твой гребешок.

Манива закачала головой.

– Я лучше скормлю себя русалкам, чем раздвину ноги перед тобой, высокородный ублюдок.

– Смотри, Эридан, она ругается как холопка. Её на двоих хватит. – Ар снова повернулся к Маниве. – Вылезай, мы обещаем быть нежными. Правда, Эри. Мы будем нежны?

Ар сделал шаг к воде, не сводя глаз от интимных мест Манивы.

– Не молчи Эри, ты же не убьёшь такую красоту… – Ар сделал ещё шаг к воде. Но молчание друга заставило его обернуться, именно в этот момент кинжал Эрика нашёл сердце рыцаря.

– Никто из вас не убьёт её – прорычал сквозь зубы викинг, продолжая наносить удары в грудь рыцаря. Сталь, словно бумагу, прошил, святящийся синим цветом клинок кинжала.

Девушка остолбенела от вида смерти. Эрик произвёл на неё впечатление ещё там, в доме красных фонарей, у порта. Но то, что он вот так одним движением сразил казавшегося ей несокрушимым, закованного в доспехи рыцаря, было для неё непостижимо. Разум подсказывал Маниве, что человек, с одинаковой лёгкостью дарящий дорогие подарки и отнимающий жизни, как минимум опасен. Очень опасен.

«Зачем он здесь? Почему пришёл? Хорошо, если просто забрать подарки, а вдруг ему от меня что-то нужно? Но что я могу ему дать? Он наверняка колдун, но те охотятся за девственницами. Портовые шлюхи для них слишком испорченные»

– Манива, выходи на берег, эти воды очень опасны, недаром о них ходит дурная молва.

Голос лекаря прервал поток мыслей и вывел девушку из ступора. Но выходить из воды она не спешила. Рыжеволосая уже прикидывала, хватит ли ей сил переплыть реку и справиться с бурным потоком. И ещё не ясно, что опаснее. Заплыв нагишом на ту сторону или компания этого очень странного гиганта.

– Зачем ты здесь? Если решил забрать подарки они на берегу, я не потратила ни сантима.

Эрик подошёл ближе, и Манива нырнула глубже в воду.

– Я пришёл, чтобы помочь.

– Зачем, такому как ты, помогать такой, как я?

Эрик отёр кинжал от крови рыцаря и, убрав его в ножны, сел на корточки.

– Давай ты выйдешь, и я клянусь всеми богами, что расскажу тебе всё. Правда, потом, скорее всего, ты решишь, что я сумасшедший.

– Говори сейчас. Я хорошо плаваю, ты не догонишь меня на воде. А я уже решу, в какую сторону мне двигаться.

Девушка выпрямилась и подбоченилась.

Эрик едва не расхохотался от вида обнажённой девушки, диктующей свои условия, стоя по пояс в воде. Он видел, что ей не очень-то и комфортно. Соски на груди затвердели и удлинились, и это явно не был эффект возбуждения.

– Если ты заболеешь, я себе не прощу… произнёс викинг и, поднявшись, двинулся вглубь берега. – Я просто прошу: выйди из воды. Ты всегда сможешь нырнуть обратно. Пойми, ты ранена. А местные твари очень чувствительны к крови.

– Ты, не задумываясь, уложил двух рыцарей, но боишься сказок?

– С чудовищами справиться сложнее. И кстати, у этих двоих могут быть друзья поблизости. Встреча с ними вряд ли принесёт нам пользу. Выходи, пожалуйста. У тебя кровь течёт. – Раздражение в голосе Эрика набирало силу.

Манива осмотрела себя и рассмеялась.

– Это не кровь. Краска. Мои волосы седые. И если их не красить, клиенты отказываются спать со старухой или чего хуже ведьмой.

– Это ты-то старуха? Ведьма?

– В Саксонии есть поверье, что ведьмы на Онкрест собираются на Лысой горе и прелюбодействуют с невинными юношами, в крови которых потом купаются. Это даёт им молодость. И только седину волос скрыть нельзя.

– Ты поэтому бреешь? – спросил Эрик, опустив взгляд на пах девушки.

Манива прикрылась рукой.

– Краска очень дорогая, легче брить, чем всё выкрасить.

– С каких пор саксонцы перестали отличать цвет серебра от седины?

– Серебро многие из моих клиентов отродясь не видели. А после прошлогодней засухи люди забыли даже, как звенит медь. Иногда приходилось работать за еду.

– Клянусь всеми богами, я не причиню тебе вреда. Ты уже продрогла. Идём на берег.

Манива слышала в своей недолгой жизни немало клятв, но этой поверила. Однако едва она начала движение к берегу, вода за её спиной вспенилась, и из неё вырвалось несколько тентаклей.

Глава 5

Печальное прошлое неотступно следовало за Лобовым. Да, иногда отставало. Порой казалось, что и вовсе сбивалось с пути. Но это иллюзия. Стоило лишь на секунду предаться рефлексии, как тут же проливной дождь воспоминаний с неистовством обрушивался на искалеченное нутро.

Развод с Марго был его инициативой. Потому что понял свою суть. Мелочную, лживую натуру.

Вот и сейчас, кучка нейронов вспыхнула в гиппокампе, дав прошлому ещё раз, попинать его гипертрофированное Эго.

Луиза. Младшая сестра Маргариты. Сподвигнуть мужчину на поход к психиатру – их семейная черта. Когда она приехала в столицу, вариант с гостиницей даже не обсуждался. При живой-то сестре. Остановилась у Лобовых. Виктор как раз пробовал писать эротику. Поэтому вид Луизы, соблазнительно расхаживающей по дому в коротком халатике, удачно настраивал на нужный лад. Строки лились бурным потоком до тех пор, пока фантазия не перешагнула из бумажного листа на белую простыню.

Всё произошло быстро. Без слов. Шесть минут дикого родео и сумасшедшие фейерверки. Потом коррида. Луиза заслужила звание самой опытной наездницы, а Лобов – самого быстрого стрелка.

Марго заглянула в комнату без приглашения.

– Ой, извини, Луиза, – голосом нашкодившей пятилетней оторвы взвизгнула она и захлопнула дверь.

Не поняла. Не догадалась. Даже и подумать не могла о двойном предательстве. Потому что верила им обоим. Младшей сестре и любимому мужу.

Лобов тихонько вылез в коридор и, громко хлопнув дверью, пробрался на кухню:

– А кто это от нас вышел?

– Луизкин ухажёр, – глаза Маргариты горели огнём любопытства и искренней радости за сестру. – Так, неудобно, – она хихикнула. – Зашла, а они там, в прямом эфире. Хм. Может, замуж выйдет, наконец.

Потом к ним присоединилась Луиза. Сели пить чай. Три человека. И отпечаток трёх разных эмоций на лицах. Радость. Злорадство. И стыд. Боль за то, что обманул. Предал. Поддался гипнозу молодого женского тела. А в итоге стал лишь способом отомстить за глупые обиды из далёкого детства.

Лобов сам во всём признался. Не смог держать в себе. Итог: новый штамп в паспорте. Клеймо неудачника.

И сейчас эта женщина, которую он не заслужил, вновь спасает его. Осталось только выяснить зачем.

Марго выбрала самый дальний столик, расположенный поблизости от лестницы на второй этаж. Приглушённый свет в помещении создавал необходимую для доверительных бесед атмосферу уединённости. Не успел Лобов опуститься на диван, как перед ним возник совсем юный официант с выражением щенячьего восторга на лице.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.