Владимир Цимбалистов
Ярд

Мотоциклист неожиданно появился в ночи и лихо пролетел справа в ночи, по обочине, обдал щебенкой авто Михаила Профатилова и исчез за поворотом.

– Чтобы ты пропал, недоумок двухколесный! – лишь гавкнул Профаимлов в след.

«Ни ума, ни страха нет у шальных мотоциклистов. Гоняют до первой аварии, а там – или смерть, или инвалидность. Чур меня!»

За поворотом на шоссе, на проезжей части неуклюже лежит человек. Сам мотоцикл улетел на обочину и заглох.

«Вот черт, сглазил, – Профатилов перекрестился – Прости, Господи, не со зла».

«Трупак? Хорошо встречек нет – а то бы раскатали в блин телко.»

Профатилов остановился, включил аварийку и бросился к мотоциклисту. Тот лежал без движения. Голова в шлеме. За тонированным пластиком забрала лица не видно. Кожаная косуха, джинсы, ботинки в дорожной пыли.

Тронул за плечо, стукнул в пластик шлема: «Эй, ты живой?» Тело ответило невразумительным мычанием. «Жив – уже хорошо».

Огляделся по сторонам – никого. Смеркалось. Обычно загруженная трасса к ночи пустела.

«Что делать?»

Аккуратно потеребил кожаное плечо: «Брат, ты как? Помощь нужна?»

«Брат» застонал, попытался сесть и снять шлем. Руки мотоциклиста дрожали и слушались плохо.

Профатилов помог стащить шлем. На плечи упали густые черные волосы.

Мотоциклист оказался девицей.

– Помогите! – простонала мотоциклист-девица.

– Конечно,– отозвался Профатилов, – в больницу отвезу.

Он помог девушке подняться и поволок ее к своей машине.

Рядом появились какие-то люди. Несколько с гитарными футлярами в руках. «Марьячос автодорог – мелькнула мысль в голове Профатилова». Откуда кто взялся – неизвестно. Автомобильное братство – сильная штука. В беде может оказаться любой. На обочине стояло много машин и моргали аварийками. Вели себя по-разному. Кто просто смотрел. Кто снимал на телефон- постил фото и видео. Кто галдел. Кто-то пытался помочь.

Усадил девицу на переднее сиденье и тут увидел кровь на руках.

– Вы ранены, надо скорее в больницу. Что у вас болит?

– Всё болит: грудь, живот и пить хочется, – она прижала руку к животу.

– Потерпите до больницы, возможно вам нельзя пить.

По пути в больницу раненая стонала и закрывала глаза. Профатилов теребил её за плечо:

– Э-э-э, как тебя, не умирай!

– Марго, меня зовут Марго. – Вот передайте,– она судорожно сунула Михаилу в руки окровавленный пластиковый бейдж на широкой ленте с ключами, зашептала в горячечном бреду:

– Stand by… Адрес под защитой… Не стирать… Замолчала. Похоже, потеряла сознание.

– Кому передать, Марго, – Литвин тронул девичье плечо. Кому?

– Им, по службе,– снова отключилась. Встрепенулась и добавила:

–Если что, они вас обязательно найдут. Берегитесь цыган.

«Им», «они» – это кто? И что за служба такая, которая меня обязательно найдёт? С цыганами понятно, ещё бабушка говорила: стерегись внучок цыган – голову задурят и обчистят как липку.» Хохотнул не к месту: «Так и видится веселая фильма, где я въезжаю в табор на авто, а покидаю его пешком голый и босый. – Обобрали, черти бородатые.»

В приёмный покой скорой медицинской помощи, двери на распашку, заглядывала летняя теплынь. Никого не было видно.

– Доктор, доктор, – позвал Профатилов в гулкие коридоры. Никто не отозвался. Тут он увидел у двери кнопку звонка и табличку с надписью: «Для вызова дежурного врача нажмите кнопку».

Профатилов нажал несколько раз долго. В глубине приемного покоя пугающе загрохотал звонок, словно по железному ведру заколотили молотком. Тут же из дальних дверей выбежали люди в белых халатах, по пути к Михаилу подхватывая тележку на колёсиках.

– Что случилось? Где пострадавший? – спросил подбежавший доктор.

– Автомобильная авария, – ответил Профатилов, указывая на переднее сидение, – упала с мотоцикла.

Девушку достали из машины, уложили на носилки и повезли внутрь. Сиденье под ней потемнело от крови.

«Вот черт», – ругнулся про себя Профатилов, схватил влажные салфетки и принялся оттирать кровь. Безрезультатно. Салфетки окрашивалась кровью, но очищали слабо. «Похоже, химчистка только поможет. Вот и делай людям добрые дела».

Тут к нему подошел санитар тронул за плечо:

– Вас доктор зовёт.

Доктор выглядел устало. Зеленый операционный костюм свежести лицу не придавал.

– Как пострадавшая? – дежурно поинтересовался Профатилов – Жить будет?

– Нет – ответил доктор – уже умерла. – Большая кровопотеря от огнестрельных ранений.

–Каких ранений? – Переспросил Михаил.

– Огнестрельных,– Доктор тряхнух кюветой и там звякнули три остроголовых пули. Расскажите мне, что случилось, пока полиция не приехала.

– Какая полиция? – удивился Профатилов.

– Уголовный розыск, думаю – доктор прикрыл глаза, помассировал уставшее лицо. – Или кто там у них на убийства приезжает? Я обязан был вызвать.

В коридоре приемного покоя тревожно загрохотал звонок.

– А вот, наверное, полиция. – Предположил доктор и глянул в монитор видеонаблюдения.

Однако, это были не полицейские. В коридор вошли люди с гитарными футлярами, знакомые Профатилову по месту аварии. «Марьячос» распахивали футляры, выхватывали автоматы с глушителями и с криками «Где она?» вламывались в кабинеты вдоль коридора постреливая внутрь.

– Какого черта происходит? – обернулся доктор к Профатилову. Но ответить было некому. Михаил, смахивая по пути цветы с подоконника, майнул на улицу – благо первый этаж. И уже из кустов под окном проорал доктору: «Бегите!» Тот высунувшись по пояс в окне замешкался на подоконнике. Его стремительно втянули обратно в кабинет. Заорали в лицо: «Где она?» Он слёту понял о ком речь: