# The Miles club. Эллиот Майлз

Т Л Свон

Идеально для любителей романов Э Л Джеймс, Анны Тодд и Аны Хуан. Стильный покет с золотой фольгой на обложке и клапаном-трансформером с вырубкой, который позволяет читать книгу так, как удобно вам.

«Эллиот Майлз» – абсолютный хит Amazon, третья часть цикла из пяти книг Т Л Свон.

Сегодня ты неуверенно заходишь в его кабинет, а завтра он решительно закрывает за вами дверь. На ключ.

Больше всего я люблю выводить из себя моего босса. Не понимаю, почему женщины так вешаются на него? Да, Эллиот Майлз красив, только он самый высокомерный человек на свете! Но даже у него есть личная жизнь…

Я не отчаиваюсь. Потому что уже несколько дней общаюсь с мужчиной по имени Эдгар. Он живет на другом конце света, но приложению для знакомств не страшны никакие расстояния.

В один самый обычный день я стала замечать, что Эллиот задерживает на мне взгляд. А потом он сказал такое, после чего по спине пробежали мурашки…

Неужели тот, в кого я влюбилась в интернете, Эллиот Майлз?

Хочешь, чтобы он оказался тем самым?

# Т Л Свон. Эллиот Майлз

> БЛАГОДАРНОСТЬ

> Чувство признательности; готовность демонстрировать признательность за сделанное добро и платить добром в ответ.

> Мне хотелось бы посвятить эту книгу английскому алфавиту,

> ибо эти двадцать шесть букв изменили мою жизнь.

> В этих двадцати шести буквах я обрела себя

> и теперь воплощаю свою мечту.

> Когда вам в следующий раз доведется проговаривать алфавит,

> вспомните о том, какой силой он обладает.

> Я делаю это каждый день.

Modern Love


T L Swan

THE CASANOVA (The Miles High Club #3)


Copyright © T L Swan, 2021

This edition published by arrangement with Synopsis Literary Agency


Перевод с английского Элеоноры Мельник


© Мельник Э., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Пролог

Эллиот

Смотрю на цифры над дверью – они уменьшаются с каждым этажом, мимо которого проезжает лифт; в кармане вибрирует телефон, я достаю его, это сообщение от Кристофера.

> Берегись!

> Тебя ищет ведьма.

Проклятье!

Сую телефон обратно в карман и шумно выдыхаю. У меня сегодня нет настроения выслушивать ее бредни. Двери лифта расходятся в стороны, я размашистым шагом выхожу из него, поднимаю голову и вижу ее краем глаза. Делаю вид, что не заметил, и поворачиваю к Кортни, моей личной помощнице.

– Мистер Майлз! – слышу сзади ее оклик.

Шагаю дальше, притворившись не только слепым, но и глухим.

– Кхе-кхе, – нарочито громко откашливается она. – Мистер Майлз! Не игнорируйте меня!

Вот прямо чувствую, как у меня поднимается температура.

Мои ноздри раздуваются, я поворачиваюсь на голос, и вот она, стоит. Самая несносная сотрудница компании из всех, что когда-либо ходили по этой земле.

Умная, властная, высокомерная и до чертиков раздражающая.

Кэтрин Лэндон, моя кара небесная.

Официальная злая ведьма Запада [1].

Более чем заслуженный титул.

Изображаю фальшивую улыбку.

– Доброе утро, Кэтрин.

– Можно вас на два слова?

– Сейчас девять часов утра понедельника, – нелюбезно сообщаю я. – Не самое лучшее время для… – сгибаю пальцы, изображая кавычки, – двух слов.

Клянусь, она все выходные только и делает, что выдумывает способы испоганить мне понедельники.

– Так найдите другое время! – гавкает она.

Провожу языком по зубам: эта сучка ставит меня в идиотское положение – и знает это. Конченая чокнутая компьютерщица, она разработала наше новое программное обеспечение. Она понимает, что незаменима, и, стояком клянусь, вертит моим задом как хочет!

Кэтрин подходит к своему кабинету и стремительно распахивает дверь.

– Я постараюсь быстро.

– Конечно, а как же еще, – выжимаю из себя еще одну фальшивую улыбку, представляя себе в сладкой фантазии, как даю ей дверью по башке, переступая порог.

Она садится за свой стол.

– Пожалуйста, присядьте.

– Нет, мне и стоя неплохо. Вы же обещали быстро, помните?

Она поднимает бровь, и я сердито смотрю на нее в упор.

– Ну, что еще?

– До моего сведения было доведено, что в этом году я не получу четырех практикантов. Почему?

– Не играйте в игры, Кэтрин, вы явно уже знаете ответ на этот вопрос.

– С чего вдруг вам понадобилось отдавать этих стажеров офшорным сотрудникам?

– С того, что это моя компания.

– Это недостаточно обоснованный ответ!

У меня в ушах начинает звенеть собственный пульс, и я задираю подбородок к небу… в смысле к потолку; никто так не выводит меня из себя, как эта женщина.

– Мисс Лэндон, я не обязан оправдывать перед вами никакие свои решения по управлению «Майлз Медиа». Я отчитываюсь перед советом – и только перед советом. А вот ваши намерения для меня действительно загадка.

Она прищуривается.

– Что это значит?

– Ну, если вам здесь настолько не нравится, зачем тогда оставаться?

– Что?!

– Есть миллион других компаний, – любезно поясняю я, – в которые вы можете пойти работать, и все же вы упорно остаетесь здесь и жалуетесь, жалуетесь, жалуетесь на каждую мелочь. Не буду врать, это здорово надоедает.

– Как вы смеете?!

– Думаю, вам следовало бы вспомнить, что незаменимых людей нет. Я буду более чем счастлив принять ваше заявление об увольнении в любой момент. Дьявол, да я вам даже премию выпишу, только бы вы ушли!

Она вскакивает, уперев руки в бока.

– Я хочу видеть письменный отчет о практикантах, которых вы забрали из лондонского офиса, с изложением причин, почему это было сделано, – цедит сквозь зубы. – Ваша отговорка недостаточно весома, и я сама поставлю этот вопрос перед советом!

Разумеется, поставит она! Моя ярость доходит до точки кипения.

– И нечего тут закатывать глаза! – фыркает она.

– А кто виноват? Кэтрин, мне скоро операция по пересадке роговицы потребуется – так часто вы заставляете меня закатывать глаза!

– Что ж, значит, нас таких двое!

Мы сверлим друг друга взглядами, и я даже не соображу так сразу, случалось ли мне ненавидеть кого-нибудь в своей жизни так же сильно, как я ненавижу ее.

Тук-тук, раздается от двери.

– Входите! – кричит она.

Заглядывает Кристофер – так я и знал, что он придет. Он всегда прерывает наши стычки с Кэтрин раньше, чем я успеваю взорваться.

– Эллиот, можно тебя? – спрашивает он. С улыбкой кивает хозяйке кабинета. – Доброе утро, Кэтрин.

– Мы не закончили, Кристофер, вам придется подождать, – сердито бросает она.

– Мы – закончили. – Я разворачиваюсь к двери. – Если у вас имеются еще какие-то жалобы, а они, несомненно, имеются, разберите их с отделом кадров.

– Я не стану этого делать! – вновь рявкает она. – Вы – генеральный директор, и любые проблемы, какие у меня возникнут, я буду разбирать с вами. Прекратите зря тратить мое время, мистер Майлз! Я буду более чем счастлива отчитаться перед советом о вашей некомпетентности. Господь свидетель, доказательств тому сколько угодно. Я хочу, чтобы эти позиции практикантов вернулись в лондонский офис немедленно!

– Не бывать этому!

Она шуршит бумагами на столе.

– Отлично, увидимся во вторник на следующей неделе.

Совещание совета.

Прожигаю ее взглядом, сердце, кажется, вот-вот выскочит из ушей.

Сука отпетая.

– М-м… Эллиот, – поторапливает меня Кристофер. – Мы должны идти.

Сжав челюсти, смотрю на нее.

– Назовите цену своего увольнения.

– Идите в бездну!

– Я не потерплю, чтобы вы приставали ко мне со своими мелкими жалобами каждый раз, когда я прохожу по своему офису! – рычу я.

– Тогда перестаньте принимать дурацкие решения!

Наши взгляды сцепляются, как боксеры в клинче.

– Прощайте, мистер Майлз, будете выходить – закройте дверь. – Она сладко улыбается. – Увидимся на совете.

Резко втягиваю в легкие воздух, силясь вернуть себе контроль.

– Эллиот, – вновь зовет меня Кристофер. – Иди сюда!

Вылетаю из ее кабинета и, не останавливаясь, шагаю в лифт. Кристофер не отстает от меня, и двери за нами закрываются.

– Срань господня! Ненавижу эту бабу! – гневно шепчу я.

– Если тебе от этого станет легче, – он усмехается, – она ненавидит тебя еще сильнее.

Резким рывком ослабляю узел галстука.

– Что там, еще слишком рано для виски? – спрашиваю с тоской.

Кристофер смотрит на часы.

– Четверть десятого утра.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.


Да какая на хрен разница?!—

## Глава 1

Кейт

Закидываю в сумку обед с собой и оглядываюсь в поисках ключей.

– Я ушла! – кричу Ребекке.

Бек выглядывает из-за двери ванной; она завернулась в белое полотенце, еще одно у нее на голове.

– Постарайся сегодня вернуться не поздно. Я не хочу, чтобы, когда он придет, возникла неловкая и странная ситуация.

– Да-да…

– Я серьезно! Я хочу, чтобы он почувствовал, что его здесь ждут. И знаешь, было бы хорошо, чтобы мы обе были здесь и помогли Дэниелу устроиться.

Я закатываю глаза, продолжая искать ключи. Да куда же они запропастились?

– Что натолкнуло тебя на мысль, что он хочет, чтобы мы помогли ему устроиться? – уточняю я.

– Я просто думаю, что было бы неплохо произвести хорошее первое впечатление.

– Ладно, поняла.

Наконец нахожу ключи в маленькой корзинке на кофейном столике.

– Сегодня в обеденный перерыв заберу нашу с тобой форму для нетбола [2], – напоминает она.


Я усмехаюсь: помоги нам, боже, на этой неделе мы начинаем играть в нетбол на крытой площадке. Мой первый опыт в командном спорте со времен средней школы.

– Жду не дождусь! – отвечаю ей. – Надеюсь, в зале есть наготове дефибрилляторы. Я настолько не в форме, что могу схватить инфаркт.

Ребекка посмеивается, разматывая полотенце с волос.

– У тебя на работе прямо в здании есть тренажерный зал, почему бы тебе им не пользоваться?

Иду к двери, покаянно вздыхая:

– Я знаю, надо бы перестать быть такой лентяйкой.

– Как думаешь, приготовить сегодня ужин для Дэниела? – спрашивает подруга.

Я корчу ей рожицу.

– И чего ты так из кожи вон лезешь, стараясь угодить этому парню?

– И вовсе я не лезу!

– Ты в него влюбилась, что ли? – Делаю круглые глаза. – Что-то я не замечала, чтобы ты совершала такие подвиги ради нашей прежней соседки по квартире.

– Еще чего! Она была та еще заноза в заднице. А кроме того, Дэниел не из Лондона, он только сегодня приедет и ни с кем здесь не знаком. Мне его жалко.

– Он персональный стилист, и я совершенно уверена, что у него полно своих дружков-дрочунов, есть с кем потусить, – сухо бормочу я.

– Поправочка: он – специалист по моде с университетским образованием, который переезжает в Лондон, потому что хочет быть стилистом, – с умным видом поднимает палец Бек. – Это большая разница.

Ох ты ж мать честная!

– Ладно, до вечера.

Выхожу на лестницу, и, сбежав по трем пролетам, я уже на улице и иду к станции. До Центральной линии от меня всего три остановки, но все равно это слишком далеко, чтобы идти пешком.

Ждать на платформе совсем недолго, мой поезд подъезжает точно по расписанию. Вхожу в вагон и занимаю место.

Мне уже давно кажется, что это самые странные двадцать минут моего дня. Они похожи на временной туннель: я сажусь, оглядываюсь по сторонам, а потом – раз, и уже пора выходить. Должно быть, я впадаю в этакое кататоническое состояние: неизвестно, о чем думаю, не понимаю, куда девается время. Знаю только, что каждый божий день я теряю по двадцать минут, размышляя о вещах, которые потом не могу вспомнить.

Схожу с поезда и направляюсь к офису. Я работаю в центре Лондона, и наискосок от здания «Майлз Медиа» есть маленькая кофейня; там людно и шумно, служащие снуют туда-сюда, забегая за глотком бодрости по дороге на работу.

– Привет, красавица, – здоровается Майк.

– Привет! – Я радостно улыбаюсь. Майк здесь работает бариста, а еще последние пару лет питает ко мне умеренно нежные чувства. Он милый и славный – но, к сожалению, у меня совершенно ничего не екает, когда он со мной разговаривает.

Это очень жаль, поскольку он на самом деле отличный парень. Если мне и попадался когда-нибудь подходящий мужчина, то это Майк. Как это грустно, что нельзя выбрать, к кому испытывать влечение; будь такое возможно, в моей жизни все было бы значительно легче.

– Как обычно? – уточняет Майк.

Занимая столик у окна, киваю:

– Да, пожалуйста.

Осматриваюсь.

Майк варит мне кофе, потом подходит и ставит чашку передо мной.

– Что новенького?

– Да ничего, пожалуй. – Пододвигаю к себе чашку, пар от нее поднимается к потолку, и я дую на горячую жидкость. – Думаю вот начать ходить в тренажерку на работе.

– Да ну? – Майк с интересом поглядывает через улицу на мой офис. – У вас там свой тренажерный зал имеется?

– И притом огромный, на четырнадцатом этаже.

– Ух ты, вот это да! А платить за него нужно?

– Нет, для сотрудников бесплатно.

Делаю глоток кофе.

Майк хмыкает, делая вид, что протирает столик рядом с моим.

– Я мог бы ходить с тобой, – предлагает он и мило подмигивает.

– Извини, наша тренажерка только для сотрудников, а позволить себе ходить в другой зал я не могу – не хватит денежек.

Майк разочарованно вздыхает.

Мы с ним вместе видим, как перед зданием «Майлз Медиа» останавливается черный «бентли». Водитель выскакивает из машины, открывает заднюю дверцу, и оттуда выходит Эллиот Майлз. Это похоже на обязательное утреннее представление, которое я наблюдаю каждый день; мои глаза шарят взглядом по человеку, которого я презираю. Сегодня на нем темно-синий костюм в тонкую полоску и белая рубашка, темные волосы чуть вьются – идеальный художественный беспорядок в стиле «только из койки». Смотрю, как он одной рукой застегивает пиджак, держа в другой портфель. Спина у него прямая, точно он проглотил стальной шомпол, повадки – доминантного самца.

Воплощенное высокомерие.

Попиваю кофе, продолжая сверлить его взглядом; вот прямо бесит меня то, что он такой роскошный!

Бесит, что стоит ему войти в комнату – и любая женщина застывает, точно кролик перед удавом, и пялится на него. А больше всего бесит то, что он это знает.

Хотя я никогда в этом не признаюсь, я читаю таблоиды и светские сплетни, смотрю репортажи обо всех экзотических вечеринках, на которых он появляется, и знаю про всех красивых женщин, которых он окучивает.

Я знаю об Эллиоте Майлзе больше, чем готова признать.

А признать следовало бы: я ненавижу этого человека все семь лет, что на него работаю.

Я смотрю, как он с улыбкой говорит что-то водителю, потом входит в здание «Майлз Медиа» и люди выворачивают шеи, чтобы поглазеть на него, и чувствую, как шерсть у меня на загривке встает дыбом.

Эллиот Майлз, классический образчик богатого ублюдка… бесит меня до ужаса.


День тянется долго, всего три часа дня. Мелодично звякает оповещение моей электронной почты.

Открываю письмо.

> Эллиот Майлз

> Генеральный директор «Майлз Медиа – Великобритания»

> Кэтрин!

> Вы завершили работу над отчетом по трекингу?

Засранец.

Стискиваю челюсти и набираю ответ.

> Уважаемый мистер Майлз!

> Доброго дня, всегда приятно получать от вас корреспонденцию.

> Ваши манеры безупречны, как обычно.

> Отчет я должна сдать во вторник на следующей неделе, тогда вы его и получите.

> Вероятно, будь у меня адекватное число подчиненных, я смогла бы работать по вашему нереалистичному рабочему расписанию.

> Приятного остатка дня.

> С искренним уважением,

> Кэтрин

Усмехаюсь и отправляю; изображать саркастичную сучку в общении с Эллиотом Майлзом – мое любимое хобби. Ответ прилетает тут же.

> Добрый день, Кэтрин!

> Никто не оценит ваши драматические таланты, как обычно.

> Я не спрашивал, когда получу отчет, я спрашивал, доделали ли вы его.

> Пожалуйста, уделяйте внимание деталям, я не хочу постоянно повторяться.

> Вы доделали отчет или нет?

Зло раздуваю ноздри. Этот треклятый мужик доводит меня до белого каления. Набираю ответ, колотя по клавиатуре с такой силой, что сама удивляюсь, как еще пальцы не переломала.

> Мистер Майлз!

> Разумеется, отчет завершен. Я, как обычно, готова к вашей непоследовательности в том, что касается дат и расписаний.

> К счастью, один из нас является профессионалом.

> Пожалуйста, смотрите отчет в приложении.

> Если у вас возникнут затруднения с его пониманием, я буду счастлива выкроить из своего плотного расписания время, чтобы объяснить его прежде, чем вы встретитесь с советом.

Хмыкаю, продолжая печатать и воображая, как у него пар идет из ушей, пока он это читает.

> Чудесного вам вечера, пообщаться с вами – всегда в удовольствие.

> Кэтрин Лэндон

Довольная собой, прихлебываю чай: на` тебе!

Приходит новое письмо, открываю его.

> Мисс Лэндон,

> Благодарю вас.

> Желаю вам этим вечером благополучно добраться до дома, не попасть под автобус и пр.

Победно улыбаюсь сама себе. Тупой придурок! Не дождешься!


Стою и смотрю, как Ребекка всполошенной наседкой мечется по квартире: Дэниел может прибыть в любой момент. И – ох ты боже мой! – она в режиме овердрайва.

– Да не стой ты столбом! – рявкает она мне.

– А что ты хочешь, чтобы я делала? – резонно возражаю я, обводя взглядом квартиру, в которой не осталось ни единого пятнышка. – Здесь буквально нечего больше убирать. Слу-ушай, а что между вами такое, между тобой и этим парнем? – допытываюсь я. – Ты, похоже, решила сразить его прямо с порога. Тот факт, что он роскошный мужик, никак же с этим не связан, правда?

– Не говори ерунды! – огрызается она. – У меня есть бойфренд, забыла?

– О, я-то как раз об этом помню, а ты?

– Заткнись! – пыхтит Бек.

Раздается звонок в дверь, и мы встречаемся взглядами.

– Он здесь! – шепчет подруга.

– Что ж, – жестом указываю на входную дверь. – Иди и впусти его.

Ребекка бросается к двери и торопливо распахивает ее.

– Приве-ет! – расплывается она в улыбке.

Мне все-таки удается не закатить глаза, пусть и колоссальными усилиями.

– Привет!

Наш новый сосед улыбается и переводит взгляд с Бек на меня и обратно. При нем два больших чемодана, он высок и светловолос и, должна признать, на самом деле очень хорош собой. Не помню, чтобы он был таким красавчиком, когда приезжал с нами познакомиться. Неудивительно, что Бек теряет тапки, силясь произвести на него впечатление.

– Давай-ка помогу тебе с багажом, – предлагаю я.

Бек выглядывает на улицу.

– У тебя есть еще какие-то вещи, которые надо помочь занести?

– Спасибо, у меня в машине остались еще только два чемодана. Я сам сейчас сбегаю.

– Ты же помнишь Кейт? – машет в мою сторону Бек.

Дэниел смотрит на меня.

– Да, конечно, помню. Рад новой встрече, Кейт.

Я выдаю неловкую улыбку – в ситуациях общения всегда чувствую себя не в своей тарелке. Пока не узнаю человека достаточно хорошо, дружелюбия во мне нет ни на грош. Это не нарочно, конечно же: стеснительность – мое проклятие.

– Твоя спальня вот тут. – Ребекка выступает в качестве гида, ведет Дэниела за собой и показывает ему комнату. – А это моя. Идем наверх, я покажу тебе комнату Кейт, – предлагает она.

Я хвостиком таскаюсь за ними, пока она устраивает Дэниелу экскурсию по квартире. Мои глаза обшаривают нового соседа с ног до головы: на нем черные брюки, черный вязаный свитер, туфли с острыми носами и пиджак-бомбер камуфляжно-зеленого оттенка. Шмотки у него дорогие и модные; он действительно выглядит как персональный стилист.

– Когда ты начинаешь работать? – спрашиваю его, пытаясь завязать разговор.

– На следующей неделе у меня четверо клиентов, и я должен найти еще примерно пятьдесят как можно скорее, – отвечает он.

Я улыбаюсь.

– Нет, серьезно, – заверяет он, – на следующей неделе я начинаю работать в «Хэрродс» [3], буду одним из персональных консультантов-шоперов.

Ох, какая адская работенка! Шопинг – мой кошмарный сон наяву. Не зная, что сказать дальше, и ощущая неловкость, стеснительно сутулюсь.

– У меня никогда раньше не было знакомого персонального консультанта по покупкам.

Дэниел улыбается.

– Нас вообще не очень много на свете.

Забираю у него чемодан и бросаю взгляд на бирку: «Луи Виттон». Иисусе… кажется, этот чемоданчик стоит побольше, чем иная машина! Он спускается по лестнице на улицу, и я выглядываю из окна: у него черная «ауди» последней модели. С чего ему вздумалось делить съемную квартиру с двумя соседками, если у него полно всяких дорогущих вещей?

Ведь наверняка же ему хочется жить одному?

Мне вот точно хотелось бы.

Он забирает из машины еще два чемодана, тоже сделанные из прекрасной черной кожи; я подозрительно разглядываю их, пока он поднимается обратно по лестнице. Такому хорошему вкусу и позавидовать можно! Я, к примеру, не знала бы, что́ покупать, даже будь у меня деньги.

Дэниел закатывает чемоданы в спальню и, подбоченившись, смотрит то на меня, то на Бек.

– Прошу вас, девушки, скажите, что сегодня вечером мы с вами куда-нибудь сходим! Нет лучшего способа узнавать друг друга, чем делать это под вкусные напитки.

Ребекка от возбуждения только что не подскакивает на месте.

– Это великолепная идея! – Она косится на меня. – Правда же, Кейт?

Да не особо…

Заставляю себя улыбнуться.

– Да, конечно.

– Так что, идем? – спрашивает он.

– Прямо сейчас? – хмурюсь я. – Ты разве не хочешь вначале разложить вещи?

– Нет, я не тороплюсь, – беззаботно отмахивается новый сосед, – они до завтра никуда не убегут, а дел у меня до начала недели мало, так что будет хоть какое занятие.


Часом позже мы сидим в баре ресторана и накачиваемся вином.

– Итак. – Дэниел обращается сразу к нам обеим. – Что у вас на личном фронте? Одиночки или есть кто?

– Ну… – улыбается Ребекка. – У меня есть бойфренд, Бретт. А вот Кэтрин претендует на почетное членство в женском монастыре.

Смеясь, машу на нее рукой:

– Неправда же! Я просто очень разборчива.

Дэниел мило подмигивает мне.

– В этом нет ничего плохого. На самом деле, я и сам довольно разборчив.

– А про себя расскажешь? – тут же спрашивает Ребекка.

– Ну-у… – Дэниел замолкает, словно подыскивает слова. – Я…

И снова пауза.

– Гей[4]? – полувопросительно подсказываю я, не выдержав.

Дэниел хохочет.

– Мне слишком нравятся женщины, чтобы считать себя геем!

– Значит… – Ребекка изображает умственные усилия, пытаясь трактовать это заявление.

– Ты бисексуал? – задаю уточняющий вопрос.

Дэниел поджимает губы, словно задумавшись.

– Да нет же! Я испытываю естественное влечение к женщинам. – Он опять замолкает.

– Что? – снова не выдерживаю я ожидания. Интересно-то как!

– Пару лет назад я тусил на Ибице с парнями, которых знал не очень близко.

– А сколько всего вас было в компании? – опять встреваю я.

– Всего четверо. Мы перебрали солнечных ванн и выпивки и весь уикенд провели в постели.

Ребекка мечтательно улыбается Дэниелу, словно никогда не слыхала истории лучше. И я почти что слышу, как в голове у нее крутятся шестеренки, оценивая, что могло пойти не так.

Пригубливаю свой напиток, не меньше нее завороженная этой историей.

– Ну и сколько женщин у тебя было?

Дэниел смеется.

– Боюсь, слишком много, чтобы сосчитать! В нашей индустрии много красивых людей, иногда искушение просто слишком велико.

Расстроившись, комкаю салфетку и с отвращением бросаю ее на стол.

– Хотелось бы мне быть хоть немного похожей на тебя. – Я вздыхаю.

– В смысле?

– Ну, ты понимаешь, быть такой… совершенно раскрепощенной, крутой и… – я запинаюсь, подыскивая верное слово, – наверное, свободной.

Улыбка сползает с лица Дэниела.

– А ты что, не чувствуешь себя свободной?

О боже, вот и на фига я это сказала?! Теперь он решит, что я гребаная королева драмы.

– Я имела в виду… наверное, мне хотелось бы быть на твоем месте. Ну, понимаешь, спать, с кем захочется, ради удовольствия.

– А ты не занимаешься сексом ради удовольствия? – еще больше удивляется Дэниел.

Что-то разговор пошел куда-то не туда.

– Ну, в прошлом – занималась. Наверное, я просто потеряла к этому аппетит, став старше.

– А тебе сколько? – тут же спрашивает он.

– Двадцать семь. У меня было по одному парню в школе и колледже, а потом, после этого, несколько лет был один бойфренд. Мы расстались через год после того, как умерли мои родители.

– Твои родители умерли?

Хватаюсь за бокал. Как вышло, что мы свернули на эту тему?

Зачем я это сказала?!

– Они погибли в автокатастрофе: лобовое столкновение, – отвечает вместо меня Ребекка; она знает, насколько я ненавижу говорить об этом вслух.

Дэниел вопросительно смотрит на меня.

– Мать погибла на месте, отец умер по пути в больницу, – нехотя добавляю я. – У водителя, который в них врезался, случился инфаркт, и он вылетел на встречку.

Чувствую, как тяжесть наваливается на меня, грудь словно обручем стягивает, и я поднимаю глаза на Ребекку, встречая ее теплый взгляд. Она ласково улыбается мне и, протянув руку через столик, сжимает мои пальцы. Когда погибли мои родители, я только-только начала жить с Ребеккой, поступив в колледж. Она стала моей каменной стеной, замечательной подругой и поддержкой в одинокие и печальные ночи, которых было столько, что и не сосчитать.

– Мне очень жаль, – шепотом говорит Дэниел. – А другие родственники у тебя есть?

– Да, – невольно улыбаюсь я. – У меня есть замечательный брат Брэд и еще сестра, которая… – Мой голос прерывается.

– «Которая» что? – допытывается Дэниел.

– Которая отпетая сука, вот что! – в сердцах восклицает Ребекка. – В душе не разумею, как эти две женщины могут быть генетическими родственницами! У них нет совершенно ничего общего. Как у мела и сыра.

Дэниел удивленно улыбается, поочередно глядя на нас.

– Да, а какая она? – любопытствует он.

– Красивая, – вздохнув, говорю я и прихлебываю свой напиток.

– Бесцеремонная и противная! – припечатывает Ребекка.

Печально улыбаюсь.

– Она на самом деле не плохая, – возражаю ей. – Смерть родителей она восприняла тяжелее, чем мы с братом, и ее личность каким-то образом изменилась буквально за один день. Мы с Брэдом поддерживали друг друга и хромали дальше по жизни, а вот ей хотелось только одного: чтобы ее оставили одну. Она справлялась с горем не так, как справлялись мы.

– А ты вообще с ней видишься? – спрашивает Дэниел.

– Видеться-то мы видимся, – отвечаю. – Просто обычно после ее отъезда я либо расстраиваюсь, либо злюсь. Знаешь, бывают такие люди: проводишь с ними время и они словно жизнь из тебя высасывают. Она любит деньги и славу. У нее целая коллекция дизайнерских сумочек и роскошных любовников. Мне кажется… – я ищу нужную формулировку, – мне кажется, она замещает вещами родительскую любовь.

– Тебе разве не нравятся дизайнерские шмотки?

– Нравятся, наверное, – пожимаю плечами. – Ведь красивые вещи всем нравятся, верно? Просто они не мой приоритет…

– Кейт очень хорошо умеет считать деньги, – перебивает Ребекка.

– Это эвфемизм для скряг! – смеется Дэниел, посверкивая на меня глазами. – Ты скряга, Кейт?

– Я не скряга!

– О-о, еще какая! – тут же сдает меня Ребекка. – Она не желает тратить на себя деньги и вечно откладывает «на черный день». Носит одни и те же десять нарядов и прячется за этими уродскими толстыми очками.

– Они нужны мне, чтобы нормально видеть, Ребекка! – раздраженно заявляю я. – И я просто не вижу смысла тратить целое состояние на шмотки и шикарно одеваться в будни.

– Ты работаешь в центре Лондона с самыми горячими самцами столицы и при этом стараешься носить практичную офисную одежду, чтобы, не дай бог, не привлечь никого из них! – упрямо говорит она.

Утомленно закатываю глаза.

– Поверь мне, у меня на работе нет ни одного такого, кого стоило бы привлекать.

Взгляд Дэниела задерживается на мне, в его глазах мелькает плутовская искра, и он чокается со мной бокалом.

– Ты чего? – спрашиваю его.

– Кажется, я только что нашел свой новый проект!

Четыре часа и три бутылки вина спустя под тихонько звучащую где-то на заднем плане Стиви Никс [5] Дэниел спрашивает:

– Ну, так что мне сюда писать? – И хохочет.

Мы сидим на диване, продолжая болтать о всякой чепухе, и заполняем профиль Дэниела в приложении знакомств на моем компьютере. По-видимому, когда переезжаешь в новый город, это дело не терпит отлагательств.

Кто бы мог подумать!

Читаем вопрос:

> Что вы ищете?

– Хм-м, на это трудно ответить. – Дэниел шумно вздыхает, изо всех сил стараясь шевелить мозгами вопреки алкогольному дурману.

– О, знаю! Пиши так, – говорит Ребекка хриплым голосом кабацкого пропойцы. – Вагину или член, высокого или маленького роста, с эпиляцией или без, предпочтительно секси.

– Так что, по сути, – я указываю на соседа бокалом, – ты говоришь, что согласен на все.

– По сути – да! – соглашается Дэниел, набирая какой-то текст. – Только «предпочтительно» надо убрать.

Я хохочу и откидываюсь на спинку дивана; комната почему-то начинает вращаться.

– Мне пора в коечку, – вздыхаю я. – Завтра на работу.

– Не торопись, – говорит Дэниел. – Потом мы составим профиль и тебе.

– Я и носа не суну на веб-сайт знакомств! К в‑вашему св-ведению, – выговариваю я заплетающимся языком, – нет на земле такого мужчины, который мог бы впечатлить меня в письменной форме. И к тому же я слишком пьяненькая.

– А вот возьмем и составим! – упорствует он.

– Не надо, сейчас момент неподходящий.

Дэниел яростно барабанит по клавишам.

– Ты должна заполнить эти анкеты, пока не протрезвела, и незачем откладывать на завтра то, что можно было сделать вчера!

– А что, если кто-нибудь вычислит, что это я? – в испуге спрашиваю я. – Я ж этого не переживу!

– Брось, никто не заморачивается, приложениями знакомств все пользуются, – фыркает Ребекка снисходительно, как будто я умственно отсталая. – Просто не используй свое настоящее имя.

– А разве это не будет странно? – спрашиваю я. – Типа, я называю парню выдуманное имя, а потом мы такие приходим на свидание, и мне приходится сказать, мол, извини, но на самом деле меня зовут не так, я на самом деле тебе наврала.

– Ну, ты не обязана сразу представляться ему настоящим именем, – замечает Дэниел, продолжая набирать текст. – Пользуйся выдуманным до тех пор, пока не поймешь, нравится ли тебе человек, а потом сообщишь ему настоящее.

Я усмехаюсь в бокал, наблюдая, как они с Ребеккой развлекаются, составляя профиль.

А Дэниел прикольный…

Он уступает мне компьютер.

– Остальное заполни сама.

– А?..

– Я заполнил за тебя почти все, ответь на следующий вопрос.

– Какой? – туплю я.

– Мы составили почти весь твой профиль, – терпеливо поясняет мне Ребекка. – Пожалуйста, просто порадуй нас.


> Что вы ищете?

– Пинки Леру? – фыркаю я. – Это еще кто?

– Это ты.

– Как? – прыскаю со смеху. – Вы что, не могли придумать псевдоним получше? Это похоже на название дешевой бормотухи!

– Мужчинам такая херня нравится, – отвечает Дэниел.

– Что, серьезно? – недоверчиво переспрашиваю, читая вставленные ими ответы. – Я думала, мы тут будем писать выдумки.

– Мы и написали.

– Ну, мне же на самом деле нравится ужинать в ресторанах и заниматься сексом, так что… – пожимаю плечами.

– А про спортзал и тренировки? – нетерпеливо поднимает бровь Ребекка.

– Это абсурд какой-то! – Я с размаху захлопываю крышку компьютера и встаю. – Все, я спать. – Балансируя, поднимаюсь на цыпочки и целую в щеку Дэниела. – Спокойной ночи, проказник!

– Спокойной. Заполни эту часть анкеты, утром проверю.

Я устало машу рукой и поднимаюсь по лестнице, бросив напоследок:

– Знаешь, побеспокойся лучше о собственном профиле, а то тебе как-то слишком легко угодить. Правда, следовало бы над этим поработать! Чуточку поднять свои стандарты.

– Не говори, пока не попробовала, – в том же тоне отвечает он.

– Фу! – морщится Ребекка. – Я ни за что не стану лизаться с женщиной! Вот хоть режь меня! Это прям как тебя послали в звезду, а ты и пошла… буквально!

Моя буйная фантазия тут же рисует страшно неприличную картинку, и я складываюсь пополам от хохота.

– Прекратите! – стенаю сквозь слезы.


Полчаса спустя лежу в постели. На голове у меня полотенце, влажное после душа, в мыслях продолжают крутиться слова Дэниела и Ребекки, а самое главное, мои собственные: Хотелось бы мне быть хоть немного похожей на тебя…

Да кому я голову морочу, я же совершенно свободна!

Не знаю, откуда взялась эта убежденность в том, что у меня связаны руки. Это все мужчины со своими предвзятыми представлениями о собственных желаниях: все они ищут только куколок Барби.

Перечитываю созданный друзьями профиль и улыбаюсь, когда у меня в голове рождается идея. Я докажу, насколько на самом деле поверхностны и лживы мужики!

Открываю компьютер, возвращаюсь к профилю и меняю свои ответы:


Розовый[6]


Выхожу в сеть, ищу фотки кошек, выбираю одного громадного толстого котяру с выпученными глазами. Уродливее твари в жизни не видела!

– Вот так, киса-киса, – улыбаюсь я, подгружая его в качестве своего портрета.

Вновь перечитываю вопрос:

> Что вы ищете?

Глубоко вздыхаю… м-м-м… Хочется написать так, чтобы было очевидно, что меня вообще никто не интересует. Поджимаю губы, обдумывая формулировку.

> Ищу того, кто всегда одним цветом, да не одним размером. Кто к ногам пришит, да легко летит. С кем под солнцем идешь, да в дождь не найдешь. Кто не обидит, да и сам не обидится.

Загадка про тень – то, что надо! Улыбаюсь и нажимаю кнопку «отправить»: фильтр готов.

Никто не ответит.


Сегодня четверг, и это моя лучшая неделя за много-много месяцев.

Дэниел – душка, с ним не соскучишься, и мы каждый вечер ходим куда-нибудь ужинать, потому что, по всей видимости, желание готовить дома у него возникает… практически никогда.

Короче, кутим не по средствам.

Дэниел заявил, что мы по умолчанию являемся его официальными лучшими друзьями в этом городе, поскольку он все равно больше никого не знает. И даже пригласил меня на какое-то мероприятие на следующей неделе, куда приглашен сам. Буду его девушкой на вечер, но не в том смысле: у нас не такие отношения.

Однако должна признать, наш новый сосед – отличная компания.

Ах да, сюрприз-сюрприз – никто не отозвался на мой запрос в приложении знакомств!

Как я и думала.

Улыбаюсь, надевая новенькую спортивную форму.

Я в дамской комнате в офисном здании, работа на сегодня закончена, в половине седьмого у меня матч, и нет времени ехать домой, а потом возвращаться в центр.

Влезаю в форму, оправляю ее на плечах и испуганно отшатываюсь, увидев свое отражение в зеркале.

– Фу, гадость какая! – шепотом выдыхаю я. – Это омерзительно!

Ярко-красное платьице в обтяжку липнет к моему телу, как суперклей, и к тому же оно просто суперкороткое.

Опасливо подхожу к зеркалу, изучая свое отражение. Выгляжу точь-в-точь как нетболистка в какой-нибудь пародии на извращенное групповое порно со спортивным уклоном.

Прямо не знаю, то ли смеяться, то ли плакать.

– Ох, кто ее придумал, такую форму? – вздыхаю, поправляя груди под натянутой тканью. – Уродство какое!

Пожимаю плечами. Делать нечего. Стягиваю волосы в высокий «конский хвост» и возвращаюсь в свой кабинет. Пока еще слишком рано выдвигаться, поэтому, чтобы убить время, решаю закончить кое-какие рабочие дела.

Эллиот

Бросаю взгляд на часы. Джеймисон и Тристан здесь, спустились вместе с Кристофером вниз. Сейчас только закончу с этими отчетами, и мы свободны. Управление лондонским отделением «Майлз Медиа», одной из самых крупных медиакомпаний в мире, сопряжено со своими невзгодами и испытаниями. Я сумел стать ее руководителем, но к этому посту прилагается ни на миг не утихающее чувство ответственности.

Мой брат Джеймисон – генеральный директор американской компании, а я руковожу отделениями в Великобритании и Германии. Французским мы управляем вместе. Это нелегкая работа, но она приносит мне безмерное удовольствие.

Их все нет и нет, чем они, черт побери, занимаются?

Включаю камеру слежения, чтобы узнать, далеко ли братья; на экран моего компьютера вываливается коллаж из картинок. Просматриваю их, желая убедиться, что они на первом этаже, и как раз собираюсь отключиться, когда в нижнем левом углу экрана мелькает что-то яркое, цепляя мой взгляд.

Что это?

Щелкаю мышкой, увеличивая картинку, чтобы получше рассмотреть.

Это женщина с высоким «конским хвостом» – одета в ярко-красное спортивное платьице из лайкры… облегающее фигуру, с коротенькой пышной юбочкой… откуда только такая взялась?

Она стоит у фотокопировального аппарата спиной к камере.

Смотрю на экран, пытаясь понять, откуда идет эта картинка. Возможно… похоже на копировальную комнату. Уборщица она, что ли? Не могу понять. Хотя… нет, уборщица не стала бы заниматься фотокопией.

Ничего не понимаю.

Включаю звук с этой камеры и слышу музыку; звучит мужской голос:

– Добрый вечер, вы слушаете программу «Диско с Дейвом»…

Ага, значит, радио.

– Этим вечером мы с вами повеселимся, ребята! Готовьтесь зажигать с лучшими диско-мелодиями всех времен! – продолжает голос.

Включается песня, хитовая и вроде бы знакомая, хотя не припоминаю ее названия.

Женщина в коротеньком лайкровом платьице начинает вилять задом, подхватывая ритм: два движения в одну сторону, два в другую.

Хм-м, интересно…

Облокотившись о стол, подпираю щеку рукой и смотрю, как она двигается под песню «Позвони в мой звонок».

Женщина действительно танцует, продолжая копировать, и я усмехаюсь; мой взгляд опускается на ее длинные ноги, мускулистые и хорошей формы. Талия у нее узенькая, а крутизну бедер подчеркивает то, как она поддает ими из стороны в сторону.

Хм-м…

Потираю пальцем губы и откидываюсь на спинку, полностью поглощенный созерцанием этой аппетитной задницы, подпрыгивающей под красным платьицем.

В том, как она подскакивает в ритме песни, столько радости… танцует так, будто никто на нее не смотрит. Но у нее есть один зритель – я, и это очень…

Она роняет лист бумаги и наклоняется, чтобы поднять его, не сгибая ног; мне удается целиком увидеть ее подтянутую попку в крохотных красных лайкровых шортиках.

Мой член вздрагивает в брюках, брови от удивления лезут вверх, и я снова подаюсь вперед на стуле, вдруг воспылав жгучим интересом.

Она крутит бедрами, и меня накрывает волной возбуждения; пульс стучит в ушах. То, как она танцует и двигается, так…

Охренительно эротично!

Стояк уже соорудил палатку из брюк, и я резко втягиваю в себя воздух. Не могу припомнить, когда в последний раз женщина возбуждала меня с одного взгляда.

Она снова роняет документ, уже другой, наклоняется за ним, и мне вновь открывается дивное зрелище ее мускулистых ног и ягодиц. Я тяжело дышу, когда она выпрямляется, мое тело уже вовсю фантазирует о том, какова она на ощупь, и я поправляю дружка, бесстыдно натянувшего брюки.

Сладенькая.

Она поворачивается к камере, я в первый раз вижу ее лицо… и отпрыгиваю от компьютера как ошпаренный.

Что за херня?!

Это Кэтрин…

– Ты готов? – раздается за моей спиной голос Тристана.

Я поспешно отключаю картинку с камеры и, совершенно сбитый с толку, принимаюсь возиться с документами на столе.

– Встретимся в фойе, – запинаясь, говорю брату. – Мне еще нужно кое-что сделать.

– Ладно, только не затягивай, хорошо? – говорит Джеймисон.

Я слышу, как гудит лифт, увозя братьев, и в полном шоке смотрю на компьютерный экран.

Нет.

Этого не может быть.

Кэтрин вовсе не секс-бомба и никогда ею не была. Я заметил бы, будь она такой дьявольски эротичной.

Член недовольно пульсирует, требуя внимания, и я воровато оглядываюсь на дверь, чтобы убедиться, что рядом точно никого нет.

Взгляну еще разочек, недолго… Хуже ведь не станет.

Наверное, это даже и не она была.

Снова вывожу на экран изображение с той камеры и вижу красное платьице, двигающееся под музыку.

Это она.

Стоит теперь лицом к камере, и мои глаза жадно следят за тем, как задорно подскакивают ее груди. За плавным изгибом ее шеи, за тонюсенькой талией. За пляской ее высокого «конского хвоста», когда она танцует.

Мне вдруг представляется, как я наматываю этот хвост на руку и тяну вниз, чтобы она отсосала.

Стояк становится болезненно каменным. Меня передергивает, и я в отвращении мотаю головой.

Итить-колотить…


Нужно кого-то трахнуть.

## Глава 2

Торопливо привожу в порядок стол – надо уносить ноги от компьютера, как можно дальше и как можно скорее. Закрываю его и, напоследок окинув кабинет быстрым взглядом, иду к лифту, с размаху бью по кнопке и с силой выдыхаю.

Я в замешательстве: в последнее время редко какая женщина способна вызвать у меня физическую реакцию. Я уж думал, что начались проблемы с влечением: казалось, как бы красива женщина ни была, меня ничто не торкало. Бог его знает, в чем дело. Вполне может быть, в том факте, что я встречался с самыми прекрасными женщинами мира, но… не находил того, что искал. Наверное, братья правы, утверждая, что мои стандарты нереалистично высоки.

Но каменный стояк – и на кого? На служащую компании, на стерву, которую я презираю, на Кэтрин Лэндон…

Да этого просто быть не может!

Выхожу из лифта в фойе и вижу сквозь стекло Джеймисона, Тристана и Кристофера, которые ждут меня, стоя на тротуаре снаружи офиса. Джей и Кристофер разглядывают что-то в телефоне у Джеймисона, оживленно переговариваясь.

– Ну что, едем? – нетерпеливо бросаю я. – Или как?

Тристан поднимает голову.

– Так ведь только тебя дожидались, приятель. Какие идеи?

Раздраженно ерошу волосы.

– Пойдем выпьем чего-нибудь?

– Ага, – отвечает Джей.

Мы заворачиваем за угол и шагаем по улице. Тристан извлекает из кармана телефон; когда он видит имя на экране, его глаза приобретают нехороший прищур.

– Кто там? – спрашиваю его.

– Малкольм, мой сосед, – говорит он и отвечает на звонок. – Привет, Малкольм…

Он слушает собеседника, не сбиваясь с шага, потом смотрит на меня и сокрушенно качает головой.

– Что стряслось? – одними губами спрашиваю я.

– Гаррисон, – так же беззвучно отвечает он.

Я невольно хмыкаю. Средний сын Тристана то и дело прибавляет ему седых волос.

Мальчишка дик, как медведь.

– Ладно, спасибо, что дал мне знать, Малкольм, я приму меры… Нет, я благодарен тебе за то, что ты не стал звонить Клэр, ей и без того хватает хлопот с девочками.

Тристан заканчивает разговор и тут же набирает другой номер.

– Клянусь, день, когда я его прикончу, будет счастливейшим в моей жизни, – бормочет он себе под нос.

Ну-ну, улыбаюсь я про себя, шагая рядом и без зазрения совести подслушивая.

– Гаррисон! – рявкает счастливый многодетный отец. – Не соблаговолишь ли объяснить, почему Малкольм звонит мне и говорит, что ты вчера поздно вечером гонял по нашей улице? По его словам, ты чихать хотел на ограничение скорости!

Выдав эту тираду, он некоторое время слушает оправдания сорванца.

– Нет, это ты послушай! – снова рычит Тристан в трубку. – Я только на прошлой неделе говорил с тобой об этом! Ты ездишь слишком быстро для человека, который недавно получил права, и я не стану это терпеть… – Он снова слушает, потом в раздражении закатывает глаза. – Не морочь мне голову! С чего вдруг Малкольму придумывать такие вещи?.. Нет, Малкольм не старается тебе насолить… Нет, я тебя предупредил! Все, месяц будешь без машины!

Брат опять слушает, в глазах – жажда крови.

Я хмыкаю и поворачиваюсь к Джею и Кристоферу, которые тащатся за нами нога за ногу, продолжая зависать в телефоне.

– Эй, чем вы там так заняты? – окликаю их.

– Да так, смотрим тут кое-что, – отвечает Крис. Машет рукой в сторону Тристана. – На кого это он так орет?

– Угадай с одной попытки, – предлагаю я.

Джеймисон ухмыляется:

– И что Гарри вытворил на этот раз?

– На машине гонял.

– Немедленно отдайте ключи матери, молодой человек… иначе я возвращаюсь домой первым же рейсом! – грозится тем временем Тристан. – Ты меня понял?.. Возможно, это станет для тебя откровением, Гаррисон, но ты не неуязвим, – резко бросает брат. – Ты станешь причиной аварии или, боже сохрани, сам убьешься, и я не собираюсь ждать, пока это случится. Отдай матери эти чертовы ключи!

– Эк его разбирает! – вполголоса фыркает Джеймисон.

Я только посмеиваюсь; пожалуй, мой любимый вид досуга – наблюдать, как Тристан строит бунтарей-подростков.

Он отключает звонок и сует телефон в карман, кипя бешенством.

– Чертов пацан! Стоит мне куда-нибудь уехать, как он каждый раз вляпывается в какое-нибудь дерьмо!

Мы заходим в первый попавшийся бар и занимаем столик в дальнем углу. К нам подходит официантка.

– Что вам принести?

– Мне один виски «Блю Лейбл», пожалуйста, – не задумываясь отвечает Тристан. – Хотя, знаете, давайте сразу двойной.

– Я буду «Корону», – говорю я, пряча улыбку: никто так не умеет выводить Тристана из себя, как Гарри.

– Я тоже, – подхватывает Кристофер.

– Дайте три, – кивает Джеймисон.

Кристофер хохочет, увидев что-то в телефоне Джеймисона, и они, переглянувшись, протягивают телефон мне.

– Да что там такое? – не выдерживаю я, беря телефон. Смотрю на экран, вижу свою фотографию и не понимаю, в чем дело. – Ну и что?

– Это приложение знакомств, и в нем выложена твоя фотка, – ухмыляется Кристофер.

– Дурацкая шутка! – возмущенно вскидываюсь я. – Любой, у кого есть хоть половина мозга, знает, что я ни за что не стал бы регистрироваться в приложении знакомств!

– Ну, ты же у нас парень хоть куда, и кто-то попросту юзает твое фото, чтобы кадрить цыпочек, – улыбается Тристан. – Хотя для того, чтобы от желающих отбоя не было, ему следовало бы использовать мое!

Я со злостью листаю страницы приложения.

– Куда можно сообщить об этом засранце? Я хочу, чтобы эту фотку немедленно убрали.

– Там наверняка должна быть какая-нибудь кнопка информации или связи с админом, – говорит Кристофер.

Тут нам приносят напитки. Братья продолжают болтать между собой, а я перетряхиваю приложение, ища страницу админа, на которой можно нажаловаться на это дерьмо. Листаю, листаю… и тут что-то цепляет мой взгляд. Это самый уродский кот, какого я видел в своей жизни, жирный комок шерсти с вытаращенными глазами. Кому это взбрело в голову использовать такой кошмар как свою фотографию в приложении знакомств?

Начинаю просматривать профиль и вижу имя – Пинки Леру.

Пинки Леру? Разве бывают такие имена?

Читаю ее анкету:


Внешность «ниже среднего»… да кто такое вообще про себя говорит?!

Таксидермия… Она зарабатывает на жизнь, набивая чучела из дохлых животных? Кто эта эксцентричная дамочка? Я-то думал, меня уже ничем не удивишь.

С трудом верится, чтобы кто-то на самом деле заинтересовался таким профилем…

В моем воображении возникает видение блеклой розоволосой тетки, восседающей на диване с двенадцатью кошками в окружении чучел, изготовленных из трупов животных… бр-р-р!

Чур меня.

Читаю дальше.

> Ищу того, кто всегда одним цветом, да не одним размером. Кто к ногам пришит, да легко летит. С кем под солнцем идешь, да в дождь не найдешь. Кто не обидит, да и сам не обидится.

Так, с меня хватит!

Делаю скриншот профиля с украденной у меня фотографией и отсылаю себе на почту, чтобы потом разобраться с этим делом.


Поздний вечер. После бара и ужина с братьями я вернулся к себе домой и отдыхаю душой. Лунный свет струится в окно, я мелкими глотками пью виски, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

Бездумно смотрю на то, как растворяются во тьме краски. На луч света, просачивающийся сквозь тьму, падающий с небес.

Я часто так делаю – сижу здесь по вечерам и упиваюсь красотой картины на стене.

В который раз перечитываю название.

Обреченная.

О чем она думала, когда ее писала?

Что именно обречено? Какая-то вещь? Ситуация?

Личность?

Подношу к губам бокал и ощущаю, как янтарная жидкость катится внутрь, согревая горло.

Гарриет Буше… женщина, в которую я влюблен, женщина, с которой я даже не знаком. Как ни странно, у меня такое ощущение, будто я ее знаю.

В мазках ее кисти есть честность, глубокая связь с эмоциями, которой я не чувствую в произведениях других художников. Согласен, это ужасно странно, и я не в состоянии внятно объяснить причины.

Смотреть на картины Гарриет – все равно что заглядывать в ее душу.

Просто дух захватывает.

Улыбаюсь, представляя себе эту старуху; я уверен, она красива… пусть уже не физически, но духовно, эмоционально – наверняка.

Судя по тому, что я слышал, она француженка и стала популярна совсем недавно. Гарриет Буше – художница, чьим преданным поклонником я являюсь. Я скупил все ее картины, до каких сумел дотянуться, за исключением трех. Известно о всего тридцати ее работах. Буше – отшельница, и никто точно не знает, кто она и где живет. Точной информации нет, одни слухи.

Меня интересуют только самые тонкие, самые уникальные произведения искусства. Я потратил на них миллионы долларов, и моя коллекция – одна из лучших в мире.

Но Гарриет нет равных; она единственная, за чьим творчеством я охочусь.

Я воображаю ее в милом маленьком городке во французской провинции, работающую с мольбертом на свежем воздухе. Интересно, сколько лет назад она написала эту картину и что в то время происходило в ее жизни?

Была она тогда молода или стара? Влюблена?

И кто был обречен – ее возлюбленный? Их ребенок?

Вздыхаю, глядя на свою любимую картину. Надо будет серьезнее заняться этим вопросом, мне необходимо знать, кто такая Гарриет Буше.

Мне принадлежат двадцать семь ее картин, я потратил на них целое состояние, и все же желание познакомиться с ней продолжает мучить меня.

Почему – не знаю.

Зато точно знаю, что не хочу думать о Кэтрин Лэндон. Мне надо как-то отвлечься.

В понедельник сделаю несколько звонков, чтобы попытаться узнать больше о Гарриет.

Другого выхода нет – я должен это сделать. Мне нужно познакомиться с личностью, которая оказывает на меня столь глубокое влияние… хотя бы для того, чтобы сказать ей об этом.

Тянусь за телефоном и тут вспоминаю о фальшивом профиле с моей фотографией в этом мерзопакостном приложении знакомств.

Это обман пользователей, и я должен добиться, чтобы его убрали. Захожу в поиск приложения, и… оно не пускает меня дальше первой страницы, если я не вступлю в сообщество и не заполню анкету!

С досады плюнуть хочется. Чтоб вас приподняло да хлопнуло! Кто выдумал эти идиотские правила?


Сижу, подперев подбородок рукой, и смотрю, как взлетает красная юбочка, как двигаются ее бедра, длинные ноги… сексуальность зашкаливает… Я прокручивал эту запись со скрытой камеры… даже не знаю, сколько раз. Может быть, прошел целый час. Не могу оторваться, перематываю на начало снова и снова.

Это запретное удовольствие, крайнее порнографическое извращение.

Как бы ни хотелось, отрицать невозможно: Кэтрин Лэндон меня заводит.

Слышу стук в дверь и торопливо сворачиваю картинку до минимального размера.

– Да-да?

В кабинет заглядывает Кристофер.

– Я иду вниз, не хочешь пойти прогуляться?

– Куда?

– К айтишникам.

Поднимаю брови.

– К айтишникам?

– Да, мне надо прояснить с Кэтрин пару деталей в отчете.

Я встаю с кресла раньше, чем успеваю ответить.

– Что, серьезно? – недоверчиво переспрашивает он. – Пойдешь со мной?

– Ну да, а что такого? Надо ноги размять.

Мы входим в лифт и две минуты спустя оказываемся на десятом этаже, в царстве айтишников. Здесь, куда ни плюнь, все заставлено аппаратурой, в задней части этажа шесть кабинетов со стеклянными стенами вместо перегородок, а если понадобится приватность, то ее обеспечивают тонкие черные венецианские жалюзи.

Шагаю за Кристофером по коридору, сотрудники торопливо ныряют за свои столы, делая вид, что работают. Я никогда не бываю на этом этаже. Просто не возникало такой необходимости; даже не понимаю, зачем я сейчас здесь.

Брат останавливается, чтобы с кем-то переговорить, а я иду дальше, подхожу к первой стеклянной двери и читаю табличку:

«Кэтрин Лэндон».

От одного ее имечка во рту становится кисло.

Тук-тук.

– Войдите!

Открываю дверь и говорю:

– Добрый день.

Кэтрин поднимает глаза от компьютера. Она явно удивлена.

– Здравствуйте, мистер Майлз, чему обязана такой великой честью?

Сжимаю губы, чтобы не вырвалась какая-нибудь резкость; эта женщина будит во мне хама и усиливает его вдесятеро.

– Просто обхожу сотрудников, вот и решил заглянуть.

Она криво улыбается.

– Как это мило! Король навещает своих верных подданных!

Прожигаю ее взглядом, скрипя зубами.

Откуда столько яда в женщине, которая выглядит такой счастливой, когда танцует, такой полной радости, не говоря уже о бьющей через край сексуальности?

Переступив порог, закрываю за собой дверь, подсаживаюсь к ее столу и сцепляю руки в замок.

Она смотрит на меня, ожидая каких-то слов… а я ничего не говорю, и мы сидим молча.

– Итак?.. – неискренне улыбается она.

Прищуриваюсь, разглядываю ее; да что такое с этой чертовой бабой?

Никто не разговаривает со мной так, как она, кажется, само мое существование ее бесит.

Вечно она лыбится, но каждое слово кипит скрытой агрессией. Прямо напрашивается на скандал.

– Что «итак»? – отвечаю я вопросом на вопрос.

– Вы пришли ко мне поговорить или как?

Делаю вид, что смахиваю соринки с пиджака, пытаясь придумать, что сказать.

– Вам нравится здесь работать? – спрашиваю наконец.

Она закатывает глаза.

– Вы опять собираетесь предложить мне взятку за то, чтобы я уволилась?

Морщусь. Я ведь действительно это предлагал…

– Разумеется, нет! – огрызаюсь я. – Не говорите ерунды!

Она испускает преувеличенно тяжелый вздох и снова смотрит в компьютер.

– В таком случае вы хотите что-то обсудить?

Хочу – то твое красное платьице.

– Ничего конкретного, – говорю я, глядя на нее и водя указательным пальцем по губам.

– В таком случае… – Она задирает бровь. – В чем дело?

– Что вы имеете в виду?

– Почему вы ведете себя так странно? – не выдерживает она.

– Вовсе не странно, – фыркаю я, поднимаясь. – Я пришел к вам в гости, но, очевидно, здесь гостям не рады.

– Мистер Майлз!

– Эллиот, – поправляю ее.

Она хмурится, глядя на меня.

– Так… Я работаю здесь семь лет, и ни разу за все это время вы не потрудились ни позвонить мне, ни зайти.

– Я был очень занят, – бросаю в ответ.

– Все семь лет? – язвительно переспрашивает она.

– Именно! – Вскакиваю, направляясь к двери. – И теперь я знаю, почему всегда был так занят!

– И почему же?

– Потому что вы очень негостеприимная хозяйка, Кэтрин!

На ее лице мелькает тень улыбки.

– Мистер Майлз, вы что, пьяны?

– Что-о?! – вытаращиваюсь на нее. – Нет, конечно!

– Ну да, хорошо… – глубокомысленно кивает она.

Набираю побольше воздуха, пытаясь сообразить, как завершить этот никчемный разговор.

– Все, я пошел, – говорю, не придумав ничего лучше.

Она хмыкает.

– Хорошо…

– Да что вы заладили – «хорошо» да «хорошо»? – с досадой бросаю я.

Она с подозрением прищуривается.

– Мистер Майлз…

– Эллиот, – снова поправляю ее.

– Эллиот, вы нормально себя чувствуете?

– Нормально я чувствовал себя до тех пор, пока не зашел к вам, – ворчливо сообщаю я. – А теперь вы полностью испоганили мой день.

Она прижимает руку к груди.

– Вот он, мистер Майлз, вернулся, слава богу! Прям от сердца отлегло! Я уж думала, придется врача вызывать!

Гневно зыркаю на нее.

– До свидания, Кэтрин!

Она мило улыбается, помахав мне кончиками пальцев.

– До свидания, хорошего вам дня, мой навеки любимый начальник!

– Не паясничайте! – рявкаю я.

– Я просто попробовала вести себя как гостеприимная хозяйка. Как у меня получилось?

– Отвратительно!

В сердцах хлопаю дверью и направляюсь обратно к лифту.

С силой жму ни в чем не повинную кнопку и стискиваю челюсти, пытаясь понять, зачем вообще сюда приходил.

Ни одной отговорки.

Вот ведь стерва какая!

Кейт

Час спустя выхожу с работы и вижу Дэниела: он стоит, прислонившись к своей машине, припаркованной на другой стороне улицы.

Улыбаюсь, машу рукой и иду к нему, переходя одну из самых оживленных улиц Лондона.

– Как тебе удалось найти здесь парковочное место?

– Наверное, просто повезло. – Он подмигивает. – Я тут подумал, что мы могли бы немножко прошвырнуться по магазинам.

Дэниел приобнимает меня за плечи, и мы шагаем по улице.

– По магазинам? – Я корчу рожицу. – Фу, ненавижу шопинг, хуже занятия не придумаешь! Давай ты сам, ладно? А потом встретимся дома.

– Ну-у… – Дэниел делает театральную паузу. – Помнишь, я говорил тебе, что в четверг вечером приглашен на одно светское мероприятие, и просил тебя пойти со мной?

– Ну, помню.

– Так вот, я поспрашивал кое-кого, и мне только что прислали список гостей.

– И что дальше?

– В зале будет полно моих потенциальных клиентов.

Нетерпеливо морщусь.

– Может, скажешь уже по-человечески, к чему ты клонишь?

– Ты должна выглядеть просто очешуительно!

– Я?! – фыркаю от смеха, тыкая себя в грудь. – Ты точно ничего не путаешь? Зачем это мне?

– Чтобы все узнали, что твой стиль подбирал я!

Я тут же останавливаюсь, словно споткнувшись.

– Я не собираюсь быть твоей ходячей рекламой, Дэниел! Я передумала, я больше не хочу никуда идти, возьми вместо меня Ребекку. Она прекрасно сыграет роль твоего манекена.

– Нет. Мне нужна ты. – Он подхватывает меня под локоть и тащит дальше, не замечая сопротивления. – У тебя именно такая внешность, какая мне нужна, и я уже точно знаю, что с тобой делать. И не переживай, все расходы – за мой счет.

– С чего бы тебе тратиться?

– Ну, в пятницу я верну все шмотки, которые будут на тебе, в магазин. Не восхищайся зря, я не настолько альтруист.

– А это… это вообще законно? – опасливо уточняю я.

– Нет – самую малость, и если ты испортишь хоть что-то из своего наряда, я тебя придушу. Ах да, и еще я записал тебя на волосы и макияж.

– А с волосами моими что не так? – возмущаюсь я.

Дэниел проводит пальцами по моей макушке и аккуратному пучку, туго стянувшему волосы на затылке.

– Все так… было бы, будь тебе девяносто годочков.

Я негодую, пыхтя как чайник, а он продолжает буксировать меня вперед.

– Наша первая остановка – «Живанши», – улыбается Дэниел во все тридцать два зуба.

– Ты спятил?! – ахаю я. – Ты не можешь себе позволить «Живанши»!

– Ой, умолкни уже, женщина! – фыркает он, затаскивая меня на крыльцо шикарного магазина. – Я намерен пускать пыль в глаза, пока она не станет золотой, и, пока ты со мной, ты будешь делать то же самое.


Смотрю на себя и обреченно развожу руками.

– Я выгляжу как долбаная рождественская игрушка!

Дэниел стоит передо мной, опустившись на одно колено, с булавкой в зубах. Сует руку под низ моего платья и что-то делает с подолом.

– В этом наряде нет ничего рождественского, – пыхтит он. – Назови мне хоть одну его рождественскую деталь!

– Ой, даже не знаю… – преувеличенно внимательно разглядываю свое отражение в зеркале. – Может быть, накрашенные ногти? Или красные губы, намалеванные в пол-лица? Или вот босоножки на шпильках с золотыми перепонками… ах, погоди, может, это золотое платье без бретелей, которое аж глаза слепит?!

– Ты выглядишь потрясающе, Кейт, просто признай это, – мечтательно улыбается валяющаяся на полу Ребекка.

Я снова бросаю нервный взгляд в зеркало и провожу ладонями по бедрам.

– Но я на себя не похожа!

– В том-то весь и смысл, – говорит Дэниел, поднимаясь и взбивая попышнее мою новую прическу. – Твои волосы при такой длине просто невероятны!

– Мне тоже очень нравятся эти высветленные прядки, – поддакивает Бек. – Насколько он укоротил?

– На десять сантиметров. Они были слишком длинные. Ты что, каждый день затягивала их в пучок? – спрашивает меня Дэниел.

– Я же так на работу хожу!

– Больше не ходишь! С распущенными ты выглядишь в десять раз сексуальнее. Еще раз увижу пучок – обрею тебя налысо, – грозится он.

– Ты начинаешь становиться хрестоматийным назойливым соседом, – обиженно бормочу я.

– Ты мне льстишь! – Дэниел выхватывает из кармана телефон и принимается фотографировать меня в разных ракурсах.

– И не надо пихать меня в свои соцсети! – сердито пыхчу я.

– Ой, да заткнись уже! – отмахивается он, продолжая фотографировать. – Знаешь, сколько женщин пошли бы на убийство, только бы им подобрали такой стиль?

Он прав.

Невольно усмехаюсь.

– А тебе он достался бесплатно, смею заметить, – добавляет он. – Я охрененно дорогой стилист, ты не знала?

– Извини, – криво улыбаюсь ему. – Я просто…

– Ты просто что, милая?

– Я чувствую себя очень…

Он опускает телефон, заинтересовавшись.

– Очень какой?

Я указываю на грудь, потом на бедра.

– Голой!

Дэниел с гордостью улыбается, молитвенно складывая перед собой руки.

– Ангел мой, будь у меня такая фигурка, как у тебя, я вообще не носил бы одежду!

Закатываю глаза.

– Это потому что ты – отпетая шлюха в штанах!

Дэниел хмыкает, игриво поводя плечами.

– Ну да, я такой!

– Это не комплимент, – огрызаюсь я, вновь глядя в зеркало.

Мои волосы, теперь доходящие только до плеч, приобрели оттенок, который называется «медовый блонд», и завиты крупными кудрями, золотое платье с открытыми плечами сидит на мне как перчатка и ничего не оставляет воображению. Макияж в стиле смоки, с вызывающе красными губами. Я не похожа на себя. Я похожа на женщин, которых фотографируют для журналов, и от этого ужасно нервничаю. Невольно хватаюсь за солнечное сплетение.

– У меня бабочки в животе, – шепотом жалуюсь я.

Дэниел выставляет локоть колесом, и я беру его под руку.

– Так вселенная сообщает тебе, что ты выглядишь божественно, – говорит он, задрав нос.

– Спасибо тебе! – Я оглядываю его черный вечерний костюм. – Ты и сам выглядишь просто роскошно.

– О, я в курсе! – Он подмигивает мне и отдает телефон Ребекке. – Сделай нам фоточку вдвоем.

Ребекка встает с пола, фотографирует нас. На телефон Дэниела приходит сообщение, которое он тут же просматривает.

– За нами приехала машина, – говорит он и целует Ребекку в щеку. – Не жди нас, сладенькая, мы будем всю ночь ставить город на уши.

Мы с Ребеккой одновременно хмыкаем.

– Ну ты и артист!

Дэниел выпихивает меня за дверь.

– Всегда, ангел мой, всегда!


Когда мы с Дэниелом входим в зал, я вцепляюсь в его локоть.

– Я так нервничаю, что кажется, будто меня вот-вот стошнит, – жалуюсь я, пока мы пробираемся сквозь толпу красивых людей. Все до одного одеты в вечерние наряды; право, впечатляющее зрелище.

– Почему? – так же шепотом отвечает он. – Потому что в кои-то веки ты шикарно выглядишь?

Он подводит меня к карте рассадки гостей, я оглядываюсь и вижу Эллиота Майлза.

– Черт! – шепотом ругаюсь я и с досадой отворачиваюсь в сторону.

– Ну что еще? – вздыхает Дэниел.

– Здесь мой начальник!

– И дальше что?

– А то… а то, что он полный придурок, – сердито шепчу я. – Мне нельзя попадаться ему на глаза в таком виде.

Дэниел смотрит через мое плечо в ту сторону, где я заметила Майлза.

– Ох ты ж… дьявольщина! – восхищенно ахает он. – Это твой… начальник?! Казанова Майлз – твой гребаный начальник?! Ты точно не шутишь?

– Почему ты так его называешь?

– Это прозвище дали ему журналисты. И заслуженно, насколько я наслышан.

Я осторожно смотрю на Эллиота через плечо. Он разговаривает с братьями. Господи, да они здесь все вчетвером!

– Не обманывайся его смазливой внешностью, он тебе почки вырежет – глазом моргнуть не успеешь, – ворчу я.

– Детка… он мог бы вырезать что угодно, и все равно будет приятно!

Я только глаза закатываю.

– Пойдем к стойке. – Дэниел улыбается и тащит меня за собой за руку.

Мы берем по бокалу шампанского, и взгляд Дэниела как намагниченный возвращается к тому углу, в котором обосновались братья Майлзы.

– Так-так-так, у него наверняка имеются влиятельные друзья.

– У кого?

– У твоего шефа.

– А, ты все о нем… – Делаю глоток шампанского, жалея, что нельзя осушить бокал залпом – неприлично. – Это белье меня душит, – жалуюсь ему шепотом.

– Погляди-ка, с кем он разговаривает, – невпопад отвечает Дэниел, пропустив мои слова мимо ушей.

– Ты меня слышишь вообще? Я не могу дышать в этом кретинском утягивающем белье! Зачем надо было его надевать?! – возмущаюсь я.

– Чтобы киска не вывалилась… Ой, он разговаривает с Джулианом Мастерсом и Спенсером Джонсом!

Я прыскаю со смеху, и шампанское попадает мне в нос.

– Киска?! – переспрашиваю я, неистово кашляя и задыхаясь.

Дэниел с размаху хлопает меня по спине.

– Какая еще киска? – хихикаю я.

Он не отводит глаз от братьев Майлзов, прикрываясь моим плечом.

– Та волосатая штучка между твоих ножек.

Новый приступ хохота. Да что за черт? Не могу перестать ни смеяться, ни кашлять.

– Джулиан Мастерс – отпрыск одной из богатейших семей мира, он член Верховного суда, – продолжает Дэниел.

Равнодушно пожимаю плечами. Меня нисколько не интересуют знакомые моего шефа.

– К твоему сведению, моя киска не волосатая, – с достоинством заявляю я, – и уж точно не собирается никуда вываливаться.

– А Спенсер Джонс – тот еще плейбой, каждый его чих тут же попадает в таблоиды… – Дэниел пьет шампанское, потом наставительно говорит мне: – Все киски надо держать в рамочках. В вечерних платьях они смотрятся неприглядно.

Хихикаю.

– И много кисок ты успел разглядеть сквозь вечерние платья?

– Слишком много, чтобы сосчитать. Просто чудовищное количество… Ого! – Дэниел тихонько присвистывает. – А вот и Себастьян Гарсия.

Я поднимаю брови и бросаю короткий взгляд в ту же сторону. Да уж, имя премьер-министра Соединенного Королевства известно даже мне.

– Может быть, у них просто места за одним столом?

– Нет, судя по поведению, они давние друзья.

Я обвожу взглядом всех этих красивых людей, все эти роскошные наряды. Представляю себе, каково это – постоянно ходить по таким шикарным мероприятиям.

– Ой, смотри! – шепчет Дэниел. – Он тебя заметил.

– Кто? – спрашиваю, поднося бокал к губам.

– Эллиот Майлз – Дэниел коварно улыбается. – И-и… ему нравится то, что он видит!

– Что? – округляю я глаза.

– Он обшаривает тебя взглядом с ног до головы.

– Как?! – Кажется, мои глаза сейчас вывалятся из орбит. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что он, поганец этакий, положил на тебя глаз.

– Ну, его глазу ничего такого не светит, – шепотом отвечаю я. – Потому что моя киска замурована в самом тесном белье на свете!

Дэниел хмыкает и чокается со мной.

– Туше!

– Где наши места? – спрашиваю я.

– Он идет сюда, – не слушая меня, говорит Дэниел.

– Что?

– С одним из братьев.

О нет…

– Кейт, – слышу голос за спиной.

– Тристан, – улыбаюсь я, разворачиваясь.

Он целует меня в обе щеки.

– Елки-палки, когда это ты успела стать такой горячей штучкой? – смеется он. – Выглядишь потрясающе!

Я бросаю взгляд на стоящего рядом Эллиота; он скованно улыбается мне и коротко кивает. До дружелюбия, свойственного брату, ему далеко.

– Тристан, это Дэниел. Дэниел, это Тристан.

Мужчины обмениваются рукопожатием.

– Эллиот, это Дэниел. Дэниел, это Эллиот.

Эллиот кивает и тоже жмет руку моему спутнику.

Ни улыбки, ни приветствия.

Уф… как неловко.

– Я за напитками, – говорит Дэниел.

– Я тоже, – подхватывает Тристан, и они уходят вместе.

О нет…

Медленно поднимаю взгляд на Эллиота и вижу, что он протирает во мне дыру взглядом; между нами повисает треклятая неловкость.

– Пришли посмеяться из-за того, что я так одета? – напряженно спрашиваю я.

– Напротив, я подошел, чтобы сказать вам, что вы выглядите прекрасно, но теперь, пожалуй, промолчу. Вы явно не хотите этого слышать!

Я сжимаю бокал с шампанским с такой силой, что даже странно, что он не взрывается прямо у меня в руке.

– Это ваш бойфренд? – спрашивает Эллиот.

– Эм-м… – Я бросаю короткий взгляд на Дэниела и Тристана, стоящих возле барной стойки. – Друг.

Эллиот требовательно смотрит мне в лицо.

– Какого рода… друг?

– Не того… о котором вы подумали!

Он задумчиво кивает.

– Понятно.

– А ваша… девушка тоже здесь?

– У меня нет девушки.

– Тогда жена?

– И жены нет, – кратко отвечает он.

– О…

Снова это дурацкое неловкое молчание, и я вижу, как играют желваки на его скулах, словно ему тоже некомфортно.

– Прошу прощения, мне надо попудрить носик, – нервно улыбаюсь я.

Он снова коротко кивает.

– Приятно было повидаться, мистер Майлз.

– Эллиот. – Его взгляд не отпускает мой. – Мне тоже.

Мы смотрим друг другу в глаза на пару секунд дольше, чем следует.

Что такое происходит?

Он сам на себя не похож.

Вечер прошел в вихре веселья. Давненько я столько не смеялась. Мы натанцевались и напились, и Дэниел напропалую кокетничал с женщинами, с которыми договорился подбирать стиль, а я замечательно проводила время. Уже поздно, и мероприятие подходит к концу.

– Пора домой, – улыбается Дэниел, покачивая меня в танце, потом бросает взгляд в другой конец зала. – Кейт… что у тебя с твоим шефом?

– Ничего. А что такое?

– А то, что он весь вечер глаз с тебя не сводит.

– Не ерунди, – фыркаю я. Но должна признать, каждый раз, когда я поглядывала в сторону Эллиота, оказывалось, что он смотрит на меня. – Это не так.

– Говорю тебе, милая, я умею читать мысли мужчин.

– И что у него в мыслях? – хихикнув, спрашиваю его.

– У него в мыслях перегнуть тебя через стол и хорошенько отъездить.

– О, не думаю! – возражаю я, заливаясь смехом.

– Это так необычно…

– Что именно?

– Ты вообще знаешь, с каким типом женщин он обычно крутит шуры-муры?

– Нет, и знать не хочу!

– Милая, тебе необходимо быть в курсе текущих событий! Неужели ты таблоиды не читаешь?

– Нет, и я в шоке от того, что их читаешь ты!

– Он встречался с известной оперной певицей, с писательницей, с адвокатом по гуманитарным делам, – перечисляет Дэниел. – Он никогда не встречается с обычными женщинами… и вдруг хочет тебя!

– Мне следует чувствовать себя польщенной оттого, что я, как ты выражаешься, обычная женщина? – фыркаю обиженно.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. – Он дерзко подмигивает мне.

Я прыскаю со смеху, и он раскручивает меня в танце. Я встречаюсь глазами с Эллиотом Майлзом, и он смотрит на меня… так смотрит… «иди и трахни меня» – вот что говорит этот взгляд. На меня еще никто так не смотрел.

Наши глаза встречаются – и время на мгновение замирает.

У меня внутри все трепещет, и я торопливо разрываю зрительный контакт.

Что это только что было?

Четверг, поздний вечер. Я наливаю себе чашку чая, ставлю на тумбочку у изголовья, начинаю просматривать телефон и кликаю на приложение знакомств.

Вам письмо.

Да неужели?

Открываю чат и читаю сообщение.

> Уважаемая мисс Леру!

> Ваше объявление чертовски соблазнительно. Тем не менее у меня аллергия на кошек, а с учетом того, что у вас их двенадцать, наши отношения невозможны.

> Мой вам совет: выйдите на улицу и посмотрите на землю, там вы найдете свою истинную любовь, хотя, как мы оба знаем, на пути отношений с тенью есть собственные особые трудности.

> Уверен, вы предприняли попытку (весьма жалкую, вынужден добавить) блеснуть остроумием.

> Должно быть, вам очень скучно живется.

> Удачи на ниве знакомств, мисс Леру. С такими пикаперскими навыками, как у вас, она вам понадобится.

> Продолжайте гнаться за этим солнцем.

> Эдгар Моффатт

Заинтересованно открываю его профиль.


Гарболог[7]


Дурацкая улыбка расползается по моему лицу, я пристраиваюсь спиной к изголовью и перечитываю сообщение.

# Примечания

1

Персонаж детского романа Лаймена Фрэнка Баума «Волшебник страны Оз».

2

Разновидность баскетбола, традиционно женский вид спорта.

3

Самый известный универмаг Лондона.

4

Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России (здесь и далее по тексту).

5

Американская певица и автор песен.

6

Пинки – от англ. pink – розовый.

7

Гарбология (от англ. garbage – мусор) – отдельное направление экологии, занимается изучением отходов и методами их утилизации.