Людмила Логинова
Добрый мужчина (юмористические рассказы)

Так вышло или как мы ездили на рыбалку

Есть такая примета – женщина на корабле не к добру. Даже маленькая. Жизнь показала, что и на рыбалке женщина не очень-то к добру. Мой папа взял на рыбалку с ночёвкой и маму, и меня, то есть и большая женщина, и маленькая оказались на «корабле», вернее на лодке «Казанке». Было начало июля. Погода прекрасная, травы цветут, птички поют, на реке красота! Мама, как всегда, к вопросу подошла серьёзно. Написала на листе всё, что нужно взять с собой. В список из 37 пунктов вошли даже подушки. Мамы, они все заботливые. Запланированное было доставлено на лодочную станцию на мотоцикле с коляской. Мы с мамой туда не влезли, пришлось идти пешком. Папа и я уже сидели в лодке. Мама не торопилась. Она поставила одну ногу в лодку и засмотрелась на подъезжающую машину. Папа резко завёл мотор и … лодка отпрыгнула от мостков. Мама плюхнулась в воду. Маму выловили. Слава богу, плавала она хорошо! Лето! Теплынь! Мчаться по речке на моторке с прохладным ветерком – просто наслажденье. По берегам черёмуха, калина, а кое-где даже кусты орешника. Знай любуйся! Всё бы нормально, если бы папа не предложил мне порулить. Я уселась к мотору, а папа улёгся на нос и стал смотреть вперёд, чтобы коряга какая не попалась. Хорошо идём! Лодка меня вполне слушается! «Поворачивай к берегу! Глуши мотор!» – скомандовал «вперёдсмотрящий». Я поворачиваю, но с мотором что-то сразу не получилось. Лодка на всей скорости врезалась в берег, папа с такой же скоростью полетел, как лыжник с трамплина, на берег. Слава богу, приземлился мягко, в траву! Он хотел, конечно, сказать пару не очень добрых слов, но когда увидел мои виноватые, молящие о прощении глаза, смог только укоризненно вымолвить: «Ну, как это ты?!» «Так вышло! Прости!» Как сказал Буслаев: «Из фразы «так вышло» получился бы отличный эпиграф к любой человеческой жизни». К моей-то точно бы подошёл! Поставили на высоком берегу палатку. Мы с мамой стали готовить обед. Папа взял спиннинг и спустился к воде. Рыба клевала хорошо – небольшие, серебристые сорожки и толстенькие, полосатые окуньки. Вдруг папа закричал: «Давайте подсачек! Щука большая!» Щука и вправду была огромная! Она натянула леску и норовила вырвать спиннинг из папиных рук. Я бросилась помогать. Возились мы с этой громадиной минут пятнадцать, она никак не хотела залезать в сачок. Оба гордые (я ведь тоже помогала) двинулись к маме с уловом, но тут папа зачем-то отдал шестикилограммовую рыбину мне. Щука так извивалась и била хвостом, что я её не удержала, и она благополучно скатилась по берегу в реку, по-моему, даже немножко рассмеялась. Папа всегда отличался удивительной добротой, нецензурно при детях и женщинах никогда не выражался, поэтому снова сказал: «Ну, как это ты?!» «Я не хотела. Так вышло!» – пробормотала я в очередной раз. В общем, я «прокололась» два раза, а мама – один. Но мама, видимо, от меня отставать не хотела, и когда в траве мелькнул уж, по всей реке разнёсся мамин вопль, она бросилась в палатку, наглухо там забаррикадировалась и выходить категорически отказалась. Папа, как капитан нашей «экспедиции», принял единственно правильное решение – вернуться домой. Вот и не верь после этого в приметы!

Бабушка Маша и робот – пылесос

«Старость – это когда впервые понимаешь, что промахи других людей не хуже, чем твои собственные.» Эдгар Шоафф

Бабушка Маша уже много лет жила в небольшом, сибирском городке, можно сказать, вся жизнь здесь и прошла, хорошо, что её сын никуда не уехал, был рядом, помогал во всём. Только очень скучала бабушка Маша по своей сестре, которая обосновалась в Новосибирске, а это не близко, два дня ехать на поезде, а у Маши уже и здоровье не то (ведь ей уже за семьдесят), да и времена сейчас мутные и тревожные. Но зимой, когда все дачные и заготовочные работы были закончены, решилась бабушка Маша на путешествие. Сын успокоил: «Билеты туда-обратно куплю, в вагон посажу, там встретят, тебе даже сумку самой таскать не придётся!» Вот Маша и согласилась. Узнала об этом событии соседка (у неё сын учился в университете в Новосибирске) и пришла к бабе Маше с просьбой: «Увези, пожалуйста, сыночку подарок – робот – пылесос, очень уж некогда ему с уборкой возиться!» Доброта бабушки Маши не знала границ! Соседка тут же побежала домой и вернулась с ярко-жёлтым пакетом, в котором лежал этот самый пылесос. Вещей у Маши было мало: небольшая синяя дорожная сумка с её вещами и пёстрый пакет с копчёным хариусом (сестра очень его любила), да ещё прибавился жёлтый пакет с соседским пылесосом. Сын приехал отвезти мать на вокзал вовремя, он вообще вырос практичным и ответственным, чем баба Маша очень гордилась. «Мам, я оба пакета в китайскую, клетчатую сумку сложил, они как раз влезли!» – крикнул он на ходу, направляясь к машине. Маша была вся уже в предвкушении встречи с любимой сестрой, представляла, как они обнимутся, как будут долго – долго разговаривать обо всём. Когда бабушка Маша зашла в купе, там уже расположились две женщины – яркая, полная брюнетка лет пятидесяти, в спортивном розовом костюме и худенькая, рыжеволосая, неприметная девушка в очках, и смуглый, черноволосый мужчина средних лет, явно из одной из бывших республик СССР. Мужчина всю дорогу шутил, поглядывая на рыженькую девушку (что немножко задевало яркую брюнетку), а так как говорил он с акцентом и не все слова выговаривал правильно, его шутки оказывались ещё смешнее. В общем, ехали весело! На станции «Красноярск» смуглый мужчина забрал свой багаж, вежливо со всеми попрощался, подмигнул рыженькой девушке и вышел. Поезд в Красноярске стоял целый час. В вагоне стало прохладно, Маша решила достать из сумки тёплую кофту. Заглянув под нижнюю полку, она с ужасом осознала, что там НЕТ ЯРКОЖЁЛТОГО ПАКЕТА!!! Она ещё пару минут пристально разглядывала оставшиеся две сумки – синюю, дорожную и китайскую, в клеточку. Её бросило в жар! «Украл! Он украл пылесос! – вдруг на весь вагон закричала баба Маша. – Держите его!» На её истошный крик сбежались пассажиры из соседних купе и проводница с веником и ведром в руках. Проводница сначала подозрительно оглядела бабушку Машу с головы до ног, затем (внимательно и не менее подозрительно) – две злополучные сумки, и строго спросила: «Это ваш багаж?». «Синяя сумка моя, а в клеточку…не знаю…» – заикаясь ответила расстроенная баба Маша. Слова сына совершенно вылетели у неё из головы, там крутилась только одна мысль, нет жёлтого пакета! Рыжая девушка заявила: «По всем правилам незнакомые сумки трогать нельзя! Вызывайте полицию!» Видавшая виды проводница громко сказала: «Граждане, только без паники! Чей это багаж?», осторожно пощупала клетчатую сумку и уже с нотками явного волнения, почти шепотом добавила: «Там что-то металлическое, круглое». «Это точно мужчина оставил, который вышел, ну, такой не русский! Да там наверное мина!» – истерично запричитала толстая женщина в розовом костюме и стала пятиться назад. Через пять минут вагон прибыл наряд полиции с собакой. Так-как собака, обнюхав сумку, подавала не совсем понятные кинологу сигналы хвостом и слабым повизгиванием, опасный объект в целях предосторожности решено было открыть не в вагоне, а в привокзальном полицейском участке. Бабушку Машу, как пострадавшую, заявившую о краже пылесоса и свидетеля, хорошо разглядевшего вышедшего недавно мужчину, тоже повели в отделение, причём вели её двое полицейских под ручки (что вызвало сомнения пассажиров в вагоне и на перроне, уж не террористка ли эта старушка?), т.к. от волнения ноги бабы Маши почти перестали слушаться хозяйку. Наконец-то сумку открыли! В сумке, сверху мирно лежал ярко-жёлтый пакет с роботом-пылесосом, а под ним, вкусно-пахнущий, копчёный хариус! Тут уж бабушку Машу бросило не просто в жар, а прямо-таки в крутой кипяток! «Это мои вещи», – чуть не со слезами, почти нечленораздельно пробормотала старушка. Полицейские сначала для порядка немножко бабушку поругали, кто-то пошутил: «Баба Маша – растеряша!», потом дружно расхохотались и штрафовать Машу не стали, т.к. все эти разборки уложились в 40 минут, поезд не пришлось задерживать, да и что возьмёшь со старушки, кроме копчёного хариуса, которым бабушка Маша их угостила, пытаясь хоть как-то загладить свой позор! Обратно в вагон старушка шла уже своими ногами. Добрый полицейский донёс злополучную сумку до её купе. Правда, на прощание не удержался и со смехом произнёс: «Дай бог Вам, бабушка, здоровья и хорошей памяти!»