# Рюрик Варяжский

Егор Александрович Калачев

"Деревня была бы никому не нужной и давно бы канула в лету, если бы не имела выход к морю, который один единственный держал её на плаву и давал хоть какие-то надежды на будущее. Поэтому и не удивительно, что почти вся деревня раскинулась вдоль побережья Балтийского моря – своего главного кормильца. А называется она Стокгольм…".

Так начинается историческая повесть, которая окунет вас в средневековую Русь. Сквозь призму одного человека – Рюрика – будет показано и рассказано то, как жили люди в столь стародавние годы. События освящаются с позиций современного уровня знаний и современным языком. Потому, хотя книга и повествует о давно минувшем, её всё равно будет интересно читать.

## I Житие-бытие

Стоял прекрасный летний день, солнце светило очень ярко, создавая удушливую атмосферу, к которой не привыкли в этих краях. Около бережка, куда были поставлены на рейд кучу ладей, толпился многочисленный народ. К этой солидной массе судов словно примыкала, старалась быть ближе немноголюдная деревушка на озере Меларен. Домики были раскиданы хаотично, между ними не было никакой связи и систем, соединяющих их. Только проселки и небольшие тропки. В этих краях время летит очень незаметно, одни дома разрушаются, на их месте строятся точно такие же и в них продолжает свой век новое поколение. Время идет, что-то, да и меняется, но одновременно с тем, словно и ничего не претерпевает изменений. Старые сараи, уже немного обветшалые дворики и пару крупных деревянных домов, которые разительно выделялись среди остальных. Они принадлежали местному старосте и ростовщикам, которые держали в своих руках почти всех жителей и не давали им вздохнуть полной грудью. Деревня была бы никому не нужной и давно бы канула в Лету, если бы не имела выход к морю, который один единственный держал её на плаву и давал хоть какие-то надежды на будущее. Поэтому и не удивительно, что почти вся деревня раскинулась вдоль побережья Балтийского моря – своего главного кормильца. А называется она Стокгольм…

Никакой церкви или храма деревня не знает и никогда не знала, ибо жители, населяющие её, не придерживаются нравов ни христиан, ни иудеев, ни мусульман. Обитатели сии деревни, как и всего этого северного полуострова верят в своих богов и идолов, и живут согласно заветам предков и своей общины. Их религиозный мир представляет собой разнузданный фольклор, который включает в себя десятки богов и полубогов, мистических существ и всего прочего, что только может придумать человеческий ум от своей темноты и неграмотности.

Но куда этим северным людям до грамотности, ведь, когда ты живешь на отшибе мира и истории, то самые последние новшества и новости доходят до тебя в последнюю очередь. И даже так, этот народ не боялся неизвестного, но активно искал его и всегда был легок на подъем в далекие и опасные приключения. Силы, мужества и природного любопытства у него не занимать. Хотя последнее и можно приписать в качестве отрицательной черты. Ведь что изгнало Адама и Еву из райской идиллии, как не любопытство? Вот и здесь, эта старушка приводит к тому, что любопытные северяне ищут чего-то новенькое, например, более богатых людей, чтобы ограбить их. И ради этого они готовы отправиться хоть на край обозримой их Вселенной. Но, конечно, они ограничены теми рамками, в которых их держит Ёрмунганд. Но порой звук звонкой монеты заглушал собой страх перед мифическим монстром. Да, все это про скандинавов, которые сейчас и предстали перед нашим взором.

В их глазах мир делится на три части. В первом – высшем мире обитают боги и зовется это место Асгардом, поскольку населен асами, то есть теми, кого они и величают богами. Однако, как и у южных язычников, а точнее римлян и греков, которые нынче переквалифицировались в праведников, у их богов существует четкая иерархия. Вся их религия суть монолатрия, в которой главенствует Один. Достаточно красноречиво про нрав этого народа говорит то, что верховным богом у них является бог войны, а не мудрости, например. Средний мир представляет собой человеческий и называется Мидгардом, то есть серединным. Окружен он мировым океаном, в котором обитает отпрыск коварного Локи, а держится вся эта конструкция на мировом дереве – Иггдрасиле. Под всеми ними располагается Хельхейм, то есть ад. Владычествует там великанша Хель, которую низверг туда Один. Она также, как и Ёрмунганд является дочуркой бога обмана и лжи Локи. История человека – это история его рода и на примере детей Локи, пожалуй, это видно достаточно отчетливо. Но помимо трех основных существует ещё целых шесть миров, которые населены не менее интересными созданиями. Кажется, невероятным, но жившие в этой деревушке люди верили во все это и для них все эти существа, асы и миры представлялись очень даже реальными.

Тем временем грозного вида люди, гремя походными топорами, мечами и латами, заносят весь такелаж и продовольствие на борт ладей, которые вскоре понесут эти горячие головы по бескрайней водной глади. Идет усиленная подготовка к ратному подвигу. Хотя, с учетом того, что викинги брали оружие и в торговые рейсы можно было подумать иначе. Но возможно ли, когда в дружину рвутся безбородые сопляки? Для викинга нет дела более почетного, чем война. На торговые рейсы количество желающих всегда меньше, особенно молодежи. Хотя торговля и приносит жизненные силы деревне, все равно почти все хотят быть вояками, а не купцами. Наслушавшиеся истории своих стариков, дети мечтали повторить их подвиг, стать воинами и принести домой богатую добычу. Да и можно ли ожидать от них других желаний и стремлений, когда самое достойное в ихнем обществе считается умереть с мечом в руках от достойного противника? Ведь к этому их также подначивают и религиозные чувства, которых скандинавы ревностно придерживаются. Только в случае смерти в схватке от достойного противника можно будет попасть в Асгард и драться плечом к плечу с асами. Помимо этого, поедать мясо вепря в Вальхалле, которым снабжает воинов бедный Сехримнир. Бедного вепря постоянно забивают, но он воскресает вновь и вновь, чтобы наполнить желудки бесстрашных воинов. Настоящий агнец, который приносит всего себя на благо человеческое. Помимо этого, в Вальхалле отовсюду струится мед, который никогда не закончится. О чем ещё более можно было мечтать? Человек всегда стремится к чему-то возвышенному, если не видит ничего возвышенного у себя перед глазами. Ну а что же такого было в этом захолустье?

Таковы были тогдашние нравы и мораль, которые не далеко ушли от других европейских народов той поры.

Казалось, что сюда совершенно не дошли вести о том, что в далеком Царьграде великий тиран и узурпатор Юстиниан 1 возвысил над городом Константина великий Софийский собор, что Александр Македонский дошел своим триумфальным походом до Индии и почти её захватил, что когда-то три самовлюбленных мужа учинили гражданскую войну на землях Республики. Все мировые события словно минули это место, даже не пытаясь прояснить и показать себя.

Только один человек, который отличался от всех присутствующих своим проницательным взглядом и властностью движений знал обо всем этом. Был он сложения почти геркулесова, имел блондинистый цвет волос, а заодно с этим усы с бородой. Глаза озарял цвет синевы, который так часто встречается среди этого народа. Видно, природа специально вознаградила их этими глазами, которые отображают то, что викинги видят перед собою почти всю свою жизнь – воду. То был ярл Рюрик, которого местный староста совсем недавно принимал крайне радушно. Но, проследив за привычками сего необычного ярла, староста сказал своей жене:

–

Странный он, однако. Сидит по ночам и вместо боевых упражнений читает книги какие-то. Чудак, одним словом. Но, с другой стороны, каким же скучным стал бы мир, если не было чудаков?

Поначалу Рюрика и вовсе приняли за Рёрика Ютландского и испытали недюжинный страх. Ведь что мог забыть столь знатный и богатый человек в таком месте? Небось, проездом и решил разграбить деревню, чтобы восполнить продовольствие. Поэтому, когда Рюрик вошел в деревню, то никого не увидел, все разбежались в ужасе:

–

Это вот так вот вы встречаете достойного члена общества?! Тьфу. – Негодовал Рюрик.

Происходил Рюрик из рода знатного, который, правда стал таковым совсем недавно. Отец его получил звание ярла, а до того этот род не представлял из себя ничего занимательного. Получил он его не за какие-то там пируэты и шутки, которые понравились вышестоящим сановникам, а за боевые заслуги. Что-то, а воевать отец Рюрика любил и умел, правда дальше этого искусства решил не идти. Шутя, Рюрик говорил о том, что его отец последовал совету Платона, который тот поведал в своей книге о государстве. Согласно этому совету самый безнравственный поступок человека – это смена рабочей деятельности. Человек до гроба должен горбатиться на одной и той же работе, чтобы достичь в ней совершенства, а если он противится этому, то наносит вред государству. Рюрик достаточно рано увлекся чтением книг и изучением языков, что сильно озадачило его отца, который желал видеть в сыне продолжателя своего дела, то есть безжалостного война. Книги получал он от одного милостивого человека, который нарек себя на участь отшельником, провозгласив христианином и решившим отдать Богу душу.

Одинаковые люди быстро сходятся, поэтому совершенно не удивительно, что вскоре Рюрик стал водить с ним дружбу. Этот христианин по имени Олаф имел у себя обширную библиотеку, которую он собрал, когда ещё путешествовал по миру в обличии купца. Он был ненамного старше Рюрика, но из-за своего низкого происхождения ему рано пришлось уйти зарабатывать себе на хлеб. В начале он присоединился к небольшой ватаге известного в узких кругах командира, но, после того, как смог заработать хоть какие-то гроши, решил вести своё собственное дело. Путешествуя по миру, он собирал осколки тех немногочисленных знаний, которые были разбросаны в результате распада Республики. В результате, он уверовал в одного бога и решил посвятить себя служению ему. Олаф достаточно долго искал место, на котором он мог бы жить, поскольку в его родной Скандинавии христианство ещё не получило должного распространения и местные лендлорды не охотно жаловали какого-то еретика на своих землях. В итоге его приютил отец Рюрика, который и разрешил проживать ему на своей территории и даже дал ему в аренду дом. А платой за неё установил в виде издольщины.

Хоть он и изменил свой социальный статус, но суть его осталась все той же самой. Он жадно был любопытен и охотником до знаний, что даже сам себя поругал за это, считая грехом. Ведь не может же человек быть жадным до чего-то, а если уж тебя что-то соблазняет: то, оторви и брось! Но побороть соблазн к знаниям он был не в силах.

С языками также не было проблемы, поскольку в многочисленных боевых и торговых походах постоянно встречалось их великое разнообразие. Но используя толмача, Рюрик попутно пытался и сам освоить незнакомый ему язык. Так, читая книги и разговаривая с иноземцами, он наткнулся на свежий труп – латинский язык. Который сейчас уже грызли с разных сторон падальщики: французский, немецкий и английский. Как сначала латиняне называли галлов, англичан и бесконечных кимвров варварами, так уже намного позже эти самые варвары стали так именовать римлян. Правду говорил итальянец Вико – один из патриархов социологии, что все народы и страны имеют времена своего возвышения и упадка. Этот цикл подобен американской горке, которая тянется столетиями, а то и тысячелетиями…

Удивительно, что спустя столько лет в качестве козла отпущения была выбрана Россия. Но потом получилось так, что варвар опять превратился в авангард человечества, Россия освободилась от узды капитала, в то время, как просвещенные народы не смогли сделать то, что сделала эта отсталая страна. И варварами по отношению к русским стали уже французы, англичане и немцы. Вот, что значит, когда ты слишком сильно задираешь голову. Рано или поздно придут те, кто обгонит тебя. И чтобы не упасть в грязь лицом перед потомками, которые осмеют твою самонадеянность, для которых твой уровень покажется вовсе жалким, лучше не завышаться до 7-го неба, а знать, что «все это пройдет», как написано на печатке мудрейшего из царей – Соломона.

Уже с латинского можно было спокойно окунуться во всю ширь философии и естественных наук. А там и греческий не за горами. Который, несмотря на то, что народ, говоривший на нем, был покорен римлянами, не стёрся с лица земли, а сам стал покорять Рим. В своё время многие у многих патрициев из-за этого волосы дыбом становились, однако отказаться от той цивилизации, что нес на себе греческий они так и не смогли. В конце концов, прогресс не обратим. Его можно только искусственно приостановить, что и пыталась делать римская знать, но тщетно.

Стоит сказать, что больше всего Рюрик ценил опыт, полученный in natura, как он выражался. Особенно ему помнился случай из детства, когда отец отправил его помочь невольникам протяпать ячмень. Хотя это и недостойное дело для война. Но нанимать новых людей, которые производили бы надзор над невольниками отец не хотел. А поручить это дело самим рабам было бы безумным, поскольку они бы начали покрывать грабеж друг друга. Поэтому отец Рюрика отправил следить за рабами сына, чтобы не платить ни грамма золота. Рюрик тогда был совсем ещё сопляком. Он было срубил треклятого сорняка, но как оказалось то были колосья ячменя. Он попутал его с ползучим пыреем.

–

Они ведь так похожи! – Оправдывался Рюрик перед отцом.

–

Ничего не хочу слушать. Получай! – Прорычал отец и ударил сына по лицу.

После этого он раз и навсегда уразумел, что трава траве рознь. И именно этот случай дал мальчику первые знания в том, что мы сейчас называем биологией. Вот так вот в него вдалбливалась наука. И именно эта наука оказалась более запоминающейся, чем книжная.

Именно такой человек недавно поставил свой корабль на рейд в этой деревне и решил набрать ватагу в поход на другого ярла – Бьерна чернобородого, который совершил решительный налет на землю, доставшуюся от отца Рюрику. Да, он был почти что полноценным феодалом.

На проведенном тинге в ходе которого обсуждались замыслы Рюрика особенно выделился местный юнец Олег, который похвалился своей силой перед ярлом и обещал продемонстрировать способности в деле. На следующее утро после тинга Рюрик пришел в обозначенный час в обозначенное место и увидел небольшую труппу из пяти человек, среди которых был и Олег. Последний устроил своеобразные гладиаторские бои, продемонстрировав свою мощь, победив в серьезной схватке противников. Орудовали деревянными бутафорными мечами, которыми, однако, можно хорошенько приложить человека. После этого Рюрик решил сделать Олега своим денщиком и правой рукой, скрепив их узы крепким пивом в местном трактире.

Уже после этого, когда Олег стал облачаться в латы, которые полагались ему как денщику ярла, Рюрик сказал ему:

–

Ну, теперь ты хоть как человек выглядишь.

–

А до этого как я выглядел? – Недоумевая спросил Олег.

–

Как конь в шубе!

Олег с любопытством посмотрел на Рюрика. Он слегка выпучил глаза, принял на мгновение позу бревна, пытался понять смысл сказанного своим шефом. Он знал, что мудрость в терпении и послушании, а потому пытался наматывать себе на ус от Рюрика все. Впитывать как губка, ничего не упуская. Уяснял он себе что нужно и что не нужно. Вот и сейчас Олег воспринял эти слова как имеющие глубокий смысл. Правда же сказано, что все неизвестное принимается за великое! А времена были такие, что неизвестного было очень много, поэтому и называется это время геройским, поскольку каждый шарлатан мог стать героем…

Помимо Олега и кучи других людей, которых Рюрик отобрал в свою ватагу с ним были его братья Синеус и Трувор. Они были старше его и в отличие от младшего брата не проявляли особой склонности к наукам. Сразу же накинув на себя латы и повесив ножны с хорошо сделанным мечом, пошли рубиться. Но так или иначе, а старшие братья уважали младшего, как и младший старших, поэтому между ними царила гармония и любовь. Поэтому после смерти отца они не стали грызться за раздел его земли, а решили править все вместе над нею. Да и к тому же, имевший ораторские способности Рюрик смог без труда убедить братьев в целесообразности данной меры. Как-то раз, смеясь с Олафом, он говорил:

–

Я всего лишь последовал совету Демосфена, который говорил, что нужно понять публику, чтобы её убедить. А задача, состоящая в том, чтобы пронзить своим взором мысли не шибко умных вояк не была особо сложной.

Олаф присоединился к ватаге Рюрика и объяснил ему это так:

–

Сколько ни молись, книжки не читай, а сытым от этого не будешь.

–

Видать, ваш Бог не так уж и милостив, как о нем говорят… – ответил ему на это Рюрик.

–

Видать, что так, раз уж позволяет происходить таким бесчинствам, которые окружают нас…

Бьерн стоял на рейде неподалеку от Стокгольма. Он совсем недавно вернулся с Фарерских островов, куда отвозил продавать добро, награбленное в имениях Рюрика на острове Готланд, куда стягивались все знатные особы. Это своего была своего рода столица викингов. Бьерн напал на латифундию потому что, она была просто ему по пути. Для этого народа ограбить так же естественно, как для нас пойти в магазин. И так же естественно, что правосудие здесь решает сам народ, поскольку ещё нет юридических прав, то все решают нравы и традиции. А они в Скандинавии очень крутые. Чего стоит только история с Сигридой Гордой, которую смело можно назвать одной из первых так называемой «сильных и независимых» женщин, задокументированных историей. Она получила свое прозвище из-за того, что хотела жениться и разослала во все стороны своих вестников, которые сообщили её желание потенциальным женихам. Но, в итоге желающих получить руку и сердце Сигриды оказалось так много, что она начала умерщвлять назойливых ухажёров, которые имели наглость примчаться в её холодную Скандинавию…

Именно из таких людей как Бьерн, в последствии появятся богатенькие купцы, а потом они превратятся в тех, кто все ещё контролирует значительную часть мировой суши – промышленных капиталистов. Да, именно так зарождалось современное государство и класс капиталистов – путем грабежа, войны и грубой силы. Эти несущие колонны составляют подспорье буржуазного государства, которое родилось благодаря ним. Так они сколачивали свой первый капитал. Из незаконной власти сия власть купцов превратилась в законную. В этой связи как же иронично выглядят призывы к правосудию и справедливости тех, кто только и творил бесчинства на протяжении стольких лет.

После проведения тинга, Рюрик собрал уже свое собственное собрание, куда позвал основных командующих в его легионе, как он называл свой отряд. Присутствовали оба его брата, двое лучших командующих после Рюрика: Аскольд и Дир, торговец и старый знакомец ярла Олаф и конечно-же адъютант Олег. По решению конгресса Рюрик отправил на рекогносцировку своего давнего приятеля Олафа. Бьерн знать не знал, что эскадра Рюрика находится где-то поблизости, поэтому вел себя достаточно фривольно. А после того, как все разошлись, оставил для индивидуального наказа Синеуса и Трувора.

–

Ты же все равно купец, так что тебе и притворяться не нужно. Заплыви в самое сердце врага. Поставь корабль на рейд и побудь там пару дней. Изучи врага, поторгуйся с его людьми, чтобы не вызвать подозрений, а потом сразу к нам. – Давал напутствие Олафу Рюрик.

Олаф немедленно тогда же собрал небольшую группу и отправился в центр вражеской стаи. Пробыл он там всего несколько дней и по почтовому голубю послал депешу о своем скором возвращении. В ней также говорилось о том, что он смог купить n-нное количество щитов и кольчуги. Хотя этого по началу не предполагалось, поскольку думалось, что люди Бьерна донесут ему о закупке оружия и он начнет что-то подозревать. Но, увидя, что всем решительно все равно и воины только рады сбыть трофейную амуницию, Олаф не стал мешкаться.

–

Бить врага его же оружием. Да какой военачальник не желал бы этого! – Радостно возопил Рюрик, предвкушая огромную экономию в результате этой авантюры.

Как раз совсем недавно Олаф вернулся и все то добро, которое он смог достать во вражеском лагере, тут же было распределено между теми, кому чего-то не до хватало. Так мало того, ещё образовался резерв. Потому Рюрик известил всех капитанов, чтобы оружия в схватке не жалели. А вместо этого берегли людей.

И вот, уже полностью загруженные суда, вбирают в себя массы людей, то и дело накреняясь в правый и левый галс в зависимости от передвижения воинов. Парочку ребят взялись за фалы и огромные шерстяные паруса опустились по рангоуту. Ветер благоприятствовал, дул фордевинд. Потому корабли быстро ушли подальше от земных чертогов.

Путь предстоял не близкий примерно с день плавания. Рюрик разделил весь имеющийся у себя флот на две части, никто не возражал против его команды, поскольку все считали, что он знал, что делает. Можно сказать, что все уповали на авторитет своего командира и слушались его без оглядки. Так и должно быть в нормальной армии, говорил Рюрик, но порой это может сыграть с командующим злую шутку.

Первым флотом остался командовать Рюрик, а вторым же его братья. Подходя к месту стоянки флота Бьерна, Рюрик отправил свой авангард вперед, в качестве разведки. В головном корабле находился Олег, которому Рюрик приказал спровоцировать Бьерна и заставить его преследовать авангард до тех пор, пока тот не соединится с основной частью первого флота. А сам Рюрик отошел в аккуратный фьорд, в котором и принужден был дожидаться развязки событий.

Спустя все каких-то битых полтора часа из-за утеса возник вымпел красного цвета, который был привязан с самой высокой мачте. Это тот цвет, которым Рюрик обозначил свой авангард, чтобы точно знать, что приплыл именно он.

–

А если я не увижу этого вымпела, то утоплюсь от горя подобно Эгею – Смеялся над собой Рюрик.

И вот за кораблями Олега нарисовался флот Бьерна. Сам он был на головном корабле и первый же пытался ринуться в бой. По всем признакам это был человек созданный для войны. Густая, длинная черная борода обволакивала его щеки, доходя до середины выи. Огромная нижняя челюсть чуть выступала вперед, а хищный взгляд мог заставить любого вздрогнуть. Огромными ручищами он начал взъерошивать вокруг себя воздух, как бы вызывая Рюрика на дуэль.

–

Ну что же, вы хотите драться?! Давайте подеремся! – Кричал во все горло Бьерн.

Люди Рюрика начали проявлять признаки дезорганизации, поскольку они увидели численность флота Бьерна и сравнили со своим. Полное преимущество у Бьерна! Нет ни единого шанса. А отступать некуда было, поскольку позади фьорд замыкается. Это было полноценное гиблое место!

Все, кто был на корабле вместе с Рюриком сбежались в центр палубы, где он и стоял и завалили вопросами о второй армии. На это Рюрик лишь пожимал плечами.

Видя все это, Аскольд решил предложить Диру:

–

Давай сдадимся первыми и может быть, этот чернобородый помилует нас. Ты же знаешь, что он славится своей жестокостью? Может, если мы двинем к нему наши корабли, то утолим его ненасытную жажду в трофеях, и он смилостивится?

–

Ты безусловно прав, Аскольд. Я всегда считал Рюрика тем ещё прохвостом. – Ответил Дир, который постоянно восхвалял заслуги своего командира.

В результате их общего соглашения, они приказали своим частям следовать за ними. Аскольд показал жестами, что они плывут сдаваться. Бьерн радостно захлопал в ладоши, уже предчувствуя свою добычу. Но своему денщику все-же сказал:

–

Как только сойдем с кораблей, перережьте их всех. У меня не так много денег для того, чтобы прокормить ещё один флот. – И это при том условии, что он привез с Фарерских островов огромную сумму, поскольку его торговля с тамошними поселениями велась по монопольно высоким ценам.

Рюрику уже все припомнили его слова о слепой вере и начали ругать его, а не себя, хотя не разглядели действий командира как раз-таки войны. И в такой пессимистической обстановке неожиданно, как и для людей Рюрика, так и для Бьерна, проход к выходу из фьорда закрыл второй флот, который вели Синеус с Трувором. Их флот уже превосходил не то что первый, но и Бьерна. Это было почти что фиаско. Драться в две стороны сразу было не под силу уже считавшемуся в меньшинстве Бьерну.

Замысел Рюрика стал сразу же всем понятен и сбросив с себя страх и паникерство, все мигом засели за весла и повынимали луки с мечами, готовясь идти на абордаж. Командующие Бьерна сразу же потеряли всю свою напыщенность. Некоторые толком не могли сказать своему экипажу о том, что они сдаются. Голос дрожал.

Сам Рюрик лишь сошелся взглядами с братьями и, посмотрев на небо, а потом опустив очи на землю, недовольно мотнул головой. Тем самым он изобразил время, которое измеряли по песочным часам и свое возмущение относительно запоздалости прибытия братьев. На что тем оставалось только смотреть в пол, поскольку они и вправду чуть припозднились. Аскольд и Дир переглянулись между собой и отдали распоряжение по окружению вражеских кораблей.

А Бьерн тем временем не собирался себя бесчестить и попадать в хельхельм. Он намеревался умереть как достойный воин, как настоящий викинг – в бою. Он приказал идти прямо к кораблю Рюрика, оря на своих подчиненных, что иначе выкинет за борт всех к чертовой матери! Разъярённый, видя, что его команды пролетают мимо ушей экипажа, он самолично спустил на воду небольшую моноксилу и поплыл во вражескую сторону.

Не отдавая себе отчета, он поддался влиянию ярости, которая завладела им полностью. Рюрик, видя это умопомешательство лишь сказал:

–

Птичка сама попалась в клетку. – И тут же махнул рукой. Ответом на что стала смерть Бьерна от лучников.

Уже после боя толпа спрашивала своего командира, почему он сразу не раскрыл перед ними все карты, зачем утаил то, что хотел окружить Бьерна. На это Рюрик ответил, что ставка была на то, чтобы его люди испытали неподдельный страх, который привлек бы внимание хищника. Чтобы все выглядело натуральнее, как он пояснял.

–

Из нас бы вышли плохие актеры, если мы не прочувствовали бы всю палитру эмоций загнанного к углу зверя.

Ну, а на самом деле расчет был на то, что, увидев слабые силы, Бьерн отправится на бойню не со всеми своими кораблями. Это разделит его войско на две половины. Первую захватили в клещи, а вторая, узнав, что их начальник помер разошлась кто-куда. Ну, а что им ещё оставалось делать? Пошли искать нового шефа, и воевать за того, кто платит…

Доверие к Аскольду и Диру было подорвано, хотя и не окончательно, поскольку они смогли выставить свой поступок не в качестве сдачи в плен, а в качестве попытки безнадежной атаки. Но, так или иначе, а Рюрик приставил к ним Олафа, чтобы тот следил за лучшими воеводами в ватаге. Так создавалось следующее положение. Олафа нельзя убрать, поскольку это сразу повлечет за собой ответную реакцию командира, но и переманить на свою сторону его тоже не выйдет, поскольку он старый друг Рюрика. Формально жизнь Олафа стала разменной монетой в отношениях между Рюриком и воеводами. Человеческая жизнь тогда ценилась крайне низко. Да что и говорить, если благословением верховного бога Тора была смерть!

Вот так вот свершилась ещё одна баталия, которая пополнила послужной список Рюрика. Тот самый фьорд Рюрик решил назвать в свою честь, поскольку никакого названия до этого он не носил. Об этом раструбили местным жителям. Правда, впоследствии у них в воспоминаниях остался не какой-то ярл Рюрик с захудалого Готланда, а сам Рёрик ютландский, имя которого стала носить бухта. Всегда так получается, что слава достается самым крикливым. Ну, что ж, Рюрик хотя бы почувствовал себя открывателем Колхиды…

## II Привет, новый мир!

Знаете, есть замечательная книжка Исая Калашникова «Жестокий век». Повествование её совершенно отлично от того, что разворачивается на страницах данного произведения, но название книги довольно говорящее. Да, если говорить, в общем и целом, то, не то, что век, а целая гряда веков была невероятно жестокой. Но как же объяснить эту жестокость, чем она была вызвана? А вызвана она была общественным бытием, которое было сформировано тем уровнем производства и экономических отношений, которые господствовали в те времена. Век сам по себе не может быть плохим или хорошим. Он является всего лишь материалом, над которым можно работать. И создается его содержание не им самим, а теми людьми, которые живут в нём. А что формирует этих самых людей? Все то, о чем писалось выше. Вот и получается, что в тех условиях, когда вершиной технологического прогресса является ветряная мельница, органическое строение капитала общества неимоверно низко, когда почти все человечество закабалено феодалами, и посему правосудие и законность осуществляется при помощи меча, только и возможно существование жестоких времен. Жестокость эта свойственна была не веку, а тому способу производства, который и сформировал эту общественную надстройку, состоящую из нравов и обычаев. Надстройка – это стебель цветка, а экономические отношения и уровень производительных сил – это его корень. И в зависимости от корня, облик цветка способен меняться. Интересный момент заключается в том, что, чем дальше идет технический прогресс, тем более уродливым представляется отражение человечества самому себе и тем более интенсивно оно пыталось изменить себя к лучшему при помощи революций. А ведь при беглом взгляде на нынешнее состояние общества невозможно признать за ним красоты и грациозности…

Вернувшись в Стокгольм после такой виктории Рюрик снискал огромную известность. Пределы которой, как оказалось, вышли даже за пределы Швеции…

По прибытию он тут же распределил между своими войнами пайки, сообразно тому положению, который занимал тот или иной человек. Своего рода тарифная сетка, которая окутала всю ватагу. Командующим группами, которых всего было пять человек по 16 % с куша, а обычным войнам весь тот небольшой остаток в 20 %, который разделялся между сотнями людей. Не трудно представить себе тот разрыв в уровне жизни ярлов и обыкновенными людьми. И совершенно не удивительно, что первые закабалили последних.

Так или иначе, а после непродолжительного отдыха в Стокгольме, Рюрик планировал отправиться со всем своим воинством в родной Готланд, чтобы приступить к дальнейшему ведению хозяйства. Но его планам не суждено было сбыться.

Спозаранку, когда первые солнечные лучи только-только начали проявляться над горизонтом Балтийского моря, к берегу пристала небольшая труппа судов, из которой вышли довольного богатого вида люди. На них была одета совершенно недурная броня, а обувь была сделана из кожи редкого зверя. У каждого на эфесе меча имелся какой-то драгоценного вида камень, а ножны были с позолотой. В общем, настоящие князья. Кеми они и являлись. Они сразу же отправились на поиски старосты, чтобы расспросить его о том, где можно встретить ярла Рюрика. Уже стоя перед домом держателя деревни, они постучали в большую, воротную деревянную дверь. Староста, никого не ожидая в такую рань, не хотел было вставать, подумав, что это очередная пьянь, которая зашла к нему похмелиться, но стуки становились все настойчивее и игнорировать их уже не было сил.

Встретив их честь по чести, напоив и накормив, он ответил, где можно им встретить Рюрика. Провожая их, он сказал:

–

Не успели ещё в себя прийти после сечи, а к ним уже новые заказчики. Во

,

как широко весть о Рюрике разнеслась

.

–

Очень широко, отец. – сказали ему князья – ведь мы прибыли прямиком из-за моря.

–

Ничего себе! – воскликнул он в изумлении.

–

Да и не заказчики мы, а князья славянские. Дело имеем к Рюрику вашему.

На это старик смог лишь что-то промямлить невразумительное и отправился почивать дальше, посчитав потом всё это сном. Так и рассказывал своей жене, что приснился ему удивительный сон…

Князья отправились в избу Рюрика, разбудив его ни свет, ни заря. Отворя им двери, он впустил пришельцев в свои хоромы, которые он был вынужден делить с семьей богатого купца, понятно, что за солидную плату. Хоть жена купца и противилась такому решению, но сделать ничего не могла. Феодорой – жена Юстиниана 1-го, которая руководила развитием культуры целой империей она не была, а значит и слушать её никто не станет.

– Весть о тебе, славный ярл, разошлась по нашей земле. – начал говорит глава депутации, облаченный наиболее дорогими одежками. Он имел длинную, оформленную полумесяцем к концу бороду, отрытый и острый взгляд. В общем и целом, был похож на Хаммурапи, имел все черты восточных народностей – Знаем мы о твоей учености и ратных заслугах, потому именно к тебе пришли. Мы славянские князья, новгородских земель. Дело в том, что недавно приглашали мы из ваших краев управителей, но те накличили народный гнев, непомерной данью и несправедливостью, не считаясь с нашими обычаями и правилами, насаждали своих богов. Посему мы их выпроводили как враждебное племя. Но объединиться так и не смогли. Каждый князь тянет лямку на себя, все к своим рукам хотят прибрать. После изгнания князей заморских началась смута, которой нет конца. Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами.

– Вот те на! – воскликнул Рюрик, хлопнув себя по колену – На родине никто не признает, а чужеземцы княжить зовут.

На такую реплику славянским князям оставалось только переглянуться и с взглядом полным удивления, снова посмотреть на Рюрика.

– Что же, от таково может отказаться только дурак. Я согласен стать вашим архонтом, но с одним условием. Не один я буду править вашей землей, позову с собой своих братьев: Синеуса и Трувора. Да и их будет маловато, возьму всю свою ватагу с командирами. В конце концов, не могу же я вершить правосудие и собирать дань с, как вы сами выражаетесь, обширной земли в одиночку, разорваться мне что ли?

– Мы согласны на твои условия, Рюрик. – твердо и сухо проговорил глава депутации – Только не зазнавайся, а иначе вылетишь точно так же, как твои предшественники.

– Один из древних греческих мудрецов как-то сказал, что все мы состоим из одних и тех же частиц и нет разницы между людьми. Так почему же должен я зазнаваться, если сделан из такого же теста, как и все остальные?

– Мудрые слова. – сказал один из князей – Мы не сомневались в выборе, тем более нам указал его Перун!

– Не Перун, а волхв. Как знать, может через него вещал вовсе не громовержец, а сам Чернобог. – скептически заметил другой князь.

Рюрик сразу же почувствовал местный колорит.

Решено было начать собираться сегодня, и уже через пару дней выдвинуться в славянские земли. Князья благодушно должны были сопроводить ватагу Рюрика. Нужно было умудриться поймать свежий утренний фордевинд, который не так часто бывает. Пока по направлению к заморским землям дул сильный левентик.

Ещё немного погутарив с князьями, Рюрик покинул их компанию и отправился к Олафу, который расположился в близлежайшем флигеле. Олаф был на лет 10-15 старше Рюрика, но из-за того, что происходил из бедной семьи, для своего пропитания ему пришлось рано вести самостоятельную жизнь. Так, он, ещё будучи совсем юнцом, попал на негоциантский корабль, где подружился с опытным торговцем, который взял над ним шефство. Олаф много где был и много что видел, жизненного опыта у него было многократно больше, чем у Рюрика. Уже много лет минуло с тех пор, как Олаф присоединился к отряду Рюрика, покинув свою келью. За это время, у него уже появилась жена и дети, слабая седина уже начала окаймлять голову торговца, но несмотря на это он оставался душой любой компании, умело подбирая нужные слова. Сказывалась работа с людьми. Особенно его любили детишки, которые взахлеб слушали его истории о далеких странах.

Ступая твердым и вальяжным шагов, ярл решил узнать от своего старого друга все, что тот знал о славянах. Каковы их нравы, история, культура. Все эти вопросы грудились в его мозгу, жаждя получить на них познание.

Вступая во флигель Олафа, Рюрик попытался аккуратно открыть и закрыть дверь, чтобы не потревожить лишний раз спящего человека, собираясь, в случае чего ждать его. Но это оказалось излишним, поскольку прямо перед ним сидел за столом Олаф и завтракал.

– Попытался было тихо проникнуть в твою обитель – сказал Рюрик, немного сконфуженно глядя на Олафа.

– Все тайное становится явным. – посмеиваясь, произнес с набитым ртом Олаф.

Я назвал домик Олафа флигелем, хотя это не совсем правильное название. То был длинный дом, в которых обычно и жили викинги. Его потолок был сглажен по краям – это старая традиция, которая досталась ещё с тех времен, когда крышу делали из перевернутой лодки или даже корабля, в зависимости от размеров дома. Комнат почти что не было. На весь дом была одна огромная, с очагом посередине. Некоторые, правда, делали себе переборки, которыми отгораживали себе спальню или кладовку. Да мало переборок, отдельные комнаты лепили! Однако, в доме Олафа ничего подобного не было. Это указывало на то, что, помимо людей, в этом доме жил и домашний скот, для которого нужно много пространства. Понятия об отдельных комнатах в домах викингов появились только после того, как было построено отдельное здание для скота. А до этого они обычно сооружали что-то вроде ноева ковчега, чтобы разместить всех под одной крышей. По краям размещалась всякая утварь: одежда, котелки, миски, книги. Вместо отдельной спальни и кровати, были полати, расположенные по бокам стен. Вообще, они мало уступают в удобстве обычным кроватям. Кроме того, спать на высоте гораздо интереснее.

После сытного завтрака, все же перешли к делу.

– К нам обращаются славянские князья с предложением править у них. Я слышал кое-что о этих людях, славянах, но все, что я знаю о них – это лишь жалкие кроки. Ты частенько, насколько я помню, плавал через их путь «из варяг в греки» в Царьград, можешь ли что-либо рассказать о них?

Олаф резко изменился в лице, насупив серьезность и глубокий взгляд. Кометой промчался на улицу, не сказав ни единого слова, да слова были излишни, поскольку Рюрик и сам понимал, к чему все это ведет. Прихватив с собою трость, Олаф уверенно-размашистыми движениями начал что-то чертить на земле, благо земля позволяла. Он рисовал причудливые линии, которые в конечном итоге слились в географическую карту восточной Европы. Своей тростью он приписывал названия городов и рек.

После всех подготовлений, он начал свою лекцию.

– Да, я часто бывал в тех краях. Знаешь, есть фундаментальный труд латинянина Иорнанда, который один из первых плавал к славянам. Он описал множество деревень и городов, географию сиих мест, обычаи и нрав этого народа. – Олаф на мгновение остановился и уставил взгляд в утреннее прозрачное небо, как бы пытаясь вытащить что-то из памяти – если считать по календарю христиан, то это было 200 лет назад, то есть 600 лет со смерти Христа.

После этих слов воцарилась тишина. Лишь одно дуновение ветра, насыщенное морским воздухом, витало вокруг. Этой тишиной словно бы отдавали честь столь долгим летам. Но так или иначе, а оставаться в прошедшем – это удел мертвых, посему Рюрик разрушил эту панихиду.

– Да уж, были же люди! Оставить после себя такую память, что даже спустя 800 лет о нем помнят. Хотелось бы и мне после себя оставить такую же крепкую память. – мечтательно вздыхая, сказал Рюрик.

– Уверен, что о тебе будут помнить также не одно столетие – как бы шутя, произнес Олаф, если бы он знал, что он ошибся, но ошибся в числах – тысячелетия… – В общем, этот Иорнанд описал, что основные племенами у славян были склавены и анты, которые проживали между Вислой и Днестром, а также от Понтийского моря до Днепра, там, где когда-то хозяйничали авары. – Рукой он указал расположение названных рек и Карпатскую Русь – Эти самые авары поплатились за угнетение и порабощение народов бесконечными восстаниями и развалом своей державы. Мечами многое можно сделать, но сидеть на них уж больно неудобно.

– Тирану живется куда труднее, чем свободному человеку, хотя тот и может достать все, что захочет. – Полушепотом, как бы делая пометку для себя, произнес Рюрик.

– Эти склавены и анты – продолжил Олаф – постоянно воевали между собой и не могли сколотить прочного союза. Только анты отличились от склавенов тем, что часто ходили походами на юг, на Византию, организуясь для этого в большие армии. Ты, наверное, знаешь, как брезгливо ромеи относятся к варварам, а особенно к восточным скифам?

– Конечно, как же не знать? Все их легаты, писцы и правители только и говорят о своем превосходстве и ничтожестве других. Такое ощущение, что они забыли, что сами являются всего лишь осколком Римской Империи, коренные жители которой брезгливо называли ромеев варварами. Своим глупых бахвальством, они только указывают на свою ахиллесову пяту – отсутствие уверенности в себе.

– Ты совершенно прав, ведь я сам могу выступать свидетелем этого. Хоть, на словах греки и презирают северян и всех, кто обитает за пределами их империи, но на самом деле, в глубине души, трепещут перед ними. Я сам видел, что при византийском дворе было изобретено особое искусство, которое заключается в том, чтобы улыбаться, не смеясь и глядеть не смотря. Греки с пеленок учат своих детей к тому, что необходимо улыбкой покрывать всю палитру своих чувств, даже если противно и больно. Таким образом, ромеи впитывают с молоком матери привычку к ханжеству и лицемерию.

Насколько справедлива олафская индукция, говорит уже тот факт, что императрица Феофано с улыбкой на лице подала своему мужу отравленный кубок. А сколько подобных ей повидал за свою длинную историю Вукалеон и улицы Влахернов?