Сергей Каменков-Павлов
СТРЕССЭНЕРГОСБЫТ

Дизайн обложки: Татьяна Кормер

Корректоры Зоя Скобелкина, Ольга Левина

Дизайнер-верстальщик Николай Кормер

Выпускающий редактор Сергей Петров

Главный редактор Ксения Коваленко

Генеральный директор Татьяна Кормер

Black Sheep Books – проект ООО «Издательство Альбус корвус»

blacksheepbooks.ru

© С. Каменков-Павлов, текст, 2023

© Т. Кормер, оформление обложки, 2023

© ООО «Издательство Альбус корвус», 2024

* * *

Овал милосердия

В замке́ дважды провернулся ключ. Дверь открылась, и Алексей, предчувствуя неладное, зашел внутрь.

– Вадим Геннадьевич! – тревожно позвал молодой человек.

После звонка своего научного руководителя Алексей бросился вызывать такси. Первые два таксиста, узнав, что нужно ехать в Подмосковье, куда-то к заброшенным коровникам, у которых даже адреса не было, только GPS-координаты, отказались от поездки. Лишь один парень на старом «солярисе», которому, видимо, было уже нечего терять, согласился и, казалось, искренне удивился, когда Алексей все же заплатил ему.

В третьем от дороги коровнике профессор и его лаборант установили прочную дверь и устроили небольшое убежище. Дверь слегка замаскировали, но это оказалось ненужной предосторожностью – в этих местах крутились только бродячие кошки и подхваченный ветром мусор. За дверью скрывалось квадратное помещение примерно шесть на шесть метров с кроватью, деревянным столом, несколькими стульями, стратегическим запасом кофе, сушек и сигарет, с газовой плиткой и лениво пускающим пар чайником.

В комнате все было как раньше, за одним исключением: на полу виднелся нарисованный мелом огромный овал, испещренный изнутри таинственной вязью. Профессор с гордостью смотрел на свое произведение. Было очевидно, что столь тонкая работа заняла не один час. Рядом с овалом валялась бутылка виски. Алексей взял ее и посмотрел на этикетку. Субтильный профессор выпил больше половины и, похоже, напился.

– «Лафройг», двадцать пять лет выдержки. – Брови Алексея взлетели вверх, и он посмотрел на своего старшего товарища. – Кучеряво живете, Вадим Геннадьевич! Так что это за звонки на ночь глядя? И как нам возвращаться? Там стоит ваша машина, но за руль я вас не пущу. А такси только сюда две штуки стоило. Отсюда, боюсь, нас повезет только какой-нибудь псих и не меньше чем за пять.

– Тише, тише, Леша, забудь про деньги. Это скоро перестанет быть проблемой.

– В каком смысле?

– Налей себе кофейку, вон, видишь, чайник кипит. Только не задень Овал, это очень важно.

Молодой человек направился к чайнику, собираясь перешагнуть одну из линий.

– Назад! – вдруг рявкнул профессор, и Алексей отступил обратно. – Обойди его, будь добр.

Не желая спорить с немолодым и не очень трезвым человеком, Алексей покорно обошел таинственный овал и налил себе кофе. Жестом предложил вторую чашку своему научному руководителю, но тот покачал головой. Вдохнув аромат растворимого напитка, молодой человек вопросительно уставился на профессора.

– Вижу, ты ждешь ответа. Хорошо. Над чем мы работаем на данный момент?

– Над телепортацией физических объектов. Бьемся как рыбы об лед уже много лет. Финансирование режут уже который год. А вы меня отвлекаете от праведного сна!

– Сейчас ты позабудешь о своем праведном сне. Что, если я скажу тебе, что сегодня великий день для нас обоих?

– Но… Но ведь это невозможно, – ошалело проговорил лаборант.

– Леш, все возможно. Тебе ли не знать? Вышла же Марина замуж за тебя, за обормота.

– Но все наши расчеты…

– Квант телепортировали? Телепортировали. Фотон телепортировали? Да. Энергию? Да. Нет ничего невозможного.

– Но… Зачем было ехать сюда? – ошарашенно произнес Алексей. – Здесь у нас опасные эксперименты, и…

– Ну, чего замолк? Продолжай! – хитро взглянул на него профессор.

– И я не собираюсь участвовать в опасных экспериментах, – твердо произнес Алексей. – У меня жена дома спит.

– Хорошо, – покладисто сказал старик, – я пока не прошу тебя ни в чем участвовать. Давай просто порассуждаем. Представь, просто представь, что мы с тобой, ты и я, завтра совершим великое открытие. Как от этого изменится мир?

– Однозначно, в лучшую сторону, – хмуро проговорил лаборант, не отрывая взгляда от таинственного овала. – Телепортация физических объектов изменит мир полностью. Огромные порталы свяжутся сетью с порталами средней проходимости, а те, в свою очередь, с маленькими компактными порталами. Экономика обновится, грузоперевозки уйдут в прошлое, автоматизация всей логистической системы приведет к революции. – Алексей говорил все быстрее. – Уже сейчас вычислительные мощности компьютеров небольшого дата-центра позволяют рассчитать всю мировую логистику по щелчку пальцев. Вкупе с блокчейном, смарт-контрактами и телепортацией… Это… Это мечта!

– Вот видишь. А к мечтам нужно стремиться. Поэтому сейчас я встану в центр этого овала, и…

Алексей испугался. Профессор уже не казался пьяным. А арабская вязь наводила на мистические мысли. Что, если Вадиму Геннадьевичу действительно удалось связать воедино два мира – потусторонний и технический?

– Ну нет! Я вам не позволю. Что за ерунда? Великий ученый не может быть подопытным кроликом! Попробуйте телепортировать хотя бы коробку или, не знаю, вон чайник. Профессор, вы умница и достигли невероятных успехов. Я понимаю, почему вы пьете такой виски! Это абсолютно заслуженно!

– Дело не в этом. Совсем не в этом. – Профессор запрыгнул в центр овала, достал из кармана смартфон и начал вводить какой-то код.

– Да как же не в этом, Вадим Геннадьевич, – с жаром начал спорить Алексей. – Вы сделали великое дело! Не нужно становиться Эммерихом Ульманом и пробовать вакцину от бешенства на себе! Ну давайте хотя бы я туда встану!!

Выждав длинную паузу, профессор спокойно заговорил:

– Какое поэтичное сравнение. Успокойся, Леш. Дело в том, что у меня рак. – В комнате стало очень тихо, слышалось лишь завывание ветра и шелест листьев. – Четвертая стадия, метастазы в легких. Мне остался максимум месяц.

– Но… Вы не говорили мне… – Молодой человек потерял дар речи.

– Я никому не говорил. Да я вообще мало с кем общаюсь, если честно, а друзей у меня и вовсе нет. Кроме тебя. Теперь слушай дальше: весь наш диалог про телепортацию можешь выкинуть из головы. На данном этапе развития технологий телепортация физических объектов невозможна.

– Но ведь вы говорили… Квант, фотон, энергия…

– Вспомни, про телепортацию заговорил ты, а не я. Ты наши расчеты смотрел? Что киваешь, смотрел, конечно. Сколько методик и нестандартных подходов мы использовали? Тысячи. Помнишь, как японцы и американцы хлопали глазами, когда мы рассказывали им про наши предположения? То-то же. Им это даже в голову не приходило. Но все тщетно. Не работает. И в ближайшие лет тридцать не будет.

Алексей сел на пол и схватил бутылку. Двадцатипятилетний «Лафройг»? Отлично! Большой глоток разогнал кровь по артериям, и янтарная жидкость приятно зажглась в желудке крошечной атомной бомбой.

– Вадим Геннадьевич, мне очень жаль. Без вас все исследования не будут иметь смысла.

– Ничего страшного, Леша, они и со мной особого смысла не имели. Но позвал я тебя не для того, чтобы обсудить, как правильнее подтереть задницу нашими расчетами. Это было испытание. Твоей дружбы, твоей верности, твоего задора. И ты с честью его выдержал. И хотя менее чем через месяц ты станешь главным мировым экспертом в совершенно бесперспективной на сегодняшний день области телепортации физических объектов, я призываю тебя перепрофилироваться.

– Но… Как? Мне тридцать пять лет, жена скоро рожает, и я оставлю их без…

– Помнишь, в самом начале нашей беседы я сказал тебе, что деньги вскоре перестанут быть проблемой? Так вот, оставляю тебе небольшое наследство.

– Спасибо, Вадим Геннадьевич, – мягко улыбнулся Алексей. – Но, боюсь, ваш «рено» и даже квартира в Видном не сильно что-то изменят в моей жизни…

– Ты же читаешь новости, Леша, так?

– Конечно.

– Какая главная вчерашняя новость?

– Курс биткоина упал на тридцать процентов, потому что кто-то… – Глаза молодого человека расширились, и он медленно повернулся к профессору. – Слил на китайских биржах объем, примерно равный пяти миллиардам долларов.

– Пяти миллиардам пятистам восьмидесяти миллионам плюс-минус триста тысяч в зависимости от колебаний курса в момент последних сделок. Но он скоро отскочит обратно, не переживай.

– Сделка была анонимной, и средства…

– …растеклись по офшорам, в основном это были Британские Виргинские и Каймановы острова, а также криптобиржи на голландских и швейцарских серверах. Примерно схожий объем средств остался в двадцати четырех криптовалютах, хэши которых записаны в памяти этого телефона. В нем же записаны пароли к банковским счетам. Они открыты на твое имя и еще на несколько имен, которые ты можешь использовать. Береги его, я совершенно уверен, что на данный момент это самый дорогой телефон в истории человечества.

– Как вам это удалось?

– Я же ученый. Было сразу понятно, что будущее – в киберпространстве. В 2012 году, на пике цен, я продал свою квартиру в центре, купил другую в Видном и этот «рено» (тогда еще на него было не так больно смотреть). Остальное я вложил в криптовалюты. Я был не один такой умный, но мне хватило выдержки разобраться во всем досконально и сделать так, чтобы ко мне не пришли нехорошие дяденьки с предложением поделиться. А еще мне хватило мудрости не начать продавать их, когда они резко поперли вверх. Но послушай меня внимательно: я отдаю тебе это все не просто так. Во-первых, ты должен организовать мне достойные похороны. Пусть придут хотя бы три-четыре козла из РАН и скажут хорошие слова. Во-вторых, ты должен решить абсолютно все свои финансовые проблемы: у тебя прекрасная жена, и ее терпение должно быть вознаграждено. И, самое главное, в-третьих – забудь про телепортацию. Твоя миссия гораздо важнее. Ты должен победить этот мерзкий рак. Стереть его с лица земли. У тебя есть все навыки для этого. Ты – настоящий ученый, ты все проверяешь и перепроверяешь. Ты сумеешь выбрать самые перспективные теории и проекты. Ты круче всех этих фондов. У фондов может быть в десять раз больше денег, но их руководители не так умны. Именно с тобой у человечества больше шансов победить рак. Я свою роль сыграл – поднатаскал тебя в науке и дал необходимые ресурсы.

– Я… Я сделаю все, я вас не подведу… Но почему вы сами не стали этим заниматься?

– У меня нет сил, Леша. Просто нет сил. Я старый пенсионер, который внезапно узнал о своем недуге и переосмыслил жизнь. Я не верил, что у нас получится с телепортацией, поэтому не вкладывал в нее деньги. А теперь я понял, что по-настоящему важно, но у меня нет времени. И сил. Ладно, вижу, я загрузил тебя. Давай-ка допьем бутылку, вернее, я допью бутылку, а ты повезешь нас домой.

– Я же тоже пил.

– Твое состояние – одиннадцать миллиардов долларов! Даже если тебя лишат прав, ты сможешь позволить себе водителя.

– Действительно. Тогда последний вопрос: зачем вы нарисовали этот овал?

– Леша, я переосмыслил свою жизнь. И это – символ. Вся наша жизнь – вот этот овал. Идеальная фигура, как и человеческая судьба. Судьба каждого человека закольцована циклом рождения и смерти. Но в жизни есть место взлетам и падениям, поэтому круг не подходит. Продолговатые линии по бокам – это взлеты и падения, неизбежная часть наших судеб. И потом, само мироздание указывает нам правильный ответ, ибо Земля, наша планета, вовсе не шар. Земля – эллипсоид, а эллипсоид – это трехмерный овал. И мы должны написать свое будущее правильно, вписать его в овал милосердия.

– Вы серьезно?

– Конечно нет. Я ждал тебя четыре часа и вылакал почти бутылку вискаря, чем еще мне было заняться? Я вообще хотел нарисовать круг. Но он не получился, потому что меня уже развезло. Зато арабская вязь неплохо вышла!

Алексей хмыкнул и взял профессора под руку. Над заброшенными коровниками взошла полная луна, ветер ласково трепал кроны деревьев, а бродячие коты освещали глазами бетонные стены. Машина завелась, прокашлялась дымом, и Алексей с тут же уснувшим профессором неторопливо тронулся с места. Всем был отмерен свой срок, у кого-то длинный, у кого-то – короткий, каждый двигался к будущему, каждый к своему, но неизбежно вписанному в овал милосердия.

Без греха

Какой отличный день! Начало лета, светит солнце, листва на деревьях приятно шелестит. Хотя с листвой я погорячился, конечно. Чахлый бульвар у метро «Чистые пруды» не сравнить даже с маленькой березовой рощей. Но все это лирика… Главное – я разобрался со всеми текущими вопросами и уже без десяти шесть мне удалось улизнуть с работы! Через полчаса мы с моей новой девушкой (второе свидание – самое важное!) встретимся у метро и пойдем в кино… А пока у меня есть полчаса, надо потратить их с пользой и купить ей цветы.

Приятные хлопоты омрачало одно: за мной следили. Хотя на улице было довольно многолюдно, я понял, что уже пять минут за мной идет какой-то молодой человек. Он прибавлял шаг, когда я шел быстрее, и отставал, когда я медлил. Чтобы проверить догадку, я свернул с Мясницкой в переулок, и он последовал за мной. Интересно, что ему нужно? Выглядит прилично, довольно опрятный (удалось разглядеть его отражение в витрине, лицо какое-то смутно знакомое). Тут я решился на маневр – сделал вид, что ошибся переулком, всплеснул руками и, резко развернувшись, направился обратно к улице. И в тот момент, когда я проходил мимо него, наши глаза встретились. Он понял, что раскрыт.

– Сергей? – спросил он.

– Да… Мы знакомы?

– В некотором роде. Прошу прощения, что отвлекаю вас. Нам очень нужно поговорить, я не займу вас надолго.

– К сожалению, я спешу.

– Да, вы спешите на встречу с девушкой. Но вы не волнуйтесь, она опоздает.

– С чего вы взяли?

– Скажем так, я в этом абсолютно уверен.

– Рад за вас, но я думаю иначе и, как уже говорил, спешу… Всего доброго.

Я зашагал было к Мясницкой, но тут в кармане завибрировал мобильник. На экране было сообщение от Леры: «Сереж, прости, опоздаю минут на сорок. Форс-мажор! Хорошо, что лето, а не зима:-) Не замерзнешь!» С недоумением я обернулся. Человек наблюдал за мной улыбаясь. Откуда он знал? Я быстро набрал ее номер:

– Лера, привет. С тобой все в порядке?

– Да, конечно. А что у тебя с голосом?

– Просто… Да нет, все нормально.

– Извини, в универе задержали, не успеваю напудрить носик.

– Ничего страшного, до встречи!

Незнакомец терпеливо ждал завершения разговора. Какое же знакомое лицо… Я подошел к нему и поинтересовался:

– Но как вы узнали?

– У меня была проверенная информация…

Я почувствовал укол ревности. Да что он о себе возомнил?!

– А вы, собственно, кто?

– Меня зовут Александр, – ответил он, протягивая руку. – Так мы можем поговорить? Ведь у вас теперь есть время? Давайте выпьем кофе, я угощаю.

– Это как-то связано с Лерой? Да?

– Да, связано, но вы не волнуйтесь. То, что я вам скажу, скорее удивит вас, чем огорчит. – Его ладонь все еще висела в воздухе. Пришлось ее пожать.

– Хорошо, идем. Только недолго.

Усевшись за столиком и заказав по капучино, мы некоторое время молчали. Александр, сначала показавшийся развязным и самоуверенным типом, теперь не мог начать беседу. Пришлось начинать мне:

– Так что вы хотели мне сообщить?

– Я… Э-э-э-э… В общем… У меня есть к вам одна просьба… Но она покажется вам глупой. А я – сумасшедшим…

– И все же попробуйте – надо же с чего-то начать…

– Только прошу вас: дослушайте меня до конца, я готов все пояснить. Уф!.. В общем, когда вы сегодня будете заниматься сексом с Лерой, пожалуйста, предохраняйтесь! – выпалил он на одном дыхании и зажмурился.

Нет, я не смутился… Я просто-напросто остолбенел.

– Я всегда предохраняюсь… Это вообще не ваше дело!

– Поверьте, и мое тоже. Дело в том, что сегодня вы с Лерой… сумеете зачать ребенка.

– Вот как? – Я не знал, как реагировать. – А откуда вы это знаете?

– Просто поверьте. Вы же не то чтобы мечтаете стать отцом, правда?

– Возможно. А что, если я захочу привязать ее к себе ребенком? – В любой непонятной ситуации выбирайте неловкую иронию. Это почти беспроигрышный вариант.

– Так вот в чем дело… – Мой собеседник разочарованно посмотрел на меня. – Значит, это сознательно…

– Конечно! – не сдавался я.

– Я думал, это было случайно.

– Послушайте, я что-то запутался. Зачем мы с вами об этом говорим?

– Ну, раз так, мне уже все равно, сочтете вы меня сумасшедшим или нет…

– А до этого было не все равно?

– Нет, я искренне надеялся вас убедить.

– Убедить… предохраняться?

– Да. Или не заниматься сексом сегодня.

– Честно говоря, вряд ли мне сегодня что-то обломится…

– Обломится, можете не сомневаться. И мир пойдет своим чередом. Дьявол! Я так надеялся на это путешествие.

– Я правда не понимаю…

Он с грустью посмотрел на меня. Как будто от моего решения надеть презерватив зависела судьба планеты Земля!

– Да что тут понимать? Посмотрите на меня. Внимательно. Ну?

– Мы где-то встречались? Может, играли в футбол? Или учились в параллельных классах?

– Не совсем. Я ваш сын.

Я потряс головой. Этот тип действительно смахивал на меня, но как он мог быть моим сыном?

– Позвольте, но вы, кажется, на пару лет старше меня… Не мог же я… гхм… стать вашим папой в возрасте примерно минус двух лет.

– Если бы вы знали, как всего через несколько десятилетий изменятся представления об устройстве мира…

– А вы, стало быть, знаете.

– Да, – спокойно ответил он.

Я посмотрел на часы: у меня еще было минут двадцать пять. Незнакомец показался мне любопытным.

– Так просветите меня!

– Хорошо. В 2041 году от Рождества Христова была обнаружена машина времени.

– В смысле сконструирована?

– Нет, в смысле обнаружена. В Сиэтле в одном из полуразрушенных зданий был найден некий агрегат, который, как впоследствии определили, оказался машиной времени.

– Многие ученые считают, что машина времени невозможна в принципе.

– Многие ученые считают, что время – это всего лишь четвертое измерение. По которому можно двигаться как вперед, так и назад. И эти, вторые, ученые оказались правы.

– Иными словами, вы путешественник во времени.

– Совершенно верно.

– А как же временные парадоксы и все такое?

– Они существуют, но не на макроуровне. Слушайте дальше. Машину времени больше трех лет тестировали в НАСА. Собрали команду путешественников во времени, так называемых хрононавтов. И обнаружилось удивительное свойство Вселенной – эластичность.

– Что это значит?

– Это значит, что все значимые события предопределены и в любом случае происходят. То есть пирамиды в любом случае будут возведены, на Рим в любом случае набегут готские племена и разрушат его, а роман «Война и мир» в любом случае будет написан и востребован.

– Даже если я отправлюсь назад во времени и придушу Толстого в люльке?

– Да. В этом случае на один гениальный роман больше напишет Достоевский.

– Интересная концепция.

– Это не концепция, это факт.

– А как далеко НАСА зашло в своих экспериментах?

– Вы слышали о фараоне Хура?

– Честно говоря, нет…

– А имя Хеопс, или Хуфу, вам о чем-нибудь говорит?

– Конечно, его именем названа самая большая пирамида в Гизе.

– Так вот, это была пирамида фараона Хура. Просто в результате неловких действий одного из агентов Хура умер несколько раньше, чем стал фараоном. Это, пожалуй, самое значимое отличие изначального мира от того, который мы знаем сейчас. Во всяком случае, самое значимое отличие, о котором известно. Если не считать того, что теорию гравитации впервые сформулировал не Эйнштейн.

– А кто же?

– Какой-то безвестный венский физик.

– Интересно. Я думал, американцы в первую очередь возьмутся за Гитлера.

– Хотели, но было принято другое решение. Так или иначе, роль личности в истории равна нулю.

– А откуда вам все это известно?

– Как откуда? Меня же готовили как хрононавта и посвятили во все детали.

– Так вы профессиональный хрононавт?

– Нет, я скорее «космический турист». После того как эксперименты доказали, что глобальные изменения в истории невозможны, а в секрете проект не удержали, американцы решили на этом заработать. Наставив кучу ограничений и обязав будущих хрононавтов пройти жесточайший психологический тренинг в НАСА, они предложили путешествовать во времени всем желающим.

– А что за ограничения?

– Ну, например, можно появляться только до своего рождения, потому что иначе одна из копий (сам хрононавт) стирается. Иногда стираются обе копии и человек исчезает навсегда. Были прецеденты. Так Вселенная решает локальный временной парадокс. Кроме того, надо пройти неоднократную проверку на самых современных детекторах лжи. Цель хрононавта не должна быть намеренно деструктивной по отношению к другим людям.

– Что ж, это радует…

– Путешествие довольно дорогое. Мне хватило денег на билет в один конец.

– То есть вернуться вы не сможете?

– Нет, но это и не входит в мои планы. Я все же надеюсь вас убедить.

– В чем? – заморгал я, уже забыв про начало нашего разговора.

– Надеть сегодня презерватив.

– Да надену я презерватив, надену! – вскричал я.

Все обернулись и посмотрели на меня: кто неодобрительно, а кто и брезгливо.

– Правда? – Лицо моего странного знакомого засияло. – Значит, вы все-таки планируете предохраняться?

– Я уже сказал, не выхожу из дома без презервативов. Вам-то что? Стоп! – Кажется, я начал догадываться. – Вы сказали, что вы мой сын.

– Да.

– Единственный сын?

– В той реальности, где я существую, – да. Но вам, Сергей, не так много лет и в моей реальности, поэтому…

– Вы хотите, чтобы сегодня я… не зачал вас?

– Может, перейдем на «ты»? – спросил он невпопад.

– Да уж… Так… Ты… Зачем? Зачем тебе это надо?

– Мне надо… не родиться на свет.

– Почему?

– Потому что, – помрачнел он, – я пережил чудовищную жизненную трагедию.

– Какую?

– Смерть любимой женщины. Я не хотел бы об этом говорить…

– Неужели из-за этого стоит…

– Да, стоит! – резко оборвал он меня. – Правда. Так странно видеть тебя молодым… Я же не произвожу впечатления шизофреника или человека с маниакально-депрессивным психозом?

– Ну, вообще производишь…

– Я продумал все возможные варианты, и этот представляется мне наиболее приемлемым.

– А почему ты вместо этого не отправишься в прошлое и не предотвратишь эту смерть?

– К сожалению, это невозможно. Это был не несчастный случай, а особенно злая форма аутоиммунного заболевания. Ее лечить так и не научились. Она сгорела за месяц. К тому же мое появление после моего же рождения могло повлечь за собой исчезновение обеих моих копий, что сильно огорчило бы моих родственников и друзей.

– А чего бы попросту себя не убить? Извини, что я задаю такой вопрос, но…

– Нормальный вопрос. Да, есть множество легальных способов уйти из жизни, но это бы, во-первых, не решило проблему, о которой я рассказал тебе до этого, а во-вторых, и это гораздо важнее…

Он задумался, а я подался вперед.

– Видишь ли, после первого порыва убить себя я попытался найти утешение в религии… И хотя утешения мне найти не удалось, я стал искренне верить. Можно даже сказать, я пришел к Богу. И я верю в то, что самоубийство – это тяжкий грех, который навсегда запятнает мою бессмертную душу…

Кажется, я начал догадываться, к чему он клонит.

– Я не собираюсь совершать самоубийство. Это просто «не-рождение». Я перелопатил огромное количество религиозной литературы. Я долго готовился к этому путешествию, и у меня было много свободного времени. Так вот, не-рождение, в отличие от самоубийства, – это не грех. Я собираюсь вверить свою душу Всевышнему, и душа эта должна быть без греха…

– Иными словами, ты нашел «лазейку в законодательстве»?

– Пожалуйста, не надо ерничать.

– Послушай, Саша. А что, если Всевышнего не существует?

– Я верю. – В глазах его стояли слезы. – А остальное меня не волнует.

– А если то, чего ты боишься, произойдет не сегодня, а завтра или через неделю?

– Каждый человек – это случайный набор генов, и формирование как эмбриона, так и личности зависит от такого количества факторов, что появление «меня», именно меня, практически исключено.

– Тогда еще один вопрос. Если сегодня у нас с Лерой все же случится секс и появится ребенок… вы же все равно оба «сотретесь».

– Нет, как я тебе объяснил – есть шанс, что сотрусь только я. Без малыша. И тогда все пойдет по кругу.

– Хорошо, – предпринял я последнюю попытку, – ты сам говорил, что все предопределено. Пирамиды все равно будут построены, роман написан. Значит, и ты появишься.

– Нет, – печально улыбнулся он, – предопределены только значимые события. Не конкретные личности. Цивилизация развивается. А вот кто ее развивает – не так важно.

Его голос, его глаза, мимика указывали на то, что он верит в свои слова. Даже если это был просто городской сумасшедший (в чем я уже сильно сомневался), мне хотелось его как-то утешить.

– Я помогу тебе, обещаю, – сказал я и положил руку ему на плечо. – А вообще, знаешь что? Вот. Видишь, я тебе не врал.

Я достал из сумки презервативы, которые всегда носил с собой. Он схватил их, придирчиво оглядел и сунул один из них мне под нос. Упаковка была чем-то проколота. Я снова залез в сумку и достал оттуда недавно купленные маникюрные ножницы, которые я забыл выложить. Конечно, в самый ответственный момент я бы вряд ли заметил этот крошечный прокол.

– Вот, отсюда я и появился, – торжественно проговорил Александр (мой сын Александр, с ума сойти!) и сунул всю пачку в пустую чашку из-под кофе. Я поморщился.

– Ну что, в аптеку? – предложил я, глядя на часы. До встречи с Лерой оставалось пять минут.

– Да, конечно! – обрадованно сказал он, жестом подзывая официантку. – И еще одно, помни: вы с Лерой – прекрасная пара. Она, конечно, непунктуальная, но очень, очень хорошая! Береги ее, цени ее, и ты будешь счастлив всю жизнь.

– Еще бы ты сказал что-то другое про свою мать! – поддержал я этот нелепый диалог. В аптеке нас встретила дородная провизорша.

– Что вам?

– Пачку презервативов, пожалуйста. Самых лучших. – Я обернулся к Саше, и он ободрительно кивнул головой.

«Наверное, решит, что мы геи, – вяло подумал я. – А впрочем, какое ей дело?» Протянув деньги, я взял с прилавка пачку и положил ее в другое отделение сумки. Затылком я почувствовал легкий ветерок и увидел, как белеет лицо женщины в белом халате. Я обернулся. Саша исчез. Может, убежал?

– Он… Он… В-в-вы в-видели? Он… он… исчез… с-схлопнулся. – Провизорша начала оседать на пол.

Я совершенно обалдел. Все-таки я до конца не верил в эту историю (и уж тем более в секс на втором свидании). Но надо было взять себя в руки, ведь я не хотел стать героем программы «Лайф ньюс». Две минуты я потратил на то, чтобы убедить провизоршу, что в аптеку я зашел один. Мне удалось доказать, что это была оптическая иллюзия, вызванная стеклами витрин и ее переутомлением. Я сунул ей бутылку воды с полки и бегом ринулся из аптеки, потому что теперь опаздывал уже я.

И тут пришла новая СМС: «Сережка, прости-прости-прости пж! Ничего не успеваю, а так хочется быть красивой! Может, ты приедешь ко мне? Родители уехали, а у меня есть чай и печеньки! М?»

Я улыбнулся и начал строчить ответное послание. Не забыть купить цветы. И шампанское.

Скоринг

Кредитный скоринг – система оценки кредитоспособности (кредитных рисков) лица, основанная на численных статистических методах.

Википедия

У Агляма Шарафутдинова с детства был удивительный дар. Имя Аглям, по-татарски – «много знающий», подсказала родителям бабушка Гульнара, и попала в самую точку. Аглям действительно много знал. Правда, выяснилось это не сразу.

Однажды Аглям играл в песочнице со своим любимым самосвалом ЗиЛ с пневматическим поднятием кузова и одной открывающейся дверью (вторая была уже сломана). Благодаря ЗиЛу Аглям был настоящей звездой песочницы. К нему подошел Марат (они дружили уже целых три месяца, дружба, проверенная временем) и попросил игрушку взаймы. Еще когда игрушка только переходила из рук в руки, Аглям остро почувствовал потерю: он понял, что самосвала больше не увидит никогда. Так и вышло. В тот же день семья Марата отправилась из Казани на другой конец света – во Владивосток. Марат знал об этом и променял дружбу на самосвал. В начале девяностых в России многие меняли дружбу на самосвалы, но все же это происходило, когда таким людям было больше пяти лет. Аглям так расстроился, что слег с температурой.

Только в школе парень начал извлекать дивиденды из своей способности. Одноклассники постоянно «стреляли» друг у друга мелочь на еду в столовке, вкладыши от жвачек «Турбо», сотки, кэпсы и прочую ходовую школьную валюту. Аглям научился не просто давать взаймы, а давать взаймы под проценты и говорить «нет» – ведь он точно знал, кто вернет долг, а кто – не сможет. Том Сойер местного разлива быстро обрел популярность и капитал. Родители о такой хватке не подозревали и только умилялись, когда сын приносил в дневнике очередную пятерку (а кто не будет получать сплошные пятерки, когда все отличники у тебя «висят на проценте»?).

* * *

Когда Шарафутдинов учился в девятом классе, слава о невероятном мальчике, который дает в долг под проценты, распространилась по всему району. Логично, что старшеклассники из соседней школы решили срубить легких деньжат, занявшись рэкетом. Аглям предусмотрительно прятал свои сокровища и деньги в укромных местах, поэтому его накопления серьезно не пострадали. Но после пары ограблений проблему нужно было решать, и он нанял двух третьекурсников института физической культуры и спорта, Рамиля и Ваню. Когда очередное покушение на карман юного татарского Креза закончилось для старшеклассников фингалами, те поняли, что на этого парня лучше не наезжать, и переключились на жертвы подоступнее. Аглям с надменным видом заплатил своим «быкам» и сообщил, что в их услугах пока не нуждается. Те, переглянувшись, попросили у него денег в долг и обещали вернуть с процентами. Шестое чувство подсказало Агляму, что денег ему не вернут. Промямлив, что сейчас нет такой возможности, он начал искать пути отхода. Уйти ему дали, но в глазах будущих футбольных тренеров появился нехороший блеск.

Спустя пару недель на него снова вышел Рамиль и снова попросил денег в долг – на этот раз говорил он еще более уважительно. Обещали вернуть через месяц и добавить десять процентов. Аглям собирался отказать, и его аналитический мозг уже начал разбирать будущую проблему на составляющие, но дар неожиданно подсказал: вернут. Спорить с ним Аглям не привык, поэтому вежливо согласился и через день принес Рамилю оговоренные деньги. От физкультурника веяло опасностью, но он подтвердил соглашение и попрощался на месяц. Все это было очень странно. Впервые дар Агляма вошел в радикальное противоречие с рациональным анализом ситуации, и Аглям решил пойти на этот риск из нескольких соображений.

Во-первых, хоть сумма была и значительная, она не составляла даже трети его сбережений, а проверить лимиты своего шестого чувства было интересно. Во-вторых, как и со всеми мистическими проявлениями нашей жизни, здесь нельзя было руководствоваться исключительно рацио. Аглям суеверно боялся, что если он предаст свой дар, то дар покинет его.

Через месяц Рамиль сам пришел к Агляму и сказал, что передаст ему деньги на пустыре за школой через два часа. На резонный вопрос, почему бы не принести деньги сейчас, Рамиль пожал своими могучими плечами и ушел. Вся эта ситуация пахла так плохо, что, если бы Аглям действительно воспринимал ее с помощью носовых рецепторов, он бы задохнулся от вони. Шестое чувство упорно твердило: деньги вернут. В принципе, на пустырь можно было и не идти: когда у тебя шерсть на загривке буквально встает от ощущения опасности происходящего, самое логичное – бежать прочь. Но интерес и (что греха таить) жадность оказались сильнее.

Спустя два часа Аглям на нетвердых ногах подошел к пустырю. На Казань опустились осенние сумерки, накрапывал небольшой дождь. Атлетические силуэты четырех человек – Вани, Рамиля и еще двоих неизвестных – были видны издалека. Щуплый Аглям выглядел крошечным цыпленком на их фоне.

– Салам, Аглям, – с усмешкой сказал Рамиль. – Я вижу, ты все-таки пришел за своими деньгами.

– Ни секунды не сомневался, ведь ты же человек слова, – неумело польстил Аглям. Ему стало не по себе.

– Все верно. Все верно, – закивал его собеседник и полез в кошелек. – Вот, как и договаривались: пять тысяч рублей и пятьсот сверху.

– С-спасибо. – Голос молодого ростовщика немного дрогнул. Деньги перекочевали в его карман. Шестое чувство вновь не подвело, это радовало. Но атмосфера все равно была крайне напряженной. – Ну, я пойду.

Аглям начал неуклюже пятиться назад, огромная сумма грела карман, волчары из института физкультуры стали мягко обходить его по краям.

– Обожди, брат. У нас тут такое дело. Нам нужно срочно занять пять тысяч пятьсот рублей. На пиво не хватает. Не одолжишь?

И тут Аглям все понял. Эти шайтаны прочитали его, как раскрытую книгу. Они понимали, что, без искреннего намерения вернуть деньги в будущем, им не видать прибыли. Что вовсе не мешало потом эти деньги отнять. Это злило и пугало одновременно. Но с чувствами можно разобраться и потом, а сейчас надо было спасать свою шкуру! Осмотревшись, мальчик увидел, что он окружен со всех сторон и бежать некуда. В общем-то, в побеге и так не было смысла – эти акселераты догнали бы его даже с форой в пару километров.

– Ну что ты застыл, Аглям? – прогудел басом Ваня. – Нам долго ждать?

– А что, если я откажусь? – быстро спросил Аглям и вжал голову в плечи.

Действительно, это был очень глупый вопрос. Но Рамиль, который полностью контролировал ситуацию, похоже, был настроен благодушно.

– Ты знаешь, нам тут в универе читали лекцию по экономике и финансам. И рассказали о таком понятии, как скоринг. Знаешь, чё это такое?

– Нет. Нет, не знаю.

– Это такая байда, короче, где чуваки оценивают риски невозврата. Вот ты сейчас посмотри на нас и оцени риски невозврата.

Аглям-то уже эти риски давно оценил и решение принял. Его даже не удивляло, что эти дебилы не понимали, что, исходя из их же определения скоринга, он не должен был давать им деньги в долг ни при каких обстоятельствах. Оставался лишь один вопрос – хамить им, отдавая деньги, или нет. Эти риски Аглям также оценил здраво.

– Что ж, парни, – кивнул он, – я понимаю, пива хочется, трубы горят. Вот, держите.

– Умный парень, далеко пойдет, – сказал Ваня и потрепал Агляма по щеке. Физкультурники расслабились и направились в закат.

– Мы все всё понимаем, но все же, когда мне ожидать возврата? – не удержался и вставил шпильку Аглям.

– Через какое-то время, братишка, через какое-то время, – промурлыкал Рамиль, не обернувшись.

Присев на ствол поваленного дерева на пустыре, Аглям шумно выдохнул. В общем и целом риск-менеджмент ему удался (хоть такого слова он и не знал). Деньги эти он бы потерял в любом случае, по морде не получил, дар проверил – работает. Могло быть и хуже. Могли вообще убить – по телевизору часто показывали хроники, в которых убивали и за меньшее.

* * *

Шарафутдинов поступил в Казанский университет и получил диплом специалиста – разумеется, в области финансов и кредитов. Теория ему быстро наскучила, а с практикой проблем не было – за годы обучения в вузе и кредитования местных мажоров он накопил на подержанный «Пежо 406», как в фильме «Такси», и квартиру в Приволжском районе Казани. Тем временем крупные наличные расчеты становились всё опаснее, поэтому перед Аглямом встал вопрос выбора официальной работы.

В банках было скучно, в ломбардах – опасно. Аглям устроился было менеджером в казино, но в 2009 году все легальные казино закрылись, а в чужих теневых схемах он участвовать не хотел – своих было достаточно. Пришлось снова обратить взгляд на банки. Сначала Аглям решил набраться опыта и полгода проработал операционистом в крупнейшем казанском банке. После этого он прошел курсы повышения квалификации и подал заявку на зачисление в отдел кредитного скоринга физических лиц.

И тут, разумеется, поперло. Тогда менеджеры еще самостоятельно оценивали кредитоспособность заемщиков – компьютерные алгоритмы им лишь помогали. За неполный год отдел, в котором работал Аглям, показал невероятный уровень возврата кредитов – 91,8 процента. При этом сам Аглям дал точный прогноз в 100 процентах случаев. Руководитель отдела сначала не хотел делиться своей большой премией, но Аглям зашел в его кабинет с распечаткой результатов и пригрозил уйти в другой отдел (не банк, а отдел, эта угроза была гораздо сильнее и действеннее). В результате фактическая премия Агляма оказалась выше, чем у начальника.

Прошло два года. Автоматизация скоринга расползалась по стране, как заросли борщевика, и только один отдел одного казанского банка продолжал работать по старинке – и бить все рекорды. Чтобы понять, будут возвращены заемные деньги или нет, Агляму нужно было представить, что эти деньги принадлежат ему. Он просто смотрел на человека или распечатку с его данными, прикрывал глаза и – знал: кредит вернут вовремя и в полном объеме (или нет). Он отказывал в кредитах успешным состоявшимся бизнесменам, крах которых, как выяснялось позже, был предрешен, и одобрял кредиты нищим учителям, которым впоследствии доставались квартиры в наследство и выигрыши в лотерею. Его результаты шокировали всех, но никто за пределами его небольшого офиса не знал, как он работает.

Через пару месяцев начальник отдела Агляма внезапно забрал документы и исчез, даже не отработав положенные две недели. Аглям занял его место, но с каждой рабочей неделей ему казалось, что он засиделся в Казани и что надо двигаться дальше. Когда начальство отказало ему в просьбе увеличить бонусы, Аглям окончательно пришел к выводу, что работу надо менять.

В одну из апрельских пятниц, когда на улице слякоть и нерастаявший снег, но уже пахнет весной, Аглям после посиделок в баре с друзьями нетрезвой походкой шел домой. Курлыкнул мобильный телефон – пришло сообщение в мессенджере. Аглям присел на лавочку и посмотрел на экран. Писал некто Иван Чистобородов: «Салам, Аглям! Помнишь меня?» Аглям посмотрел профиль Ивана, человека с широким подбородком и хитрым прищуром. Должность – исполнительный директор «ЖБИ-Банка». Неплохо. А ведь он всего лет на пять старше Агляма. Увидев, что Иван окончил институт физической культуры и спорта, Аглям ухмыльнулся и наконец вспомнил. Неприятные впечатления от их последней встречи у него уже забылись. К тому же благодаря ей он смог окончательно убедиться, что его талант не дает сбоев.

«Помню. Ты мне торчишь пять с половиной косарей». – «Не я, а Рамиль, вот он пусть и отдает. А я к тебе по делу. Можем встретиться?» – «Что, опять на пустыре за школой?» – «Нет, в ресторане „Пушкин“ в Москве. Завтра в 6 вечера. С тебя – пасп. данные, с меня – гостишка и самолет. Добро?» – «Зло. Ладно, договорились, паспорт скину, гостиница не меньше пяти звезд», – обнаглел Аглям, положил телефон в карман и посмотрел на небо. В его жизни начинался новый этап.

* * *

«ЖБИ-Банк», казалось, был создан специально для него. Познакомившись с его генеральным директором и учредителями, Аглям понял, что здесь ему дадут развернуться на полную мощь. «ЖБИ» не входил даже в сотню ведущих российских банков по капитализации и прочим важным показателям, но был в отличной форме и не занимался отмыванием денег (на самом деле занимался, конечно, но совсем не так активно, как другие похожие на него банки), а у учредителей были очень крепкие связи со всеми башнями Кремля. Агляма же позвали для того, чтобы совершить качественный рывок в кредитовании.

Собеседование с генеральным директором Геннадием Петровичем Сахаровым и Иваном в «Пушкине» вышло занятным. Оказалось, у банка была необычная, но очень эффективная стратегия хэдхантинга. Раз в полгода генеральный директор и старший аналитик выискивали положительные аномалии в отчетности других банков, выясняли их причину и, если такой причиной был конкретный человек, предлагали ему зарплату втрое выше рынка и переманивали в штат. Так Аглям понял, куда стремительно пропал его начальник. Причина кадровой ошибки выяснилась благодаря Ивану, случайно увидевшему досье на Агляма в офисе генерального директора. Он схватил папку и громко воскликнул: «Ха! Я знаю этого мужика, он чертов финансовый гений!»

После улыбочек и комплиментов Агляму предложили тестовое задание: двадцать пять папок с данными кредитных заемщиков, у которых на неделе подходил срок следующего платежа. Нужно было определить, кто внесет платеж вовремя. Аглям из вежливости полистал содержимое папок, хотя уже прекрасно знал: восемнадцать заемщиков заплатят в срок, пятеро – с задержкой, один – с испанским именем и русской фамилией Федотов – еще несколько лет будет исправно платить, но потом резко перестанет, а один – самый надежный – больше не заплатит никогда.

Сахаров посмотрел на отметки Агляма и с сомнением ухмыльнулся.

– Не может же наша аналитика во второй раз ошибиться, – сказал генеральный. – Причина успеха казанского отдела скоринга явно в вас. Я в замешательстве. При этом вы, очевидно, не пользуетесь статистическими методами для предсказания результата возврата кредитов.

– Давайте поговорим через неделю, – сказал Аглям. – А пока можете сформулировать оффер.

Оффер пришел через три дня и превзошел самые смелые ожидания Шарафутдинова. Помимо жирнейшей зарплаты ему предлагались должность начальника отдела скоринга и ежеквартальные бонусы в процентах от возвращенных кредитов. Кроме этого, ему предлагали взять на себя анализ обязательств корпоративных заемщиков, что он с удовольствием и сделал.

Всего за несколько лет своей работы Аглям вывел банк в топ-50, а затем и в топ-30 по капитализации. Его несколько раз пытались перекупить, но Сахаров неизменно улучшал ему условия, понимая, что с таким сотрудником перспективы безграничны. В конце концов служба безопасности пустила слух, что своими невероятными результатами банк обязан не Агляму, который был просто ширмой, а новейшему алгоритму одобрения кредитов. Теперь конкуренты тщетно охотились за этим алгоритмом. Жизнь Агляма постепенно превращалась в мечту – он занимался тем, что ему нравилось, не перенапрягался, квартира в Казани превратилась в пентхаус на Остоженке, а подержанный «пежо» – в еще более подержанный, но значительно более дорогой «шевроле-камаро» 1969 года.

* * *

Одним ничем не примечательным июльским утром Шарафутдинов подрулил к банку, поздоровался с охраной, вежливо кивнул секретарше и зашел в свой кабинет. На столе дымилась чашка кофе, который ему начинали готовить, как только желто-черная морда его автомобиля въезжала в подземный паркинг. Шумно выдохнув, Аглям развалился в кресле и включил вибромассаж. В последнее время он стал резко набирать вес, и это беспокоило его. Непыльная работа не отнимала много времени, семью он так и не завел, поэтому практически каждый день после четырех часов дня он уезжал из офиса, а оставшееся время проводил в неумеренных возлияниях в кругу друзей-банкиров. Быстро просмотрев несколько запросов на краткосрочные кредиты, он одобрил почти все – страна была на подъеме, у людей было много денег и хорошие перспективы. Аглям потребовал еще кофе и затравленно посмотрел на край своего огромного стола с зеленым сукном (такие столы обожал его отец, и это была как будто дань его памяти), где скопились папки с заявками на долгосрочные займы – от десяти лет и больше. Руководство уже давно просило его заняться ими, но он все откладывал и откладывал. Его дар требовал определенных усилий: чем больше запрашивалась сумма по кредиту и чем чаще он им пользовался, тем больше сил это отнимало. Выяснилось это только в «ЖБИ-Банке» – на предыдущем месте работы он одобрял копеечные суммы, да и был моложе и бодрее.

Походив по кабинету, сделав дыхательную гимнастику и получив вторую чашку кофе, Аглям наконец решился. Уверенным движением достал он бумаги из первой папки – там оказался известный московский застройщик, – прикрыл глаза… И разочарованно понял, что эти ребята будут спокойно платить, а через восемь лет, числа пятнадцатого сентября, видимо, обанкротятся. Теперь пусть плановый отдел считает: может, все равно будет выгодно дать им деньги. Его дело сказать, как все будет и когда, остальное – не его печаль.

Вторая папка, сеть барбершопов. Невозврат через полтора года. Мертвая история. Третья, инвестиционная компания, – досрочный возврат через три года. Прекрасно. Одобряем. Четвертая, завод по производству бетона, – снова начало невозвратов через восемь лет, примерно тогда же, когда и у застройщика. Аглям усмехнулся – он давно понял, что дар позволяет ему предсказывать начало экономических и отраслевых кризисов. Похоже, строительную отрасль ждет что-то плохое. Пузырь на ипотечном рынке? Возможно. Аглям поставил пометочку себе в календарь: через семь лет нужно успеть продать недвижимость, пока цены не упали.

Пятая (и последняя на сегодня, решил Аглям) папка, российская финтех-компания, очень успешный прошлогодний стартап, который не стал продаваться акулам бизнеса, а решил расти самостоятельно за счет кредитов. «Интересно». Аглям прикрыл глаза. Регулярные выплаты в течение восьми лет, а потом, в середине сентября, полная остановка. Аглям задумался. Он был вымотан, пора было прерваться, но любопытство взяло верх. Шестая папка, снова застройщик – нет, не пойдет. Так, запрос на пятнадцатилетний кредит от крупного алмазодобытчика. Ужасные подозрения Агляма подтвердились: через восемь лет пунктуальных платежей – невозврат. Что же это такое? Пора было все-таки сделать паузу. К тому же надо было проверить одну – очевидную – гипотезу.

Шарафутдинов снял трубку и позвонил своему ангелу-хранителю Ивану Чистобородову. Ослабил галстук, медленно выдохнул.

– Слушай, у меня к тебе важная просьба. Отправь, пожалуйста, официальный запрос от банка мне на кредит сто тысяч долларов на десять лет.

– Аглямыч, у тебя что, деньги закончились? На фига тебе кредит, я тебе так одолжу.

– Да нет, ты не понял. Я хочу, чтобы банк попросил кредит у меня.

– Ты там совсем обдолбался, что ли? – Он подозревал, что Аглям иногда балуется кокаином. – Скорую вызывать?

– Тьфу на тебя! Слушай, мне просто нужно проверить одну гипотезу. Это важно. И еще один запрос напиши от себя лично.

– Не знаю, что за хрень ты там мутишь, но чего не сделаешь для дорогого друга, который зарабатывает нам такие бабки…

Аглям не стал поддерживать его шутливый тон и положил трубку. Лучше пока все держать при себе, а то еще сочтут паникером. Через полчаса ему принесли бумаги. Худшие опасения подтвердились: выплаты по обоим кредитам прекратятся через восемь лет в сентябре. Значит, либо обанкротится сам банк (довольно маловероятно, учитывая динамику его развития), либо через восемь лет случится резкий коллапс российской экономики, решил Аглям…

Еще одна ужасная гипотеза пронзила сознание Агляма. А что, если не только российской? Он молнией метнулся к столу, где лежали долгосрочные заявки. Так, телекоммуникации, сеть ресторанов, еще одна сеть ресторанов… Ага, заявка от французских судостроителей. А вот – от австралийских производителей солнечных батарей. Аглям напряг последние силы и закрыл глаза. Твою ж мать…

* * *

Конечно, все было перепроверено сотни и даже тысячи раз, он прокручивал в голове множество гипотез, связывался с банками по всему миру, предлагая «потестировать» на их долгосрочных заемщиках «новый алгоритм скоринга», но результат оказывался неизменным – через восемь лет в сентябре произойдет что-то чудовищное и все перестанут платить по долгам. Четырнадцатого сентября 2032 года мир рухнет. Причем именно мир, а не экономика. Аглям, конечно, разленился, но он все еще умел работать со статистикой. А статистика говорила, что даже в случае тотального экономического краха невозврат долгов не может случиться у всех сразу. Всегда найдутся запасливые и добропорядочные люди, которые будут возвращать долги, несмотря на экономическую конъюнктуру. Всегда найдутся компании, которые будут умирать медленнее других, так что и возвраты долгов будут мелеть постепенно.

Да, бывает такое, что несколько компаний одновременно не в состоянии платить по кредитам, но чем больше Аглям анализировал, тем больше приходил к выводу: через восемь лет всех ждет абсолютно невозможное в рамках существующей экономики событие. Ни мощнейший экономический кризис, ни эпидемия, ни повсеместное отключение системы SWIFT не могли привести к такому исходу. Аглям решил, что, скорее всего, это будет ядерная война на уничтожение либо еще что-то, что приведет к массовой и резкой гибели всех людей.

Придя к этому выводу, Аглям выдохнул. Во-первых, есть еще восемь лет и можно прожить их как хочется. А во-вторых, почему бы не попробовать выжить? Успокоившись, Аглям налил себе коньячку и пригласил Сахарова с Чистобородовым. Разговор предстоял не из легких.

* * *

Что вы сделаете, если узнаете, что примерно через восемь лет миру придет конец? А если у вас будет практически бесконечное количество денег? Руководство «ЖБИ-Банка» решило, что рано поднимать лапки кверху, и решило бороться. Были приобретены обширные участки земли в отдаленных уголках России, закипели массированные стройки. В стройки вложились очень многие – ведь власти предержащие прекрасно знали, как работает отдел скоринга «ЖБИ-Банка» и что его грандиозный алгоритм предсказал мировой коллапс.

Год за годом бункеры росли вглубь и вширь, их интерьер становился все более роскошным, а отработка тревог стала обыденным делом. Разумеется, это не осталось не замеченным западными спецслужбами, и вскоре весь ядерный клуб знал, что высшее руководство и вся элита страны тихо готовят себе отвальную. В ответ на официальные запросы дипломаты поначалу отмалчивались, и это вызывало еще больше подозрений. Но вскоре про 14 сентября 2032 года узнали элиты всех стран мира. Никто толком не понимал, что произойдет в этот день, и каждый интерпретировал эту информацию по-своему. В 2031 году ходили совершенно разные слухи: 14 сентября Россия хочет нанести по всем ядерный удар, прилетят инопланетяне, все человечество надышалось спорами гриба-мозгоеда, и эти споры прорастут у всех в один день…

К январю 2032-го мировая паранойя достигла предела, а затем, на удивление, пошла на спад. Люди жили как прежде (если не считать инвестиций в оборону и бункеры). Особенных войн не намечалось. Руководители стран поделились на тех, кто был уверен, что Судный день 14 сентября неотвратим, и тех, кто считал, что это большая мистификация. Последних становилось все больше. Градус истерии снижался с каждым днем и к августу достиг минимума. В конце августа прошло запланированное заседание Генеральной Ассамблеи ООН и – отдельно – расширенное заседание Совета Безопасности ООН, которые стали самыми мирными в истории человечества. Казалось, затухли даже вечно тлеющие религиозные и национальные конфликты.

В понедельник 13 сентября 2032 года мировые рынки закрылись ростом в среднем на три процентных пункта за день. 14 сентября большая часть элит планово эвакуировалась в свои бункеры – просто на всякий случай. Почти никто уже и не помнил, с чего все началось, откуда взялась эта дата и почему все отнеслись к ней так серьезно. Но Аглям Шарафутдинов, с которого все и началось, помнил. Последний год он почти не спал и постоянно пил. Все его деньги были инвестированы в бункеры. А мир, казалось, не собирался воевать. Оставалась еще вероятность того, что на Землю упадет метеорит, но никаких НЛО в окрестностях планеты обнаружено не было. Все шло к тому, что Судного дня не будет, а значит, главный скоринг в его жизни был проведен неверно.

Накануне Судного дня, совершенно измученный, на джете банка он прилетел к бункеру возле Уральских гор. Там его уже встретили Иван и Геннадий Петрович. Они были вежливы, но, казалось, недоумевали.

Укладываясь на роскошной кровати, Аглям наконец успокоился. Если он прав и миру конец, то он спаситель человечества и его будут боготворить (или как минимум не обидят). Если он неправ, то он потерял все свои деньги, но человечество и мир будут жить. Партнеры, как и подобает настоящим банкстерам, не полностью вышли из активов и прекрасно себя чувствовали на растущем рынке. Это тоже хороший исход. Осознав это, Аглям закрыл глаза и впервые за долгое время с улыбкой на устах крепко уснул. С этой улыбкой его и нашли на следующее утро. Диагноз: во сне оторвался тромб. Дар Агляма не обманул его. Просто, оценивая вероятность возврата долга, он всегда проецировал его на себя, а раз 14 сентября 2032 года судьбой ему была уготована смерть, то получается, что все долги после этой даты были списаны высшим судом.

Похороны начальника отдела скоринга были оплачены «ЖБИ-Банком», который по-прежнему занимал второе место в списке крупнейших банков страны. В 2033 году финтех-компания, которой за восемь лет до этого одобрил кредит Шарафутдинов, написала для банка новый алгоритм скоринга. Алгоритм, основанный на квантовых вычислениях, давал среднегодовой результат 92,4 %, значительно выше среднего по рынку. Квантовый компьютер, на котором запускался алгоритм, занял помещение подземного паркинга, где когда-то стоял желто-черный «камаро». По указанию нового президента правления банка Ивана Чистобородова компьютер назвали «Аглям». «Много знающий» в переводе с татарского.

Радиоволна

25 декабря

Приветствуем выживших после тяжелой рабочей недели! Это радио «Свободный город», и мы работаем для вас. Точное время – восемнадцать часов ноль минут, Москва снова стоит в пробках, а праздничная иллюминация нежно отражается в сугробах. Да-да, в нашем городе наконец-то выпал снег. А раз выпал снег, то, конечно, пора лепить снеговика. Наш сегодняшний спонсор – агрокомплекс «Черная дача» – напоминает, что лучше моркови, чем у них, просто не найти. Морковь «Черная дача» – снеговик будет с откушенным носом, ведь удержаться невозможно. Переходим к новостям.

Индекс Доу – Джонса упал на два процентных пункта, впрочем, в пятницу такое падение случается довольно часто, это нормальная коррекция, а вот индекс NASDAQ обвалился на пять процентных пунктов, и это уже повод для беспокойства. Выходит, рынок высоких технологий перегрет? Узнаем в начале следующей недели.

Ежегодное послание президента в интернете посмотрело больше человек, чем по телевизору. Это важный показатель, аудитория уже почти полностью перетекла в интернет. Что же в этом случае будет с радио? Нас, знаете ли, это очень волнует. Пока мы держимся за счет вас, дорогие водители, но уже несколько компаний объявили о том, что пятый – максимальный – уровень автономности беспилотных автомобилей реально достижим в течение ближайших двух лет. Ха-ха, мой звукорежиссер только что провел пальцем по горлу! Да-да, Никита, мы с тобой вместе встанем на биржу труда, вместе с таксистами. Что-что? Только я? Не обольщайся, роботы будут делать и твою работу.

К другим новостям. Нидерландские ученые заявляют, что проблему голода в Африке можно радикально решить, если все страны мира отдадут на это половину своего годового военного бюджета. Двусмысленно звучит, да.

Новое израильское лекарство от рака крови показало стопроцентную эффективность на мышах. Жаль, что на мышах часто все и заканчивается. Но мы будем очень надеяться на успех.

Россия объявила, что проект плавучей атомной электростанции, который был реализован несколько лет назад, – это только начало. Плавучая атомная электростанция позволяет проектировать системы охлаждения реактора с огромным запасом прочности. Что ж, идея здравая. Осталось только гарантировать безопасность.

Обсерватория в Новой Зеландии зафиксировала потенциально опасный астероид, который через пять месяцев теоретически может столкнуться с нашей планетой. Предварительные расчеты показывают: вероятность этого события 1 к 3 миллионам. Нам очень понравилась аналогия представителя «Роскосмоса» – у вас больше шансов быть съеденными динозавром на Невском проспекте.

Снежинки медленно танцуют среди выхлопов Садового кольца, а мы с удовольствием ставим вам песню Джои Пекораро Play it again, пусть снежинки танцуют под музыку.

14 января

Приветствуем выживших после новогодних торжеств. Это радио «Свободный город», и мы работаем для вас. Точное время – двенадцать часов ровно. Праздничный стол тяжким грузом лег на желудок и печень? Не беда – наш сегодняшний спонсор – витаминно-пищеварительный комплекс «Рези́н». Резин поможет переварить даже резину! Дороги в городе пока свободны, и это неудивительно – все, кто мог себе это позволить, улетели из Москвы на зимовку. Бали, Вьетнам, Египет – куда угодно, где солнечно, тепло и есть интернет.

Казахстан вводит нулевую ставку налога на доход высокотехнологичных компаний. Это смелая попытка руководства страны вытащить ее наконец в светлое электронное будущее. Правда, многие специалисты утверждают, что из-за высокой бытовой коррумпированности мало кто решится на релокацию бизнеса в Астану. Пожелаем казахам удачи с прекрасной инициативой и будем рассчитывать на лучшее.

Пожары в бассейне реки Амазонки были потушены с помощью новых технологий порошкового распыления с дронов. Суть этой технологии в том, что модель распространения пожара просчитывается на компьютере на основании картинок, собранных теми же дронами. Затем программа указывает на «слабые места» таких пожаров, и большие грузовые дроны без участия человека скидывают химикаты в ключевые точки пожара. Эффективность такого способа по сравнению с обычным сбросом воды самолетами, по оценкам ученых, выше на десятки тысяч процентов.

После осенней махинации с резкой продажей огромных объемов биткоинов и эфиров на китайских криптобиржах курсы медленно восстанавливаются. Биткоин вновь перевалил за четыре нолика после единицы и присматривается к возможности штурма новых вершин.

Наркотики – это плохо! Но, как оказалось, не все и не всегда. После очищения репутации марихуаны и легализации ее медицинского применения уже в половине стран мира настала очередь другого вещества – МДМА. Новейшие исследования указывают на то, что это психотропное вещество эффективнейшим образом помогает людям с посттравматическим стрессовым расстройством. Третья фаза добровольных испытаний завершена, и препринты в главных медицинских журналах утверждают, что МДМА творит чудеса с людьми, у которых диагностировано ПТСР.

Помните, мы рассказывали вам об астероиде, который движется в сторону нашей планеты? Так вот, ему дали имя, а еще буквально за двадцать дней вероятность его столкновения с Землей значительно повысилась. Теперь этот шанс составляет 1 к одному миллиону. Все еще маловероятно, но прогрессия не радует. Ха-ха!

А чтобы эта новость сильно не грузила, ставим вам отличный медлячок от Морчибы Gained the world. Хорошей рабочей недели, друзья!

9 марта

Приветствуем выживших после Международного женского дня! Это радио «Свободный город», и мы работаем для вас. Точное время – шестнадцать часов ноль минут. Конфеты съедены, шампанское выпито, чем же заняться? Этот выпуск поддерживает АНО «Иностранный агент» (компания, признанная в России иностранным агентом). Иностранный агент – ваш агент. Как российский, только иностранный. Главная новость дня – Каталония все же добилась отделения от Испании. Проведенный в начале марта референдум набрал рекордные 90 % голосов, ООН и ЕС зафиксировали результат и предложили Испании подчиниться. Напомним, три дня назад Испания ввела войска, были убиты сто пятьдесят человек, протесты усилились, и ООН пришлось вводить в регион миротворцев. Резолюция Совета Безопасности сформулирована предельно четко: отныне Каталония станет отдельной страной с автоматическим членством в Евросоюзе. Футбольный клуб «Барселона» получил предварительное разрешение на участие в чемпионате Франции. Руководство клуба заявило, что после жестокого подавления протестов клуб не будет иметь дела с Испанией ни при каких обстоятельствах. Во всех спортивных соревнованиях спортсмены и клубы Испании и Каталонии будут разводиться по разным группам.

Вторая главная новость дня – не менее волнительная. Астероид Икс-эйч-эй-13 вновь изменил траекторию, предположительно в результате столкновения с другим небесным телом (вероятность этого была КРАЙНЕ мала!). Чертов кусок камня разогнался и теперь двигается со скоростью около 70 километров в секунду. Но самое главное – теперь он движется прямиком в сторону нашего голубого шарика. Астрономы оценивают вероятность столкновения как 1 к 50 000. Представители «Роскосмоса» пока отказываются от комментариев. Мы будем держать вас в курсе.

В самых трендовых видео «Ютюба» – первое интервью нейросети МГУ им. Ломоносова Владимиру Оппознеру. В двухчасовом видео не было тем, которые бы не обсудили участники, – от отношения к пьянству до интригующего вопроса, зачем нейросеть завела себе аквариум с рыбками гуппи.

Цифровой рубль продолжает торжественное шествие по стране, но, по результатам опроса «Ненадо-центра», более 80 % россиян до сих пор не понимают, чем цифровой рубль отличается от безналичного. Центральный банк России сослался на коммерческую тайну и отказался от комментариев.

Количество пациентов психоневрологических интернатов за последние месяцы увеличилось более чем наполовину. Врачи винят во всем неврозы и урбанизацию, астрологи – лунные затмения и приливы, обыватели – вышки 6G и ежегодную вакцинацию от коронавируса. Кто из них прав? Делитесь мнением в наших соцсетях!

В этот редкий солнечный день нам всем не помешает посмотреть на солнце, поэтому в эфире наша любимая песня «Оффспринг» – Staring at the sun.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.