Михаил Треушников
Судебные доказательства
Пятое издание, дополненное

Издательский дом «Городец» благодарит за оказанную помощь в выходе издания независимую частную российскую производственную компанию «Праймлайн» (www.prime-l.ru)

ПРАЙМЛАЙН: КОМПЛЕКСНЫЕ ЕРС-ПРОЕКТЫ

Автор книги – заведующий кафедрой гражданского процесса юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, заслуженный деятель науки РФ, профессор, доктор юридических наук

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Треушников М.К., 2016

© ИД «Городец», оригинал-макет, 2016

* * *

Памяти Михаила Константиновича Треушникова

Михаил Константинович Треушников – процессуалист-универсал, он проник научным взором во многие уголки гражданского процессуального права.

Но судебные доказательства – дело его жизни, которому он посвятил почти все время пребывания в науке.

Книга «Судебные доказательства» выдержала много изданий, в разных оформлениях – обычном, юбилейном и кожаном…

И каждый раз перед выходом труда в свет Автор скрупулезно готовил рукопись, переживал за актуальность ее содержания, редактировал, развивал. Книга жила вместе с Автором.

Данное издание особенно по-своему. Оно – посмертное.

Теперь произведение аутентично, эталонно, и каждое слово в нем приобрело особый вес.

Ясность и простота текста, гениальность выводов и открытость Автора читателю – несомненное приглашение каждому вступить в диалог с создателем этих строк.

Приглашение принять целиком Автора и его мысли, вступить с ним в новый мир – мир сотворчества, в котором всегда найдутся интереснейшие мысли и гипотезы.

Диалог не обязательно должен быть актуален, когда два человека сидят за столом… Он может быть опосредован культурным феноменом – настоящей книгой, позволяющей снять границы личной жизни.

Мы спокойны…

Жизнь произведения и его создателя продолжается…

Кафедра гражданского процесса Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Антон Михайлович Треушников

По имеющимся данным, человек за всю жизнь не может прочитать больше двух процентов книжных произведений, созданных в этом мире. Каждому из нас рано или поздно приходит мысль, какими должны быть произведения, на которые мы тратим личное время и жизненную энергию, отдаем им часть себя. Общение с книгой должно приносить и удовольствие, и пользу, а в идеале – еще и полноценный диалог с автором.

Мы стоим перед выбором: что читать. Так, создается личная библиотека. На первых порах она складывается стихийно: человек учится чтению, привыкает к книге, а действующие образовательные программы, начиная с дошкольных учреждений и заканчивая высшими учебными заведениями, предлагают базовый набор произведений, с которыми следует познакомиться, осмыслить и понять. При вхождении в самостоятельную взрослую жизнь мы имеем уже багаж прочитанного – у нас есть начальная библиотека, но вряд ли кто-то этим объемом и ограничивается. Порой мы решаем задачу – стоит ли очередное произведение и его автор нашего внимания. Чем больше вариантов, тем сложнее выбор. Чем мы старше – тем жестче критерии отбора. И каждому последующему поколению приходится труднее предыдущего. Но никто еще не отказался от ее решения и может предложить на обсуждение свое как единственно верное.

Библиотека, созданная человеком, – уникальна, как уникален индивид и каждое произведение, ее составляющее. Вряд ли в мире найдутся две одинаковые библиотеки. Стремления, тревоги человека тот час же отражаются на выборе книг, которые требуются для чтения. Произведение литературы – это не только выражение психики его автора, но и выражение психики тех, кому оно нравится. Эта давняя мысль Эмиля Геннекена, подхваченная и развитая Николаем Рубакиным и его последователями[1], кажется, годится не только для художественных произведений, но, вообще, для всех, включая научные труды (несмотря на их особенный язык и среду возникновения). Таким образом, собираемые и читаемые произведения становятся не только источником, но и отражением мировоззрения создателя коллекции, они способны показать неповторимость его опыта, знаний, ценностей. Собрание книг приобретает частичку личности, которая при определенных условиях способна пережить создателя.

Наверно не ошибемся, если сочтем, что срок жизни личной библиотеки равен в целом сроку жизни ее создателя. Период активного чтения у человека длится 50–60 лет, а в последние годы жизни он устает и практически не находит сил на чтение имеющихся книг, не говоря уже о поиске новых. В связи с этим обычно библиотека жива, пока жив ее владелец, в отличие от авторских произведений и научных открытий, способных пережить создателей на десятки и сотни лет.

Каждой личности хотелось бы передать «интеллектуальный тип», образ мира, читательскую среду последователям моложе и сильнее, чтобы продолжить начатое дело освоения и постижения этого мира. Автор продолжает жить в произведениях, ученый – в открытиях, а читатель – в своих книгах.

Миру Михаила Константиновича Треушникова были знакомы все три ипостаси, ему посчастливилось выступить в роли автора, ученого и читателя.

Михаил Константинович передал часть домашней научной библиотеки кафедре гражданского процесса МГУ имени М.В. Ломоносова. Но это ее статическая часть, собранная им лично.

Открываемая книжная серия «Библиотека М.К. Треушникова» – попытка издателя, родных, учеников, коллег и друзей Михаила Константиновича сберечь и посильно продолжить создание личной библиотеки, вселить в нее жизнь, продолжить то мировосприятие, которое было присуще Михаилу Константиновичу как человеку своей эпохи.

Антон Михайлович Треушников

Издательский Дом «Городец»

Кафедра гражданского процесса Юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

Конференция «Путь к закону» памяти М.К. Треушникова

В память о выдающемся ученом, профессоре, докторе юридических наук, почетном гражданине Городецкого района Нижегородской области Михаиле Константиновиче Треушникове, учреждена и проводится конференция «Путь к закону» – регулярный форум, посвященный проблемам правосудия, разрешению и урегулированию споров.

Междисциплинарная научная основа Конференции предполагает участие ученых и практиков самых разных специальностей, заинтересованных в исследовании и инновациях отечественного и зарубежного правопорядка, судопроизводства. Границы специальностей намеренно не установлены, Конференция призвана объединить всех ученых, от юриста до математика. Ведущие темы для обсуждения – роль и образ суда в российской культуре, пространство и среда правосудия, разрешение и урегулирование гражданско-правовых споров, познание и доказывание в юридической деятельности, особенности и история национального разрешения споров у народов России, современный этап технологического развития цивилизации и судопроизводство. Место работы конференции – Нижегородская область, г. Городец.

Ближайшую тему и время очередного форума вы можете узнать на сайте конференции https://treushnikov.ru.

Приглашаем российских и зарубежных ученых, а также всех интересующихся лиц принять участие в обсуждении актуальных тем судопроизводства на нашей площадке!

Предисловие

После выхода в свет предыдущего, четвертого, издания книги «Судебные доказательства» прошло десять лет[2].

Этот период можно назвать временем серьезного обновления творческой мысли ученых-правоведов, работающих в области теории доказательств в гражданском судопроизводстве[3].

Обоснованием данного утверждения служит факт создания и опубликования крупных научных монографий по доказательствам, а также солидной учебно-методической литературы по проблематике судебного доказывания[4].

Перечисленные и иные труды, а также статьи по проблематике судебных доказательств[5] вызывают желание научного обсуждения достигнутых результатов, оценки новых суждений и выводов, содействующих дальнейшему совершенствованию доказательственного права и его теории. Теория служит развитию правосознания и нормотворчества в современных условиях.

Юридическая общественность в 2012–2013 гг. отмечала десятилетие применения (действия) двух процессуальных кодексов как основных источников права о доказательствах – АПК РФ и ГПК РФ. За прошедшее время в оба кодекса многократно вносились изменения, дополнения. В разделы о доказательствах этих источников права принципиальных изменений и дополнений не вносилось. Данный факт свидетельствует о том, что за многие десятилетия была солидно разработана российская доктрина судебных доказательств, положенная в основу двух процессуальных кодексов. Только что принятый и опубликованный Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации (далее – КАС РФ) повторяет в основном нормы о доказательствах ГПК РФ и АПК РФ[6]. Исключением является закрепление в КАС РФ электронных документов как новый вид доказательств (ч. 2 ст. 59 КАС РФ) и расширенное толкование допустимости доказательств (ст. 61 КАС РФ) по сравнению с прежними регламентами.

Фундаментальных положений доказывания (понятия доказательств, оснований освобождения от доказывания и т. д.) новеллизация ведущих источников процессуального права почти не коснулась. Особенностью является влияние на процесс доказывания электронных носителей информации, новых технологий закрепления информации. Например, новеллой ГПК РФ, как и АПК РФ, является норма о получении объяснений сторон, третьих лиц, показаний свидетелей с помощью систем видеоконференц-связи (ст. 55 ГПК РФ).

ГПК РФ и АПК РФ не являются единственными источниками права о доказательствах. Произошли значительные изменения в иных нормативных актах, регулирующих отношения по доказыванию и особенно собиранию письменных доказательств (документов). Так, созданы единые Многофункциональные центры (МФЦ), которые осуществляют и регистрацию права собственности на недвижимое имущество, и регистрацию места жительства и т. д., выдают многообразные документы. Ликвидированы командировочные удостоверения как документы, подтверждающие факт нахождения в командировке, возможна нотариальная форма заключения сделок с недвижимостью, внедряются технические средства наружного наблюдения и фиксации действий людей, обстановки.

На практике и в области правосознания возникло много проблем, которые активно обсуждаются. Это касается особенно проблем доказывания в уголовном судопроизводстве.

Так, например, обсуждается тема «возвращения» в законодательстве к признанию вины как «царице доказательств». Особый порядок судопроизводства по УПК РФ основан на «сделке с правосудием» и по сути на признании вины как основном доказательстве обвинения[7].

Обсуждается также тема закрепления цели достижения истины в уголовном процессуальном кодексе и употребления этого философского термина в законе[8].

В законодательстве закреплена норма о придании нотариальным актам особой доказательственной силы, т. е. достоверных доказательств (ст. 161 ГПК РФ в новой редакции. – Федеральный закон от 29 декабря 2014 г. № 457-ФЗ)[9].

Свободная научная теория доказательств есть не что иное, как свод, совокупность практических правил, составляющих продукт многовекового человеческого опыта, созданных не произвольным измышлением, а выработанных через изучение логических и психологических законов, управляющих действиями человека, законоведением, философским мышлением и судебной практикой и приведенных в систему целым рядом мыслителей[10].

7 августа 2014 г. начал функционировать Верховный Суд Российской Федерации в обновленном составе и новыми направлениями деятельности, осуществляющий стадию надзора по отношению к актам судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Данное явление ускорило процесс кодификации законодательства о гражданском и административном судопроизводствах, практическую работу по унификации источников гражданского процессуального законодательства. Обращение к теоретическим темам по доказательствам поможет квалифицированно решать проблему нормотворчества в новых условиях.

Как точно отметил в предисловии к книге И. Бентама «О судебных доказательствах» издатель его сочинений Э. Дюмон, всякая ошибка относительно сущности доказательств, всякое ложное правило в судопроизводстве заключает такую опасность, которая постоянно может обрушиться на голову каждого гражданина[11].

Искусство судопроизводства в сущности есть не что иное, как искусство пользоваться доказательствами[12].

Об актуальности проблемы доказывания и доказательств в гражданском судопроизводстве свидетельствует факт, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», посвященном в принципе разъяснению норм материального (регулятивного) права, содержится по самым скромным подсчетам 18 разъяснений по правильному применению норм доказательственного права (об активности суда в определении предмета доказывания, о правилах распределения обязанностей по доказыванию, оценке доказательств, использованию отдельных видов доказательств, роли доказательств в мотивации решения суда и т. д.)[13].

Часть первая
Общее учение о процессуальном доказывании и доказательствах

Глава первая
Истина как результат судебного доказывания (познания)

§ 1. Особенности судебного познания

Крупные и принципиальные изменения в гражданском и арбитражном процессуальном праве являются следствием принятия и введения в действие новых ГПК РФ (с 1 января 2003 г.), АПК РФ (с 1 сентября 2002 г.) и других законов, в которых содержатся новеллы, касающиеся процессуального доказывания. Некоторое обновление норм о доказательствах неизбежно в условиях развития информационных технологий, усиления функции судебной власти, ее независимости и построения гражданского, арбитражного судопроизводств на принципе состязательности.

Защита судами субъективных прав и охраняемых законом интересов граждан и организаций осуществляется путем рассмотрения и разрешения дел в порядке гражданского и административного судопроизводств.

Актом защиты права судом первой инстанции выступает законное и обоснованное судебное решение.

До возникновения судебного спора по конкретному делу в реальной действительности существуют: 1) нормы объективного права, закрепленные в законодательстве; 2) действия или бездействие людей, организаций, события, т. е. юридические факты, с которыми нормы объективного права связывают возникновение, изменение или прекращение правоотношений и 3) субъективные права и обязанности индивидуально определенных физических или юридических лиц.

Функция суда сводится к тому, чтобы в процессе рассмотрения и разрешения каждого дела достичь верного знания о фактических обстоятельствах, характерных для спорного правоотношения, и точно применить к установленным юридическим фактам норму или ряд норм материального права, т. е. оказать судебным решением как результатом процесса защиту существовавшим до процесса субъективным правам, либо отказать в такой защите, если установлено отсутствие субъективного права.

В качестве первичного и важнейшего условия правосудия выступает необходимость точного установления судом фактических обстоятельств, имевших место, как правило, в прошлом времени, до возникновения дела в суде.

Между моментом рассмотрения и разрешения судебного дела и временем совершения субъектами правоотношений юридически значимых действий существует определенный «разрыв» во времени, означающий, что суд должен получить знания о фактах, имевших место в прошлом, не путем непосредственного их восприятия, а с помощью промежуточных носителей информации, т. е. доказательств. Это объективно существующее обстоятельство правосудия приводит к потребности доказывания фактических обстоятельств с помощью носителей информации. Судебное познание с использованием доказательств имеет таким образом опосредованный характер[14].

С.Ф. Афанасьев убедительно пишет, что в судебном доказывании как познании «контакт устанавливается не между правоприменительным органом и искомым предметом исследования, а между судом и доказательствами, которые несут в себе необходимые сведения о предмете, информационный след о нем. Непосредственное воздействие доказательственного материала на органы чувств судей ведет к мыслительным операциям по уяснению существа предмета»[15].

По отношению к законам, юридическим нормам при отправлении правосудия действует со времен Римского права презумпция: судьи знают право (jura novit curia). Установление же фактических обстоятельств дела достигается в результате осуществления познавательной деятельности в форме логического и процессуального доказывания, которые неразделимо взаимосвязаны. Логическое доказывание подчинено законам мышления, изучается философской наукой (логикой), процессуальное – законам, устанавливаемым государством, т. е. процессуальным законам. Оно изучается правовой наукой – теорией доказательств в различных формах процессов (гражданском процессе, уголовном и административном процессах).

Нельзя согласиться с утверждением А.Т. Боннера, что познавательная деятельность суда подчиняется не юридическим законам, а законам познания, диалектики, логики[16]. Познавательная работа суда подчинена и правилам логического мышления, и правовым нормам, установленным волей законодателя. Если бы познавательная деятельность суда подчинялась только законам познания, диалектики, логики, то отпала бы потребность существования процессуальной теории доказательств, объектом изучения которой и являются правовые регламенты доказывания, установленные государством. Правовые нормы доказывания отражают и волю законодателя, и естественные законы верного мышления.

Установив с помощью судебных доказательств фактические обстоятельства спорного правоотношения и опираясь на норму материального права, подлежащую применению, суд путем умозаключений может достичь истинных выводов о субъективных правах и обязанностях участников правоотношений. В судебном решении всегда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела, и доказательства, которые судом отвергнуты с изложением мотивов отказа суда в использовании таких доказательств, как обоснования решения.

При исследовании проблем доказательственного права невозможно обойтись без обращения к философским категориям познания и его видам, а также к категории истины как цели познания. В теории познания различают два вида (уровня) познавательной деятельности человека: обыденное (донаучное) и научное познание[17].

Обыденное (житейское) знание характеризуется как знание, базирующееся на убежденности «здравого смысла», «практического сознания» и реализуемого в естественной повседневной жизни[18].

Теория научного знания характеризует этот вид познавательной деятельности человека с помощью таких критериев, как внутренняя непротиворечивость, объективность, критикуемость, общезначимость, инвариантность знания и т. д.[19]

Л.А. Ванеева высказала мнение, что судебное познание по своему характеру есть научное познание и выделять его в качестве особого вида познания нецелесообразно[20]. Идеи Л.А. Ванеевой о научном характере судебного познания развиваются С.А. Амосовым[21]. Ученый в диссертации, как и некоторые другие авторы, обосновывает свою точку зрения тем, что в арбитражном процессе для установления фактических обстоятельств дела используются научные методы исследования (статистического анализа, сравнения, экспертные заключения и т. д.) Другие ученые считали, что судебное познание есть обыденное (житейское) познание, имеющее целью получение знания о единичных фактах действительности (М.Л. Якуб и др.).

Судебное познание, на наш взгляд, имеет своеобразные черты, не позволяющие отнести этот тип познавательной деятельности людей ни к житейскому (донаучному), ни к научному познанию[22].

Каковы характерные особенности судебного познания, предопределяющие существование его оригинального содержания и выделяющие судебное познание в своеобразный вид познавательной деятельности человека?

Судебный познавательный процесс характеризуется тем, что: а) ограничен во времени, определяемом сроками рассмотрения и разрешения дел судами как общей юрисдикции, так и арбитражными судами; б) предмет судебного познания специфичен – это фактические обстоятельства конкретного дела и правоотношения, а не единичные факты либо закономерности развития природы и общества; в) судебным познавательным процессом занимаются не просто желающие получить знания по судебному делу люди, а только суд и лица, участвующие в деле, их представители; г) судебный познавательный процесс подчиняется одновременно логическим законам мышления и законам как нормативным правовым актам, устанавливаемым государством[23]; д) познание судом в гражданском и арбитражном процессах осуществляется в условиях действия принципа состязательности сторон, для которых характерно наличие противоположных интересов и стремление представить фактические обстоятельства сообразно целям своего участия в деле.

М.А. Фокина отмечает иные специфические черты судебного познания. В частности, она пишет: «Важнейшей предпосылкой интеграции доказательственного права является специфика судебного познания. Оно отличается от иных видов человеческого познания своей практической направленностью и характеризуется рядом черт: 1) ориентацией на конечный результат правосудия; 2) использования судьями вероятных знаний, наряду с проверенными и достоверными знаниями; 3) оперативность и ситуационная конкретность судебного познания; 4) максимальное единство всех психических процессов; 5) консультативно-директивная или регулятивная направленность судебного познания»[24]. Эти идеи подробно развиваются и в ее новой книге[25].

Что касается цели познания, то она является общей для всех видов познавательной деятельности людей. Целью познания, в том числе и судебного, при всех его специфических характеристиках, выступает получение верных знаний о фактических обстоятельствах дела в их правовой квалификации, т. е. о правоотношениях. Это означает достижение истины по делу.

Специфичность судебного познания, одним из средств которого выступает процессуальное доказывание, влечет существование самостоятельного от логики, философии, иных наук понятийного аппарата, которым оперируют юристы: предмет доказывания, судебные доказательства, их виды, бремя утверждения и доказывания, оценка доказательств. Если бы судебное познание (доказывание) совпадало по своим параметрам с научным, то не требовалась бы теория судебных доказательств как отрасль правового знания. Юристы пользовались бы понятийным аппаратом иных наук, в основном логики, т. е. такими понятиями, как тезис, версия, гипотеза, умозаключения.

§ 2. Истина и судебное доказывание

Под истиной в правосудии и в теории доказательств понимается соответствие (адекватность) знания судей фактам реальной действительности и правоотношениям, т. е. верное знание о фрагментах действительности, имеющих правовое значение.

Известно, что проблема учения об истине в судопроизводстве, в том числе и гражданском, имеет глубокие корни в истории развития общества, философии, идеологии и права.

Еще 130 лет тому назад видный представитель науки гражданского судопроизводства России К.И. Малышев высказывал убедительные суждения о том, что большая часть труда и времени судей уходит на исследование фактической стороны судебных дел, на решение вопросов об истинности или ложности фактов. И без сомнения правильное решение этих вопросов столь же существенно для правосудия, как и надлежащая юридическая оценка фактов[26].

Цель доказывания – установить, что утверждение тяжущегося истинно, – писал Е.В. Васьковский. Доказывание должно производиться указанным в законе порядком и с соблюдением предписанных форм; иначе оно не будет иметь значения для исхода процесса. Свидетели, например, должны давать показания устно в заседании суда; сообщения, делаемые ими письменно, оставляются судом без внимания[27].

В настоящее время в юридической литературе вновь «разгорелась» дискуссия о возможности или невозможности достижения верного знания о фактах, имеющих юридическое значение (истины) в судопроизводстве. Этой теме посвящены самостоятельные монографические работы или отдельные главы монографий[28].

Так, И.В. Решетникова утверждает, что «в настоящее время отказ гражданского процессуального права от принципа установления объективной истины снял остроту данной проблемы»[29]. Автор в своих новых работах считает, что лишь в 1995 г. ГПК РФ и в 2002 г. АПК РФ отказались от принципа объективной истины и вернулись к стандарту доказывания, заложенному в 1864 г. (Устав гражданского судопроизводства России), – установление формальной истины на основании представленных сторонами доказательств. «Однако именно переход к формальной истине дается российским юристам довольно сложно»[30].

Ложная идея, что по современному гражданскому процессуальному праву России перед судом не ставится цель получения верного знания о фактических обстоятельствах дела, повторяется в работах и других авторов.

И.Г. Медведев вслед за И.В. Решетниковой полагает, что «обоснованность решения не следует сводить к его истинности…». Истинность решения – не более, чем юридическая фикция, в которой оно принимается за истинное[31].

Противоречивой представляется точка зрения О.В. Баулина, высказанная им об истине как цели доказывания. Как пишет автор, один из основополагающих принципов гражданского процесса – принцип диспозитивности – не позволяет рассматривать истину как цель доказывания. Возможность отказа истца от иска, утверждения судом мирового соглашения, принятия признания иска ответчиком, признания факта любой из сторон не ставятся в зависимость от их соответствия имевшим место в действительности обстоятельствам, что позволяет оспаривать положение об истине как цели судебного познания[32]. В другом месте монографии он высказывает мысль, что требование точного отражения обстоятельств дела в решении превращает суд в розыскной орган[33].

В то же время О.В. Баулин полагает, что принцип объективной истины в современных условиях следует рассматривать как логическое продолжение принципа состязательности. Гражданский процесс России построен таким образом, чтобы имелась возможность установить истину по делу. Состязание стороны перед судом – способ установления истины и способ единственный[34]. Следовательно, по О.В. Баулину, истина – не цель доказывания, но принцип гражданского процесса.

Подробный анализ ошибочности взглядов авторов, отрицающих цель достижения истины в гражданском судопроизводстве, дает А.Т. Боннер[35]. В новой крупной монографии по теме истины в правосудии А.Т. Боннер пишет, что «наиболее правильным следует признать взгляд, в соответствии с которым истина, устанавливаемая в судопроизводстве (если исключить случаи судебных ошибок), является объективной истиной. В диалектическом единстве она содержит в себе элементы абсолютной и относительной истины»[36].

В дополнение к аргументам А.Т. Боннера отметим, что утверждения авторов, отвергающих достижение истины как цели правосудия, построены на абстрактных и формальных суждениях. За основу для рассуждений берется факт отсутствия в новом ГПК РФ ранее существовавшей нормы в ГПК РСФСР следующего содержания: «Суд обязан, не ограничиваясь представленными материалами и объяснениями, принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон» (ч. 1 ст. 14 ГПК РСФСР 1964 г.).

Изменилась концепция ГПК РФ с точки зрения действия принципа состязательности как механизма достижения истины, но не отказа от этой цели правосудия. Наоборот, в новых ГПК РФ и АПК РФ расширен набор видов доказательств, детализированы правила оценки доказательств, введен регламент участия специалиста в процессе, сохранены все ранее существовавшие гарантии проверки законности и обоснованности судебных актов и т. д.

В аспекте учения об истине как цели судебного доказывания (познания) убедительной является точка зрения С.М. Амосова, высказанная в монографии «Судебное познание в арбитражном процессе»[37]. Автор пишет в своем сочинении: «Целью судебного разбирательства является установление действительных событий, участниками которых были истец и ответчик. Суд должен в завершении дела иметь представление о действительных, а не мнимых, иллюзорных поступках, связях, сопутствующих факторах, их взаимоотношениях. Совокупность данных явлений определяется как истина, а путь ее достижения есть судебное познание»[38].

Следует отметить, что для современного периода развития российского гражданского процессуального права и теории доказательств характерно кардинальное изменение взглядов на сущность и содержание принципа состязательности и его нормативного закрепления[39].

В зависимости от представлений юристов, касающихся состязательности процесса как принципа, определяющего институты доказательственного права, по-новому решаются и проблемы теории доказательств, а именно понятия предмета доказывания и его формирования, сущности доказывания, распределения обязанностей по доказыванию, оценки доказательств, методики применения отдельных видов доказательств и многих других[40].

Как правильно отметил В.М. Жуйков, принцип состязательности в гражданском процессе был провозглашен в ч. 1 ст. 50 ГПК РСФСР 1964 г., однако фактически полностью нейтрализован другими принципами. В результате бремя собирания доказательств было переложено на суд, который должен был осуществлять несвойственные ему функции «следователя» по гражданским делам[41].

Принципиальные новеллы в ГПК РСФСР 1964 г. о доказывании были внесены еще Федеральным законом от 27 октября 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР».

Новизна нормативного регулирования процесса доказывания в новых условиях по ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ состоит в том, что от воли самих сторон зависит их участие в состязательном процессе. Пассивное их участие в состязании влечет негативные последствия не для суда, как это было ранее, а для самих сторон. Доказывание осуществляется сторонами по общему правилу в суде первой инстанции[42]. Однако по обновленному законодательству допускается представление доказательств и в суд второй инстанции, если доказательства по уважительным причинам не могли быть представлены в суд первой инстанции или им необоснованно отвергнуты. Расширены апелляционные полномочия суда кассационной инстанции, который имеет право устанавливать новые факты, исследовать новые доказательства и давать исследованным судом первой инстанции доказательствам свою оценку.

Интересны суждения Э.М. Мурадьян, высказанные ею относительно причин отклонения от судебной истины при рассмотрении и разрешении отдельных дел[43]. Автор излагает в сжатом виде причины отступления от истины, как цели правосудия отдельными судьями и судами: неосмысленность судебной ситуации, сговор сторон, злонамеренное соглашение представителя одной стороны с другой стороной, заблуждение стороны, неверие суда правде, вера суда полуправде или принятие лжи за правду свидетельская ложь и т. д. Идеи Э.М. Мурадьян требуют развития, изучения, поскольку имеют большую практическую значимость.

Уровень развития и совершенства современного российского гражданского и арбитражного процессуального права, регулирующего доказывание и закрепляющего систему доказательств, в значительной степени определяет демократизм правосудия и способность его осуществлять реальную защиту прав и свобод, провозглашаемых Конституцией РФ.

В настоящее время увидели свет серьезные монографические работы по теории доказательств в гражданском и арбитражном процессах, в которых, хотя и небесспорно, предпринята попытка разработки концепции доказательственного права в России как межотраслевого правового института в системе права, а также посвященные системе доказательств в англо-американском процессе[44].

Несомненно, что новые исследования обогащают российскую правовую науку о доказательствах и создают основу для дискуссий[45] и для правильного применения норм о доказательствах на практике.

Утверждения ряда авторов о том, что по современному гражданскому процессуальному и арбитражному процессуальному праву России перед судами не ставится цель достижения истины и суды не достигают этой цели, расходятся с объективными показателями судебной статистики. Таковыми являются результаты деятельности судов апелляционной, кассационной и надзорной инстанций. Отмена судебных актов данными инстанциями, как правило, свидетельствует об исправлении ошибки нижестоящих судов. В 2013 г. в суды Российской Федерации поступило 12 903 316 гражданских дел, отменено 62 367 решений, а изменено 12 457 решений[46].

Как показывает статистический анализ, отступления от цели достижения истины по конкретным делам имеют место, однако их количество не настолько велико, чтобы утверждать, что суды не реализуют этой цели и не исправляют судебные ошибки в связи с нарушением цели достижения истины[47].

Глава вторая
Предмет доказывания в исковой форме защиты права гражданского и административного судопроизводств

§ 1. Фактический состав правоотношения как предмет доказывания

Предмет доказывания как категорию доказательственного права нельзя рассматривать абстрактно применительно ко всему гражданскому или арбитражному процессам. В новых кодексах (ГПК РФ и АПК РФ) проведена дальнейшая дифференциация видов судопроизводства. В ГПК РФ, например, зафиксированы исковое производство, приказное производство, производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, особое производство, производство по делам об оспаривании решений третейских судов, производство по делам о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов.

Объем фактов, подлежащих доказыванию по каждому виду судопроизводства, принципиально отличается. Различны и источники формирования предмета доказывания, а главное роль суда и степень его активности в собирании доказательств, обосновывающих факты предмета доказывания.

Исторически концепция предмета доказывания как фактического состава правоотношения изучалась применительно к делам искового, т. е. спорного производства, в котором в полную степень действует принцип состязательности.

В юридической литературе не дано бесспорного ответа, что такое предмет доказывания. Гражданский процессуальный закон вообще не употребляет этого понятия. Классификация фактов, составляющих предмет доказывания, также вызывает дискуссию[48].

Следует прежде всего отметить, что судебные доказательства и весь процесс доказывания направлены к установлению неоднотипных по материально-правовому и процессуальному значению фактов.

Факты, являющиеся объектом познания суда и различные по своему значению, можно разделить на четыре вида.

Юридические факты материально-правового характера. Установление данного вида фактов необходимо для правильного применения нормы материального права, регулирующей спорное правоотношение, и разрешения дела по существу. Например, прежде чем суд может решить, обязано ли одно лицо платить другому определенную сумму денег по договору займа, необходимо установить, имел ли место такой договор, предмет договора и сроки исполнения обязательств по договору.

Для вынесения положительного решения об установлении отцовства в судебном порядке требуется установить происхождение ребенка от конкретного лица (ст. 49 Семейного кодекса РФ).

Доказательственные факты. Доказательственные факты в научных источниках иногда называются выводными доказательствами. Это означает, что для установления последних обязательно используются судебные доказательства. Например, по делам о признании записи отцовства недействительной истец может ссылаться на доказательственный факт длительного отсутствия его в месте проживания ответчицы, в связи с чем исключается вывод об отцовстве (алиби).

Факты, имеющие исключительно процессуальное значение. Эти факты важны только для совершения процессуальных действий. С ними связано возникновение права на предъявление иска (например, выполнение обязательного досудебного порядка разрешения спора), право на приостановление производства по делу, его прекращение, а также право на совершение иных процессуальных действий (например, для принятия мер обеспечения иска).

Факты, установление которых суду необходимо для выполнения воспитательных и предупредительных задач правосудия. Установление данного вида фактов требуется для обоснования судом частного определения, т. е. принятия мер профилактического характера. Так, выявляя при рассмотрении спора случаи нарушения законности, суд вправе вынести частное определение (ст. 226 ГПК РФ).

Факты любой из перечисленных групп, прежде чем суд признает их существовавшими, требуется доказать с помощью судебных доказательств. Не случайно в ГПК РФ говорится, что на основе доказательств суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ). Такая же идея проведена и в ч. 1 ст. 64 АПК РФ.

Означает ли из сказанного, что все группы доказываемых в гражданском процессе фактов составляют предмет доказывания по делу?

Предметом доказывания, согласно традиционно сложившейся точке зрения, являются только юридические факты основания иска и возражений против него[49].

Для обозначения всей совокупности фактов, подлежащих доказыванию, употребляется термин «пределы доказывания»[50].

Некоторыми авторами предпринята попытка пересмотра сложившегося понятия предмета доказывания как совокупности юридических фактов материально-правового значения, необходимых для правильного вывода о правах и обязанностях сторон и других лиц, участвующих в деле. Так, В.А. Новицкий считает, что есть некий общетеоретический подход к предмету доказывания, бремени доказывания, источникам формирования предмета доказывания. В развитие этой мысли автор пишет, что предмет доказывания существует в сознании субъекта доказывания в двух аспектах:

– общий тезис (главный факт);

– частные тезисы – ряд фактов, составляющих общий тезис[51].

Хотя В.А. Новицкий и утверждает, что следует внести ясность в российское доказывание, но убедительных аргументов в раскрытие новизны своих предложений, их практической полезности он не приводит.

По мнению Ф.Н. Фаткуллина, любое обстоятельство (факт), подлежащее познанию в уголовном или гражданском процессах, входит в предмет доказывания по делу, поскольку любой факт должен быть познан и удостоверен органами следствия и суда в предусмотренном законом порядке.

Предметом процессуального доказывания должны признаваться все произошедшие и наличные, юридические и доказательственные факты и обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела[52]. Другими словами, все подлежащее доказыванию, должно признаваться предметом доказывания. И.В. Решетникова пишет, что предмет доказывания – это совокупность обстоятельств материально-правового и процессуального характера, устанавливаемых для правильного разрешения гражданского дела[53].

На наш взгляд, с изложенной точкой зрения согласиться нельзя. Предмет доказывания есть особая процессуальная категория. В него включаются факты, которые имеют материально-правовое значение, без их выяснения нельзя правильно разрешить дело по существу и применить норму материального права[54].

Главное, что понятие предмета доказывания связано с правилами распределения обязанностей по доказыванию, а также применением норм материального права для вывода о субъективном праве. Такое представление о предмете доказывания и его роли помогает сосредоточить внимание суда на том фактическом составе, без выяснения которого невозможно правильно применить норму материального права. Предмет доказывания предопределяет обязанность сторон по представлению доказательств в соответствии с теми фактами, которые каждая из сторон должна доказывать[55].

Правильно определить предмет доказывания по гражданскому делу – значит, придать всему процессу доказывания нужное русло и направление.

В гражданском процессе учение о предмете доказывания связано с темой распределения обязанностей по доказыванию, поэтому предмет доказывания рассматривается в комплексе с учением об иске, его основании и опровержении иска (возражениями)[56].

Признано, что предмет доказывания по гражданскому делу искового характера имеет два источника формирования:

– основание иска и возражение против иска;

– гипотезу и диспозицию нормы или ряда норм материального права, подлежащих применению.

С этой точки зрения следует согласиться с утверждением М.Ю. Челышева, что предмет доказывания «устанавливается на базе применимых к спорным правоотношениям норм материального права и с учетом характера (существа) спорного правоотношения ‹…› предмет доказывания – категория и процессуального, и материального права»[57].

Определяющее значение имеет основание иска.

В литературных источниках можно встретить мнение, что предмет доказывания по гражданским делам определяется утверждениями и возражениями сторон. На наш взгляд, эта формулировка нуждается в уточнении. К предмету доказывания относятся все факты, имеющие юридическое значение, если даже истец и ответчик на них не ссылаются. В связи с этим правильнее говорить, что предмет доказывания определяется на основе подлежащей применению нормы материального права судом[58].

Такое представление об источниках формирования предмета доказывания по конкретному делу искового характера нашло отражение в формулировках норм гражданского и арбитражного процессуального права. «Суд определяет, – говорится в ГПК РФ, – какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались» (ч. 2 ст. 56 ГПК РФ). Аналогичная правовая норма содержится и в АПК РФ, выраженная, правда, в несколько иной словесной формулировке. «Обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основе требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права» (ч. 2 ст. 65 АПК РФ).

На первоначальных этапах доказывания норма или нормы материального права определяются предположительно (гипотетически) на основе утверждений сторон.

В результате утверждений сторон определяется объем фактического материала, подлежащего установлению судом. По гражданскому процессуальному праву стороны не несут обязанности правового обоснования иска. Юридическая квалификация отношений сторон лежит на обязанности суда. Стороны могут не всегда точно ссылаться на факты, имеющие правовое значение.

Объем фактов предмета доказывания в ходе процесса по делу может подвергаться изменению в связи с изменением основания иска, увеличением или уменьшением размера исковых требований. Реализация этих диспозитивных прав влечет изменение фактического состава, исследуемого судом, и объема привлекаемых доказательств.

Юридические факты предмета доказывания или обстоятельства, по терминологии закона, прежде всего обязан указать истец на стадии предъявления иска. В исковом заявлении истцом должны быть указаны наряду с другими реквизитами обстоятельства, на которых истец основывает свои требования (п. 5 ч. 1 ст. 131 ГПК РФ).

В стадии подготовки дела к судебному разбирательству перед сторонами, их представителями и судьей ставится задача уточнения фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела (ст. 148 ГПК РФ). Эта задача, связанная с определением предмета доказывания, решается путем опроса судьей истца или его представителя по существу требований (п. 2 ч. 1 ст. 150 ГПК РФ), опроса ответчика или его представителя по обстоятельствам дела (п. 3 ч. 1 ст. 150 ГПК РФ), проведения предварительного судебного заседания для определения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела (ст. 152 ГПК РФ).

Особую трудность в судебной практике вызывает правильное определение предмета доказывания при разрешении споров, вытекающих из правоотношений, урегулированных нормами материального права с относительно определенной диспозицией (споры о лишении родительских прав, о передаче детей на воспитание, споры о возмещении морального вреда и т. д.), когда суд должен учитывать конкретные обстоятельства дела и сам призван оценивать те или иные факты с точки зрения их правовой значимости и включения в предмет доказывания[59].

Такие нормы права получили в теории гражданского процесса название «ситуационных» норм, поскольку правоотношения ими урегулированы с расчетом на судебное усмотрение, точнее на судебную конкретизацию зафиксированных в законе обобщающих обстоятельств, с которыми связаны правовые последствия[60].

В законе содержатся такие обобщающие понятия, как «неосторожность самого потерпевшего», «имущественное положение ответчика», «конкретная обстановка, при которой убытки были причинены», «интересы несовершеннолетних детей или заслуживающие внимания интересы одного из супругов», «интересы ребенка» и т. д.

При рассмотрении и разрешении дел суды конкретизируют эти обобщающие понятия, поскольку они проявляются в жизни в более конкретных фактах, которые должны быть обоснованы относимыми доказательствами.

Тщательный анализ фактов предмета доказывания, с которыми норма материального права, регулирующая спорные правоотношения, связывает правовые последствия и позволяет правильно оценить доказательства с точки зрения их относимости к делу.

Первый вопрос, например, считают английские юристы, который должны уяснить себе стороны, приступая к сбору доказательств, и который должен разрешить суд, прежде чем приступить к исследованию дела, – это вопрос о предмете доказывания (thema probandi)[61].

Существование какого-либо права и ответственности зависит от двух вопросов: во-первых, имеется ли в английском праве норма, которая при определенных обстоятельствах это право или ответственность предусматривает, и, во-вторых, имеются ли в качестве существующих сами эти обстоятельства?

Первый из названных вопросов в английском процессе называется вопросом права, второй – вопросом факта[62].

Вопросы иностранного права, включая право Шотландии, Ирландии, в английских судах являются вопросами факта, нуждающимися в том, чтобы их доказывали с помощью доказательств, представленных лицами, знакомыми с иностранными системами права, т. е. входят в предмет доказывания.

Различия между вопросами факта и вопросами права являются важными с точки зрения гражданского процесса в суде, поскольку сторона связана тем, чтобы обеспечивать доказывание фактов, но не права.

Если вопрос права возникает в судебном разбирательстве при рассмотрении иска присяжными, то он решается судьей, а вопросы факта решаются присяжными.

В доказательственном праве Англии факты, подлежащие установлению, подразделяются: 1) на факты решения, которые также называют принципиальными (основными) фактами, или фактами probandi, и 2) доказательственные факты или те факты, которые приводятся в качестве доказательств с целью доказывания фактов probandi[63].

Предмет доказывания составляют факты, имеющие правовое значение (юридические факты), порождающие (investitive), прекращающие (devestitive) и изменяющие (translative) права и обязанности сторон.

Не всякий юридический факт составляет предмет доказывания по данному гражданскому делу, а только такой, который имеет значение для решения данного спора. В связи с этим из всех фактов, на которые стороны сослались, суд должен отобрать: а) относящиеся к делу, для того, чтобы их исследовать; б) не относящиеся к делу, для того, чтобы исключить их из круга материалов судебного исследования как «простой излишек».

Важным средством реализации этой цели служит теория относимости доказательств (theory of relevancy of admissibility).

В соответствии с этой теорией в английском гражданском процессе все факты, составляющие предмет доказывания, делятся: 1) на непосредственно подлежащие решению (facts in issue); 2) относящиеся к решению (facts relevant to the issue).

Все остальные факты рассматриваются как не относящиеся к существу спора (irrelevant facts). Они не входят в состав предмета доказывания и должны быть устранены из процесса исследования судом и доказывания сторонами в данном гражданском деле.

Следует иметь в виду, что хотя английские и американские юристы говорят об относимости доказательств, но в сущности речь идет об относимости к делу фактов, которые стороны желают подтвердить с помощью доказательств.

Для того чтобы английский суд решил вопрос о допустимости того или иного доказательства в подтверждение фактов, так или иначе связанных с фактом решения и сопровождающих его, используется правило с латинским названием «Res gestae» (things done).

На основании правила «Res gestae» доказательства формируются стороной, доказывающей, что они являются допустимыми и проливающими свет на то или иное фактическое действие (поведение лица)[64].

Согласно доктрине «Res gestae» все факты, сопровождающие факты, подлежащие решению суда, т. е. facts in issue, делят в свою очередь на две категории: к первой категории относят так называемые однородные факты (similar facts), которые способствуют установлению основных фактов. Ко второй категории фактов относят восклицания, заявления, высказывания лиц, в присутствии которых совершались те или иные действия[65].

Содержание конструкции «Res gestae» сводится к разрешению устанавливать действия, декларации, эпизоды, которые сами главными спорными фактами не являются, но неразрывно с ними связаны, сопутствуют им или объясняют их. Нужно, чтобы указанные действия или заявления совершались одновременно с искомыми фактами[66].

Изложенное учение о предмете доказывания основано на анализе правовых отношений, регулируемых нормами с ярко выраженным математически точным фактическим составом, когда в норме права определенно указаны факты, с наступлением которых эта норма связывает правовые последствия.

Применение таких норм предопределяет предмет доказывания и позволяет суду точно выявлять круг искомых фактов и на их основе разъяснять сторонам обязанности по доказыванию.

Однако практика развития российского законодательства последнего десятилетия свидетельствует о принятии большого количества законов, содержащих «аморфные» нормы, без точного фактического состава, и как бы отсылающие установление предмета доказывания на усмотрение суда.

Количество норм, расширяющих усмотрение суда, растет в те «переломные» эпохи развития общества, когда регулятивное (материальное) право не может «угнаться» за развитием, изменением общественных отношений. Наличие таких норм создает дополнительные трудности при осуществлении правосудия, поскольку расширяет возможности судейского усмотрения в определении фактов, подлежащих доказыванию.

Например, по делам о признании объявленной или начавшейся забастовки незаконной суд проверяет лишь процедурные моменты развития коллективного спора, но закон не дает полномочий суду проверить фактический состав, который позволял бы по существу оценить законность или незаконность конфликта.

§ 2. Классификация фактов, составляющих предмет доказывания

Классификация фактов предмета доказывания проводится в целях более глубокого познания этого института, выяснения специфики доказывания отдельных составляющих его фактов и выработки правил распределения обязанностей по доказыванию.

Наиболее бесспорным является деление фактов предмета доказывания по признаку соответствия их воле субъектов правоотношений.

По этому критерию факты предмета доказывания делятся на события и действия. События, с которыми норма права связывает правовые последствия (например, непреодолимая сила), не зависят от воли сторон, тогда как действия, наоборот, носят волевой характер (заключение сделки, вступление в брак, приобретение акций и т. д.).

Это деление имеет практическое значение для распределения обязанностей по доказыванию, поскольку в нормах материального права иногда встречается прямое указание на то, кто должен доказывать факт события, в частности, непреодолимой силы. Если деятельность организации или граждан связана с повышенной опасностью, то в случае причинения вреда именно они должны доказывать наличие непреодолимой силы.

Бесспорным также является деление фактов по признаку соответствия их установленному правопорядку.

По этому признаку действия как юридические факты предмета доказывания делят на правомерные и неправомерные.

Неправомерные действия в свою очередь подразделяются на гражданские, уголовные, административные правонарушения в зависимости от того, нормы какой отрасли права предусматривают нарушения и регулируют данный вид общественных отношений.

Эта классификация фактов предмета доказывания также имеет практическую пользу для выяснения специфики доказывания отдельных фактов, особенно при рассмотрении вопроса о влиянии приговора, постановления об административном правонарушении на гражданский процесс и решения по гражданскому делу на уголовный процесс (преюдиция).

Суд, например, при рассмотрении гражданского дела не вправе квалифицировать те или иные действия как уголовные правонарушения со всеми вытекающими из этой квалификации последствиями гражданско-правового характера. Факт уголовного правонарушения должен быть доказан приговором суда.

Классификация фактов предмета доказывания по другим квалифицирующим признакам является спорной.

С точки зрения влияния фактов на права и обязанности спорящих сторон факты подразделяют: на порождающие права и обязанности; прекращающие права и обязанности; изменяющие права и обязанности; препятствующие возникновению прав и обязанностей[67].

Значение этой классификации определялось длительное время целью выработки правил распределения обязанностей по доказыванию. Так, еще в русской классической юридической литературе В.М. Гордон и Т.М. Яблочков высказали суждения, что истец должен доказывать правопорождающие факты, а остальные факты доказываются той стороной, которая на них ссылается.

Процессуальное значение этой классификации состоит также в том, что суд должен по конкретному делу исследовать все факты, всесторонне проследить динамику развития правоотношения, изучить, не возникли ли факты, изменяющие правоотношение или препятствующие его возникновению вообще.

Приведенная классификация вызвала ряд возражений со стороны С.В. Курылева и Л.П. Смышляева, которые отвергали точность и значение этой классификации.

На наш взгляд, деление фактов предмета доказывания в зависимости от правовых последствий на правопорождающие, правоизменяющие, правопрекращающие и правопрепятствующие имеет ценность для правовой оценки фактов, вывода суда о взаимных правах и обязанностях сторон, всесторонности и объективности исследования обстоятельств дела[68].

Правопрепятствующие факты имеют правовое значение, о них можно говорить, как о юридических фактах, поскольку их наличие парализует действие правопорождающих, правоизменяющих и правопрекращающих фактов. Сказанное позволяет вывести, что критика со стороны С.В. Курылева классификации фактов предмета доказывания по их правовым последствиям на правопорождающие, правоизменяющие, правопрекращающие, правопрепятствующие не имела под собой достаточных оснований.

К.С. Юдельсон в предмете доказывания усматривал три различные группы фактов: факты правообразующие, факты легитимации и факты повода к иску. Эта точка зрения поддерживается в современной книге «Курс доказательственного права»[69].

Данная классификация была подвергнута критике С.В. Курылевым и Л.П. Смышляевым. Оба автора считали деление фактов предмета доказывания на факты правообразующие, легитимации и повода к иску теоретически и практически не имеющим значения для судебного доказывания[70].

Действительно, с указанными авторами нельзя не согласиться.

Факты легитимации и факты повода к иску – это по существу правообразующие явления. Например, факт принадлежности источника повышенной опасности определенной организации – для истца правообразующий, связывающий его право с обязанностью владельца источника повышенной опасности. Нет никакой необходимости называть или выделять эти факты под названием фактов легитимации. Любой правообразующий факт связывает право истца с обязанностью конкретного ответчика или ответчиков.

Ряд новых идей о составе фактов предмета доказывания высказал С.В. Курылев. Он совершенно верно считал, что практическую и теоретическую значимость может иметь классификация фактов предмета доказывания только в случае, если различным составным его частям свойственны особенности в доказывании.

Исходя из этого, он полагал правомерным деление фактов предмета доказывания на положительные и отрицательные. Смысл этого деления автор видел в том, что отрицательные факты труднее доказывать, а это важно для выбора способа доказывания.

С.В. Курылев различал также в предмете доказывания факты-явления и факты-состояния. Факты-явления отличаются от фактов-состояний тем, что они совершались в прошлом и для их доказывания требуется использование судебных доказательств. Факты-состояния, по его мнению, носят длящийся характер и могут быть предметом непосредственного познания суда без доказательств[71].

Однако изложенная своеобразная точка зрения С.В. Курылева не нашла широкого распространения в научной литературе и поддержки среди ученых-процессуалистов.

§ 3. Основания освобождения от доказывания

Два вида фактов не требуют процессуальной деятельности по доказыванию и могут быть положены в обоснование решения суда как истинные: 1) факты, признанные судом общеизвестными; 2) факты преюдициальные (предрешенные), т. е. установленные вступившим в законную силу приговором суда, решением суда общей юрисдикции или арбитражного суда[72].

Основанием освобождения от доказывания является общеизвестность факта. Обстоятельства, говорится в законе, признанные судом общеизвестными, не нуждаются в доказывании. Общеизвестность факта может быть признана судом лишь при наличии двух условий: объективном – известность факта широкому кругу лиц; субъективном – известность факта всем членам суда[73].

Общеизвестными признаются, как правило, такие факты предмета доказывания, как засуха, землетрясение, война, наводнение, катастрофа и др.

Общеизвестность того или иного факта относительна и зависит от времени, истекшего после события, распространенности события в определенной местности.

Общеизвестные факты освобождены от доказывания потому, что истинность их очевидна и доказывание является излишним. Признать общеизвестными те или иные факты может не только суд первой инстанции, но и суды, рассматривающие дело в апелляционном, кассационном порядке и в порядке надзора.

Основанием освобождения от доказывания является также преюдициальность (предрешенность) факта. В этом основании освобождения от доказывания имеется ряд спорных вопросов, а именно: недостаточно разработана проблема о преюдициальном значении фактов, установленных административными актами в пределах компетенции органов управления и следственных органов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

См.: Геннекен Э. Опыт построения научной критики: эстопсихология / Пер. Д. Струнина. 2-е изд. М., 2011. С. 5; Рубакин Н.А. Этюды о русской читающей публике. Факты, цифры, наблюдения. СПб., 1895. С. 3–4; Белянин В.П. Психологическое литературоведение. Текст как отражение внутренних миров автора и читателя. М., 2006. С. 4–5; Он же. Психолингвистика. 4-е изд. М., 2016. С. 175.

Вернуться

2

См.: Треушников М.К. Судебные доказательства. 4-е изд. М.: Городец, 2005.

Вернуться

3

В монографии гражданское судопроизводство понимается в конституционном смысле как форма деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов.

Вернуться

4

См.: Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе: Монография. СПб., 2009; Он же. Традиционные и нетрадиционные средства доказывания в гражданском и арбитражном процессе. М.: Проспект, 2013; Молчанов В.В. Свидетели и свидетельские показания в гражданском судопроизводстве. М.: Городец, 2009; Он же. Основы теории доказательств в гражданском процессуальном праве. М.: Зерцало-М, 2012; Нахова Е.А. Доказательственное право в гражданском и арбитражном судопроизводстве. СПб., 2012; Решетникова И.В. Доказывание в гражданском процессе. М.: Юрайт, 2012; Россинская Е.Р. Судебная экспертиза в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессе. М.: Норма, 2006; Фокина. М.А. Механизм доказывания по гражданским делам: теоретико-прикладные проблемы. М.: Изд-во «Новый индекс», 2010; Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М., 2012; Курс доказательственного права / Под ред. М.А. Фокиной. М.: Статут, 2014; Новопашина У.С. Обеспечение доказательств. М., 2015; Молчанов В.В. Судебное доказывание в будущем едином гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 3. С. 35–47; Аргунов В.В. Нотариальный акт равносилен судебному решению? // Законодательство. 2015. № 6. С. 41.

Вернуться

5

См.: Бегачев А.В. Особенности обеспечения доказательств, требующихся для ведения дел в органах иностранных государств // Нотариальный вестник. 2013. № 10. С. 11; Решетникова И.В. Допустимость доказательств в современном арбитражном процессуальном законодательстве // Вестник ВАС РФ. № 2. С. 36; Сологубенко М. Общество созывает общее собрание. Какие доказательства подтвердят уведомление участников? // Юрист компании. 2013. № 2. С. 15; Азаров В.В. Судебные акты как письменные доказательства в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 9. С. 7–13; Москаленко И.В., Москаленко М.Н. Обеспечение нотариусом доказательственной информации, размещенной в сети «Интернет» // Нотариальный вестникъ. 2015. № 05. С. 25–23.

Вернуться

6

Российская газета. 2015. 11 марта. С. 18 и др.

Вернуться

7

Российская газета. 2015. 20 янв. С. 9.

Вернуться

8

Идея хороша, а закон на доработку // Российская газета. 2015. 5 июня. С. 6.

Вернуться

9

Критический анализ «нововведения» подробно дает В.В. Аргунов. См.: Аргунов В.В. Нотариальный акт равносилен судебному решению? С. 41–50.

Вернуться

10

Юридические основания достоверности доказательств / Под ред. В.А. Томсинова; сост. Н.А. Терновский. М.: Зерцало, 2007. С. 9.

Вернуться

11

О судебных доказательствах. Трактат Иеремии Бентама. Киев, 1876. С. V.

Вернуться

12

Там же. Глава 1. С. 2.

Вернуться

13

Российская газета. 2015. 30 июня. С. 12–14.

Вернуться

14

См.: Ванеева Л.А. Судебное познание в советском гражданском процессе. Владивосток, 1972. С. 37.

Вернуться

15

Курс доказательственного права / Под ред. М.А. Фокиной. М.: Статут, 2014. С. 115. Автор главы 3, разд. 1 – С.Ф. Афанасьев.

Вернуться

16

См.: Боннер А.Т. Установление обстоятельств гражданских дел. М., 2000. С. 107.

Вернуться

17

См.: Ванеева Л.А. Указ. соч. С. 46; Ильин В.В. Теория познания. М., 1993. С. 3.

Вернуться

18

См.: Ильин В.В. Указ. соч. С. 3.

Вернуться

19

Там же.

Вернуться

20

См.: Ванеева Л.А. Указ. соч. С. 47.

Вернуться

21

См.: Амосов С.М. Судебное познание в арбитражном процессе: Автореф. дисс…. докт. юрид. наук. М., 2004.

Вернуться

22

См.: Коваленко А.Г. Институт доказывания в гражданском и арбитражном процессе. М., 2002. С. 30.

Вернуться

23

См.: Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика. М., 1995. С. 20.

Вернуться

24

Фокина М.А. Современные проблемы доказательности права: сравнительный анализ ГПК и АПК 2002 г. // АПК и ГПК 2002 г.: сравнительный анализ и актуальные проблемы правоприменения. М., 2004. С. 280.

Вернуться

25

См.: Фокина М.А. Механизм доказывания по гражданским делам: теоретико-прикладные проблемы. М., 2010. С. 7–74.

Вернуться

26

См.: Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства (Т. 1. СПб., 1876) // Гражданский процесс: Хрестоматия / Под ред. М.К. Треушникова. 3-е изд. М., 2015. С. 336–337.

Вернуться

27

См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса (2-е изд. М., 1917) // Гражданский процесс: Хрестоматия / Под ред. М.К. Треушникова. С. 354–357.

Вернуться

28

См.: Коваленко А.Г. Институт доказывания в гражданском и арбитражном судопроизводстве. М., 2002; Афанасьев С.Ф. Проблема истины в гражданском судопроизводстве. Саратов, 1999; Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права. М., 2004; Боннер А.Т. Указ. соч. Гл. 1.

Вернуться

29

Решетникова И.В. Доказательственное право в гражданском судопроизводстве. Екатеринбург, 1997. С. 11.

Вернуться

30

Решетникова И.В. Судебные реформы: 1864 г. и 2014 г. // Судебные Уставы Российской Империи 1864 г. М.: Статут, 2014. С. 76. Противоположные идеи высказывает С.Ф. Афанасьев. По его мнению, «достижение объективного знания в сфере судебного функционирования принципиально возможно». См.: Курс доказательственного права / Под ред. М.А. Фокиной. С. 104.

Вернуться

31

См.: Медведев И.Г. Письменные доказательства в гражданском процессе России и Франции: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003. С. 9.

Вернуться

32

См.: Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. М., 2004. С. 42.

Вернуться

33

Там же. С. 44.

Вернуться

34

Там же. С. 53.

Вернуться

35

См.: Боннер А.Т. Указ. соч. Гл. 1.

Вернуться

36

Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе. СПб., 2009. С. 289.

Вернуться

37

Амосов С.М. Судебное познание в арбитражном процессе. М., 2003.

Вернуться

38

Там же. С. 29.

Вернуться

39

См.: Шишкин С.А. Состязательность в гражданском и арбитражном судопроизводстве. М., 1997; см. также: Жуйков В.М. Новое в гражданском процессуальном праве (комментарий законодательства) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 3. С. 11–12.

Вернуться

40

См.: Салогубова Е.В. Доказательства в римском гражданском процессе // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1994. № 3. С. 70–78.

Вернуться

41

См.: Жуйков В.М. Указ. соч. С. 11.

Вернуться

42

См.: Жуйков В.М. Принцип состязательности в гражданском судопроизводстве // Российская юстиция. 2003. № 6. С. 1–6.

Вернуться

43

См.: Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права. М., 2004. С. 144–155.

Вернуться

44

См.: Нахова Е.А. Доказательственное право в гражданском и арбитражном судопроизводстве. Общая часть. СПб., 2012. Гл. 1 и 2. С. 12–111; Фокина М.А. Механизм доказывания по гражданским делам. М., 2010.

Вернуться

45

См.: Новицкий В.А. Теория российского процессуального доказывания и правоприменения. Ставрополь, 2002; Решетникова И.В. Курс доказательственного права в российском гражданском производстве. М., 2000; Демушкин А.С. Документы и тайна. М., 2003; Вершинин А.П. Электронный документ: правовая форма и доказательство в суде. М., 2000; Ткачев А.В. Правовой статус компьютерных документов: основные характеристики. М., 2000; Мохов А.А. Использование медицинских знаний в гражданском судопроизводстве России: опыт комплексного исследования. Волгоград, 2003; см. также: Доказательства // Эж-Юрист. Спецвыпуск. 2003. № 47; 2004. № 21. В дискуссии, организованной газетой «Эж-Юрист», посвященной проблеме доказательств и доказывания по ГПК РФ и АПК РФ, выступили И.В. Решетникова, В.В. Молчанов, А.А. Арифулин, Л. Рябченко, О.В. Исаенкова, М. Плюхина, А. Широков, Э. Нагорная и др. Они обсуждали темы унификации доказывания, доказательственного значения документов, бремени доказывания, преюдиции, видов доказательств, фальсификации доказательств и др.

Вернуться

46

Основные статистические показатели деятельности судов общей юрисдикции за 2013 год, опубликованные Судебным департаментом. URL: http:// http://www.cdep.ru/index.php?id=79&item=2360

Вернуться

47

Там же.

Вернуться

48

См.: Хмыров А.А. Теория доказывания. Краснодар, 2006. С. 12–19.

Вернуться

49

См.: Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. М., 1950. С. 33; Лилуашвили Т.А. Предмет доказывания и распределения бремени доказывания между сторонами в советском гражданском процессе: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. М., 1961. С. 6–7; Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969. С. 39.

Вернуться

50

Ф.Н. Фаткуллин считал данное употребление термина «пределы доказывания» неправильным. По его мнению, термин «пределы доказывания» означает глубину познания фактических обстоятельств, глубину исследования, но не их объем. См.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С. 65.

Вернуться

51

См.: Новицкий В.А. Теория российского процессуального доказывания и правоприменения. Ставрополь, 2002. С. 261.

Вернуться

52

См.: Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 48, 55.

Вернуться

53

См.: Решетникова И.В. Курс доказательственного права в российском гражданском судопроизводстве. М., 2000. С. 133.

Вернуться

54

Практический комментарий на вторую книгу Устава гражданского судопроизводства / Составитель В.Л. Исаченко. Т. 2. СПб., 1910. С. 1–65.

Вернуться

55

С этой точкой зрения не согласен Р.О. Опалев, автор гл. 4 § 1 книги «Курс доказательственного права» под ред. М.А. Фокиной (М.: Статут, 2014. С. 128–136). Автор исходит из существующих взглядов, что предметом доказывания являются любые факты, которые нельзя установить без применения доказательств.

Вернуться

56

См.: Смышляев Л.П. Предмет доказывания и распределение обязанностей по доказыванию в советском гражданском процессе. М., 1961. С. 6–10.

Вернуться

57

Челышев М.Ю. О межотраслевом характере обязанности доказывания и предмета доказывания в арбитражном процессе // Новеллы гражданского процессуального права. М., 2004. С. 113–116.

Вернуться

58

См.: Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. С. 39.

Вернуться

59

См. ч. IV п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Российская газета. 2015. 30 июня. С. 12.

Вернуться

60

См.: Комиссаров К.И. Судебное усмотрение в советском гражданском процессе // Советское государство и право. 1969. № 4. С. 49; Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. М., 1976. С. 103.

Вернуться

61

What facts may be and what may not be proved (Wigmor’s Code of the rules of evidence in trials at Law. Boston, 1935. P. 16–23).

Вернуться

62

The dictionary of English Law. Vol. I. L., 1959. P. 776.

Вернуться

63

Ibidem.

Вернуться

64

The dictionary of English Law. Vol. 2. P. 1533.

Вернуться

65

См.: Кейлин А.Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств. Ч. 2. М., 1958. С. 190.

Вернуться

66

См.: Пучинский В.К. Английский гражданский процесс. М., 1974. С. 111.

Вернуться

67

См.: Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательства в советском гражданском процессе. М.; Л., 1950. С. 34.

Вернуться

68

Е.А. Нахова высказывает иную точку зрения. Она пишет: «В гражданском и арбитражном судопроизводстве для определения предмета доказывания особо важное значение имеет деление юридических фактов на искомые и доказательственные факты. Искомые факты составляют предмет судебного доказывания, а доказательственные факты в виду их чисто процессуально-правовой природы выполняют лишь роль вспомогательных фактов, с помощью которых устанавливается наличие искомых фактов». Нахова Е.А. Доказательственное право в гражданском и арбитражном судопроизводстве. Общая часть. С. 241.

Вернуться

69

Курс доказательственного права / Под ред. М.А. Фокиной. М.: Статут, 2014. С. 128–136.

Вернуться

70

См.: Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. С. 48.

Вернуться

71

Там же. С. 49–50.

Вернуться

72

См.: Рыжов К.Б. Преюдиция и оценка доказательств судом по внутреннему убеждению // Законодательство. 2008. № 5. С. 70–74.

Вернуться

73

См.: Курылев С.В. Установление истины в советском правосудии: Автореф. дисс…. докт. юрид. наук. М., 1967. С. 20.

Вернуться