# Венок из белладонны

Анна Хешвайн

Кода Волчья, Яд Сколот и Лана Солей – три фигуры на антикварной шахматной доске. Каждый из них делает свой ход, стремясь к одному – победе.

Стратегия каждого подразумевает риски, жертвы, обман и откровенный подкуп. Кто-то остается честным, а кто-то лжет убедительней прочих.

Цель каждого – могущественный артефакт, Венок из белладонны, способный дать своему владельцу истинное прозрение. Кто получит артефакт, а кому останется собирать лишь рассыпавшиеся листья? Кто использует подходящий момент, а кто создаст этот момент, при условии, что в партии участвуют и другие, и один шаг другой фигуры может переломить ход всей игры?

## Глава 1

Этим утром Кода Волчья разрывалась между двумя своими привычными действиями, которые обычно совершала одно за другим. Но сейчас она не могла определиться, что именно сделать в первую очередь. Действие первое: посмотреться в зеркало, причесаться, умыть лицо лунной водой. Действие второе: проверить почту.

Рассудив, что даже после сна, со спутанными волосами и следами подушки ни лице выглядит прекрасно, Кода схватила стопку конвертов, принимаясь перебирать их и отшвыривая ненужные в сторону.

Каждое утро письма появлялись на высоком комоде – вишневое дерево, период правления клана Морхен в эпоху империализма на Севере, конкретно: семьсот двадцать пятый год со времени появления Первого Колдуна. Комод этот Кода выторговала у одной пожилой четы, находясь в профессиональном странствии по княжествам с богатой историей, практически за бесценок. Гораздо дороже вышло переправить его из Северного края в Западный.

Так вот, письма. Девушка решительно отправляла в полет счета на оплату своего жилья, судебные иски, уведомления о штрафах, приглашения на ужины и обеды, пока не добралась до того самого письма, которое ждала вот уже полгода. Точнее, она добралась до последнего письма в стопке и обнаружила, что оно не то самое, что она ждала. Вывод оказался таков, что желанного конверта в это утро ей не перепало.

Кода опустила руки, закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. После, справившись со вспышкой горечи и раздражения, она собрала разбросанные конверты и, усевшись на ковер, – натуральный шелк, глянцевые переливы голубых оттенков, ручная работа именитого мастера из Мор-Андольской провинции, что делает ковры для самого князя и его приближенных – сызнова начала вчитываться в имена отправителей, надеясь, что в спешке попросту пропустила нужное письмо.

Нет, письма не было.

Заставив себя не унывать раньше времени, Кода занялась своими привычными утренними ритуалами. Потратив на это не меньше двух часов, она практически уже позабыла о том, что у нее есть причины для расстройств. В конце концов, горевать не стоит. Это добавляет морщин и делает глаза тусклыми.

Расположившись на открытом балкончике, закинув ногу на ногу в плетеном кресле, Кода вооружилась чашкой травяного чая и свежей газетой. К горьковатому запаху трав и резкому типографской краски тут же примешались запахи улицы.

В Шерагуле царила поздняя весна со всей ее неприкрытой слякотью. И где эти холеные колдуны, подчиняющие силы природы? Неужели никому не по силам истопить остатки снега, даже не снег, а грязь бело-коричневого цвета, да просушить тротуары, чтобы идти по ним и не бояться испортить новые туфли? Первый век нового тысячелетия уже подходит к концу, а банальные, но такие нужные вещи все еще игнорируются.

Кода жила в хорошем, даже престижном районе города. Это не центр с его буйной жизнью, а тихая, спальная окраина, где патрули проходят каждые десять минут, а от охранных заклинаний рябит воздух. Люди здесь проживали исключительно светские, с хорошими манерами и завидным воспитанием. И не менее завидным счетом в банке. Но это так, к слову. Помимо соответствующего контингента и уровня безопасности, в этом районе еще сказочно красиво. В любое время года, кроме весны. Кода с трудом справлялась с настигающей меланхолией, когда она видела грязь, облепившую землю, но все же свежий воздух, приносимый весенними ветрами, помогал ей сохранять бодрость духа. Весна дарила надежду. Это как возрождение, неумолимый переход из увядания в цветение. И путь этот вечно сопровождала грязь.

На пальцах остался размазанный отпечаток типографской краски. Наморщив нос, Кода оттерла краску и взялась за газету чуть ли не ноготками. Новости на четырнадцатое апреля одна тысяча девяносто третьего года со времени появления Первого Колдуна оставались все такими же тривиальными, как и тысячу лет назад. Заслуживала внимания только последняя страница.

В самом нижнем углу отведена узкая колонка, где одна гадалка дает свои предсказания на текущую неделю. Более сотни тысяч жителей княжества Мор-Андольского никогда не читали бредни, перечисленные в пятистрочном столбце, и правильно делали. Эти строки предназначались лишь для узкого круга лиц, и только ими эти предсказания могли быть поняты. Поняла их и Кода. Прочитав пять строк, она порывисто вскочила, раскрасневшись и едва не задохнувшись от возмущения.

Предсказание гласило: «И будет встреча, где свет и тень войдут в глубины сада, дабы узреть величие и славу. Под россыпь злата запляшут леди, под хруст алмазов засмеются лорды. Красной лентой затянуты их пояса. Столица ждет, она откроется в поздний день».

Если бы сегодня утром Коде пришло то самое письмо, которое ей не пришло, в нем оказались бы карточка с точным адресом и красная ленточка – входной билет.

Она постаралась взять себя в руки и не рубить с плеча. Самолюбие было выжжено дотла, но даже в этот момент Кода запретила себе унывать. Еще ничего не кончено. Сегодня второй день седмицы, а закрытый клуб будет дан на седьмой день. Пять дней, чтобы добиться красной ленточки и занять свое заслуженное место.

Закрытый клуб давали два раза в год – в начале и конце. В этом году что-то припозднились, но да это только подогревает интерес. Вполне может быть, что первый закрытый клуб окажется более грандиозным, чем раньше, оттого и больше времени на подготовку.

Как в мире существовали тайные сообщества религиозно-повернутых колдунов, особую власть имущих, ложи повернутых не-колдунов, желающих заполучить большее влияние, а еще кланы наемников, что рядились в плащи княжеских советников, так существовало и Общество. На закрытом клубе как раз собирались представители этого Общества – коллекционеры и продавцы антиквариата. Они общались, обменивались новостями, пили хорошие вина, а после приступали к самому интересному – торгам.

За несколько дней до начала клуба оглашался список выставляемых товаров с первоначальными ставками. Красная тряпка для быка, разжигающий желудок аперитив. Коллекционеры потирали потные ладошки и трясли свои чернильные ручки, занеся руку над чековой книжкой. Лоты в закрытом клубе всегда исключительные, часто даже запрещенные. Драгоценности, книги, мебель, картины, артефакты, одежда, даже архаичные склянки со стухшими зельями – если им более трехсот лет, это уже считается редкой диковинкой. Коллекционеры любят редкие диковинки.

На закрытый клуб приглашали далеко не всех коллекционеров и не всех продавцов. Кто выбирал участников – неизвестно. Кто будет вести торги – неизвестно. Ореол тайны неизменный дух-хранитель этого события. А этот бред на последней странице газеты – насмешка для тех, у кого перед носом этот ореол сгустился и стал совсем непроглядным.

Кода была оскорблена до глубины души. Она работала на свою репутацию денно и нощно, завоевывая авторитет и имя в Обществе. Но ее еще ни разу не приглашали на закрытый клуб. Раньше она терпеливо сносила, считая это не поражением, а необходимостью работать еще усерднее. В этом году, как она считала, она была достойна наконец получить приглашение и, вместе с ним, признание Общества.

Все началось с невзрачной вазы из молочного фарфора, расписанного вручную желтой тушью десять лет назад. Кода приобрела ее за пятьдесят цын – то были ее последние деньги в кармане – у одной дамы, что занималась зельеварением. Дама посмеивалась, косилась хитро, норовя сглазить, и не соглашалась уступить в цене. Но Коде было всего девятнадцать лет, она тогда только ступила на этот путь, а в этой вазе она увидела особенную красоту и поверила, что в ней был большой потенциал.

Вскоре Кода поняла причину насмешек. То, что выдавалось за вазу, на поверку оказалось погребальной урной ценой в три цына. Кода так разозлилась, что продала этот горшок за тысячу цын.

Эти деньги она заплатила девчонкам-горланкам, что на следующий день встали возле магазина той самой ведьмы, и во всю мощь своих легких начали поносить ее зелья, уверяя каждого встречного, что та – шарлатанка.

После Кода не видела ни ведьму, ни этикеток с ее именем на склянках с зельями. А ту урну для праха она через пару месяцев все же выкупила – за шесть цын – и поставила на своей полке, как напоминание о начале пути.

А дальше ее затянуло в круговерть историй, драм, предательств, неземной любви и прочих изысков, что сопровождают различные вещи, что некогда принадлежали кому-то. Кода покупала, продавала, оставляла у себя, изредка дарила, выставляла на аукцион и в галереи свои коллекции. Она погрузилась в мир вещей с головой. На сегодняшний день Кода уже была обладательницей картин времен правящей династии Кеуль, – созданы около пятисот лет назад, на сегодняшний день в цене от трех тысяч цын и выше – сервизов из Юго-Восточного края возрастом от шестисот лет и старше, столовых приборов из эльфийских слез – прозрачные, словно стекло, но прочные, как железо, с переливами космического пространства – по цене от семи тысяч цын за чайную ложечку и многого другого.

Кода верила, что разбирается в красоте, чувствует ее, как ищейка свою добычу. Пока все складывалось так, что это правда. Но в этой среде мало быть вдохновленным эстетом с тонкими пальцами. Нужно иметь еще острые зубы. Кода как раз обладала такими. И этими самыми зубами она намеревалась вырвать себе приглашение на закрытый клуб.

– Кода! – звонкий девичий голос разбил утреннюю тишину спального района.

Кода вытянула шею, выглядывая через перила. Голос принадлежал молоденькой шатенке не самой дурной наружности, однако вид ее все же был донельзя простым и серым. Волосы заплетены в расхлябанную косу – эту прическу она носила всегда и везде, уже казалось, что ее волосы растут именно в этой форме, прямо от корней начиная заплетаться. Бесформенное серое пальто, под ним не менее бесформенная блуза явно с чужого плеча, но приросшая к нынешней владелице, как вторая кожа, несуразной длины серые брючки, а в довесок стоптанные ботинки, что вот-вот развалятся.

Кода поджала губы, опасливо подняв руку и пошевелив пальцами в знак приветствия. Свою подругу она любила, но вот то, как она выглядела, заставляло вжимать голову в плечи и надеяться, что никто не заметит их рядом друг с другом. Дакота хороший человек, но одевается прескверно.

Убедившись, что ее заметили, Дакота Ли-лун опустила руку и всего через несколько секунд оказалась в прихожей – телепортировалась. Кода не сдвинулась с места, слыша, как подруга шуршит шарфом и с негромким пыхтением расшнуровывает свои полусапожки.

– Привет! – Дакота всплеснула руками и расплылась в улыбке, застыв посреди гостиной.

– Здравствуй. Тебя наконец-то выпустили на волю? – Кода нашла в себе силы непринужденно улыбнуться.

Дакота тут же свела брови так, что они стали похожи на остроконечную крышу домика – кончики бровей опустились вниз, а их начала вверх над переносицей. Она снова взмахнула руками – рукава блузы настолько длинны, что закрывают пальцы. Не рукава, а крылья.

Пробежав наметанным глазом по внешнему виду подруги, Кода пришла к выводу, что та снова надела то, что первым выпало из шкафа. При этом в шкафу у Дакоты имелось едва ли с пяток вещей, поэтому обычно она ходила в одном и том же, латая дыры простеньким заклинанием. В отличие от Коды, Дакота Ли-лун была ведьмой и могла колдовать, но при этом ходила в одном и том же из года в год.

Кода поправила на коленке шелковый халат, блеснувший золотой вышивкой по кайме, да провела рукой по своим волосам, аккуратно уложенным под сеткой.

– Вчера наступил конец отречения, – радостно сообщила Дакота, садясь за столик напротив Коды.

От нее пахло воском, пылью и сушеными травами. Она не пользовалась духами – так пахло место, в котором Дакота жила. И последнюю неделю она не выходила из четырех стен своего жилища, пропитавшись этими запахами до самой души.

Кода ценила религию с точки зрения феномена и материальной ценности – некоторая утварь была столь древней, что могла вытянуть на сотни тысяч цын. Правда, такие вещи труднее продавать, но от этого они становились только ценнее.

Дакота Ли-лун жила в монастыре при храме ведьминской праматери – божества, почитаемого ведьмами и колдунами, что напитывала своих потомков силой. Последователей у богини было немного, храмов мало, но все они неизменно украшались с большой щедростью и был в них какой-то особый дух, проникающий в разум, наполняющий тело чем-то восторженным и легким. Культ праматери был странен до невозможности, но, как и другие религиозные течения, имел право на существование.

Редкий колдун проживал свою жизнь без веры в этом мире. Неверие и отрицание божественного – человеческая стезя. В этом коренилась вековая смертная обида за обделенность даром или силой, что могла хотя бы продлить молодость, не говоря уже о более великих возможностях.

Отчего Дакота вдруг решила податься в монастырь, да еще не особо популярный и имеющий налет подозрительного иноверия, Кода не знала. Сколько раз спрашивала, но подруга лишь поджимала свои пухлые губы и кротко улыбалась.

– И как на свежем воздухе? – подперев подбородок рукой, поинтересовалась Кода.

Как бы то ни было, по этой замарашке она очень скучала. У Коды не ладились дружеские отношения с кем-либо, рано или поздно человек, с кем завязалась дружба, обнаруживал в себе неприятные черты, с которыми Кода не могла мириться. Дакота же отличалась неподдельной искренностью, простотой и незыблемым терпением. Она умела восхищаться, слушать и говорить правильные вещи. Эти качества и помогли монашке оставаться верной подругой для Коды вот уже несколько лет.

Дакота широко улыбнулась, прикрыла глаза, подставляя лицо выглянувшему солнцу и с шумом вдохнула свежий воздух.

– Прекрасно!

Раз в три месяца Дакота и другие прислужницы монастыря праматери закрывали себя от всего мира на целую седмицу. Они хранили молчание, не ели, не пили ничего кроме воды, подолгу молились и умудрялись не двинуться головой от всего этого. Кода бы не смогла и двух часов продержаться по таким правилам. На вопрос Дакоты о том, как прошла ее седмица, Кода в красках рассказала о том, с какой радостью пила вино, ела сочное жаркое и изысканные деликатесы, танцевала ночи напролет, а еще мимоходом заключила пару успешных сделок, от которых ее счет в банке претерпел весьма воодушевляющие метаморфозы.

– У меня есть для тебя подарок, – Кода встала, проплыла к комоду, мимолетно бросив взгляд на то место, где всегда появлялись письма и прочая корреспонденция, выдвинула ящик и вытащила прямоугольный предмет, обернутый бумагой.

– Это то, о чем я думаю? – Дакота подпрыгнула на месте, с детским восторгом захлопав в ладоши.

С таинственной улыбкой Кода водрузила свой подарок на стол, а после села обратно, двумя пальчиками взявшись за свою кружку с чаем.

Дакота не сдержала восторженного писка, вцепившись в толстый фолиант. Телячья кожа, латунные уголки, страницы – не бумага, а велень. На корешке виднеется оттиск – суперэкслибрис с инициалами прежнего владельца.

– Диалоги королей, – зачарованно шептала Дакота, водя пальцами по книге. – Кода, спасибо! Какие краски, какой шрифт!

Кода самодовольно хмыкнула. Достать этот сборник лубков не составило труда, а радости Дакоте принесло немерено. Кода гордилась собой.

Дакота была сама не своя до книг. Такая кроткая и невзрачная, она взрастила в себе мелкого беса коллекционирования, жадного до редких книг. И если уж какой-то особенный экземпляр попадался ей на глаза – алтарь из своего монастыря продаст, но выкупит книгу. Возможно, то было роковое влияние Коды – натолкнула чистую и невинную монахиню на скользкий путь поклонения материализму.

Восемь лет назад Кода рассмотрела в скромной монашке талант, маленького алчного демоненка, способного вытрясти душу даже из самого скупого ханыги. И увидела в ней за ее невыразительной внешностью типичную собирательницу. Дакота будет носить рваные тряпки, но в тесной келье у нее будут стоять книги общей суммой на сотни тысяч цын. Как в ней сочетались святость и идолопоклонничество? Одной ее богине известно, но помимо божественного кумира, у Дакоты был другой – бумажный, с прописным или печатным словом, в кожаном или же бумажном переплете.

Это так понравилось Коде, что она сдружилась с Дакотой. Они даже смогли стать близкими подругами, хоть, глядя на них, можно решить, что это две противоположности, что существуют в разных вселенных.

– Я вижу, что тебя что-то гложет, – Дакота отложила свой подарок и прижала руки к груди.

Кода, не таясь, удрученно кивнула. Молча придвинула газету и ткнула пальчиком в ту самую колонку.

– Меня снова не пригласили, – пояснила она. – Столько сил вложила, столько слез пролила, а им хоть бы что. Может, мне стоит продать душу, чтобы меня заметили?

– Не говори так, – округлила глаза Дакота. – Душа бесценна, не стоит ей разбрасываться на такие мелочи.

Кода вздохнула, уложив подбородок на сцепленные в замок руки. Она тоже считала, что если и продавать душу, то за что-то более весомое, нежели простое приглашение на закрытый клуб.

– Если что-то подталкивает тебя к таким мыслям, то лучше от этого отдалиться, – продолжила Дакота. – Ты столько лет бьешься за право признания. Неужели оно тебе настолько нужно?

– Разумеется, – Кода всплеснула руками. – Ты столько лет молишься своей богине, неужели тебе это так нужно?

– Моя богиня дает мне силу и веру в себя. А твоя битва за признание изнуряет тебя.

– Предлагаешь бросить все это дело и не трепать себе нервы лишний раз? Что же, открою свое ателье. Сошью тебе наконец приличное платье. Что скажешь, Дак?

– У меня есть платье.

– Ты о монашеской рясе? – Кода наморщила нос.

– Ты на меня нападаешь, – Дакота поджала губы, но в глазах сквозила лишь безграничная доброта. – Я не отговариваю тебя отступиться от своей идеи. Просто я очень переживаю за тебя, хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я буду счастлива, когда со мной начнут считаться, – отчеканила Кода, скрестив на груди руки. – Просто я знаю, что дело не в том, что я неуспешна. У меня есть редкости, на которые пускают слюни матерые коллекционеры. У меня свой список покупателей, куча доверенных лиц в разных важных отраслях, есть свои продавцы, что уведомляют меня раньше всех, когда появляется что-то интересное. Мое имя знают в Обществе, и те, кто им признан, заискивающе улыбаются мне и тянут свои слюнявые губы на званых вечерах.

– Как ты разошлась, – усмехнулась Дакота.

Кода вздернула подбородок, наморщив нос. И правда разошлась. Слишком уж много накопилось обиды за несправедливость. Она допила остатки травяного чая, вновь обретая душевное равновесие.

– Ты сильная женщина, – проговорила подруга. – Но может, тебе и правда стоит подумать о смене деятельности. Ты не замечала, что эта вечная гонка… дурно влияет на тебя?

– Я дурна? – Кода испуганно вскинула брови, вновь вставая на тропу переживаний.

Дакота поспешно замотала головой.

– Нет-нет, я не о том. Я хотела сказать, что постоянная гонка за признание, за то, кто первый выкупит, кто дороже продаст и все такое прочее, это плохо сказывается на нервах, вот я о чем. Это ожесточает.

– О, такого со мной никогда не случится, – заверила Кода.

Про себя она знала, что сердце у нее доброе. Как минимум потому, что для своей подруги она не забывает о книгах, когда находится в поисках очередной выгодной сделки. И когда посещает коллег-антикваров в их лавках, тоже осведомляется о наличии редких фолиантов.

Дакота рассеянно закивала.

– Я думаю, это все потому, что я человек, – вздохнула Кода, прикусив ноготь большого пальца. – Меня не гонка расстраивает, а то, что меня ни в грош не ставят. Не воспринимают всерьез. Попасть на закрытый клуб все равно что получить признание всего Общества. С этим признанием и веры в себя прибавляется, сила какая-то чувствуется.

– Думаешь, ваше Общество тебя игнорирует, потому что у тебя нет магии? – Дакота заметно растерялась. И все же она постаралась подобрать слова: – Разве в вашем деле так важно колдовство? Мне всегда казалось, что коллекционирование исконно человеческое… состязание. Для этого нужны ум, хватка. Ни капли магии.

– Так и есть. Да только пока во главе любого дела стоят маги, для человека туда дороги нет.

В этом разговоре Кода не особо рассчитывала на понимание. Все же Дакота была ведьмой, чего у нее не отнять. Да каждый второй в княжестве Мор-Андольском колдун того или иного вида. Людей, что не были наделены хоть малым даром, днем с огнем не сыщешь. Обычно они сбиваются в свои общины, селясь в непритязательных поселках, да проживают там свой скромный короткий век. Кода такого для себя совсем не хотела. Она не была создана для общин-изгоев.

– В храм приходят и простые смертные, – задумчиво протянула Дакота. Кода поморщилась. Конечно же, сейчас она станет говорить о том, что притеснения людей не существует. Потому что она сама не простая смертная. – И они все равно молятся нашей праматери. Мы все одно целое, просто кто-то рождается с карими глазами, кто-то с зелеными, а кто-то вовсе слепой.

– А кто-то с тремя, – фыркнула Кода, проводя пальцем по переносице вверх ко лбу.

На нежной коже едва ощутимо бугрились прерывистые линии и точки. Символические татуировки, неярко выделявшиеся на светлой коже – спасибо родителями, хоть сразу поняли, что не стоит использовать черную краску и выбрали светло-голубую, под цвет ее глаз. Будь воля Коды, она предпочла бы избежать этой традиции шаманского рода и не покрывать красивое лицо линиями и точками – три тонких росчерка тянулись от межбровья вверх, словно отпечаток птичьей лапы, такой же отпечаток от нижней губы по подбородку, а переносицу перечеркивает еще одна линия с точками в начале и конце. Будь же воля родителей, они предпочли бы, чтобы их дочь переняла родовой дар, и тогда эти татуировки имели бы смысл.

– Ни разу не встречала шаманов с тремя глазами, – добродушно проворчала Дакота. – Это все байки.

– Этого нам не узнать, я же не шаманка, – развела руками Кода.

– Прости, – Дакота смущенно опустила глаза. – Честно, я всегда забываю о том, что мы из разных родов. Вроде смотрю, а та же голова, две руки и две ноги. Никаких хвостов, крыльев и третьих глаз. Я не вижу между нами отличий.

Кода повела плечами. С Дакоты станется действительно верить в то, что она говорила. На деле же разница между ними непреодолимая, и даже слепой ее увидит. С чего бы начать? Через десять лет, когда Кода подберется к сорокалетию, Дакота останется той же миловидной монашкой с огромными глазами без следа морщин. Если завтра Кода поскользнется и сломает ногу, лежать ей ничком не меньше недели, пока лекари будут сновать возле нее с мазями и заговорами. Если же это произойдет с Дакотой, она благополучно доползет до своего храма, посидит с часок да отправится дальше по своим делам на своих двоих – целых и невредимых. И таких примеров можно привести множество.

– Тебе стоит прийти в храм, – улыбнулась Дакота. Кода не сдержалась и засмеялась. – Перестань! Ну хоть раз согласись и приди. Сама увидишь, что есть место, где ты не почувствуешь необходимости искать чьего-то признания.

Дакота никому не навязывала своих мировоззрений, но все же стабильно раз в полгода пыталась затащить Коду в свое прибежище.

– Я и монастырь? – Кода демонстративно поправила сбившийся на груди шелковый халат. – Да я там зачахну уже через час. Ни развлечений, ни мужчин. Что я там буду делать?

– Признавать саму себя, – отозвалась Дакота. – Праматерь проложит для тебя новую дорогу, жить станет легче, поверь. Откроешь в себе лучшие свои стороны.

– Все мои стороны и без того лучшие, – поморщилась Кода, пошевелив в воздухе алыми ногтями. – Я не настолько в отчаянии, чтобы сдаваться в монастырь. Всего лишь временные трудности, которые я смогу преодолеть. Да даже если меня молния поразит, это не заставит меня сменить платье от Лэи Шелкопрядной на пропыленную рясу!

– Если рясу стирать, то она не будет запыленной, – невозмутимо протянула подруга. – Да и надевать ее полагается только на службу.

– Нет, – решительно отвергла предложение Кода.

Они поболтали еще с часок на разные темы – просидевшая неделю взаперти Дакота вывалила целую балладу новостей и сплетен, которых наслушалась от прихожан. Кода слушала ее, позволяя себе немного отвлечься от мрачных дум. Но разговор сам собой вернулся к той теме, что беспокоила ее наиболее всего.

– В прошлом году на закрытом клубе выставляли зачарованный пояс из кашемира с вплетенными эльфийскими неувядающими лианами, – вздохнула Кода. – Редкая вещица, а какой красоты! Словами не описать. Интересно, что будет в этот раз.

– Я слышала, что в этом году выставляют очень редкие лоты, – беспечно отозвалась Дакота, взмахом руки уже в третий раз наполняя свою чашку горячим шоколадом. – Настолько, что управление по поиску неучтенных артефактов уже в стойке. У меня есть теория, что управление само сбрасывает опасные артефакты, чтобы потом поймать того, кто на них позарится. Как рыбаки с наживками.

– Неучтенные артефакты все же редко бывают на торгах, – тоном бывалого знатока сообщила Кода. – Это опасно, слишком много обременений. На открытых торгах вовсе не встретишь, но вот на закрытом клубе вполне может быть. Да только вряд ли допустят больше одного артефакта.

– Правда? В этот раз будет три артефакта, – вскинув брови, охотно поделилась Дакота. – Ожерелье княгини Ямори Семитаинской, кинжал гномьего короля Арга Ндаи и Венок из белладонны!

Она выпалила это все на одном дыхании, делясь этой новостью, как самой обычной сплетней, даже не подозревая, что каждое слово врезается Коде в сердце, как острая шпилька.

– Откуда ты знаешь? – бесцветно спросила она, уставившись на подругу.

Та, не поняв странного изменения в голосе и взгляде, поежилась и осторожно спросила:

– Про что?

– Про то, какие лоты будут на закрытом клубе. Полный список прилагают в письме вместе с приглашением. Тебе не могло прийти приглашение, ты же не в Обществе. Или я чего-то не знаю?

Дакота сглотнула, дернув бровью и отвернувшись. Она растерялась, но быстро взяла себя в руки. Твердым и спокойным голосом сказала:

– Яду пришло приглашение. Он был в таком восторге от лотов, что на эмоциях поделился этим со мной. Все же, мне нет до этого дела, поэтому я выслушала его. А запомнила лишь потому, что так работает моя память. Я невольно запоминаю то, что мне говорят, особенно если это случилось не более пары часов назад.

Кода хлопала глазами, уставившись на Дакоту. Ее разрывало на две части. Первая гневалась на то, что на закрытом клубе, на который ее не пригласили, будет выставлен самый, так сказать, смак, а вторая ярилась из-за того, что, выбравшись из своего застенка, ее подружка первым делом направилась к Яду Сколоту. И он не только ее принял у себя дома, но еще и поддался рядом с ней эмоциям. Что он еще мог сделать в порыве чувств?

– Прости, я не хотела тебя расстроить, – Дакота положила теплую ладонь на ее холодный локоть. – Может, оно и к лучшему? У меня плохое предчувствие. Не зря столько тумана вокруг намечающегося клуба, не зря управление по артефактам уже мечет хвостами, когда до начала еще несколько дней. И не зря вместо одного решили выставить целых три артефакта. Я много читала про тот же Венок из белладонны. Это опасная вещь, очень.

Кода насилу улыбнулась.

– И вместе с тем весьма дорогая. Знаешь, сколько за этот Венок будут готовы отвалить охотники за артефактами? – Кода впилась пальцами в локти. Кровь в венах так и забурлила. – Да что там, его даже продавать не стоит. Такое лучше хранить у себя.

Дакота поморщилась.

– Да, Яд говорил об этом Венке с точно таким же выражением лица и таким же маниакальным блеском в глазах. О других артефактах и остальных лотах он с такой страстью не говорил.

– Потому что остальное мелочь, – с нажимом произнесла Кода. – Ты же читала о нем, сама знаешь, на что способен этот артефакт. Вот управление и встало на дыбы. Понимает, что стоит на кону.

Поверье гласило, что надевший Венок из белладонны прозреет, увидит быль и небыль, покой и восторг, рождение и смерть миров через стремительный путь существования. Откроются тайны и пороки, даруется власть направлять и исправлять. А плата за все всего лишь-то зрение. Абсолютное зрение, не только физическое. Для воспользовавшегося таким артефактом наступит непроглядная мгла, что затянет бельмами глаза, закупорит чутье, отравит интуицию.

Венок не могли отыскать вот уже три сотни лет – малый срок по меркам колдунов, но весьма тревожный, ведь самые сокрушительные дела творятся меньше, чем за три часа. И вот, Венок отыскался. Кто решился выставить его на торги? Кто решил избавиться от такого дара? Был ли этот некто одним из тех богатеев, что помещают артефакт под стеклянный колпак, глядят на него и вздыхают от возможности получить огромную власть в любой момент, но так никогда не рискуя это сделать или же наоборот, одним из тех, кто предпочитает не искушать себя лишний раз?

Кода делала мысленные подсчеты. Даруемые возможности, конечно, притягательны, но не так, как итоговая сумма за продажу. Желающие на такой товар точно найдутся, тут и гадалкой быть не надо.

– Какая стартовая цена? – облизав губы, Кода пытливо уставилась на Дакоту.

– Около полумиллиона, если не ошибаюсь, – не особо стараясь напрячь память, ответила подруга.

Кода сдавленно охнула. Даже если бы ее пригласили, такой суммы у нее не было. Но в голове крутились цифры, щелкали ментальные счеты, складывая и вычитая, делая удержки и закладывая непредвиденные обстоятельства. По первому подсчету выходило, что продать Венок можно как минимум за два миллиона цын.

– Что еще рассказал Яд? – Кода вернула себе непринужденный вид. Опустила глаза, взяла в руки пустую чашку, выпрямила спину. – Как у него дела? Мы давно не виделись. Мне кажется, он на меня обижен. Не пойму, что я сделала не так, но он охладел ко мне будто.

Дакота подавила смешок, заерзала на месте. Кода сочла это признаком испытываемой неловкости и приступа стыда. Как подруга, Дакота прекрасно знала, какие чувства связывают Коду и Яда Сколота. И все же, она не постеснялась заявиться в гости в первую очередь к нему. Вот теперь и краснеет, осознав свою оплошность.

– Он в порядке, – ответила Дак. – Очень взволнован предстоящим событием.

– Он говорил обо мне? – Кода подняла на нее глаза.

Дакота завозилась на месте еще сильнее.

– Не говорил, – на выдохе ответила она, будто призналась в самом страшном грехе.

Кода стоически снесла это.

– Надо мне самой с ним поговорить, – заключила она. – Так больше продолжаться не может. Эта неясность выматывает меня.

Дакота все больше чувствовала себя не в своей тарелке. Оно и понятно. Пока Кода любила Яда, Яд всеми правдами и неправдами пытался затащить в постель Дакоту. Та, стоит отдать должное, оставалась верна своим убеждениям и не поддавалась на провокации, сводя все в шутку. Да и сам Яд прикрывал свои поползновения дружескими насмешками. Но Кода видела, что он действительно хотел эту невзрачную монашку просто потому, что задался такой целью. Любви никакой не было, просто типичный мужской азарт, коим он грешил в свое удовольствие.

Яд Сколот – мужчина с внешностью божества, с непоколебимым твердым характером, с безупречным чувством вкуса, собственным домом в центре Мор-Андола, – столице княжества – огромным счетом в банке и с уникальной коллекцией изделий из редкого пашитового дерева, что собирал долгие годы. Если ее продать, то к счету добавятся еще несколько нулей.

Кода знала Яда вот уже семь лет и шесть с половиной из них не могла перестать смотреть на него, как на самого прекрасного мужчину. На ее глазах проходили его быстротечные романы, клятвы взять аскезу и уйти в монастырь, взлеты и падения. Она знала все его привычки, что он любит, а на что у него аллергия.

Погрязнув в своих мыслях, что преимущественно имели серые глаза и волосы оттенка горького шоколада, Кода невзначай спровадила Дакоту обратно в ее монастырь.

– Ты прости меня, – напоследок пробормотала Дак. – Мы просто встретились на улице, а он пригласил меня на чашку чая. Ничего такого, просто поболтали.

В ее глазах было столько раскаяния, что Кода смягчилась. Она прекрасно знала, что Яд не интересен Дакоте. А общалась она с ним только потому, что тот нащупал ее слабое место – книги, и срастил это со своей сильной стороной – деньгами. Все это было обернуто плотским желанием и кучей свободного времени. Вот Яд и развлекался, надеясь, что ему что-то перепадет. Но в Дакоте Кода была уверена.

– Не извиняйся. Просто временные трудности, – Кода улыбнулась. – Яд чрезмерно уверенный в себе мужчина, чем он и пользуется. Он больше не делал тебе непотребных предложений? Я с ним разберусь.

– О, нет-нет, – Дакота густо покраснела. – Уверена, хоть он и не говорил, но все же думал о тебе. В тебя невозможно не влюбиться. Наверное, он просто себе цену набивает, вот и все.

Кода хотела бы развернуть эту тему и услышать больше желанных подробностей, но Дак уже схватила с пола свои стоптанные полусапожки и, прижимая к груди книгу и шарф, спешно телепортировалась прямиком в свой монастырь.

Оставшись одна, Кода села перед туалетным столиком и принялась разглядывать себя в зеркале. Все же нервы дали свое – глаза утратили былой блеск, а не щеках выступил лихорадочный румянец. Слишком разволновалась. Она принялась внимательно разглядывать свое отражение, выискивая признаки отпечатавшегося волнения.

Кода не блондинка и не брюнетка, не шатенка и не рыжая, но волосы у нее были. Больше темные, чем светлые. Глаза не то голубые, не то серые, не то прозрачные, один чуть больше другого, но если не вглядываться, то это даже не заметно. И роста Кода посредственного, не миниатюрная девочка, приводящая в восторг своим крохотным размером ноги всех мужчин, но и не длинноногая богиня, что будоражит фантазии. Где-то аккурат посередине между эти двумя ипостасями.

Провела пальцем по пресловутым татуировкам. Родители ждали, что символы рода укрепят ее силу, возвысят, сделают могущественной. Но ничего не вышло, они поторопились, начав рисовать будущее даровитой шаманки для только что новорожденной бездарной девочки.

Вокруг глаз появились лучики морщин, между бровей залегла одна глубокая. Вздохнула, расслабляя мышцы. Двадцать девять лет, а кремам и лосьонам уже трудно справляться с признаками старения. В окружении колдовского мира, пропитанного волшебством так же, как кислородом, Кода Волчья росла человеком без каких-либо способностей, если не считать за способности красивое старение.

Кода опустила руки и улыбнулась своему отражению. Чтобы побороть усталость и апатию, она прошлась по просторной гостиной и поднялась по чуть скрипнувшей лестнице наверх – на мансарду. Там было ее место силы, там был апогей ее трудов, доказательство того, что она заслужила все то, чего хочет.

Ее квартира на верхнем этаже доходного дома была просторной, но в какой-то момент жилого пространства стало мало, и Кода выторговала для себя еще и чердак у владельца дома, ловко переоборудовав его под хранилище. И теперь это была ее мансарда, ее маленький музей.

Картины громоздились вдоль стен, приставленные друг к другу. Стены неровные, не развесить все, поэтому свое место обрели только самые лучшие: портрет Дамы с черными глазами кисти На Гелла, пастораль Муа Делеви и особо милый сердцу натюрморт неизвестного художника, но созданный порядка шести столетий назад – тому свидетельство манера письма, масло и латунная багетная рама.

Помимо картин были фарфоровые и хрустальные сеты в деревянных шкафах за искусным витражом, оттоманки и стулья, обитые уже слегка потертым бархатом, ковры и покрывала, вазы и часы. Порой Кода задумывалась о том, что в ее коллекции нет связующего звена. Разные эпохи, разные назначения, разные мастера. Но быстро откидывала эти мысли, вгоняющие в рамки. Это все приносило ей удовольствие от простого созерцания, от легкого касания, от вдыхания этого запаха. Ее маленький счастливый мир. Связующее звено – это красота.

В самом конце мансарды дверцы шкафа под самый потолок. Кода приглашала наемного колдуна, чтобы тот вписал в стенки шкафа пространственное заклинание, иначе все было в него не уместить. Она открыла дверцы и провела ладонью по рукавам и юбкам, отозвавшимся приветственным шелестом. Разных фасонов, дорогих тканей, ручной работы, так ценящейся в мир наколдованности, принадлежащие императрицам и княгиням, богиням и воительницам – чудесные, прекрасные платья.

Центр ее коллекции, предмет ее гордости. Грустно было держать платья взаперти, но пока Кода не могла расположить их на манекенах – она лишь недавно заехала в новое жилище, требовалось время, чтобы продумать всю композицию.

Закрыла дверцы шкафа, вернулась в центр мансарды. Опустилась на стул без спинки, уперев ладони в колени. Стул стоял посередине мансарды, чтобы, закрывая глаза, можно было ощутить себя ядром этого мира. Картины смотрели на нее, смотрела мебель и тяжелые портьеры. Она одна из них – ценность, редкость, собственная история. Она тоже антиквариат, и на этой мансарде среди рукотворных сокровищ она была на своем месте. На нее тоже оседала пыль, солнечный свет оставлял выцветшие ожоги на полотне кожи, на нее тоже зарилась моль и покушались древоточцы. Пыль затягивала ее своим шелковым кружевом, сплетая ноги с полом, руки со стенами, шею с потолком.

## Глава 2

– Ты рада меня видеть?

– Почти, но не совсем. Скорее раздосадована. Стой, ты что, боишься меня?

Тесная комната с одним единственным световым шариком, грустно мигающим под потолком, стала еще меньше, когда в дверном проеме появился высокий и широкоплечий мужчина. Хрупкая на его фоне девушка оттолкнулась пятками от пола, чтобы отъехать на стуле подальше к стене и выбить себе таким образом хоть немного личного пространства.

– Конечно, боюсь, ты скорбная на всю голову маньячка!

Он сел на стул напротив нее, вытащил ручку из армбенда. Его колено было размером с ее голову, вот настолько он огромен по сравнению с ней.

– Итак, – вздохнул, примериваясь ручкой к листку бумаги. Это список. Список ее обвинений, – непотребные ругательства – пятнадцать зафиксированных эпизодов, разбой, провокации и зачин массовой драки, нанесение тяжких телесных – четыре зафиксированных эпизода, нанесение легких телесных – восемь эпизодов, адресные оскорбления – двенадцать. Общий ущерб заведению одна тысяча и семьсот пятьдесят цын, ущерб каждому тяжкому по три сотни цын, для легких сто двадцать цын. И это за один час, Лана.

Поднял на нее укоризненные глаза. Лана дернула плечом, искренне стыдясь того, что именно Луке пришлось сейчас зачитывать ей этот список.

– У меня проблемы с гневом, ты же знаешь, – протянула она, пальцем ковыряя расщепленный уголок стола.

Комната предварительного задержания, она же комната для допросов. Лана оказалась в ней уже второй раз за месяц и не в качестве сотрудника управления.

– У тебя проблемы с законом, – поправил Лука. Отбросил в сторону планшет и ручку, скрестил на груди мощные руки. – Я внес залог.

Лана облегченно вздохнула, даже прикрыла глаза от радости и уронила голову на грудь.

– Я все верну, Лука, обещаю, – прошептала она.

– Когда? – фыркнул он. – Все издержки вычтены из твоей зарплаты. Начальство пошло навстречу, будет выдавать талоны на еду и даст тебе служебную комнату, ведь за свою квартиру платить тебе нечем ближайшие…, – притворно задумался, – полгода. И это без учета долга мне. Вместе с ним минимум год тебе питаться по талонам, Лана.

– Досадно, – обреченно вздохнула она.

Возвращаться в служебное общежитие категорически не хотелось. Там с нее глаз не спустит управляющая, вредная женщина с карикатурно ведьмовским нравом. И питаться придется в столовой. Лана не любила есть, когда на нее кто-то смотрит посторонний. В кругу друзей – пожалуйста, но вот чтобы пойти в ресторан, вот это ни за что. Только если пить, пить на виду у незнакомцев Лана могла без труда.

Правда, на самом деле ей нельзя этого делать – сразу возникают проблемы. Законник, у которого проблемы с законом. Вообще-то, у нее правда проблемы с гневном. Она очень легко выходила из себя и, наверное, именно поэтому в напарники ей дали Луку – два метра в высоту и метр в ширину чистых мышц. Захочет сломать ему нос – не допрыгнет, захочет сломать кому другому – напарник тут же сцапает ее за шкирку. Увы, в этот раз он не успел, проморгал момент.

– Еще один такой случай, – проворчал Лука, – и тебя уволят. Я больше не смогу прикрывать, мне просто не поверят. Даже слова не дадут, сочтут предвзятым.

Взял в свои лапы ее тонкие запястья и окутал их мягким сиянием. Колдовские оковы спали. Лана встряхнула затекшими руками, встала наконец с жесткого стула, на котором в воспитательных целях просидела не меньше трех часов.

– Тебе дали пятое предупреждение, – продолжал зудеть Лука. – Остальных увольняют уже после третьего. Тебя терпят лишь потому, что ты лезешь на самое дно канавы и не просишь за это премии.

– И выуживаю со дна такое, что многим и не снилось! – подсказала она, взмахнув пальцем. – Я нужна управлению, потому что я ведущий специалист. Без меня им не собрать такую коллекцию находок.

– Да я знаю, – миролюбиво протянул Лука. – Но могла бы вообще-то поблагодарить, что в сотый раз прикрываю тебя.

Лана взглянула в зеркало. Разбитая губа уже затянулась, но вот сломанный передний зуб будет еще долго восстанавливаться. Зубы – боль всех и вся с начала времен. Даже незначительный скол будет регенерировать несколько дней, а Лана лишилась заметной половины резца.

Накануне они отправились в кабак праздновать очередной успех. Лана и Лука – два сапога пара, но оба левые, хоть и весьма слаженно работающие, потому как были одного размера. Так шутили над ними в западном управлении по поиску неучтенных артефактов, но да всегда по-доброму. Лану это уже давно не злило, она смирилась.

Ожерелье из перламутровых ракушек на первый взгляд казалось детской поделкой. На деле же, этой побрякушкой легко поднять со дна морского таких тварей, о которых ни в одной книжке не прочтешь. Лана и Лука конфисковали его у бродячей колдуньи, что недальновидно засветила им из своего декольте. Долго они ее искали, долго подбирались. И вот, победа! За такое им обещали премию. А потом Лане не понравилось, как на нее смотрит один хмельной посетитель питейного заведения, в котором они праздновали свою победу. И пошло-поехало.

Пятое предупреждение. Первое было за острый язык на судебном разбирательстве – защитник пришелся не по душе Лане, уж слишком явно он кичился положением своего клиента. Второе за превышение полномочий – старая ведьма не хотела расставаться со своей клюкой, что открывала порталы в покойный мир. Третье за дебош в княжеской библиотеке – разозлили своими шиканьями и призывами к тишине. Четвертое снова за превышение полномочий, завершившееся дебошем. И вот пятое, как вишенка на торте.

А вот под глазом синяк еще не сошел, но так удачно своей синевой сочетался с сиреневым цветом глаз, что даже не казался лишним. Но и его след уже истаивал. Полчаса, и лицо станет чистым и нетронутым.

Лана списывала свою вспыльчивость на врожденные пороки. Дескать, родитесь сначала сами колдунами-вуду, а после читайте нотации. Абсолютно бесполезный дар, разве будет кто ждать, пока она смастерит куклу, а после добровольно поделится своей частичкой для враждебного использования? В общем, Лана не практиковала, но имела предрасположенность. Вязала порой защитные мешочки на удачу и защиту, но не более. Все эти жертвоприношения и пляски были ей чужды. Она могла заговаривать чужую плоть и вполне прибегала бы к этому, но такое запрещено. За такое не дают и одного предупреждения – сразу тюрьма, если не казнь.

Даже родители ее остерегались, не могли все взять в толк, как у честных шаманов мог родиться такой ребенок. Они даже чуть не развелись, потому что отец считал, что мать не такая уж честная.

Вот Лана и росла под гнетом вины перед родителями и собственного дара. На это она списывала свою вспыльчивость. С такой ношей сложно вырасти уравновешенной.

Лана так и не смогла выдавить из себя благодарность, хоть и чувствовала на своей спине пытливый взгляд.

– Не унывай, тут кое-что интересное есть, – сдался Лука.

Она обернулась, взглянула на него через прищур.

– Закрытый клуб коллекционеров, – соблазнительным шепотом сообщил он, кладя на стол выуженную из штанов бумажку. Всю скомканную и в вине. – Сегодня утром вернулась разведка.

– Это неофициальный рапорт, – Лана недоверчиво уставилась на напарника. – Откуда ты его взял?

– Птичка на хвосте принесла, – самодовольно усмехнулся Лука. – Официальный рапорт еще не успели оформить, но да разница только в канцеляризмах и печатях. Суть все равно одна. Это достоверные данные, которые пока известны далеко не всем. Это наш шанс выхватить задание, пока никто не успел допереть до того, что намечается.

Лука всегда был в курсе всего раньше всех. Казалось, весь мир ходит в его дальних знакомых, что периодически приносят интересные новости.

– Так что сейчас ты пойдешь к Марату и из кожи вон вылезешь, чтобы он смягчился и назначил нас рулить этим делом, – заключил он.

– Пакуй чемодан, – Лана сцапала листок. – Это уже наше задание.

– Да ты так не торопись, – тут же остудил ее напарник. – Дело тонкое.

Лана поморщилась, пробегаясь глазами по краткому докладу. Официальные и не очень встречи коллекционеров были самой лакомой наживой в управлении по поиску неучтенных артефактов. После такой работы никогда с пустыми руками не остаешься и, как следствие, с пустым карманом тоже – надбавка к жалованию за оперативность, чистоту и эффективность работы обеспечена.

Неофициальные торги, то есть, закрытые клубы, все равно что праздник урожая. Всего два раза в год, неизвестность места, анонимность участников, гарантированные неучтенные артефакты – все это будоражит дух. Ежегодно дважды в управлении начинается самая настоящая борьба за право быть назначенным главным по такому делу. Ведь кто главный, тот и собирает весь урожай.

В прошлом году на последнем клубе было конфисковано два артефакта – дряхлые, работающие из ряда вон плохо, но все же незарегистрированные и, следовательно, запрещенные к использованию. На предпоследнем – один артефакт, но зато какой! На вид непритязательный – всего-то вставная челюсть с острыми клыками. Но да любой знаток видел истинную сущность этой безделушки. Зубы Рорака – артефакт, способный уничтожить все, что поместится в костяную челюсть, начиная от алмаза, заканчивая тонкой материей. После изъятия Зубов, ведущего этого дела повысили в звании.

Случались и неприятные эпизоды, например, в позапрошлом году. На одном из клубов офицеры едва успели унести ноги, отделавшись заиканием и торжественным увольнением по причине невозможности продолжать работать, а на другом вся команда из пяти человек так и не вернулась. Их портреты теперь украшали доску памяти с присвоенными наградами за доблесть посмертно.

Коллекционеры создают впечатление аморфных заучек, что знают подноготную любой побрякушки, покрытой патиной. Кажется, будто они только и могут, что вешать раритетное холодное оружие на стены, но никак не пользоваться им. Кажется, что они боятся лезть на рожон и предпочтут засунуть язык в одно место, лишь бы не нарваться на неприятности и не подвергнуть себя риску лишиться своего уникального скарба. Однако, на деле это самые настоящие звери с зубами не менее острыми, чем у артефакта Рорака. Лана Солей и ее напарник Лука Теария много таких повидали.

Лана закончила изучать содержимое листа. Через несколько дней закрытый клуб состоится в Хофлее – элитном районе Мор-Андола, где и в обычное время защита стоит непревзойденная. В преддверии проведения столь знаменательного события, защитными заклинаниями обложили каждую выбоину на дороге. Пробраться туда – задачка для матерого офицера.

– И чего тут тонкого? – фыркнула Лана.

– Страницу переверни, – Лука хитро прищурился. – На обратной стороне предварительный список артефактов.

Лана послушалась, перевернула, а после присвистнула. Три артефакта, один другого краше. И все три неучтенные, а значит, попадающие под юрисдикцию управления. Продавать, дарить, перекраивать и даже просто хранить в личном шкафчике такие вещи нельзя. Обычно вся неучтенка опасна, что и привело к тому, что для ее поисков и было создано целое управление.

Среди антикварных сокровищ то и дело всплывали вещи колдовского происхождения, что означало особый контроль над ними. Естественно, старые колдуны, что наследники, что создатели этих самых артефактов, не хотели обременять себя официальной регистрацией своих творений, опасаясь, что после оценки их прикажут уничтожить. В мире не было непревзойденного колдовства, таково правило мироздания, но было то, что превзойти очень сложно.

Управление по поиску неучтенных артефактов зародилось в момент, когда один такой артефакт чуть не разрушил полмира. Колдуны они такие, особенно в молодости, когда кровь кипит и амбиции скачут, им только дай волю замахнуться на захват мира, они тут же это сделают. И вот, дабы структурировать изменчивый мир, и было основано управление, имевшее в народе два имени: логово обломщиков и Паровая. Первое имя дали те самые колдуны, а вот второе служители этого места собственными языками. В Мор-Андоле была одна из самых старых Паровых. Недалеко от княжеского замка, с прекрасным видом на Шадринский пролив, скромная башня из крошащегося кирпича часто вызывала ехидные смешки у коллег из других княжеств. Однако, по критерию эффективности мор-андольцы превосходили всех.

– Три артефакта, – восхищенно проговорила Лана. – Я к Дешанелю.

В спину раздалось воодушевленное хмыканье, а по коридору эхом раздались целеустремленные шаги. Лана чеканила шаг, беря уверенный курс на замаливание своих грехов и на назначение руководить операцией на закрытом клубе.

Шесть этажей, зигзаги узких старинных лестниц, высокие окна-бойницы и пожелтевшие обшарпанные стены от табачного дыма и шаловливых рук стали пристанищем для Ланы около десяти лет назад. Она тогда была юна и излишне горяча, чем сразу же не понравилась Марату Дешанелю. Но у нее был врожденный нюх, так что даже умудренный долгими годами жизни эльф сдался. Всего за несколько минут собеседования она обнаружила на нем следы наличия любовницы. После такого Ланъязу Солей невозможно было не взять.

Первый год Лана перебивалась бумажной работой. После испытательного срока – трижды проваленного – ей доверили проводить сборку. Подготовка материалов, запрос и оформление необходимых документов. Еще год – допустили на поле брани. Оказалось, что выискивать неучтенные артефакты у Ланы получается лучше, чем рыться в бумагах. На бумаги ей не хватало усидчивости, а вот вести потенциального преступника из одного конца Западного края в другой энергии ей хватает с лихвой.

И Лана была непритязательна. Довольствовалась жалованием, не просила надбавок, льгот и прочей мишуры. Конечно, офицер управления получает немного, но на жизнь хватает. Лана же жила настолько скромно, что месячного жалования хватало даже на два месяца. Только вот форму изводила каждую неделю, портнихи не успевали заговаривать свои иглы, чтобы шить на нее кители, на которых вечно рвались локти, и штаны, где постоянно лопались колени.

Миновав несколько лестничных пролетов и подцепив множество косых взглядов, Лана добралась до кабинета командующего управлением.

Два часа нотаций, осуждений, сетований и взятия клятв. Лана кивала, опускала голову, но блеска в глазах как от капель белладонны скрыть не могла. Раз Марат Дешанель так распинается, значит, дело практически в ее кармане.

– Главный вопрос, – переводя дух, он исподлобья уставился на Лану. – Ты вообще как узнала о закрытом клубе? Допустим, о самом мероприятии слухи поползли. Но откуда ты узнала, что проходить он будет в Хофлее?

Лана вскинула брови, застыв с глупым выражением лица. Сказать правду – подставить Луку. Солгать – подставить себя.

– Методом размышлений, – пожав плечами, ответила она. – Собираются всегда представители знати, а не просто богачи. Для каждого клуба выбирается новое место, организаторы стараются не повторяться.

– И ты поразмыслила, что остальные десяток хорошо охраняемых элитных районов Западного края не подходят?

– Ну знаю и знаю, я же права в конце концов, – сдалась Лана. – Клуб будет в Мор-Андоле, конкретно в Хофлее. Чего мусолить? Просто дайте мне и Луке это задание.

– Отказываю, – заявил он, словно прибил муху на столе.

– Почему?! – возмутилась Лана, уставившись на него.

На первый взгляд Марат Дешанель совсем не походил на заядлого канцеляриста, что просиживает штаны в своем кабинете. Худой, но поджарый, высокий, с чуткими длинными пальцами, характерными острыми ушами, он совсем не сочетался со стенами из красного кирпича и бесконечными башнями папок с документами. Ему бы в лесу бегать да мечом махать, защищая родину от врагов, и строгий костюм сменить на шелковую тунику. Или в чем там эльфы ходят?

– Солей, – сдержанно проговорил Дешанель, – во-первых, у тебя теперь испытательный срок. И если ты его провалишь, то придется тебе задуматься о смене деятельности. Так больше продолжаться не может. Ты хороший офицер, но вот человек…

– Технически, я не человек, – зацепилась Лана за единственную соломинку.

– Шаман, ведьма, некромант – вы все людского происхождения, – он невзначай коснулся кончика острого уха. – Так что не цепляйся к словам, иначе испытательный срок увеличится с двух недель до года.

– Так точно, – выпалила она, сжав зубы.

– Так вот, человек ты, скажем так, с тяжелым характером. А работа в управлении подразумевает взаимодействие с другими офицерами. И это взаимодействие не подразумевает драки, оскорбления, унизительные насмешки и прочее в этом духе.

– На меня кто-то пожаловался? – мрачно уточнила Лана, осознав, что разговор пошел не о последнем инциденте в питейном заведении.

– Ежедневно, – припечатал Дешанель. – Я не потерял веры в тебя, как в офицера. Просто именно эта операция требует больше, чем ты можешь дать. Так вот, во-вторых, вдвоем с Лукой вы не потяните. Это опасно и рискованно, в первую очередь для вас, а во вторую для всего управления. Нельзя упустить и спугнуть. Эти коллекционеры, они же как улитки. Чуть что, сразу в ракушку ныряют и поди отыщи вилку, чтобы вытащить этих слизняков. А чуть переусердствуешь, ракушка треснет и червяк в ней загнется. Ты понимаешь, о чем я, Солей?

– Вы не доверяете мне тонкое дело.

– И дело не в последнем инциденте.

Марат Дешанель уставился на нее поверх пенсе. И зачем носит его, показушник? Какие могут проблемы со зрением у чистокровного эльфа?

– Вы даете мне испытательный срок на две недели? – сухо уточнила Лана.

– На три, – после недолгих размышлений, ответил Дешанель. – В первую очередь буду смотреть на то, как ты ладишь с остальными. Работай над своим поведением.

– Но как офицер я все равно лучше всех?

– Вне всяких сомнений.

Лана старалась соображать быстро. Ей это давалось не очень легко, но не потому, что была от природы глупа, а потому, что в гневе порой забывалась и не могла подолгу настроиться на нужный лад. Сейчас она была более чем в гневе. На саму себя. С другой стороны, если бы знала, что маячит на горизонте, смогла бы сдержать себя и не ввязываться в драку накануне? Хотя, этот мордобой лишь стал последним гвоздем в крышке гроба. На протяжении всех годов службы Лана собственноручно выкладывала себе кривую дорожку к неприязненному отношению сослуживцев.

Итак, надо было соображать. Через несколько дней состоится закрытый клуб. Несколько дней непрестанной работы, подготовки. Затем сама операция. Но на этом все не заканчивается. При положительном исходе – артефакты удается изъять и вернуться с ними в управление – последует другая работа. Оформление, регистрация, допрос потенциальных владельцев, выход на владельца реального, его допрос, подготовка документов для суда, присутствие на самом суде. Чем влиятельней виновник, тем сложнее и дольше проходит торжество закона. Самые долгие разбирательства длились годами.

Лана стучала пальцами по ноге. Нет, о судебных делах можно уже не думать. Если убрать этот этап, то на все про все уйдет семь дней. Пять до клуба, два после.

– Семь дней испытательного срока, – выпалила она. – И вы назначаете Луку Теарию командующим этой операцией. Я на подхвате. Если задание выполнено успешно, мой испытательный срок считается успешно пройденным. Если же нет…

– Мы остаемся без трех серьезных артефактов, засвечиваем нескольких офицеров, в лучшем случае не оплачиваем этим офицерам больничные, похороны, компенсации их семьям, а также подстрекаем Общество впредь быть еще более осторожными, чем раньше, – закончил за нее Дешанель.

– Я принесу все три артефакта, – упрямо заявила Лана.

– Ты же на подхвате, как их принесешь именно ты? – ввернул Дешанель, вскинув кустистые светлые брови.

– Да будет вам! – Лана всплеснула руками, опустив плечи и буквально заплясав на месте от безысходности. – Ну пожалуйста! Да я костьми лягу, но выполню задание успешно. Званый ужин для всего управления устрою и каждому лично принесу извинения! Слова злого никому не скажу больше, честное слово, видят духи!

– Солей, – Дешанель снял с носа пенсне, – ты вообще осознаешь, что в мире не просто так существует слово «риск»? И делится он на оправданный и неоправданный.

– Я лучший специалист, вы не можете этого отрицать. Да мой коэффициент добычи артефактов выше, чем у любого другого офицера. Да мор-андольская Паровая только за мой счет занимает первое место по успешности.

Дешанель громко выдохнул. Подтянув брючины, сел в свое кресло и уставился на Лану.

– Ты даже сейчас из огня да в полымя скачешь, – проговорил он. – То увещеваешь и молишь, то откровенно давишь и манипулируешь.

– Я еще не манипулировала.

– Ну не назначу я тебя, и что тогда? Что ты сделаешь? – и уставился на нее выжидательно.

Лана набрала полную грудь воздуха и мысленно досчитала до десяти.

– Расскажу вашей жене, что у вас есть любовница.

Дешанель громко расхохотался.

– У меня есть доказательства.

Эльф перестал смеяться, наклонил голову и взглянул на Лану исподлобья. Она пошла ва-банк. Или ее ждет полнейший крах, или она добьется своего. Угрожать собственному начальнику – путь без возврата.

– Да я тебя просто грохнуть могу, прямо тут, – неожиданно грубо заявил Дешанель.

Лана злорадно усмехнулась. Чуть расставила ноги, правую руку едва заметно согнула в локте, центр тяжести сместила вперед. В драке не на жизнь с эльфом тягаться сомнительная затея. Он быстрее, ловчее, да только Лана разбила несчетное количество носов, а вот Марат Дешанель… если вдуматься, она совсем не знала, на что этот мнимый бюрократ способен. Она даже не видела его за пределами кабинета.

В любом случае, он поддался на ее уловку. Дешанель и сам это осознал, сразу же вернув себе безразлично-формальный вид.

– Заставила меня действовать так, как удобно тебе, – протянул он. – Вывела на грубость.

– Заставила. И все это выглядело вполне естественно, – кивнула Лана. – Не можешь быть частью окружения, сам стань этим самым окружением, а остальных сделай своими частями. Я смогу влиться в ряды коллекционеров так, что они ничего не заподозрят. Это моя работа. А работаю я хорошо, вы сами сказали, и упорства и уверенности мне не занимать. Я не прошу назначить меня главной, пусть будет Лука.

Дешанель устало провел рукой по светлым волосам, зачесанным к затылку, вытянул длинные ноги, уложив одну на другую. В другой руке между пальцев он крутил перьевую ручку, с которой разлетались в стороны капли чернил.

– Ладно, – сдался начальник. – Но только потому, что если кто и вытащит Венок белладонны, ожерелье Ямори и нож Арга Ндаи из задниц коллекционеров, то только ты своими тоненькими пальчиками.

Лана сглотнула. Молчать, главное молчать. Впилась пальцами в ладони, уставилась невидящим взглядом поверх головы начальника.

– Скорее Лука разорвет их напополам, не марая рук, – все же процедила она.

– Сделайте все чисто, – сухо сказал Марат. – Мы не разбойники, что силой отбирают имущество. Мы действуем согласно нашим законам. Ясно, Солей? Никаких грубостей.

– Так точно, – отозвалась Лана.

– Но если до начала клуба будет хоть одна жалоба на тебя, Солей, я не выплачу тебе даже увольнительного жалования, – Дешанель махнул рукой, отпуская ее.

Лана вымученно улыбнулась. Или все, или ничего.

Выйдя из кабинета начальника, по телепатической связи она передала Луке лаконичное послание: «наше с потрохами».


На следующий день Лана забрала свою новую форму, скроенную уже на летний период. Весна в Мор-Андольском княжестве быстротечна и мягка, хоть и грязновата, но пройдет не больше недели, а солнце уже пригреет по-летнему. Вполне может статься, что это последний комплект, выданный под ее подпись. Но Лана такого варианта не рассматривала, подумала лишь мельком, понимая, что отрицать некоторые очевидные вещи себе дороже. Она может провалиться, и тогда ее карьере придет конец.

Она так и не разобрала свои коробки с вещами. Как принесла их в выделенную ей комнату в общежитии для офицеров при управлении, так и оставила стоять. Она не горевала, что пришлось отказаться от предыдущей квартиры, но горевала, что пришлось переносить все вещи. Пусть и было сделано это посредством колдовства за считаные минуты, все же собирать эти вещи пришлось остаток минувшего вечера вручную.

Комната была тесной, но чистой и меблированной. На этаже таких с десяток, но все через одну пустые. В основном в служебном доме проживали лишь недавно поступившие на службу, еще не успевшие заработать на свое жилье. Но порой селились и такие, как Лана. Сама она уже в пятый раз угождала в этот казенный дом.

– Еще не съезжаешь? – неизменно спрашивала смотрительница, госпожа де Голь.

– Завтра вечером, – также неизменно отвечала Лана, проходя мимо.

В столовой кормили достойно, поддерживая силы офицеров. Был свой тренировочный зал, небольшая библиотека и даже общий холл, где можно коротать время с сослуживцами. В целом, для того, кто порой неделями пропадает на работе, неплохой вариант для проживания.

Лана собралась с духом и притянула к себе одну из коробок. На самом верху лежала фотография, измятая, рваная, не раз склеенная. Единственная и не дававшая забыть, как вообще-то выглядит семья Ланы.

А семья большая. Мама и папа, две бабушки и два деда, три старших брата, один младший, а еще одна старшая сестра-погодка. Из всех присутствующих на снимке, Лана была похожа лишь на одну из бабушек, у той тоже глаза цвета лаванды. Ни с кем из них, кроме бабушки Лимуэ, Лана не общалась. Да и то, если считать общением обмен письмами раз в месяц.

Они так и остались жить в Туманшете, городе Юго-Восточного края. Нравилось им там, это родовое гнездо. Из которого выперли черную ворону.

Лана отложила снимок с улыбающимися лицами. Среди поношенных рубашек завалялась пара книг, малахитовая пепельница, пустая бутылка коллекционного вина в миниатюре, резинки для волос и самодельная рогатка. Из нее в детстве Лана стреляла по яблокам.

Все желание разбирать остальные коробки улетучилось, как пары спирта на открытом воздухе. Едва на глаза попалась семейная фотография, как мозг начал набирать мыслительные обороты. Как только Лана добралась до дна коробки, разум заработал с удвоенной силой. Теперь все мысли свелись только к работе, к тому, что ее никак нельзя потерять.

Лана уже переступила двадцативосьмилетний рубеж и, вместе с этим, миновала точку невозврата в родной дом. В таком возрасте уже нельзя. Если ее не принимали дома с младенчества, то столь взрослую даму и вовсе попрут от порога.

Смахнув в сторону лезущую в глаза кудрявую прядь волос, Лана придвинула вторую коробку и выудила из нее книгу, содержащую перечень утерянных артефактов в алфавитном порядке. Как была в верхней одежде и тяжелых ботинках, так и завалилась на кровать поверх казенного одеяла. Углубиться в изучение материала ей помешал стук в дверь.

– Письмо из дома на Винном переулке для госпожи Ланъязы Солей.

Лана распахнула дверь. Сунула мальчишке-почтальону пару монет и, толкнув ногой дверь, принялась разрывать письмо, отписанное рукой Луки. Изучив содержимое, присвистнула.

– Да откуда ты только это берешь? – пробормотала она вслух.

Список приглашенных коллекционеров на закрытый клуб. Каким-то одним богам ведомым способом Лука смог добыть список в кратчайшие сроки. Поистине ей достался толковый напарник. Лана даже задумалась, а есть ли эти имена у Дешанеля? Ведь с этими данными работа становится в разы легче. Можно не ждать начала клуба, а уже приступить к работе. Правда, придется действовать осторожно, на свой страх и риск. Дешанель уже передал запрос на необходимые документы, да только те готовы будут в лучшем случае послезавтра. Бюрократия одинакова во все времена и во всех мирах.

## Глава 3

Проснувшись на рассвете, Яд Сколот первым делом отправился на кухню по длинному коридору, ведущему из спальни. Ноги утопали в мягких коврах, глаз постепенно привыкал к разливающемуся теплому свету вдоль стен. Когда вышел в гостиную, глаза окончательно привыкли, и солнце, светящее прямо в окно, не стало сюрпризом для зрения.

Провел ладонью над круглой небольшой сферой, стоящей на деревянной подставке, и в пустом доме зазвучали чужие голоса. Передаваемая по магическим волнам сводка первых новостей текущего дня. Щелкнул пальцами, и застучали кружки и ложки, забурлила вода, доходя до нужной температуры кипения. Когда сел за стол, сонно растирая лицо руками, перед ним уже стояла дымящаяся чашка с кофе. Сама собой там оказалась капелька сливок, а после и палочка корицы.

Не довольствуясь малым, слушая вполуха новости, Яд развернул появившуюся тут же свежую газету. В общем и целом, новости были одинаковыми и неизменными вот уже последний месяц. От общего к частному, все сводилось к тому, что Западный край занимает лидирующее положение в вопросе равенства людей и колдунов, конкретно Мор-Андольское княжество вышло на рекордный уровень общего благосостояния населения, а еще конкретнее Мор-Андол занял первое место с минимальным индексом преступности.

– Князь Мор-Андольский, Его Величество Эшкрофт Булейвол Пятый, на ежемесячном совете князей высказал опасения из-за участившихся нападений на представителей знати, – пропела звонкая дикторша, а в такт ее голоса сфера пульсировала мягким светом.

– Низкий индекс преступности, – фыркнул Яд себе под нос.

– На сегодняшний день усилены патрули в центре Мор-Андола, в районах Хофлей, Бушавот и Вдовий мыс. В остальных городах управления безопасности переведены в режим готовности, – припечатала дикторша.

Яд удрученно покачал головой. Что он ценил в своей жизни, так это безопасность. Дело в том, что все детство, будучи сыном военного командира, Яд кочевал из одного города в другой, из одной зоны боевых действий в другую. Казалось бы, почему ребенку не оставаться подальше от подобных мест, проживая свое детство где-то, где не поют стальную песнь мечи, а заклинания не сплетаются в монотонную мантру? Но вот отец Яда считал иначе, он хотел вырастить из сына своего преемника. С той поры, как Яд вошел в сознательный возраст и в полном объеме ощутил, что такое право голоса, он решительно высказал отцу свое миролюбивое мнение, что воевать должны те, кто видит в этом смысл. С тех пор – тридцать лет минуло – они не виделись.

Яд Сколот вел самую спокойную жизнь, какую только мог себе позволить. Не напивался в кабаках, где был риск подцепить драчливого мордоворота, не ходил по темным переулкам и даже старался не откликаться на заунывные прошения о помощи. Своя голова была дороже. И чем она целее, тем дороже.

И последние новости не очень хорошо сказывались на настроении. Некоторые личности, не чураясь морали и чураясь совести, уже несколько дней резали ни в чем не повинных людей, если не считать за вину благородное происхождение и хороший капитал в банке. Тем тревожнее Яду становилось, чем чаще он узнавал от знакомых, что очередной жертвой становились те, кого он знавал если не лично, то заочно. Все эти жертвы были членами одного Общества. Если так пойдет и дальше, то на закрытый клуб к концу недели явится два с половиной коллекционера, а вместо культурного мероприятия у них будет всеобщая панихида. И те, кто останутся в живых, рискуют оказаться в очень щепетильном положении.

Вчера вечером пришло известие, что в своем доме нашли мертвым столичного мецената, отдавшего годы жизни и горы цын в развитие исторических музеев. Этот меценат был в числе приглашенных на закрытый аукцион.

Теперь, чтобы не навлечь на себя излишнее внимание, пришлось усилить магическую защиту своего дома, а темные переулки обходить с большим тщанием. Во избежание ненужного интереса к своей персоне.

Отложив газету, пригладив взлохмаченные волосы, Яд вышел с кухни, по пути вооружился толстым фолиантом и прошествовал через весь дом на заднюю веранду. Погода радовала глаз, солнце проглядывало сквозь редкие облака, обладая теплом и знанием уходящей весны. Пока Яд шел, в спину раздались последние слова дикторши из сферы – прогноз погоды, возвещающий, что на Мор-Андол идут затяжные дожди.

Устроившись в плетеном кресле, то и дело поглядывая на вечнозеленые самшитовые кусты, плавно перетекающие в осиновую рощицу, обступающую мраморный фонтан с фигурой Богини Жизни, Яд принялся листать прихваченную книгу.

На предстоящий закрытый клуб Яд долго не мог решиться. Откровенно говоря, подобные мероприятия он не очень любил, как и подобного рода светские рауты. Приходилось натягивать улыбку и думать, о чем говоришь. Надо было держать осанку и представлять себя лучше, чем ты есть на самом деле. И все этим там занимались. Яд называл это парадом убеждений, торгами перед торгами. Прежде чем купить какую-то вещь, надо было продать себя, да подороже. Иначе потом у тебя никто ничего не захочет покупать.

Однако, получить приглашение на тайный аукцион значило добавить себе несколько очков к репутации. Абы кого туда не приглашали. Этот клуб – отдельный цирк со своими персонажами. Если официальные аукционы проводятся по всем правилам и тонкие подлые махинации проворачиваются с невообразимым трудом, то на неофициальном, частном мероприятии подобные каверзы сплошь и рядом. На такие встречи допускаются только отъявленные знатоки, знающие своих конкурентов не просто в лицо, а в душу. И если светские вечера Яд порой пропускал, то на такого рода событие не прийти просто невозможно. Сразу же спишут со счетов и решат, что дел иметь с таким человеком не стоит.

Три дня назад, как только в руках оказалось приглашение и приложенный к нему список лотов, Яд тщательно изучил и вычленил для себя, что его может заинтересовать. Сердце екнуло, когда на глаза попались мнимые безделушки – горн Артанвази, летопись народа Суи и палаш родом из горных окраин Юго-Восточная края. Кинжал гномьего короля тоже возбудил интерес, но из-за того, что тот относился к неучтенным артефактам, пришлось немного подоткнуть свою жадность – хватит и обычного палаша для услады души. Как бы ни отнекивался Яд от всего, что было связано с боями и кровопролитием, все же холодное оружие занимало особое место в его списке желаний. Как ни крути, а висящие на стене клинки всегда оказывают положительное влияние на чувство защищенности.

Летопись интересовала его с точки зрения изучения, как и любого человека, неравнодушного к истории. А для горна есть подходящий щедрый покупатель.

К артефактам, что выставят на торгах, Яд хотел остаться равнодушным. Знавал он случаи, когда коллекционеры теряли контроль и, одухотворенные своим приобретением, попадались как дети. В зависимости от силы артефакта, незадачливого владельца ждали или годы тюрьмы, или виселица. И то, и то другое имело место быть на памяти Яда.

Дело в том, что легализованные артефакты не так будоражат кровь. Они не опасны. То, что опасно, мор-андольские службы рьяно уничтожали или прятали в глубокие подземелья. Прятать приходилось потому, что за эти штучки колдуны-историки парили мозги даже князю. Дескать, да, этим колечком можно лишить собственной воли все население края, но вы посмотрите на этот сплав и на эту гравировку! Это же произведение искусства и вообще, создано еще до того, как вода уплотнилась и превратилась в твердую почву, а потому такое нельзя уничтожать. Это неуважение к истории.

Точно так же парили мозг и Яду в тот же день, когда было получено приглашение. Один его хороший приятель, неприглашенный на закрытый клуб, однако откуда-то на стороне прознавший, что будет представлено на торгах, на коленях молил Яда выкупить для него сущую мелочь – Венок из белладонны. Находясь на грани помешательства от такого напора и повторений о том, что за долги надо платить, Яд сдался и согласился.

Нельзя сказать, что Яд Сколот совсем уж чист на руку. Конечно, он предпочитает избегать проблем, но порой нечто давало в голову, и он упоенно влезал в не самые многообещающие авантюры. Одна такая выходка, что случилась год назад, обернулась ему двумя месяцами ареста без возможности залога, – а предлагал он просто баснословные суммы – сломанными ребрами и чуть-чуть замаранной совестью. Собственно, именно лишь отчасти замаранная совесть и была тем самым должком, из-за которого и появился настырный визитер. Не прими тогда Яд помощь от своего приятеля, то быть совести замаранной беспросветно. С другой стороны, тогда и не было бы рычагов для шантажа. Но Яд думал, что обратился за помощью не к будущему шантажисту. Он думал, что они друзья.

Год назад Яд попал в передрягу, из которой из-за своих же собственных принципов он выбраться не мог. Не нашел в себе силы собственноручно устранить тех, кто откровенно отравлял жизнь и намеревался продолжать это делать. И тот, кто помог ему избавиться от неприятелей, нынче пришел после полуночи и стал делать мозг ради артефакта. Получился замкнутый круг, из одной авантюры в другую.

Следуя алфавитному указателю, Яд раскрыл книгу на нужной странице. Он, конечно, умом обделен не был, но предчувствие того, что влезает в нечто нехорошее, заставило его освежить все свои познания, чтобы подготовиться к худшему.

Про один из трех артефактов – кинжал гномьего короля – Яд знал даже то, что в книгах не писали. Не будь железка пропитана магией, то вполне бы себе приобрел. Помимо магических свойств, рукоять кинжала была инкрустирована гномьими самоцветами, а само лезвие изготовлено из сумрачной стали – дороговизна сочеталась с филигранным искусством ковки. Ну и, в довесок, целая история. Этому кинжалу сотни лет, и лежал он в свое время в руках нескольких гномьих королей.

Другой артефакт – ожерелье княгини Семитаинской – не так сильно интересовал Яда. Он не особый ценитель вычурных украшений, что весят порой даже больше, чем тот, кто их носит. Нагромождение золота, рубинов и изумрудов на шее смотрится как воинский доспех. Даже арбалетный болт не пробьет. Но свойства артефакта были в другом, хотя, по скромному мнению Яда, защита грудной области вполне себе достойная функция. Это украшение защищало от сглазов, порч и некоторых смертельных проклятий, что особенно важно для княгини, для которой его когда-то изготовили. Очень навороченный защитный амулет стоимостью в шестьсот тысяч цын.

А вот Венок из белладонны был куда занимательней. Просто потому, что этот артефакт из черного списка. Если кинжалом гномьего короля можно убить, лишь использовав его по прямому назначению, а ожерельем, скажем, задушить или просто настучать по голове, то Венок убивал именно вшитым в него колдовством. И не только убивал.

Яд открыл пожелтевшую от времени страницу, разгладил ее, где она пошла уже волной, и коснулся пальцами не потерявшего яркости рисунка. Под миниатюрой почерком полным завитушек, следовало описание.

Венок из белладонны создан около тысячи лет назад волхвовской колдуньей Мадой. Представляет собой то, что исходит из названия – неувядающие цветки и ягоды белладонны во всей своей отравляющей красоте. Перечень возможностей известный – прозрение взамен на полную слепоту.

Став носителем Венка, любой способен видеть все, что скрыто от глаз богов. Получив знания большие, чем доступны остальным, обретший истинное зрение сможет проложить себе путь к заветной цели. Лишенный глаз и внутреннего зрения, венценосный пойдет по пути, выложенному листьями и ягодами. И он достигнет цели, потому что, не видя весь мир, он будет видеть дорогу к желаемому.

Под желаемым подразумевалось все, что угодно.

Яд крепко задумался о том, зачем его приятелю понадобился этот артефакт. Разумеется, тот объяснился, заверил, что это ради семьи, но Яд не верил. Как и не верил в то, что какой-то артефакт может сделать из посредственного колдуна или вовсе человека настоящего бога. И все же сомнения завозились с новой силой. За такой артефакт и убить не грех.

Отложив книгу и направив взгляд на мерно журчащий фонтан, Яд крепко задумался, сопоставляя в голове все факты. Впервые ли происходит подобное? Конечно же, нет. Мир коллекционеров это не только сдувать пылинки со статуэток и торговаться за дряхлые сапоги, принадлежащие знатной и давно почившей персоне. Пусть их мир и крутился вокруг того, что существует на свете много лет, все же он зиждился на настоящем. И в настоящем времени за то, чтобы обладать прошлым, порой разворачивались войны. В лучшем случае кого-то просто упекали за решетку. В худшем упекали в могилу. Теневая сторона Общества была известна только самому Обществу, и лишь тихие отголоски всплывали в новостях, немного приоткрывая завесу того, какие распри порой царят между любителями реликвий.

Яд бездумно потер выступающий на шее тонкий шрам, дугообразно уходящий от кадыка за ухо. Как колдун, он легко относился к порезам, переломам и даже отрыванию некоторых конечностей. Все это со временем проходило так, что и следа не оставалось. Отрезанная фаланга восстанавливалась, кости срастались за считаные часы без единого бугорка. Но вот этот шрам, полученный год назад в той самой передряге, остался с ним.

Если с Венком что-то пойдет не по плану, то одним шрамом не отделаться. Там и тюрьма, и виселица, и свора безумцев с острыми ядовитыми ножами, и не менее безумные алчные коллекционеры, которым не удалось заполучить желаемое. Неизвестно, что хуже.

От входной двери до террасы пропела легкая трель. Яд поднялся, запахнулся плотнее в домашний халат и понуро поплелся впускать незваного гостя. До двери оставалось еще шагов двадцать, а он уже остановился, вытаращившись так, словно за порогом уже стояло все то, о чем он только что размышлял. Офицеры, палачи, безумцы… .

Вместо звонка раздался стук. Яд замер, старался даже не дышать. Попятился назад, радуясь тому, что ковры скрадывают шаги, а стоящая за порогом женщина обделена магическим даром и ее слух не так остер. Отступил на шаг и тут же одернул себя. Не хватало еще бояться какой-то женщины, в чьей крови ни искры магии. И он-то еще считает себя вполне себе хорошим колдуном. Только вот за пятьдесят лет своей колдовской жизни – на лицо, конечно, не скажешь, что пятый десяток на заходе – Яд ни разу не испытывал практически суеверного страха перед женщинами. Более того, он вообще с каждой особой легко сходился, как, впрочем, и расходился. Но эта была другой. Ее стоило бояться.

Она постучала в дверь как ни в чем не бывало. А могла бы постыдиться. Сам стук был преисполнен отсутствием вины. Да, такое тоже возможно. Яд открыл для себя эту возможность впервые в жизни. Раньше, он был уверен, такого в природе существовать не могло. Но теперь сам стал свидетелем преисполненного отсутствия. В ее случае – вины, совести, раскаяния и всего прочего, что полагается испытывать человеку, поступившему из ряда вон мерзко по отношению к другому.

Уязвленная гордость все же победила и заставила попрать здравый смысл и инстинкт самосохранения. Яд знал, что пожалеет в первые же секунды, но все же решил, что ни за что себе не позволит прогибаться. Может, он и создает впечатление эдакого скользкого и не очень смелого человека, но то было просто впечатление. На деле Яд просто был достаточно умен, чтобы лавировать между опасностями, выгадывая себе самый благоприятный курс. Было только у него одно слабое место – самолюбие. Женщина за дверью умело балансировала на двух гранях – самолюбие подогревала и беспощадно его растаптывала. Порой одновременно.

– Мой милый, здравствуй! – пропела она самозабвенно. – Я так по тебе скучала!

Горящие маниакальным духом голубые глаза – оттенка морозного неба, такого яркого, но все же блеклого, с призрачными разводами облаков, дающими серебристую дымку, – вот первое, что он увидел. Увидел и убедился – зря открыл.

Яд постарался охолодить ее пыл хмурым взглядом и неприкрытым недовольством, но ее совершенно ничего не смутило. Она продолжала источать уверенность, лесть, смиренное обаяние и тонкий шлейф духов от госпожи Гуатье, что в основу своих ароматов добавляла чернокнижные афродизиаки.

Он смотрел на нее и видел демона.

– Что тебе надо, Кода? – равнодушно спросил он, набрав полную грудь воздуха.

– Приятно провести время с тобой, мой сладкий Яд, – улыбнулась она и, не дожидаясь приглашения, переступила через порог, игриво толкнув его бедром.

Он закрыл дверь. Кода, впечатывая острые каблуки в воздушные ковры, прошлась по гостиной, без стеснения разглядывая роскошное убранство. А смотреть было на что, тут уж Яд не смог сдержать самодовольной усмешки.

Обеденная зона отделена от гостиной длинным столом-стойкой, мягкие невысокие диваны приглушенного бежевого цвета, кресла из того же комплекта, подушки в тон, разбросанные по полу. Штор не было, вместо них на окнах расшитые вручную гобелены времен правления династии Эш-Далаар. За один такой можно выручить около тысячи цын, не очень дорогое приобретение, но оно несет в себе историческую ценность. Эти ковры Яд и Кода – да, были такие времена – вывезли из Адаи пару лет назад в количестве десяти штук, выкупив их у одного старика за бесценок. Три ковра Яд оставил себе, остальное они продали за цену в три тысячи цын за штуку.

Стены в гостиной – мореный дуб, пол – кое-где проглядывает под мягкими коврами – бук натуральный. Кухня – продолжение гостиной, но с добавлением темно-синих оттенков и столовых приборов все той же династии Эш-Далаар, где одно блюдце под десерт стоило порядка семисот цын.

Месячное жалованье преуспевающего советчика по монетным делам в Мор-Андоле – столице княжества! – не более двухсот цын, а матерые колдуны-целители, что считались привилегированной кастой, за один свой сеанс не берут больше пятисот цын. Да продав лишь одну тарелку можно жить полгода, ни в чем себе не отказывая. У Яда такие тарелочки под разные виды блюд имелись.

Он переехал в этот дом всего полгода назад, и Кода Волчья еще не успела ни оценить, ни опорочить это место. И теперь ей выдалась возможность восполнить эти пробелы. Она увлеченно вертела головой, мурлыча себе что-то под нос. Пока она проводила свою инспекцию, Яд невольно разглядывал ее саму.

За год она не изменилась. Все те же безупречно уложенные в волны темные волосы, все те же длинные ногти, что нетерпеливо стучат по воздуху, тот же стройный силуэт, подчеркнутый платьем. Кода вообще воплощение изящества и уверенности в себе с полным игнорированием собственных недостатков.

– Просто великолепно! – она сложила ладони, пальцами упершись в подбородок. – Ты занимался обстановкой? Так гармонично, просто чудесные сочетания! Ты всегда умел находить золотую середину между свежим дыханием современности и затхлостью ушедшего на покой.

– Спасибо, – буркнул он, невольно краснея.

Говорила она до того искренне, что невозможно сомневаться. Слова обволакивали, словно патока, в которой увязаешь по самое горло. И глаза горят так ярко, так наивно, как у ребенка.

Яд опустил голову, запустил пальцы в спутанные на затылке волосы. Стоило Коде появиться, как он тут же почувствовал себя несколько приниженным. На ней меховое манто из шкуры мистического серебряного лиса, платье индивидуального пошива из самого дорогого ателье, один каблук ее туфельки стоил как… впрочем, Яд не гнался за ценой. Он гнался за содержимым, за историей. Цена уже была делом вторичным. Да только вот его пижамные штаны и не самый новый халат на голый торс не могут претендовать на какое-то ценное содержимое. Слава богам, хоть умыться успел.

– Вина? – Яд затянул пояс халата потуже и босыми ногами прошлепал по полу в сторону кухонных шкафов.

– Что за вино?

– Двадцатилетнее кимейское, – отозвался он, затрачивая на поиски бокала нарочито много времени. – Красное, сухое.

Кода что-то промычала, должно быть, выражая так свою наигранную избирательность, ведь всем известно, что кимейское вино пока ни один винодел не превзошел.

– Так что тебе надо? – спросил Яд, поставив на низкий столик бокал, чуть наполненный драгоценным вином.

Кода уселась в кресло, протянув руку и взяв бокал за ножку. Поболтала чуть, поднесла к носу. Отвечать она совсем не спешила.

– Ты великолепно выглядишь, – протянула она, склонив голову набок. – Спросонья ты выглядишь таким незащищенным, таким настоящим.

Яд сжал зубы. Он не считал себя излишне повернутым на вопросе собственной защищенности, но в данный момент ему нестерпимо захотелось проверить все защитные талисманы в доме. И узнать, почему они не сработали, когда эта женщина переступила через порог.

– Если у тебя есть какое-то предложение, то я отказываюсь, – он откинулся на спинку кресла, утопая в нем и чувствуя себя хоть немного защищенным. – У меня есть дела, отложить которые нельзя.

– Я слышала, – Кода поставила бокал на столик, – на днях ты провернул удачную сделку. Впарил толстосуму из Эссерского княжества предметы обихода времен имперской революции.

– Да, хорошая была сделка, – осторожно ответил Яд. – Безделушкам по пятьдесят-шестьдесят лет, но тот делец интересовался историей Западной империи. Революция занимает значимое место в летописи.

– Несомненно, – равнодушно отозвалась Кода. Яд прикусил язык. – Ты слышал последние новости? Убили… этого, как его…, – он щелкнула пальцами, натужно вспоминая имя.

– Гелена Факстрока, – подсказал Яд.

Кода просияла.

– Точно! И как только ты запоминаешь эти имена? И столько всего помимо этого? У тебя просто завидная память, Яд. Вот у меня было бы так же, я бы избежала множества неловких ситуаций. Так вот, это ведь случилось недалеко от тебя. Как ты? Тебя, наверное, сильно потрясло это ужасное событие.

Яд залпом опустошил свой бокал и с глухим стуком поставил его на столик.

– Такая трагедия, – продолжала Кода. – И ведь он не первый. Я так волнуюсь, Яд. Может, тебе стоит перебраться в спокойный район? Вдруг убийца и к тебе нагрянет? Я всегда рада принять тебя в Шерагуле.

Яд терпеливо слушал, даже не пытаясь что-либо ответить ей. Кода все равно не хотела слушать.

– Я думаю, тебе стоит подумать о себе. Я не представляю, что будет, если с тобой что-то случится! Это же будет удар для всего Общества, ведь ты значимая фигура, тебя очень уважают и многие любят. Честно сказать, многие уже шепчутся, что тебя непременно пригласят в устроители следующего клуба. Ну или через один. В общем, обязательно ты должен оказаться там. Такого опытного, умного коллекционера, знатока по истории правления и древних народов нужно еще поискать. Так что ты должен поберечь себя.

– Ты закончила?

– Ох, прости, – Кода деланно смахнула несуществующую слезинку. – Так разволновалась.

– О чем еще шепчутся? – как можно непринужденнее спросил Яд, наблюдая, как ее каблук проделывает дыру в его ковре.

– Что этот клуб затмит все остальные, – он напрягся, предчувствуя, что наконец-то Кода подходит к причине своего внезапного появления спустя год отсутствия. – Как никак, там выставят три артефакта.

– Откуда ты знаешь?

– Дакота сообщила после того, как заглянула к тебе в гости, – Кода самодовольно улыбнулась. – Вижу, ты все же не удержался и попытался впечатлить ее своим языком. Так и норовишь ей выболтать все свои тайны. Только вот она моя подруга, у нас с ней нет секретов.

Яд дернул бровью, игнорируя колкость. Кода не упускала возможности поддеть его Дакотой, порой даже могла выдумать что-то, лишь бы посильнее задеть. А Дак даже не подозревала, как часто порой ее имя звучит в не самых лестных оборотах.

Яду нравилась Дакота. Но как бы ни была прелестна Дакота Ли-лун, все же и у нее было слабое место – Кода Волчья. Бедная девушка навязала самой себе цель непрестанно жалеть Коду. Сколько бы Яд ни отговаривал Дакоту от столь бессмысленной затеи, ведьмочка оставалась верна своему сердцу. Это Яду одновременно в ней нравилось и раздражало. Он вообще не любил тех, кто на ходу переобувается, поступаясь своими принципами. Кода так делала.

Мысли плавно потекли в другое русло. Он подумал, что стоит выжать из аукциона хоть что-то полезное. Помимо находок для себя, Яд приметил в списке лотов пару книг, что непременно заинтересуют Дакоту Ли-лун. Со смешным первоначальным взносом, интересующие лишь узкий круг коллекционеров, он вознамерился выкупить их и подарить Дакоте. Вот чьи глаза сверкали действительно честно, и именно ради этих сияющих глаз и хотелось вывернуться наизнанку и сделать все возможное.

– Ты меня слушаешь? – Кода склонила голову, сверля его взглядом.

Яд очнулся от своих размышлений и не очень свойственных благородному мужчине грез. Увы, Дакота Ли-лун оставалась недостижимой мечтой, которую не получить, даже если съесть тот самый Венок из белладонны.

– Задумался, – прочистив горло, сказал Яд.

– Так вот, о твоем влиянии в Обществе, – невозмутимо продолжила Кода. – Не мог бы ты оказать мне одну услугу? Разумеется, я в долгу не останусь. Дело в том, что я потеряла свое приглашение. В последнее время у меня было много командировок, из одно города в другой, вся корреспонденция смешалась в кучу, ну и…

Яд едва сдерживал недоуменный вопль. Он разрывался между верой и недоверием. Ведь она действительно могла так сделать – просто потерять. Но могла и солгать, хоть и не понять пока, зачем ей это нужно. Свое же приглашение Яд держал в зачарованной шкатулке. Такую не то что не потеряешь, да даже воры не утащат, если как-то смогут пролезть в дом.

– Первый в этом году закрытый клуб, а я так оплошала, – надув губы, Кода скорчила гримасу.

– Сочувствую, – отозвался Яд, подливая себе еще вина и тут же приложившись к бокалу.

Тонкий земляничный вкус с отчетливой кислинкой, обволакивающий рот, горло и пищевод. В северном регионе Западного края одна из лучших виноделен. Кимея по праву считается столицей вин. Яда вновь понесло по мысленным простором подальше от Коды Волчьи.

– Я такая дура, я знаю, – простонала она. – Волосы на голове готова рвать. Прошу, Яд, помоги мне!

– Что ты от меня-то хочешь?

– Пойдем вместе, – тут же просияла Кода. – Если я появлюсь с тобой, то никто даже вопросов не рискнет задавать.

Предчувствие беды от предстоящего закрытого клуба только лишь усилилось. Уж слишком много того, чего Яд не хотел бы делать, маячило на горизонте. Кода смотрела на него щенячьими глазами, да так умильно, что сердце невольно задрожало. В конце концов, она права. Да даже если и не было у нее никакого приглашения, приведи он ее с собой, никто и внимания не обратит. С таким же успехом Яд мог любую девку из дома наслаждений с собой протащить – все только сделают комплимент его спутнице.

– А что взамен? – осторожно уточнил он.

– Проси, что хочешь! – охотно ответила Кода.

Яд чуть было не попался в эту ловушку, но своевременно осознал, что если попросить то, чего он на самом деле хочет, быть грандиозному скандалу с битой посудой, расцарапанной физиономией и прочими прелестями истерики. После этой фразы, «проси, что хочешь», нельзя было просить то, что хочешь. Только то, что хотела предлагающая.

Проблема была в том, что Яд понимал, куда она клонит, но сам этого не хотел. Какой бы привлекательной Кода ни была, из-за того, что Яд знал, какая она на самом деле, он и помыслить не мог, чтобы переступить черту. Хотя Кода не оставляла надежд все же однажды его соблазнить.

– Как ты долго думаешь, мой милый, – пропела Кода, подавшись чуть вперед и поправляя сползшее с плеча манто.

– По-твоему, со мной можно договориться через постель? – со скучающим видом спросил он.

Яд не пытался набить себе цену, потому как была в этих словах доля истины. Да, с ним так было можно. В отдельных случаях. Он не считал себя сверхблагородным и не строил из себя нравственного мужчину. Но с Кодой он старался держаться неприступным монахом.

– Ну хуже-то точно не будет, – проронила Кода.

– Я помню, у тебя был костяной сервиз из племени людоедов Руарка.

– Что? – голос резанул острой сталью. Она вмиг нахмурилась, поменялась в лице, глаза стали холодными, злыми. – Ты что, вместо меня выбрал какой-то сервиз?!

– Он весьма ценный, – беспомощно проговорил он, прикидывая пути побега. – Второй подобный только в Северном крае. Тот, что у тебя, ближе. Не придется тащиться на другой материк.

– Ты в своем уме?! – взревела Кода, вскакивая. Манто сползло с плеч, оставшись на кресле. – Какой-то бесов сервиз, когда ты мог пожелать меня?

–Да я тебя не желаю! – вскочил и Яд, с досадой всплеснув руками. Кровь прилила к голове, застучав в висках. – С чего ты вообще решила, что мне это может быть интересно?

– У тебя вообще все нормально, Сколот? Да ни один нормальный мужик от такого не откажется!

Яд заскрипел зубами, запрокинув голову к потолку и пытаясь успокоиться. Он хотел пойти по самому безопасному пути, но увяз в самой глубине камеры пыток.

– Те мужики, которым только и надо переспать с тобой – не нормальные! Я не животное какое-то и не юнец, у которого одно на уме! Так что если тебе от меня что-то надо, то перестань смотреть на меня, как на кусок мяса!

– Это я так на тебя смотрю? – охнула Кода, захлопав глазами. Она настолько оказалась шокирована, что даже пустила натуральную слезу. – Да только я и вижу в тебе человека! Не колдуна, не влиятельного коллекционера, а самого обычного мужчину со своими слабостями! И я бы не предложила тебе ничего такого, что могло бы тебя оскорбить!

– Так ты принимаешь мое условие? – сквозь зубы процедил он, пытаясь вернуться на безопасный курс.

Кода вздернула подбородок, отвернулась, шмыгнув носом. Скрестила на груди руки, поджав плечи и сделавшись еще более хрупкой, чем была до этого.

Яд глухо простонал, закрыв глаза рукой. Всхлипывания девушки набирали обороты.

– Да, – снова шмыгнула она. – Конечно, Яд. Как скажешь.

Она подхватила манто, сумочку и направилась к двери. А он остался с чувством того, что он конченый мерзавец. Словно не она поставила его в неудобное положение, а он чуть ли не силой добился от нее желаемого для себя.

– Где ты остановилась? – сухо спросил Яд, когда она уже открыла дверь, чтобы уйти.

– В гостевом доме «Сол», – отозвалась Кода. Передернула плечами, а после непринужденно добавила, ставя точку в раунде, который безусловно выиграла: – Жду тебя за пару часов в день открытия клуба, мой милый, но, если что, я рада тебя видеть в любое время!

Яд с трудом подавил желание разбить бокал, стол и бутылку кимейского вина. Он все еще ощущал себя вываленным в грязи.

– Кода, – остановил он ее, желая отстоять хоть чью-то чистоту, – Дакота ведь не могла тебе рассказать про клуб и артефакты. Зачем ты приплела ее?

Кода застыла на пороге, удивленно вскинув брови.

– Ну, справедливости ради, она на самом деле проболталась. Конечно, я и так все знала, ведь у меня уже было приглашение, просто я его потеряла, – зачастила она. – И я не пытаюсь ее очернить, а стремлюсь тебе раскрыть глаза. Думай впредь, о чем ей рассказывать. Мало ли, может она не только мне проговорилась. Вдруг кто-нибудь из офицеров-артефактников подслушает, как она с кем-то об этом болтает?

– Я не рассказывал ничего о клубе Дак, – сквозь зубы проговорил Яд.

– Да ну брось, – пожала плечами Кода. – Я не сужу тебя, милый, просто предостерегаю. Я тоже ценю Дакоту, она ведь такая хорошая.

– Прекрати. Я сказал, что ничего не говорил ей.

– Вот как? – голос ее стал тише, вкрадчивее.

Она на миг опустила глаза, обдумывая, а после улыбнулась.

– Увидимся, мой сладкий Яд, – и исчезла за порогом.

## Глава 4

– Это шутка какая-то? – Лана пытливо уставилась на Дешанеля.

Лану и Луку вызвали еще до того, как солнце встало. За окном еще царила ночь, что никак не добавляло настроения и загоняло в уязвленное положение. Каким бы матерым колдуном ни был, ранние подъемы даже некроманта сведут в могилу.

– Нет, к делу официально подключается управление безопасности, – сухо ответил начальник.

Лука пыхтел рядышком с Ланой. Извечная борьба между управлением безопасности и управлением по поиску артефактов началась еще раньше, чем противостояние света и тьмы. И было оно таким же глобальным и неискоренимым.

– Так значит все эти убийства, что начались…, – Лана взглянула на календарь, – десятого апреля на прошлой седмице, связаны с закрытым клубом?

– Получается, да, – отозвался Дешанель. – После того, как мне на стол попал список приглашенных, следом тут же пришел запрос от управления безопасности. Они первые заметили, что все жертвы являются коллекционерами. Я сверил со списком приглашенных на закрытый клуб, и картинка выстроилась. Все жертвы, а их на сегодняшний день четверо, были в этом списке.

– Было же трое? – уточнил Лука

– Несколько часов назад нашли еще одного, – поморщился начальник.

Лана покосилась на Луку. За своего напарника она всегда будет стоять горой, но вот то, что этот увалень самым первым раздобыл список приглашенных, заставляло ее задумчиво на него коситься. Спросить напрямую не выдавалось случая, три дня с момента получения задания пронеслись в один миг. Четырнадцатого числа вечером Лана уснула без задних ног после заселения в свои новые скромные апартаменты, а уже пятнадцатого началась суета – с Лукой они едва успевали пересечься за чашкой кофе на обеде, на котором обсуждали план действий. Так что вопрос о добыче оперативных данных оставался висеть в воздухе.

– Так что работаем с отделом расследований убийств, – заключил Дешанель, также пребывающий в минимальном восторге от перспективы. – Они любезно поделились своими наработками.

– Есть подозреваемые? – поинтересовалась Лана, подтягивая к себе коробку, переданную из отдела смерти.

Ранее им приходилось пересекаться, порой поиски артефактов часто сопрягались с убийствами, но обычно это случалось на этапе заполнения отчетов. То, что с самого начала они работают вместе, еще свет не видывал.

– Вы ведете это дело, вы и разбирайтесь, – отрезал Дешанель, помахивая рукой и удаляясь в закат дверного проема.

– Вот гад остроухий, – фыркнул Лука, когда дверь за начальником закрылась.

– Скажи спасибо, что у нас не забрали эту работу, – осадила его Лана, усаживаясь в скрипнувшее кресло с ногами.

– Не забрали, – кивнул он и покрутил указательным пальцем, говоря о тесном помещении, в котором они оказались, – но сделали все, чтобы мы сами отказались.

Им отрядили небольшой закуток – пустующую подсобку в путанных коридорах Паровой. Из необходимого в ней имелся большой стол, пробковая доска на полстены, два ветхих кресла и вентиляция. Из менее необходимого: крысы, пауки и одичавший домовой.

– А еще скажи, как тебе удалось получить список приглашенных еще до того, как его получил остроухий гад.

Лука замер, пристально глядя на нее. Была у него такая привычка уставиться и не отводить глаз, пока собеседник не обольется холодным потом в три ручья. Но Лана была не из робкого десятка. Она вскинула брови, неотрывно глядя на него и ожидая ответа.

– Птичка на хвосте принесла, – неизменно отозвался напарник, убирая руки в карманы брюк. – Но вышло неоднозначно, согласен. Но список я получил вечером четырнадцатого. Убийства начались десятого. И несмотря на выбывших по естественным причинам, они все же числились среди приглашенных. Так что мой осведомитель или не очень осведомленный, или весьма далек от того, что происходит вокруг.

Лана достала из нагрудного кармана форменной куртки письмо с именами коллекционеров, что прислал ей Лука. Расправила лист, затем положила рядом другой, тот, что дал Дешанель. И следом на столе появился третий список, переданный из отдела смерти – в нем было лишь четыре имени.

– Стоит быть осторожней, – проговорила Лана, сверяя списки. – Если бы Дешанель узнал, тебе высветилась бы дорога на трибунал.

– Нигде не написано, что запрещено иметь осведомителей, – оскорбленно заявил Лука. – Я же во благо Паровой стараюсь, в конце концов. И я же не знал, что кто-то начнет громить этих коллекционеров. Знал бы, что все связано, то был бы предусмотрительней.

Списки Луки и Дешанеля были идентичными. Четыре имени из списка отдела смерти также нашлись в двух других. Лана протянула Луке смятый листок, исписанный его почерком.

– Утилизируй во избежание неловких ситуаций.

Напарник едва коснулся листка, а тот уже осыпался пеплом.

Лана с головой погрузилась в досье погибших, Лука взялся распределять фотографии всех приглашенных на пробковой доске. Напротив тех, кто вышел из игры, он зажег маленькие красные огонечки, что зависли прямо в воздухе.

– Перемести фотографии по карте, – задумчиво цыкнув, попросила Лана. – Кто где живет и жил. Все четыре жертвы были найдены у себя дома.

Лука без вопросов принялся за работу. Кольцо на его правой руке поймало отблеск красного огонька. Лана сначала отвлеклась на этот блик, а после застряла взглядом на том, что рубашка напарника до того белая на фоне красно-кирпичных стен, что создает иллюзию свечения.

Лука выглядел хорошо. Эдакий провинциальный искатель сокровищ на досуге в перерывах между вспахиванием земли. Сегодня он побрился, намазался пахучим лосьоном, волосы уложил гелем. Даже выглядеть стал моложе, хотя в его случае возраст – понятие относительное.

Лана не особо лезла в его личную жизнь. Знала, что он женат давно и крепко на женщине благородных кровей. Сам он выходец из обычной семьи ведьмаков с нотками оборотней. Сам Лука типичный колдун – смазанного возраста с идеальными зубами и отсутствием отдышки. Вроде бы ему было около семидесяти, но может и больше, это так же верно, как и то, что выглядел он на крепкие тридцать и останется таким еще надолго.

Служил Лука в Паровой вот уже двадцать лет и уходить не собирался. Он любил свою работу, а еще тот риск, который та несла. У них это называлось нуждой в виселице в прихожей, что непрестанно напоминает о том, как хороша жизнь. Луке нужна была целая гильотина. Это было у них с Ланой общее.

Она служила десять лет и уходить тоже не собиралась. Только если вперед ногами. Года шли, а кровь неизменно кипела, когда приходило известие, что очередной вредоносный артефакт свободно ходит по рукам, грозя окунуть мир в смуту и тревоги. Особенно злость пробирала, когда чьи-то шаловливые руки прибирали такой артефакт себе. Почему кто-то считал, что ему дозволено больше, чем остальным?

Почему-то все говорили, что они внутренне похожи. Лана не понимала почему. Лука был усидчив, внимателен к мелочам, рассудителен, она же с трудом высиживала в засадах, часто действовала импульсивно, лишь чудом не ломая дров.

В дуэте они шесть лет и это самые долгие отношения, которые выпали на долю Ланы. Предыдущие ее напарники сдувались через пару месяцев совместной работы. Никто, ни женщины, ни мужчины не выдерживали нрава Ланы, уходя от нее с приблизительно схожими мотивами – грубая, резкая, некомандная.

– Я чувствую на себе твой взгляд, – насмешливо протянул Лука, отходя на пару шагов от доски и глядя на свое творение. – Завидуешь, что моя спина как две твои?

– Твоя рубашка слишком белая, – проворчала Лана. – Отвлекает.

– Снять? – хохотнул напарник.

Лана покачала головой и посоветовала ему отправиться по исторически мужским делам, а именно на добычу еды.

Теперь, когда ничто уже не отвлекало, Лана вновь погрузилась в изучение досье. Ровным счетом, совместная работа с отделом по расследованию убийств может пойти им на руку. Из-за разворачивающихся событий офицеры-следователи обязаны провести серию допросов среди коллекционеров, что даст возможность изучить своих врагов еще до закрытого клуба. Помимо этого, они наделены большими полномочиями, а спектр их возможностей в разы шире того, что может себе позволить офицер-артефактник. Лана надеялась воспользоваться этим. Кто знает, вдруг ниточка поведет прямиком к организаторам клуба, и тогда не только удастся изъять артефакты, но и прикрыть эту лавочку на долгие годы.

Ну или офицеры безопасности окажутся настолько профанами, что убийца перебьет всех коллекционеров и после не останется тех, кто должен прийти на закрытый клуб. Нет клуба – нет дела.

Тридцать пять папок вернулись обратно в коробку. Изучив короткие досье, Лана встала, встряхнула затекшими ногами и с видом ценителя, изучающего шедевральную картину, уставилась на доску, над которой колдовал Лука.

– Через два часа начнутся первые допросы, – напарник ворвался в каморку, одной рукой удерживая поднос с бутербродами, а второй две кружки с дымящимся пойлом.

Можно было еду и наколдовать, но энергии от такого обеда хватит ненадолго. Да и грех измываться над желудком, когда совсем рядом офицерская столовая с бесплатным питанием.

Лука сгрузил свою добычу на стол, подхватил бутерброд и в один укус ополовинил его.

– С кого начнут? – оживилась Лана, вооружаясь бутербродом и кружкой с самым ядреным кофе, что существовал в их мире.

Лука перечислил несколько имен.

– Будут беседовать с несколькими сразу, – сказал он. – Мы можем присутствовать, если не будем мешать. Пойдем?

– Да, – кивнула Лана. – Яд Сколот. К нему пойдем.

Лука нашел взглядом нужную фотографию и удивленно вскинул брови.

– Ты же его не за красивые глаза выбрала?

Лана взглянула на фотографию и пригляделась. Что сказать, мужчина и правда был симпатичен, однако, на ее вкус, слишком уж смазлив.

– Я его выбрала, потому что он может быть потенциальной жертвой, – она ткнула пальцем сначала в один красный огонек, потом в другой. – Два последних убийства совершены в том же районе Мор-Андола. В самом центре. А предыдущие два в Мюлле, пригороде Мор-Андола. Это или совпадение, или убийца движется по пути. Я могу ошибаться, но если мы все равно не можем присутствовать на всех допросах, то выберем наиболее интересное для себя. К тому же, я не раз встречала имя Сколота в отчетах, новостях. И в газетах он часто мелькает. Вроде как какой-то заумный мужик, что разбирается в мелких народах и истории Западного края. Я не удивлюсь, если он вовсе окажется одним из устроителей клубов. Богат, известен, есть авторитет в Обществе и в княжестве. То же самое можно сказать о жертвах. А еще, ни одного упоминания его имени в темных делишках. Слишком уж он скользкий. Стоит проверить.

– Так и скажи, что он тебе понравился, – осклабился Лука, утрамбовывая остатки бутерброда в рот и сдабривая это большими глотками кофе.

– Он не в моем вкусе, – сдерживая раздражение, Лана привела другой аргумент. – Скользкий и смазливый. Знаю я таких. Выделывается больше, чем представляет из себя. Да ты только посмотри на эту фотографию! Это случайный кадр или он намеренно позировал? А как выглядит? Интересно, что больше всего у него времени отнимает, его прическа или подбор кашне к пальто?

– Завелась-то, – проворчал Лука. – Я же просто пошутил.

Лана за пару глотков опустошила свою чашку. Еще раз бросив на напарника недовольный взгляд, она передала телепатический запрос в архив, чтобы через пару мгновений в ее руках материализовалась нужная ей папка.

Досье, почти аналогичное тому, что прислали из управления безопасности. На имя Яда Сколота, но уже содержащее информацию, интересующую управление по артефактам. Почти у каждого видного коллекционера была своя папочка в Паровой, знали они это или нет.

Все еще прожигая Луку красноречивым взглядом, чтобы тот не думал рта раскрыть, Лана уселась за стол и раскрыла досье.

– Но тебе бы на пару свиданий сходить, что ли, – все же сказал Лука. Она уставилась на него поверх папки. – Ну, для разнообразия.

– Лука, завались.

Опустила глаза, всем своим видом показывая, что подобных разговоров не желает.

То было ее слегка болезненное место. Так уж вышло, что пока в ее жизни единственным мужчиной, способный вынести ее характер и образ жизни, был Лука. Да только вот он если порой и позволял себе сальные шуточки в ее адрес, да все же оставался женатым. А если все же нити судьбы причудливо сплетались, и Лане доводилось встретить кого-то, с кем назревала взаимная симпатия, то обычно все очень быстро заканчивалось.

Итак, Яд Сколот. Фотография в их досье другая, но на ней господин Сколот вышел ничуть не хуже. Снимок сделан на одном из аукционов, где тот предстал во всей своей блистательной красе, держа в руках какую-то купленную тряпку. То ли гобелен, то ли скатерть, лишь чудом нетронутая молью. Даже думать не стоит, сколько денег он выложил. И на что?

Лана совершенно не понимала коллекционеров. Более того, она всю жизнь стремилась к тому, чтобы вокруг нее не было ничего лишнего. Она даже почти не хранила у себя те вещи, что навевали приятные воспоминания, если у тех не было какой-то полезной функции. То, что не несло какой-либо пользы, Лана без сожаления выкидывала. Ну или заталкивала в глубины шкафа и забывала ровно до тех пор, пока не наступала фаза маниакального желания сделать дома генеральную уборку. Вот тогда-то и выносились все ненужные вещи в объемных мешках прямо на помойку. Помыслить о том, чтобы добровольно забивать полки хламом, Лана даже не могла. Зачем это все? Какой смысл?

Покачав головой в такт своим мыслям, Лана отцепила фотографию и принялась читать досье.

Яд Сколот, ведьмак-заклинатель, сорока семи лет. Лана скосила глаза на фотографию. Пройдет еще немало лет, прежде чем она перестанет обращать внимание на фактический возраст колдунов и его несоответствие с их внешним видом. Самой-то ей было всего двадцать семь, без всяких дополнительных десятков, потому и не могла свыкнуться с тем, что она и подобные ей – наделенные колдовским даром – на самом деле могут взрослеть, но не стареть.

Господин Сколот проживал в столице княжества Мор-Андольского, в городе Мор-Андол, улица Ключная, дом пятнадцать. Другие места проживания – Юго-Восточный край, княжество Аркана, город Семи Тайн, улица Каменная, дом сорок один; Северный край, княжество Шелег, город Ринари, улица Сеттл, дом шесть. Сфера деятельности: торговец. Ну тут все коллекционеры котировались как торговцы, ничего удивительного. Сфера его жизненных интересов кратко описывалась историей Западного края и его имперских времен, в частности эпохой династии Эш-Далаар, да изучением малых народов и древних племен. Сфера интересов коллекционных: рукотворные изделия из пашитового дерева и холодное оружие. В последнее время к этому короткому списку добавились книги.

Выходец из обеспеченной и влиятельной семьи. Информации об отце практически нет, только о воинском звании – ни много ни мало генерал в отставке. А вот о матери есть упоминание – госпожа Кора Сколот, в девичестве Уфельхорт, владелица собственных виноградников в Юго-Восточном крае, доставшихся по наследству. На сегодняшний день, чета Сколотов как раз проживала в городе Семи Тайн, радуя себя и весь свет хорошим вином.

Краткое резюме гласило, что Яд Сколот подходит к делу вдумчиво, интерес его практичный, с определенным вкусом. Незаконные перепродажи не зафиксированы, движения с неучтенными артефактами – не обнаружены.

Лана не удержалась и скорчила гримасу. Если за ним и водились темные делишки, то от последствий он мог легко откупиться. Связи и финансы у него имеются. Собственно, во всем Мор-Андольском княжестве не имелось коллекционера, что не проводил бы неофициальные сделки, активно уклоняясь от необходимости делиться прибылью с князем. Были только непойманные за это дело.


Они устроили себе наблюдательный пункт еще до того, как появился капитан отдела расследований убийств. Выбрали пекарню напротив дома Яда Сколота по улице Ключной, что в самом центре Мор-Андола. Пришлось настоятельно побеседовать с владельцем пекарни, но Лана быстро донесла старику важность их предприятия. И пообещала, что за весь выпитый чай они отплатят.

Вместе с ними на позиции сидели еще три офицера управления безопасности, они же подразделение городского патруля. Две женщины и мужчина, обманчиво жеманные и тщедушные на вид, однако эти же трое снимали с петли под трехметровым потолком двухметрового мужчину, что пока числился последней жертвой неизвестного убийцы.

– Не очень понимаю, зачем здесь еще трое офицеров, – нервно теребя салфетку, пробормотал Лука. – Похоже, отдел смерти не всеми своими секретами поделился.

– Коллекционеры шугливый народ, – протянула Лана. – Перестраховка на случай, если Сколот вздумает дать деру.

Она подперла кулаком подбородок, уставившись на светлые стены дома из цельного камня. Хорошо живут коллекционеры, в самом центре лучшее жилье к рукам присваивают. Окна задернуты шторами, дверь наглухо закрыта. Лана была уверена, если бы они начали обыск в этом доме, то вернулись бы на отчет с очень большим уловом.

Но сейчас они лишь сторонние смотрители. Как бы ни чесались руки, придется держать их в карманах.

– Теария и Солей, полагаю? – хмурого вида солдафон, что только что прикупил в пекарне посыпанную маком булочку, остановился возле их стола. Квадратная челюсть, суровый взгляд, тяжелые ботинки и косая сажень в плечах. – Капитан Норфолт. Дайте мне пару минут и отправимся в бой.

– Бой? – хмыкнул Лука, оценивая офицера и отмечая в нем определенно родственную душу.

– Не на жизнь, а насмерть, – охотно кивнул капитан. – Вы хоть раз встречались со Сколотом? Ваш же клиент. За словом в карман не лезет. Без магии так заговорит, что не заметишь, как начнешь его уважать.

– Как-то не доводилось, – проговорила Лана, непрестанно косясь на окна с закрытыми шторами. – Зачем здесь ваши люди? Один вы не справитесь с острым на язык колдуном?

– Справлюсь, – пожал плечами Норфолт. – Просто таков протокол. На встречу с подозреваемыми принято брать подмогу.

– Подозреваемым? – тут же вскинулась Лана, а у Луки глаза на лоб от удивления полезли.

– Так точно, – непринужденно отозвался капитан. – А вы, стало быть, выбрали присутствовать на его допросе, потому что выбор делала женщина? Повелись на красивую мордашку, офицер Солей?

Лана одномоментно вспыхнула. Одно дело терпеть колкости от родного напарника, а другое от незнакомого хама. Она вскочила на ноги, но Лука предусмотрительно потянул ее за запястье.

– А что я такого сказал? – удивился Норфолт, хлопая глазами. – Или вы предпочитаете женщин? Не знал, прошу простить.

У Ланы уже пелена на глаза опустилась. Чтобы компенсировать разницу в росте, она от души пнула капитана по лодыжке, а когда тот, охнув, но не выпустив из руки горячей булочки, нагнулся, она схватила его за загривок.

– Во-первых, прояви уважение, осел, – процедила она. – Во-вторых, думай своей башкой, что ты несешь. Еще раз подобную хрень от тебя услышу, будешь дослуживать свой срок с одним глазом, усек? Я офицер, я выполняю свою работу. Если тебя интересует, почему мы выбрали Сколота, то спроси вежливо, а не сори своими тупыми предположениями. Пока из всего я делаю вывод, что только мужики и считают, что Сколота можно было выбрать за красивые глаза.

Лука наморщил лоб и с сосредоточенным видом уставился в окно, узрев там нечто исключительное, заставившее его не обращать внимания на то, что происходило за столом.

– И чем же вы руководствовались, Солей? – выдавив усмешку, совершенно беззлобно поинтересовался Норфолт, безропотно упершись лбом в стол.

– Что он может быть следующей жертвой, – отчеканила Лана, отпуская капитана.

Тот, потирая шею, продолжил усмехаться.

– Ладно-ладно, прошу простить, – проговорил он. Лука наконец повернул голову, укоряюще глядя на Лану. Та уселась на свое место, одергивая задравшиеся рукава. – Мы считаем его подозреваемым. Во-первых, у него есть возможности. Во-вторых, подходит по предварительному портрету. Вот, изучите, а я пока закину еды в желудок, и после пойдем в гости. У вас двадцать минут, коллеги.

И с этими словами капитан Норфолт уселся за стол со своими сослуживцами, принимаясь уминать булочку с маком.

– Ты совсем оскорбела головой? – тут же накинулся Лука, перегнувшись через стол и зашипев так, что слов почти невозможно было разобрать. – Он хренов капитан отдела расследований убийств! Форменный засранец и тот еще хмырь. Да если ему что не понравится, плакало наше участие в этом деле.

– По-твоему я должна терпеть насмешки только потому, что этот засранец капитан? – прошипела в ответ Лана. – Да плевать мне, что он может, а что нет. Я никому не позволю думать, будто я могу руководствоваться какими-то низменными инстинктами!

– А это был не низменный инстинкт?! Ты собиралась набить ему морду за то, что тебе не понравились его слова!

– Это был контролируемый порыв! Я не собиралась бить морду, просто слегка намылила шею, чтобы знал, с кем имеет дело!

Лука запыхтел, но приняв поражение, беспомощно откинулся на спинку стула, скрестив на груди могучие руки.

– Больше так не делай, – назидательно сказал он. – Не хватало нам еще оказаться на скамейке запасных.

– Может, лучше обсудим, что этот хмырь считает Сколота подозреваемым? – миролюбиво предложила Лана.

Лука еще какое-то время для проформы поворчал на тему безрассудности, но после сдался. На деле его интересовал абсолютно тот же вопрос.

– Так и знал, что они нам что-то недоговорили, – сказал он. – Наверное, есть какие-то доказательства.

– Он говорил о предварительном портрете, – Лана невзначай взглянула на Норфолта, непринужденно болтающего со своими напарниками. – Достать бы его.

– А оно нам надо? – резонно спросил Лука. – Ловить убийцу не наше дело. Наше – артефакты.

– Ну любопытно же.

– Согласен. О, смотри, кто-то выходит из дома.

Лана тут же уставилась в окно. Из дома Яда Сколота грациозной походкой, цокая шпильками, вышла девушка в меховом манто.

– Знакомые все лица, – протянул Лука, машинально почесывая голову над правым виском.

– Они ее не увидели? – быстро спросила Лана, вновь бросая взгляд на офицеров за соседним столом. Те продолжили заниматься чаепитием. – Я за ней. Скажи Норфолту, что у меня срочное личное дело.

– Какое, к бесам, личное дело? – Лука выпучил глаза.

– Скажи, что женское. Это его убедит. А ты не отходи от Норфолта, изучи этого Сколота вдоль и поперек. Если надо, пригласи его в бар. В общем, наладь мосты. Узнай, почему его могут подозревать. Я за Кодой. Встретимся позже, – с этими словами Лана вылетела из пекарни, беря курс вслед за Кодой Волчьей.

Ее она нагнала через считаные секунды. Как бы то ни было, а улицы Мор-Андола отличались типичной поздней весной – гололед и сваленные в кучу комья талого снега. Маневрировать по такой полосе препятствий на высоких каблуках задачка не из легких. Лана же легко преодолевала этот путь в тяжелых форменных ботинках.

– Кодара, – окликнула она, замедляя шага.

Кода обернулась, а на лице смешалось удивление с короткой вспышкой злости. Она терпеть не могла свое полное имя.

– Офицер Солей, – пропела она нарочито вежливо.

Они остановились посреди узкой улицы, с одной стороны подпертой стеной доходного дома, а с другой низкими постройками, что занимали торговые павильоны. Солнце, подбираясь к зениту, ослепительно светило, заставляя Лану щуриться, а Коду сверкать как звезда на небосклоне.

– Чем обязана? – сухо поинтересовалась Кода, плотнее сжимая ворот манто на груди.

– Что ты делала в доме Яда Сколота?

Брови Коды удивленно поползли на лоб.

– Вам в подробностях, офицер? – насмешливо спросила она. – Боюсь, такого в отчете писать нельзя. Да и с каких пор благочестивой подданной княжества необходимо отчитываться, как она проводит свой досуг? Или, – Кода чуть прищурилась, склонила голову набок, – это что-то личное? Я, конечно, знаю, что Яд склонен заводить бесперспективные интрижки, да только мне также известен его вкус. Вы, офицер, не в его категории, уж простите за прямоту.

Лана залилась краской, жар окатил все лицо.

– Хватит строить из себя дуру! – выпалила она, сжимая кулаки, спрятанные в карманах куртки. Мимо проходили люди, заинтересованно косившиеся на них. Лана ругнулась сквозь зубы. – Отойдем? Я не просто так спрашиваю, могла бы догадаться.

Кода пожала плечами, тонко улыбнувшись. Она прошествовала в сторону трактира, что уже развернул летнюю веранду. Махнув разносчику, Кода устроилась на деревянном резном стуле, закинув одну ногу на другую и уложив подбородок на сцепленные в замок руки. Глазами способными высосать душу, она уставилась на Лану, что плюхнулась на стул напротив нее, так и не вытащив рук из карманов – боялась, что не сдержит порыва и бросится выцарапывать эти самые глаза.

– Только держи себя в руках, – словно читая ее мысли, сказала Кода. – Мы в приличном заведении.

Не прошло и минуты, как напротив нее уже опустился бокал, наполненный белым вином. Разносчик чуть склонился, вопросительно глядя на Лану, но та отрицательно покачала головой.

– Что ты делала в доме Яда Сколота? – повторила она нетерпеливо.

В данном месте Лана чувствовала себя до невозможности чужой. Все эти спесивые лица, что с самого утра попивают вино, закусывая морскими деликатесами, выряженные в шелка и высококачественную шерсть, были из далекого для простого офицера мира.

Лана поежилась, стараясь не обращать внимания на то, как на нее косятся.

– Навещала прекрасного мужчину, – с откровенной ленцой протянула Кода. Уж в ней-то спеси было больше, чем у всех вместе взятых посетителей этого заведения. – У меня какие-то проблемы?

– Пока нет.

– Проблемы у Яда?

– Как посмотреть. Ты же слышала о странных нападениях на людей зажиточного круга? Четыре известных коллекционера уже вернули богам свои души. Есть основания полагать, что Яд Сколот может быть причастен к этому.

На какое-то мгновение лицо Коды изменилось, в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, и быть может действительно ее это взволновало, но вслух сказала о другом:

– А ты-то тут при чем? – из голоса ушел весь лживый мед, появилась искренняя и звенящая сталь. – С каких пор артефактники занимаются расследованием убийств?

– Подрабатываю на досуге. Повышаю квалификацию, – легко соврала Лана.

– А где твой очаровательный напарник? – Кода вновь заговорила кокетливо. – Он еще не развелся с женой? Все время, что мы не виделись, он не выходит у меня из головы.

– Не выходит из головы, – отстраненно повторила Лана, свирепея за одну секунду. Осознав свою ошибку, Кода тут же выдала невыразительную улыбку и чуть отодвинулась. – Ты тоже у него не выходишь. Прямо в подкорку въелась.

– Я же уже извинилась, – невнятно пробормотала Кода.

Лана ухмыльнулась, Кода заметно побледнела.

– В письменном виде, – процедила Лана. – Без обратного адреса, на который можно было бы отправить посыл куда подальше и пожелания засунуть эти извинения себе в задницу!

Посетители трактира недоуменно вытаращились, зашептались предосудительно. Лане было плевать.

– Послушай, – Кода поджала губы, – с тех пор твое мстительное шипение преследует меня в страшных снах, слышится в шорохе листвы и в шуршании мышей за стенами. А то, как ты тогда схватила меня за руку своей горячей шершавой ладонью, по сей день вспоминается мне, как замкнувшиеся кандалы, – для убедительности она обхватила свое запястье и чуть сжала его. – Я тогда не на шутку испугалась и стала действовать по наитию. Просто защищалась. Не накинься ты тогда на меня, никто бы не пострадал.

– Я виновата? – уточнила Лана, сжимая зубы так, что выступили желваки.

– Ты была безумна! – Кода в натуральном ужасе округлила глаза. – И из-за чего? Из-за второсортного мелкого артефакта малой мощности!

– Неучтенного артефакта, что ты незаконно приобрела для личного пользования.

– Это не повод набрасываться на меня, как бешеная собака, – фыркнула Кода. – Лука хороший офицер и воспитанный мужчина. Я видела, что он пытался мне помочь и оттащить тебя. Как я уже сказала, я сильно испугалась. Действовала безотчетно. Что было у меня в руках, то и пустила в ход, желая защититься. Мне жаль, что тот артефакт разбился о голову твоего напарника.

– Ты разбила артефакт о голову Луки, – сквозь зубы поправила Лана. Кода закатила глаза, скорчила гримасу, дескать, формулировка не имеет значения. – А потом начала орать, как умалишенная, что тебя пытаются убить. Два офицера!

– Я просто увидела, как твои глаза налились кровью, – спокойно ответила Кода. – Я тогда так подумала: «Надо кричать, иначе эта офицерша меня голыми руками растерзает прямо на месте!»

Лана с шумом вдохнула через нос, до боли впиваясь ногтями в ладони. В словах Коды ни грамма лжи, все именно так, как она говорит. Да только она малость перевернула все с ног на голову, перепутав последовательность действий. Что ни говори, а у Коды Волчьей талант выставлять себя жертвой.

То, о чем они говорили, произошло два года назад, но заставляло кровь кипеть, будто все сызнова разворачивается в настоящем времени. Коду Волчью Лука и Лана лично ловили пять раз, как на приобретении, так и на попытке сбыта неучтенных артефактов. Коллекционерша удачно выкручивалась, чудом избегая последствий, но вот последняя их встреча обернулась катастрофой. Желая выкрутиться из передряги, Кода в буквальном смысле пустила в ход все, что попадало ей под руку.

Та встреча состоялась по причине причудливого артефакта. Черепа авгура – пророческий артефакт, дающий, правда, исключительно ложные пророчества. Коду застали врасплох, когда она уже намеревалась убрать этот самый артефакт в свою сумочку. Продавец дал деру, за ним даже не пытались гнаться – он вмиг телепортировался и был таков. Кода же не смогла так просто исчезнуть. Тогда она с мнимой покорностью подняла вверх руки вместе с артефактом.

Все признаки преступления были налицо: сбежавший продавец, застигнутый покупатель, идентифицированный артефакт. Далее последовала обычная процедура зачитывания обвинений. На просьбу сдать артефакт и проследовать добровольно, Кода вдруг заорала на всю округу, что ее пытаются убить и ограбить. На крик тут же потянулись любопытные, в благородной попытке попытавшись оградить бедную девушку от преступников. То, что происходит арест, никто не хотел слушать. Кода кричала, заламывая руки и обливаясь слезами, нерадивые защитники преисполнялись чувством долга и начали грозить не только кулачной расправой, но и магической. Пока Лука пытался объясниться, махая перед носом у каждого офицерским удостоверением, кто-то оглушил Лану телепатической волной, а после и Луке досталось каким-то сглазом между глаз.

Кода к тому времени уже была на полпути к ближайшему порталу, пряча в своей сумочке неучтенный артефакт. Лана бросилась за ней, гневно крича и расталкивая собравшуюся толпу защитников. Догнала, схватила за руку. Подоспел Лука, открыл было рот, чтобы призвать Коду подчиниться, как тут же получил злополучным артефактом по голове. Удар пришелся чуть выше виска. Для колдуна рана несерьезная, но черепушка-артефакт была наполнена магией, отчего удар оказался в разы ощутимей. Двухметровый мужчина тут же осел на землю, ошалело глядя перед собой. Крови тогда с него натекло прилично.

Разрываясь между подбитым товарищем и Кодой Волчьей, Лана выбрала первое. Кода беспрепятственно ушла.

Лука долго восстанавливался, какое-то время еще путая лево и право, а Лане пришлось выслушать приличное количество выговоров от Дешанеля за устроенную шумиху и сорванную операцию. Искать Коду после смысла не было. Нет артефакта – нет дела.

– Какая же ты сука, Кодара, – заключила Лана, бессильно опуская голову. Кода верила в свою непогрешимость. – Будь моя воля, вообще бы тебя никогда не видела.

– Ну так проваливай, – безмятежно отозвалась Кода. – Не я за тобой бежала.

Лана зло взглянула на нее, подалась вперед, опершись локтями на стол.

– Яд Сколот замешан в кое-чем нехорошем. Пока много неясностей, много вопросов. Но мы начинаем раскручивать этот клубок. И если мы домотаем до твоей рожи, клянусь всеми богами, я лично провожу тебя в Изоль, где ты будешь гнить все те годы, что изберет суд.

– Губу закатай, милая. Я человек законопослушный. Причин для таких суровых наказаний нет.

И все же в глазах мелькнуло нечто похожее на страх за свою шкуру. За Яда Сколота, казалось, она не особо волновалась. Кода поставила на стол сумочку, щелкнула фермуаром, намереваясь что-то достать, но неудачно выставила локоть, который толкнул проходящий мимо разносчик напитков. Кода отдернула руку, зашипела, а пока невезучий парнишка сумбурно извинялся, сумочка раскрылась чуть больше, чем хотела бы ее хозяйка.

Лана сделала стремительный рывок и ловко выхватила желтоватый конверт. Золотая сургучная печать, надломленная наполовину, еще сохранила на себе оттиск буквы «О» с завитушками.

– Отдай! – Кода тут же вскочила и вытянула руку, намереваясь вернуть конверт.

Лана встала, танцующими шагами отошла подальше, выуживая на ходу содержимое конверта. Под ноги ей упала алая ленточка. Плотная бумага, сложенная вдвое, чуть покалывала пальцы.

Демонстрируя чудеса ловкости при столь высоких каблуках, Кода сначала подхватила ленту, а после вырвала из рук Ланы письмо.

– Да как ты смеешь?! – взревела она, уже не думая о том, что стоит вести себя соответствующе в приличном заведении.

Лана без боя отдала записку. Она успела заметить, что там был некий перечень, первые несколько позиций которого совершенно ничего ей не сказали. Зато сказала буква «О» на сургуче. Письмо от Общества.

Пришел миг упиваться тем, какой разъяренной стала Кода. Кукольное лицо все перекосилось от гнева, она даже запыхалась. Волосы чуть растрепались, пальцы судорожно сжимались на конверте.

– Какая же ты жалкая, – вырвалось у Ланы. Она тут же отвернулась, давая Коде вернуть себе приличный вид.

Они вернулись за стол, Кода тут же принялась проверять помаду на губах. На лице прежняя маска. И не сказать, что она была на грани чего-то безумного, пугающего. Зато Лана успокоилась. Теперь ей казалось, что ничто не способно вывести ее из себя.

Она поманила рукой разносчика, заказала себе стакан темного эля.

– Послушай меня очень внимательно, Кода, – кашлянув, проговорила Лана. – Это очень серьезно. Настолько, что я считаю важным сказать тебе об этом. Все убийства имеют связь. У каждой из жертв имелось точно такое же приглашение, что и у тебя.

Лана немного лавировала фактами. Погибшие были в списках приглашенных, однако наличие приглашений у них не установлено. И, скорее всего, их не было обнаружено при осмотре места преступления. Хотя бы потому, что управление безопасности запросило проверку имен у управления по поиску артефактов. Будь у них приглашения – в дополнительных подтверждениях не было бы нужды.

– Ты хочешь сказать, что те, у кого есть эти приглашения, потенциальные жертвы? – настороженно поинтересовалась Кода, заканчивая разглядывать себя в зеркале.

Принесли высокий бокал, наполненный элем темнее, чем зимняя ночь. Лана сделала несколько глотков, наслаждаясь терпким горьким вкусом. Пока пила, продумывала свои дальнейшие слова. Кода истолковала ее молчание по-своему.

– Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне. Но мне ничего не грозит, меня есть кому защитить. Да и твои подозрения напрасны. Управлению стоит еще пораскинуть мозгами, – последние слова протянула нарочито вкрадчиво. – Я была знакома с погибшими. Все они богатые и влиятельные. Не удивительно, что у них обнаружились одинаковые приглашения. Таких персон каждый желает видеть у себя в гостях.

– Куда эти приглашения? – поинтересовалась Лана, вновь отпивая из бокала.

– Светский раут, – отмахнулась Кода. – Ничего необычного. Такие рауты устраиваются каждую неделю. И примерно раз в месяц кого-то перед этим убивают. Мужчины, знаешь ли, склонны порой выражать свои эмоции через кровопускание.

Она улыбнулась, отпила вина, оставляя отпечаток помады на стекле.

– Хотя, откуда тебе знать, – дернув бровями, заявила она. – С другой стороны, ты сама так делаешь. Только вот с таким подходом мужа ты себе никогда не найдешь. Мужчины, знаешь ли, в женщинах любят то, что они не как мужчины. Ты понимаешь, о чем я?

Лана сделала один очень большой глоток. До дна бокала оставалось еще пара таких же.

– Кодара, – Лана утерла губы тыльной стороной ладони, – из всего того, что я сказала, что ты запомнила?

– Что владельцы приглашений потенциальны жертвы, и мне нужно быть осторожной, – со скучающим видом повторила она.

– Нет, – Лана хищно улыбнулась. – Во-первых, я не говорила тебе быть осторожной. А во-вторых, ты должна запомнить то, что если будет повод, я лично сопровожу тебя в Изоль.

Кода скривила губы, зыркнув на Лану так, что желудок невольно дернулся в попытке принять форму узла. Лана подавила этот позыв двумя заключительными глотками эля.

– До свидания, Кодара, – Лана встала, бросая на стол пару монет. – И не будь осторожной. Мне это на руку.

## Глава 5

Судьба отвела Яду всего каких-то полчаса, чтобы привести себя в порядок. Он переоделся, выпил еще чашку кофе, перевел дух, пребывая в блаженной тишине. Хоть он и не знал, что ему стоит к чему-то готовиться, все же он вооружился дурным настроением, и когда в дверь постучали, с мрачной решимостью открыл дверь, не давая новоприбывшим гостям занести руку для второго стука.

Поблагодарил богов, что не Кода решила вернуться. Второе ее пришествие он выдержать бы не смог и вечер он окончил бы в петле. Пожурил богов за то, что решили за один день подвергнуть испытанием всю его силу воли.

– Офицеры, – пробежался глазами по двум мордоворотам, заполнившим собой крыльцо дома. – Чем обязан?

Один в форменной куртке офицера-артефактника поверх видавшей виды рубашки, а второй без предисловий сунул под нос удостоверение офицера из отдела по расследованию убийств. С небольшой задержкой тот же фокус проделал и первый офицер, подтвердив свою принадлежность к враждебному клану.

– Поболтаем? – поинтересовался тот, что был следователем.

– Могу предложить только деловую беседу без ненужных витиеватостей.

Офицеры с вытянутыми лицами и оттянутыми вниз уголками губ переглянулись.

– Да мы только с радостью, – охотно согласился следователь.

Вынужденно сдавшись, Яд отошел, давая им войти.

– По каким причинам тут офицер из управления артефактов? За мной не водится дел, по которым мной вам стоит интересоваться, – закрыл дверь и махнул рукой на кресла, предлагая присесть.

Офицеры – два амбала один другого шире – даже не разулись и протоптали по мягкому ковру носорожью тропу на пути к креслам. Яд подумал, что эти двое могут приходиться друг другу кузенами. Одинаковые квадратные челюсти, широкие лбы и гаденькие глазки. Или это все от рода их деятельности?

– Капитан Норфолт, – представился следователь, положив руку на грудь. – А это мой стажер. Переводится к нам в отдел смерти. Вот ввожу его в суть нашей работы. На серьезные мероприятия еще рано, а вот на скучную, но нужную работу в самый раз. Пусть знает, на что подписывается.

– Имя у стажера есть? – без особо интереса спросил Яд.

– Лука Теария, – представился артефактник.

Яд негромко хмыкнул. Этот мужчина был ему незнаком, но вот это имя он уже слышал. От Коды. Два года назад он и его чокнутая напарница прижали Коду, пытаясь навесить на нее скупку неучтенных артефактов. Хотя на первый взгляд нормальный мужик.

– В управлении артефактов недобросовестное руководство? – поинтересовался Яд. – Почему вдруг решились на такую странную смену обстановки?

– В Паровой последнее время слишком жарко, – уклончиво ответил офицер Теария.

– Паровая? Что за странное название?

– Ага, – усмехнулся он. – Бывал в паровой? Как там? Жарко?

– Очень, – Яд недоуменно свел брови.

– Ага, – согласно закивал офицер. – Точно так же, как в наших кабинетах, когда у нас горят задницы. И дым тоже валит. А задницы горят в последнее время очень часто.

Как офицер Теария ни старался, усмирить своего любопытства не мог. Глазки то и дело бегали вдоль стен, от пола к потолку, впиваясь во все выступающие предметы. Может он и правда вознамерился сменить сферу деятельности, но нюх артефактника все еще был при нем.

– Флейта повелителя бесов? – вскинув брови, офицер Теария чуть подпрыгнул на месте, но все же усидел на месте.

– Не совсем. Можете взять ее в руки, – Яд благосклонно улыбнулся. – Ей уже около тысячи лет, магической силы в ней ноль. Я приобрел эту флейту лишь потому, что выполнена она в технике, характерной для народов Храи, что как раз-таки около тысячи лет назад проживали на современной границе Западного края и Пустоши демонов. Этот народ давно вымер, многие считают его мифическим. В редких книгах можно найти упоминания о них, а что говорить о каких-либо изображениях? Все же, кое-что имеется. Я имею основания полагать, что эта флейта может быть их творением. А тот артефакт, о которым вы подумали, создали по ее подобию. Если не знать тонкостей, то легко перепутать.

Огромными ручищами Теария взял с подставки музыкальный инструмент. Осмотрел как следует, даже принюхался. В конце концов разочарованно вернулся на место.

– И правда просто флейта, – заключил он.

– Ну не дурак же я выставлять смертельные артефакты прямо у всех на виду? – насмешливо фыркнул Яд.

Офицеры тут же обратили на него колючие взгляды. Яд улыбнулся.

– Кофе? – предложил он.

Офицеры кивнули. Взмах руки, и перед ними возникли две чашки.

– Будьте осторожны, – предупредил Яд. – Эш-Далаарский фарфор. Для меня особенно ценен. Из таких кружек наши древние правители травили вражеских послов.

Капитан Норфолт не удержался и прыснул со смеху.

– Ладно, уел, – сдался он. – Как договаривались, без уверток. Слышал про убийства твоих сородичей, Сколот? Тех, что тащат в свои норы пропыленное барахло, отдав за него кучу денег? Так вот, я думаю, что это ты их порешил.

Теария поперхнулся и никак не смог усмирить вырвавшийся кашель. Яд удивился не меньше, но смог сохранить холодный рассудок.

– Неожиданно, – проговорил он. – Очень лестно. Спасибо.

Норфолт оценивающе оглядел его с ног до головы, промычал что-то неразборчивое.

– У вас нет доказательств. Полагаю, только чутье и есть? – Яд задумчиво почесал подбородок, пальцами случайно касаясь шрама.

У него никогда не было проблем с законниками. Более того, порой его приглашали в качестве эксперта, если какие-то ситуации требовали комментариев от коллекционеров или историков.

А еще Коды не было целый год. И за два неполных часа, в одно утро два бедствия настигли Яда Сколота. Сначала Кода, а после обвинения. Не ровен час решить, что одно связано с другим.

– Давайте так, – приняв про себя решение, заговорил Яд, – я не причастен к убийствам. Готов пройти любые проверки, если они исключают вопросы, что не касаются этого дела. Но если от этого унижения вы меня избавите и просто поверите на слово, отплачу своим содействием.

– Ты с кем торгуешься? – наклонив голову и глядя исподлобья, поинтересовался Норфолт.

Вроде на лицо молодой, но повадки выдают в нем человека, прожившего уже много лет. Или пережившего многое за короткое время. Яд не обманывался. Капитан перебирал разные модели воздействия, пытаясь подыскать к Яду подход, находясь в экстремальном положении.

– Не со стеной же, – отозвался Яд, демонстрируя, что грубые дешевые угрозы его не пробьют.

– Чем вы нам можете помочь, господин Сколот? – заговорил наконец Теария.

– Все погибшие – мои знакомые. Кто лично, кто заочно. Я точно знаю, что их всех кое-что объединяло. Также, я знаю, что первые двое умерли до того, как появилось это объединяющее начало. Но как только оно появилось, я понял, что они все же имеют к нему отношение. Если поломать голову, думаю, что я смогу предположить, кто может быть следующим. Также есть теория, кто может быть причастен. Правда, только домыслы, но это лучше, чем беспочвенное чутье.

– Ты такой занудный, – всплеснул руками Норфолт. – Ладно, бесы с тобой, Сколот. Вот тебе мое беспочвенное чутье: отпечаток твоей ауры есть у дома каждой из жертв. Ты был там до их убийств. За час-полтора, отпечаток едва различимый, но считываемый. Это раз. Со всеми у тебя есть общие дорогостоящие интересы. Это два. В преддверии вашего демонского бала, что организуется два раза в год, ты вполне мог проредить потенциальных конкурентов на тот или иной товар. Это три. Что, вопрос, Сколот? А, как я узнал про ваше бесогоние? Так газеты я тоже читаю, вплоть до последних колонок. А если ты думаешь, что в вашем Обществе нет крыс, так тебе стоит трезво смотреть на мир. Да, я в курсе, для кого печатается последняя колонка «Западной молвы» и как она расшифровывается.

Яд старательно удерживал на губах вежливую улыбку. В Обществе постыдно сотрудничать с управлением по артефактам, вплоть до изгнания, но вот речи о другом управлении никогда не было. В своем роде так зарабатывается протекторат. В кругу, где имеет место быть нечто угрожающее жизни, неплохо иметь друзей, лишенных некоторых стопоров в голове. В отделе смерти управления безопасности каждый второй не имел этих стопоров. Они такого в жизни навидались, что легко переходили грани, удерживающие любого другого нормального человека.

Яд улыбался и соображал. С двумя последними доводами, приведенными Норфолтом, строго говоря, согласиться было можно. Объективно, капитан в этом был прав. Но вот с первым совсем не ладилось.

– Допустим, с Теодором Нанчеком я встречался десятого апреля, – сказал Яд. – На следующей день я узнал, что его нашли мертвым. Там мог быть след моей ауры. Только вот меня уже допрашивали по этому поводу, кроме ауры моего там нет ничего. И леди Горесею я навещал четырнадцатого. Опять же, со мной беседовали. Но вот Гелена Факстрока и Михаила Урвана я не знал лично. Мы никогда не встречались, я не знал, где находятся их дома до того момента, пока в газетах не обозначили это.

– Твоя аура, приятель, говорит об обратном, – ласково протянул Норфолт. – У нас есть предварительный портрет. Портреты, если быть точным. Да, мы считаем, что вас несколько убийц. Ты один из них. И под один портрет ты прямо-таки создан, Сколот. Сдержанный, вдумчивый, осторожный, предусмотрительный и очень умелый колдун. И отпечаток твоей ауры идеально завершает этот портрет.

Яд начал нервничать. Вполне может быть, что капитан блефует, но подобные обвинения любого заставят засуетиться. Нет, он определенно блефовал, заставляя выпустить ситуацию из-под контроля, сказать что-то лишнее, предстать уязвимым.

– В доме Урвана мы нашли обрывки колдовских нитей, – упоенно продолжил Норфолт. – Они настолько были прочными, что не рассеялись. Но нам повезло, бригада быстро прибыла на место.

– По этим нитям вы могли выйти на точный след убийцы, – возразил Яд, немного успокаиваясь.

Будь доказательства столь неопровержимы, как пытался в этом убедить его капитан, то не пришли бы сейчас два офицера, один из которых сомнительный стажер, а сразу бы наряд, что не стал бы тратить время на чашечку кофе.

– Нить оказалась безликой, – мрачно ухмыльнулся Норфолт. – Сказал же, предусмотрительный и осторожный колдун там побывал. Ты там побывал.

– Нет, – отрезал Яд. Нервная дрожь унялась, хотя ладони все еще оставались ледяными от охватившего испуга. Яд уверился в том, что Норфолт просто пытается загнать его в угол и принудить к необдуманным заявлениям. – Я оскорблен, капитан Норфолт. Кажется, чтобы избавиться от ваших гнусных заявлений, мне не остается ничего, кроме как пройти проверку на камне истины. Но учтите, после я жду ваших искренних извинений. И степень искренности я буду оценивать весьма дотошно.

Капитан смирял его задумчивым взглядом. Усмехнулся своим собственным мыслям, а после зацепил пальцем кружку, из которой пил кофе, и поболтал ей в воздухе.

– Нить безликая, но да астральный оттиск в ней есть.

Яд глубоко вдохнул. Эти чашки он материализовал на столе посредством собственного колдовства. Теперь у капитана есть образец его магии, и не составит труда сравнить его с тем, что обнаружилось в доме последней жертвы.

– Сколько сложностей, – протянул он. – Я же сказал, что готов пройти проверку на камне истины. Мы могли не тратить времени и отправиться в ваш отдел. Все закончилось бы очень быстро.

Камень истины был донельзя краеугольным. С одной стороны, стоило положить на него руку, как никто не мог солгать – могущественный артефакт тут же показывал, что из уст срывается ложь. С другой же стороны, давно уже были придуманы способы, как этот артефакт обмануть.

У людей, занимающихся туманными видами деятельности, существовал особый пунктик на прохождение камня истины – дело это было не в почете, мягко говоря. Наверное, Яд перестарался, пытаясь подтолкнуть офицера к этой процедуре. Норфолт закономерно засомневался, встретившись с таким энтузиазмом у того, кто варился в одном из самых туманных дел.

– Оставим это дело на десерт, – сказал капитан. – Сначала я добьюсь разрешения ограничить тебя в магии, а после, когда ты перестанешь отличаться от обычного смертного, посажу тебя перед камнем истины. Идет, Сколот?

Яд потер затекшую от напряжения шею. Дело не просто набирало лихие обороты, а скакало по ним, как по горному серпантину. Принудительно лишать колдовства, даже на короткое время, против воли запрещено законом. Для этого нужен особый повод и неопровержимые доводы. Бессильный человек уже не сможет никак обхитрить артефакт истины.

– Ну что, стажер, отчаливаем? – хлопнув себя по ногам, перед этим надежно упрятав кружку в карман, Норфолт поднялся.

– Прошу после вернуть чашку, – сказал Яд. – Как я уже сказал, это очень ценная вещь. И весьма дорогая. Если разобьете или не вернете, боюсь одними извинениями передо мной не отделаетесь. Я не стану смотреть на то, что ваше годовое жалованье не покроет стоимости этой посудины.

Лука Теария, оставшись совсем уж не у дел, встал с дивана, но идти вслед за капитаном не спешил.

– Господин Сколот, – откашлявшись, проговорил он. – Я слышал, у вас имеется особая коллекция из пашита. Не сочтите за превышение полномочий, но я хотел бы посмотреть, раз уж оказался в вашем доме. Это личный интерес, не профессиональный. Дело в том, что моя супруга очень уж любит деревянные изделия. Скоро у нас годовщина, я хочу сделать ей подарок, но при этом мне нужно учесть, чтобы этот подарок вписался в наш интерьер. Ну, понимаете, женщины, – Теария хохотнул, разведя руки в стороны и поджав губы. – Все им надо, чтобы было красиво. Вот и хотелось бы воочию увидеть, как мебель из пашита смотрится.

У Яда глаза на лоб полезли. Более откровенной ахинеи он не слышал. Если таким же образом этот офицер пытался навесить на Коду ложные обвинения, то не удивительно, что у него ничего не вышло. Но на удивление капитан Норфолт не засомневался.

– Бесы с тобой, только без меня, – отмахнулся он, берясь за ручку двери.

Яд переводил быстрый взгляд с Норфолта на Теарию, пытаясь разгадать маневр. Что они задумали? Решили вместе с убийствами пришить ему хранение неучтенных артефактов? А может, от формальных разговоров хотят перейти к откровенным, физическим угрозам? Или это такая проверка на сговорчивость?

– Без проблем, – осторожно сказал Яд.

Капитан скрылся за дверью, Теария воодушевленно хлопнул в ладони.

– Я слышал, что пашит обладает особенными свойствами. Например, глушит любую магию.

– Верно, – Яд шел по коридору, чутко вслушиваясь в шаги офицера за своей спиной.

Его дом представлял собой два этажа на четыре комнаты, включая гостиную, совмещенную с кухней, две веранды, а также небольшой пристрой – та самая пашитовая комната.

– И обычные звуки тоже. Стало быть, никоим образом не подслушать разговора, что состоится в целой комнате из пашита?

Яд вставил ключ в замочную скважину непримечательной двери в конце коридора на первом этаже дома. Взглянул на Теарию, но тот лишь с неподдельным любопытством ожидал ответа.

– Верно, – в конце концов ответил Яд, открывая дверь и предлагая офицеру первому войти в обделанную деревом комнату. – Может показаться пустой, но я не опускаю руки.

Стены покрыты панелями, пол устлан досками, оттоманка, обтянутая бархатом, гардины с тяжелыми кольцами – во всех оттенках графитового с выразительным древесным рисунком.

Несколько лет и сотен тысяч цын были вложены в эту скудную комнату, но даже сейчас чувствовалась любовь, вложенная в каждый напольный стык, в отутюженные портьеры – не пашитовые, разумеется, но с вплетением листового его волокна.

Яд уже не помнил толком с чего все началось. А главное, почему. Просто однажды попалось на глаза – кажется, все же первой вещью была шкатулка – изделие из пашита, а после понеслось. Дерево действительно было уникально: исключительный рисунок, свой собственный древесно-пряный запах, магические особенности. В пашитовой роще никогда не звучало эхо, в ней скрадывались даже звуки шагов. Воздух в ней был пьянящим, дающим силы. Еще, обереги из пашита даруют владельцу сильную защиту от дурных глаз, потусторонних сущностей и даже мелких бесов.

Но Яд делал эту комнату не потому, что боялся сглаза или бесов. Он делал ее потому, что видел в ней собственный рост. Чтобы были деньги на это, приходилось много работать. Чтобы купить интересующую вещь, нужно было тратить время на тщательные поиски, учиться разбираться в подделках, совершенствуя свой глаз. Со множеством людей надо было разговаривать, чтобы получить заветное. Это целая работа. И ее успех все явственнее замечался, чем более уставленной становилась комната. Яд гордился тем, что смог это сделать, что не собирается останавливаться на уже достигнутом.

– Ого, – присвистнул Теария, оглядывая комнату. – Представлял чулан, если честно. А тут такие хоромы.

– Как видите, офицер, пашит легко вписать в интерьер если знать, с чем сочетается серый цвет, – сухо сказал Яд.

– Что мне нравится в коллекционерах, – вдруг заявил Теария, – так это их последовательность и приверженность собственной страсти. Они постоянны, они однолюбы, и огонь их никогда не гаснет.

– Рано или поздно погаснет, – Яд прошел на середину комнаты. – Ведь когда-нибудь я заставлю здесь все, и не будет больше места даже для миниатюры пашитового дерева.

– У тебя целый дом, – скрестив на груди руки и продолжая пялиться по сторонам, фыркнул артефактник. – А если и в целом доме не останется места, ты можешь взять себе особняк. А на заднем дворе высадить целую рощу.

– Здесь пашиту не вырасти, – поморщился Яд. – Слишком холодно для него, а выращивать пашит при помощи колдовства – сущий вандализм.

– Так и думал, что тут ты разговоришься.

Яд вмиг напрягся, укорив себя за то, что поддался слабости.

– Что вам нужно, офицер? – холодно спросил он, ненавязчиво шевеля пальцами рук. Пробуждающаяся магия теплом начала обволакивать каждый сустав.

Теария закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Магия, сконцентрированная в руках, исчезла, оставив легкую дрожь в нервных окончаниях. Пашит гасил любую магию.

– Этот разговор должен остаться между нами, усек? – предупредил он. – Я в курсе о закрытом клубе, о том, где он будет проходить, и что это воскресные торги. А еще, что все четыре жертвы были в списке приглашенных.

У Яда дрогнул кадык. Он пытливо уставился на офицера, но как ни вглядывался, не мог узреть в нем хитрой, подлой натуры. Никакой провокации, Теария действительно выложил начистоту то, о чем знал. И все же Яд не торопился подписываться под его словами.

– Так вы убийство расследуете или под коллекционеров капаете? – спросил он непринужденно.

– Так вышло, что это две нити одной веревки. На которой Норфолт повесится, но не слезет с тебя. Честно сказать, я не знал о доказательствах твоей причастности, но да я не из отдела смерти. У меня другая работа. С убийствами пусть Норфолт возится.

– Вы его стажер.

Теария поморщился, дескать, никто же это всерьез не воспринял?

– На клубе будут три артефакта, один из которых невиданной мощности. Я уверен, что убивают из-за него, – продолжил офицер.

– Зачем вы мне об этом говорите? Вдруг я все же убийца? Или еще как-то связан с делом, что расследует Норфолт? Не боитесь, что я извещу убийцу, что дело так далеко продвинулось?

– Ты это, – Теария махнул рукой, – давай прекращай, Сколот. Ты можешь разговаривать как нормальный человек, а не вычурная машина? Это во-первых. Во-вторых, таких как ты, я повидал уже сотни. У тебя весь дом обвешан мечами, кинжалами, секирами и прочим. Но ты ведь в лучшем случае только бритвой управляться и умеешь. Да и то, скорее всего ты ходишь в цирюльню.

Приглушенные остатки скопившейся магии в пальцах обожгли кожу. Запертая и подавленная, она впилась в кости, требуя свободы. Яд сжал руку в кулак. Страшно захотелось показать, что при помощи бритвы можно не только бороду ровнять. А потом и до меча дотянуться.

– Ты знаешь, кто мой отец. Правда думаешь, что он не научил меня владеть мечом? – поинтересовался Яд.

– Вот завелся-то, – пробурчал Теария. – Хорошо, что Норфолта тут нет. Он бы тебя тут уже размотал. Держи себя в руках.

– Да плевал я Норфолта, – Яд подался вперед. – С чего вы, два сыча, взяли, что знаете меня и можете судить?

– Остынь, – офицер приосанился, расправляя плечи во всю их ширину. – Мне не хотелось бы прямо тут бить тебе морду. Как-то не очень, если пол зальет кровью. Короче, вернемся к началу. У капитана свое дело, а у меня свое, но так вышло, что мы в одной упряжке, потому что убийства связаны с артефактом.

Яд встряхнул кистями рук, разгоняя застоявшуюся магию. То, что офицеры догадались, что все вертелось вокруг одного единственного артефакта, его не особо удивило. Венок был самым ценным. Настолько, что один его приятель полночи на коленях стоял, лишь бы Яд выкупил этот артефакт для него. Стоял на коленях и не стеснялся напоминать о долге, примешивая угрозы.

Яд помянул про себя недобрым словом старину Дэара. До торгов он о себе не напомнит, но только наступит новый день после клуба, как тут же явится на порог. Донельзя неудобное положение. И не отказаться, и не избавиться. И все бы шло своим чередом, если бы на пороге не появились два офицера, один из которых вовсе затеял уж странный разговор.

Яд успокоился, мозг заработал в привычном ритме. Он уже догадывался, отчего офицеру понадобилась полная приватность и неформальность беседы.

– Управлению артефактов нужна помощь приглашенного на закрытый клуб? – поинтересовался Яд.

Теария мог бы ликующе хлопнуть в ладоши, поддеть на тему длинного языка и добровольного признания, в конце концов, ведь у Яда не было доказательств того, что офицерам на самом деле все известно про закрытый клуб, а также не было им известно, что Яд один из приглашенных. Но вместо всего этого офицер вдруг смутился. Почесал затылок, скривив губы. После недолгих раздумий, кивнул:

– Ага. Именно в этом деле на кону стоит нечто большее, чем просто успех выполненной работы. Мне и моей напарнице нельзя облажаться. Любой ценой. Взамен я постараюсь сделать так, чтобы Норфолт на тебя так не наседал. Во всяком случае, без конкретных доказательств.

– Что именно от меня нужно?

Теария снова кивнул, убрал руки в карманы брюк и деловито ответил:

– Ты проведешь на клуб меня и мою напарницу. Это все, что от тебя нужно. Идет?

– Не идет. Ты намереваешься на моем горбу выполнить свою работу. Отбросить убийства и твои призрачные догадки о том, что эти убийства происходят из-за артефакта, и тогда выходит, что ты намереваешься сделать из меня своего клеврета, – Яд уселся на оттоманку, руки уложив на невысокую спинку. – Очень оскорбительное предложение, хочу сказать.

– Хочешь, чтобы Норфолт тебя поимел? – раздраженно выпалил Теария. – Он уперся в тебя так, словно лично видел, как ты резал тех людей. И единственное, что его удерживает от твоего ареста то, что ему для этого надо убедить других в своем управлении. Ты вообще знаешь его? У него ни одного провального дела, он всегда доходит до конца.

– Мне бояться нечего, – отозвался Яд. – Уверен, что с отпечатками ауры что-то нечисто. Капитан или блефует, или это подстава, которую легко раскрыть. Мне всего-то стоит пройти проверку на камне истины, и тогда все встанет на свои места. Так что твое предложение не стоит того, что ты от меня просишь, офицер.

– Ладно, – насупился он. – Тогда вот тебе еще аргумент. Все четыре жертвы не были ранее замечены в делах с артефактами, но да все они, как и ты, Сколот, имели связи и деньги. А еще, на вас всех у Паровой есть отдельное досье. И у каждого из вас в этом досье имеется пометка красными чернилами о том, что вас едва ли не ловили за хвост с неучтенкой. Всем удавалось вывернуться, но осадочек-то остался. Паровая все помнит.

– Что, хочешь провернуть со мной тот же фокус, что и с Кодой Волчьей? Навесить на меня то, чего я не совершал? Гнилой ход, офицер, я еще больше разочарован.

– Происшествие с Кодой Волчьей? – нахмурился офицер.

– Вы пытались повесить на нее скупку артефакта, – охотно подсказал Яд.

– Чего?! – он покраснел, настолько сильное его охватило негодование. – Это череп-то авгура? Повесить?! Да она его прямо у нас на глазах купила! А после мне об голову разбила!

Яд удивленно вскинул брови, недоверчиво глядя на офицера. Тот так таращил глаза, что грех ему было не поверить. А с Коды станется разбить что-нибудь об кого-нибудь. Заметив, что Яд не особо спешит поверить, Теария наклонился, демонстрируя белесый шрам чуть выше виска.

– Кстати, о Волчьей, – офицер потрепал волосы, скрывая шрам. – У тебя с ней типа роман? Видел, как она выходила из твоего дома с утра пораньше.

– Нет, – сдержано ответил Яд.

– Вот оно как, – вздохнул офицер и перешел к другой теме. – Так вот, пока Норфолт считает тебя подозреваемым, мы с напарницей пришли к обратному выводу. Ты возможная следующая жертва. У тебя есть деньги, а также поползновения в сторону артефактов. Как и у предыдущих жертв. А еще ты живешь в непосредственной близости от двух последних неудачников.

– Неудачников? – брови Яда снова поползли на лоб.

– Жертв, – спешно поправился Теария.

Яд дернул бровью, покачав головой. Да уж, не его это был мир, совсем не его. Хоть особо дела до малознакомых людей ему не было, все же отзываться об убитых столь пренебрежительно Яд бы не стал. Жестоко это как-то.

– Мой дом хорошо защищен, – сказал он. – И я предусмотрителен.

Теария всплеснул руками.

– Хрен с тобой, Сколот, – сдался он. – Но помяни мое слово, Норфолт тебя поимеет. Если даже не найдет доказательств по этому делу, то прицепится к чему-то другому. Он настолько честолюбив, что ни за что не позволит себе сесть в лужу.

– Я законопослушный мор-андолец, – улыбнулся Яд.

– Ага, до такой степени законопослушный, что год назад чуть с головой не увяз в дерьме, – проворчал Теария. Яд напрягся, заерзав на месте. Зазудел старый шрам на шее. – На чем ты там оступился? На божественных ликах, один из которых оказался маскировкой для энергетической карты?

Яд поджал губы, чуть прищурился. Офицер начинал действовать на нервы.

– Все решилось в мою пользу тогда. Я не знал, что под картиной скрывалась карта. Дело закрыто, я не виновен.

– Ну по вопросу неучтенного артефакта – да, – осклабился Теария.

Энергетическая карта показывала места, где в земле была сконцентрирована колдовская сила в небывалых количествах. Просто так такие места трудно найти, а вот при помощи путеводителя легко. Охотники за магией – бич современного мира, они похищали из таких источников эфемерную энергию, чтобы пустить ее или на изготовление новых артефактов, или на продажу за бешенные деньги. Исчерпаемый ресурс, старательно охраняемый, временами подвергался атакам, что нет-нет да нарушало мировой баланс колдовства. Колдуны, неестественным образом становящиеся сильнее, провоцировали чудовищную воронку. Если где-то прибывает, значит, где-то убывает. Пока кто-то становится сильнее, другие ослабевают. Концентрация и вырождение магии, вот к чему со временем это может привести.