Хиро Арикава
Прощание с котом

Хиро Арикава родилась в префектуре Коти. В 2004 году ее дебютный роман «The Salt Town: Wish on my Precious» получил награду «Дэнгэки» для молодых авторов. Арикава написала множество других работ, таких как «In the Sky» и «Bottom of the Sea» (вместе с первым романом они составляют трилогию «Self-Defense Force»), серию «Library War» и романы «Hankyu Railway», «Evergreen Love» и, конечно, «Хроники странствующего кота».

Mitorineko © 2024 Hiro Arikawa. All rights reserved.

First published in Japan in 2021 by KODANSHA LTD., Tokyo.

Publication rights for this Russian edition arranged through KODANSHA LTD., Tokyo.

Internal illustrations © Sukumo Adabana, Yutaka Murakami

Иллюстрации Сукумо Адабаны, Ютаки Мураками

© С. С. Литвиненко, перевод, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Азбука®

Время Хати
Хроники странствующего кота

Он очнулся в коробке.

Оглядевшись, он увидел рядом с собой еще одного котенка – его мягкая на вид белая шерстка была тут и там покрыта черными и рыжими пятнами. Котят родилось больше, но в коробке оказалось только двое.

Ее клапаны закрывались неплотно, оставляя узкую щель. Через нее пробивался свет.

Он все ждал, когда мама позовет его, но этого не случилось. Тогда он замяукал сам. Другой котенок подхватил.

Наконец коробка открылась. Но перед собой они увидели не маму – какого-то незнакомца. За его головой синело небо.

Мальчик какое-то время с трепетом смотрел на котят, не произнося ни слова.

А затем…

– О-о! Котята! – восторженно вскрикнул он.

Рядом возник силуэт еще одного незнакомца.

– Откуда они взялись?

– Кто-то оставил их здесь в коробке!

– Какие хорошенькие!

Подошедший вторым мальчик протянул руку и пальцем по очереди почесал котят, первый сделал так же.

– Давай возьмем их на руки? – спустя пару секунд предложил второй.

Он обеими руками подхватил котенка, и друг последовал его примеру.

– На улицу выставили…

– Наверное, – ответил первый.

– Жестоко…

– Пора бежать! А то на плавание опоздаем.

– Да, пора… – пробормотал второй, но заколебался. С места мальчики не сдвинулись.

– Пойдем, Сатору, – все наседал первый, и Сатору нехотя опустил котенка обратно в коробку.

Затем они развернулись и с шумом побежали прочь; скоро их топот стих.

Прошло время, и над коробкой вновь возникли две тени: это были девочки в желтых панамках[1], на вид помладше тех ребят.

– Милашки! – весело завизжали девчонки и торопливо схватили обоих котят.

– Кто-то их выкинул… Так жалко…

– Хочу домой забрать. Думаешь, можно?

– А родители против не будут?

– Не знаю… Но котятки такие миленькие! Покажу маме, наверное, одного разрешит оставить.

– Понятно… А ничего, если я буду приходить к тебе и играть с ним?

– Ну конечно! Как думаешь, какого взять… Кто симпатичнее?

Девочки принялись сравнивать котят: подняли их в воздух и поворачивали к себе разными сторонами.

– Этого заберу.

– Этого? Но у него же хвостик кривой – такой странный…

– Да? Тогда второго.

Девочки опустили котенка обратно в коробку, а его братика с прямым хвостом унесли.

Это был последний раз, когда котенок видел своего братика. Оставшись один, котенок вдруг понял, насколько слаб и беспомощен, и принялся снова звать маму. Раньше она всегда приходила на его мяуканье, но теперь не появлялась, как он ни старался.

Вскоре он начал уставать, и его голос становился все тише. Хотелось спать. В какой момент он свернулся калачиком и уснул, котенок не помнил.

Его разбудил чей-то невнятный шепот – он поднял глаза и увидел ребят, которые, видимо, вернулись с плавания.

– А со вторым что стало?

Котенок решил, что они говорят про братика, которого забрали.

Затем мальчики принялись тихо переговариваться – кажется, обсуждали, можно ли взять котенка себе, – и не сводили с него глаз.

Наконец Сатору набрался смелости и сказал:

– Я попрошу маму!

– Это нечестно! – воскликнул друг. Сатору вздрогнул и растерялся. – Я первый нашел его!

– Прости меня! Ты прав, это ты нашел котенка, – согласился Сатору, – значит он твой.

Друг забрал коробку и отнес домой. Но…

– Какой еще кот?! Ни за что!

Отец Коскэ и слышать не желал о животных у себя дома. Мальчик долго спорил, но в конце концов заплакал и отступил, после чего ушел из дома вместе с коробкой и котенком.

Котенок уже решил, что его снова оставят на улице, но Коскэ, кажется, знал, куда идти. Оказалось, он направлялся к Сатору.

– Ко-тян[2], что случилось?

– Отец запретил мне взять его… – всхлипывая, ответил мальчик.

– Понятно, – сказал Сатору. – Предоставь это дело мне. У меня есть отличная идея!

С этими словами он потащил друга на улицу.

– Сатору, куда это ты с сумкой? – спросил кто-то из домашних.

– Мы с Коскэ решили сбежать из дома! – крикнул мальчик и принялся в деталях объяснять другу свой план. – Я взял эту книгу в школьной библиотеке. Там отец тоже набросился на сына из-за того, что тот подобрал бездомного щенка, и велел отнести его обратно, но мальчик не смог выкинуть щенка и ушел из дома. В итоге отец отправился искать его среди ночи и разрешил оставить щенка при условии, что мальчик будет сам за ним ухаживать.

Сатору сказал, Коскэ должен поступить так же. Тот поначалу сомневался, но Сатору его убедил.

Ребята сидели в парке и ели сладости, котенку они открыли баночку корма. Он уже давно хотел есть, поэтому жадно набросился на сытный ужин: залез в банку всей мордочкой и чихнул – мальчики рассмеялись.

Однако тактика Сатору не сработала.

– Вот вы где! – Сердитый голос принадлежал отцу Коскэ. – И долго вы ерундой собираетесь маяться? Марш домой!

– Это враг! Бежим! – скомандовал Сатору.

Ребята подхватили коробку и кинулись прочь. Котенка внутри швыряло туда-сюда, он не понимал, где низ, где верх, но вскоре тряска прекратилась. Картонные створки открылись, и друзья испуганно заглянули внутрь.

– Как там он? Не повредила бы ему наша беготня…

Да уж, ему пришлось несладко! Котенок что есть силы возмущенно мяукнул.

– Кошка мяукает!

– Это на крыше!

Среди множества криков голос отца Коскэ выделялся особенно резко.

– Коскэ, я сказал, хватит валять дурака! – Он злился не на шутку.

– Ничего не вышло! – расплакался Коскэ. – Ты меня обманул, Сатору!

– Нет, нам нельзя терять надежду. Мы сейчас еще можем повернуть все как надо!

– Нет, не можем!

В рядах союзников начался разлад, а взрослые тем временем думали, как снять детей с крыши.

– Можно взобраться на крышу по пожарной лестнице, – сказал кто-то внизу, и через пару секунд стало слышно, как взбешенный отец Коскэ уже карабкается наверх.

– Все! Хватит! – крикнул Сатору.

Что имел в виду мальчик, котенок не понял, но это не сильно его волновало – главное, чтобы больше не трясли.

– Стойте! – еще громче воскликнул Сатору. – Если вы не остановитесь, то Коскэ спрыгнет вниз!

Взрослые внизу заволновались.

– Он сам так сказал!

– Что?!

Коскэ прыгать явно не планировал.

– Чего несешь?! – Ребята снова начали ругаться. – Ты сейчас серьезно?!

– Все под контролем… Он уже кроссовки снял![3]

Из толпы снизу послышались охи и ахи.

– Хватит дурить! – заорал отец Коскэ. – Прекращайте этот спектакль и отойдите от края!

– Слишком поздно! Не подходите ближе, иначе Коскэ совершит самоубийство вместе с котенком! Он все решил!

Что такое «самоубийство», котенок не знал, но, похоже, ему предстояло стать частью этого. Вообще звучало как что-то не слишком хорошее. Инстинкты подсказывали котенку бежать, но стены коробки были слишком высокими, чтобы он мог выпрыгнуть.

Ребята снова начали спорить:

– Я сам решу, как распоряжаться своей жизнью!

– Но ведь ты же хотел котенка?

– Да, хотел, но… – Коскэ настолько разозлился, что даже не сразу закончил фразу. – Послушай, Сатору… а давай попросим, чтобы тебе разрешили взять котенка…

– Что?! – Сатору оцепенел. – Я же с самого начала собирался это сделать!

– Послушай… ты же не предлагаешь серьезно, чтобы я умер вместе с котенком? Возьми его лучше себе.

– Ну… тебе нужно было раньше об этом сказать!

Вот так котенок и поселился у Сатору.

В тот вечер родители очень разозлились на Сатору. Пока его ругали, он молча ужинал. Котенку мальчик тоже положил много еды. Часть паштета забилась в угол миски, и малыш не мог ее достать, тогда мама собрала пальцем остатки корма и дала котенку слизнуть.

Пока он умывался, Сатору закончил с ужином, а родители закончили его отчитывать.

– Ему месяца два… – произнесла мама Сатору, почесывая котенка за ухом. Он вдруг вспомнил, как его мама делала так же языком, и инстинктивно заурчал.

– Ого, мурлычет… – Мальчик широко распахнул глаза.

– Значит, ему приятно.

– Понятно… – кивнул Сатору.

– Попробуй сам, – предложила мама и почесала котенку шейку.

Сатору попытался повторить за мамой, но получилось так себе.

– Хвост на крючок похож.

– В смысле?

– Загнут, как крючок. – Мама провела пальцем по хвосту котенка – ровно на середине он начинал закручиваться внутрь.

Из-за этой особенности девочки не забрали его себе, но здесь, похоже, это никого не смущало.

– Надо ему имя дать, – произнес отец.

– Точно-точно! – воодушевленно закивал Сатору и решительно вскинул кулак над головой. – Будет Ламборгини! Ламборгини!

– Слишком длинное и сложное.

– Тогда Макларен![4] Макларен!

– А можно не в честь машины?

– Но круто же звучит!

Отец разрешил их спор:

– Лучше японское имя, а не европейское, произносить и писать будет проще. У него окрас интересный – может, назовем Бути, «Пятнышко»?

– Нет, слишком уж просто, – мгновенно возразила мама, и папа поник.

Тогда Сатору пристально посмотрел на котенка.

– Хати?

Родители удивленно моргнули.

– У него на лбу пятна в виде иероглифа «восемь» – «хати», видите?

– Тоже просто звучит, от «Бути» почти не отличается… – задумчиво сказала мама. – Весь в отца… – Она взглянула на мужа – тот вздрогнул.

– Ну, может, имя и обыкновенное, но Сатору предложил его не просто так – в имени есть идея.

На том и остановились. Сатору взял малыша на руки и ткнулся своим носом в носик котенка.

– Хати! Тебя зовут Хати! Как тебе?

Котенок мяукнул, и лицо мальчика засияло.

– Он ответил! Понимает меня!

Сатору потерся о него щекой.

Так котенок по имени Хати стал питомцем семьи Сатору.

У Хати оставались смутные воспоминания о том, как раньше он жил с мамой, братьями и сестрами, а спустя три дня у Сатору они стерлись окончательно.

Коскэ почти каждый день приходил повидаться с котенком и однажды принес ему подарок – игрушку.

– Вчера уговорил маму купить. Продавец сказал, она из настоящей кроличьей шерсти. – С этими словами он помахал серой игрушкой перед носом у Хати.

Она быстро, но однообразно замоталась туда-сюда и восторга у котенка не вызвала.

– Не так надо. – Сатору забрал игрушку и спрятал ее под подушку, но не полностью, небольшая часть выглядывала наружу. Затем он, цокая, принялся едва заметно ей шевелить, снова и снова.

Хати рефлекторно напряг мышцы и всем телом чуть опустился вниз. Загнутый хвост заходил из стороны в сторону. Вдруг он всеми четырьмя лапами оттолкнулся от пола, и через секунду игрушка оказалась у него! Так показалось котенку, но он ошибся: клочок серого меха ускользнул прямо из-под его носа. Тогда Хати снова напрягся и прыгнул – в этот раз игрушка вовсе исчезла под подушкой. Он уже думал, что добыча сбежала насовсем, но заметил, как она проскользнула у него за спиной – Хати невольно отпрыгнул, а затем тут же снова бросился на игрушку. Та попалась в лапы, но котенок не смог ее удержать, и жертва вновь сбежала.

Коскэ наблюдал за игрой, затаив дыхание.

– А ты хорош, Сатору…

– Хе-хе…

Мальчик невероятно гордился собой. Так играть с котенком его научила мама. Она в этом деле была мастером – в детстве уже заботилась о котятах.

– Ладно, вроде понял… – Коскэ решил попробовать еще раз.

Мальчик повторял движения друга, но мотал игрушкой слишком быстро, и котенок за ней не поспевал.

– Попробуй медленнее…

– Может, это Хати долго соображает?

– Да нет, он просто спокойный.

«Спокойный» – так про Хати говорили родители Сатору. По смыслу почти то же, что «медлительный», но звучит намного приятнее.

Коскэ перестал дергать игрушку из стороны в сторону и просто спрятал ее под подушкой так, чтобы она чуть торчала наружу.

Добыча застыла на месте – так поймать ее было проще.

– Время полдника! – Мама Сатору принесла свежие булочки.

Коскэ отвлекся на ее голос и отпустил игрушку. Хати тут же схватил ее и принялся медленно жевать.

– С изюмом?

– Не всегда же его добавлять.

– Эх… – скривился Сатору.

– Жалобы не принимаются. – Мама легонько щелкнула его по лбу.

– А мне вот больше всего нравятся шоколадные, – заметил Коскэ. Мама Сатору частенько добавляла в булочки какао-порошок.

– Какао кончилось! Ну все, ешьте молча.

Коскэ тоже получил свой щелбан, но только сильнее развеселился.

Ребята взялись за еду и оставили игрушку. Хати сначала заскучал, но нашел новое занятие – хватать Сатору за ноги.

– Ай! Хватит!

Он уворачивался, но котенок был шустрее.

– Ладно-ладно… – Сатору встал и принялся рыться в небольшой тканевой коробке, где лежали игрушки Хати. Наконец мальчик достал белую мышку с тонким хвостом.

– Вот. Она же тебе нравится? – Он схватил ее за хвост и принялся мотать ей туда-сюда. – Лови!

Сатору бросил мышку в конец коридора, и Хати мигом кинулся за ней. Котенок настиг ее и с размаху ударил лапой, но от удара она только скользнула дальше, и Хати снова погнался за ней.

– А он и правда ее любит.

– Какое-то время сам с ней поиграет.

– Как думаешь, настоящую бы поймал?

– Ну…

Ответ они узнали через три месяца.

– Ой, тут мышь! – взвизгнула мама Сатору.

Она наводила порядок в шкафу, когда из верхнего ящика прямо на нее выпрыгнул грызун. Мышь быстро пробежала через комнату, но вдруг наткнулась на Хати.

– Лови ее!

Эта мышь сильно отличалась от его игрушки. Во-первых, она казалась больше раза в три. Во-вторых, была серой, а не белой. И наконец, передвигалась как хотела – Хати раньше никогда таких странных мышей не видел. Он не знал, что делать, и начал медленно отходить назад. Тогда мышь воспользовалась моментом: прошмыгнула между его лапами и кинулась ко входной двери – Хати испугался и сел.

– Я за ней! – крикнул отец и с шумом бросился наружу, размахивая свернутой в рулон газетой.

– Сатору, закрой дверь!

Мальчик захлопнул дверь в коридор и опустился перед Хати на корточки.

– Упустил… Ну ты даешь…

Хати такая непрошеная критика не порадовала. В конце концов, он никогда не встречал таких мышей.

– Ну он же впервые увидел настоящую мышь. Да и в детстве он с ними тоже не сталкивался – вы ведь его в коробке нашли.

Нет, это не мышь! – возмущенно мяукнул Хати, но Сатору с мамой не обратили внимания.

– Сбежала! – объявил папа. – Прямо между лапами махнула, да, Хати?

Он погладил котенка по голове. Тот снова хотел возразить, что перед ним точно была не мышь, но понял, что его никто не послушает.

– Прямо в квартире мышь объявилась, а кот даже не шелохнулся.

Надоело! – решил Хати, запрыгнул на диван и свернулся клубком.

Он не собирался общаться с теми, кто ему не верит.

– Да ладно, ладно. Он не просто какой-то кот, а наш Хати.

– Хати, ты обиделся? – Сатору принялся его гладить.

Опоздал с извинениями.

– Ничего, что не поймал. Мы все равно тебя любим.

Котенок не планировал слишком быстро их прощать, но уступил почесываниям и поглаживаниям Сатору и заурчал.

Незаметно для Хати его старший брат Сатору вдруг стал младше его самого.

Похоже, время для котов и людей шло по-разному. Хати вдруг заметил, что повзрослел гораздо быстрее мальчика.

Играться стало уже не так интересно, как раньше. Сатору все еще пытался его завлечь, но гоняться за игрушками Хати хотелось все реже.

– А ведь когда мы его подобрали, он был таким маленьким…

– Даже в сложенные ладони K°-тян легко помещался.

Сатору, похоже, нравилось погружаться в воспоминания. Хати подумал, что все-таки был покрупнее, но, наверное, когда ты еще ребенок, все вокруг кажется гораздо ярче, больше или, наоборот, меньше, чем есть на самом деле.

В детстве Сатору и Коскэ казались Хати размером с небольшие горы, но теперь росли гораздо медленнее его. За год кот вырос в несколько раз, а мальчики стали выше всего-то на сантиметр. Хати это очень удивляло.

И когда они наконец повзрослеют? – задумывался он.

С той весны, как подобрали Хати, прошло два года. Ребята каждое утро надевали черные рюкзаки – правда, теперь казалось, что мальчикам они малы. Хати не замечал, как они постепенно растут, и спустя время с удивлением обнаружил, насколько сильно у них вытянулись руки и ноги.

Весна осталась позади, и в один из первых летних дней Сатору вернулся домой с огромным золотым кубком. Раньше он уже приносил похожие, но такие большие – никогда. На столе в тот вечер стояли любимые блюда Сатору: караагэ – курица в кляре, картофельный салат, суши из доставки (обязательно без васаби!), суши с омлетом. Хати тоже в стороне не оставили – ему досталось куриное филе на пару.

Перед ужином родители произнесли короткий тост:

– Поздравляем с победой, Сатору!

И вся семья чокнулась бокалами: мальчику папа с мамой налили сок, а себе – пиво.

Сатору и Коскэ все еще вместе ходили на плавание, и на первом же крупном соревновании хозяин Хати получил главный приз.

– Ну ты даешь, Сатору… Я в начальной школе и двадцать пять метров не мог осилить.

– Это нормально. Мы же выросли на Хоккайдо, – заметила мама.

Хати слышал, что на Хоккайдо море не прогревается даже летом, поэтому и хороших пловцов там не много.

– Твой тренер хотел бы, чтобы ты и в средней школе продолжил заниматься. Сам-то что думаешь?

Сатору был слишком занят караагэ – он жевал уже третий кусок, закусывая суши с омлетом, – поэтому рассеянно замычал.

– Мм… Если K°-тян пойдет, я тоже, – произнес он, принимаясь за следующий кусок курицы.

Но Коскэ, похоже, плаванием не горел. Как понял Хати со слов Сатору, его друг в соревнованиях участвовал как болельщик.

– Слышал, в средней школе есть клуб плавания… – Отец попытался заинтересовать Сатору.

– Если K°-тян пойдет… – повторил мальчик, не переставая жевать.

– А он хочет?

– Сказал, пока не знает.

Видимо, Сатору нравилось плавание, только пока туда ходил Коскэ.

Было заметно, что отца расстроил такой ответ.

– Ну если хочешь заниматься – не бросай, – закончил он. – О, гарсон, не будете ли вы так любезны принести еще пива, пожалуйста?

Мама рассмеялась и пошла на кухню за добавкой.

Когда Сатору надоел омлет с рисом, он взялся за суши с тунцом. Хати заметил это, встал на задние лапы и передними потянул мальчика за рукав – тот поделился кусочком тунца, оставив себе только рис.

Кот не знал, будут ли Сатору с Коскэ и дальше вместе ходить на плавание, но почему-то был уверен: он сможет видеть, как друзья растут. Хати с братом выкинули на улицу, но спустя время он оказался здесь, в новом доме, чтобы наблюдать за взрослением ребят.

– Хати…

Сатору закончил с ужином и теперь наматывал хвост кота себе на палец – он частенько так делал.

Именно из-за загнутого хвоста девочки выбрали брата, а не Хати. И все-таки хвост принес ему большую удачу.

Все лето жарило, как в парилке, но теперь духота понемногу начала отступать, и на улице наконец подул свежий ветерок. На небе не было ни облачка.

– Мам, ну ты же говорила, что сегодня купишь мне чемодан! – Сатору только вернулся со школы и таскался за мамой.

– Знаю-знаю, – улыбнулась она, ушла в другую комнату и вернулась с большой синей сумкой, сшитой из странного материала.

– Тогда буду вещи собирать.

– Но до поездки еще больше недели!

– Начну сейчас – не придется потом суетиться!

Сатору собирался ехать на крупное школьное мероприятие.

– Сколько надо трусов на три дня?

– Двух пар хватит, наверное.

– Разве не три надо?

– На тебе ведь уже будут одни, когда выедешь, – объяснила мама, но Сатору, похоже, ее слова не особо убедили.

– Не маловато получится?

– Ну возьми три пары. Мало ли, вдруг во сне описаешься, – поддразнила мама, и Сатору залился краской.

– Нет! – Он замахал кулаком. – Я уже давно так не делаю!

Сатору не врал – в последний раз он превратил однотонное одеяло в нечто, узорами и цветами похожее на старинную карту, когда Хати был еще котенком. В то время он и сам не всегда делал свои дела в лоток. Теперь и кот, и его хозяин ходили в туалет как положено, и те воспоминания казались такими далекими.

– Но мне все равно кажется, что двух пар недостаточно!

– Может, спросишь у Ко-тян, сколько он взял?

Когда друг пришел в гости, Сатору так и поступил, но обсуждение затянулось, и сейчас мальчики задумчиво рисовали в тетради трусы.

– Одни наденем вечером в первый день, после ванны. Вторые – на следующий. А на третий день…

– Мы вернемся домой, поэтому еще одна пара не нужна. – Коскэ голосовал за то, чтобы взять двое трусов.

– Но ведь на три дня едем… – неуверенно возразил Сатору и вывел в уголке тетради еще несколько пар белья.

– Вот что. – Мама Сатору проходила мимо, отняла у него карандаш и принялась рисовать.

В схеме друзей перед наброском трусов, который ребята подписали «первый день, после ванны», в тетради появился мальчик в белье и кепке.

– В первый день на вас уже будет одна пара. Вечером вы переоденетесь. И на следующий день тоже. Вот, всего три пары, – объяснила мама, указывая на рисунки в тетради, и друзья закивали.

– Поэтому с собой надо взять двое трусов!

– Верно, – довольно произнесла она и пошла на кухню.

Вдруг она заметила распечатку, висевшую на холодильнике.

– Ой, простите, ребята! В памятке сказано взять с собой еще пару! Значит, берите три!

– Что-о… – Все их расчеты снова перевернулись с ног на голову.

– Так сколько надо?

– Вообще две, но… – мама снова подошла к ним и изобразила в скобках еще одну пару под вторым днем, – на всякий случай возьмите еще по одной.

– На всякий случай?

– Если описаешься…

– Нет!

В конце концов они все же остановились на трех парах.

– А с носками что? Тоже три пары брать? – спросил Сатору, и мама опять подошла к холодильнику заглянуть в памятку.

– Про носки ничего не сказано… Двух пар же должно хватить?

– А если дождь пойдет и ноги промочим?

– Если переживаешь, возьми три.

Теперь Сатору и Коскэ принялись обсуждать носки.

Люди такие странные, подумал Хати, понатягивают на себя кучу вещей, и все им мало.

Скоро наступил день перед поездкой.

– Так, дальше… зубная щетка!

– Есть! – Сатору и Коскэ одновременно подняли их высоко над головой, будто знамена.

Друзья проверяли, все ли взяли с собой, – Коскэ вслух называл предметы из списка, и они доставали его из сумок. Ради этого Коскэ даже притащил свой к Сатору.

– Все равно ведь что-нибудь забудете! – бросила мама Сатору, проходившая мимо с корзиной белья.

– Ну уж нет! – одновременно ответили ребята, не обратив внимания.

– Трусы?

– Три пары!

– Носки?

– Две пары! – Похоже, друзья решили, что двух пар хватит.

Наконец, закончив с проверкой, они, довольные собой, застегнули сумки. За спиной Коскэ валялась забытая щетка – мама оказалась права.

Хати подошел к щетке и принялся катать ее лапой.

– А! Ко-тян, ты забыл!

– Ой, точно! – Коскэ поднял щетку с пола. – Нельзя, Хати. Это не игрушка.

Я вернул тебе вещь, и вот, значит, твое «спасибо»? – Хати раздраженно прищурился.

– Сейчас найдем тебе, с чем поиграть, – сказал Сатору и пошел за мышкой.

Хати думал еще чуть-чуть позлиться, но решил: раз ребята уезжают на целых три дня, можно и сразу их простить. Ведь если они сообразят, что обидели его, всю поездку проведут в переживаниях. Хати не ждал, что его поймут, – в конце концов, и Сатору, и Коскэ были лишь детьми.

К тому же мама Сатору отлично научила его играть с Хати.

Мышка засуетилась, но вдруг остановилась – кот пару секунд наблюдал за ней и потом с шумом бросился на нее. Ребята несколько раз менялись, но Коскэ играл хуже. В отличие от Сатору он никогда не давал поймать игрушку, из-за чего Хати становилось скучно.

– Пора ужинать! – крикнула мама из кухни. – Ко-тян, собирайся домой. Все-таки завтра поездка, вставать рано.

– Но ведь Хати только разыгрался…

Все в порядке, иди, хотел сказать Хати, выпуская мышку из лап.

– Еще успеешь с ним поиграть. – Мама выразила мысли Хати вслух.

– Ла-а-адно… – сдался Коскэ и погладил кота по голове. – Пока.

Он забрал сумку и ушел. Сатору проводил его и принялся заново укладывать свой чемодан. Никто из друзей не заметил, что перед уходом Коскэ Хати еще раз проверил оба чемодана, чтобы ребята точно ничего не забыли. Все-таки они были совсем детьми.

– Пап, что тебе привезти? – весело спросил Сатору за ужином.

– Я любому подарку буду рад, – скромно ответил отец, но сын тут же крикнул: «Зану-у-уда!» – и глава семейства поник.

– А тебе, мам?

– Возьми матирующую бумагу для лица от «Ёдзии».

– Матирующую бумагу?

Мама встала из-за стола и принялась копаться в сумке. Наконец она нашла косметичку: в ней лежали пудреница, помада и другие мелочи, которыми она пользовалась, чтобы превращаться в красавицу. Мама достала небольшую картонку, в которую были вложены полупрозрачные листочки.

– Вот так они выглядят. У продукции «Ёдзии» на упаковке лицо девушки.

– Какое?

– Ну…

Мама открыла блокнот и сделала набросок – лицо куклы. Сатору пристально вгляделся в рисунок.

– А упаковка с другим лицом тоже подойдет?

– Нет, нужна именно «Ёдзия», – заупрямилась мама.

– Понятно… – с серьезным видом кивнул Сатору.

Вечером мальчик так переживал, что никак не мог уснуть. Он все переворачивался с одного бока на другой, и Хати каждый раз приходилось искать себе новое место для сна.

– И что делать? Завтра ведь рано вставать…

Сатору подвинул к себе прикроватные часы и взглянул на время – по его лицу казалось, будто он вот-вот расплачется. Наконец мальчик вынырнул из-под одеяла и вышел из комнаты. Хати тоже начал переживать, поэтому двинулся за ним.

В гостиной горел свет, а значит, мама еще не легла спать.

– Мам…

Она сидела за столом и что-то писала.

– Да-да. – Мама улыбнулась и встала.

Какое-то время она возилась на кухне. Потом Хати услышал громкий «дзынь!» – закончила работать микроволновка, – и через пару секунд мама вернулась с кружкой в руках: от нее поднимался горячий пар и шел вкусный запах. Перед долгими экскурсиями, школьными поездками, совместными семейными выходами Сатору всегда волновался и не мог уснуть – тогда мама давала ему «лекарство для хорошего сна».

– Сегодня с двойной порцией меда. Должно подействовать.

Сатору кивнул, взял кружку и, дуя на горячее молоко, уселся на диван.

– Мам, а ты была в Киото?

– Много раз.

– А в храме Киёмидзу?

– И в нем тоже. Там очень вкусный тофу – попробуй, если будет время.

– Фу, тофу…

Пока они болтали, Сатору допил молоко, и на него накатила дремота. Он пожелал маме спокойной ночи, вернулся в кровать и, совсем немного поворочавшись, быстро уснул. Хати свернулся у него в ногах.

На следующее утро Сатору проснулся легко. Вместе с Коскэ они отправились к месту встречи с остальными. Через два дня хозяин должен был вернуться с сувенирами. Должен был.

На следующий день после отъезда Сатору шел ливень.

Хати жутко хотелось спать – дождь всегда так влияет на котов.

Он только доел завтрак и лежал на диване, когда отец, затягивая галстук, долго глядел в окно.

– Все льет и льет… Интересно, как там Сатору?

– По прогнозу на западе сегодня ясно.

– Слава богу, а то дождь бы им всю поездку испортил. Эх, пока до станции дойду, вымокну до нитки.

– Давай на машине поедем.

Отец закончил с завтраком, накинул пиджак; мама быстро убрала тарелки со стола в раковину. А затем они торопливо вышли из дома. Отец сказал Хати: «Скоро будем»; мама промолчала – она должна была вернуться еще раньше.

Капли монотонно били по крыше, и, похоже, дождь прекращаться не планировал. Ливень все наседал, и Хати все сильнее клонило в сон. Кап-кап, бам-бам, кап-кап, бам-бам… В перерыве между ударами капель он услышал далекий звук сирены – или ему просто показалось?

Через какое-то время Хати встал – он хорошо выспался. Кот зевнул, потянулся, спрыгнул с дивана и направился на кухню. Судя по тому, что в животе у него было пусто, настало время обеда. В его миске сбоку от раковины лежали остатки завтрака. Маловато, конечно, но Хати все равно доел. Скоро мама заметит, что в миске пусто, и положит еще.

Однако время шло, но она все не появлялась.

По дому эхом раздавался шум дождя, но шагов мамы Хати не слышал. Промелькнула мысль, что она уже должна была вернуться, но накатившая дремота быстро погрузила его в сон.

Кап-кап, бам-бам, кап-кап, бам-бам, бам-бам, бам-бам…

Дождь прекратился, и скрип ключа в замочной скважине разбудил Хати.

Ну наконец-то, я как раз проголодался! – Он побежал ко входной двери, но мамы там не оказалось. Девушка была похожа на нее, но выглядела намного моложе, – перед Хати стояла ее младшая сестра, тетя Сатору. Она частенько заглядывала к ним в гости.

При виде Хати девушка вздрогнула. Он знал, что она побаивается котов, но все равно решительно подошел к ней.

– Сатору… – позвала она, и мальчик с сумкой в руке появился в дверном проеме.

Хати уже хотел поприветствовать его – потереться о ноги, – но застыл на месте. Казалось, это не Сатору. Лицо мальчика было бледным, на нем застыло отсутствующее выражение, хотя обычно эмоции не успевали сменять друг друга.

– Надень это. – Тетя протянула Сатору пакет, и он неловко принял его.

Двигался он тяжело. Будто робот, которого забыли смазать. Хати почти что слышал, как скрипят его суставы.

Сатору пошел к себе, и Хати последовал за ним, держась на некотором расстоянии. Пустое лицо мальчика пугало кота, но оставлять его одного Хати не собирался.

В пакете, который дала тетя, оказались рубашка, пиджак, похожий на отцовский, брюки, галстук – все абсолютно черное, кроме белой рубашки. Даже носки и те были черные.

Сатору стал переодеваться: снял цветастую толстовку, застегнул рубашку до последней пуговицы, натянул брюки, накинул пиджак, закрепил галстук на застежке. Последними он сменил красные носки в полоску. Старую одежду мальчик побросал на пол.

И вдруг он будто сошел с ума. Пнул вещи: кофта полетела в одну сторону, носки – в другую.

Хати в ужасе забился под кровать. Обычно Сатору сразу извинялся перед котом, когда видел, что испугал его. Но не сейчас. Сегодня хозяин как будто не замечал Хати. Сатору с совершенно пустым лицом принялся топтать толстовку. Делал это беззвучно и не переставая. Словно вещь была виновата во всем.

Раздался стук в дверь.

– Сатору, ты скоро? – позвала тетя.

Потом Хати увидел, что она тоже переоделась в черное.

Мальчик тут же остановился. А затем как ни в чем не бывало вышел из комнаты.

– Поехали к маме с папой.

Сатору кивнул и пошел за тетей, и Хати направился за ними.

Мальчик уже обувался, как вдруг будто вспомнил что-то. Он снял туфли и пошел на кухню. Насыпал Хати еды, поменял воду. Потом зашел в ванную и почистил лоток. Все это время хозяин, как и прежде, сохранял отсутствующее выражение лица, но теперь Хати убедился: перед ним действительно был Сатору.

Тогда Хати потерся о его ноги, и тот, по-прежнему молча, слегка его погладил. А потом они уехали. Куда – Хати не знал, но чувствовал, что там будет очень и очень грустно.

Перед уходом Сатору забыл включить свет, и с наступлением вечера в доме стало темно. Хати поел, попил и лег спать.

Сатору с тетей вернулись поздно.

Хати пошел их встречать и увидел, что мальчик весь дрожит. Тетя прошла вперед, включила свет, разулась и пошла дальше. Лампочки загорелись в коридоре, в гостиной, на кухне. Сатору плелся за ней. На кухне он остановился, увидел, что в миске еще осталась еда, поэтому просто налил Хати новой воды.

Затем мальчик с тетей по очереди сходили в душ и, не поужинав, легли спать – Сатору у себя в комнате, а девушка на матрасе в гостиной. Хати пошел за хозяином и увидел, что истоптанная толстовка по-прежнему лежит в углу.

Сатору лег в кровать, но Хати, запрыгнув к нему на подушку, увидел, что глаза мальчика широко раскрыты – он пустым взглядом смотрел на включенную лампочку на потолке.

Хозяин, как и всегда, чуть подвинул подушку, чтобы освободить место для Хати – тот лег. По дыханию он понял, что Сатору не спит. Вскоре на Хати накатила дремота, поэтому, сколько еще мальчик лежал с открытыми глазами, он не знал.

На следующее утро небо прояснилось. Солнце пробивалось в щель между шторами.

Тетя и Сатору снова оделись в черное и ушли, но перед этим мальчик с горкой наполнил миску Хати и оставил включенным свет на кухне.

Хати решил, что они снова вернутся поздно, как и вчера, но ошибся.

Когда на улице только начало смеркаться, недалеко от дома кто-то завыл, будто зверь. Звук все приближался и становился громче, отражаясь от стен здания.

Хати знал, что тот, кто издает этот звук, сейчас войдет, и сел у входной двери. Она распахнулась – за ней оказался Коскэ. Он придерживал Сатору, который не переставал стонать, как дикое животное. Коскэ проводил друга в гостиную, но как быть дальше, не знал – все, что мог, он уже сделал.

Хати запрыгнул на колени к хозяину. Тот почесал ему шею. Кот в ответ лизнул ему руку.

Все в порядке. Все в порядке. Все в порядке. Я рядом. Я рядом. Я рядом. Он не переставал вылизывать Сатору.

Скоро мальчик устал выть и стих.

Папа с мамой вернулись домой в двух небольших белых урнах.

Тетя решила, что заберет Сатору к себе.

– Вы ведь возьмете Хати с собой? – с надеждой в голосе спросил Коскэ. – С ним на новом месте будет не так одиноко.

– Я не могу взять Хати. Тетя все время переезжает, у нее работа связана с поездками. – Сатору уже смирился с тем, что придется оставить любимца, но говорить об этом с Коскэ оказалось тяжело.

– А что будет с Хати?

– Дальние родственники возьмут его к себе, они согласились.

– А ты хорошо их знаешь?

Сатору покачал головой, и Коскэ от негодования прикусил губу.

– Я… я спрошу у родителей! – крикнул он и ушел.

Мальчик вернулся только вечером, с красными глазами и опухшим лицом.

– Отец запретил мне взять Хати.

По лицу Коскэ было видно, как долго он бился за право оставить Хати.

– Ничего, – сквозь слезы улыбнулся Сатору. – Спасибо, что спросил.

Они заплакали уже вместе, и Хати позволил им гладить себя, пока не успокоятся.

Он был уверен, что увидит, как мальчики повзрослеют, но, видимо, в этом мире желания детей и котов сбывались далеко не всегда.

Потом приехал мужчина – дальний родственник Сатору, пообещавший забрать Хати. Его загорелое лицо было все покрыто морщинами, и, когда он улыбался, его глаза целиком прятались в складках.

Сатору изо всех сил прижал любимца к себе.

– Не переживай. У нас в семье все любят котов, так что лаской мы его не обделим.

От слов мужчины лицо Сатору просияло – впервые с того момента, как родители оказались в урнах.

– Пусть он будет счастлив.

– Я об этом позабочусь.

Но все-таки, когда мальчик отдал Хати, на его глазах выступили слезы.

– Неужели нам с Норико-тян и правда нельзя оставить его у себя… – с жалостью произнес он.

Но в доме тети животных держать было запрещено.

– Улыбнись. Если Хати увидит, что ты грустишь, станет переживать, – сказал мужчина, и Сатору послушал его. Не переставая плакать, он напрягся и с трудом поднял уголки губ – улыбка получилось кривая и неуклюжая.

– Счастливо, Хати! – помахал он рукой.

Это был последний раз, когда Хати видел Сатору.

Спустя три часа они наконец приехали. В семье мужчины оказалось четверо детей: самый старший был даже выше отца. А кроме него, еще девочка, мальчик и еще один сын – самый низкий. Хати решил, что он примерно возраста Сатору.

Наверное, по этой причине кот первым запомнил имя младшего ребенка – его звали Цутому. У него, как и у Сатору, постоянно менялось выражение лица, но, в отличие от бывшего хозяина, он занимался не плаванием, а бейсболом.

Цутому с сестрой постоянно ссорились, но он был младше, и в их драках мальчик всегда проигрывал. Затем Цутому плакал, и Хати вылизывал ему руки и колени. Сестра обижала мальчика каждый день, и каждый день кот его успокаивал – это уже превратилось в рутину.

– Обычно животные привязываются к тем, кто их кормит… – Дяде с тетей казалось странным, что Хати полюбился младший сын.

– Просто Цутому трусишка, вот Хати его и жалеет! – захихикала сестра.

– Отстань!

Он пнул ее и побежал прочь, и сестра с криком «Сам напросился!» кинулась за ним.

Она каждый раз доводила мальчика до слез. Почему Цутому продолжал к ней лезть, кот не понимал.

– Хати совсем на улице не бывает… – Тете казалось это странным. – Когда открываю окно во время уборки, он дальше сада и не выходит. Но мы же на первом этаже живем – мог бы и побольше гулять.

– У бывших хозяев он вообще всегда дома сидел, – напомнил дядя.

– Ох, жалко его… – печально произнесла тетя и погрустнела в лице.

– Почему жалко? – заговорил старший брат. – Хозяева боятся, что с питомцем может что-то случиться, авария например. Вот и не выпускают.

– Нашу Молокушу ведь машина сбила… – добавил средний.

Молокуша была питомцем их семьи до Хати. Такое имя кошке дала сестра, но мужской половине оно не нравилось – звучало слишком слащаво.

– Может, и хорошо тогда, что Хати не выходит. Он же такой медлительный. – Девочка в шутку потыкала кота в щеку.

– Перестань! – вмешался Цутому. – Он не медлительный, а спокойный!

Хати вдруг вспомнил другого мальчика, который говорил то же самое.

«Да нет, он просто спокойный».

Сатору первым придумал, как ласково передать значение слова «медлительный».

Хати поднял глаза на мальчика, который пользовался тем же мягким словом, – тот, улыбаясь, почесал кота за ухом.

А, ясно…

Теперь он будет наблюдать, как растет Цутому.

Сатору и Цутому были одного возраста. Говорили одними добрыми словами. Когда Цутому повзрослеет, Сатору тоже.

В голове Хати образ Сатору слился с Цутому, и новый хозяин заменил собой старого.

Только спрятав память о Сатору в дальний ящик, кот смог признать свое нынешнее жилище домом.

Цутому почесал ему шею, и Хати замурчал – впервые в этой семье.

На улице зацвела сакура – зима закончилась. Наступил новый учебный год, и Цутому перешел в среднюю школу.

Он по-прежнему ходил на бейсбол, но плавание, видимо, бросил. Наверное, заниматься и тем и другим одновременно было сложно, так что ничего удивительного. Золотой кубок он тоже куда-то спрятал.

Цутому каждый день тренировался, поэтому аппетита ему было не занимать. Он быстро окреп и за год в средней школе прибавил десять сантиметров роста. С трудом верилось, что раньше парень рос медленно.

Похоже, занятия по бейсболу всегда проходили на улице. Цутому сильно загорел: казалось, его полили соевым соусом. Тетя шутила: «Не понимаю, где у тебя глаза, а где нос!» «Вот уж не думал, что станешь темнее меня», – смеялся дядя.

Но многое осталось прежним: как и раньше, у Цутому постоянно менялось выражение лица и он каждый день ссорился с братьями и сестрой. Правда, раньше они чаще дрались, а теперь больше ругались. Девочка выражалась все более едко, до невозможности, и хотя Цутому больше не ударялся в плач, Хати иногда замечал в его глазах слезы.

Когда сестра Цутому видела возможность его ударить, она непременно это делала, но в ответ мальчик не бил. Хати отлично помнил, когда тот перестал давать сдачи.

Однажды сестра взбесила Цутому настолько, что он ее оттолкнул – да с такой силой, что она отлетела в бумажную перегородку и сломала ее. Она тут же схватилась за игрушечный молоток и принялась бить им Цутому, но теперь он не сопротивлялся.

– Сегодня, так и быть, прощаю! – Она осталась довольна своим ядовитым замечанием.

У сестры на ноге остался синяк, но это больше расстроило Цутому, чем ее саму.

– Все-таки она девочка, – заметил тогда старший брат.

– Но ее не переспорить!

– Ничего не попишешь. Девушек не победить в ссоре.

Когда старший брат ругался с сестрой, в какой-то момент он кричал «Завались!» и быстрым шагом уходил.

– Да нет, победить можно. Но это психологическая война, – учил Цутому средний брат. – Нужно бить по слабым местам противника. В случае сестры это большие ноги и плоская грудь.

Девушка носила обувь тридцать девятого размера, но говорила, что ее размер – тридцать восемь с половиной; в действительности в него она уже не влезала. За это средний брат звал ее ластоногой.

– Я помню, как ты надела одни кроссовки, а вернулась в других – тебе пришлось их у парня одолжить!

– Заткнись, малявка!

– Я-то нормальный, а вот ты просто огромная! Хотя грудь все равно не растет!

– Вообще-то, у меня модельная внешность!

– Ха-ха-ха! Ой, не смеши, а то лопну!

Но отвечать сестре так же колко, как средний брат, Цутому не умел, поэтому в перепалки не лез.

Хати любил семью: и дядю, и тетю, и старшего брата, и среднего, и сестру, но сильнее всех – Цутому. Потому что, если во время бега у Хати заплетались ноги, Цутому говорил: «Он просто спокойный». И когда кот впервые в жизни увидел мышь и не смог ее поймать, Цутому тоже его подбодрил: «Он не просто какой-то кот, а наш Хати». И в момент, когда один знакомый мальчик слишком быстро водил игрушкой, Цутому попросил его быть помедленнее… Только кем же он был? Кем… Точно, другом Цутому. Раньше он каждый день приходил поиграть с Хати – интересно, почему внезапно перестал?

Для Хати время шло быстро. Воспоминания о том, как он жил в детстве, казались такими далекими, словно это было еще до его рождения.

Имени мальчика он уже не помнил, но не сомневался: у него все в порядке. В конце концов, Цутому ведь вон как вырос.

Пускай все у всех будет хорошо. И все будут счастливы.

Наступила очередная весна, и старший брат съехал. Он поступил в университет в городе. Жизнь в семье стала тише. Отчасти из-за отъезда брата, но в основном из-за того, что остальные дети повзрослели. Только Цутому и средний брат до сих пор иногда чуть-чуть дрались.

Цутому вытянулся еще сильнее. Все-таки он каждый день тренировался и много ел. Брюки уже были ему коротки, поэтому Цутому начал донашивать одежду за старшим братом. Парню не нравились старые и выцветшие вещи, но новых ему не покупали.

– Все равно только на год хватит, – говорила тетя.

На летних соревнованиях по бейсболу команда Цутому дошла до полуфинала. Он пришел домой заплаканный.

– Но разве оказаться в полуфинале не достижение? – Тетя пыталась утешить сына.

– Вот именно! – присоединилась сестра. – В старшей школе еще постараешься!

– Отстань! – вдруг разозлился Цутому. – Сегодня был последний раз, когда мы таким составом играли!

– Да я тебе помочь пытаюсь! – в ответ закричала сестра и кинула в брата подушку.

Хати тоже подумал, что Цутому не стоило себя так вести. Он потерся о его колени, чтобы успокоить. Парень погладил кота, и, похоже, ему действительно полегчало. Чуть позже он извинился перед сестрой.

– Все-таки дойти до полуфинала дорогого стоит, – объявила вечером тетя и устроила праздничный ужин.

В меню были курица в кляре, салат из картофеля, суши из доставки – все то же, что они ели в тот раз, когда он победил на соревнованиях по плаванию. То же, что он любил ребенком. Правда, рис с омлетом ему, видимо, разонравился.

Цутому ел суши с тунцом, и, когда Хати потянул его за рукав, парень взял кусочек рыбы, очистил его от васаби и отдал коту, а себе оставил рис.

– В старшей школе продолжишь на бейсбол ходить? – спросил дядя, и Цутому кивнул.

– Но ведь там не будет твоих друзей…

– Для меня это не главное – я ведь не ребенок. К тому же некоторые пойдут со мной в одну школу.

– Но разве не ты говорил, что не можешь без друзей?

– Да отстань уже!

Цутому собирался откусить курицу в кляре, и сестра выпалила:

– Чтоб ты разжирел!

– А ты уже, – влез средний брат.

– А лимончика не хотите?! – Сестра открыла бутылку с лимонным соком и угрожающе занесла ее над тарелками братьев.

– Не надо! – одновременно взмолились они – оба ненавидели кислое.

– Успокойтесь! – прикрикнула тетя, и дети затихли.

Цутому сильно вырос, но внутри все еще оставался ребенком.

И сколько же людям надо времени, чтобы повзрослеть? – задумался Хати.

Хати почти не помнил, как сам был котенком.

«Хати! Тебя зовут Хати!» – когда-то весело воскликнул Цутому и потерся о него щекой – это ведь он придумал имя Хати? А еще он подобрал его на улице и принес домой в коробке. Хотя нет, не так… Сюда его привез дядя, и не в коробке, а в переноске. Тогда что за воспоминания о какой-то коробке? Хати помнил, что, пока сидел в ней, его долго трясли – у него даже голова закружилась.

Зачем его трясли? Кажется, Хати не хотели брать, поэтому мальчик взял его с собой и притворился, будто убегает из дома, но потом с кем-то поссорился, и все пошло наперекосяк…

«Ты меня обманул, Сатору!»

«Но ведь ты же хотел котенка?»

«Я же с самого начала собирался это сделать».

Мальчик кого-то винил в том, что все пошло не по плану, – Цутому?

Цутому играет в бейсбол. Но когда он бросил плавание? Он хотел ходить туда с другом, но друг не пошел…

– Хати, тунец будешь? – Сестра держала рыбу палочками и помотала ей над головой Хати.

Высоковато, но не отказываться же.

Кот встал на задние лапы, принюхался к угощению… Потом потянулся к нему ртом, но не достал, потерял равновесие и плюхнулся на спину.

– Ха-ха-ха, неуклюжий какой!

– Просто спокойный! Не стыдно над ним издеваться?

Цутому пальцами выхватил кусок тунца из палочек сестры и протянул Хати на ладони.

– Такой медленный, что это даже мило!

– Вот же противная девчонка, скажи, Хати?

Цутому никогда не говорил «медленный». Он давно придумал замену – «спокойный»; это слово звучало по-доброму.

– Вкусно?

Хати неторопливо лакомился рыбой.

Время для котов и людей шло по-разному. Для котов оно текло быстрее. Интересно, когда Хати это понял?

Цутому быстро вырос, но пока так и не повзрослел. Похоже, для этого ему надо было сдать экзамен для поступления в старшую школу. Цутому старательно готовился к нему всю осень и зиму.

На Новый год к ним в гости заглянул мужчина с бородой, из-за которой он походил на медведя.

– Ну как ты, Хати? – громко спросил он и потянулся к коту – Хати попятился. – Уже забыл меня? Я ведь летом приезжал.

– Всего на неделю. Да и у котов маленький мозг, конечно, он тебя забудет. К тому же ты бороду отрастил.

После слов тети Хати наконец вспомнил: перед ним стоял старший брат.

Прости, не сразу узнал.

В качестве извинения кот потерся о ноги брата – тот сразу повеселел и взял Хати на руки. Коснулся кота щекой, но борода сильно кололась, поэтому Хати быстро выпрыгнул из его рук.

Наступил новый год, но Цутому по-прежнему проводил все время за подготовкой к экзаменам. Цутому все сдал. Когда во дворе у дома зацвела сакура, парень надел пиджак со стоячим воротничком, которого Хати раньше не видел, и отправился в новую школу.

Цутому сразу же вступил в бейсбольный клуб. Похоже, команда оказалась сильной, а требования высокими – парень тренировался еще усерднее, чем раньше, и каждый день приходил домой весь перепачканный.

Со временем листья сакуры начали опадать, и с веток дерева во дворе посыпались гусеницы.

– Давайте его срубим, – каждый год предлагали тетя и сестра, настолько они не любили гусениц.

– Не говорите так. Это дерево – символ, – всегда отвечал дядя.

Бывало и так, что на плечах Цутому, когда он возвращался со школы, вдруг оказывалась гусеница – сестра с тетей кричали от ужаса.

Как-то раз личинка попала в дом и медленно ползла по коридору. Стоило сестре с тетей заметить ее, они сразу подняли шум.

Я справлюсь! – решил Хати и наступил на гусеницу передними лапами, но через пару секунд почувствовал жжение.

На кошачий вой первым примчался Цутому.

– Хати, что с тобой? – удивился он, но тут же понял, в чем дело. – Гусеница ужалила?

– Но они ведь не жалят, да? – засуетилась сестра.

– Большинство – нет, но и такие бывают, – ответил средний брат.

– Ой! Убери ее, убери!

Пока брат расправлялся с гусеницей, Цутому протер лапы Хати дезинфектором.

– Стоит, наверное, мазью от укусов обработать? – предложила тетя. – На всякий случай.

– Не надо, Хати ее слизать может. Если опухнет, съездим завтра в ветклинику.

Средний брат вернулся с улицы и ласково потрепал Хати по макушке.

– Дурашка, от тех, кто может тебя ужалить, лучше держаться подальше.

– Решил, раз гусеница медленнее его, он запросто с ней расправится!

Хати задели резкие слова сестры, но Цутому тут же за него вступился:

– Молчала бы. Хати знает, что вы с мамой терпеть не можете гусениц, вот и решил с ней разобраться. – Цутому отлично понимал кота.

Сестра ненадолго задумалась и извинилась, а еще чуть позже угостила Хати вкусняшкой.

Лапа еще какое-то время болела, но не настолько, чтобы нужно было идти к ветеринару.

Вскоре сезон гусениц закончился. В один вечер им позвонили.

Трубку взял дядя – он только вышел из ванной.

– О-о, давно не слышал твоего голоса! Как поживаешь? Ясно-ясно. А как там Норико-тян? – весело болтал дядя, расхаживая по дому в одних трусах и не обращая внимания на недовольную гримасу дочери. – О, отличная мысль! Приезжай, конечно, Хати будет ждать.

– Кто звонил? – спросила тетя, когда муж повесил трубку.

– Представь себе, Сатору-кун![5] Который нам каждый год новогодние открытки шлет.

Хати навострил уши. Имя, которое произнес дядя, словно электрический разряд пронеслось по всему его телу.

Сатору…

– А, племянник Норико-тян?

– Да-да.

– Он подобрал Хати, когда тот был еще котенком… – присоединился к разговору Цутому. – Мы же с ним одного возраста?

– Да. Летом у него подработка. Закончит с ней и приедет повидаться с Хати.

– А где он сейчас? Вроде его тетя постоянно в разъездах.

– В Яманаси.

– Ого-о… Так он подрабатывает, чтобы деньги на дорогу скопить! Настоящий кошатник.

Сатору. Сатору. Сатору. Сатору.

– В открытках каждый раз просит передавать Хати привет. Он его обожает!

– И почему он раньше не уговорил ее заехать в гости?

– Норико-тян постоянно в работе… Да и просить ее о таком было бы нахальством – в конце концов, она приютила его после смерти родителей.

«Счастливо, Хати!» Он улыбался через слезы и все махал Хати рукой.

– Подружитесь с ним, Цутому.

– Ну, как пойдет. Но он хороший парень, раз любит Хати.

Не Цутому впервые назвал его спокойным.

Был еще один мальчик, который его любил и говорил с ним ласковыми словами.

К Хати вернулись яркие воспоминания о времени, когда Цутому еще не заменил собой Сатору.

Наверняка его первый хозяин вырос здоровым и высоким, как Цутому.

Сатору должен был приехать на летних каникулах.

Но когда они начинались? Дни становились длиннее, тени – темнее.

В это время года кожа Цутому быстро загорала.

Каждый день стояла жара, – наверное, это означало, что летние каникулы уже близко?

Скорее бы они начались. Когда ребята встретятся, они точно поладят.

Хати так хотел снова увидеть первого хозяина, что скоро ожидание стало невыносимым.

Но что, если Сатору заблудится? – задумался Хати и решил по вечерам, когда спадает жара, исследовать округу.

Он никогда не бывал за границами сада, поэтому сообразил, что надо действовать шаг за шагом: кот обходил вокруг дома и понемногу продвигался все дальше.

– Хати в последнее время столько гуляет! – поделилась тетя за ужином.

Цутому на секунду замер.

– Как бы не потерялся…

Чтобы не заблудиться, я исследую местность тщательно и постепенно! – гордо выпятил грудь Хати.

– Давайте на всякий случай купим ему ошейник с биркой, – предложила сестра. И принесла его уже на следующий день.

– Вряд ли ему понравится.

Сестра осторожно надела на Хати ошейник. Кот легко мог избавиться от него, но не захотел лишний раз суетиться, поэтому ошейник так и остался на нем.

– Ну, он всегда был послушным котом, – заметил средний брат и рассмеялся.

Хати уже привык к улице, но Сатору до сих пор не встретил, поэтому решил продвинуться еще дальше.

Недалеко от дома проходила широкая дорога, за которой Хати никогда не был. С другой ее стороны приплывала толпа людей, поэтому кот предположил, что Сатору придет именно оттуда.

Немного понаблюдав за людьми, Хати разобрался: на дороге есть место, отмеченное белыми полосками, и, если правильно выбрать момент, по нему можно безопасно пройти на другую сторону.

Так он переходил дорогу несколько раз.

В один день Хати, как обычно, стоял на тротуаре и вместе с людьми ждал, чтобы перейти дорогу, как вдруг из толпы выпрыгнул молодой человек и побежал по зебре. У Хати мелькнула мысль, что он пропустил нужный момент, и бросился за мужчиной.

Раздался сигнал автомобиля – человек вздрогнул и побежал дальше, но кот замер на месте.

Хати почувствовал страшной силы удар и сам не понял, как через секунду оказался на асфальте. Изо рта текла кровь, в груди нестерпимо болело.

– Ой, там кошка! – закричал кто-то.

– Хати! – к нему подбежал парень и поднял на руки.

То ли из-за того, что перед глазами все плыло, то ли из-за тени, падавшей на лицо парня, Хати не мог разглядеть, кто это.

Ох, это Сатору или Цутому? – задумался Хати. – Хотя не важно. Я рад обоим.

Сатору, Цутому… Обоих детей Хати любил одинаково.

Сатору мог бы найти дом родственников по карте, но они все равно решили отправить кое-кого встретить его с поезда – младшего сына, Цутому.

Стоило Сатору выйти с вокзала, как его позвал сильно загорелый парень (или уже юноша?).

– Сатору Мияваки-сан?

– Да.

– Я Цутому. Приятно познакомиться.

Ребята оказались примерно одного возраста. С опозданием Сатору понял: как и его новый знакомый, он и сам был в переходном возрасте – то ли еще подростком, то ли уже молодым человеком.

– Прости, что прямо перед приездом… произошло такое…

– Да нет, вы не виноваты.

За день до прибытия Сатору Хати попал под машину и скончался.

– Рады, что добрался! – Дядя с тетей встретили Сатору. – Извини, что так случилось…

Они почти слово в слово повторили то, что сказал Цутому, и Сатору слабо улыбнулся.

– Я же пообещал дать ему счастливую жизнь.

– Уверен, у вас это получилось.

Фото Хати поместили на алтарь в гостиной, разложили подношения, будто поминали родственника. Рядом поставили фото других котов – бывших питомцев семьи.

Сатору понял: в этом доме Хати был счастлив до последней минуты жизни.

– Где он лежит?

– Могилу на кладбище домашних животных мы себе позволить не смогли, поэтому похоронили в горах. Завтра съездите туда с Цутому.

Цутому кивнул.

– На электричке полчаса.

– Спасибо.

Вечером домой приехали брат с сестрой, и семья устроила поминальный ужин. За столом все делились историями о Хати.

– Он хоть и был медлительным, но мне это казалось милым… – улыбнувшись, сказала сестра.

– Перестань уже называть его медлительным! – огрызнулся Цутому. – Он просто был спокойным и ласковым.

Сатору невольно улыбнулся.

– Точно. Спокойным и ласковым, – согласился он, и Цутому улыбнулся в ответ.

Обоим парням нравились эти слова.

Вечером после ванны они рано легли спать и на следующее утро, позавтракав, отправились на могилу.

Как и говорил Цутому, после получаса езды на пригородной электричке ребятам открылся горный пейзаж. Перед станцией, на которой они сошли, раскинулось поле, и какое-то время они медленно двигались в сторону гор по грунтовке.

– На машине было бы проще, но папа сегодня работает.

Парни миновали поля и теперь поднимались в горы по тихой лесной дороге. Они заговорили о Хати – парни уже обсудили школу и клубы, и единственной общей темой остался их любимец.

– Когда он впервые увидел мышь, так испугался, что прямо на месте сел на задние лапы.

– Да ну… Хотя могу себе представить.

– Он же всегда был спокойным. Поэтому и гибели в аварии, наверное, стоило ожидать… Уверен, он просто испугался машины.

– Нет, – скривился Цутому. – Я оказался рядом почти сразу, как это случилось, – возвращался с клубных занятий. Одна женщина сказала, что Хати бросился за мужчиной, который побежал на красный. Хати был осторожным и неглупым – подумал, что с человеком дорогу переходить безопасно.

Цутому смотрел прямо перед собой, с трудом сдерживая слезы.

– Хати не выскочил бы на дорогу, если бы не тот кретин. Вот найду его и выбью из башки всю дурь.

– Если выяснишь, кто он, меня тоже зови.

Цутому удивленно взглянул на Сатору:

– На любителя подраться ты не похож…

– Ты прав. Поэтому я подожду, пока ты его изобьешь, и нанесу последний удар.

– Ну ты даешь! – прыснул Цутому, но тут же отвернулся и вытер лицо рукавом, прикинувшись, что смахивает пот.

Парни поднялись на залитое солнцем плато и дошли до самого его края. Там и тут стояли гранитные камни, один из которых выглядел заметно новее других.

– На настоящее кладбище не хватало, поэтому папа взял плиту у знакомого каменщика…

– Этого достаточно. Здесь так светло и хорошо…

Ребята положили перед могилой сухой корм, куриную грудку и кусочек сыра. Часть еды они оставили остальным котам, жившим в их семье, – все они были похоронены здесь.

– Мои родители тоже в автокатастрофе погибли.

– Да, – чуть кивнул Цутому; ему рассказали об этом.

– Вернулся со школьной поездки, а они уже были мертвы.

– Да, – снова кивнул Цутому.

– Вез папе сувенир – амулет, оберегающий от аварий.

Цутому решил, что кивнуть еще раз будет странно, поэтому молча опустил голову.

– Вот такой. – Сатору достал из рюкзака игрушку, сделанную в виде кошки, машущей лапой. – Считается, что такие приносят удачу.

– Ты хранил его все это время?

– Нет. Тот я положил отцу в гроб, и он сгорел с ним во время кремации. Перед тем как попасть сюда, проездом был в Киото и нашел похожий. Не знаю, одинаковые они или нет, но этот вроде выглядит так же.

Самый обычный амулет. Самая простая безделушка, которую выбрал бы любой ребенок. За десять лет эти сувениры не изменились.

– Котик на Хати похож, – пробормотал Цутому, разглядывая амулет.

Сатору не сомневался, что Цутому узнает в нем Хати. Потому что парень тоже звал его спокойным и ласковым.

– Купил, но не успел отдать папе.

Тогда в голове Сатору проносилось множество мыслей: он злился на себя, что не успел отдать оберег, называл себя идиотом, даже считал, что именно из-за этой безделушки родители и попали в аварию.

– Но сейчас, когда Хати сбила машина… – Он сглотнул ком, подступивший к горлу. – Думаю, что, отдай я амулет ему, все бы обошлось.

Но теперь было слишком поздно. И Сатору это понимал.

Он действительно хотел отдать оберег Хати. И он знал, что Цутому его поймет. Потому что Цутому звал Хати спокойным и ласковым котом.

– Цутому-кун, заберешь его себе?

Цутому моргнул.

– Думаю, Хати бы обрадовался.

Сатору не успел отдать амулет папе. Не успел отдать его и Хати. Но Цутому возьмет его вовремя.

– Пожалуй. – Цутому забрал амулет и спрятал в задний карман. – Пойдем назад. Если пропустим ближайший поезд, ждать следующего придется долго.

– Погоди.

Сатору еще раз встал перед могилой Хати и сложил руки вместе.

«Доверяю Цутому тебе, Хати», – мысленно произнес парень.

По дороге к станции ребята услышали мяуканье.

– Хати? – пробормотал Цутому.

– Наверное, – ответил Сатору.

Вдруг что-то их развеселило, и парни, сами того не замечая, уже смеялись во весь голос.

Насыщенная поездка
Хроники странствующего кота

«Позвольте представиться: я кот, зовут Нана», – сказал бы я, подражая самому известному коту Японии, но не буду. Все-таки у героя романа Нацумэ Сосэки «Ваш покорный слуга кот» не было имени. И вообще, сейчас уже никто не говорит «позвольте представиться» – разве что самые пожилые коты. Я еще молод, поэтому давайте больше не будем о прошлом.

Кстати, меня зовут Нана. Да, имя звучит как женское, но моей вины тут нет.

Мой хозяин, Сатору, хороший парень, но вкусы у него немного странные – именно он выбрал мне имя, даже не спросив. Причина кроется в моем милом загнутом хвостике, который напоминает цифру «семь» – по-японски «нана».

Может, с придумыванием имен у него туговато, но для кота он сосед отличный. А я – отличный сосед для человека.

Пять лет мы жили вместе безо всяких проблем, но теперь кое-что изменилось, и Сатору больше не может держать меня у себя. Как только хозяин узнал об этом, он сразу начал действовать. Он связывался со всеми своими знакомыми и, если кто-то соглашался меня взять, сразу же вез меня на смотрины.

Вообще ему не стоило так переживать. Сатору подобрал меня, когда я был уже взрослым и самым что ни на есть бродячим котом. Да, я стал домашним, но это не означает, что я растерял навыки жизни на улице.

Сатору не может оставить меня у себя? Так мне всего лишь надо вернуться на улицу! Однако Сатору настолько распереживался за мое будущее, что ничего вокруг не замечал. Нет, правда: он явно меня недооценивал.

В общем, он таскал меня от одних своих знакомых к другим. Но в мои планы, конечно, эти встречи не входили – благодаря моим усилиям ни одна из трех ни к чему не привела.

Я надеялся, что Сатору оставит свою затею отдать меня кому-то из знакомых, но путешествовать мне нравилось, так что в дороге я особо не жаловался. Мы передвигались на серебристом фургоне. В дальнюю дорогу даже брали с собой мой лоток, поэтому, считаю, лично мне машина подходила идеально.

Благодаря нашим поездкам я узнал гораздо больше, чем знают простые коты. Побывал в двух городах, где прошло детство Сатору, в деревне, на рисовых полях, на море и даже на Фудзи. Оставайся я простым уличным котом, до конца жизни довольствовался бы видами родного города.

Уверен, ни один кот в Японии не видел столько же, сколько я. И я буду помнить места, которые показал мне Сатору, до самой смерти.

Сейчас мы направлялись уже к четвертому знакомому Сатору. После обеда выехали из Токио, повернули на запад и теперь гнались за вечерним солнцем.

Закат заливал лицо Сатору оранжевым. Он опустил козырек, но солнце все равно его слепило. Хозяин взглянул на меня – я свернулся калачиком на пассажирском сиденье – и улыбнулся.

– У тебя зрачки прямо как две ниточки, Нана.

У нас, котов, особенные глаза: они регулируют количество света, который в них попадает. Из-за этого, когда вокруг ярко, зрачки становятся меньше, а в темноте, наоборот, увеличиваются. Сейчас они сузились до предела.

– Говорят, у мужчины должен быть острый взгляд, а у женщины – мягкий. Но ты, Нана, можешь смотреть и так и так…

Ну да. Я чуть-чуть пошевелил усами.

Жаль, конечно, что Сатору не может сузить зрачки, чтобы солнце его не слепило. Хотел бы я одолжить ему свои глаза – все равно сейчас я просто дремал на пассажирском сиденье.

– О, мы почти в Киото, – пробормотал Сатору, взглянув куда-то вверх, – читал указатели, видимо. – А на скоростном поезде всего за полчаса доехали бы уже до Кобе.

Хозяин вел фургон весь день и заметно устал.

– Остановимся в Оцу, передохнем.

Если перекусим, то я не против. Но сначала в туалет.

Лоток стоял на заднем сиденье, и я уже хотел перебраться туда, как вдруг за стеклом золотым цветом вспыхнула водная гладь, и ей не было видно конца. Чтобы получше присмотреться, я встал передними лапами на панель под лобовым стеклом и вытянул шею.

– Тоже интересно стало? – засмеялся Сатору. – Красота… Самое большое озеро в Японии!

Что? Так это не море?! Не бывает таких огромных озер!

– Посмотрим поближе.

Нет, мне и отсюда хорошо видно. Когда смотришь на море издалека, представляешь себе морепродукты, которые там водятся, романтическую атмосферу… Но стоит подойти поближе, и тебя сразу оглушает шум волн – такой тяжелый, пугающий, как в фильмах ужасов.

– Хотя, если заедем, много времени потеряем.

Вот-вот, не надо делать ничего лишнего.

В итоге Сатору ненадолго остановился на площадке для отдыха. Как только солнце перестало отражаться в глади озера, он сел в машину и мы продолжили путь.

На ужин Сатору насыпал мне простого сухого корма, но добавил к нему сушеного тунца, и я, сам того не заметив, объелся. А досыта наевшихся животных, как известно, клонит в сон – такая у нас физиология.

Я свернулся на переднем сиденье клубком, а что было дальше – не помню. Вроде бы Сатору гладил меня по спине, и сквозь сон я подумал, что, наверное, мы встали в пробку.

Я услышал, что двигатель заглох, и открыл глаза – Сатору как раз отстегивал ремень. Что, уже приехали в гостиницу?

– О, проснулся? Хочу немного прогуляться перед заселением.

Я потянулся, и Сатору взял меня на руки. Мы вышли из машины, и свежий вечерний воздух защекотал в носу – я чихнул.

Солнце давно скрылось, и теперь казалось, будто вершины гор вдалеке вот-вот сольются с ночным небом.

– Смотри.

Все еще сидя на руках Сатору, я повернулся туда, куда он показал… Ого! У подножия гор блестели бесчисленные огоньки, настолько яркие, что там было светло, как на солнце. Человек даже ночь умеет превратить в день – вот здорово.

– Про такой вид говорят: на десять миллионов долларов!

Только люди пользуются деньгами как мерой. Причем у всех стран валюты разные. Меня деньги совсем не интересовали, и я зевнул.

– Хм… Десять миллионов по нынешнему курсу – это сколько? Где-то восемьсот миллионов иен? – Сатору задумался и что-то долго считал в уме. – Получается, четыре миллиона восемьсот тысяч кошачьих консервов со вкусом курицы?

О, ничего себе…

Я невольно взглянул на Сатору. Я до конца жизни столько не осилю, даже если буду съедать по целой баночке в день. Вот, значит, чего стоит увидеть это море огоньков – четырех миллионов восьмисот тысяч консервов с курицей.

Хотя я бы все равно выбрал не зрелище, а еду.

– Что, уже надоело?

Ну, огни и огни, что тут такого? – опять зевнул я.

Гостиница, в которой мы остановились, рекламировала себя как единственное место в округе, где люди могли останавливаться на ночь с животными. И правда, уже на ресепшене я почувствовал запахи множества собак и кошек.

Поужинали мы еще в дороге, когда останавливались у озера, так что теперь оставалось только лечь спать – время было позднее.

Номер оказался небольшим, но чистым и уютным. И все же снимаю балл за то, что телевизор поставили плоский. В этом отношении в отеле, который держали друзья Сатору и где мы останавливались на ночь в одну из поездок, мне понравилось куда больше. К сожалению, сейчас в Японии почти не найти мест, где специально для котов ставят старые ламповые телевизоры.

Свободно гулять по коридору и холлу с животными запрещалось, но разрешалось оставлять их в номере – пожалуй, эта гостиница все-таки была одной из лучших.

Пока я осматривал комнату, Сатору отправился мыться. Из-за закрытой двери я слышал, что поет он процентов на двадцать громче обычного – значит набрал полную ванну горячей воды.

Сатору вышел из ванной, и я разминулся с ним в дверях. В ванне должна была еще остаться вода.

Не знаю почему, но вода на дне ванны, на удивление, вкуснее той, что мне обычно наливают в миску, поэтому после Сатору я всегда запрыгиваю на крышку, которой ванну закрывают сверху[6], чтобы попить.

В этот раз я собирался сделать так же, но просчитался.

– Нана, нельзя!

Почему это? Все знают, что коты могут пить, откуда им вздумается.

Я не обратил внимания на Сатору и прыгнул… и тут же оказался в воде! Крышки не было. Едва я успел мяукнуть, как стал погружаться в горячую мыльную воду. Вода уходила из ванны, поэтому она была заполнена только наполовину, но этого хватило, чтобы я промок целиком.

– В отелях нет крышек для ванн!

Мог бы раньше сказать!

Я хотел выпрыгнуть, но нижней частью тела все еще находился в воде, и твердо устоять на ногах не получалось. Тогда я попытался зацепиться за бортик когтями, но они соскальзывали, да и силы, чтобы подтянуться на одних передних лапах, мне не хватило бы.

Пока я барахтался в воде, мне на помощь прибежал Сатору: достал меня из ванны и опустил на пол.

Первым делом я отряхнулся – брызги полетели во все стороны. Уже вдвое суше. Затем я вошел в комнату и только приготовился вылизываться, как за мной снова кинулся Сатору.

– Нет-нет, вода же мыльная! – С этими словами он взял меня на руки.

А что мне остается? Я же весь мокрый!

Сатору занес меня в ванную и закрыл за собой дверь.

И что ты собираешься делать? Почему у меня плохое предчувствие?

– Отличная возможность тебя помыть… Сейчас только мыло возьму.

Не-е-е-е-ет!

Я высвободился из рук Сатору и бросился к двери, но она была накрепко заперта. Тогда я начал царапать между ней и косяком, но ничего не вышло.

– Не убежишь!

Сатору крепко схватил меня обеими руками, поставил в опустевшую ванну и начал натирать мылом.

Черт, я тебе этого так просто с рук не спущу!

В итоге вся ванная была в воде. Сатору даже пришлось попросить у работников отеля новую пижаму и полотенце взамен мокрых.

Я лежал на сухом полотенце и старательно вылизывался, а когда Сатору принес фен, я злобно взглянул на него и поморщил нос.

Если направишь на меня эту надоедливую жужжащую штуку, мы и до завтра не помиримся, ясно тебе?

– Но ты можешь простыть… – неуверенно постарался убедить меня Сатору, но, кажется, понял, что я не отступлю, и послушно убрал фен.

Тут у него зазвонил мобильный. Мелодия была такая, что, казалось, вот-вот прямо из телефона вылетит птичка.

– Да, алло… Да, только приехали! Спасибо вам огромное.

По обрывкам разговора я понял, что звонил тот, с кем мы планировали встретиться завтра, – преподаватель из университета, где учился Сатору. Сейчас он работал в каком-то местном институте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Традиционно желтые головные уборы носят ученики младших классов по дороге в школу и обратно. Желтый цвет делает ребенка заметным для водителей даже на большом расстоянии.

Вернуться

2

– тян – уменьшительно-ласкательный суффикс для имен в японском языке.

Вернуться

3

Японцы перед тем, как покончить жизнь самоубийством, снимают обувь.

Вернуться

4

Британская частная компания, специализирующаяся на производстве автомобилей.

Вернуться

5

– кун (яп. «ты») – более «теплый», чем – сан, но все еще подходящий для формального обращения суффикс.

Вернуться

6

В Японии ванну накрывают резиновой, пластиковой или деревянной крышкой, чтобы вода не остывала.

Вернуться