# Декорации смерти

Анна Васильевна Данилова

Остросюжетные романы Анны Даниловой – это увлекательные детективы, в которых автор при помощи психологических головоломок и сложных хитросплетений чувств раскрывает глубинные мотивы, толкнувшие героев на преступления.

Следователь Валерий Ребров расследует жуткое преступление: в городе нашли четырех убитых мужчин, богатых и состоятельных. Их заморозили насмерть. На первый взгляд, жертв ничего не связывает, и Ребров обращается за помощью к Жене, супруге известного адвоката Бориса Бронникова, не раз выручавшей его. Женя любит разные криминальные загадки и готова снова взяться за поиски преступника.

> © Текст, Дубчак А.В., 2025

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

## 1. Июнь 2024 г.

День был ясный, солнечный, теплый, и вокруг было так много народу. И все люди были какие-то радостные, возбужденные, веселые, легкомысленные. Хотя нет, это прежде они были такими, а сейчас встревожены и напуганы… И так смешно наблюдать за ними. Они-то не знали, что рядом с ними она, настоящая убийца, в забрызганной кровью одежде, а в руках ее маленькая дамская сумочка, в которой лежит мокрый и липкий от крови нож. Брызги крови, к счастью, не видно на пестром платье. Она все продумала. У нее не было бы времени на то, чтобы переодеться. Теперь главное – незаметно улизнуть, раствориться, исчезнуть. И тогда ее уже никто и никогда не найдет. Вот так.

## 2. Июнь 2024 г.

– Ребров, как же я люблю это твое озабоченное выражение лица! – встретила Валерия Реброва Женя. – И то, что ты приехал к нам в такой поздний час, говорит о том, что ты не прочь рассказать нам обо всем, что с тобой приключилось! Проходи скорее и садись!

Женя пригласила друга на террасу присоединиться к вечернему семейному чаепитию. За столом с маленькой дочкой на коленях сидел Петр Бронников, его жена Наташа и няня Соня с сынишкой Жени – Мишей. Из сада тянуло сладковатым благоуханием цветов и трав, которое, смешиваясь с ароматом бисквита и сваренного днем клубничного варенья, стоявшего на столе в вазочке, удерживало собравшихся на террасе вместе с маленькими детьми, несмотря на поздний час и подступавшую прохладу.

– Хотя нет, сначала вымой руки… Пойдем, я провожу тебя в дом…

Ребров помахал всем рукой, здороваясь, и пошел вслед за Женей.

– Бориса нет, он сегодня ночует в Москве, у него там какие-то дела, встречи… Короче, ему надо быть там, поработать с документами, утром – суд. Какое-то сложное дело. У них, адвокатов, так. Он знает, что ты здесь?

– Да, я ему позвонил. Знаю, что он в Москве.

Дом братьев Бронниковых находился на окраине Подольска возле леса и хорошо охранялся. Муж Жени, Борис Бронников, был известным московским адвокатом, его брат Петр представлялся всем писателем, хотя все его окружение точно не знало, чем именно он занимается. Поговаривали, что в свое время он очень выгодно вложился в какого-то молодого гения-программиста, который с его легкой руки разбогател настолько, что стал долларовым миллионером в Америке и смог обеспечить своего друга-наставника на сто лет вперед. В доме, помимо братьев с их женами и детьми, проживали две няни, хозяйство же вела домработница Галина Петровна, муж которой служил в доме водителем.

Молодые мамы, Женя и Наташа, время от времени ввязывались в различные истории, связанные с уголовными делами, которыми занимался друг семьи Валерий Ребров, следователь Следственного комитета, или, как это было в мае этого года, Павел Журавлев, коллега Валерия. Но если Петр относился к увлечению своей жены спокойно и даже порой принимал участие в каких-то ее делах и поездках, то Борис был настроен иначе, считая эту деятельность опасной, из-за чего между супругами возникали постоянные конфликты.

Все усложнилось как раз в мае, когда Женя неожиданно для себя увлеклась не столько делом, которое вел молодой и красивый следователь Павел Журавлев, сколько им самим. Наташа, которая, помимо того, что стала родственницей Жени, была до этого ее близкой подругой, при каждом удобном случае провоцировала ее, подталкивая к Журавлеву и мотивируя это тем, что Борис не ценит ее и, возможно, не любит. И хотя пока что близость Жени и Павла ограничивалась поцелуями в черемуховом саду, никто не знал, к чему все это может привести…

– От Павла большой и горячий привет, – сказал Ребров, выходя из ванной комнаты и распространяя запах мыла.

– А что же он сам-то не приехал?

– Приедет, куда он денется, – как ни в чем ни бывало отвечал Валерий, главным для которого была его работа. Женя так и не поняла, замечает ли он, что происходит между нею и Павлом, или нет. – Он же теперь к нам перевелся, а дело обещает быть громким и сложным. Впрочем, как всегда.

– Вы с ним теперь работаете вместе? Серьезно? – Женя вспыхнула от этой новости.

«Вот это да! Теперь они смогут встречаться чаще».

Они уже вышли на террасу, Петр в это время уже собирался отправиться с четырехмесячной дочкой в дом, пора уже было укладываться спать. Засобиралась и няня Соня, на руках которой уснул Миша, ему на днях исполнился год и три месяца. Наташа, которая как-то совсем уж легко отстранилась от грудной дочки (не говоря уже о прекращении кормления), полностью предоставив ее заботам мужа, встретила возвращение Реброва сияющей улыбкой. Она, похоже, тоже чувствовала, что он приехал не просто так, что у него в рукаве новая интересная история.

– Валера, я понимаю, что тебя одними бисквитами не накормить, сейчас принесу что-нибудь существенное. Жаркое пойдет? Сейчас все принесу.

И Женя умчалась на кухню.

– Ребров, а ну-ка, давай-ка рассказывай мне все как на духу! – продолжала улыбаться, ерзая от нетерпения на стуле, Наташа. – Умираю от любопытства.

– Вот придет Женя, и расскажу.

– Ну тогда признайся хотя бы, что мы снова понадобились тебе. Что ты вообще уже без нас не можешь! – хохотала Наташа.

– А то! Конечно!

– Что, снова женщину убили? Вот почему-то самые интересные истории всегда связаны с убийством молодой красивой женщины.

– Ну, здесь я бы мог поспорить…

– А ты не спорь! Все дело в том, что с молодой и красивой женщиной всегда связана какая-то любовная история, а это всегда интересно. Согласен?

– Вообще-то да… Но то дело, о котором я расскажу вам…

Вернулась Женя. Наташа с удивлением посмотрела на блюдо, доверху наполненное картошкой с мясом. От горячего жаркого исходил невероятный аромат.

– Ты как сумела все это так быстро подогреть?

– Так в микроволновке, не так уж и трудно. – Женя восприняла это фальшивое восхищение Наташи как намек на то, что она не умеет готовить и что даже такое простое действие, как подогреть что-то в микроволновке, для нее проблема. Но что поделать, раз Наташа такая? – Ребров, ешь! Пока ты будешь занят едой, уж точно не расскажешь этой любопытной особе ничего, а я пока принесу тебе редиску и помидоры. Наташа, и не смей расспрашивать его без меня, а то сама пойдешь на кухню!

– Да я и без того пойду с тобой. Кроме редиски и помидоров, разве у нас ничего больше нет? Давай по-быстрому приготовим салат.

Поужинав, уже за чаем Ребров начал рассказывать.

– Короче. На пустыре в Митино бомжи обнаружили четыре мужских трупа. Вернее, бомж, прикормленный одним моим товарищем, услышал про трупы, позвонил, сказал, туда выехала группа, но они явно опоздали. Мужчин раздели практически догола. И разули. Понятное дело, что ни документов, ни денег, ничего… Но, судя даже по белью, люди они были не бедные. Да там много разных деталей, указывающих на это. Трое из них, предположительно, были женаты, во всяком случае, на это указывают следы более бледной кожи на безымянном пальце, а у одного мужчины кольцо вообще не сумели снять, или не успели, или не получилось, потому что оно заплыло, утонуло в пальце… Вот теперь разыскиваем бомжей, которые раздели трупы.

– А почему вы решили, что их раздели именно бомжи? – спросила Наташа.

– Тот бомж это и сказал. Они же как-то общаются между собой… делятся или меняются одеждой… Хотя это вряд ли… Но поступила именно такая информация – что бомжи и раздели трупы, ограбили.

– Одежда – это понятно, обувь – тоже. А что известно про драгоценности? Деньги? – спросила Женя.

– Ничего.

– Поэтому рано делать какие-то выводы. Их могли ограбить там, где и убивали. А как их убивали?

– Да в том-то и дело, что способ убийства очень странный. Их замораживали. До смерти. Но не одновременно, потому что разрыв во времени смерти от недели до месяца… Тот, кто привозил трупы на свалку, прикрывал их какими-то ящиками, но прятал, повторяю, в одном месте, поэтому их нашли только сейчас, когда их стало уже четыре, и под ящиками, видимо, стало заметно… Вот кто-то и увидел руку или ногу, раскидал ящики и увидел их…

– Но если кого-то убили даже месяц тому назад, можно представить себе, в каком состоянии труп… Бррр… – поморщилась Наташа. – И с него тоже сняли одежду?

– Да.

– То есть ты хочешь сказать, что всех мужчин заморозили насмерть?

– Да о чем я и говорю! Результаты экспертизы показали, что в крови всех мужчин был обнаружен алкоголь, хотя и в небольшом количестве, и везде разный. Причем никаких других препаратов типа клофелина, к примеру, нет. Кроме того, мужчин запирали, судя по всему, в морозильной камере, потому что перед смертью они пытались достучаться, то есть у них сбиты кисти рук, сломаны ногти… Там большие гематомы, следы крови…

– Они бились руками о дверь… – вздохнула Наташа.

– Знаете, что мне сразу же пришло в голову, когда я попыталась понять, кто их убил, кто этот человек? Женщина. Женщина, не способная зарезать, пристрелить и даже отравить! Слабая, я бы сказала, женщина. Заперла мужчину в морозильной камере, и все! Вуаля! И пусть он там хоть оборется – его никто, получается, не услышит.

– Месть? Это она так отомстила своим мужчинам? Любовникам?

– Или насильникам. Уж сколько подобных историй мы видели и слышали… Я имею в виду кино, сериалы… Групповуха. Проходит время, и женщина начинает разыскивать отморозков, находит и убивает, мстит. Известный и очень грустный, трагичный сценарий.

– Девочки, вы, конечно, все правильно говорите, но мне-то что делать? Нам пока неизвестны их имена. Мы не знаем, кто они. И сейчас, вот на этом этапе, мы пытаемся установить их личности. А для этого нужно понять, когда они пропали. Вот Паша сейчас этим как раз и занимается.

– Когда их обнаружили?

– Позавчера вечером.

– Что ж, остается только ждать, когда появится список пропавших в это время мужчин. Ты видел их? Хотя бы внешне есть сходство? Ну, там, типаж, к примеру? – спросила Женя.

– Нет. Все разные. Им примерно от тридцати до сорока. Разного роста, но преимущественно высокие, стройные. Один полноватый, но холеный такой, с маникюром…

– Если хотя бы нашли одежду или обувь, то проще было бы установить личности.

– Я бы тоже предпочла мужиков заморозить, чем орудовать ножом или стрелять куда попало, – сказала Наташа. – Это слишком сложно. Так что ты права, Женя, проще заманить в морозилку под каким-нибудь предлогом…

– Да под каким предлогом-то?! – воскликнул Ребров. – Вот лично я, к примеру, никогда в жизни не войду просто так в эту самую камеру. Чего я там забыл?

– Брось, Валера. Если бы я попросила тебя, предположим, снять с крюка свиную тушу или просто тяжелый кусок мяса, разве ты бы отказался? – спросила Женя. – Или попросила выбросить из морозилки окаменевшую от мороза крысу!

– Ну, если бы ты попросила, конечно бы, вошел, это же просто камера, а я доверяю тебе.

– О чем и речь: они доверяли этой женщине, понятно? Они были с ней знакомы. И у них, вполне вероятно, были отношения. Так что, когда выясните, кто они такие, вот тогда и надо будет искать женщину. А это уже проще, чем гадать на кофейной гуще.

– Кто у нас тут гадает на кофейной гуще? – раздался громкий и бодрый голос Бориса Бронникова, и Женя вздрогнула.

Вот почему так? Почему она всегда, когда муж появляется неожиданно, вздрагивает, словно пугается. Почему напрягается, как если бы он застал ее врасплох? Словно она виновата перед ним.

– Никто, Борис, – весело ответила Наташа. – А мы и не слышали, как ты приехал.

– Значит, были увлечены разговором. Привет, Валера. – Борис пожал Реброву руку. – Как ты? Рад тебя видеть. Женечка?

– Привет, – тихо поздоровалась Женя, и Борис склонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Как Миша?

– Все в порядке, спит уже. Поужинаешь?

– Нет, я только что из-за стола. Представляешь, мы выиграли процесс… Да так неожиданно. И главное, заседание продлилось всего-то два с половиной часа. Мы потом с клиентом отправились в ресторан и там это дело отметили. Так что я сыт.

– Вот и хорошо. – Женя вдруг почувствовала, как у нее задергалось веко.

И чего это она так нервничает? За столом же просто Ребров, а не Журавлев!

– Наташа, а что это ты так сияешь?! – неожиданно спросил Борис.

Женя так удивилась, что не сразу нашлась что и сказать, как прокомментировать его вопрос. Никогда прежде он не позволял себе ничего подобного.

– Борис, тебя увидела, вот настроение сразу и поднялось, – ответила на его скрытую колкость Наташа.

И с каких это пор они стали задирать друг друга? Надо будет поговорить с Наташей. Что между ними такого произошло, что Борис даже в присутствии жены цепляется к своей снохе?

Даже Валера отреагировал, с нескрываемым удивлением взглянув на обоих. Разве что промолчал из вежливости.

– У нас новое дело? – И снова издевка.

Борис, конечно, выпил. Стало быть, приехал на такси и вышел перед воротами, поэтому-то никто и не слышал звука мотора его машины. Неужели это алкоголь на него так подействовал?

– Да, новое дело, – вздохнула, закатив глаза, Наташа.

– Да так, ничего особенного… Просто заехал, хотел вас всех увидеть, – покраснел Ребров.

– Валера, ты больше не стриги свои шикарные волосы, – сказала Наташа. – Они тебе так идут! А когда подстригаешься коротко, прямо как мальчишка становишься.

– Так что за дело, в которое ты снова хочешь вовлечь мою жену? – спросил Борис, захватывая большим и указательным пальцами остывший кусок мяса с блюда. Отправил в рот, забыв, вероятно, что только что признался в том, что он сыт.

«Точно, перебрал», – подумала Женя, глядя на то, что вытворяет муж.

– Борис, у меня все дела интересные. Убивают, – развел руками Ребров и вдруг резко поднялся из-за стола и спустился с террасы.

Мгновение, и он, освещенный светом фонарей, уже удалялся по садовой дорожке в сторону ворот. Женя с Наташей побежали за ним.

– Валера, подожди! Куда ты?! – бежала, чуть не плача, за ним Женя. – Не обращай на него внимания, он просто пьяный! Разве ты не видишь?

– Валера, стой! Мы-то здесь при чем? Остановись! – крикнула Наташа и, догнав Реброва, ухватила его за рукав рубашки. – Никуда ты не поедешь. Ты приехал к нам в гости, и мы тебя не отпустим.

– Девчонки… Если честно, то я в последнее время в присутствии Бориса чувствую себя как-то не так… Неправильно все это. Думаю, он в чем-то прав, когда пытается оградить тебя, Женя, от моих дел. Я все понимаю, тебе нравится это, к тому же у тебя здорово все это получается, но я всегда, когда обращаюсь к вам, чувствую себя виноватым в том, что…

– Какие глупости! Я что, маленькая девочка и не знаю, что мне можно, а что нельзя? – возмутилась Женя.

На фоне освещенной террасы возникла фигура Бориса.

– Валера, ты чего? Что случилось? – прогремел он, подходя к Реброву и пытаясь его обнять.

Жене стало так стыдно за него, что она даже зажмурилась, чтобы не видеть мужа. И в который уже раз мысленно развелась с ним. И тотчас поймала взгляд Наташи, вспомнила ее совет, когда она уже пыталась это сделать.

«Зачем тебе развод? Живи так, как тебе хочется. Борис никогда не разведется с тобой, и в этом твоя сила».

Вот примерно такая формула жизни предлагалась Жене ее подругой. И ведь она была права.

– Ничего не случилось, и Валера никуда не едет… Сейчас мы вернемся за стол и чего-нибудь выпьем! – предложила Наташа.

– Ребята, тогда вы выпейте, а я пойду спать. Что-то я устал сегодня. Очень.

И Борис, словно забыв о том, что только что разговаривал с Ребровым и так ни до чего и не договорился, развернулся и пошел в дом.

– Я же говорю, он пьян! Пойдемте…

Наташа принесла из дома виски, разлила по бокалам.

– Вот я бы точно не смогла быть адвокатом, – сказала она, сделав несколько больших глотков. – Ладно еще, когда надо защищать хорошего человека. А если настоящего убийцу? Преступника?

– Я бы тоже не смогла… – сказала Женя, продолжая думать о разводе. – Да, я понимаю, что каждый человек имеет право на защиту. И не всякий человек, которого поймали даже с уликами и без алиби, преступник, и я готова лично спрятать такого человека и помочь избежать наказания, но только не защищать настоящего преступника в суде, пытаясь найти ему какое-то оправдание. Это уже за гранью…

– А вот Борис делает это время от времени. Конечно, за большие деньги и так мастерски строит защиту, что какого-нибудь сынка богатых родителей, ну просто полного отморозка, выпускают прямо из зала суда.

– А какой процент того, что он не совершал этого преступления?

– Самый маленький. Он сам мне рассказывал.

– И кого же он отпустил таким образом?

– Одного парня, который сбил на пешеходном переходе детей…

– Говорю же, адвокат – профессия сложная и тяжелая. Психика может не выдержать, – сказала Наташа. – Возможно, как раз сегодня у Бориса и было такое заседание, такое дело, и он крепко выпил.

– В его дела лучше вообще не лезть, – сказал Ребров.

– Но если ты так хорошо понимаешь его и уважаешь, чего вспылил-то? – не унималась Наташа.

– Может, потому, – сказала Женя, – что и у тебя тоже работа не сахар. И тебе приходится сталкиваться с самым настоящим злом. Все эти убийства, трупы, смерть… Вот за что могли убить четверых мужчин? Причем молодых? Какое такое зло они могли совершить над этой женщиной?..

– Женька, да ты сама только что и озвучила это самое зло… Насилие. Чего еще? Ну не деньги же они у нее украли?

– Женька, Наташа, вы так рассуждаете, словно точно знаете, что убийца – женщина!

– Мы, конечно, не знаем, но предположить-то можно. Женя, ты чего это раскисла? Из-за Бориса? Не расстраивайся. Ну такая работа у человека. Ну выпил. Успокойся. Давай лучше еще раз выпьем и порассуждаем, кто и за что мог убить этих мужчин.

На террасе показался Петр. В домашнем халате. Увидев распивающую виски троицу, улыбнулся.

Женя подумала, глядя на него: какой же он светлый и спокойный человек! Ничего плохого вокруг не замечает. Обожает свою жену и прощает ей буквально все! Даже то, что она практически не занимается ребенком, что все свободное время либо ищет себя, либо помогает Женьке и Реброву в расследовании, а иногда под настроение навещает своего Льдова, свою странную и затянувшуюся любовь… А ведь и у него уже семья…

– Петр? – Ребров кивнул на бутылку виски.

Петр кивнул, соглашаясь.

Наташа быстро принесла еще один бокал.

– Ну, рассказывайте, что там у вас. – И Петр чокнулся со всеми своим бокалом.

## 3. Ноябрь 2022 г.

Вот теперь я знаю, что испытывают те, кто решился уйти из жизни добровольно. Суицидники. Какое мерзкое, холодное и колючее слово. Уйти, чтобы не страдать. Уйти, потому что не чувствуешь в себе силы бороться с обрушившимися на тебя несчастьями, испытаниями, болью. Когда нестерпимо жить. Когда даже физическая боль не так страшна и невыносима, как боль душевная. Когда не видишь впереди совсем ничего. Просто одну черноту.

Если бы меня спросили, как так случилось, что я в конце своего пути оказалась в том метро, где меня заметил Олег, я бы сказала уверенно: мое воспитание.

Меня воспитывала бабушка. Светлый человек. Душевная и очень добрая женщина, которая в каждом видела только добро, положительные черты. И меня к этому приучила. Вот почему я получилась такой доверчивой дурой. Будь у меня другое окружение, родители, к примеру, которые открыли бы мне глаза на мир, объяснили, что, помимо близких и родных людей, друзей, существует еще и настоящее зло, научили бы меня различать его, глядишь, и я выросла бы более подготовленной к реальной жизни. Знала бы о существовании жестокости. Нет, конечно, я нормальный человек и знала, вернее, слышала о том, что мир жесток, но мне почему-то казалось, что зло обойдет меня стороной. Что вся грязь и боль где-то там, далеко от меня или вообще в кино. Я была обласкана своей бабушкой, мне с ней так хорошо и спокойно жилось, и я почему-то была уверена в том, что, когда вырасту, мне на моем жизненном пути будут попадаться только хорошие люди.

Она ушла, когда мне оставалась неделя до поступления в медицинское училище. Но после похорон я даже из дома не могла выходить. У меня внутри словно все замерзло. Я не понимала, как теперь жить дальше. Ведь я осталась совсем одна.

В квартире стало так тихо. И так страшно. Меня навещали подруги, звали куда-то с собой, то на день рождения, то просто на вечеринку или в кафе выпить кофе или пиво, но я не могла, не хотела. Моя жизнь замерла и словно потеряла всякий смысл. А еще мне постоянно чудился голос бабушки. Иногда я словно слышала ее тихие неторопливые шаги в квартире, и казалось, что вот сейчас она заглянет в мою комнату и позовет меня завтракать, скажет, что напекла блинчиков… Она была чудесной женщиной, и мне ее страшно не хватает. И кто знает, как сложилась бы моя судьба, если бы она была жива. Уж точно не так, как сейчас…

…На мое голое тело был наброшен длинный черный мужской плащ. Я сидела в самом углу вагона, вжавшись в сиденье, и не знала, куда еду и что будет с мной дальше.

Меня насиловали три дня. А потом выбросили из машины неподалеку от станции метро, прямо на дорогу, в грязь. Ноябрь, холод, дождь, и я лежу на обочине, разглядывая сквозь слезы красную, дрожащую и расплывающуюся, но такую спасительную букву «М». Метро. Мне тогда даже это слово показалось родным. Там тепло, там люди, пусть их и не много в этот поздний час.

Я даже не помню, как поднималась с асфальта, как спускалась в метро, как прошла через турникет. Денег у меня не было. Кто-то сердобольный, увидев, вероятно, в каком я состоянии, помог пройти в это спасительное царство теплого воздуха и безопасности. Возможно, заметь меня полицейские, меня сразу же отвезли бы в отделение или больницу. Но они мне не попались.

Я вошла в электричку, забилась в самый угол и закрыла глаза. Куда я мчусь? Дома у меня уже не было. Вообще ничего не было. А теперь еще и здоровья тоже. Садисты. Они зачем-то таскали меня за волосы… Мои прекрасные волосы. Как их теперь восстанавливать? Да и надо ли? Даже если отрастить их снова, то заживут ли мои раны, разрывы, ссадины по всему телу? И даже если представить, что я попаду к самому талантливому и доброму доктору, то кто поможет мне залечить душевные раны? И вообще, как все забыть? Это же невозможно!

Я представила себе, что все мои муки закончатся лишь тогда, когда я найду в себе силы выйти из электрички и, дождавшись следующей, брошусь под нее. Вот тогда мне сразу станет легче. Мертвые не чувствуют боли.

Ко мне подошел мужчина. Обычный. Молодой, в черной куртке и синих джинсах. Сел напротив и начал меня рассматривать. У меня не было сил даже что-то сказать ему, мои губы тоже были разбиты и слиплись от запекшейся крови.

– Кто ж тебя так, милая?

Я только прикрыла глаза. Вот только сочувствия мне и не хватало. Он не понимал, что своими вопросами только прибавляет мне боли. Что я сейчас начну жалеть себя и заплачу, и мои слезы, горячие и соленые, будут прожигать мою кожу, и мне станет еще больнее.

Он вывел меня из метро, мы сели в такси и куда-то поехали. Он постоянно повторял: я помогу тебе, не бойся меня, я желаю тебе только добра.

Я позже узнаю, что была в мужских черных кроссовках на босу ногу. Возможно, тогда мое сознание, оберегаемое инстинктом самосохранения, отключило многие мои ощущения, как если бы половину моего тела пропитали новокаином.

– Полицию вызывать будем? – спросил меня мужчина, когда мы приехали к нему и он усадил меня на диван. – Сейчас самое время отправить тебя на экспертизу. Этих подонков найдут и посадят.

– Ммм… – замычала я, что означало «нет», мотая головой, потому что не чувствовала в себе силы бороться и предпринимать что-то, чтобы наказать моих мучителей. К тому же я знала, где их можно найти. И кто они такие.

В моей голове тогда все спуталось. Я не должна была оставаться в живых. Я же хотела уйти. Насовсем из этого мира. И то, что я сидела сейчас на диване в незнакомой мне квартире, не укладывалось в этот спасительный план.

– Тебя как зовут?

– Зоя. – Я с трудом разлепила губы.

– Я – Олег. Я помогу тебе. Но для начала вызову неотложку. Тебе не обойтись без врачей. Ты похожа на кусок мяса, завернутый в черный плащ.

– И? – Я развела руками. – Что ты им скажешь?

– Правду. Что нашел тебя в метро. Там повсюду камеры, ты за меня не бойся, меня не задержат.

Приехала скорая помощь.

Женщина-фельдшер заплакала, увидев меня…

## 4. Май 2024 г.

Александр Горностаев, которого все на съемочной площадке звали просто Саша, был молодым и очень талантливым актером. Все, кто знал его или видел на экране или сцене, были уверены в том, что его ждет грандиозное будущее. Он был просто нарасхват. И если первые его два фильма были как бы дебютными, хотя он уже успел проявить себя, а картины собрали большие деньги, что тоже само по себе стало доказательством успеха, то его дальнейшее участие в крупных сериальных проектах некоторыми его поклонниками было воспринято как просто способ заработать. Однако сам Саша так не считал и выкладывался в каждой серии по полной. Он искренне считал, что сериалы – это будущее киноиндустрии. Поскольку только в сериалах историю можно рассказать со всеми подробностями, погружая зрителя в атмосферу «по самые уши». В сериалах, по его мнению, можно было спокойно проследить развитие не только сюжета, но и характеров героев на большом временном промежутке, да и актерам есть где развернуться.

И вот в мае 2024 года съемочная группа под руководством режиссера Вадима Щеглова начала съемки сериала в элитном поселке Подмосковья под названием «Серый дрозд». Говорят, хозяин, то есть застройщик, так долго искал название для своего поселка, что перебрал названия всех обитающих под Москвой птиц, но оказалось, что все птички уже «заняты» другими, неравнодушными к орнитологии застройщиками. Так и появился «Серый дрозд».

Сценарий к проекту написал известный московский драматург Егор Максимов. Дежурное название сериала «Она лучше всех» не нравилось никому, хотя все понимали, что оно лучше всех раскрывает основную сюжетную линию: юноша-мажор, сын олигарха и в будущем наследник огромного состояния, влюбляется в провинциальную девушку Аню, которая на самом деле оказывается лучше всех его кандидаток в жены. Казалось бы, история стара как мир и ничего нового здесь уже не придумаешь, но, как рассказал как-то Горностаеву сам сценарист, в своей работе он использовал сюжеты реальных историй, произошедших с одним его знакомым, господином М., точно таким же сыночком богатейшего московского чиновника, как и прототип Сашиного героя. Потому что, сказал он, такое развитие сюжета нарочно не придумаешь, просто фантазии не хватит, в голову такое не придет! И этот мажорчик на самом деле влюбился в красивую провинциальную барышню, которую ее соперницы чуть не уничтожили физически (именно попытки избавиться от провинциалки и легли в основу сюжета). Теперь, в реальной жизни, прототипы женаты и живут счастливо, у них уже трое детей.

Шикарный особняк в «Сером дрозде» сдал киношникам на два года работы как раз приятель господина М. на определенных условиях: во-первых, была просьба присматривать за садом и вовремя оплачивать труд садовника, на что сам хозяин и выделил изначально средства. Во-вторых, чтобы «вся актерская братия и обслуживающий персонал», снимаясь в доме, проживали тем не менее в своих трейлерах и не превращали особняк в гостиницу. И в-третьих, хозяин просил время от времени присылать ему отснятый материал, чтобы он мог увидеть свой дом, оценить его состояние и, что, по его словам, было для него немаловажным, почувствовать себя причастным к творческому съемочному процессу. Условия, если оценить финансовую сторону, были просто шикарными. Все знали, сколько может стоить один день аренды такого дома, не говоря уже о таком серьезном сроке, как два года.

И вот в начале мая, пока шла подготовка к съемкам, через пост охраны поселка потянулись трейлеры для актеров, машины с техникой и оборудованием, декорациями и костюмами. Пустующий дом по соседству, более скромный и не такой большой, сняли уже конкретно для проживания группы, поскольку это было куда дешевле, чем снимать настоящую ближайшую гостиницу, до которой еще надо было добраться. В доме было все необходимое – вода, газ и отопление на случай, если похолодает, что, собственно, впоследствии и случилось – в мае неожиданно выпал снег!..

И вот буквально за пару дней до съемок заболела буфетчица – человек не последний в группе. Ее все ласково звали Бронечка за ее нежное и заботливое отношение к артистам. Конечно, готовую еду на площадку привозили из проверенных кейтеринг-компаний, но, помимо обедов и ужинов, актерам во время съемок постоянно хотелось чего-нибудь перекусить, выпить чайку с пирожком или погрызть сухарик, съесть яблоко. Вот в этом плане Бронечка была просто незаменима. Она и завтраки готовила, и постоянно пекла что-то, жарила, если были условия, и всегда могла накормить, согреть чаем на травах уставших актеров или членов группы.

Помощник режиссера, Глеб Родионов, как раз говорил о проблеме с девушкой-гримером, подругой Бронечки, когда мимо них проходил высокий симпатичный парень с черным чемоданчиком в руке. Он приблизился к ним и с учтивой улыбкой спросил, не требуется ли им специалист по компьютерам, может, надо что починить. Он только что закончил работу в одном из коттеджей и теперь возвращается домой.

– Вижу, группа у вас большая, народу много, и у всех ноутбуки, планшеты, телефоны… Может, и я на что сгожусь?

– Насчет ноутбуков не знаю, но, если бы вы умели готовить, с радостью взял бы вас вместе Бронечки. Еще водитель нужен, чтобы всегда был рядом, под рукой, – добавил худой, с черными усищами и с вечно озабоченным выражением лица Родионов.

– У меня есть такая женщина. Она готовит так, что вы забудете о своих кейтерингах напрочь! Она просто создана для таких дел! И к тому же молодая, расторопная… Только скажите, что согласны, и уже часа через два она будет здесь.

– Через два часа?

– Ну да, я ей позвоню, и она приедет сюда на такси. Здесь же есть кухня?

– Хорошая большая кухня есть вон там, в особняке, но там нужно все делать аккуратно, иначе нам голову отвернут. Ладно, звоните своей подружке, а заодно отправьте ей номер телефона Бронечки, она надолго застряла, ей предстоят операции… Пусть она введет в курс дела вашу… Как ее зовут?..

– Ее зовут Зоя.

– Значит, Зою. Пишите номер телефона Бронечки.

– А что с водителем? Я очень хороший водитель. К тому же холостой, могу находиться здесь круглосуточно.

– Надо же, да вас мне просто бог послал! Машину видите, «бэху»? У моего водителя права отобрали, а это серьезно и надолго. Его жена бросила, вот он и напился, идиот… Тебя как звать-то, волшебник?

– Олег. Олег Британ. Могу показать паспорт.

– Я скажу тебе потом, где у нас отдел кадров, чтобы тебя оформили. Ну все, Олег Британ, давай, вызванивай уже свою Зину.

– Зою.

– Хорошо, Зою.

## 5. Ноябрь 2022 г.

Я хорошо помню, что в больнице мне стало намного хуже. Боль во всем теле усилилась, должно быть, потому что меня постоянно осматривали, оттирая засохшую кровь, накладывали пропитанные мазями повязки, делали уколы. Лишь на время действия обезболивающих и успокоительных препаратов мне становилось ненадолго легче, и тогда я засыпала.

Самым важным был для меня в то время сон. Я даже не поворачивалась на бок и спала на спине, что несвойственно для меня, лишь бы успеть провалиться в наплывающий на меня сон. Чтобы не спугнуть его, чтобы он не рассеялся и поскорее утянул меня за собой от боли и мыслей.

Сильно мешали моему выздоровлению визиты следователя. По сто раз он задавал мне одни и те же вопросы. Иногда мне казалось, что этот следователь, совсем молодой парень, похожий на старшеклассника, приходит ко мне в палату, чтобы просто поглазеть на меня, на реальную жертву изнасилования. Чтобы увидеть мое разбитое, в отеках и прикрытое тампонами, пропитанными бодягой, лицо. Хорошо, что еще не заглядывает под одеяло, каждый раз думала я с усмешкой.

Следователя звали Сергей Морозов. Он был таким худым, словно не ел целый год. Я даже как-то предложила ему пирог, который принес для меня Олег. Но Морозов отказался и покраснел так, что у него уши стали малинового цвета.

– Скажите, Морозов, зачем вы задаете мне одни и те же вопросы? Вы что же это, думаете, что я вспомню что-то важное, что поможет вам найти этих уродов? А вы уверены, что мне это надо?

– Память иногда подсказывает нам действительно что-то важное, о чем вы сразу не можете вспомнить. У вас же был шок. И болевой, и нервный…

Конечно, когда меня привезли в больницу на скорой, меня сразу же отправили снять побои, где и фотографировали, и брали мазки, и лечили раны, и давали специальные таблетки, чтобы не наступила беременность, не говоря уже о многочисленных экспертизах на разную заразу. Словом, то, чего я боялась и не хотела и на что у меня не было сил (о чем я и предупредила с самого начала Олега), мне и пришлось пережить.

Мало того, что мне плохо и у меня все болит, так еще приходилось рассказывать обо всем пережитом следователю. Он-то здоров, спокойно сидит на стуле в то время, как я не могу улечься так, чтобы унять боль. К тому же на моей разбитой голове тоже была повязка, которая придерживала марлевые тампоны с лекарством на ранах, в местах, где были вырваны волосы. Стричь себя я не дала. Медсестра наутро после того, как меня доставили в больницу, очень бережно вымыла мою голову антибактериальным шампунем, после чего сделала перевязку.

– Так что вы хотите услышать от меня на этот раз? Я же вам сказала, что у меня был парень, который обманул меня и продал мою квартиру, после чего проигрался и на кон поставил уже меня… Отдал каким-то мужикам, которые отвезли меня за город и продержали там три дня. Сами понимаете, что они там, пьяные, со мной делали. И потом, вероятно, испугавшись, что я могу умереть, отвезли на машине в Москву и выбросили неподалеку от метро, я даже не поняла, что это за станция.

– «Митино». Так нам сказал ваш приятель, Олег.

– Вы и его так же мучите, постоянно вызывая на допрос?

Морозов не ответил.

– Как нам найти вашего парня?

– Ваню? Понятия не имею.

– Вы можете хотя бы назвать его фамилию, адрес, где он живет?

– Я не знаю, где он живет и вообще есть ли у него жилье. Возможно, он снимает квартиру или комнату и платит тогда, когда выиграет в карты. Он картежник. У него вместо мозгов – карты. Он очень опасный человек. И не надо его искать. Вы же понимаете, что мне угрожали. Если я расскажу про этих парней, то они меня найдут и убьют. Как вы думаете, я расскажу вам, где меня держали? Вернее, как вы думаете, я бы рассказала вам, если бы знала, где меня держали и кто? Это пару дней назад мне хотелось умереть, о чем я и сказала Олегу, но сегодня, когда я вижу, как и с каким упорством меня здесь лечат, и когда узнала, что я все еще смогу иметь детей, я не хочу уже умирать. И не стану рисковать. Просто постараюсь все забыть.

– Да ты сама им отомсти! – в который уже раз посоветовала мне моя соседка по палате, женщина, попавшая сюда, в гинекологию, после того как ее избил ударами в живот, отбив все женские органы, собственный муж.

– Сама отомсти своему уроду, – процедила я сквозь зубы.

Двух других женщин, моих соседок по палате, не было, они прогуливались по коридору или курили возле окна на лестнице.

– И отомщу, вот увидишь, – прошепелявила женщина, у которой по милости мужа не осталось и зубов.

– Самым лучшим наказанием для ваших мучителей будет оказаться в тюрьме, – продолжал свою песню Морозов. – Вы же сами все прекрасно понимаете.

– Не факт, что вы их найдете, а уж меня-то они быстро найдут. Прозвонят по больницам, да и приедут сюда. Подушку на голову, и все. Так что, товарищ следователь, ничего-то я вам не скажу. Просто, повторяю, постараюсь все забыть. Я же говорила вам, что ко мне приходит психолог, мы занимаемся с ней. Хотя, честно говоря, я не верю ни единому ее слову. О чем она говорит, что советует, когда у нее-то все хорошо?! У нее-то ничего не болит, она все равно не сможет меня понять настолько, чтобы вправить мне мозги. Она говорит мне что-то о разрыве между интеллектом и эмоциями, а у меня разрывы совсем в других местах… Мне не нужен психолог. Мне нужно залечить свои физические раны, отоспаться, прийти в себя, а потом уже думать, как жить дальше. Главное: где жить и где работать. Жилья-то у меня теперь нет. Я же сама подписала все документы, так доверяла Ване…

– А если он на самом деле найдет вас… Попросит у вас прощения? – неуверенным голосом спросил Морозов.

Я не поняла, зачем он меня спрашивал о таких вещах. Вероятно, он хотел услышать, буду ли я ему мстить, прирежу ли где-нибудь в темном углу… Или, что скорее всего, хотел добиться у меня обещания, что, если Ваня появится на моем горизонте, чтобы я дала ему, Морозову, знать.

– Он не появится. Думаю, он вообще уехал куда-нибудь очень далеко. Один долг-то он оплатил мной. Думаете, он бросит играть? Познакомится с другой девушкой, разведет ее на деньги, заставит взять кредит. Схема-то простая. А потом продаст и ее.

– Да неужели вы изначально не распознали в нем урода? – не выдержал наконец Морозов и даже вскочил со своего места. – Он же продал вашу квартиру, вас оставил на улице… Где вы жили после этого?

– На какой-то квартире.

– Адрес!

– Не помню, – соврала я и отвернулась к стене.

Ему, Морозову, не понять, что значило для меня чувство мести. Никому не понять. Мне главное было тогда набраться сил, чтобы жить дальше.

## 6. Июнь 2024 г.

Договорились встретиться вчетвером возле Красных Ворот, на «Веранде».

Женя с Наташей были в летних сарафанах. Парни, Валера и Павел, пришли, как всегда, в джинсах, рубашках.

– Зимой и летом одним цветом, – вырвалось у Жени, которой хотелось, чтобы на Павле было что-то нарядное, светлое.

Иногда она ловила себя на том, что не воспринимает его как следователя и что для нее их встречи – это свидания.

– А ты что, хотела, чтобы и они пришли в сарафанах! – успела пошутить Наташа в те несколько секунд, что парни двигались в их сторону.

Хотя на самом деле был рабочий день, и это удивительно, что им обоим удалось выкроить время для встречи, тем более что ничего полезного, информационного они бы от девушек в этот раз уж точно не почерпнули.

Скорее, наоборот, сами могли рассказать что-то важное, чтобы заинтересовать Женю с Наташей, зацепить их и, надеясь на помощь, ввести в курс дела.

Парни, конечно, опоздали, но были прощены. Все обнимались и радовались встрече. И никто не подумал бы, глядя на эту компанию со стороны, что встретились эти четверо для того, чтобы обсудить причину смерти четверых молодых людей, трупы которых были обнаружены на пустыре, на свалке.

– Пожалуйста, скажите, что вам удалось установить их личности! – взмолилась более эмоциональная и нетерпеливая Наташа.

Подошла официантка, и Наташа уверенно, ни с кем не советуясь, как если бы делала это много раз, заказала для всех минеральную воду, пиццу и спагетти с сыром.

Никто не возразил. Женя смотрела на Павла, чувствуя, что краснеет от его взгляда. Ей казалось, что все вокруг смотрят только на него. Она бы нисколько не удивилась, если бы их столик окружили все находящиеся на веранде женщины и девушки, чтобы просто полюбоваться таким красивым парнем, брюнетом с синими глазами.

– Да, мои парни провели большую работу и выяснили…

– Но как? – перебила нечаянно Женя, ей было любопытно, как можно установить личность, когда люди раздеты и при них нет ни документов, ни каких-либо предметов.

– Да бомжи и помогли! – воскликнула Наташа.

– Точно. Нашли бомжей, которые растащили одежду, вещи… Нашлись и документы, борсетки с паспортами, водительскими удостоверениями, портмоне… Просто повезло, – сказал Ребров.

– К тому же проверили по базе, кто из мужчин примерно такого же возраста пропал за последний месяц, кого объявили в розыск. И все совпало!

– И? Кто же они?

– Игорь Масленников, тридцати двух лет, бизнесмен, женат, имеет жену и двух маленьких детей, пропал как раз в мае, месяц тому назад, закончил работу, вышел из своего офиса, и больше его никто не видел. Накануне заказал большой букет цветов. Секретарша не знает кому. Но точно не жене, потому что на этот раз выбирал цветы сам, а не поручал ей, как делал это прежде, – начал рассказывать Павел. – Вторая жертва, Виталий Корнетов, тридцати пяти лет, не женат, известный журналист, блогер, человек состоятельный, у него, говорят, старший брат занимается крупным цветочным бизнесом, вероятно, и у Корнетова там есть своя доля, но неофициально. Во всяком случае, он живет в своем большом загородном доме, в его гараже целых три новенькие иномарки.

– Третья жертва, – продолжил Ребров, – Александр Тронников, тридцати пяти лет, холостой, ресторатор, у него сеть кафе быстрого питания. Проживает в Москве в огромной двухэтажной квартире. И четвертый мужчина – Альберт Февралев, президент частного инвестиционного фонда, богатый человек, живет в своем доме в Переделкино, в разводе, в Испании живут его жена и две дочери.

– Пока что я вижу у них общее только одно – все они состоятельные, – сказала Женя. – Они знакомы между собой?

– Нет. Но мы еще только начали работу, опрашиваем друзей, родственников, сослуживцев.

– Мы можем помочь. Скажите, с кого нам с Наташей начать. Чтобы понять, кто и за что их убил, да еще и таким изуверским способом, мы должны знать, что же они такого натворили. Скорее всего, как я уже и говорила, их убила женщина из желания отомстить за насилие. Значит, когда-то они оказались вместе, в одной компании. Выпили и позволили себе лишнее…

– Как-то ты мягко выразилась, – хмыкнула Наташа. – Да уроды они, вот кто! Надо бы только выяснить, где и когда они пересеклись. Скорее всего, когда им было лет по двадцать, а то и меньше. Напились или накурились, и все, превратились в зверей… Может, у кого-нибудь на даче или на каком-нибудь острове, в летнем лагере… Может, они вожатыми там были… Давайте прямо по списку! Кто там первый пропал?

– Игорь Масленников, – запомнила Женя. – Тем более что он женат, а это значит, что многое о нем может рассказать как раз жена.

– С ней уже говорили, но она находится в таком состоянии… – вздохнул Павел. – Хорошо, займитесь ею. Я вам скину адреса всех жертв, номера телефонов. Действуйте, но только очень аккуратно. И помните, что вы будете действовать параллельно официальному расследованию, поэтому, повторюсь, надо действовать предельно… как бы это сказать, тактично, что ли…

– Я подумаю… – сказала Женя. – Вы только скиньте пока самое необходимое – имя жены Масленникова, контакты, где работает.

– У нее маленькие дети, она не работает, – сказал Ребров.

– Ах да… – И Женя смутилась, ей стало стыдно перед Павлом за то, что сама до этого не догадалась.

Все же очевидно! Какая работа у состоятельной женщины, да еще и с двумя маленькими детьми? Росомаха!

– Я тебе сейчас все скину, всю информацию по нашим жертвам, вы разберетесь, – сказал Ребров.

– Если будут какие-то вопросы, Женя, звони в любое время, – сказал Павел.

Легко сказать! Она всегда нервничала и чувствовала себя неуверенно, когда ей приходилось обсуждать с ним дела. Ей всегда казалось, что она глупая курица и ничего не понимает. Ее мозг немел и отказывался работать, когда она слышала по телефону его голос. Куда приятнее было бы с ним снова оказаться в каком-нибудь парке (как это уже случилось однажды, когда она позволила себе лишнее) и говорить о чем угодно, но только не о делах, трупах, расследовании. С другой стороны, конечно, ей было приятно, когда она не так давно помогла раскрыть убийство, вычислить преступницу, да еще так эффектно, и все это в присутствии Павла!