Надя ЮШ
Новый год за витриной

Шесть месяцев неудач

Давно замечено: плохое притягивает плохое. Одни неудачи ведут за собой другие, другие – третьи, третьи – четвертые. И так длится, пока все возможные неудачи не закончатся.

У Лизы проблемы продолжались уже полгода и за это время стали ее рутиной. Все началось с того, что ее идеальная карьерная лестница вдруг рассыпалась под ее ногами – и вот она из специалиста, за которым охотятся, превратилась в жалкую никому не нужную стажерку.

Приглашения на мероприятия, бизнес-завтраки, переговоры, интервью, цветы и милые сувениры от деловых партнеров, команда, которую она создала сама и за которую болела, проект, который был успешен благодаря ее усилиям, – все это исчезло в один миг. Или нет, все это было как падающая башня в настольной игре “Дженга”. Кто-то – возможно, она, Лиза – потихоньку доставал и доставал брусочки из поначалу устойчивой конструкции. И однажды башня развалилась.

Два года назад Лиза устроилась на новую работу. Она искала место с достойной зарплатой и возможностью приносить ощутимую пользу людям. Работу нашла быстро, но первые впечатления от нее вылились в острое разочарование: скучная рутина, неясные задачи, отсутствие команды. Через пару месяцев девушка смогла навести порядок, организовать свои обязанности в систему и начала показывать впечатляющие результаты. К концу года её даже признали сотрудником года – это вдохновило и придало уверенности.

Но радость быстро омрачилась. Лиза узнала, что её, как “нового” сотрудника, лишили тринадцатой зарплаты, положенной всем, кто проработал в компании больше года. Это было очень обидно и, по ее мнению, нечестно, ведь она устроилась в компанию в первой половине января. А потом начались обещания. Начальство каждый месяц поднимало ставки: "Ты молодец, но если сделаешь еще больше, мы, возможно, поднимем тебе зарплату". Лиза старалась, снова и снова превосходя себя. Она работала по 12 часов в день, проверяла статистику далеко за полночь, и постепенно ее жизнь превратилась в бесконечный рабочий марафон.

Однажды шеф отпустил в чате некорректную шутку в ее адрес, и Лиза поняла, что сил на этот проект у нее больше нет. Девушка написала заявление об уходе.

На этом начались ее неудачи. Лиза, журналист и редактор по профессии, внезапно осознала, что больше не может ни писать, ни работать с текстами. Слова перестали складываться в предложения, а предложения – в полезные и интересные статьи. Это стало шоком. Ей советовали взять паузу, отдохнуть, но Лиза считала бездействие неприемлемым. Она оплатила восьминедельные ИТ-курсы, освоила азы новой профессии и бросилась искать работу.

Тут ее подстерегало очередное разочарование: новичок без опыта никому не нужен. Даже редкие предложения были унизительны по оплате – обещанной зарплаты едва хватало на аренду скромной квартиры. Полгода Лиза металась между стажировками, отправляла резюме и скрывала от семьи свое отчаянное положение.

А деньги заканчивались. У Лизы были сбережения, она старательно копила, начиная с первой зарплаты на первой “настоящей” (с трудовой книжкой) работе. Уйдя с работы, она впервые в жизни установила приложение по учету финансов. И с каждым месяцем сумма там существенно уменьшалась. Теперь Лиза почти ничего не покупала в продуктовом магазине “просто так”: поход туда был праздником и чуть ли не главным развлечением. Не больше четырех-пяти долларов по тогдашнему курсу, или восьми-десяти лумеров. Мука. Иногда (не всегда) молоко. Гречка – самая дешевая. Макароны – самые дешевые. Чтобы было чуть вкуснее, Лиза привозила из деревни (она была “понаехавшей”, как и сотни тысяч других людей в ее городе) закатки и домашние яйца.

Знаете, какой самый лучший продукт? Куриные яйца. Это вкусно и полезно. Разнообразно. Питательно. И – бесплатно, потому что мама Лизы жила в деревне в частном доме с подворьем и держала курочек. Яйца могут быть и завтраком, и основным блюдом, и десертом. Знаете как? Никаких гоголь-моголей. Нужно отделить белок от желтка и взбивать белок, пока он не превратится в плотный крем. А затем добавлять туда сахарную пудру. И взбивать. А потом есть чайной ложкой или запечь в духовке на самой маленькой температуре – тогда получится безе. Да, куриные яйца – прекрасный продукт.

Нет, Лиза не смогла сказать домашним, что уволилась и не устроилась на новую работу. Ей было стыдно, ведь семья ею гордилась. Ее хвалили. Ее приводили в пример. Спустя 10 лет после окончания школы ее фото все еще висело на доске почета. Ее показывали по телевидению. Ее цитировали. Ей восхищались и с ней хотели дружить. Лиза никогда не думала, что начнет вспоминать об этом с ностальгией…

Нет, Лиза не опускала руки и, понимая, что в новой сфере она пока никто, частично – как фрилансер – вернулась в старую. Но не журналистом, а кем-то вроде продвинутого копирайтера-аналитика. За статьи платили сдельно и неплохо, но проблема с выгоранием все еще не была решена. Писать было трудно: Лиза дотягивала до полуночи, настолько ей не хотелось браться за очередную статью. Темы были сложными. Правок было много. Заработанных гонораров хватало на оплату квартиры и немного на бензин.

Однажды Лиза, перебирая в памяти знакомых, которые раньше к ней хорошо относились – вспомнила об одной бывшей коллеге. Очень толковой. Наступила себе на горло и написала ей: нет ли работы для нее, Лизы. Лиза может писать, брать интервью, собирать информацию, редактировать… Да, работа есть. Но через пару недель проект закрылся. Так прошло шесть месяцев.

***

Счет на старой зарплатной карточке давно обнулился. Стоял декабрь, все вокруг было в новогодних украшениях. Лиза мечтала о мандаринах. Как же она мечтала о фруктах вообще и, конечно же, о мандаринах! Оранжевых, сочных, сладко-кислых. Но ее бюджет ни на текущий месяц, ни на следующий не предусматривал статьи “фрукты”. Да, можно было внепланово залезть в сбережения и поменять 10-15 долларов, но Лиза боялась. А что, если именно от этих денег зависит, сможет ли она навестить семью?

Нет, нет, только не нужно советовать ей продать машину. Лиза ее не покупала: машину подарила ей мама. И машина была ее, Лизы, подругой, гордостью и воспоминанием о счастливых днях, обо всех днях, когда она у нее была зарплата, статус, команда, уверенность в будущем.

И вот вечером 31 декабря, отчаявшаяся, голодная, испуганная своими перспективами Лиза решила прогуляться до дальнего супермаркета, чтобы потратить там один лумер. Это примерно полдоллара, и для большинства жителей ее страны это, конечно, ничто, но для Лизы это были деньги, которые она учитывала. Лиза шла купить себе что-то вкусное и праздничное и чтобы этого чего-то вышло много. Самое дешевое печенье стоило полтора лумера за 400 грамм. Но это в самом дешевом магазине, а Лизе хотелось увидеть праздник. Гирлянды, разнообразие запахов и возможностей. “Пусть я переплачу, но хоть прогуляюсь”, – думала она, пока шла.

Супермаркет “Шато”

Лиза шла в супермаркет и мечтала о мандаринах. В кошельке у нее было 11 лумеров и 37 копеек, из которых потратить она могла 1,37 лумера. Но лучше, конечно, один. Потому что вдруг этих 37 копеек не хватит на то, чтобы расплатиться за коммуналку.

Супермаркет “Шато” был прекрасен. Он располагался в паре сотне метров от самого центра города в старом отреставрированном здании, другие этажи которого занимала одноименная четырехзвездочная гостиница. В отличие от большинства других продуктовых магазинов, у этого витрины были открытыми: через огромные панорамные окна были видны годы мандаринов, гроздья бананов и сочного винограда, отдел с экзотическими фруктами. Сами витрины были украшены реалистичными манекенами, изображающими покупателей – взрослых и детей, счастливые семьи и не менее счастливых одиночек – с огромными фирменными бумажными пакетами, полными различных вкусностей. Лиза тоже жила в центре, но с другой его части, и до Шато ей было идти почти два километра – совсем близко, если у тебя хорошее настроение и ты идешь гулять. И немного далековато, когда ты думаешь, как протянуть еще месяц.

"Шато" начинался с пестрого отдела акционных товаров. “Возьми меня, – кричала упаковка песочного печенья с шоколадной крошкой “Эсмеральда”. – Я стою сегодня всего-то полтора лумера. Это почти так же дешево, как в твоем “Экспрессе”. Возьми меня, что может быть вкуснее меня вприкуску с чаем и датфлисофским триллером…”.

Лиза знала, чтО вкуснеее “Эсмеральды”, но знала также, что множество этих вкусностей ей не по карману. А еще знала, что пришла во “Шато” не затем, чтобы купить первое попавшееся и уйти. Она пришла, чтобы посмотреть и насладиться всем, чтобы потом в красках описать дома, за праздничным столом, как был упакован ее новогодний подарок от компании, какие конфеты там были и что там было еще. Лиза гордилась своей сообразительностью и дальновидностью: месяц назад у нее гостила подруга, которая вернулась из Италии и привезла в подарок конфеты. Лиза съела только две, а остальные спрятала. Еще у нее была большая шоколадка, которую еще раньше, на ее день рождения, подарила ей другая подруга. А для объема она купит на развес самых дешевых, но не очень известных в ее деревне конфет и это создаст эффект “объемного” и вкусного подарка… А еще у них ведь был замечательный корпоратив – об этом она тоже расскажет. И тринадцатая зарплата – куда без нее! Но это будет потом, позже. А пока нужно экономить.

Итак, за отделом акционных товаров – ах, там ее любимый чай с корицей. Но 5,49, пусть и за 100 гр! Нет, это слишком роскошно. Но какая упаковка! И какой он становится ароматный, когда заварится! Нет, нет, нельзя, нужно идти дальше.

За акционными товарами – канцтовары. Ах, этот блокнот на кольцах с дейенерис прекрасно подошел бы для словаря по английскому, но нет, нельзя. Она не Дейенерис, она всего лишь Лиза. Бедная во всех смыслах этого слова. И – о боже – 17,89 за тетрадку! Нет, нужно аккуратно поставить на место, еще повредится и придется покупать.

За канцтоварами идет посуда, тут цены и вовсе заоблачные, да и не нужна Лизе новая посуда.

Ах, кулинария… Дорого, конечно, но хоть одним глазком. Интересно, есть ли у них теплые запеченные роллы? Когда у Дины была работа, туда как-то заказывали именно теплые роллы, и они были потрясающими.

Лиза шла и останавливалась у стеллажей, рассматривала продукты, сравнивала цены и высчитывала возможные “потери” от покупки свежайшего черного хлеба, или кусочка творожного сыра, или ветчины, или конфет-рафаэллок… Но все было не то. И все, конечно, было слишком дорого для ее давно потрепанного кошелька, где друг к дружке были прижаты две потертые пятилумеревые купюры, а в отделе для монеток позвякивали шесть медяшек по пять копеек, две – по две копейки и две – по одной копейке.

“Уважаемые посетители! В связи с кануном нового года супермаркет “Шато” работает сегодня до 21.00. До закрытия осталось 20 минут”, – Лиза не слышала этого объявления, так как в наушниках играла музыка. Running to happiness. Тревожная и красивая. А если бы слышала, она бы рассердилась. Она шла в этот супермаркет целых 35 минут. И не посмотрела еще и половины отделов! Это никуда не годится!

“До закрытия осталось 15 минут”. Лиза в отделе морепродуктов. Ах, не стоило, не стоило сюда идти. Это запах йода навевал воспоминания о море и беззаботности. О салате из кальмаров и мидий. О сочном крабе. Нет, здесь она точно ничего для себя не найдет. Тут Лиза расстроилась, подумав, что, возможно, больше никогда не увидит моря.

“До закрытия осталось 10 минут”. Лиза в отделе молочных продуктов. Творожок со страчателлой и кокосовой стружкой. 1,56! Да я на эти деньги… Плавленый сырок. Можно, конечно. Да, сварить два яйца, и, пока они горячие, разрезать их, а сверху выложить тонкие ломтики сырка – это же как с настоящим сыром получится. Но 76 копеек. Может, что-то еще посмотреть?

Фрукты! Ах, сколько тут всего. Лиза прошлась мимо экзотических, и на глаза навернулись слезы. Весной она ела сочный манго из Таиланда и не задумывалась о том, сколько он стоит.

Нет, не стоит вспоминать о такой ерунде. А вот и настоящие фрукты, и совсем не дорого: мандарины – прямо под лампами, целые сотни килограммов. И такие оранжевые. Маленькие, а значит, легкие. Дорого, конечно, – 3,45 за килограмм, но завтра Новый год… Что, если взять штучек семь и есть их строго по дольке весь вечер, всю серию?..

“До закрытия осталось пять минут”. И Лиза, наконец, услышала это объявление. И ей стало грустно и обидно. Она с какой-то злостью решилась и взяла край отрывного руллона с пакетами. Семь мандаринов. Нет, семерка – плохое число, Лиза родилась седьмого числа и ей оно радости в течение всей жизни так и не принесло, как и хваленая тройка, красивая пятерка, совершенная десятка. У Лизы не было счастливых чисел, зато были несчастливые и индифферентные. Вот девять – то, что нужно, оно никакое. Нужно брать девять, гулять так гулять. Она схватила пакет и побежала к кассе.

***

Очереди уже не было, как и открытых касс. Пришлось идти в самых угол зала, противоположный от входа, там очень долго и медленно на ленту транспортера выкладывала продукты худенькая старушка. Уцененный хлеб, пакет молока 1% жирности (“0,89”, – машинально про себя отметила Лиза, она запомнила эту цену – столько же стоило самое дешевое молоко в “Экспрессе” рядом с ее домом). Глупая и бессмысленная жалость сдавила ей сердце. По крайней мере она, Лиза, ничем не больна, она молодая, здоровая, у нее есть возможность брать продукты из дома, она живет в тепле и у нее даже машина есть, хоть последние месяцы она на ней почти не ездит.

Кассирша начала пробивать товары бабушки. Сушки за 75 копеек – это уже с монитора-сканера цен. И суповой набор. “Надо же, тут даже такое есть”. Почему-то от вида этих косточек в руках старушки, которая поспешно пыталась запихнуть их в бесплатный оранжевый пакет, Лизе стало еще более грустно. Она узнала это чувство – глупые рыдания подступали безжалостно и неотвратимо. Два года назад умерла ее двоюродная бабушка. Тоже сухонькая, проработавшая всю жизнь и “заслужившая” грыжу и минимальную пенсию, потому что 20 лет стажа где-то “потерялись”.

“4,37”, – четко произнесла итоговую сумму кассирша. Бабушка начала доставать кошелек. Ой, какой старенький. И – бумажных денег там не было. Только монетки. “Так, у вас тут ровно 3 лумера”. Бабушка что-то пролепетала и достала из пакета молоко. “3,48”, – все равно не хватит”, – отмечает кассирша. Видно, что ей и жалко бабушку, и что она раздражена, потому что устала, потому что хочет домой и потому что завтра у нее выходной.

И Лиза подбегает, вклинивается между бабушкой и кассой. Давайте я добавлю, у меня как раз есть. Тоже трясущимися руками она дает одну из мятых пятерок и 37 копеек. Ей хочется плакать, слезы уже вот-вот. Но она ждет сдачу, потому что может дать бабушке только 1,37. Бабушка благодарит, но Лиза отмахивается. Только бы не разрыдаться, только бы не разрыдаться. Это совсем неадекватно… Уф. Пронесло, вроде не заметили.

“Девушка, а фрукты взвешиваются на зале, – недовольно сказала кассирша. – И мы закрываемся через минуту. Рассчитаетесь на кассе с табаком”.

Запертая и забытая

Лиза побежала в отдел фруктов – почти в самый конец зала. Верхний свет погас, осталась только подсветка. Резко защипало в глазах и невыносимо захотелось плакать: она же вышла из лимита и, наверное, не стоит ей покупать никаких мандаринов. Но выходить из зала, когда магазин закрывается с пустыми руками тоже подозрительно… Вдруг подумают, что она что-то украла? Надо взять мюсли за 39 копеек, батончик сегодня на акции! Лиза немного заблудилась в отделах, попала в бакалею, потом в отдел с печеньем и только потом нашла здоровое питание.

“Зачем я вообще сюда пришла?”, – в отчаянии задавала она себе вопрос. Не хотелось уже ни мандаринов, оставленных в зале в отделе экзотических фруктов с заоблачными ценами, на мюсли, ни печенья “Эсмеральда”. Просто домой и плакать.

Где-то в другом конце зала послышался шум опускаемых роллетов, зал закрывали, но Лиза была уверена, что о ней помнят. Она схватила батончик мюсли, самый дешевый из всех возможных. Ей не хотелось мюсли, но надо хоть что-то взять. Внезапно руке стало легко. Как некстати – оторвалась лямка у рюкзака. Блин. Блин. Блин. Она перехватила его за петельку, а оторвавшуюся лямку свернула и зажала в руке – чтобы не болталась,

И Лиза заплакала, не пытаясь на этот раз сдержаться. Спустя время и немного успокоившись, она какое-то время искала последний потрепанный, но чистый, бумажный платочек. Покупался еще когда у нее была та работа и все лежал, последний в упаковке на дне “зимнего” рюкзака, ожидая своего часа. Высморкалась, вытерла слезы. Шла на кассу, зажимая в руке сломанный пополам батончик – оказалось, он взяла его таким, а идти назад уже не было времени.

Кассы не работали – и это было ожидаемо. А вот то, что табачные кассы тоже не работают – это было совсем неожиданно. И что выходы везде закрыты, и что везде приглушен свет, и темно, и никого, совсем никого нет.

Нужно кричать? Или поискать кого-то в зале? Должны же быть мерчендайзеры, грузчики? Лиза прошла вдоль всех касс, все выходы из зала закрывали роллеты, затем пошла по периметру в сторону отдела, где продавался хлеб и собственная выпечка супермаркета: она помнила, что там за прилавками с хлебом всегда было пространство, за которым сновали люди. Но этим вечером за прилавками было темно. Нос защекотал аромат черного хлеба с хрустящей корочкой. Лиза сглотнула слюнки и про себя отметила, что самая дешевая буханка будет стоить копеек 50. В принципе, можно… Но кассы-то закрыты.

– Извините, пожалуйста! – Лиза неуверенно, но довольно громко, вопросительно-требовательно окликнула невидимых сотрудников супермаркета. Голос разнесся, кажется, по всему помещению. В ответ тишина. Но ведь есть же камеры? Есть же охрана?

– Эй! Есть кто-нибудь? Меня закрыли!

Тишина.

Девушка еще раз обошла супермаркет по периметру, прислушиваясь, не раздастся ли где-то шум шагов или другие звуки, выдающие, что кто-то есть поблизости, и нужно лишь привлечь внимание – и он сразу ее выпустит.

Тишина. Только далеко-далеко слышались звуки города, готовящегося ко встрече Нового года.

Лизе стало не по себе. Только тут она начала допускать возможность того, что ее действительно закрыли в супермаркете перед праздничным – а значит, выходным! – днем.

Внезапно перехотелось есть и очень захотелось пить. Лиза побежала в сторону кулинарии. Ожидаемо – там тоже было тихо, пусто. Темноту разгоняла тусклая подсветка.

– Выпустите меня! Меня закрыли!

Тишина.

Лиза нашарила в кармане телефон – что ж, придется звонить. Только кому? Сразу в милицию? Или стоит попробовать дозвониться руководству именно этого магазина? Но никому звонить не пришлось – телефон разрядился. Наверное, из-за перепадов температур на улице и в помещении, такое уже однажды случалось, но не в этом году, и Лиза не имела привычки носить с собой зарядное.

Растерянная девушка подошла к витринам – она никогда не обращала внимания, но стекла оказались не просто очень толстыми, но и двойными. Внутри, между двумя стеклами, каждое из которых имело, наверное, двух сантиметровую, если не больше, толщину, находились фигуры псевдо-покупателей, поэтому и создавалось впечатление, что эти фигуры – в самом зале. На самом деле они были не там и не тут. Прохожих почти не было, а те, кто изредка проходил, спешили по своим делам или были уже настолько веселыми, что витрина закрытого магазина была вне их интереса. Лиза размахивала руками и кричала, пытаясь привлечь внимание, но ее никто не видел. В зале было почти темно, подсвечивалась только сама витрина, и ее, наверное, почти нельзя было рассмотреть – она была едва заметной тенью, а голоса ее и вовсе не было слышно.

Отрицание – Злость – Торг – Испуганная депрессия – и неожиданно оптимистичное Принятие. Лиза рассердилась – но не на кассиров, спешивших закрыть зал и убежать домой, а на себя. Почему всегда ей ТАК не везет? С работой, с личной жизнью, с деньгами. Да вообще, со всем!

Кого еще закрывали на ночь в супермаркете? Кого еще закрывали в супермаркете перед выходным днем? Кого закрывали на чертов Новый год? С похожими историями она сталкивалась только в комедиях, но, по ее мнению, ее жизнь больше походила на экзистенциальную драму – по крайней мере, последние шесть месяцев.

В другое время она бы с удовольствием побродила по магазину изучая разные товары и не смущаясь, что ее поведение может кому-то показаться странным. Ха! Странным! Если бы этот кто-то посидел на разведенной водой гречке неделю-другую с осознанием, что ты не ждешь зарплату, а будешь жить так, возможно, еще много месяцев, он бы не стал называть это странным.

Лиза еще раз обошла по периметру торговый зал, но никто ей не ответил и ничего, кроме тишины, она не услышала. По-прежнему хотелось пить, и это пугало. А еще пугала мысль остаться без доступа к туалету. Лиза решила посмотреть, все ли служебные двери закрыты и, к счастью, через целлофановую занавеску за хлебным отделом она попала сначала в помещение, откуда выкладывали хлеб на прилавок, а из него через незапирающуюся дверь – в коридорчик с понятной на всех языках пиктограммой. О счастье, эта дверь тоже оказалась не запертой.

Это взбодрило Лизу и она уже более бодро отправилась исследовать торговый зал. Стоит поискать зарядные устройства – скорее всего, здесь найдется подходящее и тогда Лиза позвонит – сначала по номерам телефонов этого магазина, потом – сети, потом – в милицию. Стенд с зарядными был на месте, найти вариант с нужным разъемом тоже не составило труда. 21 лумер! Ну ладно, зарядное лишним не будет – она заплатит за него, как только выйдет на свободу. Девушка распаковала шнурок, в подсобке нашла розетку с USB – и… Ничего. Телефон не подавал признаков жизни. Лиза выжимала кнопку включения, оставляла телефон на зарядке на несколько минут и снова выжимала кнопку включения, жала на кнопки регулировки звука. Ни-че-го. Тут девушка наконец осознала, как же она влипла. Первого и второго января магазин не работает, об этом сообщало висевшее на входных дверях объявление. Но, быть может, днем ее заметят? Может, ее выпустят уже завтра, а пока стоит просто расслабиться и “исследовать местность”?

Год назад, в декабре, Лиза позволила себе уехать в отпуск в Египет на целых две недели. Тур был относительно недорогим, в стране пирамид, увидеть и исследовать оные она мечтала побывать еще с детства. Вуаля – она приземляется в Шарм-эль-Шейхе. Вуаля – и оказывается, что делать ей там особенно нечего, учитывая, что плавает она очень плохо, на пляже лежать ей скучно. Гулять по Шарму пешком – не принято, и тротуаров там мало, а в некоторых районах нет совсем. Можно, конечно, брать такси и ездить по выбранным местам, но Лиза была крайне интровертной, а еще боялась, что таксист, чего доброго, похитит ее и отвезет куда-то не туда. Такими были ее мысли в первые часы пребывания в Египте, а потом она взяла себя в руки и спланировала лучший отпуск в своей жизни: она съездила в Каир – да так, что за два дня влюбилась в его хаотичность и многогранность, побывала в Израиле, позанималась снорклингом, научилась плавать – “О чудо”, – сказала бы университетская тренер по плаванию, которой этого не удалось добиться за два года. А еще неожиданно закрутила роман с отельным гидом и, кажется, влюбила его в себя – он потом еще полгода ей писал…

И вот Лиза снова в ситуации, которая, на первый взгляд, кажется ей ловушкой. А на второй – уникальной возмодностью? приключением? отпуском? самым необычным в ее жизни способом отметить Новый год? Что ж, она не будет отчаиваться и постарается провести это время с пользой и, по возможности, с удовольствием. В ее любимых “Симпсонах” Гомер как-то засыпал на кровати в магазине мебели – и его не только не уволили, но и предложили работу. А Барт Симпсон и Милхауз тоже как-то оказались запертыми (или специально туда проникли?) в торговом центре – и оторвались на все 100. И Лиза впервые за, кажется, несколько месяцев, искренне улыбнулась – самой себе и предстоящему развлечению.

Развлечения в супермаркете

Ноги сами привели в отдел канцтоваров и книг.

Лиза с детства обожала читать и была уверена, что практически любая книга – хоть “Курочка Ряба”, хоть детектив в мягкой обложке – делится с читателей определенной жизненной мудростью. Где-то там на пятой, семнадцатой или девяносто второй странице она прочтет о какой-то скрытой истине, которая уже приходила ей в голову, но которую она не смогла или не захотела понять сама. Читая книги, Лиза встречалась с самой собой – прошлой, настоящей или будущей.

Лиза умела довольствоваться малым – это была одновременно ее сильная и слабая сторона. Вот и сейчас девушка, забыв о своем сомнительном положении, была в восторге, когда в рядах книг нашла множество читанных и давно любимых, и еще большее множество тех, о которых она даже не слышала и не читала, но хотела – и могла! – прочесть хоть прямо сейчас. Мысль родилась сама собой: взять тележку, положить туда десяток-другой самых интересных книг и покатить ее в отдел мебели для дома. Раздобыть огромный мягкий плед, замотаться в него и улечься на диване или выставочной кровати, или в большом мягком кресле, включить самый красивый торшер… И листать, просматривать книги в поиске той самой, которой можно уделить ближайшие двое с чем-то суток.

Эх, еще бы свечей для романтической атмосферы, и чего-нибудь поесть – Лиза не ела с обеда, а на обед у нее был вчерашние щи без мяса, но зато с грибами. И попить.

Тут так много всего! Неужели ей не есть из страха, что придется за все платить, еще два дня? Это не ее вина, что ее закрыли. Что, если она возьмет что-то из кулинарии? Все равно почти у всего срок годности истекает уже сегодня, ведь блюда должны быть употреблены в пищу в день приготовления. Тонко нарезанные ломтики жирной красной рыбы, закрученные в роллы с сыром “Филадельфия”. Рулетики из лаваша, пиццы, суши, салаты и салат-бар, бургеры, различная выпечка. Все это ведь точно испортится.

А ведь ей не нужно все, а совсем немного. Пожалуй, роллов из красной рыбы с филадельфией ей будет достаточно, – если понадобится, она за них заплатит, что поделать. И еще она сделает себе салат из салат-бара.

И если бы не праздники, все это убрали бы и утилизировали еще сегодня вечером, но почему-то все поспешили домой. Или это судьба? Может, Бог где-то далеко вдруг вспомнил о ней, Лизе, и ему стало жаль ее, ведь многие выбрасывают еду, а она так страдает. Да, по своей вине, но Бог добрый, хоть и, судя по всему, рассеянный.

Лиза решилась и отправилась “за покупками”. И тут она осознала, что впервые в жизни – с тележкой. Лиза всегда жила одна и даже в лучшие времена старалась не тратить на еду слишком много – как правило, стандартной продуктовой корзины хватало с головой. Разогнавшись, она как в фильмах потянулась к середине тележки и, опершись животом на бортик, а руками ухватившись за бока проехалась почти до самого конца торгового зала. Внезапно ее накрыло чувство легкости и – неужели – счастья? Как будто весь тот груз, связанный с безденежьем и отсутствием работы, остался за двойным толстым стеклом на улице, и какое-то время эти проблемы – ее не касаются. Еще ей вдруг подумалось, и подумалось с какой-то уверенностью, основанной пока неясно на чем, что все, что могло случиться плохого, уже случилось. Она уже на дне, падать дальше некуда, а дно твердое, не илистое. Настало время хорошенько отдохнуть, подкрепиться, чтобы затем сильно оттолкнуться и устремиться к поверхности.

Лиза достала себе поднос с красной рыбой и сыром – такая красота и вкуснятина! Она заглядывалась на этот шедевр кулинарии и раньше, но цена казалась ей высокой. И она всегда делала свой выбор в пользу суши, их на те же деньги выходило гораздо больше, при этом можно было взять разные виды.

А сегодня рулетики из лосося и мягкого сыра – ее. Она может съесть их хоть все, если ей так захочется! И ведь все это пропало бы, не принеся никакой радости ни одному человеку, а так Лиза спасет и рыбу, и в каком-то смысле себя. Потом девушка придирчиво осмотрела суши. Взяла по паре штучек себе тех, что нравились внешне и чей состав не вызывал вопросов, взяла разных соусов.

Гулять так гулять! Пицца, конечно, холодная и невкусная. Можно разогреть в микроволновке, но пока не хочется. Зато она возьмет большую фанту или кока-колу. Или лучше поискать ежевичное вино? Как-то она была в Черногории и там оно было. Лиза не особо любила алкоголь, но ежевичное вино – это что-то уровнем выше, хотя с похожими свойствами. За него она тоже заплатит, если понадобится. Вино она нальет в бокал, которых тут тысяча штук в отделе посуды, а потом тщательно вымоет и поставит куда-нибудь в дальний ряд. Потребительский грех, но относительно небольшой.

Так, теперь фрукты! Мандарины, манго, ананасы и – эх – драконов фрукт! Еще часа полтора назад Лиза проходила через эти отделы со слезами горечи на глазах. А месяц назад в этом же супермаркете у нее и вовсе случился приступ неконтролируемого плача – тоже перед дурацкими мандаринами – и тогда ей пришлось просто уйти, потому что на нее начали коситься. А сейчас она просто протанцевала-пробежалась между рядами витаминных разноцветных плодов. Пусть сегодня у нее не будет недостатка в том, что она любит. И виноград! И груши!

Тележка была уже заполнена на треть. Что бы еще захватить?

Напитки! Вина не достаточно. Кока-кола и фанта тоже идут в тележку! А еще можно нагреть чайник, который Лиза обнаружила в кулинарии. Полный, и взять с собой в “спальню”.

На приготовления и сервировку ушел почти час. Наконец, Лиза была готова. И внезапно поняла, что Новый год давно наступил! Впервые в жизни она почувствовала все великолепие и всю радость этого праздника. Все старое и горькое – в прошлом. Ее старая кожа – в прошлом. Старая Лиза – в прошлом.

Она чувствовала себя как христианин после долгого поста и воздержания – теперь, наконец-то, можно. В каком-то смысле ее вынужденная экономически низкокалорийная и низкопитательная диета и являлась тем самым постом – правда, бессрочным. И вот теперь эта диета – пусть очень временно – на паузе.

И теперь все это осталось как бы на периферии. Тишина. Множество вкусных блюд. Ежевичное вино – она нашла его! Запах мандаринов. Множество искусственных елок. Новые книги. И множество часов, в течение которых ей не нужно – и при всем желании она не может – просматривать вакансии, писать сопроводительные письма, тревожиться о том, что денег становится с каждой неделей все меньше, обманывать маму, что она, Лиза, “на работе”, биться над фрилансерскими статьями. Несколько десятков часов свободы (хоть и в замкнутом пространстве) и покоя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.