Чжу Минчуань
Субъекты безумия

4

Tok. Пациент. Психиатрический триллер. Китай

Criminal File of a Psychiatrist 1

Copyright © 2019 by Zhu Mingchuan,

through Nova Littera SIA

and Gending Rights Agency. All rights reserved

Перевод с китайского М. Садовской

© Садовская М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Вы уже задумывались над тем, что «не все то, чем кажется»?

Вы еще не балансировали в общении с другими людьми между двумя мирами: реальным и вымышленным, когда грань между ними практически стирается?

Часто ли вам удавалось признать трудности в общении с другими людьми, вытекающие из их крайне субъективных представлений о действительности?

Вы все еще находитесь в недоумении от того, могут ли в нашем технологичном XXI веке сказываться на психологическом состоянии людей суеверия и предрассудки?

Хотите прояснить себе это? Тогда книга Чжу Минчуаня для вас.

В ней калейдоскопически переплетаются трудности и опасности работы врача-психиатра с психиатрическими пациентами. А казуистика редких наследственных заболеваний, эротический бред и нарушения сна разбираются не только исходя из психологических факторов, но и с привлечением традиционной китайской медицины.

Сплав западных и восточных позиций, есть ли общее и возможен ли компромисс – это, пожалуй, самое актуальное в книге, где действуют два психиатра. Автор книги рисует перед нами сложные взаимоотношения между Чэнь Путянем и Ян Кэ, которые в чем-то сродни противоречивому тандему Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Ложимся под теплый плед зимой или надвигаем поглубже козырек кепки от солнца на пляже – и отправляемся вместе с ними в увлекательное странствие по коридорам психиатрической больницы и закоулкам человеческой души.

Ольга Левковская, врач-психотерапевт, клинический психолог, арт-терапевт, руководитель клуба «Творчество и жизнь» ВКонтакте: https://vk.com/creativity24ru

Предисловие

Проработав много лет в психиатрическом отделении, я своими глазами видел немало из ряда вон выходящих случаев, которые по степени своей абсурдности превосходят границы воображения.

В Шанхае я окончил медицинский институт по специальности «клиническая медицина» (направление психиатрия и психогигиена). Сдав квалификационный экзамен по врачебной практике, я прибыл работать в центр психогигиены города Шэньян, одновременно с этим проходя повышение квалификации в Первой больнице при Китайском медицинском университете. В общей сложности я провел в Шэньяне почти восемь лет.

Родился я на юге Китая и никак не мог привыкнуть к северо-восточному климату. С наступлением зимы у меня часто шла кровь из носа. Кроме этого, моя девушка, которая уже начинала вести разговоры о женитьбе и с непониманием относилась к моей работе, приняла твердое решение расстаться. Поразмыслив, я решил вернуться домой, в Гуанси[1].

Проблема заключалась в том, что в Китае огромный дефицит специалистов в области психиатрии. Зарегистрировавшихся психиатров насчитывается чуть более двадцати тысяч человек, а пациентов с тяжелыми психическими заболеваниями – более шестнадцати миллионов. В качестве примера можно привести провинцию Аньхой: там находится более шестисот тысяч пациентов, которым необходимо лечение, а количество местных психиатров не достигает и тысячи человек. Но, даже несмотря на это, вернувшись в Гуанси, я не смог устроиться на работу в государственную больницу, и мне оставалось только идти в частную психиатрическую клинику.

Та больница была очень маленькой – своего рода психиатрическая клиника семейного типа. В ней работали три практикующих психотерапевта, два терапевта, три медсестры, один фармацевт и охранники. За мной закрепили двадцать пациентов, для которых я должен был делать все: стирать постельное белье, причесывать, кормить, ставить уколы и так далее. К сожалению, чуть позже у директора клиники обнаружили рак печени, у него развилась депрессия, и он покончил жизнь самоубийством, после чего клиника закрылась.

Сначала я принял решение переквалифицироваться и пойти работать в альгологическое отделение, но как раз кстати мне поступил звонок от профессора У из университета в Шанхае, где я учился. Он сообщил, что в городе Наньнин одна психиатрическая клиника ищет в штат лечащего врача, и он может меня им порекомендовать. Профессор У всегда высоко оценивал меня, и, возможно, именно благодаря его рекомендации практически сразу после собеседования я получил уведомление о приеме на работу.

Клиника находится на улице Циншань города Наньнин, и все привыкли называть ее «больница Циншань». Там работает довольно много специалистов, хотя сама больница средняя по размеру. Как только наступали выходные, врачи клиники часто улетали в другие города читать лекции. Иногда их приглашали для сотрудничества с правоохранительными органами в качестве консультантов для раскрытия некоторых уголовных дел. Из-за этого им приходилось сталкиваться с разными удивительными случаями и людьми.

Больница делилась на два корпуса. Первое здание, поменьше, – это амбулаторное отделение, оно находилось в передней части. Второе, многоэтажное здание, – стационар закрытого типа, внутри и снаружи которого установлены две железные двери, а на окнах и в коридоре – решетки.

Что касается амбулаторного корпуса, то там всего семь отделений. Я работал в первом отделении; мои основные обязанности были связаны с лечением и диагностикой тяжелых психических заболеваний у пациентов. Большинство историй, о которых я поведаю в этой книге, связаны с моей врачебной практикой, и произошли они именно в этой больнице.

Глава I
Бесконечное воскрешение

Умерев, невозможно воскреснуть. Однако есть человек, заявивший, что может «воскресать бесконечное количество раз» и, более того, найти преступника, убившего его. Услышав подобное, любой человек примет подобные слова за бред. Первоначально и я был такого мнения, но впоследствии, узнав о скрытых обстоятельствах дела, понял, что не все так просто.

1. Синдром «белого халата»

Я помню, что это был вторник. Наступила моя очередь выходить на смену в амбулаторное отделение.

Обычно на прием приходит много пациентов, но каждый раз, когда наступала моя смена, пациентов становилось меньше. Тогда я уже работал лечащим врачом; если в амбулаторном корпусе не было уймы работы, то появлялась уникальная возможность побездельничать и выпить пару глотков горячего чая. В первом отделении я курировал двух интернов[2]. Выйдя из кабинета на поиски кипятка для чая, я велел им срочно дописать амбулаторную карту пациента, которую они откладывали уже два дня.

Амбулаторная карта – это документ с записями истории болезни, то есть комплекс медицинских записей и заключение, которые делает врач во время диагностики и лечения пациента. Она включает в себя начало, ход, развитие болезни, а также план лечения. Как и в больнице в Шэньяне, где я ранее работал, в нашей клинике были строгие требования к подготовке интернов – за один месяц им нужно написать от руки несколько десятков амбулаторных карт и более тридцати медицинских карт по истории болезни. Руки при таком письме стираются до мозолей.

В нашей больнице существует трехуровневая система ответственности. Строго говоря, эта система подразумевает, что мы работаем как врачебная бригада. Руководящие должности занимает заведующий врач или заместитель заведующего врача, далее идет лечащий врач и еще ниже – ординатор[3]. Как правило, за диагностику и лечение пациентов ответственность несет именно лечащий врач.

В первом отделении работают два лечащих врача; кроме меня, есть еще Ян Кэ. Он выделяется модельной внешностью, каждый день занимается спортом, и из-под его рубашки можно увидеть выпирающие мышцы. Внешность у него действительно привлекательная, и пациенты зачастую выбирают его в качестве своего лечащего врача. Поэтому, конечно, я недолюбливал Ян Кэ, но он совершенно не придавал этому значения, словно все это было в порядке вещей.

Когда я вышел налить кипятка для чая, Ян Кэ как раз зашел в отделение. Увидев меня, он даже не поздоровался, его лицо не выражало никаких эмоций. Однако я успел заметить красную царапину у него на шее. Судя по всему, вчера вечером во время выезда к пациенту тот забуянил и поцарапал Ян Кэ. У меня совершенно не было желания расспрашивать коллегу, но душу раздирало любопытство. Поэтому, выйдя в коридор, я остановил девушку-ординатора из нашего отделения и спросил, не было ли вчера проблем с пациентами во время выезда.

Отклоняясь от темы, хочу сказать, что врачи не имеют права выезжать на осмотр больных за пределы больницы, когда им заблагорассудится; в противном случае это может быть расценено как нелегальная практика. Место исполнения наших служебных функций определяет санитарное управление. При устройстве на работу в еще одну больницу необходимо, согласно определенным требованиям, оформить документы на медицинскую деятельность, позволяющие работать в нескольких местах. Для получения лицензии на оказание медицинских услуг на выезде врач также должен соответствовать различным требованиям.

По номеру вызова скорой помощи 120 психиатры нашей клиники также могут выезжать на дом или в учреждение. В рабочие часы по телефону можно связаться с лечебным отделением, а в выходные – с дежурным врачом. Если к нам обратилось какое-то учреждение или пациент с просьбой о выезде, мы должны обязательно уведомить об этом и лечебное отделение, и дежурного врача.

Девушку-ординатора, которую я остановил, зовут Сяо[4] Цяо. У нее очень большие глаза, из-за чего она кажется напуганной, когда что-то говорит. Сяо Цяо ответила мне мягким голосом, что она вчера вместе с Ян Кэ была на выезде в городской больнице, куда госпитализировали одного дедушку. Врач, проводивший первичный осмотр, заметил, что пациент отвечал невпопад и был не в своем уме – он постоянно повторял, что забеременел.

Приемное отделение этой больницы сразу доложило о ситуации лечебному отделению, которое в свою очередь связалось с психиатрической клиникой для проведения консилиума. Они торопили Ян Кэ и даже вынудили его приехать. По прибытии он провел осмотр пациента и сказал, что можно ставить точный диагноз. При этом добавил, что при оформлении процедуры перевода больного в другую клинику необходимо получить согласие родственников пациента. В результате оказалось, что родственники еще более полоумные, чем сам пациент. Они в истерике повалили Ян Кэ в коридоре больницы, где искусали и исцарапали его.

Сяо Цяо хмыкнула и недовольно сказала:

– Это ведь несправедливо. Пациенты что хотят, то и делают с нами.

– Что делают? Ты про то, что Ян Кэ поколотили? Я бы и сам не прочь, – ответил я шутливо.

Сяо Цяо решила не препираться с лечащим врачом и небрежно добавила:

– Я хотела сказать, что… Ох, дел сейчас много, нужно идти.

Конечно, я понял, что значила ее реакция. Ян Кэ нравился не только пациентам, но и женской части коллектива – врачам и медсестрам, поэтому мне тяжело сдержать внутреннее раздражение; иногда я сам себе кажусь посмешищем. По этому поводу меня предупреждал заведующий отделением – не стоит поддаваться негативу конкуренции, потому что с тех пор, как в отделение пришел Ян Кэ, большинство пациентов стали записываться на прием именно к нему.

Если больница таких масштабов, как наша, хочет функционировать на высшем уровне, то необходимо учитывать в том числе и экономическую выгоду. Поэтому в нашей клинике предусмотрен один момент, крайне притягательный для пациентов, обратившихся в нашу больницу за медицинской помощью: записываясь на прием, пациент сам может выбрать себе врача. Именно поэтому я нахожусь немного в неравном положении, хотя никогда не считал себя ограниченным человеком. У меня нет недостатка в профессиональных навыках, так почему же при записи на прием пациенты выбирают специалиста по внешности? Ян Кэ, судя по всему, привык к враждебному отношению со стороны коллег. Такого новичка, как я, он совершенно ни во что не ставил и обычно смотрел на меня как на пустое место.

И вот во вторник настала моя очередь выезжать на прием. В этот день у меня не было пациентов по записи. Предполагаю, что новоприбывший врач все же не вызывает доверия у людей. Разузнав все подробности у Сяо Цяо, я заварил чай и вернулся в кабинет, чтобы узнать, не появилось ли новостей.

Иногда я сам принимал входящие звонки; некоторые из них были из лечебных отделений других больниц, а некоторые – из полиции. Такого рода работа не из легких, и никто из коллег не хотел отвечать на звонки. Я прождал все утро, но, к моему удивлению, не появилось ни одного пациента, даже звонков о выезде врача не было. Будто сама вселенная решила дать мне отгул.

В обед я направился отдохнуть в ординаторскую. Войдя в кабинет, увидел Ян Кэ. Он снял голубой костюм и расстегнул рубашку, пытаясь рассмотреть свою исцарапанную спину. В больнице Циншань у врачей нет строгого дресс-кода, у психотерапевтов тем более. Надевать белый халат не обязательно, большинство врачей носят обычные костюмы. Они считают, что выглядят более профессионально, но мне самому не нравится так наряжаться. И хотя костюм и правда выглядит элегантно, но все же носить его в больнице не к месту – ты начинаешь выглядеть словно страховой агент или агент по продаже недвижимости. Но не подумайте, у меня нет предубеждений касательно этих профессий.

Многие считают, что все врачи носят белые халаты, но ведь на любой работе есть своя спецодежда. По правде сказать, педиатры и психотерапевты нечасто носят белые халаты. Ряд исследований утверждает, что тот может вызвать тревожную реакцию у некоторых пациентов и, соответственно, привести к повышению кровяного давления. Этот феномен так и называется – синдром «белого халата». Иногда педиатры специально надевают халаты более теплых оттенков, чтобы не пугать детей, а психиатры и вовсе не носят спецформу, чаще всего появляясь на людях в повседневной одежде. Так как психологические и психические заболевания не связаны с бактериальными инфекциями, врачам не обязательно придерживаться правила обязательного ношения халата. Напротив, повседневная одежда более эффективно способствует сближению отношений между врачом и пациентом.

Вернемся ближе к делу. Видя, что Ян Кэ было неудобно осматривать себя сзади, я, кашлянув, сказал ему:

– Кхм… Может, помочь тебе нанести лекарство на спину?

– Не нужно, – холодно ответил Ян Кэ, не оценив мое предложение.

Его слова заставили меня замолчать. Будто я просто-таки жажду помочь ему намазать спину… Атмосфера в кабинете тут же стала напряженной.

Немного погодя в кабинет зашел один лечащий врач из седьмого отделения. Его зовут У Сюн, он из провинции Сычуань и отличается радушным и открытым характером. Когда я только вернулся в Гуанси, то планировал вместе с кем-то снимать квартиру, чтобы разделить сумму аренды жилья. У Сюн как раз тоже искал соседа. Но сегодня, увидев меня, он начал поспешно сыпать извинениями. Несколько дней назад У Сюн согласился снимать квартиру совместно со мной, но так как недавно у него появилась девушка, он более не нуждался в соседе. Я прекрасно знаю, как нелегко врачам нашей специальности найти себе пару, поэтому ничего не возразил и спокойно его поздравил.

Почему-то в представлении многих людей все врачи получают высокую зарплату. Если б это была правда, мне было бы не нужно искать соседа для совместного съема квартиры. На самом деле зарплата врача психотерапевтического отделения очень низкая, скорее, как у врачей, недавно получивших степень бакалавра. Иногда она может быть даже меньше, чем у медсестер, у которых выплаты по «компенсации за избиение» гораздо больше, чем у врачей… Что такое «компенсации за избиение»? Нужно понимать, что психогигиена – это довольно своеобразная специальность, и в процессе диагностирования и лечения пациентов медицинский персонал сталкивается с множеством непредвиденных обстоятельств. Государство, заботясь о нас, ежемесячно выплачивает компенсацию в размере нескольких десятков юаней. Врачи-психотерапевты называют эту выплату «компенсации за избиение».

Когда у меня еще не было квалификации специалиста, я подрабатывал чтением лекций, поэтому экономил каждую заработанную копейку.

Возможно, У Сюн испытывал угрызения совести из-за того, что передумал со мной съезжаться. Бросив взгляд на Ян Кэ, он сказал:

– Ян Кэ, у тебя же вроде есть квартира? Так предложи Чэнь Путяню снимать ее вместе с тобой.

Чэнь Путянь – это мое имя. Услышав его, Ян Кэ с отвращением смерил меня взглядом и тут же отвернулся. Мы оба молчали. У Сюн не знал, какие у нас отношения, и продолжал говорить о возможности совместного съема. Ян Кэ явно надоело это слушать, и он выдавил фразу:

– У меня про́клятый дом, там умерли три сестры. Ты хотел бы жить в таком месте?

Он явно меня провоцировал, но и я не отступал:

– И чего тут бояться? Ты в любом случае не позволишь к себе заехать.

У Сюн, видимо, почувствовал что-то неладное и попытался разрядить обстановку:

– Да почему мы должны бояться подобных вещей? Все уже слышали эти страшилки!

Ян Кэ, ничего не ответив, надел рубашку, застегнул пуговицы и с помощью зажима прикрепил к рубашке синий в полоску галстук. Помимо соблюдения социального этикета, ношение зажима может уберечь от удушения, когда пациент вдруг в порыве приступа схватится за ваш галстук. Но разве не было бы проще его не надевать?.. Однако, раз уж у заведующего есть свои требования, нам только остается им соответствовать.

Когда атмосфера начала накаляться, в кабинет вошла девушка из лечебного отделения, которая искала меня. Она сообщила, что мне нужно выехать в подразделение уголовного розыска полицейского участка Цинсю. «Неужели кто-то из полицейских сошел с ума?» – подумал я. Выезд в подразделение уголовного розыска был неожиданностью. Ничего опасного там наверняка не будет, ведь у полицейских есть оружие…

В любом случае нужно ехать, и даже если я с чем-то не справлюсь, там есть полицейские, они помогут решить проблему. Так ведь даже лучше; наверняка в участке будет много людей, которые смогут оказать помощь…

Но не тут-то было. Как только я приехал, сразу столкнулся с головоломкой, застигшей меня врасплох.

2. Остановившееся время

Выезд врача-психотерапевта по обыкновению проходит не очень гладко. Гладкими можно назвать только случаи, когда родственники сами отправляют больного в больницу, и у нас отпадает необходимость приезжать. В деятельности психиатра существует определенная опасность, из-за чего многие студенты медицинских институтов отказываются идти на эту специальность, а тем, кто все-таки решил изучать эту сферу, действительно приходится нелегко.

Когда мы приехали в отделение уголовного розыска, там царила подозрительная тишина. Так как я успел поработать с большим количеством психически больных людей, в моих мыслях невольно возникла следующая картина: больной уже свел счеты со всеми полицейскими в отделении. Некоторые больные, в период обострения заболевания или во время припадков, становятся настолько неуправляемыми и сильными, что даже несколько человек не смогут обуздать такого пациента. Теперь мне кажется неудивительным вопрос, который кто-то задал на просторах интернета: почему знаменитый китайский врач Хуан Фэйхун обладал таким потрясающим мастерством кунг-фу? Эта тема довольно актуальна для врача-психиатра. Если ты не умеешь драться и сил у тебя недостаточно, как же ты себя защитишь? Не исключена возможность, что в один день пациент просто размажет тебя по стенке… Видимо, Ян Кэ вовсе не зря с таким энтузиазмом занимается спортом.

Когда я вместе с коллегой пошел искать начальника уголовного розыска, то заметил одну женщину, которая сидела в кабинете спиной ко входу. Она говорила полицейским, что собирается подать заявление о преступлении и, кажется, сказала, что кто-то хочет ее убить.

Обычно во время выезда врачи из лечебного или дежурного отделения помогают нам прояснить ситуацию: куда будет совершен выезд, в каком состоянии больной, высок ли коэффициент угрозы и есть ли необходимость вызвать полицию для урегулирования проблемы…

В этот раз перед выездом девушка-врач из лечебного отделения уже все разузнала и доложила мне следующую информацию. Пациент – это учительница рисования в средней школе, ее зовут Линь Чжунхуа, она представляет опасность и сейчас находится в подразделении уголовного розыска. Полицейские попросили нас побыстрее приехать; они надеются, что мы сможем принять ее на принудительное лечение.

Перед тем как мы приехали, я думал, что полицейские уже ее задержали, и именно поэтому хотел напрямую обратиться к начальству угрозыска, чтобы привели задержанную. Но позже я увидел, что в отделении все спокойно слушают, как женщина-заявитель описывает все обстоятельства дела. И тогда засомневался: неужели это и есть Линь Чжунхуа, которая, по словам полицейских, представляет опасность?

К слову, фамилия заместителя начальника угрозыска Ляо, мы привыкли его называть зам Ляо. Иногда во время выездов к пациентам я прошу его помочь в разрешении каких-либо проблем, поэтому можно считать, что мы хорошие знакомые. Зам Ляо, увидев, что я пришел, подмигнул мне, дав знак, чтобы я не заходил, а ждал снаружи. Вскоре он, воспользовавшись предлогом, встал из-за стола, предложил женщине выпить немного горячей воды, а затем вышел из кабинета и тихим голосом заговорил со мной:

– Врач Чэнь, наконец-то вы приехали; который нынче час? – Он повернулся и взглянул на висевшие на стене часы; они давно сломались – стрелки все время показывали десять часов десять минут.

Я не стал обращать внимание на недовольство зама Ляо и, наклонив голову, взглянул через окошко на силуэт женщины. Я лишь мельком успел на нее посмотреть, но она вдруг оглянулась, словно у нее на затылке были глаза. Женщина была довольно хороша собой, волосы опрятно уложены, на губах красная помада и легкий макияж, но, очевидно, она пыталась скрыть макияжем синяки под глазами. Состояние женщины на вид было вовсе неплохое, она явно следила за своим внешним видом. Подождав, когда она отвернется, я спросил у зама Ляо:

– Это Линь Чжунхуа? Вы уверены, что она представляет опасность? Мне кажется, она не настроена агрессивно; так в чем же дело?

– Мне откуда знать, в чем дело? Я надеялся, что ты мне это скажешь… – У зама Ляо был озабоченный вид, он явно хотел скорее избавиться от этой женщины.

Я был в замешательстве:

– Это вы нас вызвали; что же мы вам можем рассказать? Как по мне, с женщиной все в порядке, и она не больна, а вот в вас я уже не уверен…

Зам Ляо пренебрежительно ответил:

– На что это ты намекаешь? Чем я могу быть болен?

– Любовной горячкой. Иначе почему вы под этим странным предлогом заставили меня приехать? – сказал я шутя.

Зам Ляо пристально взглянул на меня:

– Довольно с тебя. У меня жена на сносях, было бы кому по тебе скучать…

Осознав, что разговор ушел в другую сторону, я снова вернулся к прежней теме:

– Расскажите мне, в чем проблема с этой женщиной, чтобы я смог принять соответствующие меры.

Зам Ляо, конечно, понимал всю степень важности и срочности дела. Сначала он распорядился, чтобы полицейские успокоили женщину, а затем вышел со мной на лестничную площадку и подробно изложил проблему задержанной.

По информации зама Ляо, в кабинете угрозыска действительно сидит Линь Чжунхуа, и она не впервые пришла подавать заявление о преступлении. Женщина настаивает, что некто хочет ее убить. Первоначально полицейские приняли ее за нормального человека и со всей ответственностью стали расспрашивать о различных подробностях, которые могли бы привести к преступнику. Линь Чжунхуа заявила, что не знает, как выглядит преступник, потому что на нем была черная маска, ей не удалось от него скрыться, и в итоге он ее убил…

В подобной ситуации полицейские могут только составить протокол, а затем проводить заявителя. Кто бы мог подумать, что Линь Чжунхуа на следующий день снова придет все с той же целью – написать заявление о собственном убийстве…

Полицейские сильно загружены работой, и нехорошо так растрачивать ресурсы государственного бюджета. Зам Ляо, узнав о ситуации, лично подошел к Линь Чжунхуа и спросил:

– Кто хочет тебя убить?

Линь Чжунхуа все время повторяла то же, что и днем ранее, – ее снова убили. Она делала особый акцент на слове «снова».

Зам Ляо подумал, что эта молодая женщина строит из себя дуру, бегая к ним в подразделение и заигрывая с симпатичными сотрудниками полиции, поэтому, недолго думая, задал разоблачающий вопрос:

– Как же вы пришли в полицию, если вас уже убили? Как это возможно?

Но, услышав последующий ответ Линь Чжунхуа, он пожалел, что вообще спросил об этом.

Линь Чжунхуа не считала, что с ней что-то не так. Она тихо сказала заму Ляо, что может воскресать безграничное количество раз и что убить ее невозможно. Зам Ляо не врач-психиатр, поэтому, услышав такой ответ, он посчитал, что женщина с ним пререкается, и задал еще один вопрос: как же человек может бесконечно воскресать…

Линь Чжунхуа перебила зама Ляо, не дослушав его:

– Тут и скрывается поразительная тайна. Наш мир будет уничтожен…

Лицо зама Ляо выражало недовольство, но ему только и оставалось, что запротоколировать ее слова согласно закону и отпустить домой.

Однако проблема состояла в том, что Линь Чжунхуа каждый день приходила в участок подавать заявление. По прошествии месяца на запястьях, лице и шее Линь Чжунхуа стали появляться травмы разной степени тяжести – и порезы ножом, и черно-фиолетовые синяки. По ее словам, это было дело рук преступника. Зам Ляо беспокоился, что она столкнулась с домашним насилием, поэтому пригласил одну женщину-коллегу осмотреть травмы, но Линь Чжунхуа ни в какую не соглашалась, чтобы кто-то касался ее.

Дослушав до этого момента, я посчитал, что больная вовсе не опасна. Но, возможно, она нанесла эти увечья сама себе – это все же немного лучше, чем если б она причиняла вред другим.

– Я не договорил, – продолжил зам Ляо. – Она думает, будто мы не со всей серьезностью относимся к ней, поэтому… Поэтому открыто заявила, что сама поймает преступника и приведет его сюда, дабы доказать, что она не сумасшедшая. – Полицейский выглядел взволнованным.

– Поймает преступника? – Мне в это не особо верилось.

Зам Ляо с беспомощным видом ответил:

– Да.

В это время небо затянулось черными тучами, налетел сильный ветер, сверкнула молния – вот-вот хлынет ливень. Мною вдруг необъяснимо овладело дурное предчувствие, что этот выезд не пройдет так благополучно, как я думал. Чувство тревоги сковало все мое тело.

Зам Ляо поднял голову, взглянул на небо и пробормотал:

– Вот уж действительно как гром среди ясного неба…

Затем он продолжил свой рассказ.

Каждый раз, как Линь Чжунхуа приходила писать заявление о преступлении, она была крайне серьезна и говорила, что собирается сама поймать убийцу, что действительно его поймает. Вот и сейчас Линь Чжунхуа снова сообщила, что ее убили, но она почти сорвала с преступника черную маску…

С каждым днем ее внешний вид становился все хуже и хуже. Сотрудники угрозыска стали расспрашивать, где она работает, есть ли у нее родственники и неужели никто не беспокоится за нее. Линь Чжунхуа в свою очередь ответила, что родственники не знают, что ее каждый день убивают – ведь она каждый раз воскресает, – и ей не хотелось бы беспокоить родных.

Уже на протяжении двух месяцев Линь Чжунхуа приходила писать свое заявление. Терпение зама Ляо постепенно иссякало. Он заговорил уже другим тоном:

– Вы говорите, что не можете умереть, что каждый раз воскресаете и что у вас какая-то суперспособность… Вы бессмертны? Зачем кому-то убивать вас? Каков мотив?

В тот день Линь Чжунхуа с деланой серьезностью ответила:

– Если я вам скажу, вы точно не примете эту правду, как и то, что я могу воскресать. Вы совершенно мне не верите.

– Давай ты поймаешь убийцу и тогда придешь! – Зам Ляо пришел в бешенство.

Линь Чжунхуа была непоколебима:

– Я вас не виню, мне никто не верит. Если вы не поможете мне его схватить, я сделаю это сама. Только поймав убийцу, можно спасти меня и вас.

Терпение зама Ляо лопнуло. Не сдержавшись, он повысил голос:

– А нас-то зачем спасать? Неужели он и нас сможет убить?

Линь Чжунхуа загадочно ответила:

– Вас не убьет, но весь мир сейчас в опасности. Я спасу себя и всех остальных.

Чем дальше заходил разговор, тем более невообразимым он становился. Зам Ляо перестал обращать внимание на Линь Чжунхуа. Главное, чтобы она не причинила никому вреда и не стала творить глупостей, – тогда сотрудники угрозыска будут воспринимать это безрассудное дело как злой розыгрыш, для видимости запишут протокол и отпустят ее домой.

Линь Чжунхуа в свою очередь не считала это розыгрышем. Каждый раз, когда ее выпроваживали, она спрашивала, почему ей не дают расписку, которую должны выдать заявителю согласно регламенту. Сотрудники угрозыска не хотели провоцировать Линь Чжунхуа и поэтому каждый раз отвечали:

– Листы для расписки закончились, дадим вам в следующий раз.

Иногда она начинала жаловаться:

– Вы каждый день так говорите; вам не кажется, что это ненормально?

Сотрудники угрозыска посчитали, что Линь Чжунхуа не очень-то и сумасшедшая, так как помнит, что каждый раз, как она приходила, ей не выдавали расписку. С памятью у нее все было в порядке.

У меня создалось впечатление, что состояние Линь Чжунхуа можно диагностировать как параноидальный психоз. К симптомам этой болезни относится проявление подозрительности, а также навязчивые мысли, что другие люди пытаются тебе навредить. Люди с таким диагнозом всегда сохраняют бдительность, они постоянно выражают упреки окружающим, а в самом начале болезни могут появляться слуховые галлюцинации. Многие думают, будто слуховые галлюцинации вызваны психологическими факторами. Когда-то ученые на протяжении пяти лет проводили многократную диагностику с помощью МРТ и исследовали головной мозг двенадцати пациентов с параноидальным психозом. Они обнаружили, что слуховые галлюцинации не вызваны психологическими причинами, а являются результатом функционального поражения тканей головного мозга. И хотя повреждение мозга при параноидальном психозе начинается в задней его части, в передней части также можно наблюдать нарушение функций. Болезнь распространяется словно лесной пожар, и ткани головного мозга «сгорают», начиная с задней и доходя до передней части головного мозга.

Дослушав зама Ляо, я понял все более или менее ясно. Однако для постановки диагноза Линь Чжунхуа необходимо будет госпитализировать. Согласно «Закону о психическом здоровье» для госпитализации больного необходимо получить согласие родственников. Я спросил зама Ляо, связывались ли они с семьей Линь Чжунхуа. Тот пожал плечами, показывая своим видом, что они не контактировали с ними. Линь Чжунхуа приходила только чтобы оставить заявление, каких-то больших проблем она не создавала, и сотрудники угрозыска делали все как было угодно Линь Чжунхуа и никогда не выходили на связь с ее родственниками.

Раскаты грома нарастали. Я боялся, что на улицах из-за дождя возникнут пробки, поэтому сначала хотел побыстрее поговорить с нашим «пациентом», но зам Ляо меня остановил:

– Я еще не закончил, куда ты торопишься?

– Мне приспичило в туалет! – выпалил я. – Серьезно.

– Как же с тобой сложно… Иди скорее, туалет там. – Зам Ляо указал направление.

Решив потерпеть, я спросил его:

– Есть еще что-то добавить? Тогда договаривай.

Зам Ляо немного смутился:

– Как бы это сказать… Линь Чжунхуа правда много раз приходила в участок, и мы действительно изначально приняли ее за сумасшедшую…

Изначально? Неужели в психологическом плане она в порядке? В этом я все же сомневался.

Зам Ляо, не заметив моих подозрений, продолжил:

– Даже если она и душевно больна, мы особо долго не думали – сделали всё спустя рукава, и ладно. Но Линь Чжунхуа не похожа на тех сумасшедших, которые не могут позаботиться о себе. Каждый раз, приходя сюда, она выглядела безупречно… Вот только лицо у нее не совсем здоровое. Я подумал, возможно, она испытала какое-то потрясение, и не хотел ставить ее в затруднительное положение. Но однажды кое-что случилось…

Меня раздирало любопытство.

– И что же? – спросил я.

Зама Ляо потрясывало. Дрожащим голосом он произнес:

– Приходя сюда, Линь Чжунхуа каждый раз особо делала акцент на том, что некто хочет ее убить, и только поймав преступника, она может спасти и себя, и остальных людей. Но на преступнике была надета маска, и она не видела его лица. А сегодня она вновь в возбужденном состоянии пришла в отделение и сказала, что наконец-то сорвала с него маску.

– Так кто же он? – с интересом спросил я.

Когда мы спешили сюда приехать, я взял с собой ординатора по имени Сун Цян. Долгое время он просто стоял рядом, но сейчас нетерпеливо вмешался в разговор:

– Мы ведь наверняка не знаем, кто он, преступником может оказаться любой.

– Необязательно. – Зам Ляо вытащил из кармана телефон. – Линь Чжунхуа – учительница рисования в средней школе, она неплохо рисует. Нарисованный ею преступник выглядит очень реалистично. Этого человека вы наверняка узнаете.

Взглянув на экран телефона, я подумал, что рисунок и правда хорош – все же быть учителем рисования большое дело. Но, присмотревшись, понял: здесь что-то не так. Внешний вид преступника был мне очень хорошо знаком – я уже видел этого человека.

– Неужели это…

3. Парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера

Этот человек был не кто иной, как сама Линь Чжунхуа.

Когда она повернула голову в мою сторону, я смог увидеть ее через окно. То, что человек с психологическими и психическими проблемами считает себя преступником, да и к тому же рисует сам себя, нет ничего необычного. Чего только мы не видели в психиатрическом отделении – были и более безумные вещи, чем эта…

Зам Ляо убрал телефон и сказал нам:

– Я тоже изначально думал, что она сумасшедшая. И то, что она изобразила себя, лишь еще раз доказывает, что она ненормальная и что мы думаем одинаково. Это из-за меня мы не уделили данному делу должного внимания и не проверили ее заявление.

Я все же никак не мог понять, о чем толкует зам Ляо, и недоуменно спросил:

– Что проверять? Все ее слова – это неправда, там нечего выяснять. Не может же она действительно «бесконечно воскресать»…

Зам Ляо виновато сказал:

– По правде говоря, когда Линь Чжунхуа первый раз обратилась с заявлением о преступлении, мы должны были сразу записать ее личные данные и проверить всю информацию. Но то, что она изначально говорила, было слишком похоже на нелепицу; вот мы и подумали, что это розыгрыш, поэтому ничего не делали. Но однажды Линь Чжунхуа сказала, что ее снова убили, но ей удалось сорвать маску с преступника. Убийцей оказалась женщина; Линь Чжунхуа не только запомнила внешность преступника, но еще и нарисовала ее. Она заявила, что если угрозыск не возбудит уголовное дело и не поймает убийцу, тогда она сама сделает это и прикончит его. Когда мы это услышали, то, конечно, пришли к выводу, что ее слова об убийстве – это уж слишком. Мы не могли не вызвать вас. Мне известно, что для госпитализации необходимо согласие родственников, а для этого нужно выяснить ее личные данные. Угадайте, с чем мы в итоге столкнулись, пытаясь разыскать ее семью?

Я дернул ногой.

– Не буду я угадывать. Ради всего святого, расскажи сам, я скоро штаны обмочу…

Зам Ляо опустил голову и посмотрел на мои штаны, а затем как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ. Когда он проверил личность Линь Чжунхуа, оказалось, что она уже полгода числится без вести пропавшей. Еще более странным оказалось то, что фотография, найденная в системе, была совершенно не похожа на женщину, которая пришла с заявлением о преступлении. Ни при каких обстоятельствах это не мог быть один и тот же человек. Исключена и вероятность того, что после пластической операции можно в такой степени изменить внешность. Раньше некоторые подтрунивали, трудно ли будет человеку с пластической операцией пройти таможню в аэропорту. На самом деле никакой сложности возникнуть не может, потому что при пластических операциях не оперируют уши, а система умеет различать лица по форме ушей. Они, как и папиллярные линии на пальцах, у всех людей разные. Это и является одной из причин, почему при фотографировании людей на удостоверение личности в полицейском участке требуют не прятать уши. Зам Ляо тщательно сравнил форму ушей двух женщин – разница оказалась достаточно существенной. Можно было с уверенностью утверждать, что это два разных человека.

Настоящая Линь Чжунхуа, как показано в системе, является учителем рисования в одной из средних школ района Цинсю города Наньнин. Она пропала полгода назад после окончания каникул в честь образования КНР[5] и до сегодняшнего дня не была найдена.

Было установлено, что перед своим исчезновением Линь Чжунхуа отправилась путешествовать на водопад Дэтянь, что у китайско-вьетнамской границы. Полиция запросила видео с камер видеонаблюдения туристического центра, и было установлено, что она путешествовала одна, без спутника. Но впоследствии о ее местонахождении ничего не было известно.

Зам Ляо был шокирован. Именно тогда он впервые снял отпечатки пальцев «Линь Чжунхуа», а затем сотрудник лаборатории попытался найти их в системе, но безрезультатно, так как в базе данных полиции хранятся отпечатки пальцев далеко не каждого человека. Тут сработала профдеформация зама Ляо – он посчитал, что дело об исчезновении Линь Чжунхуа определенно связано с сидевшей у них в кабинете «Линь Чжунхуа». Возможно, этой женщины уже нет в живых, а убийцей является как раз та женщина, которая приходит к ним в участок…

– Это просто невероятно! – Я никак не ожидал, что в истории зама Ляо, которую он рассказывал полдня, будет такой финал.

Ординатор Сун Цян подхватил:

– Действительно необычно, первый раз о подобном слышу… Но разве это не глупо – идти после убийства в отделение полиции и разыгрывать спектакль? Неужели она ждет, что ее арестуют?

Зам Ляо попробовал выдвинуть свою теорию:

– Возможно, после совершения убийства она испытала сильный эмоциональный стресс, и у нее случился нервный срыв. Не думайте, что совершать убийство так просто, как это показывают в кино; на самом деле это сложно, ведь человека будет мучить совесть! Мой отец, работавший в тюрьме, приводил в исполнение смертные приговоры через расстрел; так вот, свои переживания тех дней он помнит до сих пор.

– И ты еще хочешь, чтобы мы ее госпитализировали? Она же убийца! Неудивительно, что она представляет высокую степень опасности… – Я отмахнулся. – Мы не принимаем на лечение в клинику наркоманов и убийц, это находится вне сферы нашей профессиональной деятельности.

Увидев, что я собрался уходить, зам Ляо, охнув, произнес:

– Куда это ты? Еще раз говорю: я ведь не идиот, разве стал бы я вызывать вас без нужды? У меня просто есть сомнения; я не могу с уверенностью сказать, что эта женщина и есть убийца. Тем более что сейчас все очень неясно. Я позвал вас, чтобы вы с ней побеседовали, проверили, действительно ли она ненормальная, и, если это так, забрали ее на лечение.

Я понимал, что имеет в виду зам Ляо. Даже если эта женщина непричастна к убийству, она наверняка должна знать какие-нибудь детали исчезновения Линь Чжунхуа. Ее помешательство определенно имеет свои причины, и, возможно, ее действительно что-то потрясло. Относительно же внешности «преступника», которого она нарисовала, получается, что она совершила убийство? Но где тогда труп?

Мы не можем просто прийти и схватить человека, тем более что здесь нет ее родственников. Зам Ляо попросил меня для начала поговорить с ней и посмотреть, действительно ли она сошла с ума или притворяется. У него сильная профдеформация, и он опасался, вдруг эта женщина, боясь, что ее преступление раскроют, сама пришла в угрозыск, прикидываясь полоумной, чтобы избежать проблем с законом…

Я воздержался от комментариев, не желая, чтобы эта информация мешала мне, поэтому попросил зама Ляо и Сун Цяна подождать снаружи, заодно захватив с собой и полицейских, сидевших в кабинете. Женщина, увидев суматоху и занервничав, спросила, в чем дело и почему вышли полицейские. Но когда я зашел, она успокоилась. Выражение ее лица стало невозмутимым – по-видимому, она догадывалась, что все так и будет.

– Я вру, – выпалила женщина, не дождавшись, пока я сяду.

Возможно, обычный человек подумал бы: «Ну и отлично, я еще не сел на стул, а человек уже признался, что лжет; можно сворачивать работу, возвращаться домой и пить чаек, почитывая газету». Я же думал по-другому. Про себя я восхитился ею. Сидевшая передо мной женщина не так проста, как кажется. Она наверняка получила высшее образование, и ее показатель IQ, возможно, очень высок. Сказанная ею фраза связана с со старым парадоксом в логике – значит, она догадывается, что я врач-психиатр.

Почему я так считаю? В моей альма-матер философию преподавал один профессор, на одной из лекций которого мы проходили парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера. «Я лгу» – это неразрешимый парадокс в логике и очень древняя языковая игра; он относится к самореференции, то есть к указанию на самого себя. В области математики это выражено в парадоксе Рассела, в музыке – в бесконечном каноне, в искусстве – в гравюрах Эшера, а в литературе – в одном древнем китайском сказании. Последнее гласит, что существовала гора, на которой находился храм; в нем жил старый буддийский монах, рассказавший молодому монаху историю. Что же это была за история? О том, что существовала гора, на которой находился храм; в нем жил старый буддийский монах, рассказавший молодому монаху историю. Что за историю? О том, что существовала гора… Это бесконечный цикл, то есть ∞.

Можно сказать, что единые проявления самореференции – это и есть бесконечный цикл, точно такой же, как и бесконечное воскрешение «Линь Чжунхуа», которая каждый день приходит в подразделение угрозыска. Ее фраза «я вру» только кажется простой, но для врача-психиатра, напротив, она содержит в себе множество смыслов. В конце концов, врет она или нет? Ее фраза – это истина или ложь? Данный парадокс приводит этот диалог к порочному кругу, которому никогда не будет конца.

«Линь Чжунхуа» смотрела прямо на меня, не уклоняясь от зрительного контакта. Затем очень тихо спросила:

– Вы приглашенный по просьбе угрозыска психиатр. Они думают, я сошла с ума, да?

Я решил использовать тактику господства над варварами, используя самих варваров[6]:

– А вы считаете себя сумасшедшей? – Мой вопрос аналогичным образом содержал в себе неразрешимый парадокс.

«Линь Чжунхуа» засмеялась:

– Чем я отличаюсь от ваших предыдущих пациентов?

– Увидев, что я зашел, вы не испугались и не нервничали – напротив, были весьма спокойны.

«Линь Чжунхуа» была удовлетворена моим ответом:

– Тогда я не больна.

Зам Ляо тайком подслушивал за приоткрытой дверью. Заметив, что я не перехожу к сути дела, он начал подавать мне непонятные знаки рукой. Я не стал обращать на это внимания и продолжил действовать согласно своему плану. Сейчас самое главное узнать, совершила ли убийство «Линь Чжунхуа», почему она считает себя убийцей, и является ли это тщательно подготовленным хитроумным замыслом в целях снятия с себя уголовной ответственности. В кино я, возможно, поверил бы в подобный сюжет, но в реальности человек после убийства вряд ли сам пришел бы в угрозыск разыгрывать сцену в ожидании ареста.

Я знал: сейчас что ни спрашивай у этой женщины, все будет без толку. Лучше совсем не задавать вопросов, а только сидеть и пристально на нее смотреть. «Линь Чжунхуа» сначала была невозмутима, но впоследствии стала немного волноваться.

– Вы тоже думаете, что когда я пришла заявить о преступлении, то говорила неправду? – спросила она.

Я не хотел вызывать у нее раздражение, а спор мог спровоцировать ее на неадекватную реакцию. Немного подумав, я доброжелательно спросил:

– Где ваша семья?

«Линь Чжунхуа» притворилась, что не услышала меня, и лишь холодно ответила:

– Я же сказала, что не больна; не стоит бесполезно тратить свои усилия. Я знаю, что вы мне скажете.

– И что же я вам собираюсь сказать?

Женщина неторопливо ответила:

– Вы расспрашиваете меня о семье, потому что хотите позвать их сюда – ведь для госпитализации пациента в психиатрическую больницу нужно согласие родственников. И я знаю, что вы, как и полицейские, думаете, будто мои слова про собственную смерть и воскрешение – это бред.

Я усмехнулся:

– А вы сообразительны.

– Не сообразительна, просто… – Как-то странно улыбнувшись и сделав паузу, она продолжила: – Просто я каждый день проживаю одни и те же события, все время живу одним и тем же днем. Я знаю все ваши реакции и слова. Конечно, детали могут отличаться, но все почти одно и то же. Например, раньше никогда не шел ливень, но, возможно, это потому, что я выяснила, кто убийца, и изменила ход бесконечного цикла.

– Вы все время проживаете один и тот же день? – Я уже не мог усидеть на месте; оказывается, болезнь этой женщины более запущена, чем я предполагал.

Речь «Линь Чжунхуа» ускорилась, словно она произносила заранее заученные реплики:

– Я прихожу сюда каждый день, и часы на стене всегда показывают десять часов десять минут. Каждый раз, когда я ухожу из участка, полицейские говорят, что листы для расписки кончились, и они не могут мне ее дать…

Не выдержав, я прервал ее:

– Часы давно сломаны, поэтому показывают десять часов десять минут; я заметил это несколько месяцев назад. Никто не менял и не чинил их. А расписку вам не дали не потому, что бумага кончилась, а… – Я остановился, мысленно ругая себя: зачем спорить с больным человеком?

Женщина с нарочито умным видом произнесла:

– Не вино дурманит человека, а человек сам себя; не цветы чаруют человека, а человек сам себя. Я также могу сказать, что вы каждый день приходите сюда и говорите одно и то же – просто сами об этом не знаете, поскольку снова и снова проживаете один и тот же день. Да, часы сломались, они каждый день сломаны, потому что это один и тот же день. А меня каждый день убивают – и именно потому, что это один и тот же день, я могу бесконечное количество раз воскресать.

«Линь Чжунхуа» три раза делала упор на фразу «один и тот же день», произнося ее очень медленно и с усилием. Затем серьезным тоном добавила:

– Я не боюсь умереть. Но только выяснив, кто убийца, я получу преимущество: я смогу разорвать порочный круг и спасти этот мир. Я – самое важное звено в этом цикле. Спасшись сама, я спасу всех.

Начинать спор с душевнобольным человеком является неприемлемым, и мне было нечего ответить на суждения «Линь Чжунхуа». Если применить теорию, которую мы обсуждали на парах философии, то ее слова не безосновательны. Вполне возможно, что мы проживаем один и тот же день, не подозревая об этом.

Будь это все сценарием фильма, я, возможно, взял бы со стола телефон с рисунком, зеркало и поднес их к «Линь Чжунхуа», чтобы она сама сравнила изображение с отражением. Но реальный я не могу так сделать, потому что это может спровоцировать больного человека и повлечь за собой насилие с ее стороны. Компенсация «за побои» все же маленькая и совершенно того не стоит, так что мне не хочется напрашиваться на неприятности.

Хорошо, что сотрудники угрозыска искали через разные каналы информацию о «Линь Чжунхуа». В итоге они нашли одного близкого родственника и попросили его приехать. Только тогда полиция установила личность этой женщины.

Оказалось, что разговоры о бесконечном воскрешении – не просто фарс, они таят в себе более глубокие тайны. Другими словами, нельзя считать, что «Линь Чжунхуа» лгала. В некоторой степени в этой странной истории действительно имел место бесконечный порочный круг. Жаль, что мы не смогли вовремя это обнаружить…

4. Медицинская диагностика

Ближайшим родственником «Линь Чжунхуа», которого нашли сотрудники угрозыска, оказался мужчина почтенного возраста – ее отец. Он сказал, что настоящее имя его дочери Хуан Фэйхун и она учитель музыки в частной школе. Ее отец не знал, что дочь больна психическим заболеванием, ведь они не живут вместе. Год назад она переехала и стала жить отдельно и сейчас нечасто навещает пожилого отца.

Сначала Хуан Фэйхун была спокойна, но приезд отца привел ее в волнение, словно внезапно обрушившееся на водную гладь цунами. Женщина хотела убежать, но, с согласия ее отца, нам удалось, хоть и с большим трудом, принять ее на лечение в клинику. Хуан Фэйхун необычайно яростно сопротивлялась и даже сбила нескольких человек с ног. Внезапно оказалось, что у нее был с собой небольшой буфетный нож, и она порезала руку Сун Цяну. К счастью, рана была неглубокой, и он просто наклеил на порез лейкопластырь.

Зам Ляо в свою очередь больше всего переживал за настоящую Линь Чжунхуа. Неужели она действительно умерла, а убийцей является Хуан Фэйхун? Потому что, установив настоящую личность Хуан Фэйхун, сотрудники угрозыска очень быстро выяснили, что она полгода назад, во время каникул в честь празднования дня образования КНР, также ездила на водопад Дэтянь на китайско-вьетнамской границе. Время пребывания и маршрут обеих женщин практически совпадали; отличие состояло лишь в том, что они отправлялись разными видами транспорта.

Работа по раскрытию преступления также напрямую имела ко мне отношение, так как изменение плана лечения зависит от того, совершала ли Хуан Фэйхун преступление. Изначально я полагал, что у нее параноидальная шизофрения, развившаяся вследствие полученного шока после совершения убийства. Однако, проведя комплексную диагностику, я пришел к удивительному заключению – у Хуан Фэйхун алкогольный бредовый психоз.

Все медики знают, что длительное неконтролируемое употребление алкоголя негативно влияет на здоровье и психику и приводит к целому ряду клинических проблем. Например, умственное расстройство, вызванное хронической алкогольной интоксикацией, а также алкогольный бредовый психоз, как у Хуан Фэйхун. Длительность галлюцинаций, возникающих в результате умственного расстройства при хроническом алкоголизме, может продолжаться от нескольких недель до полугода, а развитие алкогольного бредового психоза может затянуться и нести бессознательный характер. В клинической практике эти два заболевания легко спутать с шизофренией.

Сначала и мы допустили ошибку, полагая, что это шизофрения, прописав ей ежедневно принимать определенную дозировку рисперидона[7]. По прошествии времени эффект был неочевиден, но Хуан Фэйхун начала нормально отвечать и задавать вопросы. Однако во время психотерапии она продолжала говорить о своем «бесконечном воскрешении».

Впоследствии мы узнали от родственников и коллег, что Хуан Фэйхун долгое время злоупотребляла алкоголем, и тогда в больнице ей провели комплексный медосмотр. Результаты обследования вывели нарушение работы печени, что главным образом проявилось в высоких показателях АЛТ[8]. Показатели ЭКГ тоже были не в норме – дистрофия миокарда, сердечная аритмия и тахикардия, а КТ головы выявила атрофию мозга. Все это является симптомами, возникающими вследствие длительного употребления алкоголя.

Чрезмерное или длительное употребление алкоголя наносит огромный вред здоровью человека; особенно это касается коры головного мозга, что негативно влияет на когнитивные функции человека. Хроническая алкогольная интоксикация проявляется не только в неврологических нарушениях, но и в психологических, главным образом в дисфории, галлюцинациях и мании. Иногда она может сопровождаться функциональным расстройством нервной системы – например, появляется повышенное потоотделение, учащенное сердцебиение, краснеет лицо, расширяются зрачки и так далее.

Проведя повторный консилиум, мы пришли к заключению, что у Хуан Фэйхун алкогольный бредовый психоз, и назначили биологически активную добавку для черепно-мозговых нервов в сочетании с высокими дозами витаминов группы В, а также препараты для защиты печени, и провели поддерживающую терапию для сохранения водно-электролитного баланса. Наряду с этим прописали противотревожные препараты для контроля нервозности, провели комплексную психотерапию и прочее.

Однако проблема Хуан Фэйхун состояла не только в алкогольном бредовом психозе. После смягчения симптоматики мы обнаружили еще одну роковую проблему.

После того как женщина поступила в больницу, она все еще была одержима мыслями о своей постоянной смерти и бесконечном воскрешении, но уже не повторяла, что живет в «дне сурка». Хуан Фэйхун нашла для себя отговорку – так как она увидела лицо убийцы, то разорвала бесконечный цикл, и в ее мире произошли изменения.

Однажды Сун Цян и Сяо Цяо поочередно доложили мне об одном наблюдении медсестер, а именно об отсутствии сна у Хуан Фэйхун. Будь то день или ночь, дежурные врачи не видели, как она спит. Благодаря постоянному наблюдению за пациенткой я обнаружил, что врачи и медсестры были правы: Хуан Фэйхун действительно будто вовсе не нуждалась во сне. Мы как-то дали ей снотворное, но и от него не было никакой пользы.

Обычно снотворные препараты оказывают эффект в любом случае, но если пациент выпил таблетки, оказывающие возбуждающее действие на нервную систему, то снотворное, возможно, не подействует. После того как Хуан Фэйхун положили в больницу, она не контактировала с внешним миром и не могла пронести с собой другие лекарства. Медсестры также не могли продать ей какие-либо запрещенные препараты. В нашем стационаре есть немало таких же пациентов, как Хуан Фэйхун, у них наблюдаются тревога, бессонница, конвульсии, и в таких случаях мы обычно прописываем успокоительные – например, из группы бензодиазепинов[9]. На других пациентов эти препараты оказывали действие, но не на Хуан Фэйхун. Мне это показалось удивительным, поэтому я снова понаблюдал за ней и убедился, что она вовремя и в нужной дозировке принимает лекарства, а не выбрасывает их тайком.

Почему же так происходит? Столкнувшись с этой проблемой, я просто-таки сломал себе голову. Тогда у меня было очень много работы, и мне было некогда искать соседа для совместного съема квартиры. А после нашего последнего разговора с Ян Кэ, когда я сказал, что не боюсь квартиры, где было совершено убийство, и смогу там жить, мы больше этой темы не касались.

Из-за ситуации с болезнью Хуан Фэйхун я решил обратиться за помощью к бывшим коллегам из больницы Шэньяна, а также к преподавателю моей альма-матер. Они высказали множество предположений, но так как сами не контактировали с больной, выдвинутые ими решения были неприменимы к ситуации Хуан Фэйхун. Сун Цян и Сяо Цяо тоже регулярно искали в интернете соответствующую информацию, но, к сожалению, ничего в итоге не пригодилось.

В процессе непрерывного лечения алкогольного бредового психоза у Хуан Фэйхун наступила ремиссия, и я подумал снова сделать ей комплексную диагностику организма. В больнице Циншань есть не все необходимое оборудование, и для проведения подобной диагностики нужно ехать в городскую больницу общего профиля. В городе есть несколько больниц, с которыми у нас налажены профессиональные контакты, так как во многих многопрофильных больницах нет отделения психиатрии, и они не могут госпитализировать пациентов с психическими заболеваниями. По обыкновению нас вызывают для проведения консилиума и приема пациентов на лечение. Людей у нас немного, поэтому каждый раз, когда нас просят приехать, это больше похоже на мольбу о помощи, а у нас нет времени отправиться туда даже на два-три дня.

Узнав, что я собираюсь организовать диагностику пациента, сотрудники той больницы отреагировали с большим энтузиазмом:

– Скорее приезжайте! У нас есть пациентка из отделения гинекологии с объемным новообразованием, а в отделении приема вовремя не обнаружили, что она душевнобольная. Она сейчас в медицинском отделении и матерится на чем свет стоит. Умоляю вас, быстрее приезжайте и заберите ее!

Установленная система ответственности в этой клинике подразумевала, что на врача, поставившего первичный диагноз, возлагается вся ответственность за методы дальнейшего лечения. Именно поэтому этот врач был так обеспокоен. Ему не терпелось, чтобы я стремглав примчался к ним.

Девушка-врач из лечебного отделения как раз ответила на их звонок и распорядилась, чтобы мы вместе с Ян Кэ выехали в эту больницу. В машине Хуан Фэйхун была спокойна, но затем вдруг ее состояние начало ухудшаться. Она бросила взгляд на меня, затем на Ян Кэ и загадочно спросила:

– Это твой коллега? А он симпатичнее тебя… Вы друзья?

Ее вопрос застал меня врасплох. Ян Кэ сидел с прикрытыми глазами и притворился, что ничего не услышал. Хуан Фэйхун в кои-то веки удалось выйти из палаты и подышать свежим воздухом; всю дорогу она не умолкала, однако у нее был последовательный ход мыслей, и во время разговора она не скакала с темы на тему так, что и разобрать невозможно, как это бывает у некоторых больных.

Прибыв в многопрофильную больницу, я пошел заниматься оформлением документов по обследованию Хуан Фэйхун, а Ян Кэ ушел на консилиум касательно диагноза другого пациента. Нам было невдомек, что на стене в амбулаторном отделении висит зеркало. Проходя мимо него, Хуан Фэйхун увидела себя – и тут же остолбенела. Как бы я ее ни уговаривал и ни тянул за собой, все было бесполезно: она будто пустила корни в этом месте.

– Черт возьми! – в сердцах воскликнул я.

Неужели Хуан Фэйхун приняла человека в зеркале за убийцу? Действительно, она внезапно начала громко кричать и говорить, что это и есть убийца, его нужно немедленно поймать. Вслед за этим вырвалась из моих рук и стукнулась головой о зеркало так, что начала течь кровь. Затем она схватила осколок зеркала и начала со всей силы колотить разбитые на полу осколки. Все, кто сбежался посмотреть на это зрелище, были до смерти напуганы.

Ян Кэ как раз был неподалеку; услышав переполох, он развернулся и кинулся ко мне помочь утихомирить пациента. Костюм его был испорчен, рубашка испачкалась в крови. Я тоже порезал ногу, но, к счастью, рана была неглубокая.

Со стороны Ян Кэ было великодушно вернуться и помочь мне, иначе Хуан Фэйхун зарезала бы меня. Его одежда была порвана, и он получил рану. Мне стало стыдно за случившееся, и я спросил:

– Всё в порядке?

– Нет, не в порядке, – черство ответил Ян Кэ.

Про себя я подумал: «Я же от чистого сердца спросил, а ты так надменно себя ведешь…» Но сказал другое:

– Сколько стоит твой костюм? Я компенсирую.

Ян Кэ не стал любезничать:

– Пять тысяч восемьсот юаней.

Услышав эту цифру, я пожалел, что спросил, и укорил себя за болтливость. Моей месячной зарплаты не хватит, чтобы покрыть расходы за этот костюм. Обрабатывая рану, Ян Кэ с укором посмотрел на меня. Его взгляд будто негласно обвинял меня, что я плохо присмотрел за пациентом, поднял шумиху и втянул его в этот бедлам.

Помолчав какое-то время, я сказал:

– Ты ведь знаешь, на выездах всякое случается; зачем надевать такой дорогой костюм? Даже если б компенсация «за избиение» была выше, все равно эта выплата не возместит стоимость твоего костюма. – Договорив, я оглядел Ян Кэ с ног до головы, и мой взгляд остановился на блестящих черных кожаных ботинках. – Сколько стоит твоя обувь? Тысячу юаней?

Глянув на меня, он ответил:

– Три тысячи двести.

Мне было нечего ответить. Я подумал про себя: «Это вымогательство или показушничество?.. Ладно, у человека высокое качество жизни, и нам, простым врачам, такое не понять. Он все же выручил меня, не буду придираться…» Я недоумевал. Наша зарплата невелика, никто из лечащих врачей первого отделения не имеет дополнительных подработок и «серого» дохода; откуда же у Ян Кэ столько денег? Возможно, он из семьи богачей; но ведь работать врачом-психиатром непросто, люди из обеспеченных семей не выберут себе такую специальность…

Я решил не спорить. Но, увидев, что я собираюсь уйти с Хуан Фэйхун, Ян Кэ спросил:

– Сколько стоит твоя одежда?

Я не ожидал такого поворота и уныло ответил:

– Триста пятьдесят.

Ян Кэ опустил голову и посмотрел на мою обувь:

– А туфли сколько?

Надо мной будто издевались. Я недовольно ответил:

– Тоже триста пятьдесят. – На самом деле они стоили двести пятьдесят, но я хотел сохранить достоинство и поэтому добавил сотню.

Расспросив меня, Ян Кэ ушел, оставив меня в неловком положении. В этот момент Хуан Фэйхун как будто пришла в себя и решила позлорадствовать:

– С вашей стороны это было невежливо, вот вас и высмеяли!

– Ладно, ладно, я сам напросился…

Я с решимостью признал это и не стал спорить с Хуан Фэйхун – вдруг ей опять что-то взбредет в голову, и она устроит новый переполох… Спустя какое-то время я спешно начал организовывать обследование для Хуан Фэйхун. Мне не хотелось попусту тратить время – вдруг она захочет воспользоваться случаем и убежать; тогда проблема окажется куда серьезнее.

Когда пришли результаты и я снова провел более глубокую и всестороннюю диагностику, то обнаружил, что Хуан Фэйхун действительно оказалась в своего рода «бесконечном порочном круге», и эта бесконечно циркулирующая болезнь существует уже по меньшей мере несколько столетий.

В это время пришли новости от зама Ляо. Несколько туристов в горах возле китайско-вьетнамской границы нашли труп Линь Чжунхуа. Вот-вот должны были открыться подлинные обстоятельства дела…

5. Фатальная семейная бессонница

Получив все результаты анализов, я из осмотрительности пригласил заместителя заведующего отделением, который появлялся всего два-три дня в неделю. Его фамилия Цзи, ему сорок один год, мы называем его главный зам или зам Цзи, так удобнее отличать его от заместителей других заведующих отделениями. Заму Цзи нравились академические исследования, но он не любил следовать офисной политике, как и выставлять себя напоказ, в отличие от некоторых специалистов, которые ездят всюду с лекциями и угождают требованиям фармацевтических компаний.

Пять лет назад зам Цзи специально уезжал за границу, чтобы исследовать медицину сна – у него в этой сфере очень богатый опыт лечения. Услышав мое описание состояния болезни Хуан Фэйхун, он вместе со мной начал исследовать проблему, вплоть до того, что задерживался допоздна в стационаре и наблюдал за каждым движением Хуан Фэйхун.

Посредством круглосуточного наблюдения и протоколирования мы убедились, что Хуан Фэйхун и в самом деле не засыпала. Она только время от времени могла подремать, ее конечности хаотично вздрагивали, а тело непроизвольно сводило судорогами. Все это происходило неосознанно для нее, и раны на ее теле появлялись именно потому, что она сама себя случайно царапала. Однажды Хуан Фэйхун все же с большим трудом уснула после приема таблеток, и произошло кое-что еще более непонятное – она начала издавать очень странные звуки, как будто в ее горле извивалась змея, которая вот-вот вылезет наружу. Я боялся, что она может задохнуться во сне, поэтому мы прекратили лечение этими препаратами.

По мере проведения анализа и понимания состояния пациентки мы пришли к страшному диагнозу. После проведения всестороннего консилиума у Хуан Фэйхун была диагностирована фатальная семейная бессонница, по-английски fatal familial insomnia, или сокращенно FFI.

Стандартными показателями для диагностики данного заболевания являются прогрессирующее сокращение времени сна; в фазе медленного сна наблюдается отсутствие веретенообразной активности, мозг перестает воспроизводить дельта-волны, время быстрого и медленного сна также заметно сокращается, снотворные не оказывают эффекта, и все это сопровождается повышением возбудимости симпатической нервной системы, эндокринными отклонениями и дискинезией[10]. Конечно, генетическое тестирование является лучшим прямым методом диагностики данного заболевания.

Первое описание этой болезни связано с упоминанием одной итальянской семьи. Несколько столетий назад мужчина по имени Джакомо внезапно заболел странным недугом, круглыми сутками страдая от бессонницы. Его стали одолевать бредовые идеи. Он впал в слабоумие и в конце концов умер из-за изнеможения организма. После этого еще тридцать членов его семьи в среднем возрасте заболели той же болезнью и один за другим умерли. В настоящее время во всем мире, и в частности в таких странах, как Италия, США, Япония, Китай, Дания и Ирландия, появились люди, страдающие этим недугом.

Течение фатальной семейной бессонницы ужасает. В самом начале человек не может уснуть, бодрствуя день и ночь, затем у него наблюдается сужение зрачков, у мужчин может развиваться импотенция, повышается кровяное давление, ускоряется пульс, усиливается потоотделение. Вслед за этим могут появится бредовые идеи, галлюцинации, дискинезия; организм человека постепенно перестает функционировать. Больной начинает испытывать сильные боли, но уже не в состоянии сказать об этом; в итоге только и остается в бессилии наблюдать за своей смертью. Проще говоря, причиной смерти от этой болезни является обширное повреждение мозга, а не недостаток сна.

Смертельная фатальная бессонница – это аутосомно-доминантное генетическое заболевание, вызванное нарушением структуры прионного белка. Ген, кодирующий этот белок, расположен на коротком плече двадцатой хромосомы. Он находится в центральной нервной системе и тесно связан с интеллектом и сном человека. Мутация в гене прионного белка приводит как к образованию парапротеина, который не только не выполняет свою нормальную функцию, но и не может расщепляться протеазами. Накапливаясь в головном мозге и центральной нервной системе, он приводит к потере нейронов, образуя полости, словно в морской губке. В такой ситуации преимущественно поражается отдел головного мозга – таламус, играющий важную роль в процессах сна.

На данный момент эффективных методов лечения этой болезни нет. Ученые из Великобритании и США во время проведения испытаний над животными обнаружили, что эту болезнь можно вылечить, но в дальнейшем все животные, над которыми проводились клинические исследования, странным образом умирали. Конкретная причина не была выявлена. Относительно эффективным методом лечения является применение GHB, то есть гамма-оксимасляной кислоты. GHB неэффективна для восстановления фазы медленного и быстрого сна, но может помочь увеличить время медленного сна, смягчая течение болезни.

В Китае эта болезнь встречается очень редко. Первый случай был зарегистрирован в 2004 году в больнице Сехэ провинции Хубэй; пациент очень быстро скончался. Два года спустя в провинции Хэнань также выявили случай заболевания у мужчины. Фантом странной болезни изводил его семью на протяжении нескольких столетий, история заболеваний членов его семьи также имела глубокие корни.

В ходе последующих диагностики и лечения мы обнаружили, что в семье Хуан Фэйхун несколько сотен лет назад ходила молва о некоей болезни. Бо́льшая часть членов семьи Хуан после достижения совершеннолетия на протяжении полугода имели проблемы с бессонницей, а затем загадочным образом умирали. Можно сказать, что семья Хуан Фэйхун все время находилась в порочном круге странной болезни, который нельзя было разорвать. Когда у женщины появились бредовые идеи, болезнь начала прогрессировать. Ни медикаментозное, ни психотерапевтическое лечение не было эффективным.

Мы с замом Цзи провели длительное исследование болезни. После постановки диагноза мы были озабочены тем, как нам поступить с Хуан Фэйхун. Узнав о всех деталях, главврач также выразил нам свое беспокойство, так как с момента учреждения больницы у нас не было случаев смерти пациентов. Если Хуан Фэйхун будет оставаться в стационаре и вдруг умрет, то как поступить? Главврач, зная, что зам Ляо наводит справки о деле пропавшей Линь Чжунхуа, спросил меня:

– Разве труп Линь Чжунхуа не нашли? Ее убила Хуан Фэйхун? Если так, то нужно ее выписывать. А если нет, то нужно придумать, как перевести ее в другую больницу.

Отец Хуан Фэйхун настаивал на том, чтобы его дочь осталась лечиться в нашей клинике, но мы не могли провести для нее эффективное лечение. Соображения главврача выглядели эгоистичными и безжалостными, но на самом деле это было от безысходности.

Узнав об этом, Сяо Цяо была возмущена. Увидев ее реакцию, я также проникся сочувствием к Хуан Фэйхун и все время думал, что мы можем для нее сделать, – нельзя же так просто отправить ее домой и ждать смерти. Состраданию Сяо Цяо не было предела, она была взволнована больше, чем я. Однажды, найдя меня в столовой больницы, Сяо Цяо стала упрашивать меня:

– Врач Чэнь, есть ли шансы у Хуан Фэйхун? Я прочитала разные материалы, существует множество исследований этой болезни; не могли бы вы попросить главврача посмотреть их?

– Вы не первый день работаете врачом. Мы не можем ставить эксперименты над пациентом; а если она умрет? Она здесь для лечения, а не чтобы ставить над ней опыты, – сделал я замечание.

– И мы просто выпишем ее из больницы? Она ведь не поправилась, – недовольно возразила Сяо Цяо.

Я был бессилен:

– То, что она находится в клинике, – не проблема, но неужели вы не видели пациентов, которые находятся здесь уже давно? И кому это пошло на пользу? Они здесь, потому что их никак не вылечить. Сейчас алкогольный бредовый психоз у Хуан Фэйхун пошел на спад, вот только бессонницу не вылечили; но она в состоянии позаботиться о себе. Самым лучшим выбором будет позволить ей выписаться и найти клинику, в которой ее смогут вылечить.

Главврач тоже пришел на обед. Увидев меня беседующим с Сяо Цяо, он подошел и стал подгонять меня:

– Сяо Чэнь, вы говорили с замом Ляо? Ваша пациентка все-таки совершила то убийство или нет? Вы с этим делом не затягивайте, делайте все необходимое. Не нужно создавать лишних проблем.

Я связывался с замом Ляо шесть дней назад. Так как расследование еще продолжалось, ему было не слишком удобно разглашать все подробности. Я знал только, что труп Линь Чжунхуа нашли в горах на границе с китайско-вьетнамской границей. Говорили, что ее смерть была чудовищной; бо́льшая часть тела была изгрызена животными. Сотрудники судебно-медицинской экспертизы сломали себе голову, стоящих улик было совсем немного, а о том, кто является убийцей, и речи не могло идти. Главврач все время подначивал меня пойти расспросить зама Ляо, а тот много раз просил меня об одном одолжении: если Хуан Фэйхун придет в нормальное состояние, чтобы я незамедлительно спросил ее, знакома ли она с Линь Чжунхуа и знает ли что-либо об этом деле.

Когда главврач приблизился к столу, где мы обедали, Сяо Цяо тут же ускользнула, оставив меня одного отчитываться перед начальством. Рядом, за соседним столиком, сидел зам Цзи, который неторопливо читал газету «Наньго цзаобао». Сначала он безразлично сидел в стороне, но, услышав, как главврач наседает на меня, не сдержался, надел свои толстые очки, отложил газету и вступился:

– Я слежу за ходом дела, за него отвечает первое отделение, и я, как ваш заместитель, несу ответственность. Не переживайте, мы постараемся сделать всё как можно скорее.

Главврач, судя по всему, был голоден и очень хотел поесть, поэтому смягчил тон:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду Гуанси-Чжуанский автономный район, расположенный на юге Китая рядом с границей с Вьетнамом. – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Интернатура – первичная последипломная специализация выпускников медицинского вуза по одной из врачебных профессий, проводимая после сдачи государственных экзаменов на базе лечебно-профилактических учреждений под наблюдением и руководством соответствующей кафедры вуза.

Вернуться

3

Ординатор – недавно окончивший вуз врач, который в течение трех лет проходит практику в больнице. – Прим. авт.

Вернуться

4

Префикс «Сяо» в имени используется при обращении к младшим по возрасту или должности.

Вернуться

5

День образования КНР – главный государственный праздник страны, отмечается 1 октября, а праздничные дни длятся неделю.

Вернуться

6

Древняя китайская стратагема, отражающая принцип традиционной политики Китая. Ее смысл заключается в использовании противоречий между зарубежными государствами в целях разжигания борьбы между ними и их дальнейшего ослабления.

Вернуться

7

Нейролептик, антипсихотическое средство.

Вернуться

8

АЛТ, или аланинаминотрансфераза, – фермент, который вырабатывается в основном в клетках печени и почек.

Вернуться

9

Психоактивные препараты со снотворным, седативным, противосудорожным и противотревожным эффектом.

Вернуться

10

Неврологический синдром, связанный с внезапно возникающими непроизвольными движениями.

Вернуться