# Анариэль и Владыка демонов

Ева Вагнер

Скандально откровенный роман об истории любви религиозной девушки и жестокого Владыки демонов.

Из потустороннего мира в мир смертных вторгся могущественный демон. Он низвергает царство за царством. Его цели неизвестны, а мотивы неясны. В надежде временно откупиться от него два царства, объединившись, посылают ему в дар прекрасную деву. Общаясь с ним, девушка, воспитанная в рамках религиозного благочестия, открывает в себе неожиданные грани, входящие в противоречие с ее убеждениями. В то же время она замечает в демоне такие стороны личности, которые сокрыты от всего остального мира. Со временем начинает приоткрываться тайна, скрывающая причину нападения демона на этот мир.

> ПОСВЯЩАЕТСЯ АСМОДЕЮ

> ***

> Со всей серьёзности предупреждаю вас,

> что прочтение этого текста

> может оказать влияние на ваш ум

> и ваше представление о добре и зле.

> Предупреждаю, он содержит описание насилия,

> жестокости и крайне откровенных сцен!

> Вы предупреждены.

## Тронный зал

– Трофеи царства Оззариан! – разорвал огромное пространство тронного зала громкий голос прислужника.

Черные стены мрачного замка слегка подсвечивались огнем стоящих по периметру массивных жаровен. Владыка восседал, вальяжно развалившись на троне, и холодным взором, способным покрыть инием любого, взирал на вереницу добытых из поверженных царств трофеев. Его испещренный странными узорами блестящий черный доспех свидетельствовал о тысячах загубленных в страдании душ, а гордо поднятую голову венчал черный венец с заостренными пиками, устремленными ввысь, будто бросающими вызов самим небесам.

Перед троном потянулась вереница всевозможных драгоценностей, украшений, яств, роскошных тканей, волшебных артефактов и, конечно же, миловидных дев и юношей для услаждения повелителя. Взгляд Владыки лениво скользил по добытым сокровищам и телам, не цепляясь ни за что, словно это была пыль под его ногами.

Тронный зал Владыки демонов был мрачным местом, как, впрочем, и весь Черный Замок, где он располагался. Величественная твердыня хозяина Бездны гордо возвышалась на вершине горы Даррадан и была высечена прямо в черной горной породе, от которой и пошло название замка. Подножие его было укутано облаками багровой пыли, поднимающейся с поверхности пустыни и покрывающей весь этот демонический мир. Всем своим грандиозным видом монументальное сооружение демонстрировало величие предводителя непобедимой армии.

Уже десять лет она завоевывала семь царств мира смертных, оставляя после себя лишь груды праха и пепла. Три царства уже лежало в руинах, одно было на грани гибели, и три в ужасе ожидало, когда их настигнет неумолимо надвигающийся рок.

Повелитель Бездны гордо восседал на исполинском троне с торчащими по периметру изогнутыми шипами, напоминающими рога и зубы неведомых чудовищ. Монументальной конструкции еще больше придавал величия вытянутый пьедестал, на котором она располагалась. Снизу к нему вело несколько широких ступеней, а к ним через весь зал вел широкий проход, по обе стороны от которого возвышались два ряда массивных колонн, теряющихся в темной вышине зала.

Мрачные черные стены были покрыты затейливой резьбой с изображением владык древности, подсвечивающихся алым пламенем жаровен, служившим практически единственным источником света в этом сумеречном месте, не считая небольшого окна на стене высоко над троном.

В этот день весь тронный зал бурлил множеством самых разных демонических существ: агары с кожистыми крыльями за спиной, бурги с выставленными вперед рогами, драссы в покрытых костяными шипами панцирях вместо кожи, человекоподобные, звероподобные, и прочие разнообразные представители демонического мира.

– Трофеи царства Тассариан! – снова раздался голос прислужника.

Перед скучающим взором повелителя снова потянулась череда слуг с сундуками, в которых сверкали груды золота, сияли драгоценные камни, позвякивала дорогая утварь, красовались предметы искусства, а также прочие свидетельства роскоши павших властителей. Наконец, после того, как все захваченные сокровища были представлены правителю, и начало казаться, что демонстрация успешности завоевания закончилось, снова раздался голос прислужника:

– Подношение от царства Эллан!

Вдруг в темноте тронного зала, подсвеченного лишь огненными всполохами, появилась девушка, в длинном белом платье, с убранными в длинную пышную косу черными, как смоль, волосами. Скромно ступая между двумя рядами колонн, она медленно приближалась к трону. Кожа ее была настолько белая, что в полумраке казалось, будто она изнутри светится мягким звездным светом.

Несмотря на спокойствие, царившее во всей ее фигуре и в выражении лица, в этот момент все внутренности ее дрожали от страха, и весь ее вид выражал обреченную покорность. Подойдя к трону, не поднимая глаз, она склонила голову перед грозной фигурой. На ее хрупкую шею была возложена огромная и казавшаяся невыполнимой миссия – угодить Владыке демонов, чтобы он не разрушал ее родное царство Эллан. Незавидная судьба

Как нарушился баланс сил во вселенной, позволивший демонам обрести столь невиданную доселе власть, никто не знал. Они просто однажды вторглись в этот мир, оставляя после себя хаос, разруху и отчаяние.

Впервые они появлялись у стен города Тассариан, столицы Тассирианского царства, что располагалось на юго-западе материка, в пустыне. Захватив его, они исчезли в неизвестном направлении так же стремительно, как появились. Народы остальных шести царств, оправившись от первоначального шока, решили было, что беспощадный противник канул в лету, но не тут то было. Через несколько лет армия странных существ снова появилась, на этот раз у границ Оззарийского царства, расположенного в густых лесах к северу от Тассариана, а еще через несколько лет была завоевана Дарландия, которая располагалась к востоку от оззариан в джунглях вдоль реки Ацеран, пересекающей континент с севера на юг.

Захватив три царства, войско Владыки демонов приблизилось к землям элланов, которыми издавна правила королевская семья Элларов. Как только под их натиском пали первые королевства, элланы поняли, что им не выстоять. Их королевство было совсем небольшим и занимало острова, прилегающие к материковой империи Доминион, с которым они находились в тесной связи, а вернее сказать, зависимости, не смея принимать никаких важных решений без согласия правящей династии Доминиона Галадридов, которую последние девять лет возглавлял потомок могущественного чародея Грассдора Галдарес.

Из-за давних связей между королевскими семьями Доминион не посягал на независимость элланов, оставляя им видимость самостоятельности. В конце концов, на их островах не было ничего примечательного, и Галдаресу было довольно того, что королевство элланов платит им ежегодную дань. Пожалуй, единственное, чем славились эти острова – это знаменитая женская духовная община, при которой располагалась школа для девочек, где те с самого раннего возраста изучали священные тексты и обучались добродетели, так что многие из них в итоге решали посвятить свою жизнь познанию высших сил и достижению духовного совершенства.

Не сказать, чтобы жители Эллана и Доминиона были особенно набожны. Были в истории семи народов времена, когда вера в высшие силы подвергалась преследованию под предлогом, что надежда на будущую жизнь и устремленность ума в вечность мешает достижению земных целей и даже порой входит в противоречие со служением государству, но спустя пару сотен лет постепенно правители перестали бороться с ростками веры, решив оставить ее ради моральных ориентиров, которые скрепляли общество, не позволяя ему прийти в упадок. Одним из таких центров веры и была женская община в Эсхаталионе, столице Доминиона.

Когда Владыка демонов вторгся в мир смертных, все быстро поняли, что противостоять ему невозможно. С ним нельзя было договориться, от него нельзя было откупиться, он не принимал дары, и его не интересовала никакая выгода, которую могли бы ему предложить здешние правители. Не нужны ему были ни земли, ни богатство. Ничто не способно было заставить его отказаться от своей цели, а цель у него, как поначалу казалось, была только одна – тотальное уничтожение семи рас. Никто не понимал, зачем он это делает, сам же он о об этом молчал, словно это было совсем не важно.

Когда от трех королевств остались только покрытые трупами руины, элланы поняли, что даже с помощью Доминиона демонов им не одолеть. Посовещавшись с Галдаресом, они решили сделать Владыке демонов своеобразный дар. Все знали, что повелитель преисподней ни в чем не нуждается, его невозможно задобрить никакими подношениями, но была у него все же кое-какая страсть. Он был исключительно развратен, что, впрочем, неудивительно для того, кто воплощает в себе всё зло мира.

Война, разрушение и разврат были его основными страстями. На своем бессмертном веку он уже испытал все возможные виды плотских утех, развратил множество душ и телес, испробовал все виды мыслимых и немыслимых извращений. Тем более, что у него никогда не было недостатка в желающих всячески его удовлетворить, но со временем вкус его стал более взыскательным, и он стал более тщательно относиться к выбору партнеров для развлечения, которые могли бы скрасить его долгое существование. Поначалу это были другие демоны и демоницы, такие же развратные, как он сам, но со временем он пресытился и ими. Поговаривали даже, что одной из причин нашествия на этот полный разнообразия мир было узнать и испробовать что-то новое, но это лишь догадка, ничем не подтвержденная.

И вот, когда началось завоевание, по семи королевствам поползли слухи о том, что Владыка стал предпочитать юных девственниц, непорочных и чистых душой и телом. Эллары вместе с Галдаресом, не долго думая, решили попробовать задобрить Владыку, отправив ему в качестве дара особую девушку по имени Анариэль, сироту, которая воспитывалась в приюте при школе для девочек и была исключительно добродетельна и чиста. И сегодня был как раз тот самый день, когда она прибыла во дворец Владыки демонов.

С самого детства Анариэль выделялась среди сверстниц особой чистотой и возвышенностью помыслов, и собиралась посвятить свою жизнь высокому пути добродетели, готовясь к этому с ранних лет. Много времени она посвящала изучению священных писаний и созерцанию. Этим она отличалась от большинства своих ровесниц, привлекая тем самым к себе их внимание, никогда не отличавшееся благосклонностью. Много ей пришлось претерпеть от них, и она была бы рада, наконец, уехать от них подальше, если бы пунктом ее назначения был не дворец Владыки демонов.

Если бы она родилась в другую эпоху, то смогла бы стать подвижницей добродетели, но ей не повезло. Войско демонов пришло в этот мир как раз, когда ей исполнилось шесть, а через десять лет на нее возложили жизненно важную для Доминиона и Эллана миссию. Отправляя ее в путь, ей говорили, что она должна понравится Владыке, быть ему покорной и не перечить, но как быть покорной монстру, для которого, как поговаривали, любимым развлечением является мучить других живых существ?

Пока ее повозка с сопровождающими добиралась до дворца Владыки, им то и дело попадались по пути истерзанные трупы. Местами дорога была настолько залита кровью, что ее едва можно было пересечь. Видя такую картину, девушка только сильнее зажималась в угол повозки, закрыв уши руками, чтобы только не слышать этих хлюпающих звуков под колесами, и по временам молилась о том, чтобы умереть по пути и никогда не увидеть своими глазами это потустороннее бездушное существо, уничтожающее ее мир.

Каждой клеточкой своей невинной души она ненавидела его, хотя раньше это чувство было ей незнакомо. До этого она наивно полагала, что в каждом живом существе есть капелька доброты, которой только нужно помочь развиться, но в этом монстре не было ничего доброго. Он был воплощением зла и бессмысленной жестокости, в мрачном логове которого ее скорее всего не ждало ничего, кроме мучительной смерти. Помышляя так, она всё больше мечтала о том, чтобы обстоятельства не позволили ей добраться до его логова, но как только ее посещали подобные мысли, она тут же вспоминала, зачем она едет в Черный Замок, и ее еще детское сердечко внезапно исполнялось мужеством и отвагой.

Она прочитала много священных книг о том, что жертвенность ради ближних – это проявление высшей любви и добродетели, и пришла к выводу, что этот путь для нее приготовлен судьбою. Если так задумано небесами, она готова принять свою участь и стать жертвой ради спасения собственного народа. Вот только ее и обе королевские семьи не покидала мысль: а что если Владыка не примет дар? Или примет, но всё равно решит уничтожить Доминион и ее родное царство Эллан? Никто не знал ответы на эти вопросы, но все понимали одно: другого пути нет. Если повелителя демонов не задобрить никакими подношениями и сокровищами, то можно попытаться сделать последнее – дать ему нечто новое, что сможет развлечь его, а именно чистую невинную душу, как бы ужасающе это ни звучало.

Когда дева вошла в тронный зал, все присутствующие замерли, оглядывая хрупкое создание с головы до пят. В огромном зале воцарилась такая тишина, что стал слышен треск огня. Никогда и никто во всем дворце Владыки демонов не видел такой неземной красоты. Она казалась видением из другого мира, будто сотканным из тонкого тумана, волей странного случая возникшем в этом страшном месте. Едва касаясь земли, словно паря, она подошла к черной громаде трона с восседавшей на нем устрашающей фигурой. Приблизившись, девушка молвила тихим голосом:

– Приветствую вас, Владыка, – и коротко поклонилась.

Правитель ледяным взглядом окинул юную деву, скромно стоящую перед ним, будто это был очередной бесполезный трофей. Конечно, ему и до этого приходилось иметь дело с невинными девушками, лица которых в его присутствии всегда выражали только одну эмоцию – безграничный страх, но в этой элланке было что-то особенное. “Интересно, – подумал он, – я чувствую в ней присутствие божественных энергий. Возможно, она сможет послужить моему делу”.

Не отрывая от нее холодных глаз, он стал неторопливо ее осматривать. Волосы ее были, словно темные воды ночного океана, что ловят свет луны и искрятся, как звезды на поверхности тёмного небосвода. Фигура ее, хоть и была скрыта под слоями одежды, но даже сквозь них просматривалось исключительное и какое-то неземное изящество, а скромные движения ее были полны такой грации, что напоминали танец. Бледное личико ее окаймлял маленький острый подбородок, а большие глаза стыдливо прятались под длинными пушистыми ресницами. Маленькие пухлые губы ее выделялись на белоснежном лице природным красным цветом, словно маковый бутон в снегу.

– Я здесь, чтобы служить вам, – сказала она кротко, не смея поднять глаз на зловещую фигуру на троне.

Владыка молчал, продолжая неподвижно ее разглядывать, и когда прислужник уже собрался дать знак, чтобы увести деву, вдруг в глазах верховного демона загорелась слабая искорка интереса.

– Каким способом? – медленно проговорил он, и уголок его кроваво-красных губ дернулся в ухмылке.

Голос его был глубоким и низким, словно раскат грома в далеких горах, внушительный и завораживающий, наполняющий пространство своей мощью и потусторонней таинственностью. Говорил он очень размеренно. За тысячелетия своего существования он привык никуда не спешить.

– Как прикажет мне повелитель, – обреченно ответила девушка.

– Дааррр, – медленно произнес демон, будто пробуя это слово на вкус. – Значит, отныне ты моя собственность, девочка?

В уголке его губ снова пробежала усмешка. Девушке ничего не оставалось, кроме как еще сильнее спрятать глаза за занавесом век и робко кивнуть.

– Скажи это, – проговорил сидевший на троне голосом, от которого так повеяло холодом, что по коже девушки побежали мурашки.

– Отныне я ваша собственность, Владыка, – тихо проговорила девушка, чувствуя, как земля начинает уходить у нее из под ног.

Демон продолжал удовлетворенно разглядывать хрупкое создание, смутившееся от его слов.

– Ты. Понимаешь. Что. Это. Значит? – медленно выделил он каждое слово, словно забивал голосом гвозди.

Девушка некоторое время помедлила с ответом, после чего, наконец, тихо произнесла:

– Выполнять любые ваши приказы, Владыка.

– Любые. В любое время. В любом месте, – сказал он, сидя всё так же неподвижно. Высокомерно взирая на нее сверху вниз, его цепкий взгляд неторопливо пробирался от полов ее платья до тонких пальчиков и аккуратного ротика.

– Всем уйти, – внезапно приказал он громким голосом, эхом отразившемся от мрачных стен исполинского зала.

Девушка облегченно выдохнула и уже дернулась в сторону вожделенного выхода, чтобы наконец покинуть это ужасное место, как вдруг голос размеренно произнес:

– Ты. Останься.

Сердце Анариэль заколотилось как барабан, отбивающий последние минуты ее жизни. Кровь запульсировала в висках, противно сжав голову, будто тесный обруч, готовый раздавить череп, а страх забрался под кожу, словно дикая змея, обдав всё тело липким холодом. В голове стучала только одна лихорадочная мысль: “Что этот монстр задумал?!”. Паника охватила девушку, и ее тело задрожало еще сильнее.

Пока все покидали тронный зал, демон продолжал удовлетворенно разглядывать трясущееся перед ним юное создание, надменно взирая на нее со своего пьедестала.

– Подойди, – скомандовал он.

Ноги не слушались Анариэль. Ей едва удавалось держать себя в руках, чтобы не рвануть отсюда, куда глаза глядят. “У меня миссия, миссия”, – повторяла она себе, стараясь придать себе мужества. Кое-как на ватных ногах она сделала несколько шагов к пьедесталу и остановилась у ступеней, ведущих к трону.

– Ближе, – голос демона стал ниже.

Анариэль показалось, что она сейчас прямо тут умрет от разрыва бешено колотящегося сердца. “Так будет даже лучше, – пронеслось у нее в голове. – Нет, у меня миссия!”. Сжав свои маленькие кулачки, она медленно поднялась по ступеням к трону. Владыка внимательно разглядывал залитое краской лицо девушки, остановившись на ее дрожащих от страха ресницах.

– Я хочу проверить твою покорность, – размеренно проговорил он голосом, в котором зашелестели мягкие завораживающие нотки, словно дуновение теплого ветерка пронеслось над заледенелой долиной.

От напряжения, которое завладело всем существом Анариэль, ей едва удавалось себя контролировать, и слова сами сорвались с ее уст.

– Что вы хотите сделать?! – не выдержав, спешно выдохнула она.

– То, что захочу, – ответил демон голосом, в котором играла улыбка.

С каждым его новым словом девушка всё больше испытывала стыда и смущения, с ужасом предвидя, к чему ведет этот бессердечный монстр. Ее ладошки вспотели, а лодыжки тряслись, предательски подгибаясь. Демон откровенно наслаждался произведенным эффектом, словно хищник, играющей со своей добычей.

– На колени, – негромко скомандовал он, продолжая с едва заметной улыбкой наблюдать за реакцией девушки.

Восклик ужаса пронесся в голове у Анариэль, унося с собой последнюю надежду на то, что демон оставит ее в покое. До этого она опускалась на колени только в молитве, но никогда ни перед одним живым существом, не говоря уже о демонах. “На что вы меня обрекли?!”, – мысленно обращалась она к тем, кто ее сюда отправил, но этот безмолвный внутренний крик раз за разом оставался без ответа.

Выбора у нее не было. Хотя, конечно, был выбор не подчиниться Владыке демонов и умереть за это, вот только проблема была в том, что это чудовище, как поговаривали, редко когда убивало, не насладившись прежде страданиями своей жертвы, а в случае с ней, как она понимала, не было никаких сомнений, что страдания будут изощренными. А кроме того, у нее миссия! Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как покориться. Поколебавшись некоторое время, она обреченно опустила колени на холодный каменный пол перед сидящей на троне зловещей фигурой.

Повелитель Бездны несколько минут удовлетворенно разглядывал подчиненную девушку. Заставлять покоряться своей воле тех, кто этого не желает, было одним из тех занятий, которые доставляли ему особое удовольствие. Насладившись зрелищем, он неспешно произнес новый приказ:

– Распусти волосы.

Девушка покорно расплела свою косу. Ее волосы черным водопадом раскинулись на плечах, ниспадая на спину. Две изящных пряди по краям обрамляли ее нежное лицо, подчеркивая его сияющую чистым светом кожу. Несколько минут мужчина пристально ее разглядывал, будто решая, что с ней делать дальше. Колени девочки уже начали ныть от стояния на каменном полу, когда до нее донесся новый приказ, прозвучавший резко, словно удар молота о наковальню.

– Раздевайся.

“Что?! Нет!!”, – кровь в голове девушки запульсировала с новой силой, больно отдаваясь в висках. Никогда ни перед кем она еще не раздевалась, не то, что перед мужчиной, но и перед женщиной, и перед кем бы ни было! Даже будучи наедине с собой, она старалась снимать свою одежду так, чтобы не дотронуться до себя и не посмотреть лишний раз на себя нескромным взглядом, но сейчас ей нужно было раздеться, стоя на коленях перед мужчиной, который пристально ее разглядывал, не сводя с нее насмешливых глаз. С ее уст сорвался невольный стон, но всё же она подняла дрожащие руки, чтобы начать снимать с себя слои своей белоснежной одежды.

Из-за того, что ее руки невыносимо тряслись, застежки то и дело выскальзывали из ее дрожащих пальцев, но она покорно продолжала слой за слоем снимать с себя накидку и платье, скорее напоминавшее балахон. Одежда одна за другой падала вокруг нее на каменный пол, образуя круги из белой ткани вокруг хрупкой фигуры. Наконец она осталась в одной нижней сорочке, едва прикрывающей ее изящное тело. Девушка не могла поднять глаз от стыда и смущения, охвативших все ее существо, как вдруг раздался новый приказ:

– Дальше.

Слезы стали подбираться к глазам Анариэль, но делать было нечего. Откажись она, он тут же ее убьет, поэтому трясущимися от волнения руками она медленно сняла с себя последний слой ткани, прикрывавший ее тело, и обреченно положила рядом, прикрыв длинными волосами грудь и руками свое сокровенное место.

Хрупкая и беззащитная, отданная собственным народом на растерзание самому ужасному существу во вселенной, она стояла полностью обнаженная на коленях перед Владыкой демонов, закрыв глаза от стыда, лишь бы не видеть собственного унижения и не дать волю рвавшимся наружу слезам. В конце концов, она знала, для чего ее отдают Владыке демонов, и в душе готовилась принять свою участь, но это оказалось не так просто, как она ожидала. Даже если в мыслях она смирилась с тем, что ей предстоит, ее тело и ее чувства смиряться не желали. Как бы ей в этот момент хотелось лишиться всех чувств! Но нет, чувства предательски оставались при ней, но по крайней мере, она хотя бы могла закрыть глаза.

Острый взгляд Владыки медленно скользил по юному телу, останавливаясь на самых аппетитных местах. Тело девочки уже было почти полностью сформировано. Грудь двумя пышными холмами выступала за покрывалом распущенных волос. Тонкая талия ее мягкими линиями переходила в округлые бедра, а кисти грациозно прикрывали нежный треугольник. Для девушки минуты тянулись, словно часы. Ей уже начало казаться, что Владыка закончил над ней свои издевательства, как снова раздался голос, в оттенках которого на этот раз послышался манящий призыв:

– Смотри на меня.

“Хоть бы я сейчас открыла глаза, и всё это оказалось лишь страшным сном, худшим из моих кошмаров! Пожалуйста, пусть это будет сон!”, – пронеслась в голове девушки отчаянная мысль перед тем, как она открыла большие светлые глаза. “Реальность слишком жестока ко мне”, – обреченно подумала она и и медленно подняла полный безысходности взгляд на восседающего перед ней монстра.

К ее удивлению, перед ней сидело не рогатое чудовище, покрытое шкурой носорога вместо кожи, с глазами змеи и копытами вместо ног, а приятной наружности мужчина. Хотя существовал демон уже, как она слышала, не одну тысячу лет, выглядел он довольно молодо, лет на двадцать пять. Кожа у него была светлая и свежая, словно утренний туман над прохладным озером в лесу, изящные брови его были длинными и почти прямыми, с легким изгибом по краям, нос его был прямым, а губы природного красного цвета удовлетворенно ухмылялись. Взгляд его был гордым и пронзительным, словно он видел ее насквозь, не только тело, но и душу, ее мысли, чувства и ее животный страх.

Она ощущала себя перед ним, словно лань, загнанная в угол жестоким охотником, в то время, как он всё так же неподвижно сидел, горделиво развалившись на троне, и черными, как два бездонных колодца, глазами молча ее разглядывал.

– Подойди, – вдруг скомандовал он.

Девушке показалось, что мир сейчас рухнет. Почти потеряв рассудок от ужаса, она медленно встала и приблизилась к нему на ватных ногах.

– Ближе, – проговорил он, не спуская с нее хищных глаз.

Анариэль подошла почти вплотную к трону.

– Еще ближе.

Ее снова охватила паника, но она взяла себя в руки и встала у самого трона, прямо между его раздвинутых коленей. Когда мужчина, наконец, пошевелился, от неожиданности девушка вздрогнула, на что он только ухмыльнулся, после чего чуть приблизился к ней и поднял свою руку, облаченную в черный доспех.

Когда Анариэль увидела его кисть, она содрогнулась от ужаса. На его руке была черная перчатка, на конце каждого пальца которой блестел длинный прямой черный коготь. Это была та самая перчатка, о которой слышали все народы, непобедимое оружие Владыки демонов. Одним щелчком пальцев в ней он причинял неимоверные страдания своим жертвам.

Анариэль судорожно закрыла глаза, ожидая, что сейчас он начнет вырезать этими когтями из ее кожи ремни, но он лишь аккуратно подцепил ими прядь волос, которая прикрывала правую грудь девушки и убрал ее ей за спину, то же самое проделав и с прядью слева, обнажив перед своим взором два упругих пышных холма молочного цвета, которые венчали розовые лепестки сосков.

Девушка облегченно открыла глаза, и ее взгляд упал на собственную оголенную грудь. Лицо ее еще сильнее запылало от стыда, и она снова хотела было закрыть глаза, как мужчина произнес мягким завораживающим голосом:

– Смотри на меня.

Ей ничего не оставалось, как подчиниться приказу смотреть в глаза своему унижению. Демон приблизил свой когтистый указательный палец к тонкой шее девушки. Ей показалось, что вот, сейчас он точно проведет им по ее горлу и заставит истекать кровью, но вместо этого он аккуратно коснулся её шеи и медленно повел когтем вниз по ее трепещущему телу. С каждым его движением она ожидала, что сейчас он вот-вот вонзит в нее свой коготь, но она чувствовала лишь слабое прикосновение холодного металла.

Неотрывно глядя ей в глаза, он провел когтем по ее шее вниз между грудей к животу, пока наконец не достиг ее сцепленных внизу рук, прикрывающих ее сокровенное место, после чего слегка надавил пальцем на ее кисти, чтобы они разомкнулись, и ей ничего не оставалось, кроме как развести руки по бокам, обнажив перед его взором свой нежный треугольник.

Оторвав свой цепкий взгляд от ее испуганных глаз, он стал медленно скользить им по ее телу до самого низа, после чего чуть наклонил голову набок, наслаждаясь представшей перед его взором картиной.

– Твой народ будет в безопасности, нежная пташка, – наконец проговорил он. – До тех пор, пока ты будешь послушной мне. Поняла?

– Да, Владыка, – еле проговорила Анариэль дрожащим голосом.

Вдруг раздался звук тяжелой открывающейся двери, эхом отразившийся от каменных стен.

– Аа! – испуганно вскрикнула девушка, и, не понимая, что делает, быстро схватила свою одежду, прикрыла ей обнаженное тело и, не помня себя от ужаса, выскользнула в ближайший к трону темный проем.

Последнее, что она слышала – это громкий смех Владыки, развеселившегося от ее испуга.

К трону приблизился управляющий делами и правая рука повелителя по имени Раввалон, одетый в глухую черную кожаную мантию в пол. Это был демон с бледной серой кожей, узким лицом с острыми чертами и умными проницательными глазами. Черные до плеч волосы обрамляли его худое лицо, подчеркивая бледную кожу. Выражение черных углей внимательных глаз всегда было серьезным, словно он каждую минуту был погружен в дела государства. Он всегда был сосредоточен, сдержан и исключительно спокоен, что было редким качеством для демонов. Видимо, это была одна из причин, почему Владыка сделал его своим доверенным лицом, которое занималось государственными делами в его отсутствие.

– Владыка, столица Тарнариэля пала, – доложил он и коротко поклонился.

Хозяин Бездны на мгновение задумался. Его облик вернул холодный вид, а взгляд снова стал жестким.

– Всех убить, – ответил он, после чего, подумав, добавил. – Присмотри, чтобы были аккуратней с элланкой.

Он взглядом указал на темный проем, где исчезла девушка.

– Понял, Владыка, – пришедший снова поклонился и вышел из тронного зала.

## Гарем

Анариэль даже не поняла, как оказалась в этом темном коридоре. Она настолько испугалась, что кто-то еще увидит ее в таком виде, и была в таком напряжении, что как только до ее уха донесся звук открывающихся дверей, у нее мгновенно сработал инстинкт: скорее скрыть свою наготу! Поэтому она, не помня себя от ужаса, мгновенно схватила с пола свою одежду и нырнула в вожделенную темноту, забыв при этом захватить туфли.

Пробежав некоторое время по длинному коридору, она остановилась отдышаться и, немного придя в себя, быстро надела на себя свою одежду, огляделась и осторожно пошла дальше. Вокруг были лишь черные каменные стены, освещенные редкими факелами. Иногда в стене попадались проходы в узкие коридоры, ведущие куда-то в недра замка, в один из которых она решила свернуть. “Этот замок похож на лабиринт, – подумала Анариэль. – Лабиринт, в котором все дороги ведут в ад”.

Словно в ответ на ее мысли коридор внезапно вывел ее в просторный зал, от вида которого у нее пересохло в горле, перехватило дыхание и задрожали колени.

Вдоль стен располагалось множество камер с истерзанными в них существами, среди которых она смогла узнать трёх тарнариэльцев и двух антарианцев. Некоторые из них тихо стонали, но большинство не подавало никаких признаков жизни. Запах здесь был отвратительный. Повсюду с потолка свисали пыточные инструменты: крюки, цепи, кандалы, а на стоявшем в центре столе были аккуратно разложены пилы, ржавые ножи, щипцы, молоты и прочая жуткая утварь. Всё было заляпано кровью. Чуть поодаль с потолка свисал подвешенный за ноги труп антарианца, из живота которого до самого пола тянулась вереница внутренностей. Анариэль попятилась назад, дурнота подступила к ее горлу, как вдруг она наткнулась на кого-то, внезапно возникшего позади нее.

– Аа! – вскрикнула она от неожиданности и подпрыгнула на месте.

– Тише, тише! – послышался позади нее женский голос.

Анариэль обернулась и увидела стоящую перед ней полноватую женщину-демоницу со светло-серой кожей, большими черными глазами и добродушным выражением лица. На ней было глухое блестящее черное платье со странной белой брошью на шее в виде глаза. На мгновение Анариэль даже показалось, что он моргнул.

– Вот ты где! – весело сказала она. – Не стоит здесь находится юным особам.

Ее веселый голос резко контрастировал с этой страшной, залитой кровью пыточной, но демоница как будто не замечала окружающей обстановки. Возможно, она стала для нее настолько привычной, что уже давно не вызывала вообще никаких эмоций. Она подхватила Анариэль под руку и нырнула в коридор.

– Куда вы меня ведете? – осмелилась спросить Анариэль дрожащим голосом.

– Я веду тебя в гарем его величества. Ты удостоилась чести находиться в нем! – с нескрываемым восторгом ответила демоница. – Цени этот щедрый дар Владыки. Веди себя хорошо и будь послушной девочкой.

Голос женщины журчал, словно весенняя капель, будто они находились не в замке хозяина Бездны, а на солнечной лужайке в лесу, где шелестел ветер и щебетали воробьи, в то время, как вокруг их окружали черные поблескивающие металлическим блеском неровные стены подземелья, а под ногами шуршал камень.

– Ох, деточка, ты совсем босая! – заметила женщина ее испачканные грязью ноги и посмотрела ей в лицо. – И испуганная до смерти.

Она снова весело рассмеялась, словно речь шла о какой-то шалости.

– Тебе нечего бояться, деточка. Владыка приказал беречь тебя, а это значит, что ты ему понравилась. Это такая честь! Такая честь! – ее голос прерывался от восторга. – Ты будешь развлекать властелина этого мира, в руках которого уже почти вся вселенная! Что может быть лучше?

Анариэль слушала ее, про себя дивясь разнице отношения к Владыке в ее мире и здесь, в Сердце Бездны. Среди семи рас это было самое страшное чудовище, которое когда-либо существовало, и от которого не было спасения. Здесь же этот монстр был самой уважаемой и почитаемой персоной, к которой все без исключения относились с восхищением и преклонением, готовые отдать жизнь за своего господина.

– Итак, мы пришли.

Они подошли к высоким дверям, покрытым изысканным латунным узором. Их охраняло два могучих стража, из голов которых торчало по два рога величиной с голень. Стражи отворили двери, и женщины оказались в просторном зале с высоким сводом и тремя этажами комнат по периметру.

– Это верхний гарем его величества. Меня зовут Далисса, я надзирательница гарема. Теперь это твой дом.

Анариэль окинула новый дом грустным взглядом. Хотя это место выглядело существенно менее мрачно, чем остальной замок, перспектива остаться здесь навсегда вызывала в ее сердце невыносимую тоску. Стены из красного камня здесь были украшены мозаикой и разноцветными витражными окнами, изображающими знаменитых наложниц прошлого.

Сверху из большого витражного купола в центре свода струился свет, окрашенный в разные тона в цвет витража. Разноцветные лучи освещали обширную купальню в центре зала в виде роскошного бассейна со статуями виверн посередине и бортиками с изображением затейливых цветов. Крылья трёх виверн, смотрящих в разные стороны, были распростерты, а из их пасти лилась вода. Из центра статуи на водную гладь стелилась туманная дымка, немного прикрывая обнаженные тела купающихся красавиц. Вокруг купальни полуокружностями располагались резные диваны со сложенной на них одеждой. Несколько девушек стояли рядом и натирали себя благовонными маслами, пряный запах которых распространялся на весь зал.

Сам зал по форме напоминал цветок. От центра с купальней в разные стороны тянулись округлые углубления, где женщины самого разного возраста, расы и внешнего вида занимались своими делами. Кто-то вышивал, кто-то читал, несколько разучивали танцы, чтобы порадовать Владыку, а некоторые просто щебетали, сбившись в небольшие стайки.

Появление Анариэль тут же приковало к себе множество глаз. Любопытные взгляды стали осматривать ее от кончиков длинных шелковистых волос до нежных бугорков пяточек. Анариэль довольно сильно выделялась среди всех своей юностью, белоснежной сияющей кожей и невероятной красотой. Конечно, юных здесь было немало, и все без исключения были первыми красавицами своих королевств, но почти все они уже пресытились всевозможными видами сексуальных утех, сделав нрав прелестниц или грубым, или циничным, или неистово развратным, или всё вместе взятое. Анариэль же всем своим видом демонстрировала недоступную ни для одной из них чистоту души и тела. От взмаха ее ресниц до мягкой поступи всё было окутано целомудрием и невинностью вкупе с невероятной грацией и изяществом, которые скользили во всех ее движениях.

Поэтому очень скоро любопытные взгляды сменились завистливыми, среди которых особенно выделялся взгляд раскосых зеленых глаз гордой красавицы в алом платье, расшитом узорами из драгоценных камней. Она сидела в одном из углублений на красном атласном ложе в окружении свиты и примеряла украшения. Это была очень стройная грациозная демоница со светлой кожей и красиво уложенными в высокую прическу черными волосами с кокетливо выпущенными прядями у лица.

– Пойдем, милая, – подтолкнула надзирательница Анариэль и стала показывать гарем. – Здесь у нас купальня, здесь библиотека, мастерская, здесь кухня. Там твоя комната.

Далисса жестом указала на второй этаж.

– Иди, умойся, я дам тебе туфли и новую одежду, потом будет ужин, и ложись спать пораньше, тебе нужно как следует отдохнуть. Вдруг Владыка позовет тебя завтра к себе, тебе нужно хорошо выглядеть.

От мысли о новой встрече с Владыкой Анариэль содрогнулась. Робко ступая по полу из красного мрамора, она подошла к купальне. Она встала у края бассейна, смущенно глядя на совершенно голых резвящихся в воде девиц, как вдруг со стороны красавицы в красном и ее свиты до нее донесся завистливый голос:

– Красивая.

– Но она же совершенно ничего не знает и не умеет, какой от нее прок?

– Всего лишь очередная игрушка. Поиграет и выбросит, – надменно произнесла леди в красном, обдав Анариэль ледяным взглядом, от которого та практически покрылась инеем.

– Да, да, так и будет, – закивала свита.

Анариэль взяла полотенце, намочила его и пошла к себе в комнату совершать обтирания вдали от чужих глаз.

– Какая скромница! – тут же засмеялись остальные.

Владыка таких на завтрак ест, а то, что от них остается, потом всю жизнь находится в нижнем гареме!

– Ох, девочка, не повезло тебе! – хохотали наложницы.

Под всеобщий гогот Анариэль поднялась на второй этаж и пошла свою комнату, которую ей указала Далисса. Оказалось, что жить она будет не одна, а с молодой изящной дарлийкой с копной вьющихся рыжих волос и лазурными глазами, которая лежала на второй постели и читала книгу. Комната выглядело довольно уютно. За широким полукруглым окном прямо напротив входа виднелась полоска неба над безжизненной пустыней, чуть подсвеченная красноватыми отблесками заходящего солнца. У окна стоял резной стол черного дерева с такими же резными стульями, а по обе стороны от него такие же резные комоды. Вдоль стен по обе стороны от входа располагались кровати, устланные белоснежным шелковым бельем. Похоже, Владыка не жалел средств на то, чтобы порадовать своих наложниц, и они отвечали ему тем же.

– Привет! Ты новенькая? Меня зовут Дори, – вскочила соседка и подбежала к Анариэль. – Какая у тебя белая кожа! И такая гладкая!

Она практически в упор стала разглядывать Анариэль и даже протянула руку, чтобы дотронуться до ее щеки, от чего Анариэль вежливо уклонилась.

– Ты такая испуганная! – грустно заметила Дори. – Не бойся! Тут не так уж и плохо. Не обращай внимание на злой язык Лилиан. Со временем он станет для тебя не более заметными, чем жужжание мух в летний полдень. Они ничего с тобой не сделают, приказ Владыки.

С одной стороны, это радует, подумала Анариэль. Кто знает, на что способны эти наложницы. А с другой, пугает, ведь это значит, что право “что-то с ней сделать” он оставил себе. Она села на свою кровать, оказавшуюся неожиданно мягкой, и стала обтирать своё лицо, руки и ноги влажным полотенцем. Закончив обтирания, она обреченно легла на пушистые перины, словно готовясь к казни. На ужин она не пошла. Невыразимая боль и обида на тех, кто ее сюда отправил, разрывали ее доброе сердце. В этот момент ей хотелось только одного – перестать что-либо чувствовать. Не видеть стен этого гарема, не слышать звонкие женские голоса, доносящиеся с первого этажа и громко обсуждающие новую “игрушку”, не ощущать кожей этих шелковых простыней, не вспоминать стыда, пережитого в мрачном тронном зале, и не чувствовать ужаса, которые сжимали в тисках ее сердце.

С самого детства ее чистота и кротость привлекала внимание окружающих. Только это было совсем не то внимание, которое восхваляло ее добродетель и доброту, а совсем наоборот. Другие девочки-сироты, чувствуя ее беззащитность и безответность, ее патологическую застенчивость, не упускали случая поиздеваться над ней, то подбросив в ее кровать пауков, то подсыпав в еду сушеный фасис, вызывающий рвоту. При каждой встрече они толкали и пихали ее, обдав при этом свеже придуманными обзывательствами.

Ситуация усугублялась еще тем, что Анариэль сильно выделялась среди сверстниц своей необыкновенной красотой, за что те ненавидели ее еще больше. Почему-то у некоторых людей душевная красота, кротость и доброта вызывают желание тут же обдать их грязью. Наверное, они где-то подспудно эту внутреннюю красоту ощущают, и она им невыносима, ведь если есть красота, значит есть превосходство, а некоторые просто не терпят превосходство других над собой, тем более, когда на виду не только внешняя красота, но и внутренняя, поэтому всячески стараются сравнять наглую выскочку с собой и подчинить себе, чтобы продолжать ощущать себя в этом мире комфортно. И хорошо, когда есть, кому тебя защитить, но в случае с Анариэль судьба распорядилась так, что защитить ее от нападок сверстниц было совершенно некому. Воспитательницы пытались повлиять на ситуацию, но без особого успеха. Да и чего от них еще было ожидать, когда в итоге после всех этих издевательств, которые происходили практически у них на глазах, они отправили ее к этому монстру. Неужели она родилась только для того, чтобы постоянно терпеть поругание? Как будто вся ее предыдущая жизнь была лишь подготовкой к этому, самому главному унижению в ее жизни в этой цитадели тьмы и разврата.

События этого дня мелькали у Анариэль перед глазами. Тронный зал. Пыточная. Повелитель демонов. Она, униженная и оскорбленная на коленях перед его троном. Из ее глаз потекли слезы. “Как, как вы могли меня сюда отправить?!” – восклицала она мысленно, схватила край одеяла, зажала им рот и начала беззвучно рыдать.

– Не плачь, не всё так плохо, – попыталась ее утешить Дори, подойдя и сев на край ее кровати.

Но Анариэль только заплакала еще сильней. Дори помолчала некоторое время, пытаясь подобрать слова, которые могли бы утешить соседку, но в итоге только сказала:

– Когда я сюда попала, я тоже плакала так же, как ты сейчас. Ты привыкнешь. Нужно время.

Она прикоснулась своей рукой к руке Анариэль, мягко погладила ее и, не зная что еще сказать, ушла к своей постели. “Я не хочу к этому привыкать”, – думала про себя Анариэль, глотая слезы. “Заберите меня отсюда!”, – мысленно кричала она, обращаясь к тем, кто ее сюда отправил, но ее внутренний крик никто не услышал. “За что вы так со мной? Чем я заслужила это?”, – разрывали ее душу тягостные мысли, в которых она забылась тревожным сном.

Ночью Анариэль проснулась от страшных женских криков, доносившихся откуда-то из-за стен гарема. Она привстала на кровати и прислушалась. Крики доносились издалека, но от них волосы становились дыбом, а по телу пробежала дрожь.

Анариэль встала, осторожно вышла из своей комнаты и спустилась на первый этаж. Была глубокая ночь. Огромный зал гарема слабо освещался тусклыми ночниками. Зачем она пошла на этот страшный крик, она сама не понимала. Наверное, ее вело природное стремление помочь тому, кто в этом нуждается. Пройдясь вдоль купальни, в которой тихо журчала вода, она поняла, что крики доносятся со стороны невзрачного коридора. Пройдясь по нему, она наткнулась на узкие ступени, спиралью уходящие вниз. Робко ступив на лестницу, Анариэль остановилась и подумала: “Для чего я туда иду? В этом аду я вряд ли кому-то могу помочь. Мне самой нужна помощь..”. Крики усилились. Не понимая, зачем она это делает, девушка стала медленно спускаться вниз, стараясь не производить ни звука. “Что творится в этих застенках? Как Бог терпит существование этого страшного места? Почему Светлые силы не помогут нам и не уничтожат его и Владыку демонов? Неужели им всё равно.. Боже, помоги этой несчастной!”.

Она спускалась минуты три и прошла, наверное, сто ступеней, которые снова вывели ее в низкий темный коридор, освещавшийся только у самой лестницы одним единственным факелом, висевшим на стене. Анариэль аккуратно взяла факел и пошла вглубь коридора. По полу то и дело сновали крысы. Увидев их, ноги Анариэль почти сами подались обратно в сторону лестницы, но усилием воли девушка заставила их продолжить путь. В белой длинной сорочке она кралась по застенкам зловещего замка в надежде хоть как-то помощь тому, кто в этом нуждается.

Внезапно свет факела выхватил из тьмы низкую ржавую дверь с округлой металлической ручкой. Анариэль чуть дернула ее, но дверь оказалась закрыта. Она приблизилась к двери вплотную и приложила ухо.

– Не стоит тебе туда идти, девочка, – вдруг из-за ее спины прозвучал надменный женский голос.

От неожиданности Анариэль вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Лилиан, только теперь в длинной черной шелковой ночной сорочке и накинутой сверху богатой изумрудной накидке, отороченной мехом.

– Хочешь знать, что там? – спросила она, высокомерно глядя на нее сверху вниз.

Хищно сверкнув зелеными глазами, словно змея, готовящаяся напасть, она приблизила свое бледное лицо к Анариэль и продолжила.

– Это один из проходов в нижний гарем, – чуть растягивая слова, проговорила она, будто рассказывала страшную сказку на ночь. – Там те, кто не угодил Владыке, проводят остаток своих дней в нищите и бесчестье.

Женщина прищурила глаза, понизила голос и продолжила, растянув уголки рта в зловещей улыбке.

– Иногда туда ходят стражники и используют бедняг для своих развлечений. Владыка не возбраняет! – беззаботно бросила она и махнула рукой, но потом снова вернулась к леденящему душу тону. – Многие девушки там сошли с ума от такой жизни и постоянно кричат.

Она еще больше приблизила свое бледное лицо, на котором ярко выделялись два змеиных глаза, к напуганной девушке.

– Днем из-за шума их криков не слышно, а вот ночью…

Ее глаза снова злобно сверкнули, она выпрямилась и развернулась, чтобы уйти.

– Но ты и сама скоро всё узнаешь, – небрежно бросила она на прощанье, довольно хихикнула и медленно отправилась в свои покои, покачивая изящными бедрами.

“Я в аду”, – с ужасом подумала Анариэль, схватила голову руками и быстро понеслась назад в гарем, добежала до своей постели, юркнула с головой под одеяло и накрыла голову подушкой, лишь бы не слышать эти кошмарные звуки, доносящиеся из-за стен гарема.

## Тарнариэль

Владыка Демонов стоял на возвышенности, равнодушно оглядывая бескрайнее поле, усыпанное трупами. Здесь практически не было ни кусочка земли, не покрытой телами тарнариэльцев. Местами здесь высились целые нагромождения мертвецов, небрежно сваленных в кучи.

Еще недавно на этом месте стоял город Тарнариэль, твердыня сирранов, нации эстетов и искусных мастеров, торговавшими своими произведениями искусства со всеми семью расами. На его улочках шла оживленная торговля, звучала музыка и веселилась детвора, но сейчас это место напоминало огромную братскую могилу.

На всем поле было только одно единственное здание, которое не было разрушено до основания – Башня небесных светил. Ее украшенные золотом руины были похожи на изуродованную челюсть мифического зверя с огромными клыками, торчащими из-под земли. Печальный символ сломленности гордого народа. Осколки стен и красивый мозаичный пол, изображавший звездное небо – единственное, что осталось от некогда великой и славной столицы царства сирранов.

– Выжившие там, Владыка, – сказал Даззардан, бывалый воин и главнокомандующий армии Владыки, и указал на сияющие золотом развалины.

Предводитель демонов поднял руку в черной когтистой перчатке, и трупы, закрывающие проход к Башне, мгновенно рассеялись, превратившись в красный дым. Величавой поступью он направился туда, куда указал Даззардан. Внутри развалин с закованными в кандалы руками стояли, обреченно склонив головы, последние оставшиеся в живых высшие чиновники государства сирранов, одетые в вышитые золотом мантии, торжественность которых сейчас резко контрастировала с положением их владельцев и казалась нелепой.

Когда Владыка приблизился, вдруг стоявший рядом высокий златовласый юноша резко вытянул вперед закованные в кандалы руки, в одной из которых сверкнул непонятно откуда возникший там длинный кинжал, и кинулся на тирана со словами:

– Сдохни, тварь!!!

В его глазах горела разрывающая душу ярость, готовая пожрать не только все вокруг, но и самого себя, а запачканное кровью лицо было искажено гримасой боли и отчаяния. Ни один мускул не дрогнул на лице повелителя Бездны, когда он молниеносно поднял руку, и юноша замер на месте, скованный обвившими его щупальцами черного тумана.

Владыка окинул юношу равнодушным взглядом. Лицо молодого сиррана, которому было лет двадцать на вид, оказалось довольно красивым. Золотые кудри ниспадали на запачканное лицо с мужественными чертами, но на дне ясных голубых глаз бурлила ненависть.

– В мой шатер. Посмотрим, удастся ли мне укротить твою прыть, – приказал Владыка и надменно ухмыльнулся.

– Нет! Сын!! – закричал старик с такими же ясными голубыми глазами, полными отчаянной мольбы. – Владыка, не убивайте его!!

Старик упал на колени и подполз к Владыке демонов.

– Он мой единственный сын, прошу, не убивайте его! Я сделаю что угодно, только не трогайте его!

– Ну надо же, – проговорил Владыка голосом, полным иронии, неподвижно возвышаясь над Саранданом, королем сирранов. – Сам правитель Тарнариэля ползает у меня в ногах, словно червь в навозной куче.

На лице демона проступила ухмылка.

– Как быстро сменился твой тон, стоило мне подойти к вашему городу. Не ты ли, Сарандан, два месяца назад прислал мне пламенную речь, в которой осыпал меня проклятиями и говорил, что вы скорее умрете, чем отдадите мне Сердце Сиррана?

Он наклонил голову набок и оглядел владыку Тарнариэля взглядом, полным превосходства, а затем наклонился над ним, словно гора, готовая вот-вот обрушиться, и прорычал так, что, казалось, сами руины задрожали от мощи его голоса:

– Я сам проклятье!!!

Сарандан, кланяясь до земли в самые сапоги тирана, испуганно взмолился дрожащим голосом:

– Смилуйтесь, Владыка! Пощадите моего сына! Он напал на вас из-за юношеской горячности и глупости! Не убивайте его, он последняя надежда нашего рода!

Владыка расхохотался так громко, что с ближайших холмов с трупами в разные стороны разлетелись вороны, шумно замахав крыльями и громко закаркав, на время оставив свою трапезу. Внезапно правитель Бездны перестал смеяться и холодным тоном произнес слова, обрушившиеся на пленных, словно глыба льда с вершины горы:

– У вас нет надежды.

Зловещая тишина воцарилась среди руин. Царь некогда славного города Тарнариэля упавшим голосом обреченно произнес:

– Я открою вам, где спрятан артефакт.

В равнодушном взгляде Владыки снова проскользнула насмешка.

– У тебя была возможность сделать это, Сарандан. Отныне, – проговорил Владыка и перевел безучастный взгляд на когти, торчащие из зловещей перчатки на его правой руке, которую он поднял перед собой, наблюдая, как на ней сквозь узоры проступает огонь, – я не нуждаюсь в твоем содействии.

Предводитель демонов дал знак, и златовласого юношу увели из руин башни, а обезумевшего от горя правителя сирранов уволокли в сторону.

– Итак, – продолжил завоеватель, – вы знаете, зачем я здесь. Вы можете умереть быстро, отдав мне артефакт добровольно, а можете долго и мучительно, если вдруг по каким-то причинам перспектива быстрой смерти вам покажется слишком скучной.

Он устремил бесчувственный взгляд на пленников, держа поднятой руку в страшной перчатке, которая засветилась огненным узором, словно внутри нее разгорелось пламя. Пять мужчин и две женщины, закованные в цепи, молчали, обреченно склонив головы. Внезапно молчание нарушил статный мужчина лет пятидесяти:

– Ты можешь разорвать нас на куски, но ты никогда не получишь Сердце Сиррана! – гневно произнес он, решительно расправив плечи.

– Какое прекрасное предложение! – деланно удивленным тоном заметил Владыка. – Принимается!

Он кивнул страже, и та сорвала со смельчака верхнюю одежду, оставив на нем только штаны и сапоги. Верховный демон взмахнул рукой, и мужчина мгновенно оказался висящим в воздухе вниз головой в двух метрах над землей. Владыка стал медленно вращать указательным пальцем правой руки, обтянутой черной перчаткой, рисуя пальцем в воздухе круг.

Сирран внезапно вскрикнул и задрожал, а на его животе стали появляться кровавые линии, образующие окружность. Владыка дрогнул указательным пальцем, и под крики бедняги его плоть отвалилась и упала на землю, а вслед за ней потянулась вереница кишок, сползающих на грудь и лицо жертвы. Корчась от боли, весь залитый кровью, сирран дергался в воздухе, пока не издал свой последний вздох. Глаза оставшихся пленников наполнились диким ужасом, а их рты открылись в безмолвном крике.

– Что толку нам от Сердца Серрана, если мы все умрем?! – не выдержал один из пленников, златовласый мужчина тридцати лет, озираясь на своих товарищей по несчастью обезумевшим взглядом.

Его лицо было покрыто испариной, а в глазах читался невиданный доселе ужас.

– Замолчи! – грозно приказал невысокий старик с длинными седыми волосами. – Если мы сохраним Сердце, наш народ через века возродиться вновь! Но если мы отдадим его этому монстру, мы навеки прекратим своё существование!

– Плевать мне на народ! Я не хочу умереть так, как он! – кричал мужчина срывающимся голосом и вращая безумными глазами. – Мы всё равно будем мертвы, так какая разница, кто там возродится через века!

– Малодушный трус, – гневно процедил старик сквозь сжатые зубы.

– Кажется, у нас появился новый претендент на то, чтобы развлечь нас, – улыбнулся верховный демон.

Он поднял правую руку, сжимая когтистыми пальцами невидимый шар, и слегка надавил. Тут же раздался треск, и старик схватился за голову, громко вскрикнув от боли, после чего упал на колени. Владыка еще сильней сжал пальцы, и, издав отвратительный хруст ломающихся костей, череп старика разлетелся на несколько осколков в разные стороны, забрызгав оставшихся пленников кровью и обдав кусками мозгов. Те в ужасе отшатнулись назад, а их глаза наполнились невыразимым криком. Старик повалился на пол. На том месте, где у него была голова, остался лишь торчащий из плеч позвоночный ствол.

– Ты чудовище!! – не выдержала одна из женщин.

– Спасибо. Знаю, – ухмыльнулся Владыка.

Он щелкнул пальцами, и женщина душераздирающе закричала. Ее спина выгнулась назад, и она упала на пол, корчась от невыносимой боли. Буквально через минуту отовсюду из ее тела полезли крохотные лезвия, буквально искромсав беднягу на куски, после чего на некогда красивом мозаичном полу осталась лежать лишь груда кровавого месива.

– Оно под Башней! Сердце под Башней!

Тот самый мужчина тридцати лет подбежал к Владыке и упал перед ним на колени, с мольбой смотря на него снизу вверх.

– Здесь проход, в самом центре! – указал он на узор в центре мозаики, – Андарес!

Внезапно мозаика на полу зашевелилась, и, подчиняясь заклинанию, сама собой сложилась в круг, щелкнул замок, и на полу открылась круглая дверь. Под ней оказался проход под землю. Владыка холодно посмотрел в глаза мужчины, развернулся и вышел из башни, кивнув перед этим Даззардану. Тут же на оставшихся пленников набросились демоны и стали рвать их зубами на куски, смачно пережевывая и глотая кровоточащую плоть.

Владыка направился в свои покои. Большой черный шатер раскинулся на холме, словно символ несокрушимой мощи его армии. Внутри его ждал привязанный к столбу сидящий на коленях красивый златовласый юноша с кляпом во рту. Как только верховный демон вошел внутрь, юноша уставился на него с такой ненавистью, что если бы взгляд мог разорвать на части, то он бы несомненно это сделал.

Встав прямо перед юношей в самодовольной позе, демон надменно оглядел его и довольно хмыкнул. Вдруг вход в шатер распахнулся, и в нем показался Даззардан с большим свертком в руках, от которого исходило золотое сияние. Командующий развернул его, и перед взором Владыки предстало живое бьющееся Сердце Сиррана, излучающее мягкое золотистое свечение. Оно выглядело точь-в-точь как человеческое сердце, только в два раза больше, и полностью золотистого цвета. Вокруг него будто свился изящный кокон из торчащих сверху и снизу из сердца сосудов, напоминающих тонкие переплетенные ростки, на которых даже распустились несколько крошечных цветков. Весь шатер наполнился свечением от этого удивительного артефакта, который за всю историю его существования лицезрели лишь единицы.

Какое-то время демон просто смотрел на него, после чего аккуратно взял его двумя руками. Оно было теплое и трепещущее, чистое и светлое, размеренно отбивающее ритм в безжалостных руках. Глаза юноши-сиррана закричали от ужаса, он всем телом дернулся навстречу демону, но путы крепко держали его на месте. Владыка поднял Сердце, и, припав к нему кроваво-красными губами, не спеша стал откусывать кусок за куском, не сводя с наследника Сарандана прикрытых от удовольствия глаз.

По всему его телу вдруг пробежала светлая волна, наполнив его силой и магией народа сирранов. Лицо его вмиг стало еще свежее, а на щеках заиграл легкий румянец. Привязанный юноша обмяк, обреченно повесив голову. В мгновение ока вдруг для него всё стало неважно. Всё было напрасно, демон победил. Отныне народ сирранов навсегда исчезнет с лица земли. Его святыни разрушены, его здания, на золотых узорах которых танцевали солнечные лучи, теперь лежат в руинах, жители их стали пищей птиц небесных. Участь славного народа предрешена, и он никогда более не возродится вновь.

Владыка довольно облизал пальцы, покрытые светящейся золотистой жидкостью, закрыл глаза и удовлетворенно мотнул головой. Когда он поднял веки, его глаза мягко сияли золотистым светом. Он щелкнул пальцами, и доспех, покрывавший его тело, вмиг сменился на красивую длинную черную мантию, наброшенную на голое тело.

– Итак. Теперь ты, – обратился он к юноше голосом, в котором сквозило предвкушение.

Наутро армия Владыки демонов двинулась назад в Бездну. Сам он восседал на исполинском черном коне, облаченный в свой изрезанный странными узорами доспех и венец с устремленными ввысь пиками. Проходя мимо очередного холма из трупов, его взгляд равнодушно упал на обнаженного златовласого юношу, валявшегося в этой груде в ломаной позе, словно выброшенная кукла. Тело его было изувечено, а рядом валялось два залитых кровью голубых глаза.

## Кому ты принадлежишь?

– Сегодня Владыка возвращается из победоносного похода! – хлопотала Далисса, призывая девушек подготовить себя к утехам его величества. – Как всегда, мы не знаем, кого он захочет себе на вечер, поэтому готовимся все! Тщательно умываемся, умащиваем себя благовониями и одеваемся в нарядные одежды!

Девушки и женщины всех рас и возрастов суетились, приготовляя себя к встрече Владыки демонов. Вне зависимости от того, выберет он их или нет, им предстоит встретить его у парадного входа в Черный Замок наряду с остальными приближенными, и они должны выглядеть безупречно.

Хотя провести ночь с Владыкой считалось большой честью, некоторые все же этой чести не выдерживали. Кое-кто после этих утех возвращался в гарем с синяками и ссадинами, а бывало даже с серьезными ушибами. Обязанностью Далиссы было проследить, чтобы их подлечили, хотя такие часто после неудавшейся ночи отправлялись прямиком в нижний гарем, откуда больше не возвращались. Поэтому все, кто попадал в лапы тирана, изо всех сил старались ему угодить, какими бы безумными ни были его прихоти и капризы.

Когда уже все были готовы, Далисса подошла к Анариэль, одетой в простое закрытое темно-синее платье, задумчиво оглядела ее и с озабоченным видом проговорила:

– Милочка, тебе нельзя появляться в таком виде, – и, еще раз окинув ее недовольным взглядом, добавила. – Давай подумаем, в чем бы Владыка хотел тебя видеть.

Она взяла девушку за руку и повела в просторный гардероб, отделявшийся от основного зала широкими резными дверями. Гардеробная комната своими размерами была сопоставима с размерами основного зала. Она также состояла из нескольких этажей, на каждом из которых тянулись бесчисленные вешалки со всевозможными нарядами, начиная от повседневных простых платьев и заканчивая одеяниями, походившими на облачения королев, расшитых золотом и драгоценными камнями. В основном, наряды здесь были общими, но любимые наложницы, такие как Лилиан, имели привилегию владеть собственной одеждой, которую больше никто не мог носить. Надзирательница подошла к одной из верениц платьев и стала перебирать их руками.

– Так, так… Слишком черное… слишком вульгарное… слишком скромное, слишком серое, слишком пестрое… О!

Вдруг откуда-то из глубин гардероба она достала прекрасное длинное белое платье из изысканного кружева с тонким полупрозрачным белым подкладом, длинными рукавами и широким декольте, обнажавшем плечи. Она протянула его Анариэль. Девушка недоуменно посмотрела на Далиссу, переводя взгляд на платье.

– Это тебе подойдет! – весело проговорила демоница. – Это платье было вывезено еще из Тассарианского царства и принадлежало королевской семье Тарганов, правивших там, а сшито оно было специально для Изарэль Тарган искусными мастерами Тарнариэля из тончайших нитей тутовых шелкопрядов! Настоящее сокровище, скажу я тебе! Я припрятала его в ожидании, когда в нашем гареме появится та, которая сможет собой украсить этот великолепный наряд. Десять лет прошло! Я почти забыла про него. Скорее надевай, милочка!

Анариэль послушно надела платье и невольно поежилась. Оно было настолько тонким и невесомым, что она ощущала себя в нем почти что голой. С таким же успехом она могла обернуться в пару слоев органзы, но сегодня она была не в том положении, чтобы спорить. Впрочем, когда было иначе? Тихий вздох сорвался с ее губ, но она ничего не сказала.

Платье и вправду было невероятно изысканным. Та, для которой оно было создано, вероятно, ощущала себя в нем самой прекрасной женщиной на всем континенте Азьергард, но Анариэль чувствовала себя в нем, словно товар, который хотят получше продать, и у нее было лишь одно желание – скрыть его какой-нибудь непроницаемой накидкой, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Ах, какая красота! – взмахнула руками Далисса. – Оно подчеркивает твою чистоту и невинность. Владыке понравится. Если он, конечно, выберет тебя.

– А он всегда кого-то выбирает? – робко спросил Анариэль и посмотрела на надзирательницу большими глазами цвета свежих незабудок.

– В основном да. Бывает нескольких сразу, из мужского и женского гарема.

Анариэль широко распахнула глаза от удивления.

– Есть еще и мужской гарем?

– Конечно есть, милочка, а как же! Но он находится в другой части замка, чтобы не пересекаться с женским. Надеюсь, ты понимаешь, почему, – Далисса посмотрела на Анариэль внимательным взглядом исподлобья, чтобы убедиться, что та понимает. – Однажды двоим из этих двух гаремов всё-таки удалось сойтись. Их, конечно же, поймали, и их ждала ужасная участь. Никогда, слышишь, никогда не повторяй их ошибки, если хочешь жить! Или хотя бы не умереть той же страшной смертью, что эти двое.

– А как они умерли? – зачем-то спросила Анариэль.

– Лучше тебе не знать, милая, чтобы не травмировать твой детский разум, – Далисса легонько ткнула Анариэль в ее маленький носик. – Но ты должна запомнить, что Владыка безжалостен, когда кто-либо преступает его волю. В Бездне царит только один закон – слово Владыки, и этот закон непреложен. Ни в коем случае его нельзя нарушать!

Она снова внимательно посмотрела девушке в большие распахнутые глаза, чтобы убедиться, что та хорошенько запомнила ее слова.

– Так, последний штрих!

Надзирательница внезапно откуда-то достала черную атласную ленту и завязала на шее Анариэль милый бантик.

– Другие украшения тебе не нужны, – сказала она, окинув элланку изучающим взглядом. – Ты сама как украшение!

Она весело подхватила девушку под руку и повела к выходу из гардероба. Вдруг раздался низкий протяжный трубный звук, и гарем поспешил в тронный зал встречать Владыку демонов. Наложницы и наложники, ближайшая свита и приближенные встали по обе стороны от парадного входа, заполнив всё пространство среди колонн. Анариэль Далисса поставила в первом ряду, от чего завистницы стали кидать на нее хмурые взгляды.

Каждая из них хотела понравиться Владыке и провести с ним ночь, ведь это не только делало ей честь в глазах других, но и сулило разнообразные выгоды. Наложницы, особо ему угодившие, имели право жить в стенах гарема в отдельных просторных покоях и получали самые дорогие подарки, а также пользовались особым уважением окружающих, поэтому сегодня, как и всегда, каждая из них надеялась быть выбранной Владыкой, и только скромная девушка в тонком белом платье молилась лишь об одном: “Только не меня!”.

Перспектива снова остаться с ним наедине порождала в ее душе животный страх, который забирался под кожу и сковывал мышцы. От одной этой мысли ее сознание парализовывало, стирая границы между реальностью и воображением, которое начинало ей рисовать жуткие картины возможных истязаний, которые наверняка придумает для нее Владыка демонов, чтобы себя развлечь. Анариэль съежилась, пытаясь стать как можно незаметней, и безучастно уставилась в пол, надеясь, что, может, он не обратит на нее внимание или забудет о ней, или захочет себе кого-то еще, но пожалуйста, только не ее.

Внезапно все смолкли, и в высоком дверном проеме показалась величественная фигура в длинной черной мантии с золотыми узорами. Анариэль робко подняла глаза. Только сейчас она заметила, что Владыка был высокого роста и имел стройную фигуру, длинную шею и королевскую осанку. Его длинные черные волосы ниспадали на спину, а пряди у лица были убраны назад в небольшой хвост. Голову его венчал черный блестящий венец с длинными, словно кинжалы, остриями.

Когда он проходил мимо, все склонялись перед ним в преданном поклоне. Под взгляды, полные восхищения и преклонения, он неспешно прошествовал к трону. “Какой красивый”, – пронеслась в голове Анариэль неожиданная мысль, когда он проходил мимо нее, но она тут же сама себя устыдилась и смущенно опустила глаза в пол. Внутренне себя одернув, она тут же строго себе сказала: “Даже если внешне он и привлекательнее любого мужчины во вселенной, то в душе это самый страшный изверг, который когда-либо существовал”.

Проходя мимо нее, Владыка слегка скосил на нее горделивый взгляд и прошествовал дальше. После приветственной речи и поздравлений с победой все отправились в пиршественный зал, который соединялся с тронным небольшим просторным коридором.

Зал сиял богатым убранством. На самом почетном месте на возвышении стоял длинный стол для Владыки и его ближайших приближенных, а по периметру зала располагались столы для гостей, заставленные всевозможными награбленными в мире смертных яствами и элитными напитками. Столы ломились от запеченных в меду с пряностями бараньих ребрышек, тушеной оленины с ароматными травами, запеченных с фруктами поросят, фазанов в тесте, паштетов из тетеревов, мясных пирогов с грибами и орехами, а также знаменитых тарнариэльских красных вин из сорта винограда кьявеннаска.

После новых поздравлений с победой и тоста в свою честь, Владыка подозвал к себе Лилиан, которая сидела во главе ближайшего к нему стола. Увидев направленный на себя взгляд Владыки и указательный палец, призывающий ее к себе, она грациозно встала, подошла к пьедесталу и поклонилась, обдав господина обольстительным взглядом изумрудных глаз. Верховный демон кивнул слуге, и тот вынес перед демоницей богато украшенный сундук с тарнариэльскими сокровищами. Открыв его, под всеобщие вздохи слуга всем продемонстрировал его содержимое. Здесь было множество тарнариэльских украшений, захваченных, по-видимому, из самого дворца Сарандана: искрящиеся всеми драгоценными камнями ожерелья, браслеты и прочие украшения, но главный подарок ждал впереди.

Под всеобщие восхищенные взгляды перед демоницей вынесли роскошное черное полупрозрачное платье, расшитое разных оттенков изумрудами в цвет глаз Лилиан. Камни сверкали при свете жаровен, заполнив пространство зала бликами цвета воды в лесном озере. Лилиан благоговейно поклонилась своему благодетелю, одарив его ослепительной улыбкой, но вместо того, чтобы направиться к своему месту, слуга предложил ей сесть за главный стол прямо подле хозяина, для чего ей специально выделили место и принесли кресло. С чувством нескрываемого превосходства она прошествовала к Владыке, тут же обвив его шею своими гибкими, словно лианы, руками с длинными кроваво-красными ногтями.

Анариэль, которая сидела за дальним столом с другими новенькими наложницами, облегченно вздохнула. Значит, Владыка выбрал Лилиан, и ей сегодня ничего не угрожает, можно спокойно пойти лечь спать. От этой мысли по ее груди разлилось тепло, и стало даже как будто немного радостно. Она взяла со стола бокал с вином и чуток его пригубила, но почувствовав алкоголь, который никогда не пробовала до этого, тут же скривилась и отставила бокал в сторону, недоумевая, как это можно пить и находить приятным этот странный вкус. Алкоголь тут же ударил в голову, и она немного расслабилась. “Может служить ему не так уж и страшно?”, – подумала она, глядя на довольную Лилиан. Вот и Дори осталась в целости и сохранности после близости с ним, а другие наложницы тоже. Ну, большинство наложниц.

Зазвучала музыка, и в центре зала по очереди стали танцевать группы молодых дев и юношей, одаренных природной грацией и гибкостью. Музыка показалась Анариэль довольно странной. Это было низкое томное протяжное звучание, но с мягким неспешным повторяющимся ритмом, под который девушки и юноши изгибались, стараясь выгоднее продемонстрировать перед Владыкой свои прелести. Когда пир стал близится к завершению, Владыка покинул зал, а к Анариэль подошла довольная Далисса и шепнула ей на ушко:

– Владыка ждёт тебя в тронном зале.

С губ Анариэль невольно сорвался полный безысходности вздох. Когда она уже было успокоилась, решив, что ничего страшного с ней сегодня не случится, кошмар снова вернулся в ее жизнь, нависнув над ней тяжелыми грозовыми тучами. Сердце девушки тревожно забилось, а ладошки покрылись липким потом. Ну почему он выбрал именно ее? На сердце Анариэль снова упал камень, всем своим весом придавив ее к земле, отчего ее голова сама собой обреченно склонилась, а руки безвольно поникли вдоль тела. Наверняка сегодня он захочет завершить начатые издевательства.

Анариэль готовилась к самому страшному. “Что, если сегодня он захочет сделать со мной “это”? – обреченно думала она. – А если что-то еще? Он же садист и извращенец. О, небеса, за что мне это все?”. Она вспомнила, как Дори рассказывала ей, что достаточно быть покорной, не перечить и поддерживать любую его идею, какой бы странной она ни была, но как быть покорной чудовищу? Она уже была наслышана о странных предпочтениях этого демона. Некоторые из них были совсем выходящими за рамки какого-либо здравого смысла. Кое-кто рассказывал о немыслимых оргиях, которые проходили в его будуаре, с использованием всевозможных предметов, магии и даже с участием животных!

Эти беспокойные мысли метались в ее голове, словно стайка перепуганных птиц, стремящихся вырваться из замкнутого пространства. Они ударялись о стенки ее сознания и сметали все на своем пути в хаосе паники и тревоги, но ей ничего не оставалось, как только кротко кивнуть и покорно последовать за надзирательницей. Подойдя к тронному залу, та буквально вытолкнула Анариэль за огромную дверь, и девушка оказалась в мрачной полутьме величественного зала.

Владыка восседал на троне и отдавал последние приказания своим подчиненным. Анариэль подождала, не смея отрывать хозяина Бездны от работы, но как только посетители развернулись, чтобы уйти, она набралась мужества и неспешно направилась к трону, не смея поднять на него испуганных глаз.

Представ перед троном его величества, она чуть присела и поклонилась. Несколько тревожных минут Владыка неподвижно оглядывал ее с головы до ног цепким взглядом, рассматривая каждый изгиб ее тела, проступающий сквозь изящное кружево, тончайшим белым облаком обвившем ее тело.

В это время в голове Анариэль кровавой вереницей проносились все те страшные картины, которые она видела на подступах к замку и внутри него. Реки крови, куски тел, пыточные инструменты, нижный гарем с истошными криками женщин. Прошло довольно времени, и Анариэль уже было решила, что может Владыка уснул или потерял к ней интерес, как внезапно раздался щелчок пальцами, и у подножья трона появился прямоугольный стол, накрытый меховым покрывалом.

– Ложись, – скомандовал голос.

Сердце Анариэль заколотилось еще сильней. “Что он будет со мной делать??” – бешено билась в ее голове мысль, словно птица в клетке, но после секундного колебания она всё же покорно легла на стол, ощутив приятное прикосновение мягкой шерсти к коже. Владыка неспешно поднялся с трона и подошел к столу, внимательно разглядывая лежащую на нем хрупкую испуганную девушку.

– Хорошо. Послушная девочка. Ты уже знаешь, как себя вести. Теперь не двигайся, пока я не прикажу.

Он подошел к ее ногам и коснулся подушечками пальцев ее лодыжки. От этого прикосновения девушка невольно вздрогнула, а от накопившегося напряжения слова сами вырвались из ее уст.

– Что вы собираетесь со мной сделать?… – выдохнула она.

– Ты прекрасно знаешь, что я хочу с тобой сделать, – улыбнулся он. – Просто положи руки вдоль тела и лежи спокойно, пока я осмотрю тебя. Твой вид мне нравится, ты красивая, это прекрасно…

Он аккуратно провел кончиками пальцев вверх по ее ноге, медленно задирая платье до колен, потом спустился к ступне и снова поднялся, скользя вдоль ее голени. Анариэль с удивлением заметила, что его пальцы были мягкие и теплые, а его прикосновение очень нежным, словно ее касались первые лучи ласкового весеннего солнца. Одним движением длинного изящного пальца он сбросил на пол ее туфли и отшвырнул их в сторону.

– Ты прекрасно выглядишь… такая красивая и хрупкая. Идеально годишься для того, что я хочу с тобой сделать.

Из груди Анариэль вырвался тихий вопль ужаса.

– Что такое? Испугалась? – усмехнулся он.

– А мне нужно бояться? – робко спросила она, едва дыша.

– Тебе нечего бояться, если ты будешь послушной.

Его рука заскользила выше вдоль ее тела, медленно задрав ее платье и оголив бедра. Анариэль заерзала, рефлекторно пытаясь поправить платье и спустить юбку хотя бы до колен, как мужчина мягко прижал ее кисть к столу своей ладонью.

– Нет-нет-нет, не прячь свои ножки и не шевелись.

Одной рукой удерживая ее руку, другой демон провёл кончиками пальцев по внутренней поверхности ее бедра и поднялся к тонкой полосочке трусиков.

– Какая нежная кожа. Ты идеально сложена, ты прекрасна, не бойся.

Почувствовав его руку так близко к своему сокровенному месту, Анариэль, снова набравшись смелости, робко спросила, залившись краской от смущения, от чего казалось, что на ее щечках распустилось по бутону красных пионов:

– Вы хотите со мной сделать то, что мужчины делают с женщинами? – и посмотрела испуганными глазами, полными мольбы, прямо в его глаза.

В этот раз они почему-то были золотистого цвета, а сам он как будто даже стал еще красивее с их прошлой встречи. Его рука направилась вверх по ее телу, чувствуя трепещущую плоть, и остановилась на груди, касаясь соска сквозь тонкую ткань платья, от чего Анариэль снова невольно дернулась.

– Да, милая, я собираюсь с тобой сделать именно то, что мужчины делают с женщинами, – неспешно проговорил он, не отрывая от нее глаз.

Внутри Анариэль всё сжалось, но она продолжала неподвижно лежать на столе, пока ее ощупывал этот монстр. Он оторвал руку от ее груди и повел выше, достиг края ее декольте и стал медленно оттягивать его вниз, пока не обнажил нежные девичьи холмики, венчающиеся сосками цвета бутонов вишни. Положив руку ей на грудь, он стал гладить ее подушечками пальцев, слегка сжимая трепещущие бугорки. По телу Анариэль побежали мурашки, а соски напряглись, сопротивляясь непрошенному вторжению. Еще никогда ни одна рука, даже ее собственная, не касалась ее груди. Она стыдливо зажмурила глаза и отвернула лицо в сторону.

– Нет, нет, милая, смотри на меня.

Ей ничего не оставалось, как вернуть лицо обратно и испуганными глазами смотреть на демона, размеренно поглаживающего своими руками каждую сокровенную складочку ее тела. Он склонился прямо над ее лицом и медленно повел указательным пальцем вверх вдоль ее тонкой шеи и изящного подбородка к красным губам, приоткрытых от тяжелого дыхания, ощущая их нежную текстуру.

– Какое невинное личико, какие милые губы… Которых не касался еще ни один мужчина, верно?…

Анариэль чуть мотнула головой. Сердце так сильно прыгало в ее груди, словно пыталось вырваться наружу. Он положил на ее губы свой большой палец и слегка надавил, чтобы он вошел в ее рот, остальной ладонью гладя ее по щеке. Анариэль снова невольно закрыла глаза, с ужасом ожидая продолжения и попутно вспоминая страшные рассказы, которые она слышала в гареме.

– Такой послушный ротик…, – одобрительно произнес он, после чего убрал палец из ее рта и завел ладонь за ее шею, слегка ее поглаживая. – Смотри на меня, милая.

Анариэль открыла глаза и увидела лицо демона так близко, как никогда еще не видела раньше. И как же оно было прекрасно! Лик его был как будто даже нежен. Кожа его была без единого изъяна и морщинки, а длинные черные ресницы скрывали красивые раскосые глаза, в которых играли золотистые оттенки. Взгляд его был уверенным и ровным, слегка прикрытым веками с тяжелыми ресницами. Кожа его была словно молочного цвета бархат. Брови длинные, черные и изящные, почти прямые с красивым изломом по краям. Его прямые длинные волосы ниспадали на плечи девушки, словно блестящие струи мягкого шелка, окутывающие её. Губы его были цвета спелой малины, и на них играла улыбка.

Анариэль невольно замерла, разглядывая его, что не укрылось от его проницательного взора. Заметив, как она не может отвести от него взгляд, он довольно ухмыльнулся одним уголком рта и приблизился к ней еще ближе, еще сильнее вторгаясь в пространство, которое до этого принадлежало только ей.

– Больше не боишься меня? – спросил он у самых ее губ, так что она почувствовала его дыхание.

Демон снова улыбнулся и повел рукой вниз по ее телу, останавливаясь на каждом его изгибе. Он аккуратно прошелся по груди, спустился к талии, пробежавшись мягкими пальцами по полоске нежной белой кожи от талии до трусиков. Анариэль невольно сжала ноги, но он аккуратно раздвинул их рукой, после чего наклонился к ее уху, и, понизив голос, тихо произнес:

– Я возьму тебя первый, я буду единственным у тебя.

Он слегка коснулся ее шеи своими губами. Так нежно, словно по ее коже прошелся лепесток розы.

– Я покажу тебе, что умеет мужчина. О да, девочка, ты будешь только моей. Ты создана для меня, только для меня.

Голос его стал низким и вкрадчивым, приобретающим гипнотические обертоны и проникающим в потаенные уголки ее сознания, скрытые от всего мира и от нее самой. “А ведь правда, – подумала Анариэль, незаметно погружаясь в окутывающий ее дурман, – я назначена ему нашими королевствами, а значит, самой судьбой. Но что он делает со мной? Я чувствую себя иначе…”.

Он коснулся губами ее щеки, пока его пальцы деликатно пробрались под трусики девушки, проводя по контуру ее чувствительных девственных губок.

– Ах! – снова вырвалось у нее.

– Тссс, тише. Не бойся меня, – прошептал он у самого ее ушка. – Расслабься. Я не причиню тебе зла. Отныне ты моя, только моя. Будь покорной мне, и ничего плохого с тобой не случится.

Девушка с удивлением обнаружила, что этот завораживающий шепот невольно вызывал доверие, а его ласковые прикосновения больше не вызывали ужас, а стали даже как будто… приятными. Его бархатный голос проникал в глубины ее сознания, манил и обволакивал, вызывая желание забыть обо всех страхах, которые терзали ее столь долгое время. Какой в них уже смысл? Ей не избежать своей судьбы. Разве не для этого ее послали сюда – чтобы угождать ему? Почему бы ей просто не отпустить тягостные мысли и довериться ему, ведь он так аккуратно с ней обращается, так бережно, так деликатно, как никто и никогда. Ей вдруг так захотелось отдаться этому чувству доверия, нахлынувшему на нее! Страх, который ее мучил столь долгое время, на мгновение отступил, и она впервые за многие месяцы ощутила тень спокойствия в своей душе, словно кто-то вдруг прикрыл ее от всех ужасов этого мира.

– Ты будешь моей собственной. Теперь ты будешь принадлежать только мне, больше никому. Твое тело и твоя душа – все принадлежит только мне, верно?

– …Да, господин, – вдруг неожиданно для самой себя произнесла она.

К своему удивлению она обнаружила, что в этот раз эти слова нисколько не противоречили ее внутреннему ощущению, и говоря их, она впервые не чувствовала никакого внутреннего конфликта. Демон продолжал осыпать ее грудь, шею и подбородок нежными поцелуями, иногда мягко сжимая ее кожу между своих губ и слегка посасывая ее.

– Ты уже давно моя, не так ли? – шептал он. – Твоя нежная кожа, твое прекрасное тело… это всё мое, только мое… Ты понимаешь?

– Да, господин, – снова прошептала она, прикрыв глаза от нахлынувшего трепета.

“Что со мной происходит? – недоумевала Анариэль. – Он меня околдовал?”. Было что-то невыразимо манящее во всём, что он делал. Давящая тревога, которая сковывала ее душу столь долгое время, вдруг стала растворяться под воздействием той нежности и ласки, которыми были полны все его движения и слова. В какое-то мгновение ей захотелось всегда слушать этот вкрадчивый шепот и полностью довериться ему, и навсегда остаться здесь, в полутьме этого зала, где нет ни ужаса войны, ни страха, ни тревоги. Может ли она позволить себе отдаться этому нахлынувшему чувству? Что ей уже терять? Разве отправившие ее сюда не завещали ей угождать ему? И разве может она угодить ему, испытывая отвращение к нему? Нет. Так почему бы…

Сама не понимая, что делает, Анариэль повернула к нему своё лицо, и ее губы сами собой приоткрылись, но когда они оказались в доле мгновения от его губ, он чуть отстранился, удовлетворенно смотря на нее сверху вниз, а на его губах заиграла довольная улыбка. Анариэль смущенно опустила взгляд.

– Ты должна принадлежать мне полностью, понимаешь, девочка?

– Да, господин, – тихо прошептали губы Анариэль.

Демон тихо рассмеялся, снова опустил к ней свое лицо и стал медленно прикасаться нежными губами к ее лбу, маленькому носику и алым щечкам. Одной рукой он продолжал трогать под трусиками ее нежные губки, покрытые пушком первых волосиков, и погружаясь пальцем внутрь.

– Ты была создана для меня, только для меня. О да, девочка, ты моя с рождения, и будешь принадлежать только мне, – продолжал шептать он. – Ты такая нежная и прекрасная… И такая влажная уже…

Он погрузил внутрь еще один палец, аккуратно растягивая нежные стеночки.

– Ах…, – с губ Анариэль сорвался сладостный стон.

– Ты такая узенькая… Такая влажная, такая нежная…

Он шептал у самого краешка ее губ, и лицо девушки вдруг само собой повернулось к его губам. “Что я делаю?”, – проносились в ее в голове недоумевающие мысли, которые тут же уносила прочь томная нега, в которую она медленно погружалась, словно в сладкий сон. Он задержал над ней свое лицо, взял ее за подбородок, мягко приподнял его и, чуть ухмыльнувшись, спросил:

– Уже хочешь меня?

Анариэль не понимала, что с ней происходит. Она чувствовала совершенно новое и необъяснимое для себя чувство. Внизу живота, внутри, прямо там, в глубине своего сокровенного места она ощущала как будто жар, который волнами разливался по всему ее телу и дарил неведомое до это чувство невыразимо приятной истомы. Она тяжело дышала, грудь вздымалась, ей стало жарко, волосы ее растрепались, щеки раскраснелись, ладошки намокли, ноги сами собой раздвинулись чуточку шире, сознание затуманилось, а в ее прикрытых глазах читалась мольба, которая вырвалась в виде стона:

– Да, Владыка…

Он снова улыбнулся и еще ближе приблизил к ней свое лицо, продолжая удерживать своими изящными пальцами ее приподнятый подбородок и изучать ее молящее выражение лица. Рассыпанные у ее лица пряди стали чуть влажными, а весь её лик выражал томление.

Неотрывно смотря ей в глаза, он приблизился еще ближе, так, что она снова почувствовала его дыхание на своих губах. Выждав так еще некоторое время, он чуть коснулся ее своими губами, и в этот миг Анариэль не выдержала. Она закрыла глаза и полностью отдалась нахлынувшему на нее вожделению, примкнув своими трепещущими губами к его губам.

На несколько мгновений они замерли в чувственном поцелуе. Мир для Анариэль словно замер, став лишь фоном, медленно растворяющимся в тумане неведомой ранее магии. Сердце ее заиграло чарующую мелодию, трепетно перебирая ноты, от которых замерло дыхание. Эта музыка каждой нотой где-то в глубинах души девушки выстраивала незримую нить, соединяющую ее с этим мужчиной. Время остановилось, все страхи и заботы померкли, и все ощущения сосредоточились на одном этом единственном моменте. Будто в целом мире вдруг не оказалось ничего и никого, кроме них, застывших в этом сладостном мгновенье, окрыляющем и будоражущим все чувства. Его губы оказались такими мягкими и нежными, и дарили ей такое сладкое ощущение доверия, единения и близости, что все тревоги в его отношении вдруг показались такими ничтожными. Тепло, исходящее от соприкосновения с его губами, распространилось по ее венам, вызывая легкое покалывание, после чего поднялось к сердцу, обволакивая его нежностью.

Это ласковое касание губ открыло для нее целый сверкающий мир эмоций, где смешались радость и сладкий трепет, а нежность превратилась в глубокую и горячую страсть. В каждую секунду вплетались радужные искры, от чего эти мгновения казались вечностью, наполненной гармонией, тихой радостью и наслаждением. В этом океане нахлынувших чувств волны зажженных эмоций набегали на берега сознания Анариэль, стирая все горести и печали, словно их никогда не существовало. В этот момент любые слова потеряли свое значение, а единственная истина осталась лишь в глубине взгляда этого мужчины и в том трепете, который обволакивал ее в этот волшебный миг. Для нее каждый поцелуй в будущем теперь будет носить отголосок этого самого первого поцелуя в ее жизни, прекрасного и неповторимого, который навеки оставит отпечаток в ее сердце как обещание, что этот момент будет в ее памяти жить вечно.

Когда мужчина оторвался от ее губ, девушка медленно открыла глаза и встретилась с его ласковым взглядом. Теперь в ее глазах не было страха, не было ужаса, не было смущения, но было лишь одно желание – чувствовать его губы, ощущать его нежные прикосновения, быть под его защитой, служить ему, дышать воздухом, которым он дышит, и быть рядом с ним до конца своих дней. Улыбаясь, он чуть склонил голову на бок, наслаждаясь выражением истомы на ее лице.

– Кому ты принадлежишь? – вдруг тихо спросил он, глядя ей в глаза.

– Вам, Владыка, – сладостно выдохнула она, задыхаясь от нахлынувших чувств.

Он одобрительно улыбнулся, поднялся и скрылся в темноте тронного зала. Еще некоторое время Анариэль лежала на столе, тяжело дыша, не в силах совладать с томлением, которое ее охватило. На своих губах она еще ощущала вкус его губ, а ее кожа вспоминала его чувственные прикосновения. Чуть придя в себя, она вдруг поняла, что лежит здесь одна уже долгое время, и Владыка, похоже, не собирается возвращаться. “Я не понравилась ему?”, – пробежала в ее голове тревожная мысль, от которой ей вдруг стало невыносимо грустно.

Она поднялась со стола, поправила на себе платье и, босая и растрепанная, пошла в сторону гарема, недоумевая о произошедшем. Она ожидала всего, чего угодно от их встречи: пыток, издевательств, насилия и прочих ужасов, но только не этого. Ни в один момент жизни, ни на одну секунду ей никогда не могло привидеться, что ей может… понравиться быть с ним. Как это возможно? Что он с ней сотворил? Может, это какая-то темная магия? Это же Владыка демонов, самый чудовищный монстр в истории! Но она никогда и в мыслях не могла представить, что он может быть таким деликатным и нежным, и что он пробудит в ней такие желания, о существовании в себе которых она даже не подозревала.

Между этими беспокойными мыслями перед ее взором то и дело снова и снова возникало его небесной красоты лицо, ее тело вспоминало его мягкие прикосновения, а губы его нежный поцелуй, заставивший ее позабыть обо всём на свете. Анариэль подняла руку и прикоснулась подушечками пальцев к своим губам. Всё это было, как во сне…

## Раскаяние

Как только Анариэль ступила в гарем, ее тут же обступили любопытные наложницы и стали засыпать вопросами:

– Что у вас было?

– Что Владыка делал с тобой?

– Ты ему понравилась?

– Расскажи! – щебетали они, окружив ее плотным кольцом.

Анариэль не знала, что сказать, и только оглядывалась на них смущенным взглядом.

– Как она могла ему понравиться? – донесся до нее уже знакомый высокомерный голос. – Она же ничего не умеет.

Лилиан полулежала на роскошном ложе в центре гарема в окружении своей свиты и лениво ела виноград, бросая на Анариэль взгляды, полные превосходства, окрашенные зеленоватым оттенком зависти. Она и все вокруг были уверены, что Владыка позовет в этот вечер ее, но почему-то он выбрал эту странную девчонку. “Видимо, ему захотелось испробовать что-то новенькое”, – думала про себя Лилиан. “Что ж, хозяин это любит, но, как правило, новая игрушка ему вскоре надоедает. Так будет и в этот раз”, – решила про себя главная наложница, но все же не удержалась от желания прилюдно задеть Анариэль, чей растрепанный и стыдливый вид вызывал у нее горячее побуждение это сделать.

– Вы только посмотрите на нее. Небось, когда она увидела его достоинство, тут же упала в обморок! – отвесила она грубый комментарий.

Свита дружно захохотала.

– Тебе было больно? У тебя это было в первый раз? – продолжали расспрашивать ее окружившие ее наложницы.

– Нет, он ничего не делал… такого, – смущенно ответила девушка, залившись алым румянцем.

– Он даже не захотел ее! – не унималась демоница, и свита снова громко расхохоталась. – Небось поиграл немного и ему стало скучно.

– Если ему стало скучно, тогда почему же он не позвал тебя, Лилиан? – вступилась за Анариэль Дори, которая проворно пробралась сквозь толпу окружавших Анариэль женщин.

– Ты! – глаза Лилиан сверкнули яростью, а голос ядовито зашипел. – Маленькая паршивка! Ты поплатишься за это!

Дори отвернулась и состроила гримасу, всем своим видом показывая окружающим пренебрежение к словам главной наложницы.

– Ты бы не злила Лилиан, Дори, – сказала одна из них тихо, на что Дори только махнула рукой.

– Еще чего! Буду я пресмыкаться тут перед этой злорадной ведьмой! Пойдем, Анариэль.

Она подхватила девушку под руку и повела к купальне.

– Как все прошло? – тихо шепнула она ей на ушко, разрываемая от любопытства. – Ты ему понравилась? Что-то было?

“И ты туда же”, – подумала Анариэль, но все же ответила:

– Я не знаю, понравилась ли я ему.

– Хм, – задумалась Дори. – Ну раз ты здесь, а не в нижнем гареме, то это уже хорошо. Он сделал тебе больно?

Дори стала рассматривать Анариэль в поисках ссадин и синяков, но ничего не было. Ее кожа была такой же нежной и сияющей, как и раньше.

– Нет, он не сделал мне больно.

– Хм. А что он вообще делал? У вас было “это”? – спросила Дори ее шепотом, наклонившись к ее уху.

– Нет, не было.

– Хм. Это странно. Очень странно.

– Почему? – взволнованно спросила Анариэль и испуганно посмотрела Дори прямо в глаза.

– Я еще ни разу не слышала о таком, чтобы Владыка не делал “это” с наложницей.

Анариэль задумалась. “Возможно, я и впрямь ему не понравилась”, – с грустью подумала она, от чего ей вдруг стало так тяжело на душе, словно на ее плечи свалился каменный груз, но она тут же спохватилась. “Что со мной? Еще сегодня днем мысль о том, что он сделает со мной “это”, вызывала у меня желание умереть, а теперь я жалею, что он этого не сделал?”. Анариэль мотнула головой, пытаясь прийти в себя и отбросить странные мысли. “Он же Владыка демонов! Самый страшный тиран в семи королевствах! Убийца, насильник, садист и извращенец! О чем я думаю?”. Ей вдруг стало так стыдно от собственных мыслей, что она скорей залезла в купальню, дабы прохладная вода ее немного отрезвила. “Как я вообще могу желать, чтобы он сделал “это” со мною?! Это отвратительно!” – сказала она сама себе и скорее попыталась смыть с себя следы его рук и губ, и больше не вспоминать о сегодняшнем вечере.

Ночью ей не спалось. Лёжа, она несколько раз обращалась к небесам, моля простить ее за порочные желания, которые в ней вызвал этот мужчина. Как ей только могло понравиться, что ее трогал этот изверг и мучитель? Она вспоминала, как смотрела на него глазами, полными истомы, как сама его поцеловала, как раздвигала ноги и как ей было невыразимо приятно всё, что он делал, и ей стало невыносимо стыдно за чувства, которые нахлынули на нее в этот вечер. “Хочешь меня? Да, Владыка”, – снова и снова невольно представал перед ее глазами этот момент, из-за чего у нее возникало только одно желание – исчезнуть с этого света и никогда на нем больше не появляться. Никогда. Ни перед кем. Не то, что перед Владыкой. Превратиться в прах и быть развеянной ветром истории. “Как я могла?! – укоряла она себя без остановки. “Это же демон, а я служительница небес. Простите меня! – обращалась она мысленно к небесам. – Но я не заслуживаю прощения… не заслуживаю жизни”. Из ее глаз текли слёзы раскаяния. “Я не должна была давать волю своим чувствам. Мне так стыдно!”, – продолжала молиться она, и так и уснула в слезах. Во сне она снова видела склоненное над ней улыбающееся лицо Владыки, такое красивое, такое нежное…

## Сердце Антариона

– Сегодня Владыка хочет тебя видеть в этом, – произнесла Далисса, протягивая Анариэль новое длинное легкое белое платье с вышитыми на нем цветами жасмина. – Надевай, милая.

Девушка надела платье и стала рассматривать свое тело сквозь полупрозрачный материал. Ткань легким туманом обвивала её фигуру, делая её очертания почти призрачными.

– Не переживай, я дам тебе накидку, но когда придешь к Владыке, тебе ее нужно будет снять, – сказала она и пристально посмотрела на Анариэль, чтобы убедиться, что та хорошо ее расслышала.

Анариэль согласно кивнула и надела протянутую накидку, полностью скрывающую ее тело. От вести, что Владыка снова зовет ее к себе, она испытала смешанные чувства. С одной стороны, ее сердце запорхало в груди от радостного предвкушения, словно в груди встрепенулась стая бабочек. Как бы она себе ни говорила о том, что чувства, которые он в ней вызывал, греховны, и как бы не запрещала себе их испытывать, они все равно находили лазейку, чтобы просочиться в ее сердце. Как бы она ни гнала воспоминания о том томлении, которое в ней вызвали его прикосновения и его вкрадчивый шепот, каждый раз, когда они возникали в ее памяти, ее снова охватывал привкус той сладостной неги, от которой она ощущала покалывание, пробегающее по всему ее телу и будоражащее все чувства. Но голос разума тут же резко обрывал ее внутренние порывы, словно острие ножа, срезающее побеги настырного сорняка, захватывающего поле ее души. Нет, она не может себе позволить еще раз отдаться во власть чувств.

Все десять лет обучения в школе для девочек их учили запирать свои чувства, особенно к мужчинам, за крепкими засовами рассудительности. Неужели она оказалась настолько бездарной ученицей, что первый же мужчина сокрушил вдребезги баррикады рациональной осмотрительности и сорвал засовы, которые в течение многих лет тщательно устанавливались заботливыми учителями? Нет, нет, она не настолько легкомысленная. Она все же надеется когда-нибудь выбраться отсюда и посвятить свою жизнь постижения высших сил и совершенствованию души. А эта внезапно возникшее желание к этому демону – не более, чем страсть, проникшая в ее душу, которую нужно срочно вырвать, как зловредный корень, дабы он не углубился и не породил грех.

Она вновь и вновь мысленно обращалась к тем, кто ее сюда отправил, с вопросом, чем они руководствовались, отправляя ее на алтарь в Сердце Бездны, словно овечку, обреченную на заклание? Многие годы они воспитывали ее, влагая в ее душу самые светлые смыслы и образы. Для чего? Чтобы ее чистая душа и невинное тело были принесены в жертву этому демону? Получается, они решили пожертвовать ей, отправив ее в ад при жизни и после смерти, чтобы самим спастись? Вот только как ей жить с этим, никто не объяснил, никто не подсказал. А единственными напутсвенными словами для нее были: “Будь ему покорной”. Но разве не они учили ее бороться с внутренними демонами всю свою жизнь, не жалея себя, налагая на себя посты и многочисленные ограничения, чтобы не дать им обрести власть над своей душой? А сейчас ей нужно покориться демону? Эти противоречия раздирали ее душу сомнениями и непониманием. Значит, ей нужно пожертвовать своей душой и телом, чтобы спасти другие жизни? Ради других отправиться в ад, в преддверии которого она уже находилась? Только вот как это сделать той, кто всю жизнь воспитывалась в идеях хранения тела и сердца в чистоте и святости?

В этих мятущихся мыслях Анариэль в сопровождении Далиссы отправилась в тронный зал. Пропустив девушку внутрь, стража закрыла за ней дверь. Перед Владыкой стояли трое посетителей антарианцев и уничиженно кланялись ему до земли. Это были смуглые черноволосые мужчины в хороших одеждах, по которым можно было узнать чиновников антарианского двора. Анариэль решила не отрывать Владыку от дел, а подождать, пока он закончит прием посетителей.

– Мы знаем, где находится Сердце Антариона, господин! Только пощадите город! – кланялся один из них, невысокий мужчина около 40 лет с выражением мольбы на лице.

“Сердце Антариона? О чем они говорят?” – недоумевала Анариэль, стоя в глубине мрачного зала. Владыка пристально смотрел на антарианца некоторое время. Его холодный, пронизывающий взгляд, казалось, проникал в самую суть вещей и видел то, что сокрыто в глубине душ и телес, незримое более никому. Вдруг он медленно встал с трона и неспешно прошелся по пьедесталу в направлении посетителей. Каждый его шаг звучал, как предвестие грозы, наполняя воздух тяжелым напряжением.

Остановившись перед самыми ступенями, ведущими вниз, он казался живым символом властной мощи. Полы его мантии расширялись книзу и были похожи на черные крылья ночного дракона, что придавало ему еще более величественный вид. Он возвышался над антарианцами, словно скала, гордо стоящая среди бурного моря. Его голова была поднята, а взгляд был таким твердым, что, казалось, он мог крушить камень.

Внезапно он поднял свою правую руку, обтянутую черной когтистой перчаткой, и направил ее на говорившего. В тот же миг мужчина схватился за горло и взлетел в воздух. Невидимая удавка потащила корчащегося бедолагу вперед, приближая к непроницаемому лицу повелителя демонов, омраченному злобным спокойствием.

Двое антарианцев, наблюдая за этим зрелищем, мгновенно отпрянули назад. Их лица исказились от ужаса, словно они стали свидетелями древнего ритуала, где жизнь и смерть зависели от каприза этого темного властителя. Тишина, пропитанная мрачными предчувствиями, повисла в воздухе, в то время как три души в тронном зале ощущали, что их судьбы теперь лежат в руках безжалостного повелителя, обладающего силой, способной искоренить все на своем пути.

– Значит, вы сговорились обмануть Владыку демонов? – размеренно спросил повелитель Бездны, глядя болтающемуся в удавке мужчине прямо в глаза.

Его голос звучал низко и угрожающе, как раскат грома в тёмной буре. Тусклый свет, пробиваясь сквозь единственное пыльное окно, освещал его фигуру, отбрасывая зловещие тени на стенах древнего зала, чьи камни помнили множество подобных допросов.

– Нет, нет! – хрипел антарианец, задыхаясь.

Его глаза метались, словно испуганная птица в клетке. Страх заполнил его сердце. Он отчаянно пытался ухватиться за удавку на шее, но его пальцы не могли ничего нащупать, и он только судорожно царапал своё горло, пытаясь ослабить смертельную хватку где-то внутри своего тела, под своей кожей, в своих мышцах.