Татьяна Золотарёва
Дневник Славы Былинушкина из 4 «Ж»

Художник Ксения Сергеева

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2024

© Золотарёва Т. текст, 2024

1 сентября,
Понедельник

Что ж такое! Как не вовремя он всегда сваливается на голову, этот проклятый День знаний – первое сентября! Давно пора бы ему понять своими календарными мозгами, что никто его не ждёт! Ни я, ни Вовка, ни Ленка, ни Марк – да все наши первое сентября терпеть не могут. Одна Светка Носова страдает без уроков, но она больная, что с неё взять – тронулась умом от пятёрок, хотя я предупреждал: учёба вредит здоровью. Но остальные-то – нормальные люди и париться на торжественной линейке по доброй воле не хотят. Проблема в том, что на нашу добрую волю взрослым чихать с высокой колокольни.

В первом классе эта линейка более-менее оправдана. Родителям фотографии для соцсетей отщёлкать надо: с цветами, галстуками, бантами и прочей дребеденью. Первоклашки глупенькие, им кажется, они в сказочный мир из детских садов попадают. Там-то игрушки-погремушки, тихий час (сомнительное, конечно, удовольствие), прогулки, а тут горькая проза жизни, от которой ни спрятаться, ни скрыться. На одиннадцать лет гвоздём к учебникам приколачивают! И сверху добавку ложечкой накладывают: мол, будешь хорошо учиться – поступишь в институт. Ага, щас! Разбегусь и прыгну.

Я для себя определённо решил: никаких ваших там университетов в моей жизни не будет. Точка! Эдак вся молодость за решёткой класса пройдёт – оглянуться не успеешь. Но, к сожалению, до того счастливого часа, когда я смогу выкинуть треклятые учебники за борт своего корабля, ещё целых восемь лет. Целых! Восемь! Лет! Я помножил на калькуляторе – без малого полторы тысячи учебных дней! Это сколько ж уроков получится? Представить страшно. А всё из-за первого сентября, чтоб ему пусто было!

Первый раз в четвёртый класс. Утром я честно хотел прикинуться Карлсоном, но папа вытащил меня из кровати прежде, чем я успел пикнуть, взял в охапку и поволок в ванную. Я и слова не вставил, как в руке зубная щётка завибрировала. Наверняка его мама подговорила: она на расстоянии чует, когда во мне просыпается самый тяжелобольной человек в мире.

Раньше-то она приличной мамой была и ребёнка с ноющим животом за дверь не выставляла. Но во втором классе я маленько переиграл, а она испугалась и скорую вызвала. Я всего-то пожаловался на колики в правом боку. Мама сверилась с интернетом и ойкнула, что это аппендицит и промедление смерти подобно: надо резать. Я такого поворота не ожидал и, понятное дело, дал по тормозам – заверил, что уже и не болит и пойду-ка я в школу, сегодня ведь контрольная по математике. А мама всплеснула руками и выставила папу часовым у моей кровати. К моменту приезда скорой у меня взаправду начало колоть в боку, только в левом, а ещё сильно заколотилось сердце, будто я на физре километр быстрее всех пробежал. Когда два громадных дядьки в синих костюмах и с большим оранжевым чемоданом вошли в мою комнату, то застали печальную картину: я двумя руками схватился за сердце, рот открыт и высушен, словно сморщенный гриб, лицо горит. Мама заметалась, а доктор, пахнущий витамином D, который мы пьём весь учебный год (кстати, вот ещё одно доказательство того, что школа вредит здоровью – витаминизируемся-то мы с сентября по май!), ощупал меня со всех краёв, измерил температуру, заглянул в нос и рот, посветил в глаза и уши и вынес вердикт: «Срочно ехать!» Мамин нос в одночасье поплыл: вот только что был приличный нос, а в секунду превратился в варёную сосиску. Если б не эта трансформация, не знаю, чем бы дело кончилось. Мне стало за него обидно, и я разревелся, открыв кран с соплями. Доктор – сразу видно, человек опытный – успокоил, что, может, он ошибся и это не аппендицит, а вирус инфламматио долум. Звучало похлеще аппендицита, зато не надо госпитализироваться: лечение проводится дома. Мама готова была кинуться дядьке на шею, но папа многозначительно кашлянул и вывел её из комнаты. На кухне они с доктором долго переговаривались, но я слышал только барабанную дробь своего сердца.

Самое удивительное, что в школу меня в тот день выдворили. Мама заявила, что, по мнению врача, лучшее средство борьбы с моей инфекцией – сохранять привычный режим. Что это за гадость, мне не объяснили, а сам я в интернете толком ничего не нашёл. В результатах поиска почему-то выскочило стихотворение Михалкова «Тридцать шесть и пять». Наверное, новый вирус вроде ковида.

Но с тех пор мама изменилась – в ней проснулась собачья чуйка: только я помыслю, что хорошо бы отдохнуть от уроков дома, она тут как тут и подгоняет в школу. И кем подгоняет? Папой! С ним не отвертишься.

Поэтому сегодня мне пришлось пилить и на линейку и на уроки. Кончилась счастливая жизнь. Здравствуй, девятимесячное рабство.

5 сентября,
Пятница

На стенах нашего класса – сплошные жуки. Их, пока мы отдыхали на каникулах, нарисовала Вовкина мама, она художница. Я, как увидел это безобразие, ещё больше учиться расхотел (хотя куда уж больше – и так ни капельки не хочется). В самом деле, нас сачком затягивают в таблицу умножения, сетью тянут в дебри правописания, а со стен подмигивает солнечное лето. Как в подобной обстановке решать уравнения?! Мысли улетучиваются!

А всё потому, что буква нашего класса – самая неприличная из всех возможных: «Ж». По трагической случайности в школе мы одни такие. Что-то там скакнуло в рождаемости, и в первый класс записалось слишком много детей. Ну и организовали дополнительный класс. И главное, сами же нас учат, что в русском алфавите тридцать три буквы – бери любую свободную. Так нет, взяли эту «жэ». Они-то взяли, а мы отдуваемся четвёртый год подряд! Но, хвала азбуке, и до родителей дошло, что быть «жэками» очень обидно. Им бы потребовать у директора переименовать нас в «Л» или, на худой конец, в «Р», но наш родительский комитет определил, что лучше они стены вокруг измалюют жуками. С чего-то им померещилось, что жуки – это хорошая ассоциация. Нас, как водится, не спросили.

Рюкзак утром словно кирпичами набит, еле волочу, хотя в течение дня с ним необъяснимая трансформация случается и по дороге домой я его почти не чувствую. Но утром я – бурлак на Волге. Это отличники в школу только учебники, тетради и пенал носят.

Мы, не отличники, прихватываем десяток-другой ценных вещей. Например, сегодня я закинул лазерную указку, налобный фонарик, паровозик с глицерином, пятнашки, сувенирную шарманку, разноцветные стёклышки от телескопа и губную гармошку. Дня не было, чтобы мне в школе что-то из моего хозяйства не пригодилось. И не одному мне.

Вот вчера подходит ко мне Вовка и просит подзорную трубу. А она у меня в двадцать пять раз увеличивает и в сложенном виде в карман помещается. Зачем ему? Ясное дело – следить за подозрительными личностями. Я бы и сам к Вовке присоединился, да спешил. «Бери», – говорю. Я не жадный.

Жадный у нас Костик-хвостик. Я у него раз ручку попросил, он не дал. Потом карандаш – не дал. Ладно, думаю, может, нет запасных. Но ластиков у него целых три – тоже не дал! Мне-то свои не жалко, мой пенал потому часто пустой: я всем нуждающимся раздаю, обратно собирать забываю, а ребята не помнят. Я не в обиде: сам такой. А на Костика-хвостика я в обиде. В прошлом году я услышал, как Светлана Павловна рассказывала Ольге Павловне, что у родителей Ани Потаповой нет денег на обеды, а она на продлёнку остаётся, и чем бы ей помочь. Ольга Павловна, хоть и заведует столовой, сама разрулить вопрос не могла, сказала, посоветуется. А я решил, пока она советоваться будет, мы и сами Аню накормим: запасов-то у всех много. Вытащил из рюкзака пакет от обгрызенного яблока и прошёлся по классу. Шепнул – надо для важного дела, но подробности не раскрыл, чтобы Аню в краску не вгонять. Все дали, а Костик-хвостик – нет. Жадина.

Правда, пакет у меня Светлана Павловна изъяла, ей-то я объяснил, для чего дань собираю. Но Светлана Павловна пообещала, что администрация поможет Ане с обедами, а конфеты и печенья её обидят, и мы те сладости на классном часе разом умяли.

17 сентября,
Среда

Я ещё в прошлом году понял: от девчонок одни неприятности! Захочешь другу помочь – не получится, если в деле замешана девчонка. Не зря моряки верили: женщина на корабле – к беде.

И сегодняшняя головомойка из-за них.

Но это я спасал Вовку. Ему приспичило играть в тайного поклонника одной особы из другого класса. Имя особы я унесу с собой в могилу, потому что мужская клятва – не то, что женская, и секрет друга я никогда по ушам не растрезвоню. Особа эта ничего выдающегося из себя не представляет, Вовка её даже на грядущий день рождения не пригласил. Просто он подслушал, как особа плакалась подружке из-за чёрной полосы в жизни, и решил по-рыцарски плеснуть ярких красок. Я взялся ему активно помогать.

Два дня мы ломали голову, что бы эдакое сделать. У меня мозги закипели, растеклись и снова закипели. Как понять, что девчонкам надо? Вот с пацанами – элементарно: опыты, конструкторы, сборные модели и прочие мужские инструменты. А девчонкам что? Заколки, блёстки и помады? Поди в них разберись.

Вовка совсем сник, и тогда я взял инициативу в свои руки. Вспомнил, что в любой напряжённой ситуации папа дарит маме цветы. Вовка аж на стуле от радости подпрыгнул: цветы – средство верное во всех отношениях.

Пыл наш поубавился, когда мы встретились в цветочном магазине с ценниками. Я понятия не имел, что цветы по цене крыла самолёта продаются. Да за такие деньжищи букет должен год стоять, ну минимум месяц, а мама их, бывает, через несколько дней выкидывает. Да я бесплатно соберу на улице наикрасивейшие цветы – в миллион раз лучше колючих роз из холодильника!

Пошли, говорю, Вовка, сами букет сварганим.

И мы отправились к районной администрации. Там клумбы в форме бабочки, и все густорастущие.

Я в ботанике не силён, но бабушка астры на даче разводит, они до самых холодов колосятся. Поэтому я издали приметил их фиолетовые, розовые и белые шапки. Вовка одобрил – годится.

Конечно, посреди белого дня хулиганить мы не стали – там мамы с колясками околачиваются. Мы условились встретиться с утра пораньше, чтобы без посторонних глаз. Мама удивилась, что я рано в школу оделся, но я сказал, что иду с Вовкой гулять до звонка. И это было чистой правдой.

Площадь перед администрацией ещё не проснулась, и никто не мешал нам собирать астры. Точнее, рвал я, а Вовка стоял за моей спиной на страже и следил в оба. Я залез ногами в клумбу и хватал яркие крупные цветы. Бабушка за такое своеволие огрела бы тряпкой, но её рядом не было и я не стеснялся.

Шикарный букет был почти готов, когда Вовка больно толкнул меня в спину.

– Собака!

Я обернулся. Из-за угла в нашу сторону неспешно брела дворняга.

– Ну её, – отмахнулся я.

Но Вовка не успокоился.

– Собака!!! – крикнул он мне в ухо, словно я глухой.

Мне захотелось дать ему подзатыльник, но Вовка затрясся от страха, вцепился в мой рукав, и я сдержался. Зато не сдержалась собака. Она по-своему истолковала Вовкин крик и понеслась прямо на нас. Дело запахло керосином.

Самое удивительное, что дёру дал один я. Вовка, как сам потом признался, от испуга приклеился к месту, не в силах пошевелиться. Когда я обернулся, он замер истуканом, а собака мчалась только за мной.

Ух, как я шпарил! Через лавки, через кусты, чуть не свалился в открытый люк! Ветер колотил в спину, и я крутил коленями на максималке. Собака неслась за мной с пронзительным лаем, преследовала, хотя мы её не трогали и не дразнили. Как назло, магазины ещё не открылись, и я мчался в единственное безопасное место – в школу. Букет я крепко сжимал в руке – зря, что ли, на клумбе корячился.

Наглая псина не отставала. Я лихорадочно махал прохожим, чтобы они расступились. Меня провожали неприличными словами, но я не огрызался: берёг дыхание, хотя от него остались жалкие лохмотья.

И когда я влетел на школьный двор, то хрипел, дребезжал и квакал от удушья. Псина притормозила у забора, обдала меня на прощание мерзким лаем и заковыляла восвояси. Я повалился на землю.

Вовка пришёл, когда ко мне вернулся человеческий облик. Пришёл непыльным, но я не обиделся: он не виноват, что собака погналась за мной, а его проигнорировала. Я молча протянул ему букет, точнее ошмётки, которые от него остались – рожки да ножки. Цветы поломались, растеряли лепестки и напоминали облезлый веник. Рвань, а не букет. Вовка яростно швырнул его в траву.

– Ладно, – подбодрил я, – найдём другой цветник.

Но правильно я говорил, что лучше не связываться с девчонками. Злополучная клумба торчала под камерами, и к концу учебного дня директор был в курсе нашей мушкетёрской акции. Не буду рассказывать, как нас с Вовкой чихвостили – до сих пор уши полыхают. Я после этого Вовке заявил, чтобы он с джентльменством завязывал. Жили без девчонок – нечего и начинать. Хотя другие как-то умудряются с ними ладить…

6 октября,
Понедельник

Вчера отмечали Вовкин день рождения, он полкласса позвал. Мама Вовкина, которая художница, для нас квест в лесу устроила – загадки, разгадки. Я квесты люблю, особенно детективные, когда надо по следу идти. Но Вовкины квесты – скучные, математические: он любит цифровые головоломки и задачки на логику, что, конечно, навевает мысль о некоторых проблемах с его здоровьем, но, кроме математики, ничто не выдаёт в нём психа, и я терплю, ведь мы друзья.

Поскольку к Вовке я уже третий раз на день рождения ходил, то всю эту нудятину с математикой предвидел и предусмотрительно захватил с собой металлоискатель. Папа в юности увлекался кладоискательством, но ничего стоящего не нашёл и металлоискатель забросил, а я подобрал. В лесу, где Вовка день рождения праздновал, – развалины дворянской усадьбы позапрошлого века: её много лет назад обнесли забором и собирались восстанавливать, но до сих пор не начали. Забор без присмотра щепками пошёл, и любопытные туда давно дорогу проложили. Мы с мамой рядом на великах катаемся, видели.

План мой был прост, как берёзовый лист: пока народ мотыляется по поляне с математическими ребусами, я проникаю в усадьбу с металлоискателем и хорошенько её сканирую. Зря кто-то считает, что в местах, в которых до тебя побывали сотни ног, ничего интересного не обнаружится. Археологи приведут вам кучу обратных примеров. Даже в египетских пирамидах до сих пор новые саркофаги открывают. Я верю, что в земле спрятано много неразгаданных секретов и простой гвоздь может оказаться ключом к великой тайне.

За компанию я взял Марка: он, как и я, математику презирает. Шепнул ему в самом начале, чтобы был начеку. Марк поначалу отказывался, мол, неохота. Ясное дело, трусил. Но я ему железобетонный аргумент выкатил: найдём клад – поделим пополам, иначе я себе всё возьму, а ему кукиш останется.

Марк колебался, но согласился: металлоискатель никогда математике не проигрывает.

На поляне кроме нашей компании много людей гуляло, и мы вдвоём легко смылись. Добежали до дыры в заборе и юркнули внутрь, дощечкой прикрыли от посторонних глаз. Когда усадьбу забором обносили, то рядом повесили плакат, как она раньше выглядела. Симпатичная – двухэтажная, жёлтая, с колоннами и каменными львами возле лестницы. Сейчас усадьба как дом погорельцев: окна выбиты, потолок местами обвалился, львы и вовсе потерялись. Марк заявил, что полы в доме непрочные и туда он ни за какие коврижки не сунется. Я спорить не стал: сам понял, что внутрь заходить опасно. Но дворяне тоже не дураки были, наверняка они свои сокровища не только в доме хранили, но и вокруг.

Осень ещё не испортила тёплую погоду, и мы бодро обшаривали землю. Металлоискатель призывно пищал, но я игнорировал: надо, чтобы звук гудел непрерывно. По инструкции прибор умеет определять конкретные металлы, но часто ошибается, и папа отключил эти настройки. Поэтому звук на золото и консервную банку стал одинаковым. Летом я так пол-участка бабушке взбороздил, она потом за мной с веником гонялась, но я шустрый: прыгнул на крышу сарая – и нет меня.

Мы огибали усадьбу, когда возле иссохшего дерева неизвестной породы металлоискатель загудел, а на дисплее загорелись квадратики. Здесь! Марк, который такое устройство в руках раньше не держал, подпрыгнул от радости, но я опустил его на землю, потому что рано радоваться – копать надо! И тут я понял, что не побеспокоился заранее о лопате: на даче-то в бабушкином хозяйстве инструментов море, я и не парился.

Я скинул с руки металлоискатель и рысью обежал вокруг дома. Пусто. Заглянул через разбитое окно – нет лопаты. Подпрыгнул к другому – одни обломки. Припустил к бытовке – на двери красноречиво болтался замок, зато форточка была приоткрыта. Моего роста не хватало, чтобы заглянуть внутрь, и я воспользовался спиной Марка. В бытовке валялись строительные инструменты, в том числе и лопаты. Дотянуться до них не получалось – надо было лезть в форточку.

То, что эта почётная миссия ложилась на мои плечи, и обсуждать не стоило: Марк крупнее меня раза в два, и отверстие форточки никак не вязалось с его габаритами. А я дрыщ и скелет, как обзывается бабушка, которая вечно норовит накормить меня супчиком и молочной кашей, брр. Я легко обхожусь без еды и день и два (мешочек сухарей не считается) – мне для поддержания штанов мало надо. Но бабушка есть бабушка: ей положено насчёт моего веса беспокоиться, вот она и активничает с борщами и рассольниками. Но я отклонился от повествования.

Значит, полез я в форточку. Бытовка, как и усадьба, была потрёпана ветрами, и я занозил правую ладонь о дощатую раму. От резкой боли я лягнул Марка по уху, отчего он зашатался и выбил у меня из-под ног почву, то есть свою спину. Но я и без того уже вскарабкался. И приземлился прямо на колючий кактус.

Вот скажите на милость: зачем бросать кактус на полу под самой форточкой? Зачем подвергать людей опасности? Допустим, не все входят через форточку, но зачем в принципе оставлять кактус в сарае с инструментами?! Хорошо, на мне были джинсы и кроссовки, и ноги не пострадали. Но левую руку я изрядно приложил к иголкам, до сих пор щиплет от мыла.

От неожиданности я громко взвыл. Не сразу понял, что это кактус, думал, в бытовке кто-то есть. Тусклый свет от форточки не достигал углов, и я не на шутку трухнул. Собрав всю злость, я пнул кактус. Тот покосился и вывалился из горшка.

Марк тоже почти описался от страха. Когда я просунул в форточку две лопаты, он стоял бледным покойником.

Пока я карабкался наружу, дряхлая рама снова поддала мне занозами, но я крепился: мои крики и так могли услышать за забором.

Земля была сухая, рассыпчатая, и мы вырыли приличную яму. То и дело я бросал лопату и проводил металлоискателем по окружности. Тот призывно пиликал, даже после того, как мы вытащили из земли ржавый гаечный ключ и ложку. Я чуял: пахнет настоящим.

Марк нервничал, что мы целый час отсутствуем и нас точно хватились. Я успокоил его, что если бы нас хватились, то позвонили бы, а так все заняты делом: Вовка с ребятами ковыряют уравнения, мы – следы прошлого.

Яма была глубиной уже выше колен, когда лопата Марка вдруг дзинькнула о металл. От радости я прикусил язык, но было не до него. Сундук? Ящик? Сейф? В чём там прошловековые дворяне хранили свои несметные богатства?

Металлоискатель взревел с новой силой, и я толкнул Марка копать активнее, а сам встал на колени и всматривался – блеснёт или нет? Блеснуло! Я даже ослеп на секунду! Руками я раскидал землю и вытащил жестяную прямоугольную коробку размером с ладонь.

Мы с Марком так заорали, что спугнули стаю ворон с засохшего дерева. Птицы закаркали и шумно слетели с насиженных мест. Это и спасло нас от непрошенных гостей, потому что вопили мы знатно. Я размахивал коробкой и пританцовывал, что обычно не позволяю себе делать, поскольку считаю танец девчачьим занятием. Но тут, каюсь, не сдержался.

Прооравшись вволю, мы склонились над находкой. Сердце моё бахало, как огромный колокол на церковной звоннице, я различал ритм. Марк раскраснелся до пота.

Синяя жестяная коробочка напоминала упаковку от леденцов или чая. Цветочный рисунок почти стёрся, заводские надписи отсутствовали. Коробочка была лёгкой, но внутри что-то перекатывалось. Крышка погнулась, и я с трудом подцепил её за край. Внутри лежала монета. Я поднёс её к глазам – 3 копейки 1953 года.

Марк разочарованно сплюнул и пошёл обратно на поляну. Признаться, и я расстроился: вот тебе и сундук с золотом, вот тебе и гора самоцветов. Самая обычная монета, у бабушки в раритетной копилке полно таких. Но кто-то зачем-то спрятал её в коробке и зарыл! Может, фальшивая? Я покатал по ладони: монета и монета, потёртая. Вдруг меня осенило: клад нашли раньше нас, а одну монету оставили ради прикола! Логично? Я вздохнул: логично.

Я поплёлся за Марком, бросив раскопки открытыми: авось вернусь когда-нибудь. Меня как раз хватились, и я честно признался, что искал клад. Вовкина мама начала возмущаться, что я закон нарушил (Марка я не сдал, и шишки сыпались на мою голову). Но настроение у меня, несмотря на неудачу, было преотличное, и я не спорил.

На всякий случай дома я загуглил находку. Выяснилось, что в 1953 году, кроме обычных, по ошибке выпустили трёхкопеечные монеты со звездой от двадцатикопеечной и они сейчас по цене смартфона продаются. Сердце моё снова заколотилось: новый смартфон мне ой как не помешает, старый, которым ещё папа пользовался, часто зависает и вообще прошлый век. Я всматривался орлиным глазом в эту звезду, но увы: она выпирала буграми, тогда как на сверхценной монете звезда расплющенная, плоская.

Переполох начался позже, когда я отмыл монету и коробочку и собирался закинуть их на сувенирную полку: вместе с грязью стёрлись и бугры на звезде, и она вдруг стала ровной и плоской. Я схватил лупу и вихрем метнулся к компьютеру. Да! Моя монета была точь-в-точь как на картинках из интернета! Та самая, редкая, которую нумизматы называют перепуткой! Бананы сушёные! Я! Нашёл! Сокровище! Ну ладно, мы с Марком. Всё равно огромная сумма, сумасшедшая!

Я завопил от радости во всю глотку:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Родители испуганно влетели в комнату, и я кинулся к ним, не переставая орать, потому что спокойно говорить в столь волнительный момент моей жизни просто не мог!

Мама, когда поняла, что я в порядке, чуть не огрела меня половником, но я ловко увернулся и спрятался за папу. И даже совсем не обиделся: мама ведь не подозревала о причине моего крика. Да и как сдержать счастье, когда оно лавиной прёт из тебя? Нельзя сдерживать, а то разорвёт. Я и не сдерживал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.