# Завеса Тимора

Дарья Ковалёва

В мире Акрис, где магия сплетается с жестокостью, остров Тимор стоит на грани гибели. Завеса – магический купол, созданный ведьмами, защищает земли от полного уничтожения демонами из Пустоши межмирья.

Леди Аннабет Палентия, ведьма из знатного рода, презирает светские условности и не желает становиться кому-либо супругой. Наследник враждебной семьи, лорд Николас Греймен, также не стремится к браку по расчету. Однако судьба сводит их вместе, связывая магическими узами, которые они тщетно пытаются разорвать.

Сопротивление Аннабет обернется трагедией, раскроет темные секреты прошлого ее семьи и поставит под угрозу будущее всего королевства. В мире интриг, насилия и магии ей предстоит сделать выбор: принять свою судьбу или бороться за то, во что она верит, даже если это значит принять сторону демона Мора?

## Предупреждение

За этими страницами таятся тени, мрачные и густые,

как ночной туман.

Темы, что ранят словно битое стекло, ждут вас впереди.


В этом романе сплетаются воедино:

Моральное и физическое насилие,

но не все персонажи – монстры по своей воле.

Сексуальные домогательства – это поднятие темы,

которая всегда преследует девушек.

Жестокие сцены.

Пытки.

Смерть.


Эта история – гобелен, сотканный из нитей боли и проблесков надежды, из трагических падений и яростных восстаний.

Если эти мотивы отзываются в вашем сердце слишком болезненно, если раны прошлого еще кровоточат.

Прошу – поберегите себя.

Пусть каждый шаг, совершенный на этих страницах,

будет обдуманным.

Пусть каждое прочитанное предложение

станет вашим осознанным выбором.


Предисловие

Возможно, вас привело неутолимое любопытство, а может, зов предков,шепот древних сказаний, дремлющих в глубине души.

Как бы то ни было, вы стоите у черты.

И я, смиренный хранитель этих хроник, приглашаю вас шагнуть за нее.

Не ищите здесь проторенных дорог и понятных героев.

Здесь не встретить битвы света и тьмы в привычном обличье.

Здесь царствуют полутени, неразгаданные тайны, мучительный выбор и героиня,чья мощь не всегда сверкает бриллиантовым блеском.

Здесь раскинулся мир, где магия – не только благословение,но и тяжкое бремя, а знание – крест, который несут с гордостью.


История посвящается каждой ведьме, заточенной в тесную клетку чужих ожиданий,лишенной свободы вдохнуть полной грудью.

Надеюсь, вы обретете желанный покой.

## Пролог

Океанская гладь может унести вас в неведомые края. Наш Акрис столь обширен, что за всю жизнь не постичь его тайн. Если вы изучите карту, то наряду с континентами Пихос, Трайл и Саува, вашему взору предстанет множество островов. Обширные земли, где обитают коварные фейри, или такие, чьи имена известны лишь немногим. К примеру, два острова, где по легендам находятся врата в высший мир Эрдена и нижний Верфакс. Ваше любопытство рисует их фантастические образы, но советую вам обратить внимание на менее заметный, но крайне интригующий остров Тимор.

Давным-давно, мир поглотила вторая война высших созданий, но королевство Тимор оставалось долгие годы не тронуто происходящим на континентах.

До одного злополучного дня.

На северном краю острова возник загадочный портал, откуда выплеснулись теневые демоны, багри, и боги не ведают кто еще. Никогда Тимор не знал стольких изувеченных тел, запятнанных душ и пролитой крови.

Король отчаянно пытался защитить своих подданных, но что мог смертный противопоставить столь ужасным существам?

Минул месяц, прежде чем король понял, что ни одна армия не выдерживает этот напор. Половина острова превратилась в страшное сочетание гор тел, гниющих под палящим солнцем, и ужасных тварей, жаждущих лишь свежей плоти.

Отчаяние поглотило его до предела, и он поверил своему советнику, рассказавшему о девицах, обитающих в горных глубинах – ведьмах. Легенды их упоминали, но существуют ли они взаправду?

Потеряв последние крупицы надежды и три дня странствуя в поисках, когда силы оставляли его и сознание цеплялось за хрупкую нить жизни, удача улыбнулась ему. Юная, очаровательная и хрупкая дева, с длинными волосами, волочившимися по земле, встретила его взглядом полным любопытства.

Спасая его от гибели, она согрела короля и выхаживала его день и ночь. Любовь озарила их с первого взгляда, и союз был заключен. Слабый духом король, но обладающий крепким телом, нашел в ней непоколебимую душу, укрытую в слабом облике.

Король стал хранителем ее тела, а ведьма хранительницей его души. Между ними возникли узы, связывающие их вместе – нить путей. Каждая из одаренных дев связала себя с рыцарями короля, усиливая себя этой связью.

Ведьмы создали завесу, скрывшую половину острова, куполом закрыв пораженные земли и трещину между мирами.

Эту историю передают из поколения в поколение, чтобы юные ведьмы и хранители с ранних лет проникались важностью единства между ними. В нынешние времена среди смертных аристократов находятся множество родов, в чьих семьях столь необычные леди и джентльмены.

Физически мощные и крепкие юноши выделяются на фоне обыкновенных мужчин, они непревзойденны в искусстве боя, с чуткими инстинктами и неукротимым нравом. Их души тлеют с рождения, и если они не обретут союз, то жизнь может стать для них опасной тропой безумия.

Чарующие ведьмы, обладающие магией, хрупки телом, грациозны и переменчивы, как морские волны. Их кости истончаются и становятся ломкими, и если они не заключат союз, то обречены прожить век в муках боли.Хранитель поклялся оберегать плоть своей ведьмы, словно священный сосуд, от любой скверны.

Ведьма же дала обет хранить душу своего хранителя, будто пламя, от безумия и отчаяния.

## Течение времен

Иногда тьма – это единственное место,

где можно увидеть истинный свет.


– Она лишь блудница, понесшая от неизвестного! – вскричал Лионон Греймен, уверенный, что весь высший свет поддержит его. – Эта девчонка ни в коей мере не схожа с вами! Прекратите обманывать себя!

Преодолев внутреннюю дрожь, я тяжело вздохнула и взглянула на родителей. Рука ощутила нежное поглаживание сестры – медленное, как будто шепчущее:

Я рядом. Не бойся, Бети.

Обида и ужас смешались в моей душе, когда лицо отца, обычно хладнокровное, исказилось жутким подобием улыбки. Шепот толпы усиливался вокруг, осуждая и жадно ожидая развязки.

– Ваша главная ошибка, – ледяной тон отца привлек всеобщее внимание. – В том, что вы осмелились оскорбить мою супругу и мою дочь. Надеюсь, это станет уроком вашему роду.

Меч его сверкнул с такой быстротой, что Элизабет едва успела прикрыть мне глаза. Отец ровным движением снес голову этому дерзкому хранителю, превратив тишину в шок. Голова покатилась и замерла у моих ног, несмотря на попытки сестры уберечь меня от вида.Я смотрела в пустые, стеклянные глаза и рот, раскрытый в немом ужасе. Еще миг назад он был жив, а теперь тело его растекается кровавым ручьем по дорогому ковру.

Знаменательное завершение дня солнцестояния.


– Алион, вы ведь еще не поведали, чем завершилась та драма с дамой, что на губах носила смертоносный яд, – говорила я, пока он плавно вел меня по круговороту вальса. Молодой, статный и чарующий кавалер. – Воистину смертельный поцелуй.

Звуки скрипки служили бальзамом для моей души. Мисс Филиппа играла на ней с явным удовольствием, вероятно, соскучившись по своему ремеслу.

– Верно, как же вы не забыли, – Алион улыбнулся мне, глубоко тронутый моим вниманием. – Эта леди применила сок клещевины и, когда мы остались наедине…

– Аннабет! – двери бального зала распахнулись, как вихрь, нарушив чары музыки. – Опять время с призраками проводит… взгляните на нее! Ты хоть знаешь, как это со стороны выглядит?

Взглянув в озадаченное лицо своего спутника, почтительно кивнула и взмахнула рукой, уводя их души в царство Нилла.Скрипка с глухим стуком упала на мраморную плитку, и я кокетливо улыбнулась сестрице.

– Ну, не всем же знать важные дела, – закружилась на носочках в ее сторону. – Мне общество их более по душе, чем чопорные ведьмы и хранители. Сколько тайн и судеб могут поведать мертвые души, и они куда сговорчивее живых, ибо в забвении им невыносимо скучно.

– Полагаю, твоя непоседливость никогда не примет серьезную форму, – Элизабет одарила меня пристальным взглядом своих карих глаз. – И всему виной то, что отец слишком к тебе благосклонен. Как же смогу найти тебе достойную пару, если ты предпочитаешь незримых воздыхателей живым хранителям?

– Радуюсь тому, что ни один хранитель не остановит на мне свой взгляд, – сморщился мой нос от ее властного тона. – Тем более, глядя на тебя, не могу сказать, что «старым девам» живется хуже прочих.

– Бети, – строго окликнула она и решительно подошла ко мне. – Я – наследница, и могу позволить себе быть старой девой, пока высший совет не найдет мне достойную партию. В твоем случае, это станет нашим общим позором!

– Позор ли стремление к свободе? – настаивала я, изо всех сил сдерживая себя. – Вы с отцом хотите выгодно пристроить меня, и мне должно ликовать? С каких пор? Матушка бы…

– Матушки с нами больше нет! – полыхнула Элизабет, проведя рукой по своим каштановым волосам, в явном напряжении. – Помимо долга перед ковеном, у меня есть обязанность наследницы – устроить тебя в подобающий род, с достойным хранителем. Второй сезон ведешь себя так, что молва о тебе идет нелестная.

– Я просто…

– Просто что? – не унималась сестра. – Просто вызываешь некие души и шантажируешь претендентов их секретами?

– Это было всего пару раз.

– Пару раз достаточно, чтобы вся семья оказалась в тени осуждения. Зачем позоришь всех нас?

– Не думала, что…

– Именно! – ее вытянутый указательный палец застыл у моего носа. – Не думала! У тебя с детства эта ужасная привычка – действовать необдуманно.

– Перестань укорять меня, – отступила я шаг назад. – И вести себя, словно ты уже глава рода. Ведь это еще не так.

Ее лицо на мгновение исказилось гневом, но Элизабет, как всегда, подавила его, глубоко вздохнула и вновь заговорила, на этот раз спокойно.

– Сегодня на балу, – ее тело ощутимо вздрогнуло. —Будешь танцевать со всеми, кто попросит.В этом году мы сыщем тебе партию для уз.

– Но…

– Без возражений, – неумолимо прошептали ее губы. – Улыбайся и веди себя мило, иначе сама лично ткну в небо при выборе твоего будущего супруга.

– О! Ты не станешь так поступать! – бросила вызов, скрестив руки на груди. – Не посмеешь, да и отец не одобрит!

– Хочешь поспорить? – ядовито усмехнулась она и направилась к выходу. – В последнее время,его данный вопрос волнует куда больше моего.


Отражение в зеркале всегда приносило мне радость. Обожала наряжаться так же, как заниматься танцами. Великолепие платьев, взлетающих в движении, шелковые перчатки, разнообразные краски для лица и замысловатые прически – все это превращало меня в того, кем хотела быть, и выражало мою душу лучше, чем слова.

– Столь похожа на нее, – раздался за спиной голос отца, хриплый и низкий. – С годами все отчетливее, и вот достигла возраста, когда я впервые встретил ее. Своенравная Анализа Рэйвен…твоя мать сразу покорила мое сердце, и, полагаю, ты способна на то же с каким-нибудь счастливчиком.

– У нас только внешние сходства, – сдержанно прошептала я, подавляя укол воспоминаний. Служанка Мари закрепила перо в моих волосах и почтительно отошла. – Мать была выдающейся ведьмой и умела представить себя обществу. Да и связь ваша… у меня такой не будет.Вы любили друг друга.

– Дорогая дочь, связь не возникает мгновенно, – сказал он, подходя ко мне и ласково касаясь моего плеча. Наши взгляды встретились в зеркальной глади.– Даже если общество не понимает тебя, помни, ты уникальна. Моя дочь, и, что бы ни говорили другие… восхитительна. Эти алые глаза, этот неукротимый дух – и в твоей истории будет тот, кто оценит это.

– Оценит мое миловидное лицо, – горькая усмешка вырвалась из меня. – Конечно, что еще ожидать от второй дочери, правда? Ведь я не Элизабет. У меня и выбора-то нет.

– В этом имеется горькая истина, – его ореховые глаза смотрели на меня изучающе. – У нас есть свои роли,и мы должным образом должны их отыгрывать.

Если вы наивно полагали, что высшее общество Тимора исполнено благонравия и праведности, вам непременно стоит посетить хотя бы одно из их мероприятий. На первом этаже всегда собираются старшие и почетные гости с континента, в то время как второй этаж превращается в причудливую смесь разврата и светского приличия. Все зависит от того, на какой угол устремить взгляд и где проявить интерес. За закрытыми дверями скрываются многие тайны, и мне ведомо об этом гораздо больше, чем остальным. В укромных уголках уединяются не связанные узами хранители, и развлекаются различными способами с смертными барышнями. Тут царят дурман, вино и множество стонов. Порой звуки из этих комнат заглушают музыку, и тогда всем становится очевидно, что среди них найдутся мастера, способные довести даму до таких криков. В это время ведьмы предаются танцам и разговорам, ожидая, когда хранитель освободится от своих "важнейших" дел, чтобы окунуться в общество высокородных дам снаружи. Мы обязаны хранить целомудрие даже в форме легкого поцелуя, и потому вынуждены лишь томно улыбаться сложившейся ситуации.

Справедливо ли это? Несомненно, нет.

Раздражает ли меня это лицемерное общество?

Безусловно, да.

Вертя в пальцах бокал с вином, неустанно скользила взглядом по бальному залу. Мода на платья с шлейфом проникла и в наши круги, удивительно, как быстро меняются вкусы общества. Лишь в прошлом году подобное наряды считались чрезмерно вычурными и неудобными.

– Мисс Аннабет, – обратилась ко мне Розалин, сияя золотистыми локонами под светом сфер на потолке, будто под ясным солнцем. – Этот приглушенный оттенок изумруда вам к лицу!

– Мы ведь не должны разговаривать на публике. Когда вы вернулись с южного берега? – окинула взглядом ее серое платье, усыпанное сверкающими камнями.

– Полагаю, нам следует уединиться, – коварно протянула молодая ведьма, прикусив нижнюю губу и направляясь к будуару. – Не могу не признать, что все от скуки уши развесили.

Оказавшись наедине, она прикрыла дверь и избавила нас от слуг. Шагая по комнате, еще раз убедилась в приверженности этой семьи к сдержанности в интерьерах. Их родовой серый оттенок присутствовал на каждом шагу наряду с обязательным изобилием лилий. Усаживаясь на кушетку, заметила два цилиндра на столике.

Неужели господин Леон привел близкого друга?

– Расскажите, что я пропустила! – завопила Розалин, чрезмерно эмоционально хватая мои руки и хлопая ресницами, обрамляющими ее глаза цвета летнего леса. – Там было настолько уныло, что была готова в бездну кануть с радостью!

– Навещать сестру – не потеха? – усмехнулась я. – А ведь так предвкушали поездку. Помнится, говорили о свежем океанском бризе и загорелых юношах? Предупреждала, что племянники станут для вас обузой.

– Да, вы оказались правы, – сказала она, капризно надув губы оттененные нежным персиковым цветом. – Признаю, более не желаю возвращаться туда! Крайне шумные дни!

– Даже для вас?

– Даже для меня.

– Итак, – вскинула взгляд на хрустальную люстру, пытаясь вспомнить последние известия. – Слышала…

– Розалин, прежде чем приводить сюда дам с сомнительной репутацией, следовало бы испросить разрешение, – раздался язвительный мужской голос, и настолько пропитанный презрением,что это заставило посмотреть на его источник. – Если быть строгим, то следовало бы тебя наказать, но не хочется омрачать свое возвращение в высший свет. Прошу вас, – его крепкая рука указала на дверь. – Покиньте нас. И поторопитесь.

Мысли заиграли в голове с невероятной быстротой. Высокий, крепкий, дерзкий, с глазами небесной лазури и поразительно схожий с Леоном.

Ах, так это старший брат и наследник рода Греймен. Имени и не упомню – его персона не вызывала моего интереса.Он не появлялся в высшем свете лет пять,а Розалин вовсе избегала говорить о нем.Мне не приходилось видеть его ранее. Что за предвзятый и самодовольный хранитель?

– Вы не стесняетесь использовать подобные слова в мой адрес, – сказала я, поднимаясь и аккуратно беря в руки веер. – Полагаю, радеете повторить роковую судьбу вашего дяди?

– Ваши мнимые угрозы на меня не действуют, – презрительно усмехнувшись, окинул он меня взглядом. – Уходите. И в дальнейшем держитесь подальше от моей сестры.

Обернувшись к Розалин, заметила, как она опустила взгляд на обувь и покорно склонила голову, не в силах произнести ни слова. Идя к нему, крепко сжала веер и легонько ткнула в его жилетку тыльной стороной.Смотрел он на это действо от меня как на вражеский клинок.

– Если бы здесь не было вашей сестры, и если бы не питала к ней уважения, наш разговор был бы иного характера, – прошептала холодным тоном. – Впредь подбирайте слова, иначе не стану учитываться с тем, кто вы и каков ваш статус. У меня есть множество способов испортить вашу жизнь, и заткнуть ваш скверный рот.

Его бровь поднялась, и скулы заиграли четкими и угрожающими линиями, отчего меня охватила тревога. Однако он не проронил ни слова, продолжая следить за мной с грацией сокола, когда я удалялась.


– Отец, можно ли мне в этом сезоне отказаться от посещения приемов? – спросила я, устремив взгляд на пейзажи за окном кареты, с ненавистью ощущая боль измученных ног.Есть надежды,что он сжалится надо мной.

Неотесанные мужчины топтались по мне столь бесчисленные разы, что опухшие пальцы едва умещались в туфлях, а пустые разговоры утомили до предела. Наиболее запомнился мне хранитель, посвятивший всю жизнь службе и оставшийся без семьи.Тараторил,нервно облизывал губы,и пылко пытался меня понюхать.

Ровесник отца, но сделал мне предложение! Вскоре взбунтуюсь или сбегу! Нет больше сил терпеть это…

– Не думаю. – сдержанно ответил отец, перелистывая страницы в своей записной книге.

– Разве никто из них не приглянулся? – задумчиво вопросила сестра.

– Второй сын рода Дарксон, например, отлично подходит нашей Аннабет,– окинул отец нас одобрительным взглядом. – Слышал, на завесе служит, и быстро продвигается по званиям. Воспитание и происхождение безупречные.Отправил ему запрос.

Какой ужас, сестра склонила его на свою сторону… Теперь мне не видать спокойной жизни. Бедная я, да помогут мне святые!

– Прослыл повесой пуще всех! Только появится на выходных – и сразу в бордель "Красная жемчужина". Вы насмехаетесь? – воскликнула я, схватившись за голову. – Если вы меня ненавидите, отправьте тогда меня на завесу! Вы просто издеваетесь надо мной!

Отец поднял взгляд от записной книги, и в его глазах промелькнуло легкое раздражение. Знала, что мой прямолинейный ответ его озадачил, но не могла иначе. Мне не хотелось прожить всю жизнь по уготованному плану, сделав очередной шаг в веренице запланированных событий и вовсе не желанного мной союза.

– Аннабет, лелею надежду на то, что ты поспешишь повзрослеть и поймешь, что отцу не забавы ради на сердце ложится этот вопрос, – его голос ненадолго обрел твердость. – В жизни своих детей родители ждут определенной выгоды.Особенно от дочерей.Мне не в радость от мысли,что ты слабее остальных ведьм, и твои конечности ломаются от каждого дуновения ветра.

Пусть буду разбита, меня можно восстановить, а узы разрушить нельзя.

Тени под его глазами становились все глубже, и хотя отец старательно скрывал данные перемены, мы с Элизабет особенно остро замечали изменения в нем. Замкнутый, малоразговорчивый, после гибели матери он избегал высшего света, как только мог, и часто уединялся в ее любимой оранжерее.

Хранитель без своей ведьмы иссушается и умирает в течение десяти лет, погружаясь в безмерные душевные муки и внутреннюю агонию. Отец, однако, упорно боролся. Прошло два года, и лишь богам известно, когда он покинет нас. Мы полагали, что готовы к этому… Нет, притворялись готовыми.

На самом деле, Элизабет, осознав всю тяжесть ситуации, превратилась из заботливой сестры в тирана, которому по плечу все, стремясь уладить все дела как можно скорее, чтобы отец отошел со спокойствием в забвение.

Легкая тишина, повисшая в карете, оказалась тяжела, заполняя пространство, подобно невидимой преграде.Собственное нежелание подчиняться планам отца наряду с предчувствием, что затея со встречей неизбежно даст трещину, угнетали меня. Отец продолжал хмурить брови.Сестра же, напротив, расцвела. Казалось, для нее подобные интриги были лишь забавной игрой, светской игрой, в которой она умело расставляла фигуры на доске, пока я оставалась пешкой, разрывающейся между долгом и свободой.


Ясная грань луны вдохновляла меня на размышления, и, свернувшись на краю кровати, не торопилась раздеваться. Хотя хотелось бы смыть с себя некоторые прикосновения ритуальным омовением. Чувства, ставшие клубком, смогут ли когда-то распутаться или со временем только разрастутся?

Порой ощущала пустоту, прячущуюся за милой улыбкой, которую все от меня ожидали. В груди давно возникла бездна, не заполняемая ничем, и особенно ночью это щемящее чувство превращалось в невозможность сделать глубокий вдох.

Сколько раз мечтала стать кем-то другим, столько, сколько меня сравнивали с матерью или сестрой. Как хочется, чтобы они перестали видеть во мне лишь ее продолжение и навешивать свои ожидания. Эти ожидания, касающиеся того, какой мне должно быть, удушают меня.

–Госпожа? – нарушила тишину служанка Мари. – Помочь вам приготовиться ко сну?

– Уходи, – прошептала я, давясь горечью в виде слез. – Мне не нужно…

– Ваш отец просил передать, что через три дня вы отправитесь на ночную охоту.

– Прочь! – с неожиданной резкостью кинула подушку в ее сторону. – Приказов не понимаешь!? Напомнить, кто твоя госпожа!?

Мари тихо сбежала из комнаты, оставив меня наедине с гнетущим одиночеством. Ночная охота, как и многое другое, была частью той паутины, которую отец плел вокруг нашего рода.Ритуал, когда ведьмы прячутся в лесу, а хранители устраивают на них охоту, как на добычу. В такую ночь часто устанавливается связь между хранителем и ведьмой,иной раз достаточно лишь одного прикосновения, чтобы соединиться с кем-то. Полагаю, в этом году образовалось слишком мало пар, и высший совет решил действовать решительно.

Встала с кровати и подошла к окну, надеясь, что лунный свет окажет хоть какое-то утешение моему беспокойному сердцу. Закрыв глаза, попыталась вспомнить те редкие моменты, когда моя жизнь была по-настоящему моей. Детские игры в саду, когда могла быть просто Аннабет, не ожидающей одобрения, не утопающей в догадках. Тогда будущее казалось светлым, полным возможностей, а не запутанным клубком чужих стремлений и амбиций.

Сейчас же, передо мной открывалась лишь череда обязанностей и долгих дней, наполненных притворством на зрительскую публику. Быть кем-то, кем я не являлась, стоило большого труда, а иногда, как сегодня, это наносило мне боль острее любого кинжала.

## Сердце к сердцу

Не все сказки заканчиваются хорошо… для всех.


Отчаяние поглощает нас столь многолико. Одни смиренно проглатывают его, смешивая с терпением, сквозь стиснутые зубы принимая удары судьбы и, быть может, окончательно осознавая всю тщетность своего бытия.Другие же, охваченные яростью, мятежно восстают против несправедливости, их крики раскалывают тишину, но редко достигают цели.

Мне всегда казалось, что осознав свое положение, можно обрести смирение без малейшего надрыва, чтобы глаза не были застланы слезами, а голос оставался крепким. Но разве это не сладкая иллюзия? Если в бездне отчаяния есть капля надежды, значит, неотвратимо придет боль.

Пусть вы подготовлены, даже если представляли свое будущее в ярких красках. Вот череда событий: свадебный алтарь, ночь ритуалов, платье с кружевным шлейфом, горы украшений. Дом будущего супруга. И нет, наивность грез о счастье, доступном лишь в сказках,не достигала меня. Мои мечты обрамлены мрачными оттенками, тревогой и подчинением неизбежности. Однако, если в душе есть надежда, с ней придет и сопротивление, ведущее к мукам.

Благодаря этой данности,я просила родных дарить мне украшения, тогда как Элизабет получала лошадей, земли и платья – вещи, которые нелегко продать. Она даже не задумывалась о том, что с детства беспокоило меня. У меня имелась возможность бежать, и часто помышляла о том, как прожить остаток жизни, удаленной от семьи, скрываясь в бедности. Готова ли отказаться от привилегий своего положения ради успокоения непокорного желания иллюзорной свободы? Существует ли эта свобода вообще? Может, это тоже сказка? Неописуемое множество историй посвящены свободе, но ощущал ли кто-то это на самом деле?

Перебирая драгоценные камни из шкатулки, которую мне даже не нужно было прятать, размышляла о побеге много больше, чем обычно. Все думали, что эта молодая леди любит блестящие драгоценности, и, пользуясь этим, вовсе не собиралась разрушать эти убеждения. У леди, воспитанной в нашем обществе, не может быть ничего, кроме вещей, подчеркивающих ее красоту и величие рода. Это было единственное, что действительно принадлежало мне.

Дни ожидания ночи охоты тянулись, подобно зыбучим пескам. Не находила в себе желания покинуть свою комнату или хоть немного поесть. Возникло ощущение, что готовилась к концу своего существования.

Неуверенность сопутствовала страху и слабости. Оказалось, мой дух столь слаб, что о побеге не могло быть и речи. Даже выход за порог комнаты приводил меня в трепет, как будто на каждом шагу меня подстерегает неведомая опасность, готовая сковать цепями. Служанка Мари передавала упреки семьи, но никто из них не решился навестить меня или узнать причины моего затворничества. Было ли это моим детским капризом или же глубокой раной души? Шагнув за порог вечером третьего дня, вдруг ощутились томление тоски и пустота смирения. Слуги взирали на меня с нескрытым испугом.

С горечью улыбаясь, провела пальцами по вышивке ритуального платья, с трудом подавляя истерический смех. Отец и Элизабет молча сидели в гостиной, наблюдая и ожидая, что выскажу протест. Но я молчала, долго и упорно, лишь изучая ткань кончиками пальцев. Красота этого наряда была неоспорима, но как хотелось бы наслаждаться ею без такой жертвы.

– Необычайно тиха ты, Аннабет, – сощурившись, заметил отец, закидывая ногу на ногу. – Неужели быть чьей-то супругой для тебя настолько невыносимо? Вид у тебя, подобный птице, у которой обрезали крылья. Тебе необходимо найти пару в этом году, – его взгляд стал смесью укора и власти. – Мне бы хотелось, чтобы это произошло естественно, но ты не оставила мне выбора. Быть может, богу Даиту виднее, как устроить твою жизнь.

Как жажду стать сестрой, которая приносит пользу семье не только как товар на брачном рынке. О святая луна, какое зло я совершила, чтобы все это свершилось? Почему судьба привела меня к такому исходу? Неужели стоило опозорить себя или найти в себе мужество решиться на побег лишь ради мнимой свободы?

– Вы решили бросить меня на растерзание всем и вся, а теперь притворяетесь, что моя благодарность недостаточна? – держать в узде охватившее волнение оказалось тяжелее, чем предполагалось. – Уверяю вас, что сегодня непременно найду себе пару, как и велено, и как вы того желаете!

Смотря на их лица, не улавливалось ни малейшего отклика сочувствия, лишь видела разгневанные взгляды, как на капризную юную леди, не способную постичь сложность реалий.

Куда уж мне.

Ноги сами унесли меня в покои, стремительно сбивая прислугу на лестнице и поворотах. Захлопнув за собой двери, сползла по стене, стараясь унять гул сердца, звучащего в ушах барабанными ударами. Вот и все, Аннабет. Если сегодня тебя не свяжут узами, отдадут даже за обезумевшего хранителя, лишь бы общество и высший совет не огорчились родом Палентия.

Обвив себя руками, безуспешно пыталась найти утешение и безопасность в собственных объятиях. Мысли метались, ища уголок, где можно было бы укрыться от неотвратимой участи.

Горько. Крайне горько осознавать все это. Дышать так тяжело, будто бы осколки стекла застряли в горле, царапая и раня изнутри.

– Бети? – раздался в коридоре голос сестры, и дверная ручка без промедления повернулась.

Войдя, она мягким движением закрыла за собой дверь и пристально, с волнением, взглянула на меня. Это был тот же взгляд, что и в день ухода нашей матушки.

– Спрячься в укромном месте, хорошо? – прошептала Элизабет, так тихо, явно опасаясь, что даже стены могут нас расслышать.

– О чем ты? – спросила я, и ее ладонь нежно коснулась моей щеки.

– Не спрашивай ничего, – губы Элизабет сжались в линию от беспокойства. – Просто сделай так, как прошу тебя. Если доверяешь мне хоть немного,то сделай как велю.

Так пылко она стремилась выдать меня замуж, а теперь что? Сама не своя. Испуганная, потерянная и впервые за долгое время…искренняя.

– Конечно, доверяю, – едва уловимо ответила я, потрясенная до глубины души. – Мы ведь сестры. Не важно, сколько на меня бурчишь… ты моя сестра. Всегда буду доверять тебе.

Элизабет облегченно выдохнула, и ее глаза полные медового оттенка на мгновение смягчились, словно невидимый груз упал с плеч. Ее ладонь опустилась, оставив на моей коже ощущение тепла и поддержки.

– Нам пора готовиться, – встала она во весь рост. – Помни про укромное место.

С этими словами Элизабет ушла, оставив меня в смятении и с ворохом вопросов в голове. Этот разговор нарушил мой душевный покой сильнее, чем сама ритуальная ночь.Задумавшись, еще долго сидела в полумраке своих покоев, обдумывая слова сестры. Что она замышляет? Какое укромное место могла иметь в виду?


За шатром торжествовала праздничная атмосфера: огненные жонглеры, танцоры, напитки и развлечения. Многочисленная элита Тимора, включая высший совет и даже королевскую семью, решила отметить “Ночь охоты”. Слегка прохладное дыхание воздуха нежно касалось моих щек даже внутри шатра, и я тщательнее закуталась в простыню. Взрослые с жадным интересом ожидали новых союзов, делая ставки на то, какие рода породнятся. Для них это сродне обыкновенным скачкам, а не наше будущее.

Нежные руки Мари наносили на меня ароматные масла из розы, бергамота, сосны, но главный аромат – тот, что сопровождал меня всегда, сумрачный ландыш. Ее серые глаза изучающе смотрели на меня, отражая мое собсвенное волнение, хотя внешне девушка оставалась спокойной. Остальные дамы были так же напряжены, как и я, лишь немногие пребывали в радостном возбуждении.

– Больше лилий, Нина! – воскликнула Дженнифер Стронгли. – Я должна буквально стать этим цветком!

У нее, безусловно, огромные планы на эту ночь. Это ее второй сезон, но, как ни странно, в прошлом году она отвергла каждое предложение. Чудная леди, от нее уже не пахнет, а разит так, что голова кругом.

– Мисс, быть может, и вас еще обмазать? – осторожно взглянула на них Мари. – Тогда вас будут обходить, и есть шанс…

– Да скорее задохнусь от собственного запаха, – раздулись мои ноздри от этих смесей ароматов. – Давай перейдем к узорам. Может, кровь змеи принесет мне удачу? Поговаривают, что некоторые хранители сравнивают ее аромат с запахом существ из завесы и потому избегают.

– Правда? – вклинилась леди Лина, ее глаза округлились. – Можно и мне тоже, мисс Аннабет?! Очень прошу!

Началось! А потом, если не получится, вину на меня возложат.

– У моей леди и так мало, – дружелюбно произнесла Мари. – Прошу извинить, но мы не можем,госпожа.

– Вот как, – с заметным разочарованием произнесла леди Лина. – Ничего, надеюсь, своими силами преодолею это.

– Слышала, вы хотите уйти в жрицы храма, – обратилась я к ней. – Могу представить, как вам претит высшее общество. Ну, не удивительно, что вам не разрешили. Ваша старшая сестра ведь сбежала из дома, и вестей от нее нет?

– А зачем интересуетесь? – издевательски рассмеялась Дженнифер. – Наша бескрылая ворона тоже собралась в бега? Не удивительно, что именно вас сюда направили с вашей-то репутацией. Кто станет интересоваться ведьмой, которая беседует с пустотой? О, может, и жениха среди призраков себе сыщете?

– Полагаю, – повернулся мой подбородок к Лине. – Если вам требуется змея, можете перерезать шею мисс Стронгли. Зато всем станет приятнее дышать,а то тут вонь такая,что нос закладывает.

Наступила краткая пауза, во время которой легкий смешок Лины пробежал через шатер. Дженнифер вскипела, но сдержала себя, видимо, решив не устраивать сцену в этот особенный вечер. Вместо этого она высокомерно оглядела всех присутствующих и промолчала, игнорируя мои слова с притворным пренебрежением.

Проходя мимо зеркала, на мгновение остановилась, чтобы заглянуть в свое отражение. Сквозь кроваво-треснувшие узоры проскользнул слабый луч бледного света. Сердце мое забилось быстрее, смешивая в груди страх с волнением. Алый ритуальный наряд из легкой ткани, и обманчиво свободный. Мари накинула на меня черный плащ, поправляя мою угольную косу, глубоко вздохнув от тревоги, что превосходила мою собственную.

Взяв с подноса лисью маску, начала внимательно изучать ее. Белоснежное основание обвивалось замысловатыми узорами двух оттенков. Красная кровь жертвенного белого волка, как символ нового этапа, и черная демоническая, как тень, отброшенная прошлым. Точки и полоски, сплетенные воедино, создавали удивительное сочетание. Полностью скрывая наши лица, она несло таинство выбора уз, напоминая о том, что у всех нас есть единство крови и долга.

Скрывая свою личность на эту ночь, мои пальцы натянули капюшон. Босые ступни остро ощутили наступление времени ветров и опавших листьев.


Из шатра хранителей доносились свисты, крики и смех, более громкие, чем когда-либо прежде. Вероятно, их уже начали угощать напитками. Нас вывели наружу, чтобы представить перед зрителями – пятнадцать ведьм. Слышала,что хранителей в два раза больше.

Да сохранит меня святая луна…избежать всех будет тяжко.

– Наши многоуважаемые ведьмы, – провозгласила высшая Уруса Пульизи, выходя вперед, как воплощение изысканности и величия. – Не каждая из вас в эту ночь свяжет себя узами, но мы надеемся, что большинство.

Из королевского шатра появились только двое старших принцев, племянники короля, явно споря о том, кто из нас кто под этими нарядами. Единственной нашей отличительной чертой был рост, что, видимо, доставляло им забаву.

Смертные… Зачем вообще звать их сюда, если для них все это – лишь повод посмеяться? Сами бы очутились на нашем месте, посмотрела бы на них!

– О, ночь, омытая светом полной луны! Наша луноликая богиня внемлет нам! – изящные кисти Урусы устремлены к небесам. – Пусть она благословит вас в поисках судьбы вашей!

Узы не появляются просто так. Даже под воздействием настоек они остаются чем-то выше, но не стоит рисковать, прикасаясь ко всем подряд. Неизвестно, кто окажется тем хранителем, что согласуется с твоими нравственными принципами и особым ритмом сердца. Сравнила бы это с струнами фортепиано. В договорных браках их подчиняют силе, как бы пытаясь настроить друг под друга, но в естественном состоянии они просто совпадают.

И все же, моя цель на эти шесть часов – избегать любого прикосновения.

Избегать любого прикосновения. Ни с кем не говорить. Стать тенью.

Отпив выделенный мне напиток, я начала молиться нашей богине. Аромат настойки дурманил сильнее, чем ожидалось, и, поправляя маску, почувствовала, как горькая желчь подступила к языку. Меня передернуло, но через мгновение провожатые схватили нас за локти и уверенно повели к нашим исходным точкам.

Щели для глаз и так были затемнены стеклом, но после выпитого окружающий мир начал расплываться, а колени стали подкашиваться.

Мне не удалось заметить, когда проводник исчез, и лишь на третий резонанс трубы, разум пришел в себя. Не полное озарение, а лишь тонкий намек на понимание прорезался сквозь пелену непонимания. Земля, мерцая в лунном свете, словно поднималась и опускалась подо мной. В попытке приподнять подол для удобства, споткнулась, едва не коснувшись лицом земли, и поспешно поднялась. Сил не жалея, вверила свою судьбу всем богам, стараясь определить, где можно скрыться. Позади уже раздавались возбужденные крики, жаждущие начать охоту на дам, оказавшихся в столь уязвимом положении.

Беги! Беги! Беги так, как никогда не бежала! Прошу тебя! Не останавливайся! Ни за что не останавливайся!

Перед глазами все плыло, и тропинка казалась бесконечно длинной. Но страх придавал мне сил. Ведь каждая секунда промедления могла обернуться печальным исходом. Ветер играл с ветвями деревьев, создавая иллюзию живых созданий, которые наблюдали за мной, оценивая, смогу ли избежать своей участи.

Скрываясь за густыми кустами, затаила дыхание, когда мимо промчался один из хранителей, окликая своих товарищей.

– В этой стороне мелькал запах! – крикнул он кому-то позади. Их маски волков скрывали лица, а плащи черны как сама ночь.

Прошу вас, луноликая, молю, укройте меня невидимостью ваших чар! Обещаю стать благоразумной ведьмой и всем приносить пользу!

Остальные пронеслись мимо, но один замер, посмотрев в сторону моего укрытия. Крупный. Усмирив трепетное сердце, застыла в ожидании. Спустя минуту, он поспешил за остальными, а я посидела еще минут пять, прежде чем скрыться вглубь леса.

Прошли какие-то часы игры в прятки, и окончательно утратила путь. Расцарапав конечности до крови, вскарабкалась на дерево. Будто бы вихри, подо мной то и дело промелькивали тени, но идея собрать древесную смолу и мяту, чтобы сбить запах, оказалась удачной. Небесные путы на запястьях тяготились грузом. Впивались в кожу и забирали магию. Но тяжелей – осознание своей безоружности в этом диком месте, где обезумевшие хранители бродят в поисках подходящей ведьмы.

Собрав под собой израненные, кровоточащие ступни, укрылась плащом и дрожала от холода, не так сильно, как в моменты, когда кто-то пробегал внизу. Дыхание замирало при каждой угрозе обнаружения. Пальцы на руках и ногах жгло от грязи, въевшейся в раны, в то время как колени ныли, покрытые синяками и ранами.

Впредь поклялась не ездить с отцом на охоту – мне по-настоящему жаль животных. Побывав на их месте…прониклась состраданием. Быть может, и есть мясо перестану?

На конец ветки сел ворон и пронзительно уставился на меня, внимательно изучая. Застыв, я попятилась, буквально пытаясь усиленно вжаться в ствол за спиной.

Фамильяр? Это, несомненно, чей-то фамильяр!

О, нет! Нет! Нет! Нет!

Не успела осознать происходящее, как он начал громко каркать и метаться на меня в попытке атаковать. Чертова птица! Отбиваясь от него, я соскользнула и полетела вниз. Зажмурившись, ждала удара о землю, но чьи-то крепкие руки поймали меня. Маска волка. Он молчал.

Ужас… Ужас! Только не это…

И я ожидала что-то ощутить. Связь ведь должна как-то ощущаться, правда? Но как мне это знать… Ничего не происходило, лишь его тяжелое дыхание и мой оглушительный стук сердца. Быстро среагировав, ударила его по кадыку, и хранитель выронил меня. Убегая, даже не оглядывалась назад. Мчалась куда глаза глядят. Шок и страх вели меня дальше и дальше.

Настал миг, когда деревья теснились вокруг столь плотно, будто навечно окутывая меня во тьме. Надоедливый ворон не отставал, проклиная мой путь злобным карканьем, от которого нутро сжималось крайне болезненно. Холодный пот прорезал линию вдоль спины. Трепетала от ужаса, словно осиновый лист, отчаянно спасаясь от малейшего проблеска света.

Неужели уже связана с ним, но не осознаю этого? А если путь назад уже закрыт? Но ничего же не произошло!

Все хорошо… все хорошо…

Ворон, словно сгинувший в бездне, остался позади, и впереди, сквозь непроглядный сумрак, разверзлась зловещая пасть пещеры. Войдя, ощутила ее уединенность и решила переждать здесь до рассвета. Хорошее укрытие. На ощупь ступая внутрь, обдумывала свою удачу – вокруг царила совершенная тишина. Ни единого звука, даже собственного дыхания. Но злосчастный камень решил иначе. И вот во второй раз падаю, но вместо земли приземляюсь на кого-то. Мускулистое нагой торс под тканью плаща встретил своей твердостью.

– Вы кто такая? – озвучил сонный мужской голос, зевая. – Как выследили меня?

– С какой стати мне следить за вами? – возмутилась я, тут же ощутив прикосновение чужой руки на талии. Меня откинули в сторону, и с визгом ударилась об большой камень плечом, судя по звукам, хранитель встал и потянулся.

Пещера озарилась внезапным светом, ослепляя так, что я зажмурилась, когда же кожу начало жечь,то из меня вырвался истошный крик. Между нами натянулась алая светящаяся ниточка, сверкая от сердца к сердцу.

Почему все так?

Почему я?

За что?

Смотря на безымянный палец, воочию наблюдала, как золотистые нити пугающе быстро плетутся в терновое кольцо. Внутри меня все застыло, как и мужчина в маске, стоявший неподалеку. Он вытянул руку, всматриваясь в свою раскрытую ладонь.


Шаг за шагом следуя за ним в абсолютной тишине, чувствовала, как нас объединяет общий и неизбежный ужас. Он, кажется, так же, как и я, стремился избежать этого, укрываясь в пещере, но бог Даит обладал зловещим чувством юмора. Наконец выйдя на поляну, залитую лунным светом, его широкие плечи под плащом напряглись.

– Вы признаете, что сделали это намеренно?

– Намеренно сделала это? – переспросила с язвительной усмешкой, поправляя свое изорванное и загрязненное платье. – Возможно, это вы караулили какую-нибудь ведьму, чтобы связать себя с ней? Откуда нам знать? Даже звук вашего дыхания старались подавить, явно лишь изображая сон!

– Мне не нужен брак. У меня и так хлопот хватает в жизни, а теперь еще… какая-то сомнительная ведьма привязалась.

– Какая-то сомнительная ведьма? – ткнула кровавым пальцем в обнаженный участок его грудины, выглядывающей из-под ткани плаща. Мгновенно меня обдало холодом от чужой кожи. – Перед вами дочь рода из числа десяти почтительных родов! Вы должны мои ноги целовать, а вы здесь несете вздор!

– Ноги ваши целовать? – тихо, но с низким жутким смехом, вопросил хранитель, и по моей коже пробежали мурашки. – Чего еще пожелаете?

– Многого, – прошла мимо него. – Уж так вышло, что вы – мой хранитель. А значит, обязаны обеспечивать мое благополучие. Даже если это благополучие требует целования моих ног.

– Вы требуете многого, леди, – произнес он, его низкий голос стал почти шепотом, как скрытая угроза или, возможно, обещание. – Но я мало чего боюсь. Пусть ваши требования станут мне испытанием. Боги решили, что других испытаний мне в жизни видимо мало.

Острая смесь сарказма и истинной решимости. И это мой будущий супруг? Да уж,а мне вот испытаний в жизни хватало и без него.

Упорно шагая вперед, вскоре окончательно заблудилась, и хотя мне казалось, что позади никого нет, мой "жених" с благородным молчанием и величавостью обошел меня, ведя нас в нужном направлении. Его движения были столь невесомы, что ни звука не раздавалось, даже листва не шелестела под его шагами. Оказавшись на территории шартов, среди толпы искала отца и сестру. Удивительно, но Элизабет стояла рядом с принцами, флиртуеще улыбаясь, взмахивая ресницами и веером. Высший совет выжидающе смотрел на нас двоих, и я подняла руку с терновым золотым узором на пальце.

Глубокий вздох.

– Назовите свои имена, – огромная книга и перо в нетерпении порхали в воздухе, стремясь запечатлеть этот миг. – Хранитель.

– Николас Греймен. – вставая по мое правое плечо озвучил он.

Эти два слова выбили из меня воздух, как удар под дых.

## Тенебрае

Ведьма – это дева, чьи слезы – драгоценные жемчужины, улыбка – лунный свет в ночи,

а благосклонность – редкий цветок в зимнем лесу.


Если бы вы только знали, как часто мне доводилось слышать о жестоком чувстве юмора того, кто плетет нити наших судеб. Матушка повторяла мне об этом ежедневно, и я верила ей безоговорочно. Ведь она была ведьмой, способной приоткрывать завесу над тайнами будущего. Эти слова приходили мне на ум в самые неловкие моменты моей жизни: когда в шесть лет украла щенка у дамы с золотистыми волосами, чье лицо смутно помнила, и солгала, что он сам сбежал. Когда на своем первом балу свалилась с балкона прямо на незнакомца и убежала, не осмелившись взглянуть ему в глаза. И когда между мной и наследником враждебного рода неожиданно возникла связь.

Мне не оставалось ничего, кроме как броситься к книге, тщетно пытаясь захлопнуть ее, прежде чем это запишется внутрь. Попытки не увенчались успехом. Перо стремительно выводило каждую букву, и внутри меня все холодело. Обернулась к Николасу, с тяжестью в груди осознавая неизбежность того, что произошло.

– Можно ли это как-то изменить? – обратилась к члену высшего совета, хранителю строгого облика в очках. – Просто доверьтесь мне, этого нельзя допустить. Поверьте.

Его взгляд стал еще суровее, и брови вовсе сдвинулись угрожающе.

– Имя. – потребовал он.

– Я не…

– Имя!

Имя…не могу его произнести!

Этого нельзя допускать!Вопиющая ошибка!

Многие замерли, и заинтересованная толпа начала собираться вокруг нас.

– Что происходит, высший Арка? – раздался голос отца, и я направила взгляд в его сторону.

– Эта ведьма отказывается назвать свое имя, так бывает, – пожал он плечами, поправляя очки. – Но это редкость.

Если заговорю, отец узнает мой голос, а если промолчу, ситуация станет еще хуже. Безвыходная ситуация…

Мне казалось,что сознание покинет меня неумолимо прямо там.

– Это неуважение ко мне? – с колкостью бросил мне в спину Греймен. – Неужели кто-то не хочет меня в хранители? Любопытно даже, кто эта ведьма.

– Имя, – повторил Арка с нажимом. – Прекратите препятствовать святому процессу!

– Аннабет Палентия!

– Лорд Николас Греймен и Леди Аннабет Палентия? – провозгласил Высший Арка, определенно сомневаясь в собственных словах. В этот же миг отцу моему стало дурно, и его подхватили под локоть.

Узрели бы вы те ошарашенные лица – ни малейшего сомнения не осталось бы, от чего руки мои трепетали как лист на ветру.

– А я говорила, что этого допускать не следует.


Наш родовой шатер превратился в поле ожесточенной битвы. Слева Рион и Джослин Греймен, родители Николаса, против них – мой отец и дядя. Крепко держа маску в руках, переводила свой взгляд с одной стороны на другую. Рядом сидел мой новоиспеченный жених, лицо его было бесстрастным, взгляд неморгающим.

Кажется, в тот миг у всех была одна общая мысль:

Что же теперь делать?

– Даже господин Ивес Дарксон оказался лучшим выбором, – прошептала скорее самой себе. – Следовало прислушаться к отцу.

– Простите? – обратился ко мне Николас, разгневанно поправляя золотистые пряди. – Вы сравниваете меня с господином Дарксоном?

– О, ранила ваши чувства? – вскинула бровь я. – Или вы не согласны с тем, что это тупиковая ситуация?

– Если вам занятно знать, рад ли я видеть в роли супруги – скверную даму, за которой закрепилось звание безумной вороны…то вы должны понимать: определенно нет. Ваше присутствие приводит меня в раздражение и наносит оскорбление моему имени и чести.

–Если мое присутствие способно нанести вам такой урон, – с пренебрежением отвернулась я, поеживаясь. – То вероятнее всего, вы просто нежнее младенца, у которого отобрали материнскую грудь.

– Она не станет его супругой! – вскричал дядюшка Жан, сотрясая воздух ударом кулака по столу. – Мы найдем способ разорвать эту связь!

– Такого способа… – вошла Высшая Уруса, раздвигая шторы, освещещая нас улыбкой. – Увы… его нет. Вам придется смириться с действительностью, возможно, это примирит ваши великие рода.

Наступила тишина.Некое олицетворение общего отчаяния.

– Вы предлагаете принять спокойно происходящее? – наконец заговорил отец контролируемо сдержанно. – Они не подходят друг другу,и это просто смехотворно.

– Чем вам мой сын не угодил? – возмутился Рион Греймен,явно задетый сказанным. – У него прекрасная репутация, и он верно служит королевству. Манеры, происхождение, внешность. Все при нем! Чего не скажешь о вашей дочери!

– Ваша дочь, – продолжил Рион, не скрывая презрения. – Известна своей непокорностью и склонностью к скандалам. Мой сын достоин лучшего.

– О, давайте учтем, что репутация – вещь изменчивая, – усмехнулся дядя Жан, поднимаясь с места. – Один неверный шаг, и ваш золотой мальчик может стать грязной страничкой в хрониках. Увы, в нашем мире мало что стоит прочно!

Высшая Уруса, не потеряв своей улыбки, опустила голову чуть ниже, в жесте, напоминающем покровительственную благосклонность. Меня передернуло, и я не могла понять от чего именно. От ситуации, от этой ведьмы из высшего совета…или от проведенной в тревожном страхе ночи .Все смешалось, будто водоворот.

– Возможно, все станет проще, если каждый из вас прекратит держаться за старые обиды и привычки. Это не битва, друзья мои, это будущее ваших родов. Пора посмотреть в глаза реальности. – закончила Уруса свою мысль.

Рион Греймен неудовлетворенно фыркнул, но промолчал, глядя на своего сына.

– Это ведь вы послали ее в лес, господин Бетиан, – подняла нос собеседница. – Как и вы, господин Рион, настаивали на том, что вашему сыну пора обуздать себя и связать судьбу с благородной ведьмой. Однако почему-то вы не предусмотрели этот возможный исход, когда приговорили своих детей к этому ритуалу. Вас связывает… весьма… трагичная история, но дети ваши нашли друг в друге судьбу.

Нашли судьбу? Искали убежище… оба. Бежали от ответственности.

– Прошлое не изменить, – заключила Высшая Уруса, тихим, но уверенным голосом, перекрывая любой грядущий спор. – Но если и есть что-то, что мы можем сделать – так это выбрать новый путь для ваших детей, который обеспечит им надежную опору и шанс на счастье. Примите это, как неизбежность, идущую рука об руку с волей судьбы, и, возможно, увидите, как ненависть превращается в союз.

Каждый из нас, сидящих в шатре, понимал, что эти слова означали больше, чем просто наставление. Они подвергали сомнению не сколько судьбу, сколько наши собственные представления о ней. Николас, по-прежнему не изменивший своего сурового выражения лица, казался мне чем-то далеким, неким замкнутым монолитом, который, однако, в глубине силится понять свои внутренние переживания на этот счет.


Вода в бадье была горячей, как наш с Мари пылкий труд стереть выпуклые узоры с моего пальца.Покои мои пропахли душистым мылом,а поместье стояло на ушах от произошедшего.

– Может, отрезать его? – с энтузиазмом обратилась к служанке, но она неодобрительно качнула головой. – Отец не отдаст меня им… или все же отдаст?

– Госпожа, – девушка разрыдалась, все старательнее натирая мою кожу. – Госпожа…

– Плачешь так, словно я уже мертва! – вырвав руку, сама принялась отчаянно сдирать узоры. – Прекрати сейчас же!

Да уберись же ты!Хоть немного!Да за что мне это!Мало того жених жуткий,так еще и эта дрянь не убирается!

– Я…я последую за вами.

– А у тебя был выбор? – прекратив попытки,я погрузилась глубже в воду. – У меня его нет,а у тебя и подавно.

– Мисс, пожалуйста, не сдавайтесь, – промолвила Мари, всхлипывая и вновь берясь за мою руку. – Мы справимся. Не покину вас, даже если придется следовать за вами в…логово Грейменов.

Ее глаза,были полны отчаяния и преданности. Почему-то это придало мне сил. Может, глупость, но приносит утешение. Вздохнула я, отпуская боль и гнев, и повернула ладонь в ее сторону, разрешая продолжить.


Семейный ужин шел в напряженной тишине, и даже самые младшие кузены впервые сидели смирно. Все четверо неотрывно смотрели на меня: Люсиль с жалостью, а трое юных сорванцов – решительно и яростно.

– Если хочешь,то убью его! – воскликнул Ирбин, зло втыкая вилку в кусок мяса. – С превеликим удовольствием!

Внезапно я засмеялась, и все остановили трапезу, подняв на меня глаза. В их взглядах мне доводилось лицезреть многое раньше: презрение, разочарование, гнев, но только теперь – буйный страх за меня.Стоило оказаться связанной с их врагом,чтобы все они начали дорожить мной.

– Отец, на чем вы остановились? – спросила я, быстро обретя спокойствие и с наслаждением приступая к крольчатине. К черту жалость, если судьба ко мне беспощадна.

– Через два дня ты отправляешься в ковен Тенебрае. Вам нельзя долго быть врозь. Мы начнем подготовку к церемонии, – сдержанно сказал он, сжав приборы так, что те заскрежетали. – Совместно.

Представляю, каковы будут лица на церемонии, если мы вообще ее дождемся.

– А что, если избавлюсь от него? – невозмутимо озвучила мысль,которая крутилась в разуме со вчерашнего вечера.

Дядя Жан поперхнулся, а Элизабет толкнула меня в бок локтем.

– Стану вдовой, и проживу свободное и счастливое десятилетие , – пояснила я, отпивая из бокала. – Даже наследник и командор может умереть от несчастного случая. Главное – следов не оставить. Узы ведь забавно устроены, я могу его ранить, а он меня нет. Хоть какая-то выгода в том, чтобы быть ведьмой.

– Вздор, – отмахнулся отец, постепенно ослабляя хватку на приборах. – За тобой будут следить на каждом шагу,они такого не допустят.Сиди смирно и ничего не делай.

– Ничего не делать в руках напыщенного хранителя,который то и дело оскорбляет меня? – огрызнулась я.

– Терпи,Аннабет.Ничего больше тебе не остается.

Терпи… Да, что еще мне остается, кроме как терпеть?

Терпи то,терпи се,всю жизнь терплю.

Эти слова звучали с такой жестокостью, что внутри у меня закипала злость и разочарование. И если отец учил меня терпению, то матушка с детства внушала, что сила – это не всегда физическое.

“ Если не можешь защитить себя кулаками, развивай ум, чтобы искусно уничтожать морально. ”

– Как скажете отец,значит буду терпеть и улыбаться.– заключила я, покидая стол. Элизабет последовала за мной, с трудом скрывая очередную волну нравоучений, но промолчала. Напряжение витало над нами густо, как тучи над заброшенным полем.

– Если они попытаются что-то предпринять, действуй по своему усмотрению. До тех пор сохраняй достоинство.Желательно,чтобы вела себя тихо.Не опозорь нас…прошу.

– Хлопать ресницами, как ты учила? – с сарказмом отозвалась я, устроившись на диване в гостиной. – Элизабет, хоть ты и старшая сестра, познавшая, как кажется, все тайны мира, но позволь напомнить: это Греймены, и наш отец самолично казнил дядю того мужчины, с которым я связана! Пусть они и не убьют меня, но даже боги не ведают, каковы будут их издевательства!

– Знаю, – она присела рядом и заботливо накрыла наши ноги пледом. – Знаю… Ты напугана, но неприкосновенность уже многое значит. У тебя теперь защита. Ни Николас, ни кто-либо другой не коснется тебя.

– Жизнь можно разрушить, даже не притронувшись к телу… Душевные муки – таят в себе тысячи форм.

Положив голову на плечо сестры, принялась обвивать на палец ее каштановые локоны. Не вспомню, когда в последний раз мы так сидели вместе. Эта ситуация сблизила нас больше, чем кончина матушки.

– Все будет хорошо, – ее шепот звучал тревожно. – Теперь все будет хорошо.

– Теперь? – переспросила в недоумении. – Что значит "теперь"?

– Это значит, что ты прекратишь каждый месяц ломать руки и проживешь долгую жизнь. Не познаешь болезни и станешь сильнее.

– В последнее время ведешь себя странно… Что-то случилось? – выпрямилась и заглянула ей в глаза,а она тут же приняла серьезный вид. – И про ту просьбу… Элизабет, что ты скрываешь?

– Ничего, – усмехнулась сестра своим обычным образом. – Просто не хотела, чтобы ты вышла замуж за первого встречного. Хоть и торопила тебя, но мне хотелось бы дать… какую-то свободу выбора.

Почесав нос, она лишь обнажила свое вранье. Уже той ночью мне стало ясно, что сестра причастна к случившемуся, но без улик ничего не могла ей предъявить. Элизабет, будучи упрямой натурой, никогда не признается, если ее не загнать в угол. Отрицать ее участие в произошедшем, учитывая ту просьбу и перемены в поведении, было бы глупо. Но как и с какой целью она свела меня с Николасом Грейменом?

– Серьезно?А мне казалось,что ты меня побыстрее хочешь перекинуть на чужую шею,чтобы не доставляла тебе проблем. – отшутилась я.

– Это так, – засмеялась Элизабет звонко. – Но не настолько,чтобы обрекать тебя на ночь охоты.

Улыбнулась я,хоть в глубине души и понимала, что разговоры с сестрой – это лишь временное укрытие от грядущих штормов. В воздухе витало нечто большее – отголоски опасности, которые преследовали меня с того момента, как на моем пальце появился этот узор. И пусть Элизабет пыталась ободрить меня, ее встревоженный взгляд выдавал больше, чем слова.


Ковен Тенебрае предстал своим величием,заставляя мои глаза раскрыться как никогда раньше.Мне не доводилось бывать в таких местах.Воистину высокие узкие башни,в таком количестве,что не сосчитать.Протяженность такая,что не видно краев,уходящих в темную вуаль завесы.Замок сотворен полукругом,подобно месяцу.Столь искусно построенный, с мельчайшими деталями,разными окнами,арками,выходами,мостами между строений,колоннами и барельефами. Ветер, обнимая стены, вызывал мелодичный шепот, рассказывал древние тайны, сокрытые среди камней. Каждый уголок этого архитектурного чуда был пропитан историей, о которой хотелось узнать все и сразу.

Меня поразила странная атмосфера вокруг: здесь как будто смешивались величие и забвение.Перед основным входом стояла как живая наша прекрасная богиня Селения.На ее лбу покоился венец сумрака,а в руках устроилась книга сказаний времен.Наша благодарность за дары магии не знала меры,и это была дань уважения к той,кто дал начало нашей истории.Наша покровительница.

Проходя ближе к неописуемо огромным дверям,я то и дело замечала группы ведьм,хранителей и смертных,каждый двигался по своим делам.В моих воображениях это место не должно быть столь умиротворенным и спокойным. Взгляд то и дело останавливался на завесе, устремленной в небо. Ее настолько неестественное переливание могло вызвать головокружение. Прозрачная, как хрусталь, но за ней – ничего.Думалось всегда,что за этой стеной действительно ничего нет. Это пугает… и в то же время пробуждает немыслимый интерес. Что скрыто за ней? Правда ли там пустошь межмирья?

– Леди Палентия? – окликнул кто-то, и я медленно обернулась. В боковом зрении проступал таинственный лес, полный деревьев, тянущихся, как толпа скорбящих фигур. Как иронично. – Откровенно говоря, мы ждали вас только к вечеру.

Как же пожалела, что оставила Мари дома, укрыв от того, что здесь творится, дабы не ранить ее душу. Смертная с алыми волосами смотрела на меня слишком пристально, выискивая каждый изъян.

– Проводите меня к дорогому жениху, – прошептала я, растягивая слова в сладостной мелодии, и ласково улыбнулась ей. – Страсть как скучаю по нему. Узы вначале так нестабильны. Ох, если бы вы только знали.

Внутри замка Тенебрае царила завораживающая атмосфера, стены украшали таинственные гобелены, изображающие сцены из древних легенд. Повсюду мерцали светильники, поддерживающие мягкий полумрак, в котором можно было раствориться и забыться.Старалась не поддаваться тошнотворному чувству тревоги, которое постепенно охватывало все мое естество.

Мы шли по длинным коридорам с высокими сводами, где время, казалось, утратило свое значение. Вдалеке слышался приглушенный разговор, и пару раз мимо нас пронеслись дозорные, не обращая на меня внимания. В этом дворце по ощущениям не существовало границ, и в каждом его уголке обитала особая магия – магия ожидания. Ожидания момента истины, встречи со своей судьбой, где все либо разрушится, либо обретет новый смысл.

Наконец, остановились у дверей, обрамленных резьбой, изображающей сплетение лиан и цветов, делая их на вид живыми. Девушка с алыми волосами снова поклонилась, давая понять, что дальше мне нужно идти одной. Стоя перед этими дверями, ощущала, как все внутри сжимается в ожидании неминуемой встречи. Ладонь коснулась холодной поверхности.

Шагнув через порог, оказалась в просторной темном кабинете. В центре комнаты стоял Николас, видная фигура выделялась на фоне серого окружения. В его лазурных глазах светилась бездна – смесь интереса и осторожности. Наши взгляды встретились, и мгновение повисло между нами, как легкий туман.


Встреча наша воображалась мне дуэлью, где он, как искусный фехтовальщик, пытался меня ранить острием меча, а я, вызывая души давно ушедших воинов, томно наслаждалась чаем неподалеку, зная, что его атаки не коснутся меня.

Мечты куда занимательнее реальности, но и реальность дарила свои ни с чем не сравнимые плюсы.

У меня имелся чай, который приготовила девушка с алыми волосами по имени Катрина, а Николас, позабыв о моем присутствии, уже довольно долго занимался своими бумагами. Эту манеру можно было бы принять за тайное неуважение, но меня она устраивала. По крайней мере, мне не приходилось поддерживать беседу и притворяться, что его общество мне по нраву.

Поднялась я, поправила подол платья, сняла перчатки ,и с чистой совестью принялась изучать кабинет. На полках теснились книги о тактике, чарах, завесе, истории, но одна привлекла мое внимание. Став на цыпочки, достала потертый томик «Рыцарь пустоши» и заинтересованно прокрутила его в руках.Старинные легенды? Видимо, она была ему дорога, хотя по его виду о таких пристрастиях не скажешь.

Бросив озадаченный взгляд, углубилась в изучение его внешности. Крепкий, закаленный в боях, его шрамы на руках это подтверждали. Прямой нос с едва заметной горбинкой, недовольные голубые глаза, волевой подбородок, и брови, нависающие так, будто он угрожает миру своим вечным вызовом.Златые локоны волос.Само солнце поделилась с ним лучами.

– Если вы достаточно налюбовались мной,то присядьте обратно.

– Если бы любовалась вами,то смотрела бы с расстояния вытянутой руки, —вернулась к креслу и неторопливо опустилась на него, восседая с показной грацией. – Это аналитика.Вроде командор,а таких простых вещей не ведаете.

– Аналитика, говорите, – Николас отложил документы и посмотрел на меня суровым взглядом. – То есть, для вас я всего лишь объект изучения? Ожидаете найти нечто необычное?

– Да,причину того,почему ритм наших душ схож.Мне претит факт тот,что у нас одинаковый ритм.Едва ли мы с вами хоть в чем-то схожи.

– Поддерживаю,я вот например не выгляжу как коварная ворона,которая решила прикинуться невинным воробушком.

– Ха, как это еще понимать?

– Ваше платье так и кричит «я милая безобидная леди,помогите мне кто-нибудь», – дразнился он. – А эта шляпка…Словно бы чепчик для новорожденных.Меня не перестает удивлять,как вы,несмотря на изобилие рюш и пышность ткани,умудрились столь изящно уместиться в кресло.

Вообще о манерах что-то ведает?Это…это что еще за упреки такие?

– Это Глиеский шелк! – указала возмущенно на ткань платья. – Шляпа же вовсе ручная работа мастера с континента Пихос!В вашем почтенном возрасте пора уж в подобном разбираться,и не позориться!

– В моем почтенном возрасте? – зубы его скрипнули от гнева.

Так ему и надо,пусть знает с кем дело имеет.Преподам ему урок благонравия!

– Вы на десять лет минимум старше меня,уж внешне так точно.

– У нас шесть лет разницы, – схватился Николас раздраженно за переносицу. – Что за сумасбродная леди мне досталась?

– Знаете что? – подскочила возмущенно на ноги. – Вам я не вещь и не трофей,чтобы доставаться.Этакий вы грубиян!

Его лицо омрачила тень недовольства, но хранитель удержался от ответной вспышки. Вместо этого , неоспоримо придя к какому-то внутреннему решению, обошел стол и лениво прислонился к его краю, скрестив руки на груди.Серый мундир плотно сидел на нем,и наконец стало возможным разглядеть набедренную кобуру с блестящим револьвером.

В отличии от королевской стражи,которой занимался отец,охранникам завесы выделили более новое и удобное снаряжение,нежели увесистые ружья.

Интересно…оно удобно лежит в руке?

– О, какие громкие слова, – сказал Николас с легкой усмешкой. – Но если присмотреться, за этой бравадой скрывается нечто большее. Вы боитесь меня или себя, что, скажите на милость?

– Боюсь? Вы слишком высокого мнения о своей персоне, господин. Да, я здесь, но это не ваша заслуга.Вы лишь валялись в той пещере,и не более.

– О вашем нраве молвят верно,и не удивительно,что вас ни один хранитель не присмотрел.

– Говорит мне хранитель двадцати восьми лет,который скрывался в пещере,потому что брака боится, – цокнув,я неодобрительно осмотрела его с головы до ног. – В отличии от вас,я леди,и мне сомнения дозволительны.Ведьмы по природе своей более эмоциональны,а вот вы…Боги явно послали вас как проклятие по мою душу.

Эти противоречия, вышитые на полотне общения, были для него одновременно вызовом и загадкой. Точно мужчина передо мной знал, что довел меня до состояния, когда едва удерживаюсь от того, чтобы не выплеснуть свои эмоции всеми доступными средствами.

– Проклятие, говорите? – произнес он, выпрямившись и внимательно посмотрев на меня. – Мое присутствие настолько невыносимо, что вы видите за ним лишь вмешательство судьбы? Или, быть может, вы просто обижены на весь мир за то, как он обошелся с вами? Не удивлюсь, если тряслись весь путь сюда от страха, помышляя о том, что испорчу всю вашу жизнь.

Да…я так и думала,но не тряслась от страха.Мандражировала скорее.

Его слова были как острые лезвия, аккуратно проникающие в самую суть.

– На сегодня достаточно, мне нужны свежий воздух и время, чтобы восстановиться после вашего "вежливого" напора. Пойду прогуляюсь.

– Я вас не отпускал.

– Разрешение мне не требуется. Привыкайте к суровой реальности. – прикусила я уголок губ,и улыбнулась.

Постижение реальности было необходимо не только ему, но и мне самой. Кому именно обращала эти слова, оставалось загадкой даже для меня.

Улыбка.

Гордая улыбка. Она многое раскрывает о вашем самообладании и способности пребывать среди избранных.Пряча свою суть, боль и душевные терзания, мы вынуждены улыбаться окружающим и самим себе. Маленький жест, сокрывающий под собой целую бездну ужасов внутри.Леди обязаны для собственного блага превращать свои губы в легкую улыбку, ибо иначе вся эта прекрасная картина размоется грязными пятнами, подобное полотну, залитому дождевой водой.

Среди их военных мундиров я выделялась, как верно заметил Николас. Пестрая птица среди блеклой толпы – мне это, хоть и с осуждением сказано, импонировало.Мой статус возвышался даже среди ведьм, позволяя мне многие вольности, и признаться честно,я черпала из них все возможное, как плату за нравственные испытания, выпавшие на долю моей души.

Неподдельный интерес читался в каждом из проходящих мимо, но вопрос застыл на губах. Что забыла столь благородная леди среди этого хаоса?Уставшие ведьмы кидали завистливые, недовольные взгляды.

– Это место не для такой леди, – отозвался бархатный голос за моей спиной, как нежная мелодия фортепиано. – Как вас сюда занесло, в нашу обитель мрака ?

Хранитель с медными кудрями и милым лицом улыбался обольстительно. Ямочки на его щеках явно не оставляли дам равнодушными.Крайне уж он хорош собой.

– Ироничное стечение обстоятельств. – простодушно ответила я.

## Устами мертвых

Смерть – это не конец,

а лишь переход в другую форму существования.


– Мэдиус Аден Фраус, – сделал он учтивый поклон, и я, в ответ, реверанс.

– Очень рада знакомству, меня зовут леди Аннабет Палентия, – сказала я, подойдя ближе. – Кажется, я знакома с вашей сестрой, мисс Лина, не так ли?

– Вы знакомы с нашей младшей? – его глаза засветились. – Как она? Давно не бывал дома, заходите! – указал Аден на небольшой кабинет. – Здесь мало места, но стараюсь изменить эту данность. Мне по душе простор.

– Мне не должно уединяться с вами. – Напомнила я, и он замер обескураженный, затем неловко почесал затылок.

– Прошу вас не примите за грубость, я давно не бывал в…такого рода обществе, – признался хранитель. – Где же ваш сопровождающий?

– Оставила дома. Мне тоже по душе простор…и свобода от назойливого присмотра. Мисс Лину видела на ночи охоты. Слышала, что она тогда создала узы.

– Да, – замер он от моих слов. – Она должна приехать вечером. Вам двоим будет неуютно здесь. Оружие, суета, запах перегара. Лина робкая, и мне приятно, что у нее будет подруга в этих стенах.

Учтивый и приятный джентльмен. Прекрасное начало беседы. Добавлю балл этому хранителю.

– Меня это не смущает, мой род славится стражниками. Ваша сестра помолвлена с кем-то из Тенебрае?

– С Ивесом Дарксоном. – сквозь зубы ответил Аден, сдерживая себя.Очевидно, мне он был так же неприятен, как и ему.

Бедная Лина. Мы обе оказались в ужасном положении. Не могу понять, кому из нас будет сложнее.

– Выражу ей свои сожаления, – прошептала я. – Мне предстоит находиться здесь, но ничего не знаю о том, чем вы тут занимаетесь. Кроме того, что устраняете бреши в завесе.

– Верно. Наша обитель – это не просто место для отдыха и ночлега. Мы объединены общей целью. Мы следим за тем, чтобы Тимор оставался в равновесии, чтобы завеса между мирами сохраняла свою устойчивость. Особенно сейчас, когда напряжение растет, и бреши появляются все чаще.

В этом мужчине было что-то, что заставляло чувствовать себя как на пороховой бочке. Его легкость в общении, его манеры – все это завораживало и одновременно настораживало.

– Значит, вы – смотрители за порядком в этом хаосе? – задала вопрос, надеясь узнать больше о тайнах, которые цепко укутывали ковен Тенебрае .

– Можно и так сказать, – кивнул хранитель, с хитрецой поблескивая глазами. – Хотя порядок – это слишком громкое слово для нашего ремесла. Мы всего лишь исправляем ошибки, которые иногда проникают в наш мир .

Его слова были наполнены загадкой, как будто он не хотел открывать все карты сразу.Вскоре его позвали на тренировку, и, улыбаясь во все зубы, он учтиво извинился, указав мне дорогу к библиотеке. Полагаю, Аден считал, что только подобное может заинтересовать леди вроде меня.

Забираю балл у этого джентльмена.Мне хотелось посмотреть на тренировочные бои.Где же еще можно увидеть такое количество хранителей в хорошей форме?

Не было желания блуждать бездумно, и я отправилась прямиком туда. Целый день провела в сожалениях о том, что не догадалась сказать Николасу…Прибыла без сопровождения. Как и следовало ожидать, в обширной библиотеке царило безмолвие. Взяла в руки сборник об удивительных травах и принялась за чтение, лишь изредка отрываясь, чтобы бросить взгляд в окно на огромную завесу, которая переливами заката мерцала на горизонте.


Вечером меня разыскали, и недовольный чем-то Николас отвел меня в гостиную, где собрались Дарксон и мисс Лина. Янтарные глаза Ивеса смотрели на меня с ужасающей пристальностью. Мисс Лина сидела на кушетке, ровно как испуганный зверек, вся сжавшаяся, перебирая платок с коричневой вышивкой в пальцах.Даже сидя напротив,я могла ощутить страх исходящий от этой столь прекрасной особы.

– Наблюдая за вами на приемах, помышлял о том, что вы очаровательны. Однако вблизи вы просто обворожительны. Отец упоминал ваше сходство с матерью, которая впечатлила его в свое время, но я не верил. Зря не верил. – с хищной грацией заговорил Ивес, сверкая своими глазами. На его загорелой коже виднелось едва заметное покраснение на шее.

– Благодарю за комплимент. – притворно учтиво произнесла я,отводя взгляд от него.

– От вас исходит знакомый аромат, – не унимался он, вызывая у меня тяжелый вздох. – Так пахло от леди, которая ловко ускользнула из моих рук в ночь охоты.

Теперь понятно, кто это был… вот это ситуация.

– У моей леди изящные кисти, она бы не смогла оставить вам синяк. Так что придержите свои фантазии невысказанными. Вы играете с огнем,общаясь в подобной манере с моей ведьмой. – в проеме появился Николас.

Два раза сказал моей?Несмотря на нашу обоюдную неприязнь, это было высказано с такой… интригующей откровенностью. Дамы, пусть мужчина и не в состоянии вас терпеть, но если его статус в обществе – ваш будущий супруг, особенно если его характер склонен к властности, ждите проявлений собственничества.Мужская гордость не ведает границ.

– Греймен, – расплылся он в колкой улыбке. – А вы хитрец, говорили, что вам подобное не интересно. Сами же заполучили самую красивую из ведьм в сезоне.

– Кажется, вы переоцениваете мои возможности, – отозвался Николас, пряча руки за спиной чтобы удержаться от желания бросить ему вызов. – Впрочем, мои действия не ваше дело.

Взгляды их друг на друга были столь насыщены, что казалось, воздух одновременно обжигал зимним холодом и летним зноем. К счастью, это напряжение прервал вошедший хранитель в фиолетовом одеянии, по которому стало ясно, что перед нами магистр.

– Снова враждуете? – с порицанием поинтересовался он, прикрывая за собой двери.

Его деловитый вид и опрятная борода гармонично сочетались, морщинки добавляли мужественности и особой красоты, которую редко встретишь у джентльменов его лет. Он был поистине благородным на вид.

– И еще при дамах, – строго напомнил, и они уселись по разные стороны, каждый со своей ведьмой. Однако Ивес никак не мог отвести глаза от меня, отчего почувствовала легкое беспокойство. – Вы намерены запятнать наш ковен даже прежде, чем леди станут его частью?

Магистр сел в кресло, которое стояло в центре гостиной, словно трон, и перевел взгляд с одного на другого. Его серьезное выражение лица не выдавало ни малейшего признака осуждения или сочувствия. Было ясно, что он намерен разобраться в ситуации, не принимая ничью сторону.

– Мы здесь не для вражды, – произнес он, жестом призывая всех к тишине. – Нашему ковену нужны спокойствие и единство. – его взгляд окинул нас с Линой. – Мисс Фраус, мне известно, что вы обладаете даром ищейки. Ваше умение добывать информацию будет бесценным для нашего исследовательского крыла. Вы сможете пополнить их ряды. Принесете немалую пользу как королевству, так и вашему роду.

Ищейка? Они обладают чуткостью к окружающему миру и способны воспринимать следы не только в физическом проявлении, такие как запахи или слова, но и магический отпечаток, остающийся после применения магии.

Вообще, если память мне не изменяет, их род включает специалистов в зельеварении, среди них немало исследователей, а также имеются и парфюмеры.

Как новоиспеченным невестам, нам надлежит следовать за своими женихами, пока узы не укрепятся и не освободят нас от частых встреч. Через год станет возможным отлучаться на пару месяцев – это максимальное известное время. Хранитель и ведьма связаны невероятно тесно, черпая силу друг в друге.

Иными словами, привязана к нему, и он необходим мне как воздух.

Мы оба зависим друг от друга.

Связаны невидимой нитью.

Не знаю, с кем из них было бы хуже быть связанной. С тем, кто, возможно, планирует меня морально уничтожить, или с тем мерзким хранителем? Оба варианта ужасны, но Николас обладает каким-никаким достоинством.

– Да, – Лина произнесла почти шепотом, не поднимая на нас глаз. – Сделаю все, что в моих силах, чтобы быть полезной.

– А вы, – магистр устремил на меня проницательный взгляд, изогнув брови в недоумении.Интересная реакция. – Мисс Палентия, вы общаетесь с душами?

– Верно, но…

– Она обладает более хрупким телосложением,чем обычная ведьма, – вставил Николас. – И ей следовало бы изучать ранения на телах павших.

– Я не…

– Ты полагаешь, что в этом она окажет помощь? – обратился магистр к нему, позабыв о моем присутствии. – Может, к зельеварам?

– Прошу прощения, но я здесь! – вспыхнула я, и они в смятении уставились на меня. – Могу ответить сама, сама выбирать, сама рассказать о том, что собой представляю. И к вашему сведению, при всем уважении, вы даже не представились. Если мне должно стать частью ковена, то позвольте хоть имя магистра знать.

Едва заметно хранитель в возрасте улыбнулся, увидев мое негодование, и кивнул в знак признания данного замечания. Казалось, что он даже приободрился от моего уверенного тона.

– Конечно, прошу прощения, – вежливо ответил, делая легкий поклон. – Магистр Арчер Мистерино, и моя задача – обеспечить мир и порядок в нашем ковене. Мы здесь все равны в большинстве вопросов, даже если некоторые господа предпочитают так не считать.

Например…вы сами?

Его ответ был одновременно учтивым и в какой-то мере успокаивающим, хотя мне все еще ощущалось ледяное напряжение в комнате.

– Мне бы хотелось заняться чем-то более полезным,чем рассмотрение трупов.Приму любую работу,чтобы принести пользу. – склонила почтительно голову в надежде,что мне придумают занятие более интересное,чем изучение павших.

– Тогда сделаем так,как предложил ваш хранитель.

Проклятие!Да чтобы Греймену спалось плохо!

– С радостью стану исследователем трупов. – учтиво улыбнулась я,стараясь не выдать гнева.

После долгих обсуждений нюансов, мы распределили наши роли на ближайшее время. Признаться честно, моему счастью небыло предела, когда нас проводили до наших покоев. Однако по соседству меня ожидал Николас Греймен.Прямо за стенкой.

Несмотря на эту данность,в тот вечер уснула крепко и быстро, едва завершив подготовку ко сну.


Погружаясь в царство лекарей, где жизнь соседствует со смертью буквально, не ищите радости или прелести. Все вокруг хмурые и сами еле живые, одеты в обветшалые рубашки, с глубокими тенями под глазами. Там витает такая нестерпимая вонь, что тошнота станет вашим постоянным спутником в течение рабочего дня.Отвращение клубилось внутри неистово.

Место это – унылое.

– Мисс Палентия, – обворожительная ведьма возраста моего отца окинула меня взглядом снизу вверх, дымящую трубку удерживая в изящных, украшенных кольцами пальцах, и выдохнула в мое лицо клубы дыма. – Ну и ну, удивлять вы умеете. Кто в таком виде к мертвецам отправляется?

– Настоящая леди, – отмахнулась наспех от дыма. – У меня платьев столько, что это уже наскучило, так что не жалко. Как мне к вам обращаться?

– Зовите меня Мадам Лилак, – ее голос, подобный бархату, таил в себе стальные ноты. Высокая, статная, с изящной фигурой и пшеничными прядями, уложенными волосок к волоску на затылке. – Хранительница этого угрюмого места, где смерть и жизнь сливаются в вечном танце.

– Приятно с вами познакомиться, – идеальный реверанс. – Ведите же меня к доблестным, которые оставили нас и вкусили радости забвения в теплых водах реки Снил.

Мадам Лилак усмехнулась, ее оливковые глаза мерцали каким-то неуловимым светом, которое трудно было описать. В воздухе витал шепот, состоящий из множества голосов, пульсирующих в замкнутом пространстве.Наши шаги гулко разносились вдоль коридора, и мне казалось, что сами стены следят за мной. Мы прошли мимо группы, чьи глаза были полны усталости, и вместе с тем, странного осознания. Они работали, склонившись над столами, их пальцы проворно выписывали что-то пером в списках.

– Видите ли, – снова заговорила мадам Лилак, остановившись возле одной из таких групп. – Мы далеки от обыденного мира.Наши методы уходят корнями в древность. В каждом из этих тел и сосудов – история. И каждая история имеет свое вдохновение, свою агонию, и свое освобождение.

– Правда же! – воскликнула с восхищением, прикрывая рот ладонями, чтобы унять переполняющий меня восторг от ее слов. – Сколькими историями готовы поделиться с нами мертвые души! Это же бесподобный источник мудрости! И слушатели они более чуткие, нежели живые!

– О, – ее пухлые губы изогнулись в довольной ухмылке. – Значит, вы – некромант. Мне все было интересно, почему вас поручили именно мне. С виду вы кроткая особа с оленьим взглядом, а на деле – мрачная дева. Прекрасная ученица.

Мы остановились у дверей, украшенных размытыми символами. Мадам Лилак протянула руку к одной из гравировок, и легкий ветерок пронесся, открыв вход в просторное помещение, откуда накатил резкий запах, ударивший в нос. Сейчас обед наружу выйдет.Я шагнула внутрь, и мои глаза встретили ряды тел, покоившихся на каменных алтарях. Их лица были спокойны,они обрели свой собственный мир в бессмертной тишине.

– Здесь начинается ваша служба, – сказала Мадам Лилак, демонстрируя широкий жест, охватывающий все помещение. – Раз ваши таланты позволяют вам беседовать с ними, то изучайте не только тела,но и души. Быть может,они смогут рассказать вам нечто дельное?

Вот и настал мой час. Там, где вокруг лежало множество изуродованных тел, моя ценность превзошла все то, что я когда-либо делала за всю жизнь. Меня переполняло счастье.

Я действительно могу быть полезной! По-настоящему могу!

Не только ослеплять улыбкой или манерами, а приносить пользу кому-то кроме собственной семьи. Это удивительное чувство, будто бабочки порхают внутри, и хочется размахивать руками, кричать и смеяться.

Подбежав к одному из юных дозорных, вынуждена была усмирить свою радость. Передо мной лежало бездыханное тело с совсем молодым лицом, потрескавшимися губами и синеватой кожей. Верхняя часть тела была аккуратно сшита с нижней – кропотливая, почти ювелирная работа. Казалось, что его разодрал демон: глубокие раны начинали гнить. Он испустил дух совсем недавно, день или два назад.

– Начнем с самых основ, – произнесла Мадам, чуть наклонив голову в мою сторону. – Может они поведают нам больше о демонах.Кому знать?

Тонкий шелест голосов пробивался сквозь невидимую грань, и я отчетливо ощутила их присутствие. Это было одновременно и пугающе, и восхитительно.Коснувшись его ледяных пальцев, почувствовала незримую нить между нами, и позволила ей пройти через меня. Внутри меня поднялась волна – спокойная, плавная и знакомая. В моем сознании вспышками зажигались отрывки из чужой жизни – эмоции, мысли, мгновения, казавшиеся близкими моему сердцу.

Маленький испуганный мальчик, отец, бьющий его и мать. Старший сын.

– Сэмюэль…Вагри… – едва уловимо произнесла имя, всплывшее в сознании.

Перед первым вызовом души мне необходимо тело или некая важная вещь – связующее звено. Скольких мертвых мне пришлось коснуться,чтобы научиться делать это быстро… Впервые это был дедушка.Невольно. Была тогда совсем малюткой.

Эхо доносило чей-то всхлип, и моя рука с трепетом отошла от тела юноши.

– Эли-и-ин! – тонкий голос звучал надломлено. – Прости меня, Элин!

– Сэмюэль? – его образ мерцал передо мной рябью. – Кого вы зовете?

Юный, мне под стать ростом, совсем наивный, и трагично ушедший. Ради семьи стал дозорным и оказался здесь. Кто только решился брать таких молодых смертных в бойцы? Это чрезвычайно ужасно.У них же нет шанса выжить тут долго.Это путь в один конец.

– Сестра… – его большие глаза встретились с моими, полные ужаса. – Это они! Все они!

С неудержимой силой он впился в мои плечи, и это привело к моему вскрику, а после вовсе я отпрянула прочь в испуге.

– Не верь им! Никому не верь!

– О чем…ты говоришь?

– Распутай красной пряжи ком…Как будто лезвием секи…

Голоса множества душ обрушились на меня точь-в-точь голодные вороны на одинокую мышь. Мой крик оглушил и меня саму, и от толпы мерцающих теней, тянущих ко мне обнаженные руки, прозвучала мольба о помощи:

Это была ложь!

Явилась ведьма,словно гром!

ПОМОГИ!

Из пустоши глухой тоски!

Пошатываясь, побрела прочь. Мир замер, закачался. Кто-то ухватил меня за локоть, но я оттолкнула эту руку.

Достаточно. Хватит… НЕ КРИЧИТЕ!

ХВАТИТ! БОЛЬНО! КАК БОЛЬНО!

Прошу вас!Пожалуйста!

Схватившись за голову, рухнула на колени и закричала, надеясь перекрыть их вопли.

– Мисс! – взывала ко мне Мадам Лилак, стараясь освободить мои волосы от хватки рук. – Мисс! Успокойтесь!

Услышанные слова не имели для меня веса…смысла.Ничего не понятно.

Сбитое дыхание грозило лишить меня воздуха, и я отчаянно пыталась насытить легкие. Головокружение настигло мгновенно, тревога охватила разум, как капкан.

Не теряй сознание! Не… темнота накрыла меня нежданно.


Открыв глаза, почувствовала такую невыносимую боль, как если бы по моей голове долго и беспощадно обрушивались удары. Кажется, состояние было хуже, чем от настойки с дурманом в ночь охоты. Заморгала я, пытаясь рассеять пелену перед глазами. Солнце за окном сияло невыносимо ярко, и мой нос невольно сморщился. Воздух был густой. Тяжелый. Мягкая подушка манила снова погрузиться в сон, но с усилием воли отогнала это желание.

– Откройте окно, – потребовала я, продолжая моргать, стараясь сфокусироваться на двойственных силуэтах. – Что случилось…где…где я?

– Едва проснулись, а уже раздаете приказы, – прошептал недовольно Николас. – Можно считать это хорошим знаком?

Его серая форма сменилась просторной черной рубашкой с алой вышивкой ворона, который привлек мое внимание, когда он поднялся, чтобы открыть створки.Наш же герб изображал розу.Впустив свежий поток ветра, хранитель вновь уселся на стул у кровати, скрестив руки на груди.

– Послал весть вашей семье, – его ясные глаза встретились с моими. – Они пришлют корету за вами к вечеру. Мне изначально это не нравилось, вы ведь столь хрупки, вам здесь не место.

– Не… не хочу обратно.

– Почему? Здесь опасно, – его голос стал мягче.Удивительно. – Вы ведь понимаете, что эти земли живут по другим законам.Мне не удастся быть везде с вами.Прошел один день,и вот что вышло.

– Научусь, – перебила его более увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. – Постепенно, но научусь.

Даже не осознавала, что говорю и зачем остаюсь. Это было ужасно, но внутренний голос уверял меня в неизбежной важности пребывания в Тенеберае. Поместье вовсе не манило меня.

– Мисс Палентия,вам лучше приезжать лишь раз в три дня на час, молча сидеть в моем кабинете, и этого вполне достаточно. Так будет лучше для всех.

– Вы просто стремитесь избавиться от меня, считая меня обузой, – сказала я, приподнявшись и обведя взглядом комнату. Сидя прямо, осознала, что это не мои покои. – Обузой, которая заняла вашу постель!

Откинув с яростью край тяжелого одеяла, мои чувства смятенно бушевали. Гордая попытка подняться сразу же превратилась в беспомощное возвращение.Вылитая соломинка под порывом ветра.Николас сдерживался,но не смог себя пересилить,и рассмеялся.

– Передайте отцу, что не вернусь, – бросила сухо, поднимаясь на ноги и замечая туфли неподалеку. – Мы возвратимся вместе в конце недели. Следовало бы посетить прием у рода Лости. Графиня поправилась, и стоило бы поздравить их. Уверена, что вам, сидя здесь в отдалении, такие детали неизвестны, но все полагали, что она вскоре испустит дух.

Слишком быстро обуваясь, приметила перчатки на тумбочке и поспешила их забрать.

– Опасаюсь, что у меня нет времени на подобное. Даже если это важно для вас и произошло некое чудо, у меня есть свои обязательства.

– Найдете, – удостоила его мягкой улыбкой. – Как нахожу я в себе силы оставаться здесь и сносить ваше присутствие?Мы не можем допустить еще большего позора.Стоит показать всем,что у наших семей все в порядке.

В его глазах мелькнуло что-то, что не сразу смогла понять – то ли вызов, то ли принятие. Наконец, мужчина кивнул с легким оттенком уступчивости.

– Тем не менее, я не собираюсь упрощать вам задачу. Если вы намерены остаться здесь, то будьте готовы принять ответственность за каждое свое действие. – подойдя к окну вовсе сделал вид, что не замечает моих усилий собраться. – И постарайтесь меньше попадать в неприятности.

– Ответственность и честь – это то, чему обучена с детства, – ответила я, запрокидывая подбородок. – Но постарайтесь не думать, что перед вами лишь беспомощная леди, нуждающаяся в спасении.

– В моих глазах вы хрупче,чем хрусталь, – крайне честно озвучил он. – Даже если вы Палентия, это не изменит данности того, что вы хрупки. С недавних пор, хранить ваше тело стало моей священной обязанностью.

– С вами все хорошо? – недоверчиво уточнила, кривясь от этих слов. Волна неприятного омерзения пробежала по мне. – Кто-то вас зачаровал или вам вовсе угрожают? С обеда ведете себя столь… галантно.

– Кто знает, быть может, просто подумалось на досуге, что разнообразие в общении наполнит нашу жизнь чем-то более приятным. – ответил Греймен, демонтративно раздумывая, стоит ли ему раскрыть истинные мотивы своего изменения.

Чудак какой…а мне с ним бок о бок проводить почти каждый день.

– И все же, галантность не идет вам, – заявила я, возвращая себе прежнюю уверенность. – Верните мне хранителя с его холодностью и неприступностью. Без этого вашей компании будет не хватать присущего вам очарования.

– Вы первая леди, которой по душе моя неприступность. Ваш вкус необычен.

– Вряд ли…вы не соответствуете моему вкусу ни в одном из ваших воплощений.

– Это тоже новая истина для меня, ибо обычно все дамы в восторге от меня.

Самодовольство, как плотный плащ, окутывало его, и я снова поморщилась.

– Милорд Греймен, не знаю, с какими дамами вы имеете дело, это меня совершенно не волнует. Однако, вы мне неприятны. Пожалуйста, оставьте эти речи вашим смертным воздыхательницам, иначе меня может стошнить прямо здесь, в ваших покоях.

Николас усмехнулся, слегка наклонив голову, как если бы внимательно изучал мои слова. Казалось, его не беспокоила моя острота, и он наслаждался этой словесной перебранкой, делая из нее нечто сродни искусству.

– Все же, мисс Палентия, – продолжил он, облокотившись о подоконник. – Вы столь же прямолинейны, сколь и очаровательны. В свете всего сказанного мне остается лишь восхищаться вашими попытками держать содержимое желудка в себе.

– С каждой минутой труднее. – направляясь на выход бросила я,и поспешила удалиться прочь от этой сомнительной беседы.

Узы столь глубоко воздействуют на хранителей? Неужели за какие-то считанные дни способны вызвать такие разительные перемены в их поведении, а этот взгляд его… внушающий страх. Неужто все эти истории об инстинктах и том, что они – сторожевые звери для своих ведьм, истинны?

Войдя в свои покои, я спешила переодеться. К счастью, кроме перчаток и обуви, Николас меня не коснулся. Хоть он и грубоват в своих действиях, и не забылось, как он оттолкнул меня в пещере, однако для таких вопросов у него есть воздыхательницы, и, полагаю, неприязнь ко мне никогда не свяжет нас подобного рода отношениями.

Искренне не желаю делить постель с тем, кто презирает меня лишь из-за слухов. Хотя, у него есть и другие причины для подобных чувств ко мне. Как ужасно все это. Разумеется, не подаю вида и никому здесь не могу довериться, поэтому запираю все это в дальнем уголке души. Но, по правде говоря, ужас поглощает меня целиком и полностью.

## Схожесть и разница

Не всякая красота безобидна,

и не всякое уродство зло.


На ужине, когда все обменивались беседами, мы с Линой сидели в стороне, окутанные тяжелым облаком общего напряжения. В Тенебрае царило равенство, как и уверял Магистр… или это лишь иллюзия, которую они так тщательно создавали? Как изысканная маска, скрывающая ужасы, таящиеся за ней?

Огромные столы тянулись в ряды, а скамейки принимали всех в свои объятия в просторной столовой. Не раз запутывалась юбкой в выступающих сучьях, мысленно проклиная эти деревяшки множество раз, тогда как Лина выбрала тунику и небрежную косу вместо сложной прически.

– Слышала, вы потеряли сознание. С вами все хорошо? – обратилась ко мне ведьма, едва заметно приподняв брови с ноткой тревоги. – Если могу как-то помочь, дайте знать.

– Благодарю за беспокойство, – ответила с мягкой улыбкой, бросая взгляд на еду отвратительного вида передо мной. У нас такой только свиней кормят. – Как случилось установление уз с господином Дарксоном? Неужели он вас действительно…пой-мал?

Задавать такой вопрос не стоило. В ее глазах блеснули слезы, отчего так и хотелось обнять ее и успокоить.

Какая же она… уязвимая и ранимая. Как выживет в этом ужасном, столь жестоком мире? Бедняжка с трепетным сердцем, столь хрупким, словно тонкий лед, готовый треснуть от малейшего прикосновения. Да уж,она только строит из себя такую? Правда ли такая нежная?

– Дарксон, несмотря на всю свою мрачность, не переступает определенных границ. Не знаю, как это объяснить… Это было случайностью, если такое вообще можно считать случайностью. – Лина резко прекратила, очевидно боясь углубиться в подробности.

Моя рука, движимая собственной волей, легла на ее кисть, стремясь передать безмолвную поддержку. Иметь кого-то на своей стороне, особенно «ищейку», никому не повредит. В этом месте доверие – роскошь, а потому тактика затишья и наблюдения была избрана интуитивно.

Как трудно оставаться безоружной перед превратностями судьбы…

– Он преследовал меня, и я испытала такой ужас… подобно кролику, за которым несется волк. В конечном итоге, споткнулась на ровном месте и… все произошло мгновенно – лишь только он схватил мое запястье, как возникла метка.

Изящный золотой узор мелькал на ее пальце, и невольно задалась вопросом, каким образом выбирается его форма. Кроется ли в этом тайный смысл или это отражение наших душ? Магия интересная вещь, на которую у нас не найдутся ответы.

– А вы? – ее вопрос вывел меня из размышлений.

– Тоже споткнулась, – пальцы мои почесали лоб. – Только об него самого.

Тихо Лина рассмеялась, и это было как легкое дуновение свежего ветра среди застоявшейся атмосферы столовой. Ее смех развеял туго закрученное напряжение вокруг, напоминая о тех временах, когда все казалось более простым и безмятежным. До того как жизнь превратилась в это.

Слово за слово, разговор перешел на более безопасные темы – слухи о королевском дворе и философские размышления о врожденной жестокости магии, которая, казалось, никогда не прекратит нам приносить проблем. Лина притрагивалась к еде с осторожностью, иллюстрируя своими движениями отношение, которое многие в замке испытывали к пище. С трудом сдерживалась улыбка, при наблюдении за ней – даже в подобных деталях проявлялась ее изящная натура.

Но наше уединение не могло длиться вечно.

– О чем же ведут беседу столь очаровательные ведьмы? – Аден опустился напротив нас с легкой улыбкой. – Уже успел представить, что вы в слезах уединяетесь в своих комнатах, а вы, оказывается, превосходно осваиваете новый статус!

– Терпение и смирение – добродетели каждой леди, – с иронией заметила я. – Так и выживаем.

При виде брата, Лина ощутимо расслабилась и быстро обошла стол, чтобы усесться рядом с ним.

– Братец, если что, ты защитишь меня? – дрожью ее губ выдали тревожные думы о женихе. – Этот мужчина совсем не по сердцу мне.

Весело он хмыкнул, потирая с крайне уж задумчивым видом подбородок. С минуту молчал, а затем с нарочитой небрежностью ответил:

– Пусть кто-то попробует покуситься на твое спокойствие. В этом ужасном месте лишь несколько достойных мужчин, остальные – лишь эхо прошлых эпох. И Дарксон, без сомнения, не из числа достойных.

– Осмелюсь предположить,что вы в списке достойных?

– Первый в этом списке! – госредиво заявил Аден. – Достойный, умный, слишком красивый, и просто самый совершенный!

Его сестра опустила взгляд, и на ее губах появилась легкая улыбка, Лина едва сдерживала слова, рвавшиеся наружу. В этот миг мне открылась вся гамма их сходства. Младшая сестра казалась более утонченной версией Адена, и это было очевидно. Ямочки на впалых щеках, тонкие черты, где грациозно сочетались прямые носики, острые подбородки и длинные пальцы. Оба обладали внешней грацией, но характерами сильно различались, хотя дополняли друг друга.

Зависть от их близкого родства вспыхнула во мне ярким огнем, ведь мы с сестрой никогда не могли похвастаться похожими обликами лиц и даже телосложением. Волосы мои были как темнейшая зимняя ночь, в то время как ее – подобны коре осенних деревьев. Изящная фигура, даже при достаточно среднем росте, выглядела так, словно любое прикосновение могло меня сломать, тогда как Элизабет была статной и крепкой красавицей, выше меня на голову, с такими хищными чертами и повадками, будто она большая кошка.

Элизабет всегда недовольствовалась тем, что именно мне досталась выдающаяся внешность рода матери. Рейвены были известны своими угольными локонами, светлой кожей и глазами, красными, как кровь. Люди шептали, что это связано с тем, что они столетиями жили у завесы, и она повлияла на них. Как своеобразная семейное проклятье тех, кто является наследственными стражами стены между мирами.


В безмолвной ночи тщетно боролась за собсвенный покой, стараясь усмирить мысленный вихрь, грозивший разорвать сознание. О чем твердил тот юноша? Кто обманывает меня и каков их умысел? Призраки, привычно растерянные и добродушные, никогда прежде не причиняли мне такого смятения. Плечи содрогались от наваждений, прокручивавшихся в голове, зловещие крики застревали в разуме.

Не усну… эта толпа призраков слишком напугала меня. Никогда прежде они не являлись сами, и уж тем не в таком множестве. Будто ждали лишь меня. И… никогда они не вселяли в меня столь глубокий ужас. Явились сами по себе. Как? Уцепились за какого-то юношу? Разве такое возможно?

В коридоре, когда полуночный час давно пробил, шаги не нарушали тишину. Дозорные кто на карауле,находились вне замка,а вернувшиеся отдыхали.Если бы жила такой жизнью, какова у них, я бы даже ужин пропускала, только добралась бы до кровати и сразу спать.

Стук раздался не в мою дверь, а в соседнюю. Николас вернулся пару часов назад, и моим любопытством овладело желание узнать, кто это был.

Кто же мог прийти к нему в такой час?

– Алион, – тихий шепот вырвался, вызывая душу, которая появилась у кровати. В тот же миг мои ноги подскочили с кровати. Его светлая улыбка стала мне давно привычной, он приветствовал меня поклоном.

– Миледи? – его длинные волосы, даже в призрачной форме, излучали блеск, на который мои непослушные, волнистые пряди могли лишь завистливо взирать. – Чем могу быть полезен?

– Будьте добры,посмотрите кто там.

Не потребовалось повторять, Алион скользнул сквозь дверь и вернулся через мгновение.

– Дама с алыми волосами. У нее два бокала в руках,и бутылка вина.

Катрина, значит. Так вот почему она обжигала меня своим пристальным взглядом. Вот о каких воздыхательницах говорил Николас….Придется теперь слушать вздохи за стеной. Иных мест не найдется?

– Алион, – решительно кивнула, и он удивленно распахнул глаза. – Защитите мою честь. Вселитесь в нее и врежьте господину пощечину.

На миг он застыл, обдумывая мой приказ, но промедление было недолгим. Призрак, забавно поводя бровью, растворился в воздухе, устремившись в соседнюю комнату. Внутри меня зажглось нечто похожее на азарт. Задержав дыхание, ловила каждый звук,прижавшись ухом к стене, ожидая развязки. Глухая тишина продержалась недолго.Вскоре последовал звонкий звук – пощечина, от которой, надеялась, покраснеют не только щеки, но и самоуверенность Николаса. Задумавшись на мгновение, представила себе его удивленное лицо, когда Алион внезапно обернулся Катриной и навесил ему удар, лишний раз подтверждая, что женщины, пусть и с призрачной помощью, способны на неожиданные поступки. Конечно, в этой ситуации была некая интрига для него, но ощущение возмездия, закрадшееся в мою душу, кричало от маленькой победы.

Вернулся мой подручный без лишних слов, озаряя пространство своей привычной расслабляющей энергией. Не смогла удержать смешка, перекрывающего тревогу и страх, поселившихся во мне ранее. Этот акт восстания против похотливых наслаждений добавил немного острых ощущений.

Дверь хлопнула громко,и мне оставалось предполагать,сбежала ли Катрина сама,или он выставил ее прочь.

– Миледи, – произнес Алион, выразительно взглянув в мои глаза и прочитав там своеобразное удовлетворение. – Вы, безусловно, оригинальны в своих методах. Но смею надеяться, что это не станет вашей привычкой.

Я пожала плечами с коварной ухмылкой, в которой скрывалась не только благодарность, но и тихий вызов самой себе.

– Алион, между нами такая удивительная связь, что у меня нет и тени сомнения в том, что вы ответите на мои вопросы честно. – прошептала едва слышно, опасаясь, что сосед может подслушать.

– Вы снова решили удовлетворить любопытство о том, что вас ждет в первую брачную ночь?

– Стоило один раз спросить, и вы с Филиппой не упускаете случая напомнить мне об этом! – моя ладонь прикрыла рот, а грудь тяжело вздыбилась, пытаясь унять волнение. – Нет, больше не спрошу. У вас точно… мне интересно другое. Могут ли души возвращаться в наш мир через кого-то другого из забвения? Цепляясь, как за якорь?

Его ответ прозвучал, как ветер, блуждающий в сумеречной тиши вечера.

– Да, миледи. Такое случается, хотя и нечасто. Когда привязанность к живым приковывает душу к месту, или когда жажда мести и неоконченные дела лишают ее вечного покоя. Но чаще всего им требуется нечто большее – мощный источник энергии, чтобы удержаться в этом мире.

В груди вспыхнуло тревожное пламя.

Источником служу я…они искали лазейку и нашли ее,когда прикоснулась к телу.Насколько сильна боль и обида?Что с ними случилось?

Ночь еще долго не приносила сна, но на сей раз ее мрак оказался менее пугающим.


За завтраком меня снова встретило одиночество и неизвестная бурда. Кто, интересно, отвечает за питание дозорных? Это невыразимый ужас. По тарелкам, что носились под потолком, было ясно, что это проделки ведьм. Думаю, они таким образом выражали свое пренебрежение к вонючему и потному окружению, где о гигиене никто и не задумывался. Вот кто в грязи, а кто и в блевоте.

Это место явно было мне не по нраву. Они, конечно,не рисковали беседовать со мной, зная, что командора Греймена это не обрадует, но исподтишка косились.

Пройдя на выход,я направилась в крыло лекарей, и негромко напевала себе под нос мелодию.Так продолжалось до тех пор, пока мое тело не застыло от вида одного мужчины. Господин Леон стоял в толпе и что-то живо обсуждал с другими. За последний год мы сторонились друг друга, и даже случайно встретившись на балах, он лишь учтиво приветствовал меня.

На своем первом выходе в высший свет я была крайне взволнована, и в то время встретила леди Розалин. То был также ее дебютный сезон, и мы даже не подозревали, что нам лучше было бы избегать общения. Однако, быстро найдя общий язык, как две взбалмошные дамы, продолжали наши беседы, стараясь не попадаться старшим на глаза. В той атмосфере все были под аффектом выпитого, потому молодежь особо не волновалась об излишнем внимании к нашей компании.

Спустя какое-то время она представила мне своего старшего брата – Леона. О Николасе никто толком ничего не говорил, лишь упомянули однажды, что он настолько поглощен своим делом, что у него нет времени на посещение дома.

Наши пути с Леоном разошлись резко.Причина мне была неведома.Разговора меж нами не состоялось.Полагаю, его род пресек это во избежание лишних слухов.

Только вот что он забыл в Тенебрае? Едва ли у служащего в счетной палате будет дело в военном ковене. Соберись и просто пройди мимо. Ничего страшного в этом нет.

Расправив плечи,я сжала веер,и подняла подбородок.Величаво проплывая как лебедь на глади озера,старалась не обращать никакого внимания.

Однако взгляд мой помимо воли то и дело возвращался к его фигуре,ему удалось зацепить что-то глубоко внутри души. Знала, что он заметил меня. Легкое напряжение в его плечах выдало это с головой. Возможно,Леон обдумывал, стоит ли подойти, или переживал, что его внимание будет воспринято неоднозначно. Впрочем, момент в этот раз был утерян.

– Мадам Лилак, – окликнула свою наставницу впереди, усмехнувшись ее изумленному взору. – Сегодня ограничусь лишь созерцанием тел. Без призыва.

– Надо же, – отозвалась она, продолжая свой путь, как только я ее догнала. – Вы смелая дама. Вчера даже меня напугали, а нынче светитесь.

– Матушка наставляла, что стоит иным почуять наш страх, как становишься легкой добычей, – с гордостью пояснила я, глубоко веруя в эту мудрость. – В нашем мире страх есть слабость. Едва проявишь его, как волки обглодают до костей.

Она кивнула, соглашаясь, но в ее глазах промелькнуло нечто, что не удавалось уловить – какое-то скрытое знание или, может быть, сомнение. Впрочем, Мадам Лилак обладала своими загадками и явно не из тех,кто сразу раскрывает свои мысли. Мы продолжали идти, и я почувствовала, как напряжение немного спадает.

Не столь благоухающий смрад вновь окутал нас, как только мы вошли в ту злополучную комнату. Оставшуюся часть суток провела, вникая в каждый видимый и скрытый уголок очередного бедняги, погибшего от таинственного ранения. Сюда доставляли наиболее сохранившихся усопших или тех, кого могли вернуть к пригодному виду другие специалисты. Каждый требовал осмотра на предмет кожных болезней или иных недугов. Мне выдали внушительное количество книг, записей и списков, подробный отчет о каждом случае. Кроме меня, здесь усердствовали еще два хранителя и две ведьмы. Помещение было столь обширным, что дел хватало всем, и мы даже иногда разговаривали. Их юмор был своеобразным, неподвластным моему пониманию.

Дни проходили,как один короткий миг. Почти все время я проводила либо в крыле лекарей, либо в своих покоях, жадно поглощая страницы очередной книги. Меня поражало множество прибывающих смертных, каждый отличающийся особенными чертами, среди которых – даже женщины и девочки. Это озадачило и вызывало желание вновь обратиться к кому-то из них,чтобы попытаться найти ответы…но не решалась.Испуг отговаривал меня от этого.

Оказалось, что узам достаточно того, что мы с Николасом спим в соседних покоях, а потому бесед мы не вели. Острые попытки шутить с его стороны, когда я покидала комнату утром, неизменно разбивались о непоколебимую стену моего безмолвия.

Не знаю отчего, но даже сам облик хранителя зажигал во мне стену ярости, вызывая волну глубокого презрения.Рожа эта раздражала меня так, как никто прежде в моей жизни.


Путь от Тенебрае до столицы Альдры занимал четыре часа. Поблагодарила богов за то, что моя спутница – леди Лина, и вскоре, преодолев неловкость молчания, мы разговорились.

– В этом есть свои плюсы, что они дозорные, – протянула я, сбрасывая туфли. – Может, так будет всегда? Чтобы мы с ними редко пересекались? Раз в месяц навестила – и живешь себе спокойно и счастливо.

– Но милорд Греймен – наследник, – задумалась Лина. – После свадьбы вам предстоит жить в их родовом поместье. Слышала, у них в семье четверо детей?

Об этом и не приходили думы. Жить с Леоном и Розалин, с Рионом и Джослин Грейменами в одном доме?Меня ждут уроки будущей леди рода? Чем больше думаю, тем сильнее колет в сердце.

– Так и есть… – прошептали мои губы смиренно. – А вам предстоит жить одной в поместье. Хозяйка своей жизни. Рада за вас, но и завидую. Только слуги и вы, звучит как мечта.

– Только мечты у меня иного плана, – на ее столь миловидном лице промелькнула тень. Тонкий нос отвернулся в сторону окна. – Знаете, нас вроде бы преподносят как избранных дев. У каждой из нас свой дар… Но, по сути, мы лишь красивые бабочки. С рождения нас запирают в стеклянных банках, лишая желания порхать, но ожидая, что мы выживем, даже если отнять воздух. Это так несправедливо, но в то же время трагически прекрасно.

– Иметь силу, но не иметь возможности быть сильной. – дополнила я, и наши взгляды коснулись друг друга в печальных нотах взаимопонимания.

Если легенда о первых узах была истинной, могла ли ведьма представить, что, слепо отдавая себя в руки короля из любви… это приведет нас к такому исходу? Хотела ли она, чтобы ведьмы жили именно так?

Мне еще не довелось испытать любовь к мужчине, но мне не верится, что это чувство может лишить разума. Все описывают любовь как нечто будоражащее, как всепоглощающее пламя… но стоит ли оно того?

Риск. В этих душевных терниях всегда кроются риски, и любовь, как правило, подобна лабиринту. По крайней мере, мне так казалось, когда наблюдала за матушкой и отцом. В обществе она казалась сильной и смелой, но, повзрослев, начала замечать трещины на безупречной маске, и ее глаза часто были красными от слез.

– Шепот донесся, что ваша свадьба состоится в ближайшее время. После дня солнцестояния? – вновь мягкая улыбка озарила ее лицо. – Не подскажете, когда именно? Мне необходимо уговорить Ивеса покинуть ковен, и чем раньше начну, тем больше шансов на успех.

Пришлось приложить усилия, чтобы скрыть растерянность. Впервые слышала об этом. Никто даже не сообщил примерной даты.

– Как только все определим, то непременно оповещу вас. – ответила я, прикрывая губы веером, и поспешила устремить взгляд в окно.


Возвращаясь в родные стены, уже на подъезде видела, как все вышли встретить меня. Не успела выйти из кареты, как двоюродные братья облепили меня, несмотря на строгие речи тети Пенелопы о моем дорожном утомлении. Гувернантки с трудом увели их от меня. Когда же отголоски детских возгласов затихли, старшая сестра подошла и заключила меня в крепкие объятия.

– Что с тобой происходит? – спросила я, отстранившись и вглядываясь в ее глаза. – Все эти годы не могла дождаться от тебя доброго слова, а сейчас столько нежности!

– Без твоей болтовни невыносимо скучно, – ворчала Элизабет, пристально изучая меня. – Все ли с тобой в порядке? После того как услышала известия о твоем обмороке, ни на мгновение не могла обрести покой.

– Со мной все чудесно, – ответила я, проходя к остальным и замечая, как отец смотрит на меня с глубокой вдумчивостью . – В чем же мое мучительное провинение на сей раз?

– Ни в чем.– бросил он сухо, отправляясь обратно в поместье.

Явно что-то с ними не так… Чувствую, грядут неприятности.

– Слышал, теперь ты у нас в морге обитаешь, – усмехнулся дядюшка Жан. – Весьма подходящее место для твоих талантов. Докопались до их наилучшего применения, я полагаю.

– Не место это для нашей изысканной Аннабет, – возмутилась тетя. – Такую красоту среди мертвецов прятать! Это в высшей степени неуважение к нам!

– Сама выбрала это занятие, – прервала ее, прежде чем она разразилась бы очередной бурей негодования, способной снести нас всех. Такое случалось каждый раз, когда ее обуревали эмоции.Заклинательница бурь не потерпит тренебредительного отношения. – Дорогая тетушка, не волнуйтесь. Это всего лишь временная мера, и я получаю столь ценные знания в медицине. Вы знали, что яды и избыточная жидкость в тканях замедляют процесс разложения тела? Причины смерти тоже влияют на темпы его распада!

Три пары глаз встретились взглядами в общей гримасе неодобрения.

– Аннабет, даме твоего статуса не положено знать подобных вещей, – вкрадчиво заметил дядя,вполне сносно меняя мнение под напором супруги. – Твой отец именно потому сердится. Им следует относиться к тебе как к сокровищу, но семейство Грейман демонстрирует явное неуважение к нам и вашему союзу.

– Они открыто утверждают, что все будет так, как им этого хочется! – вновь вклинилась тетушка.

Поток ветра начал играть вокруг нас,трепля волосы и заставляя сжаться.

Так вот как обстоят дела.Николас не сообщил,что это мое решение…Ой,тогда стоит помалкивать.

– Лучше в Тенебрае, чем с ними под одной крышей, – губы мои сомкнулись в тонкую линию, и за этим последовал тихий вздох. – Там меня никто не беспокоит. Даже с женихом не веду бесед, и поверьте, в данный момент это вполне удовлетворяет меня. Это лучший из возможных вариантов.

– Чтобы ты ни задумала, – предостерегающе указала на меня пальцем Элизабет. – Оставь свои выходки в прошлом!

Да, вот она снова – моя сестрица, но меня это никогда не останавливало.Чуть что,так я что-то обязательно должна плохое вытворить,даже если и намека на это не имеется.

– Как скажете, – примирительно произнесла я, подняв руки. – Не подобает обрученной даме предаваться шалостям! Буду тиха, как мышка!

Хотя они долго и недоверчиво изучали меня взглядами, заверила всех, что не намерена превращаться в озорного ребенка.

Летающие повсюду опавшие листья неустанно напоминали мне о самой себе. Кажется, вот листок смирно лежит, едва колышется, и вдруг взмывает в воздух. Он кружит по небу столь хаотично, что ни за что его не поймаешь.


Строение в виде буквы "П", от центрального входа начинаются две платформы. С верхней платформы ведет лестница к нижней, которая затем сужается, разделяясь на две другие лестницы, нисходящие прямо к великолепному фонтану. Крыши черные, как и кирпичные стены, а башни остры, напоминая Тенебрае.

Вот ты и дома,Аннабет…

Только таковым его не ощутила,хоть и думала,что чувство эйфории облегчит мои душевные терзания хоть на мгновение.Однако, это лишь усугубило ситуацию.

Эти стены помнят больше, чем могла бы себе представить, и каждая тень, каждая щербинка в камне напоминали о днях, когда мир казался таким простым и понятным.

Вздохнув, ощутила аромат старого дерева и пыльных страниц книг из хроник. Ноги сами направляли меня по коридорам, как будто это было вчера, когда последний раз блуждала здесь, избегая уроков этикета. Однако сегодня эта привычная тропа вела не к детской радости, а глубже в тьму старых страхов и сожалений.

Проводя пальцами по стенам, концентрировалась на выпуклостях, и остановилась на дверном косяке. Комната с одеждами матушки. Закрытая давно, и давно утратившая надобность посещения. Мы с сестрой сюда не захаживали, верно из-за тоски. Пальцы замерли в нерешительности, ледяное оцепенение сковало внутренности, и лишь стиснутые в безмолвной борьбе челюсти заставили руку повиноваться, провернуть проклятую ручку.

Заходя внутрь, мои брови приподнялись от идеальной чистоты и отсутствия любой пыли.

Полагаю, память такой большой любви отец хранит трепетно.

Пальцы вновь поддались импульсу трогать что-то,но теперь отдавая предпочтение тканям платьев. Дверцы слегка поскрипывали, когда я их открывала, не желая раскрывать свои тайны. Внутри висели платья, аккуратно сложенные, каждая вещь свидетельствовала о тонком вкусе и внимании к деталям. Кружевные воротнички, изысканные бусины и смелые оттенки тканей – все это увлекало меня в процесс подглядывания за ее ушедшей жизнью.

В руках это было как прикосновение к воспоминаниям, я могла почувствовать присутствие матери, ее образ, она была здесь, рядом. В голову всплывали обрывочные фразы, мамин смех, ее голос, который когда-то звучал в этом доме как музыка. Остановилась на мгновение, просто держа платье в руках.

Осматривая комнату дальше, заметила на полке небольшую коробочку. Открывая ее, обнаружила скромное ожерелье и несколько писем, перевязанных тонкой лентой. Письма были адресованы отцу, их строки пропитаны нежностью и тоской,но под ними всеми лежала смятая записка,написанная матушкиным великолепным почерком:

Коронованный ворон.

Пальцы сцепились в маленький клочок бумаги,сжимая его между собой.

Меня смутили эти два слова и столь оборванные края бумаги,выглядевшие как будто вырванные из чужих рук насильно.

Возвращая письма на место, я припрятала записку между бюстом и корсетом, уже двигаясь на выход.

## Чудесный прием

Сомнения – это яд.

Избавьтесь от них.

Подготовка к приему у смертных аристократов едва ли напоминала мои обыденные приготовления. Ведьмы предпочитали легкие, воздушные ткани, платья в духе ночных сорочек, которые едва скрывали силуэты, очаровывая хранителей. Смертные же ценили строгость и многослойность: прилегающие длинные рукава, воротники, плотно обнимающие шею, и драпировки юбок, которые сложными складками устремлялись назад. Они обожали шляпки, украшенные цветами и разными причудливыми фигурами,но использовали лишь немногое из украшений.

Скромность в чистом обличии, но мне она была по душе. Если тебе все идет, то и беспокоиться не о чем.

Весь род Палентия привык одеваться в темные зеленые оттенки, ведь это цвет нашей семьи. Трудно было вообразить, что вскоре мне придется носить серые одежды. Безусловно, это интересный цвет, но мне он казался…незнакомым.В тот момент, когда я облачусь в него, моя личная история преобразится. И хотя пути назад уже нет, этот миг внушал мне страх.

Расширяя список отличий, на приеме у рода Лости можно было заметить, что молодые и старшие не разделяются по этажам, а все собраны в одном обширном зале. Официанты, как тени, скользят меж гостей с подносами, предлагая вино, шампанское, кофе, ликер или шоколад.

Мое настроение возжелало дуэта шампанского и шоколада, и я себе не отказала. Звуки фортепиано, скрипки, флейты и арфы даровали утонченность и успокаивали лучше всего. В толпе мелькало множество знакомых лиц.Леон, облаченный во фрак, олицетворял сдержанную утонченность, выражая естественную грацию в каждом движении. Его черты изысканы, а волосы струятся благородными золотыми волнами, никогда вы не застанете его в небрежном виде, или небритым.Глаза оттенка хвойного леса всегда проникают в самую глубину.

– Если бы ты внимала мне, не была бы связана с этим беспутным Грейменом, – прошептал отец сквозь зубы, сжимая мою хрупкую ладонь на сгибе своей исхудавшей руки. – Следовало выйти за Ивеса.

– Теперь уже поздно размышлять о том, что могло быть, – ответила я с улыбкой и почтительно кивала каждому, кто бросал на меня взгляд. – Не следовало отправлять меня на охоту в ту ночь, тогда и не сошлась бы со скверным господином, отец.

– Он ведь не унижает тебя? – с мягкой заботой уточнил он, и я невольно скосила на него взгляд от неожиданности. – Если ты решила что-то утаить ради нашего спокойствия, прошу не делать этого. Лучше сразу дать им понять, что у тебя есть защита.

– Все хорошо, – растерянно прошептала я, вновь обретая искреннюю улыбку. – На удивление. Мне казалось, что он будет издеваться, оскорблять меня, но он довольно вежлив. Это все же его долг, и предполагаю, что для него честь имеет значение.

– Едва ли поверю, что в этом роду есть хоть малейшее сходство с честью. Скорее Завеса падет, чем такой родится.

– Напоминаю, ваши внуки, вероятнее всего, будут частью этого рода, – произнесла я с крайней осуждающей интонацией, придавая словам драматизм. – Неужели вы оставите их без любви дедушки и совсем откажетесь? И меня оставите тоже? В этот миг матушка, где бы она ни была, будет глубоко огорчена вашими словами… как небрежно вы отрекаетесь от меня и своих внуков!

Отец вздохнул, склоняя голову так низко, что его подбородок почти касался груди. Тонкая серебряная цепочка очков мерцала в приглушенном свете канделябров. Отцовские глаза, все такие же яркие, как в молодости, пытались отыскать в моих чертах ту уверенность, что буду отражением его возлюбленной, которую он когда-то утратил. Этот взгляд я терпеливо принимала всякий раз, когда упоминала матушку или когда он находил в нашем поведении сходство.

Каждый день отец видел в мне продолжение своей Анализы, и мне порой казалось, что, вглядываясь, меня саму не замечал, как бы близко я ни была.

– Наша дочь, – произнес он, смирившись, и капитулируя перед неумолимым течением времени и собственной слабостью. – Никогда я не предам свою кровь и плоть, не имеет значения, какой у тебя будет муж, если он не тревожит твой душевный покой. Внуков я буду любить больше всего на свете.

– Надеетесь, что они будут схожи со мной? – спросила я, не в силах избавиться от дум, что терзали с момента моего отъезда. – Что они будут похожи на нее также, как и я? А если нет? Если у них будут златые волны волос и глаза небесной синевы?

– Какими бы они ни были, я буду гордиться ими и любить их безгранично. Ведь они будут частью тебя, а ты – часть ее, – произнес он тихо, боясь спугнуть едва уловимую гармонию, которая внезапно возникла между нами. – Научусь любить их за то, что они есть. И, возможно, я увижу в них не только тебя или ее, но и самого себя.

Его голос дрожал от чувств, и я вдруг осознала, что все отголоски наших размолвок, недопониманий, накопленных за долгие годы, растворились в этом коротком, но искреннем моменте.

– Никогда не стану такой, как она. Быть может, вы лишь видите то, что хотите во мне увидеть, но мы слишком разные.

Обдумывая мое признание, отец кивнул,и его лицо на мгновение стало задумчивым. Этот момент тишины между нами напомнил мне о том, сколь многое он сделал ради моего благополучия, как пытался направлять меня, даже если его советы вызывали у меня порой внутреннее сопротивление.

– Сколь многочисленны допущенные ошибки, и сколь многие еще предстоят нам. Так и есть, ведь ты превосходишь ее. Всегда стремишься до конца и не столь добродушна.

Казалось, эти слова выскользнули из него случайно, без связи, но, когда я чуть приоткрыла губы для вопроса об их скрытом смысле, отец поспешно покинул меня и направился к сестре. Элизабет настороженно огляделась, и они быстро скрылись. Мне это не нравилось, как и жгучий след от его прикосновения, ощутимый даже сквозь ткань перчатки.


Стоит лишь навострить слух, и вы улавливаете, как вокруг вас струится обилие ценной информации. Порой компромат подан на блюдечке, в другой же раз приходится сверять множество сведений друг с другом.

Наблюдательность – вот что достойно обучения юных леди, предпочтительнее, чем искусство вышивки и многочисленные техники стежков. В высшем обществе вы неизбежно наткнетесь на друзей и врагов, будь то ваша семья, чужая или даже случайный встречный. Это неизбывно.

Скользя намеренно невидимой среди колонн, я старалась затеряться в толпе, избегая любопытных взглядов. Мое внимание привлекла примечательная молодая пара – ведьма и смертный сэр,сын графа Лости, под шумок покидавшие зал и направлявшиеся в заброшенное крыло замка. Настолько оно было заброшено, что даже стражу этим местам посещать не доводилось.

Да и сами стражи выполняли свой долг халатно, проскользнуть мимо не составило труда, никого на месте не наблюдалось. Парочка впереди шепталась меж собой, а я, стараясь держаться в тени, парила на цыпочках, избегая излишнего шороха. К счастью, они были настолько поглощены разговором, что все остальное оставалось вне их внимания.

– Как вы и обещали,мое желание исполнилось, – делился он радостью. – Мне казалось,что моя мать никогда не выздоровеет,но случилось…чудо!Отчаяние поглощало меня с каждым днем все больше и больше!

– О, дорогой,– протянула ведьма мелодично. – Вы не представляете на что способна вера в чудо.Простой недуг— это лишь мелочи,если ваше сердце открыто к вере.

Каждая моя попытка разглядеть наряд и черты лица ведьмы оборачивалась неудачей. В то время как образ сэра Лости проступал с ясностью, за ее спиной развевался хвост мерцающего тумана. Среди всех известных мне способностей я не встречала подобной, и голос ее был мне совершенно незнаком.

После некоторого времени они предстали перед величественными стеклянными дверями, я укрылась за колонной, время от времени осторожно выглядывая. Войдя в зимний сад, они не удалились далеко, прямо-таки жаждали быть легко обнаруженными. Усевшись на кушетку, продолжили беседу. Мне же хотелось уловить хотя бы частицу их разговора, но столкновение с незнакомой ведьмой требовало осторожности – вдруг она чувствительна к энергии? Все мое внимание сосредоточилось на происходящем. Очаровательно воркуя, она непринужденно касалась его шеи, пока не настал момент страстного поцелуя.

Неожиданно,наверняка почувствовав мое присутствие, ведьма слегка приподняла голову в мою сторону. Сердце заколотилось сильнее, но я успела скрыться прежде, чем она успела что-либо заметить.На миг мне показалось, что туманный хвост за спиной ведьмы напрягся, подобно живому существу, чувствующему опасность.

Не успела выглянуть снова и перевести дух, как раздался мужской крик, отчаянный, пронзающий эхом так, что все внутри меня сжалось от ужаса, и я прикрыла рот ладонью.И хоть всегда ведомая великим любопытством,знаю,что в таких ситуациях лучше не высовываться.

Вопль оборвался резко, и я ощутила присутствие, знакомое мне лучше, чем кому-либо. Душа, покинувшая тело, отзывалась в моем существе вибрацией – зовом, который никто, кроме меня, не услышит.Двигалась я медленно, на носочках, вправо, прислоняясь к колонне, ближе к украшенной картинами стене, в попытке скрыться на случай, если она вздумает вернуться этим путем.

Однако никакого движения не было слышно. Замерев на добрых десять минут, я с опаской выглянула из-за укрытия. Ведьмы внутри не оказалось, но за краем кушетки виднелись лакированные кожаные сапоги. Глубоко вдохнув, обдумывала, стоит ли мне подходить к трупу, но тяга к изучению взяла верх, ведь мне давали изучать только застоявшиеся тела,и я стремительно проникла в зимний сад.

Обогнув кушетку, посмотрела в стеклянные глаза сэра Лости. Его молодое лицо застыло в гримасе ужаса: челюсть была столь широко открыта, что видны миндалины, ноздри раздулись, а веки распахнуты до такой степени, он превратился в живую статую. Вокруг нас раскинулась лужа крови,как и насквозь пропитанный фрак, от огромной раны в груди,внутри недоставало вырванного сердца. Стоило на секундочку отвести взгляд, как на входе встретился знакомый силуэт. Непроницаемый взор не выражал ничего. Изучал он меня так, как и я рассматривала почившего сэра Лости.

Мы безмолвствовали до тех пор, пока его резкие и бесшумные движения не заставили мои внутренности напрячься и застыть от ужаса, ощущая пустоту. Быть пойманной в такой ситуации оказалось страшнее, чем мертвый человек у наших ног. Он схватил меня за запястье и столь стремительно повел прочь, что я лишь успевала судорожно вдыхать воздух, пытаясь сопротивляться и остановить его.

– Хватит! – протестовала я. – Куда вы меня ведете?

– Молчите и следуйте за мной. – отрезал Николас.

После некоторого времени, растворившись в толпе, его пальцы, для отвода подозрений, скользнули ниже, крепко обвив мою ладонь. Вскоре мы оказались в семейном будуаре Грейменов, где нас встретили изумленные взгляды Розалин и Леона, явно прекративших свой спор при нашем появлении.

– Леди Аннабет? – прервал свое сидение Леон, нахмурив брови и переводя взгляд с меня на брата. – Он обращается с вами грубо?

Розалин тоже окинула взглядом наши на первый взгляд романтически сцепленные руки, но предпочла промолчать, нервно прикусывая губы и опуская голову.

– Вон. – яростно приказал Николас, отпустив мою руку с нарочитой небрежностью.

Прочистив горло, я взглянула на него столь же встревоженно, как и все присутствующие.

– Николас, что происходит? – сердито спросил Леон, двигаясь в нашу сторону. – Не смей так с ней обращаться, неважно, что было в прошлом!

– Недостаточно ли я ясно выразился? – прозвучало это как угроза, низко и хрипло. – Вон.

– Не думаю, что должно оставлять мисс Аннабет с тобой наедине, когда прибываешь в подобном состоянии!Совсем у этой завесы остатки здравомыслия потерял!

– Она моя невеста! – вскричал Николас, и я отпрянула. – Не твое дело, в каком состоянии меня увидит! Претензии твои должны остаться там же, где и притязания на мое место – невысказанными!

Что? О чем он говорит? Почему лицо Лиона исказилось гримасой боли?

– Все хорошо, мы просто слегка повздорили, – вмешалась я, став меж ними.Будто меж двумя бушующими пожарами. – Прошу, не беспокойтесь, позвольте нам поговорить наедине.

Тяжело вздохнув,Леон бросил последний взгляд на Николаса, прежде чем повернуться и выйти из комнаты, увлекая за собой Розалин. Она оглянулась на меня с беспокойством, но я утешительно кивнула, стараясь передать уверенность, которую сама не слишком ощущала. Когда дверь за ними закрылась, тишина в комнате стала чуть ли не осязаемой, как густой туман, скрывающий правду.

–Вы убили его? – произнес Николас, его голос теперь был менее резким, почти усталым. Он подошел к окну и отвернулся, глядя на темнеющее небо,скорее всего и там искал ответы. – Просто скажите мне правду.

– Если повели меня сюда,вместо того,чтобы сдать дозорным,то явно понимаете,что это не так.

– Нет, – наши взгляды пересеклись. – Привел вас сюда,потому что это принесет мне проблем.

– Это была не я.

– Тогда кто? Вы должны были лицезреть лицо убийцы, и раз уверяете, что это не вы, расскажите, как все произошло. Кто это был?

– Откуда такая уверенность, что я видела лицо убийцы? Может, он или она были в маске?

– Если бы у вас не было причин скрывать, вы бы просто поведали, как все случилось, вместо того чтобы тянуть, – парировал он так метко, что я сжала губы от его правоты. – Либо это вы, либо кто-то вам знакомый, либо существует иная близкая причина.

У этого мужчины острый ум, что одновременно восхищало и раздражало меня.

Сдавать кого-то из ведьм – сомнительное дело: вдруг начнется всеобщая травля? Но и предлагать себя в жертву – не самый подходящий вариант.

– Даже если так, почему думаете, что я что-то поведаю вам? – вновь заговорила я.

– Потому что не хотите оказаться за решеткой?

– Вы умны, но так скупы на истину, только потому, что перед вами леди? – я вальяжно опустилась на кушетку и, раскрыв веер, стала размахивать им, подчеркивая уверенность в себе. – Неужто уверовали, что угрозы на меня подействует?

– Не играйте с моим терпением, мисс Палентия, – с усмешкой предупредил Николас, медленно приближаясь ко мне. – Помните,перед вами командор, стоит мне лишь сказать слово, и ваш род познает крах.

– Как и ваш, – напомнила я ему истину, высоко держа подбородок. – Вы тоже были там и сразу не сообщили. Не знакома с протоколом в таких случаях, но после инцидента с вашим дядей отношение к ранениям и убийствам стало строже. Думаю, вас сочтут соучастником, скрывшим меня, либо… самим убийцей. Вероятно, если обнаружат мой магический след, вина падет на меня. Но если он вовсе не мой? Безжалостно вырванное сердце легко могут приписать вам. У вас крепкие мускулы, и вы не забыли упомянуть, что являетесь командором. Вам не занимать силы и опыта. О вашей вспыльчивости тоже весь Тимор знает. А я? Хрупкая и нежная леди, постоянно что-то ломаю! И драться вовсе не умею… что за незадача!

Явно не ожидавший моей проницательности, он прищурился и скрестил руки на груди. Это можно считать комплиментом, негласным признанием моей мудрости.Напряжение в комнате стало невыносимым,казалось стены сжались вокруг нас. Николас, обдумывая мои слова, шагнул ближе, его лицо затмило сменой эмоций, которые он пытался скрыть. Мужчина ответил с холодным расчетом в голосе:

– Вы действительно думаете, что нашли лазейку, чтобы избавиться от подозрений? Но я знаю больше, чем вы предполагаете.

Мой веер замер на мгновение, как и я. Он видел мою слабость, знал, что бьет в цель, но вместо паники мне пришлось собрать все свое мужество, чтобы не показать страха.

– И что же вы узнали? Пока ничего конкретного, только догадки и домыслы, – парировала с небрежностью, стараясь отвлечь его внимание от угловатых деталей моей нерешительности. – Если вы не верите в мою невиновность, вместо того чтобы продолжать распри, предложите вразумительную сделку.

Вскинул хранитель голову, удивленный тактикой, но его выражение лица тут же смягчилось. Поняв, что я не так проста, как кажется, Николас невольно повернулся к окну, желая снова быть ближе к уходящему дню.

– Ладно, мисс Палентия, – его голос стал задумчивым. – Возможно, мы сможем прийти к какому-то компромиссу. Но учтите, моя терпимость не вечна. Если хотите, чтобы я вам доверился, ваша честность должна превзойти мои ожидания.

– Наконец-то мы обрели подлинное единение, как истинные супруги! Прикрываем друг другу спины после взаимных угроз!


Во время моего детального и искреннего рассказа, он устроился на кушетке напротив, словно восседая на троне, властно и горделиво, ловко всматриваясь в каждое мое движение. Когда я закончила, Николас едва заметно повел бровью, и закатное солнце окутало его резкий профиль золотыми лучами.

– Вы не встречали эту ведьму ранее?

– Нет, – прошептала задумчиво. – Но меня смутило его упоминание о выздоровлении графини Лости. Может быть, кто-то занимается запретной магией. Не уверена, как она действует, но матушка говорила, что подобные ведьмы сотрудничают с демонами.

– Если до конца вечера обнаружат труп сынка Лости,то наша с вами версия в том,что мы пререкались весь вечер,и потому находились чаще в единении.Попросите отца поскорее отправиться домой,ибо…

– Ибо не в силах я дольше терпеть присутствие этого напыщенного грубияна на одном со мной клочке земли! – добавила я, в то время как Николас лишь проморгался и едва уловимо улыбнулся.

– Если предоставить вам доступ к телу, сможете ли вы его призвать и узнать об этой ведьме?

– Смогу, но как вы собираетесь это осуществить?

– Это не ваше дело, – сухо ответил он, вставая. – Просто сыграйте удивление в нужный момент, как будто вы невинная и крайне наивная дама. Это у вас получается настолько великолепно, что никаких затруднений не будет.

– Это оскорбление или похвала?

– Это реальность, – продолжил Николас, поднимаясь и направляясь к выходу, но остановился рядом со мной. – Теперь я начинаю понимать, зачем мать заплатила за вас такую сумму.

– О чем вы? – удивленно изогнулись мои брови. – Какую сумму?

– Вот так и сыграйте неведение, очень натурально. – подмигнув,Николас стремительно покинул меня, не дав ни остановить его, ни задать хотя бы один вопрос.

Пронизывающий шок связал мое тело, вырвав воздух из легких, и дар речи покинул меня, не вернувшись даже в тот момент, когда Розалин вернулась. Она села рядом, обеспокоенно коснувшись моего плеча, и я перевела взгляд на нее.

– Мисс Аннабет? – ее зеленые глаза расширились от тревоги. – С вами все в порядке? Мой брат бывает резким, да и характер у него тяжелый, но ведь он не позволил себе силу? Хочу верить, что он не такой мужчина!

– Нет, – произнесла я через силу. – Не видели ли вы мою сестру?

– Она спешно покинула прием около часа назад, но с вами точно все хорошо?

– Да, более чем, – натянула я привычную улыбку. – Теперь мы можем общаться открыто, разве это не замечательно?

– Точно! – воскликнула Розалин, схватив мои ладони. – Вы теперь станете моей сестрицей! О большем и мечтать невозможно!Подумать только,я когда узнала,чуть сознание от радости не потеряла!

Мы болтали о пустяках, однако мысли о произошедшем и его словах не отпускали меня, сколько бы я ни старалась. Следуя за отцом к карете, я ощутила на себе пристальный взгляд Леона, стоявшего у выхода в одиночестве.


– Отец, – я решилась заговорить посреди пути. Смотрел он в окно кареты и не спешил обращать взгляд на меня. – У нашей семьи имеются какие-то финансовые трудности?

– Нет, – его явно насторожил мой вопрос, но он не подал вида. – Почему ты вдруг заинтересовалась подобным?

– Ну, никогда не вникала в такие вопросы, – хмыкнула я и поправила перчатку. – Мне предстоит стать леди рода моего будущего супруга, и хотелось бы знать, что делать в подобных случаях.

Откинулся отец на спинку сиденья и задумчиво сложил пальцы перед собой. Веки его опустились, и на мгновение мне показалось, что он совсем ушел в свои мысли.Но затем вновь открыл глаза, его взгляд устремился прямо в мои зрачки. Лицо его, заметно исхудавшее, все больше покрывалось морщинами, а седина, казалось, за каких-то полторы недели завоевала половину головы.

– Разумеется, – начал он, и в его голосе зазвучали непривычные теплые ноты. – Стать главной леди – задача непростая, и это относится не только к финансовым вопросам. Великая мощь женской чуйки – вот истинная спасительница семейного достояния в трудную пору. Матушка твоя всегда замечала те мелочи, которые ускользали от моего взора, и, поверь, это спасло нас от множества несчастий. Их земли обширнее, и после церемонии леди Греймен возьмет тебя под свое крыло, а Рион проживет долгую жизнь. Живучий, как змея.

– Предлагаешь просто оставить эти мысли на потом? – спросила я, переводя взгляд на его дрожащие руки.

– Верно, – с улыбкой ответил отец. – Наслаждайся легкостью своего положения, ведь вскоре будет не до этого.

– Как вам прием у рода Лости, отец? Вы ведь редко выходите в свет, и меня удивило, что в этом сезоне вы так активно участвуете в общественной жизни.

– Воистину чудесный прием, Аннабет.– удовлетворенно произнес отец.


Как выяснилось, они уже договорились с Николасом, что он заберет меня через пару часов из дома, чтобы мы могли возвратиться в ковен к утру. Меня охватило нетерпение найти сестру, и, стремительно выскочив из кареты, я поспешила внутрь.

– Тетушка, а Элизабет у себя?

– Она разве не с вами вернулась? – удивленно взглянула она на меня, и я оглядела служанок вокруг. Мари виновато отвела взгляд и протянула руки, чтобы помочь мне снять плащ. – Если она не с вами, то, возможно, вернется позже. Она ведь уже не впервые убегает.

– Что опять случилось? – услышала я позади голос отца.

– Элизабет спросила у вас разрешения? – передала я плащ Мари и еще раз изучила ее лицо. – Или это только мне не позволено делать, что захочется?

– А ее нет? – удивленно вскинул он брови. – И ее служанки тоже нет?

– Мари? – взглянула я на нее, заметив, как она дрогнула. – Вижу, ты что-то знаешь.

– Мне… – оборвался ее голос. – Пока…пока я была в комнате для прислуги, я заметила, как Амбер торопливо собиралась куда-то. Она казалась взволнованной и на мой вопрос ответила раздраженно, что это не мое дело, куда они с госпожой направляются.

В этот момент я почувствовала, как отец положил руку мне на плечо. Его голос звучал успокаивающе, но я знала, что он не меньше моего обеспокоен исчезновением сестры.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он уверенно. – Попробуем разведать, может, кто-то из стражей видел ее. Сейчас самое главное – сохранить спокойствие и трезво оценивать ситуацию.Может опять направилась в город проветрить голову.Занимайся своими делами,тебе скоро отправляться.

И все же мне казалось иначе, некое предчувствие шептало, что отец не ведает о сделке между Элизабет и Джослин Греймен, упомянутой Николасом. Как и неизвестно ему, для каких целей ей требуются деньги.


До моего отъезда сестра так и не вернулась, а Мари с трепетом ожидала поездку в ковен Тенебрае, мелодично рассказывая о том, как всегда мечтала увидеть вблизи завесу. Это меня удивило, но она всегда была необычной. Самостоятельная, но преданная, искренняя и наивная. Большего от личной служанки и не требуется. Ее всегда заботило мое благополучие, и мы буквально выросли вместе. Матушка Мари стала нашей экономкой еще до моего рождения и буквально несла на своих плечах все поместье.

– Мисс, я слышала, что завеса переливается радугой, – воодушевленно поделилась Мари. – Это правда?

– Да, от нее отражается весь свет, как от поверхности воды.– ответила я, укутываясь в накидку и наблюдая за приближающимся к нам мужчине.

–Даже в путешествие облачились в глиеский шелк? – удивленно вопросил Николас. – Мне начинать брать больше работы, чтобы позволить себе покупать его для вас впрок?У вас имеется план по разорению моей семьи?

– Вы быстро постигли суть наших отношений. – усмехнулась я.

– Сэр Греймен, – напряженно прозвучал голос отца, и мы все обернулись в его сторону. – Помните, отпускаю Аннабет в ковен под нашим наблюдением и по ее желанию. Если что-то случится, она вернется сразу, и мне безразлично, как вы будете добираться сюда каждые три дня, несмотря на службу.Мы отправим свою стражу.

– Отец, – устало вздохнула я. – Уже говорила, что против этого.

– Вы правы, милорд Палентия, – с поклоном произнес Николас. – Мы не обеспечили должной безопасности нашей леди, и я искренне сожалею. Следовало бы удостовериться, что она прибыла в сопровождении уже тогда.

Какой же подхалим, а со мной такой смелый.

Их разговор продлился недолго, но вернул меня в детство, где мой личный страж обсуждал с отцом вопросы моей безопасности, совершенно не принимая меня во внимание.

## Жестокий мир

Добро и зло – лишь грани единого кристалла.

Умейте видеть обе стороны, чтобы сохранять равновесие.


– Святая луна, как мастерски вы обращаетесь с учтивостью, когда она вам на руку, – наконец, спустя час молчания, не выдержав, заговорила я. – Значит, вот в чем ваша суть: подавлять личную неприязнь лишь ради собственной выгоды.

– Нет, – его голубые глаза впервые за это время открылись и посмотрели на меня. – У меня нет ни к вам, ни к вашему отцу личной неприязни из-за того инцидента. Возможно, в юности, но теперь могу сказать, что, скорее всего, поступил бы так же.

– Убили бы того, кто оскорбит вашу супругу и ребенка? – не могла поверить. – Наверняка у вас есть любимая, раз вы способны понять моего отца.

– Даже если есть, или была, – со своей обыкновенной ухмылкой ответил Николас. – Какая теперь разница? У меня есть невеста. Даже если это вы, я уважаю святость уз и не подпущу никого близко. Надеюсь, вы разделяете это убеждение.

Каков лжец… сам ведь о воздыхательницах рассказывал, да и еще эта Катрина!

– Что вы упомянули о господине Леоне? – устроившись поудобнее, поинтересовалась я. – О чем шла речь?

– Если вам так любопытно, спросите его сами.

– Вы находите удовольствие в усложнении простых разговоров? – с возмущением в голосе уточнила. – Почему бы вам не сказать напрямую и не облегчить мне жизнь? Я ведь иду вам навстречу, согласившись приехать в такую даль!

– Хм, – задумчиво ответил он. – Мне показалось, вы просто играете, как обычно.

– Стала бы я спрашивать, если бы знала?

– Как вы можете не знать, что у вас был роман с кем-то? Такое трудно не заметить, но надеюсь, это не вышло за рамки приличия.

– Какой еще роман? – засмеялась я, подумав, что Николас шутит. Однако его лицо оставалось чрезвычайно серьезным. – С вашим братом? Не было такого… что за вздор!

Николас медленно выпрямился, его взгляд стал более требовательным.

– Вы уверены? – настойчиво спросил он. – Здесь я вижу нечто большее, чем просто недоразумение. Леон не из тех, кто позволяет себе поспешные выводы. Позвольте узнать, каковы ваши отношения с ним в настоящее время?

– У нас действительно никаких отношений, мы даже в последний год не общались, – мои пальцы осторожно коснулись виска от неожиданного известия. – Потому я и была сегодня так удивлена.

– Он просил поддержки в разговоре с родителями. Намеревался попросить вашей руки.

Я моргнула, и невольно подалась вперед, а он оценивающе вскинул брови.

– Вы серьезно? Между нами никогда ничего подобного не было!

– Быть может, с вашей стороны этого и не было? – Николас слегка рассмеялся, также склоняясь вперед. – Вам вообще не свойственно замечать мужское внимание.

Слова Николаса прозвучали как гром среди ясного неба. Как могло случиться, что я не замечала такого внимания? Возможно, моя скрытая фокусировка на учебе и делах отдавала мало места для наблюдения за тонкими взаимодействиями с окружающими. Однако внутри росло сомнение: неужели Леон действительно питал ко мне такие чувства? И если да, то как я так умело избегала этого вопроса?

– Возможно, просто недостаточно внимательна к таким вещам, – вымолвила я, больше обращаясь к себе, чем к нему. – Но честно говоря, ваше заявление застало меня врасплох. Не ощущала в наших с Леоном отношениях ничего романтического. Может быть, он просто все неправильно понял?

– Понимаю, бывает. Иногда мужчины видят больше желания, чем есть на самом деле. Но знайте, что вы все равно каким-то образом привлекли его внимание.

Леон всегда был для меня загадкой, кем-то вроде удаленного спутника, пересекающего мой путь лишь время от времени. Воспоминания о наших встречах казались мне безобидными, наполненными спокойствием и шутками, но теперь их картина менялась. Неужели это была тайная симфония неразделенных чувств, которые я никогда не слышала?

– К чему говорить об этом, если у меня уже есть хранитель. – вырвалось заключение этой беседы, и я прикрыла веки, смутившись от данной темы.

Мы провели в тишине еще немного,прежде чем Николас снова заговорил:

– Время движется стремительно,уже и первый снег нагрянул.

– Первый…снег? – в полудреме переспросила я,а затем подорвалась и прильнула к окну. – Остановите! – отчаянно начали стучать мои ладони по стенам кабины. – Приказываю остановиться!

Карета замедлила ход, а затем плавно остановилась, оставив меня в полном ожидании. Когда дверь открылась, быстро выскочила наружу. Холодный воздух обжигал лицо, но я не обратила на это внимание. Ветер бросил в лицо горсть снежинок, и на мгновение ощутила их хрупкую красоту.

Первая мысль, которая пришла в голову, была о том, что снег всегда казался мне чем-то особенным – чистым, невинным и полным обещаний.

Николас последовал за мной, его привычная поза легкой задумчивости теперь смешалась с заметной заинтересованностью.Мы стояли рядом, и снег замедлялся, погружая лес вокруг нас в сказочную тишину. Казалось, даже деревья стали свидетелями нашего неожиданного разговора, они тихо шептали, скрывая свои собственные секреты.Вслед за нашей послышалась остановка кареты, в которой ехала Мари со стражниками, но едва они выглянули в окно и увидели меня под защитой могучей фигуры, как тут же исчезли и не решились вновь показываться.

Здесь легче, на улице, вдали от суетливого движения, которое с такой силой врезалось в мое сознание в карете.

Лишь фонарь, висевший на витой железной консоли под краем крыши, освещал окружающий мир, но я явственно почувствовала, как удлиненный фрак опустился на мои плечи, мягко приобременив своей тяжестью.

– Не хватало еще, чтобы вы заболели.

Стоило мне повернуть к нему голову, как Николас быстро устремил взор в ночное небо и, протянув руку, стал наблюдать, как снежинка опускается на раскрытую ладонь и мгновенно тает от его тепла.

– Если у вас действительно есть возлюбленная, мне жаль, что нарушила ваше счастье.

Мой шепот достиг его слуха сквозь завывание ветра, и наши взгляды встретились.

В его глазах отразилась неожиданная мягкость, он тоже увидел снег с другого ракурса. Или скорее меня саму?

– Мы все оказываемся в ситуациях, когда чувства других остаются для нас загадкой. Иногда встреча с чем-то неожиданным, как сейчас – этот снег, может изменять обычный ход вещей. Он вдруг становится напоминанием, что жизнь куда сложнее, чем может казаться на первый взгляд. И что все – мимолетно, как эта снежинка, что только что исчезла.

– Если бы узы можно было разорвать, то…

– То вы бы это сделали, – в его голосе заиграла ирония, а на лице блеснула серьезность. – Даже не моргнув. Поверьте, за то время, что вы избегали меня и смотрели, как на самого отвратительного хранителя во всем Акрисе, вы дали мне ясное понимание вашего нежелания даже беседовать со мной. Настолько я ужасен и отвратителен в ваших глазах?

– Мне казалось, это взаимно.

– Отчасти, – слишком легко признался Николас. – Безумная ворона или мисс Палентия. Своевольная гордячка, знающая, что превосходит не только смертных, но и большинство ведьм во многом. Неведомая истинной сути жизни, юная леди, легкомысленная и поверхностная.

– И все это время вы считали меня такой? – задумчиво произнесла, стараясь справиться с неожиданной волной эмоций, прокатившейся по всему моему существу. Слова Николаса оставили во мне след легкого недоумения и жгучего интереса. Казалось, он видел во мне гораздо больше, чем я сама.

– Ваша сила не в простоте, а в способности держать мир на расстоянии вытянутой руки, – ответил он, слегка улыбнувшись. – Вы, как снег, непредсказуемы и трудно поддаетесь определению. Возможно, мое видение было затуманено личными догадками и чужими словами. Но даже сквозь эту пелену вы все равно остаетесь неизменной загадкой.

Ладонь сама тянулась к лежавшему на плечах фраку, раздумывая, что сказать дальше. Неожиданно пронзила ясная мысль – несмотря на все перипетии наших диалогов и сложную сеть тайн и недомолвок, которая нас окружала, эта беседа под снегопадом казалась чем-то важным, почти священным. И в этой краткости момента заключалось необычайное спокойствие.

Вероятно,ощущая мое внутреннее смятение, Николас Греймен протянул ко мне руку, чтобы пригласить вернуться в карету, и я с благодарностью ее приняла.


На следующий день пришло четкое осознание, что внимание ко мне возросло неимоверно. Со мной всюду следовали Мари и двое стражников, чьи суровые лица вселяли больший ужас, чем работа в морге.

Теперь я была не просто пестрой птичкой, а птицей, за которой следуют коршуны, готовые разорвать каждого, кто осмелится ко мне приблизиться.

– Вы решили вновь меня изумить? – спросила Мадам Лилак, окидывая взглядом мое сопровождение и выпуская струю дыма прямо мне в лицо. Мари, тем временем, ловко разогнала дым изящными движениями рук. – Да уж, у почтенных родов весьма причудливые обычаи.

Согласившись с ней мысленно, попросила всех оставаться за пределами комнаты морга.

– С каких пор в дозорные принимают даже детей и стариков? – поинтересовалась я, изучая тела. – Это выглядит так, словно бы кто-то отправляет корм для демонов.

– Этим занимается род Дарксон, – бросила косой взгляд на меня Мадам Лилак. – Они утверждают, что добровольцев в ряды дозорных не хватает. Король предложил восполнить дефицит за счет детей и стариков. Если выживают, получают пособие, но, в большинстве случаев, гибнут.

– Что за омерзительный метод? – поморщилась я, глядя на множество погубленных душ.

– Жестокий мир требует жестоких решений,но даже в этом мире есть границы, и род Дарксон их явно переступил.

Пока она говорила, я склонилась над телами, стараясь не думать о боли и страданиях, которые эти несчастные испытали. Сквозь холодный свет сфер мелькали морщинистые лица, глаза открытые в вечном ужасе. Каждый из них был чьим-то отцом, матерью, братом или дочерью, но теперь они были сведены к сухим числам в отчете.

Ненавижу незначительные жертвы… хотя отец утверждает, что таких не существует. Каждая жертва играет свою роль во всеобщей картине, и лишь взгляд с различных ракурсов позволяет в полной мере постичь их значение.

Внимательно вглядываясь в каждого из них, я начала отмечать детали, которые ранее ускользали от моего взора. Их лица наделены своеобразными линиями там, где сходятся челюсть и череп. Как если бы их рты вытянулись и застыли в неумолимом ожидании,а затем их закрыли.Внезапно ощутилось некое странное волнение.Передо мной разгадка чего-то важного, но еще не осознанного.Пробегая пальцами в перчатках по грудинам, я вновь и вновь искала швы и зазоры в области сердца, но ничего не находила. Это напоминало смерть от рук ведьмы, которую мне довелось увидеть, но этот немаловажный фактор не совпадал.

Ситуация представала как лес, утопающий в тумане: общие черты видны, но детали остаются неразличимыми.

– Взор леденящий,будто сталь…Проходит сквозь души покров.

– О чем вы? – вскинула взгляд на Мадам, но ее брови лишь изогнулись в немом вопросе. – Вы… вы ничего не говорили?

– Дорогая, неужели вам вновь явился призрак? – в ее голосе сквозило легкое беспокойство.

Огляделась, мои глаза лихорадочно забегали по мертвым телам, пытаясь выхватить хоть тень неприкаянной души. Кроме нас и нескольких работников, здесь никого не было. Но голос… он звучал так отчетливо, словно исходил из уст самой Мадам Лилак, и так близко, что мурашки побежали по коже.

– Верно показалось, – натянутая улыбка дрогнула на губах, словно хрупкий лед. – Утомилась. От дурного сна всякое мерещится, правда?

– Всякое, – с сомнением прозвучало в голосе моей наставницы, взгляд впился в меня, словно игла. – Всякое… Да. Но вдруг снова что-то увидели, услышали? Вам ведь незачем что-то утаивать, правда?

– Утаивать? – я позволила себе легкий смешок, звенящий и пустой. – Что вы… Я всегда предельно честна с вами.И не только с вами. Пусть обо мне и молвят всякое, но лгать мне нет нужды. Подобные подозрения оскорбляют меня в самое сердце. Мне казалось… между нами зародились зачатки добрых отношений.

Ведьма и хранитель, доселе погруженные в свои труды, встрепенулись, словно потревоженные кошки,и обернулись к нам. Я же, скрестив руки на груди, лишь тяжко вздохнула.Взгляд Мадам Лилак смягчился, словно льдинка растаяла под лучами весеннего солнца, и пелена сомнения отступила, обнажив тревогу. Она неслышно скользнула ко мне, и я невольно напряглась, ожидая прикосновения, но она остановилась в шаге, прямо-таки наткнувшись на невидимую стену.

– Простите, мисс. Работа в крыле лекарей не располагает к доверчивости. Слишком много недосказанных историй, погребенных под саваном молчания. Просто будьте… осмотрительны.

Отвернувшись от Мадам Лилак, вновь погрузилась в безмолвный хоровод мертвых тел.

"Взор леденящий, будто сталь… Проходит сквозь души покров."

Это звучало как эхо древнего пророчества, как предвестие беды. Но к кому или к чему относились эти строки? Кто или что обладает взглядом, способным заморозить самую душу? И почему именно я услышала этот зловещий шепот? Вопросы роились в голове, словно потревоженный рой разъяренных пчел, жаля сознание и требуя немедленных ответов.


В последующие дни время летело стремительно, ускользая сквозь пальцы, однако мои устремления встретиться с Николасом оставались тщетными. Он появлялся лишь на мгновение в ночи, падал в объятия сна на считанные часы, а затем исчезал прежде, чем я успевала проснуться.

– Мисс, ваша кожа в этих стенах портится, – заметила Мари с тревогой, аккуратно укладывая мои волосы. – Благородное сияние ваших локонов, схожих с вороньими перьями, тоже меркнет. Возможно, это потому, что вы окружены недоброй энергией усопших?

– Да я даже дома ей окружена, – с горечью признавшись, сжались мои губы. – Зачем об этом упоминать? Теперь буду волноваться, вместо того чтобы сосредоточиться на работе…

– А вдруг все дело в том, что вы слишком редко видитесь с лордом Грейменом? – не унималась девушка. – Слышала, такое бывает у ведьм. Хотя, откуда мне знать об этих тонкостях…

– Подожди! – воскликнула я, прикрывая ладонями губы от внезапного озарения. – Так это правда! Ужасно подумать, моя красота увядает без него?Так не пойдет! Это необходимо исправить безотлагательно!

Паника захлестнула меня, и не дождавшись, пока Мари закончит, я вскочила с места и стремительно покинула покои. Она, задыхаясь, плелась за мной, а стража, как всегда, молча следовала тенью. Каждый шаг к его кабинету отвечал стуком моего сердца, и, даже не постучав, мои руки распахнули двери.

Никого. Разочарование стало комом в горле, но усмирив гордость, я направилась на поиски Катрины. Шепотки вокруг казались громче обычного, вызывая во мне волну гнева.Завидев Адена, я буквально вытащила его из потока, и он, как очнувшись от дурного сна, уставился на меня.

– Мисс Палентия?

– Сэр Фраус, у меня два вопроса. Прошу ответить быстро и честно. Иначе, предупреждаю, кто-то получит веером по лицу. – произнесла я так серьезно, что Аден натянулся, как струна.

– К вашим услугам, мисс. – с видимой нервозностью ответил Аден, немного отступая назад, чтобы установить безопасное расстояние. Его взгляд метался, и я видела, как он лихорадочно пытался оценить обстановку и понять, насколько серьезны мои намерения.

– Во-первых, где мне найти командора Греймена? Во-вторых, – немного отведя взгляд в сторону, ненадолго задержала паузу. – Почему все шепчутся и так странно смотрят на меня. Нет, они и обычно таращаться, но сегодня уж слишком яро.

– Боюсь, что мне запрещено об этом говорить, – произнес он, отступив шаг назад, стремясь избежать и меня, и ответа. – Но заверяю вас, что когда все прояснится, вас непременно известят.

– О чем прояснится? – грозно шагнула к нему. – Советую вам серьезно обдумать возможность поделиться этой информацией. Ведь у меня есть весьма занимательный секрет о вас, и страшно представить, что я могу рассказать начальству в порыве гнева.

– Да что вы можете…

– Это связано с вином. – перебила я его, четко намекая на недавно узнанное от Мари. Он тайно торговал им, нарушая все правила.

Аден побледнел, его уверенность испарилась как дым. Нервно сглотнул, понимая, что оказался в опасной ловушке. Я ждала, напряженно выгнув бровь и скрестив руки на груди, требуя объяснений. Ужас в его глазах был практически осязаем, и, наконец,хранитель сдался, поняв, что дальнейшие уловки бесполезны.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал мужчина, отведя взгляд в сторону, надеясь найти там невидимую поддержку. – Командор покинул ковен по важным делам, и когда он вернется, известно лишь Магистру. Что касается шепотков… это всего лишь слухи. Некоторые утверждают, что у вас имелась некая… – перешел хранитель на шепот. – Что вы провели ночь с Дарксоном. До установления связи с командором.

Слов на это возмутительное заявление у меня не нашлось.

– Однако , право, в эти слухи не верю! – начал Аден, размахивая руками. – В таких тонкостях я разбираюсь: повесы вам не по душе.

– Где господин Дарксон? – собрав воздух в легкие смиренно спросила я.

Запаниковал Аден еще больше и, меряя шаги коридора, пытался одновременно найти выход и унять дрожь. Наконец, осознав, что его волнение удается скрыть лишь частично, он, опустив голову, пробормотал:

– Медиус Дарксон в северном крыле.Прошу вас, мисс Палентия, не делайте поспешных выводов. Слухи – это просто шепот ветра, ничего не значащий.Как первый поцелуй влюбленных…Ой,вам ведь не известно такое!Но поверьте…незначительно это!

Я молча развернулась и направилась в указанном направлении, а Аден остался стоять в коридоре, пораженный собственным бессилием. Мой разум был полон противоречивых мыслей.Теперь не обращала внимания на взгляды, настойчиво сопровождающие меня.

– Госпожа,что вы собираетесь делать? – чуть ли не выла Мари,явно понимая мое расположение духа.

– Тихо. – приказала я.

– Миледи,нам проучить этого господина? – хором спросили стражники.

– Сама.

В северном крыле располагались тренировочные залы, и, ступая сквозь толпу потных дозорных разных полов и возрастов, я величаво двигалась вперед, чтобы найти этого мерзавца, с полной уверенностью в том, откуда ноги растут у этой информации.

Дозорные расступались передо мной, подобно волнам перед скалой, и каждое движение притягивало их взгляды. Мой четкий план требовал исполнения, и ничто не могло сбить меня с намеченного пути. Наконец,показались дверей, за которыми, как мне сказали, находился Дарксон.

Толкнув тяжелую дверь, я вошла в просторный зал.Он был там, окруженный толпой следивших за ним учеников. Холодный блеск стали, резал воздух, когда он отрабатывал свои удары. Все взгляды, кроме его, немедленно обратились ко мне, но он, казалось, продолжил свое дело, делая вид, что не замечает меня.

Озадаченные ученики понемногу расползались по углам, оставляя нас наедине. Я сделала несколько шагов вперед и остановилась, сцепив руки за спиной, чтобы сдержать дрожь гнева. Он наконец поднял на меня взгляд – теплый , но с налетом цинизма, несомненно знал, что меня привело.Его влажные темные пряди касались лба, как и рубаха прилегала к телу.

– Мисс Аннабет, – спокойно произнес Ивес с наричитой галантностью, подойдя ближе. – Чем могу быть полезен столь очаровательной ведьме?Неужто соскучились по моей скромной персоне?

Без промедления приблизилась к нему и стремительным, отточенным движением нанесла звонкую пощечину, такой силы, что по плечу отдалась рябь. Поднявшись на носочки, чтобы дотянуться, тут же опустилась на каблуки и тряхнула рукой.

Мир на мгновение замер. Ивес стоял в шоке, изучая мое лицо, пытаясь понять глубину разочарования или гнева. Не успел он произнести ни слова, как я, преодолевая волну эмоций, холодно обратилась к нему:

– Знайте свое место. Если не хотите испытать ярость двух великих родов, внемлите моему совету и держите свой скверный язык за зубами. Не смейте ставить нас в один ряд, ибо мне отвратительно даже мысль о том, что ваше имя может звучать рядом с моим.

– А ваш отец это знал, когда отправлял мне письмо с предложением брака с вами? – ожидала я, что он вспылит, но Дарксон лишь низко смеялся. – Если бы оно прибыло ко мне раньше, вы уже были бы моей. В полном смысле.

– Боги милосердны, раз оно не попало вам в руки, – крепко сжала я кулак. – Они подарили мне чудесного супруга, и за это я буду благодарить их до конца жизни.

Ивес склонил голову,обдумывая мои слова, но я не дала ему времени на размышления.Понизив голос до угрожающего шепота, продолжила:

– Из всех дорог, что лежат перед вами, выберите ту, которая ведет подальше от меня и моей семьи. – на моем лице застыло лишь спокойствие, но внутри все бурлило от негодования.

На короткий момент наши взгляды встретились. Это был взгляд мужчины, привыкшего достигать целей любой ценой. Тем не менее, внезапный прилив решимости во мне не позволил ему выиграть. Отвернувшись,направилась к двери, стараясь не показать свое внутреннее волнение.

Позади раздался его голос – спокойный, но с оттенком провокации:

– В конечном итоге, я всегда добиваюсь своего, мисс Аннабет.

Заметив его предостережение на будущее, я вышла из зала.


Сны порой терзали меня сильнее, чем сама жизнь. Люди твердят, что следует бояться живых, а не тех, кто почил в небытие царства Нила. Но смертные не понимают, что ведьмы в это царство не попадают. Поэтому дух матушки остался вне моей досягаемости, оставляя меня с множеством вопросов о том, что произошло в ту злополучную ночь.Какие могли быть причины?

Этот сюжет преследовал меня с пугающей регулярностью, раз в месяц точно, и, как правило, я уже по привычке знала, что меня ожидало на каждом шагу. Смерть матушки развернулась перед моими глазами: отец был в отъезде, и никто не мог предположить подобного. Служанка, преданно служившая ей, оказалась изменницей. Долгое время она медленно травила матушку ядом, а когда та ослабла, во сне перерезала ей горло.

Однако, служанка не знала, что в ту ночь я неспокойно блуждала в полусонных коридорах и очутилась у дверей именно в тот миг, когда свершилась трагедия.

Впервые вкусив смерть другого человека, ощутила страх и ужас, смешанные с неведомым трепетом. Не помню, откуда нашлись силы, но задушила ее голыми руками. Во мне бурлило ледяное спокойствие, когда, повалив служанку, пальцы сомкнулись на хрупкой шее. Вонзила их так крепко, что сломала ногти, а глаза этой несчастной налились кровью от лопнувших капилляров. Они выпучились, рот отчаянно хватал воздух, тело дергалось, и это безумно увлекало меня. Давила все сильнее, пока она тщетно пыталась освободиться, и вот раздался последний хрип. Повидавшие жизнь туфли, скользившие по ковру, остановились, и я облегченно улыбнулась.

– Бети! – воскликнула Элизабет, отрывая меня от нее с настойчивой силой, в то время как я продолжала отчаянно вцепляться в израненную плоть, стремясь оставлять все более глубокие следы. – Святые! Кто-нибудь! Помогите, кто-нибудь, идите сюда!

Звонкий голос Элизабет эхом прокатился по коридорам, разбуживая пребывавших в расслабленном забытьи слуг.Проснувшись от дурного наваждения, я оглянулась, ощущая туманное недоумение и страх охватившие сознание. Что же натворила? Передо мной лежало недвижимое тело, а мое собственное казалась чужим, исполненным леденящего ужаса и в то же время странного освобождения.

Прошлое навсегда связано с этой ночью, а будущее будет омрачено ее тенями.

Когда слуги ворвались в комнату, с воплем Элизабет на губах, разглядывая нас, жуткую сцену из трагичной книги, я поняла, что объяснения смысла не имеют. Да и куда деваться, когда вот она, правда, лежит у ног, олицетворяя кошмар и правосудие одновременно. Казалось, и само время застыло, ужасаясь свершившемуся – как и я, как и те, кто стал свидетелем моего безумия.

Немая и неподвижная, лишь стояла как мраморная статуя, вслушиваясь в истошные крики и шепотки ужаса и недоумения, которые заполняли пространство вокруг. Кровь на моих руках была немым свидетелем содеянного – и ничем нельзя было ее смыть. Вот так в одночасье я была заброшена в бездну, терзаясь вопросами и не находя ответов, но с ужасной уверенностью зная, что от этих теней уже никогда не убежать.

– Она… матушку… – едва слышно прошептала я. – Она матушку!

В ответ на мой крик Элизабет крепко обняла меня и, вывела на свежий летний воздух воздух. Мне казалось, что сердце так бешено колотится, казалось…я сейчас последую за ней в то место,где оказываются ведьмы после смерти.

– Мисс? – с беспокойством окликнула она меня, как никогда прежде. – Мисс Палентия?

Резко подскочила я, проморгавшись, и в лунном свете уставилась на Николаса. С растрепанными волосами, в парадной форме, и выглядящий крайне уставшим.

– Мисс? – впервые его голос звучал… встревоженно. – С вами все в порядке?

Сидя рядом, грубая ладонь еще покоилась на моем плече поверх сорочки, а светлые брови хмурились.

Находился он столь близко, что можно было даже в полумраке рассмотреть детали его лица. Оказалось, что веснушки обильно покрывают его светлую кожу, и почему же я не замечала этого раньше?

– Поцелованный солнцеликим.

– Что?

Мгновенно очнувшись,убрала его руку и прикрылась одеялом.

– Что вы здесь забыли? Кто дал вам право проникать в мои покои средь ночи и взирать на меня в таком виде? Даже если удержаться выше ваших сил, стоит дождаться церемонии. Где ваши манеры?

– Подумать только, – его нос сморщился. – Возвращался, почувствовал боль в вашем сердце, пришел проверить, а вы… да как вам вообще такое в голову пришло? До чего неблагодарная особа.

– Почувствовали боль в сердце? – отодвинувшись спросила я, но он, напротив, придвинулся ближе.

– Надо же, а юных ведьм-то ограждают от лишней информации, чтобы их милые головушки не напрягались, – понизив голос,дразняще рассмеялся Николас. – Мне приходится ощущать все изменения вашего тела.

– Прямо все? – ужаснулась я, представляя это и понимая, что даже моя богатая фантазия оказывается бессильной. – Возбуждение тоже можете чувствовать?

От моего вопроса мужчина захохотал еще громче, проведя рукой по волосам.В его глазах я уловила смешанное выражение чего-то между игривостью и сожалением. Мое смятение и непонимание были для него и источником развлечения, и чуть горькой правдой. Николас улыбнулся, поддерживая ту же загадочную манеру общения, которая не позволяла мне расслабиться.

– Волнующие открытия, правда? – тон звучал уже мягче, и что-то новое для меня затаилось в его взгляде. – Но, мисс Палентия, поймите меня правильно: моя задача – не беспокоить вас, а защищать. Такие обязательства бывают связаны с определенными… осложнениями.

С годами – казалось, ничто не могло меня удивить, но его признание оставило меня в полном недоумении.

– Знаете, я вас несколько дней искала.

– Да вы что, и зачем же?

– Хотела поделиться наблюдениями и мыслями, – начала я деловито, поправив прядь за ухо. – А вы куда-то пропали. Мне даже пришлось ударить одного подлеца. Представляете?

– Наслышан, – мурлыкнул он с наслаждением, и я невольно приподняла уголки губ. – Будете всю жизнь богов за такого супруга благодарить? Мы еще не супруги, но, признаться, мне было приятно это услышать. Это мне льстит.

– Тогда не стоит самому себе льстить! – резко огрызнулась я, вздернув нос. – Это лишь ради эффекта было сказано. Ничего личного. Вы мне неприятны, даже несмотря на ваши попытки быть милым и учтивым джентльменом. Вижу вас насквозь, и это мне не по душе.

– Даже если и так, мне было крайне приятно, – поднялся хранитель на ноги и потянулся. – Пока лучше бы вам поспать. Рассвет наступает быстро, и новый день обещает быть… интригующим.

– Вам и впрямь приносит удовольствие говорить загадками…

– Доброй ночи, моя ведьма. – махнул Николас мне, даже не оборачиваясь, когда двигался на выход.

## Плыть по течению

Не судите по поступкам, судите по намерениям.

Часто путь к благу устлан терниями зла.


Интригующий день по мнению Николаса Греймена обязан начинаться с трупа. С еле уловимым зловонием, покорно отдающегося разложению, и затерявшегося в дальнем крыле, где не ступает нога живой души.

Мои брови застыли в приподнятом положении от сложившейся ситуации,и я изобразила искреннее удивление.

– С одной стороны, мне неимоверно любопытно узнать, как вы добыли тело сэра Лости,и зачем… но с другой… не стремлюсь обременять свой разум этими знаниями, – размышляла я вслух, а Николас лишь пожимал плечами. – Да, пожалуй, воздержусь от этой истории.

– Напрасно, – усмехнулся Аден, обходя стол с сэром Лости. – Это было захватывающе. Как правая рука командора Греймена, я получаю множество интересных заданий, но такое пришлось сделать впервые.

– Если вы правая рука, то почему не знали, кто я, при нашей первой встрече?

– Не имею привычки посвящать подчиненных в свою личную жизнь. – ответил Николас, усаживаясь в запыленное кресло и закидывая ногу на ногу.

– Нет,он просто забыл о вашем приезде. – уточнил Аден, но, поймав укоризненный взгляд своего командора, замолчал.

– Это не столь важно,мисс Палентия,приступайте, – вальяжно махнул Николас,и стал наблюдать за мной с хищной грацией. – Докажите свою невиновность в полной мере.

Вот еще, я не стремлюсь оправдываться. Мне интересно проникнуть в суть происходящего и понять, связано ли это с тем, что творится в этих стенах.

Души недавно умерших не всегда осознают, с кем они ведут диалог. Мне представлялось, что они еще не успели устать от забвения и не полностью осознали, что покинули мир живых.Иногда они видят перед собой образы родных и знакомых, как темные силуэты, окутанные дымкой сомнений и горечи. Эти образы становятся для них неким якорем, за который они отчаянно цепляются в попытке вернуться хоть на краткий миг в свою привычную реальность.

Чем дольше они находятся в этом состоянии, тем больше они осознают свою потерю, и в то же время тем больше стараются отдалиться от пережитых земных страстей и привязанностей. Многих из них это ведет к тому, что они в конечном итоге находят покой и примирение, поддаваясь мягкому течению неизведанных, но притягательных глубин посмертия.

Немногим ранее Алион открыл передо мной тайны сокровенных вопросов бытия после смерти, и потому уже не так тревожно было вновь возносить зов для встречи с кем-то новым. Вокруг не было видимых тел, и значит, никто не сможет проникнуть ко мне… Надеюсь…

Снимая перчатку и оставляя ее на краю стола, я внимательно изучила его лицо. Теперь, зная, куда смотреть, сразу заметила тот тонкий стык между челюстью и черепом, едва заметный глазу. Мне не удалось обсудить это с Николасом, но в присутствии Адена сделать подобное заявление о причастности рода Дарксон было бы опрометчиво. Это слишком смелый вывод, даже для узких кругов.

– Ланс Лости, – шепнула я, касаясь его ладони. – Явись на зов.

Обрывки его воспоминаний обрушились на меня вместе с онемением моих пальцев. Воспоминания о балах, о публичном доме, который он посещал… Господин был исключительно привязан к своей матери, так как она защищала его от отца и братьев. Ланс, будучи младшим и слабым телом, не мог себя постоять. Когда мать заболела, он стал завсегдатаем игорных клубов… и письмо с подписью Элизабет?

Все приняло такие странные обороты, что я поняла, насколько слабо знала свою сестру. Девушка, которая хранила множество секретов, была рядом со мной все это время, хотя… пожалуй, в этом мы были с ней похожи больше, чем я предполагала.

Строки на клочке бумаги смазались перед глазами, изменяясь на вид старинного особняка в лесу. Он выглядел странно и заброшено, а затем все поглотила тьма.

– Ланс Лости… явись на зов, – рука крепко схватила меня за запястье и оторвала от тела. Открыв веки, я огляделась. Аден удивленно смотрел на меня, оставаясь на противоположной стороне, а Николас не двигался с места. – Он не хочет выходить на контакт. Такое бывает с недавно почившими.

– Это жутко, но завораживающе, – шепнул осторожно Аден. – Ваши глаза… они сверкают алым светом. Можно ли так использовать вас в темноте? Светить вокруг?

– По-вашему, я светильник? – возмущенно поинтересовалась я.

– По-моему, вы лгунья, – вмешался Николас, поднимаясь на ноги. – Вы утверждали, что сможете выяснить у него о случившемся, я вам поверил, но сейчас вы просто развели руками. Знаете, как сложно было раздобыть это тело?

– Почему у вас претензии ко мне? – повернувшись к нему ответила я, натягивая перчатку. – Можете попасть в царство Нилла, найти его там и высказать свое гневное мнение. Я что-то видела, но все бессвязно.

– Видели? – уточнил он. – Как это происходит?

– Неужели не столь молодых хранителей не обучают основам даров, боясь взбудоражить их нежный разум? – язвительно усмехнулась, наблюдая, как Николас хмурится. – Возможно, стоило бы больше интересоваться способностями своей невесты.К вашему сведению,я не только выгляжу прелестно, но и невероятно полезна в сборе информации.

– В каждой ведьме должна быть загадка, поэтому нас не посвящают в это. – деловито прознес Аден.

– Загадки моей ведьмы тянут на несколько томов, – фыркнул Николас. – Так что же вы видели?

– Он обременен долгами в игорном доме, и я видела заброшенный особняк в каком-то странном месте. Явно не в столице, ведь у нас нет хвойных лесов.

– Возможно, заблуждаюсь, но, мне кажется… хотя… – начал мямлить Аден, потирая подбородок. – Нет…

– Где этот лес? – синхронно вырвалось у нас с Николасом, и мы ошеломленно переглянулись.

– Хватит бормотать.– опять хором.

– Ничего себе, ведь узы на такое не способны, – удивленно расширились карие глаза Адена. – У вас какая-то тайная связь? Вы умеете читать мысли друг друга?

– Лучше расскажите о своем предположении, – прочистив горло, серьезно прервала я. – Не томите.

– В детстве я дружил с Ивесом, и старое поместье их рода как раз располагалось в хвойном лесу. Между западными горами, но они уже больше десяти лет там не живут. Был пожар.

Снова их род? Судя по задумчивому взгляду Николаса, он тоже размышлял над этим, или же мне просто хотелось в это верить.

– На этом вы свободны, мисс Палентия. Что касается тебя, Аден, как закончишь здесь, приходи в мой кабинет.

– Опять одежда пропитается вонью, – с жалобной интонацией протянул он, убирая со лба медный локон. – Ладно-ладно, сделаю это быстро.Не надейтесь, командор, что предоставлю вам новый предлог для порицания!


Когда Николас двинулся к выходу, я поспешила за ним. Происходящее волновало меня ничуть не меньше, чем его, и решение использовать мой дар лишь в нужные моменты ужасно раздражало. Его торопливые шаги ясно высказывали нежелание беседовать и готовность к моим протестам.

– Греймен, я тоже хочу отправиться с вами.

– О чем вы, мисс? – он не останавливался, ускоряя шаг так, что казалось, готов перейти на бег.

– В тот особняк, – из-за платья мне приходилось делать усилие, чтобы нагнать его. – Возьмите меня с собой!

Его резкая остановка посреди коридора вызвала неожиданное столкновение, и я, врезавшись в его спину, отступила, потирая нос.

Стальное тело? Почему так больно?

– Это вас не касается, – Николас развернулся и с высокомерием оглядел меня. – Вы даже на безобидных приемах умудряетесь попадать в неприятности, не говоря уже о том, что не умеете сражаться и запинаетесь об собственные юбки. Леди вашего рода не место в таких местах, и откровенно говоря… Вы станете обузой.

– Для сражений у меня есть вы, – уверенно провозгласила я, раскинув руки по бокам. – Вот еще интересная мысль: как вы узнаете, тот ли это самый особняк, если его видела лишь я?