Сергей Галактионов
Пророк с планеты Карандаш

1

Кармалина смотрела сквозь ветви гнезда на хитиновые деревья.

Она жила в Голубом лесу на планете Карандаш, с момента ее рождения минуло всего пять лет, но так много событий случилось за это время! Год назад она стала принимать посетителей и предсказывать судьбы. Она избрала путь каролога не по чьему-то совету, а по своему желанию, потому что душа лежала к картам Каро. Она обожала раскладывать карты и трактовать их. Каждая карта имела немало значений и могла толковаться по-разному в зависимости от того или иного случая.

Кармалина читала посетителей, словно книги, но не всегда говорила им то, что видела. Если визитера ждало что-то неприятное, как уж тут не указать на неприятность. Но каролог не могла помогать во всех случаях. И она молчала, когда видела неизбежную смерть или несчастный случай, который нельзя предотвратить, и когда карты показывали тяжелую болезнь, от которой нельзя уберечься.

Вместе с тем, читая судьбы, Кармалина сопереживала посетителям и их близким. Эмпатия пронизывала ее насквозь, а иначе и быть не могло. Каро открывали ей целые миры, но и справедливо забирали ее душевную энергию, молодой оптимизм и задор. Кармалина чувствовала себя уставшей и как будто даже состарившейся от стольких событий из жизни посетителей, которые она просматривала каждый день. Ей хотелось выйти из бесконечного вороха посторонних проблем. Но, судя по всему, она не зря утомлялась: всего лишь за год молва о ней разлетелась по целому лесу, и многие записывались к ней на прием. Она помогала всем, как могла.

Жизнь в Голубом лесу не отличалась райскими условиями и беззаботностью. Жители то и дело вступали в стычки, проказничали, ссорились, а еще у них было много возни с окружающим пространством: необходимо было добывать пропитание и строить жилища. Не так-то просто давалось это.

Предки жителей Карандаша прибыли сюда тысячелетия назад с Земли. В земные, первоначальные времена они сосуществовали с полуразумными приматами, которые постоянно воевали, распространяли вирусы, разрушали природу. В конце концов, жизнь на Шаре начала портиться и загибаться. Свирепствовали ураганы, землетрясения, цунами, вулканы выбрасывали тонны пепла в атмосферу, льды сковали тропические оазисы на планете, и даже на экваторе наступила многолетняя зима. Почти все приматы исчезли из-за чудовищного холода, голода и болезней. Выжившие укрывались под поверхностью земли до тех пор, пока не вымерли.

Пережив катаклизмы, остались немногочисленные виды, в том числе и находчивые предки нынешних жителей Карандаша, которые спустя тысячелетия освоили возможность космического переселения и нашли себе подходящее место для жизни – далекую планету, что походила не на привычный шарик, а на палку. Правда, довольно массивную палку – порядка пяти тысяч километров в диаметре.

По форме планета являла собой нечто доселе невиданное и даже экстраординарное еще и потому, что с обоих концов планеты находились конусообразные полюса, которые изначально были округлыми. Старожилы говорили, что полюса были терраформированы, а зачем это потребовалось, оставалось загадкой. Впрочем, почти никому не интересной: там никто не жил. Но эти особенности, скорее всего, и стали причиной названия Карандаша.

Планета вращалась вокруг двух звезд – красного карлика Карпии и желтого карлика Карнии. Красное солнце меньшего диаметра находилось ближе к планете, а более крупное желтое располагалось немного в отдалении. Оба создавали на поверхности Карандаша непрекращающееся пекло, не спадавшее даже на полюсах. Средняя температура воздуха у поверхности равнялась 40 °C. Вода, едва успевая скапливаться в водоемах, стремительно выпаривалась и уходила в атмосферу, откуда тут же извергалась на землю в виде коротких, но обильных ливней.

Когда предки местных жителей прибыли на Карандаш, то столкнулись с трудностями. Как оказалось, погода совсем не повторяла земную. Жара сразу же заставила бежать в горы и под защиту хитиновых лесов. Ливни вынудили строить прочные крыши жилищ, называемых гнездами. А ураганы такой разрушительной силы, что сметали с поверхности все, кроме крепких деревьев, принуждали осваивать подземные лабиринты и пережидать непогоду под поверхностью планеты.

С другой стороны, на Карандаше не водилось хищников, да и вообще крупных животных не водилось, не то что на Земле. В таком климате едва ли хоть один вид мог почувствовать себя уютно. Впрочем, микроорганизмы и насекомые приспособились прекрасно. Кроме того, под землей существовали животные, которые часто наведывались на поверхность, где их и поджидали прибывшие на планету колонисты, которые уже давно, правда, стали полноправными жителями Карандаша.

Кармалине надоело смотреть сквозь ветви, она выбралась из гнезда, взмахнула крылом и полетела над верхушками деревьев.

Внизу простирался огромный мир, покрытый деревьями с гнездами в кронах. Эти гнезда выглядели не в пример крупнее тех допотопных, которые строили птицы древности. Нынешние птицы предпочитали просторные и крепкие жилища, они выстраивали их месяцами, даже несмотря на то, что ураган грозил смести их начисто. Бури бушевали не так часто, но редкие жилища могли устоять перед стихией. И все же встречались непрошибаемые гнезда, которые могли простоять и три года, и пять лет, прежде чем ветра разносили их на хитиновые ветви.

Кармалина скользила над верхушками голубых исполинов с широкими стволами, которые выдерживали даже неистовый ураган.

Деревья крепились к почве массивными толстыми корнями. Крепились до известной степени намертво. Толщина и масса корней в сумме превышала толщину и массу остального дерева, они уходили под землю на изрядную глубину. Эта приспособляемость гарантировала, что дерево не будет вырвано из земли, подхваченное силой разрушительной стихии. За миллионы лет эволюции деревья полностью адаптировались к бушующим ураганам. Но местные жители-враны были пришельцами и жили на Карандаше всего ничего – каких-то пять тысяч лет. За это время они научились разве что по предсказаниям пророков вовремя исчезать с поверхности в глубоких подземных лабиринтах, куда не доставали ветра.

Вдруг сильный порыв подбросил Кармалину и тут же повел в сторону. Но она захлопала крыльями и выровняла траекторию. Внезапные капризы ветра не относились к необычным явлениям – главное, надо было держаться на безопасном расстоянии от деревьев, чтобы ненароком не угодить в какое-нибудь из них.

Пролетев пару километров над верхушками, Кармалина увидела снизу круглую площадь, центр которой увенчивал магический кристалл.

Она ловко спикировала вниз и села близко к краю площади среди других птиц. Красные, черные, серые враны с благоговением созерцали кристалл. Он испускал флюиды, питая присутствующих на площади новыми силами и идеями.

Кармалина поприветствовала кивком головы птицу с желтым оперением, и та тоже кивнула. Она была подругой Кармалины, и звали ее Веткарой.

А где-то рядом с километровой площадью находилось гнездо Эскара – врана-альбиноса, наделенного божественным даром. Но уже довольно старый пророк не давал новых прогнозов. В Голубом лесу других предсказателей не водилось, а новые не рождались. Об этом судачили многие враны. Но жителям требовались пророки, чтобы предсказывать погоду, а иначе при сильном урагане, что мог прийти неожиданно, большинству грозила катастрофа, если птицы не успеют укрыться под землей.

Магический кристалл выдавал невидимые флюиды, но сам переливался красивыми оттенками: синим, сиреневым, малиновым, красным, оранжевым… Его многочисленные грани сверкали на солнце, словно драгоценные.

Кристалл имел искусственное происхождение. На протяжении полувека он заряжал вранов Голубого леса необычайной энергией. Эскар сваял его полвека назад взамен старого, утратившего свою силу, камня. Секрет обильно извергался из железы в подклювье и застывал при лепке, превращаясь в граненый камень. После того как кристалл был готов, железа перестала выделять секрет.

Всего в Голубом лесу, простиравшемся на десятки километров вокруг площади, жило несколько тысяч птиц. На окраинах леса стояли невысокие горы, а дальше тянулись бесплодные земли, на которых ничего не росло. За ними простирались другие леса и горы, где жили другие враны. Они поддерживали связи с Голубым лесом, но у них имелись свои пророки, кристаллы, старейшины и порядки.

Кармалина понимала, что за тысячи лет, которые минули с момента прибытия на планету Карандаш первых пернатых поселенцев, порядки не сильно-то изменились. Птицы жили, объединяясь внутри территориальных границ. Голубой лес был одним из многочисленных лесов на планете, где жили вперемешку разные виды вранов.

Обычно ураган возникал неожиданно, где-то на окраине или же в центре Голубого леса, но, пользуясь предсказаниями Эскара, жители заблаговременно успевали покинуть свои гнезда, чтобы укрыться от опасности внутри земли.

И все же Эскар был стар, очень стар. Он почти ослеп и оглох на одно ухо. Старость постепенно забирала у него все, без чего он не мог жить. Птицы понимали, что дни его сочтены. Тревожное ожидание витало в воздухе – не столько смерти пророка, сколько неожиданной беды, которую не мог уже предсказать никто. Ведь последователи Эскара не обладали сверхъественным даром. Научиться этому было невозможно. Дело шло к тому, что большая беда нагрянет в неожиданный момент.

Чтобы предсказывать погоду, враны не пользовались вычислениями. Много воды утекло с тех пор, как они перестали доверять ученым, ведь те погубили на Земле процветавшую цивилизацию. Земная наука учила материализму и неверию, неся гибель всему, что ей поклонялось. Приматы, первый относительно разумный вид на Земле, углубились в науку, отринув ясновидение и предсказание, медитацию и магию. Погружаясь в выдуманный мир, они стремительно глупели. Вороны, напротив, становились умнее. Постепенно дистанция между приматами и врановыми стала увеличиваться, первые все больше отставали от вторых, но не видели своего недостатка. В собственных глазах они были не просто умнейшими, а недосягаемыми.

Приматы на Земле довольно быстро превратились в суперхищников. Эволюция насчитывала миллионы лет, тогда как приматы за какие-то тысячелетия проделали путь от дикаря до космонавта. Правда, крутой подъем всегда чреват крутым падением. Так и произошло: немногочисленные выходы в космос, телескопы и зонды уступили место виртуальной реальности и бесконечным разговорам о далеких мирах. А потом наступил коллапс: всеобщий кретинизм, невежество, потребительство погрузили человечество в Новые темные века. Все прогнозы о конце света, о потопе, о ядерных взрывах, смертоносных вирусах и пришельцах-убийцах из космоса оказались страшилками. Человечество просто медленно затухло, как гаснет свеча, когда фитиль догорает.

Но с угасанием людской цивилизации разумная жизнь на Земле не погибла. Цивилизация разумных вранов – и потомков врановых: во́ронов, воро́н, грачей и галок – заняла ее место, чтобы двигать прогресс вперед.

Кармалина почувствовала, как к ней вернулись силы и она обрела прежнюю живость. Магический кристалл, что крутился в центре площади, переливаясь десятками оттенков, сделал полезное дело. И Кармалина прищурила черные глаза… Так всегда улыбаются враны – только прищурив глаза.

Она была белой вороной из стаи сероклювов, а ее подруга Веткара – желтой из стаи желтоперых. Они переглянулись и встали на крыло. И полетели, прорезая тихое и ясное небо.

2

Эскар чувствовал себя все хуже и хуже. Старость и болезни медленно, но верно отнимали у него последние силы. И он понимал, что стоит на пороге смерти.

Эскар поерзал на голубой листве, рассыпанной в гнезде. Он давно не выходил из гнезда, потому что не мог. Но иногда его посещали старейшины. И сегодня они обещали прийти. Что скажут? Ничего нового. Как им будет плохо без него, когда он уйдет в иной мир. Да, это Эскар уже слышал. Неоднократно. А раньше говорил с ними он – пророк, которого слушали, затаив дыхание. И не ошибался, верно предсказывая наступление непогоды. Но теперь слишком стар, пальцы не слушаются, мысли спутались, он едва дышит. И почти ушел…

Наконец за переплетением ветвей гнезда показались тени. Эскар понял, что это были старейшины стай. И крикнул:

– Входите!

Они вошли, неловко переступая.

Первым подошел Макарон – черный вран с серым клювом. Незлобивый по характеру и с участливым взглядом, он был старейшиной стаи сероклювов.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Макарон, поводив в стороны клювом, как будто сокрушаясь о том, что Эскар уходит…

– Как обычно, не спрашивайте, – ответил Эскар и взглянул на второго врана, который подошел следом за Макароном.

Это был Нго-Цинья-Кар – старейшина стаи красноклювов – красно-черный ворон с алым клювом. Он представлял собой яркий образчик потомка земного ворона с небольшой примесью Homo sapiens, которая внешне никак не выражалась. Однако она, видимо, имела внутреннюю природу.

– Как же мы останемся без ваших предсказаний, без вашего дара! – в сердцах прокаркал Нго-Цинья и так же, как и Макарон, повертел в стороны клювом.

– Нет, не называйте его моим даром! Потому что он мне не принадлежит. Должен быть преемник, который унаследует его. Вы должны понимать, что дар передается, – говорил Эскар. – Его дарует только Бог и только самому достойному птенцу. Но я не вижу его. Видимо, уже после моей смерти! – Эскар понурил голову.

Он высунул из правого крыла два пальца и взял ими плошку воды. Глотнув, отставил плошку и втянул пальцы внутрь оперения. Тысячи лет назад уже было отмершие, подвергшиеся сильной редукции, пальцы птиц вдруг стали удлиняться и приобретать прежние черты. Пальцы все еще были малы и не годились для работы, связанной, к примеру, с перетаскиванием тяжестей, но для того, чтобы держать плошку или какую-нибудь мелкую вещицу, они подходили в самый раз. При этом первый палец так и остался редуцированным и не вылупился. Только второй и третий развились, чтобы позволить вранам манипулировать вещами.

– Но как же так, учитель! – запротестовал Макарон и поежился.

Его оперение было почти полностью черным с редкими серыми вкраплениями. В точности таким же, как у каждого сероклюва из его стаи, самой многочисленной в Голубом лесу, ведущей родословную от земного грача и серой вороны. За тысячи лет эти родственные виды перемешались друг с другом и возник нынешний вид врановых. Впрочем, возник он не вчера, и был далеко не новым.

Макарон продолжал:

– А вдруг он не появится, мы не видим вашего преемника! Скажите, когда его ждать и, самое главное, где искать?!

Эскар тяжело вздохнул и прокаркал:

– Не знаю, всему свое время. Значит, пока время не пришло.

– Да, но говорят, когда вы стали пророком, вы были уже до этого известны по всему нашему лесу и даже за его пределами!

Эскар гулко засмеялся. Впрочем, его смех оборвался и Эскар поморщился от боли в горле.

– Так бывает. Но раз на раз не приходится, – ответил он.

Старейшины переглянулись. Нго-Цинья нервно заклацал клювом. В отличие от Макарона он был хитрым и вспыльчивым враном. Часто его глаза игриво блестели, и он предлагал нестандартные идеи.

– А давайте проведем конкурс и выявим лучшего! – предложил Нго-Цинья.

– Чего? – покосился на него Эскар.

– Предложим всем проявить свои способности и самый лучший – победитель – получит награду: он станет новым пророком.

– Да уж, действительно конкурс, – недовольно прокаркал Эскар.

Нго-Цинья опять заклацал клювом. Макарон тоже не выдержал и стал ходить внутри гнезда взад и вперед.

– Так что нам делать? Мы же не можем чего-то ждать! – сказал он.

– Трудно ждать, – сказал уставшим голосом Эскар и снова понурил голову.

Макарон остановился перед ним.

– Учитель, – сказал он, – мы всегда называли вас учителем и были вашими последователями. Я знаю, вы не хотите слушать, что мы вас ценим и любим. Что мы хотим поддержать вас в эти последние дни. Но теперь мы думаем – мы вынуждены думать – о наших жителях, о птицах и птенцах, словом, обо всех нас. У нас тревога. Мы плохо спим. Мы плохо едим. И, глядя на вас, волнуемся. Скажите, что нам делать?

Эскар привстал с листьев, на которых сидел, и приблизился к Макарону вплотную. Он положил крыло на крыло старейшины и прокаркал:

– Ладно, проводите ваш конкурс. Ничего другого я не знаю. Ступайте!

– Учитель, спасибо вам, – подошел к нему Нго-Цинья. – Давайте я вас обниму!

Эскар был не прочь. Он закрыл глаза, и они положили друг другу крыло на крыло.

Потом старейшины улетели, а Эскар опять устроился на листве, размышляя, сколько дней, а может быть, часов отпущено ему до смерти в этом бренном мире.

3

Кармалина относилась к белым вранам, впрочем, ее глаза и пальцы, а также ноги выглядели черными, как смоль. У Веткары была похожая история: ее желтые перья резко контрастировали с карими глазами и сероватыми ногами.

Подруги прилетели в гнездо Кармалины и уселись за карты.

В просторном и уютном гнезде под ногами шелестел толстый настил из голубой листвы, стены из перекрученных между собой веток пропускали через щели легкий ветерок. Укрывала их крыша, сложенная из глины и камней.

Ловко манипулируя четырьмя пальцами, Кармалина выполнила расклад.

– Ну что там, есть что-нибудь интересное? – спросила Веткара, глядя на карты.

Кармалина ответила не сразу. Она вытянула палец и показала на самую первую карту в раскладе, на которой была изображена небесная птица в облаках.

– Ты видишь карту – это Богиня. Она несет много смыслов: это и высшее духовное начало, и в то же время физическое семя, семя плодородия. В Богине соединяются воедино и мягкость, и великая сила. Карта выпала в прямом положении, а значит, говорит о существенных переменах в твоей жизни.

– Какого рода эти перемены? – удивилась Веткара.

Она потопталась, почувствовав внезапное напряжение.

– Ты видишь рядом лежащую карту, – показала на карту сбоку от Богини Кармалина. Снова помедлив, она продолжала: – Это Талисман в перевернутом виде. Положительная карта из младших арканов. Может говорить о материальном достатке, о большой удаче, о процветании. Всегда говорит о чем-то конкретном.

– Но о чем именно? – спросила Веткара.

Напряжение внутри становилось сильнее.

Кармалина показала на третью карту в раскладе. На ней была изображена светящаяся планета на ночном небе, а чуть ниже, на земле, на нее смотрели моллюск и каплевик, рядом с которыми находилось выступающее из болота дерево.

– Ты видишь еще одну карту. Это Месяц в прямом положении. Моллюск говорит о негативных птицах, окружающих тебя, а каплевик – о позитивных. Дерево символизирует тебя саму, и ты вскоре покинешь болото по своей или не по своей воле.

– Что это значит? О каком болоте идет речь?

– Болото образное. Оно означает зону комфорта, которую вскоре ты покинешь. И покинешь вынужденно, потому что вскоре почувствуешь недомогание.

– Недомогание?! – почти вскрикнула Веткара.

– Не пугайся. Недомогание будет временным, и оно связано с беременностью.

– Что ты хочешь сказать?

– Только то, что ты беременна.

От неожиданности у Веткары открылся клюв.

Кармалина ждала, когда ее подруга придет в себя. Она еще раз оценила весь расклад. Да, ошибки быть не могло: сочетание карт говорило о том, что ее подруга зачала птенца, и именно карта Месяц указывала на то, что она не знает о беременности.

– Это очень неожиданно, – откликнулась наконец Веткара и потопталась на месте.

– Я понимаю, но я уверена в раскладе.

– Ну если так, то я рада. Да, очень рада! – воскликнула Веткара, улыбнувшись. – Мы с Бобокаром мечтаем завести потомство. И неужели скоро?!

– Скоро, – подтвердила Кармалина. – Роды пройдут нормально. Проблем я не вижу.

4

Враны не так просто стали жителями планеты Карандаш. Их далекие предки, сосуществуя с приматами, проходили через так называемое бутылочное горлышко на Земле. Но эта история была кратковременной. Они быстро восстановили популяцию, после чего стали меняться и в плане способностей, и во внешнем виде.

Претерпели изменения и во́роны, и воро́ны, и грачи – все виды врановых за редкими исключениями. Разменяв несколько тысячелетий, врановые подняли интеллект и способности до действительно приличного уровня. С интеллектом и крыльями уже сам бог велел им подняться в космос и заселить другую планету.

Вообще-то в потомках ворон, а конкретно у красноклювов имелась и часть крови приматов, но незначительная: меньше трех процентов. Приматы и вороны в прошлом равнялись по уровню интеллекта, но сближения во внешнем виде не произошло.

Пожалуй, привет вымершему виду могли передать только развившиеся на крыльях врановых пальцы, почти как у приматов. В остальном внешний вид менялся у врановых внутривидово. Например, размеры птиц от головы до кончика хвоста в зависимости от вида составляли от двенадцати до двадцати вершков. Кроме черных и серых, появились красные и желтые птицы, были и смешанные варианты, но, как правило, враны из одной стаи предпочитали не смешиваться с вранами других стай.

Другие различия: клювы уменьшились, а конечности, напротив, стали толще; когти незначительно уменьшились; форма и размер глаз увеличились из-за необходимости ориентирования в условиях с недостатком света, но цвет глаз приобрел большое разнообразие – появились желтые, зеленые, розовые, оранжевые глаза.

Но самые необычные и нестандартные среди вранов – красные глаза. Таких птиц побаивались. Впрочем, они рождались крайне редко. И во всем Голубом лесу вряд ли можно было найти хотя бы пару красноглазых птиц. Не альбиносов, чьи глаза только казались красными, а именно красноглазых.

Тогда как приматы самоуничтожились, враны оказались живучи, как тараканы. Тараканы тоже выжили, но остались такими же маленькими и не претендующими на что-то великое насекомыми. Пусть и исчезнув, приматы все же оказали значительное цивилизационное влияние на вранов в эпоху Безвременья, которая продолжалась приблизительно сто тысяч лет. К ее концу приматы уже окончательно вымерли. А враны, напротив, поумнели во много раз и всячески укрепились. Продолжительность жизни выросла за счет изменений во внутреннем метаболизме. Теперь враны стали медлительными. Жили по пятьдесят лет и продлевали возраст с помощью хитрости.

Враны, как и тысячелетия назад, были поразительно целеустремлены, приспособлены к тяжелым условиям и очень разумны. И не случайно они заняли место приматов. Так произошло, потому что вороны изначально были склонны к запоминанию сложных последовательностей действий, к логическим умозаключениям и абстрактному мышлению. Все это позволило им создать уникальную формацию.

Принимая во внимание, что земных приматов погубил неодухотворенный технический прогресс, врановые все больше ориентировались на внутренний, а не на внешний мир. На невидимую идею, а не на материю. У них всегда процветала идея, магия, мистика. Каждый вран ходил к своему карологу или к толкователю сновидений.

Имена у вранов все имели частицу «кар», и не только имена, а все слова в их диалектах, которые отличались сложностью и богатством интонаций. Одно слово в зависимости от интонации имело от пяти до десяти значений. Говорили враны на планете Карандаш на множестве диалектов; словарный запас среднего уровня составлял до десяти тысяч слов, но в повседневной речи использовались три тысячи.

Однако не все птицы говорили «кар». Самая последняя разновидность – стая серебритов – уже не каркала и называла птенцов именами, не привязанными к популярной частице. Где-то неподалеку от гнезда толкователей сновидений находилось жилище Горгенатопа и Силинессы – пары серебритов, у которых давно выросли дети, гнездившиеся отдельно.

Горгенатоп, старейшина стаи серебритов, пошел в свою комнату, где его никто не отвлекал. Комната была отделена стенами из ветвей хитиновых деревьев. Устроившись на голубой листве в удобном положении, Горгенатоп сосредоточился. Он включил миниатюрный проигрыватель, выполненный в виде ветки, и тот заиграл красивую мелодию. Выбранная музыка была медленной и спокойной.

Горгенатоп представлял себе понравившуюся картину природы. В его воображении она изображала и разнообразную растительность, и водоем, и небо. Он расслабился и созерцал. Так он спал – осознанно, контролируя сон от начала до конца. Музыка его не отвлекала – она создавала просто приятную атмосферу. Когда-то давно, когда он еще был молодым, ему в голову приходили посторонние мысли и чувства, долго учился он от них избавляться. Уже давно его это не беспокоило. Существовали только он и природа!

Постепенно он концентрировался на изображении, но не напрягался, был расслаблен и отрешен, понимая, что без концентрации внимания его разум не сможет войти в нужное для сновидения состояние.

Теперь он представил, как выглядела природа до момента, который он только что вообразил. Он путешествовал в прошлый момент, понимая, что прошлое и настоящее – это всего лишь условности. Ему было нетрудно сделать это, созерцая внутреннюю картину с закрытыми глазами.

В его сновидении происходило то же, что и обычно: шелестела листва в кронах деревьев, каркали птицы, ветер гнал облака. Он чувствовал живое дыхание природы и только наблюдал за ней. Он был не создателем этого прекрасного пейзажа, только наблюдателем, не вмешивающимся, созерцающим.

Наконец картина стала трансформироваться. Появились другие птицы – много разных птиц. Появились животные на поверхности земли – огромное разнообразие видов. Появилась богатая растительность, непохожая на ту, что была на планете Карандаш. А на небе сияло одно-единственное солнце. Вот так так! Это точно не Карандаш!

А потом появились приматы. Да-да, это были именно они! Ходили по желтому песку, каждый по своим делам. И один из приматов в странной одежде и с растрепанными волосами цвета черного крыла сидел в отдалении от всех и смотрел на каменную стелу перед собой. Потом встал и облокотился об нее.

Горгенатоп угадал на ней то ли знаки, то ли символы – смутные, затуманенные, они накладывались друг на друга, и он не смог прочитать их. Но в памяти запечатлелись подобные письмена – это был какой-то древний язык, которым пользовались приматы. Что там написано? Горгенатоп созерцал стелу с верхнего края до нижнего – двадцать или тридцать строк, которые виделись как в тумане.

Неожиданно примат отнял руки от стелы и посмотрел прямо на Горгенатопа.

Старейшину пробрала холодная дрожь. Впервые за все годы сновидений он почувствовал, что его обнаружили. Никто прежде не смотрел на него из снов! Да и как это возможно? Ведь там был только его дух, только его нематериальная оболочка…

Примат в странной одежде, явно обращаясь к нему, воздел руки и выкрикнул несколько фраз на неизвестном языке. Его фразы запечатлелись в сознании Горгенатопа. И тут изображение примата, стелы, других приматов, города и всего мира, который предстал перед его взором, начало мутнеть и блекнуть. Вскоре полностью ушло.

Горгенатоп открыл глаза.

Потрясенный, он поднялся с голубой листвы и пошел на кухню к жене.

– Силинесса, – сказал он, – я только что увидел довольно странный сон.

Она посмотрела на него непонимающим взглядом, отвлекшись от своего занятия. Только здесь Горгенатоп увидел, что она готовит на ужин каплевиков.

– Дорогой, разве для тебя в этом мире что-то представляется загадкой?

– Нет, милая, – ответил он. – В том-то и дело, что сон происходил в другом мире. Возможно, в каком-то древнем мире приматов. Извини, я очень взволнован.

– Ничего, ты меня не отвлекаешь, – сказала Силинесса, разрезая напополам каплевика и кладя его части в аккуратные формы. – Может, тебе слетать к толкователям?

– Наверное, да. Впрочем, я полечу сейчас. – И он пошел к выходу.

– Куда же ты?! – забеспокоилась Силинесса, побежав за ним.

Он остановился у выхода из гнезда.

– Я должен, не откладывая, рассказать свой сон. Иначе он забудется.

– У тебя же поразительная память!

– Да! Но даже я уже стар. Не переживай, я успею к ужину, – и с этими словами Горгенатоп потерся клювом о клюв жены, взмахнул крылом и полетел к толкователям.

5

Если смотреть от гнезда Кармалины, на другой стороне Голубого леса можно было обнаружить гнездо двух молодых толкователей сновидений. Одного из них величали Карбидом, а другого – Карбункулом. Каждый день к ним приходили посетители и просили потолковать сны. Карбид с удовольствием выполнял их просьбы, а Карбункул еще только учился, будучи подмастерьем.

Имена вранов были взяты из старых языков, сохранившихся в памяти высокоразвитых птиц. Такими именами родители частенько награждали чад. Главное, чтобы имя запоминалось, хорошо звучало, а смысл его не то чтобы отсутствовал, а принимал современный оттенок, каким наделяли носителя имени окружающие.

Карбид был постарше Карбункула. На днях ему исполнилось шесть лет – уже вполне взрослый возраст для врана. Птицы на Карандаше взрослели рано, как и их далекие предки на Земле из семейства врановых.

Карбид принадлежал к стае чернокрылых, а вот его еще юный помощник Карбункул был самым что ни на есть красным враном из стаи красноклювов. Красный цвет имело его оперение, конечности и даже пальцы, которые при необходимости вылезали из перьев. Правда, пальцы и конечности тяготели к буроватому, почти коричневому оттенку, зато оперение представляло собой наряд исключительно яркий в лучах полуденного солнца.

Но сейчас птицы сидели в тусклом свете, просачивающимся сквозь щели хитиновых деревьев, в гнезде толкователей сновидений. Каждый день им приходилось заниматься распознаванием тех или иных картин и образов. Посетители приходили с личными проблемами: у кого-то случилась тревога за птенца, у кого-то – за родителей, а у иных – за себя любимых. Карбид брал главную работу на себя, оставляя Карбункулу растолковать немногое, ведь тот пока еще учился. Но Карбункул выполнял все больше заданий, все чаще ему доставались сновидения для толкования.

У входа послышалось хлопанье крыльев, как будто кто-то прилетел.

– Кто там? – спросил Карбид.

Он проверял работу ученика, начертанную когтем на мягкой углеродной карточке.

– Не знаю, уже поздно, – ответил Карбункул.

– Посмотри, – попросил его Карбид.

Ученик удалился. Карбид отложил последнюю углеродную карточку.

«Ну вот и все, Карбункул почти со всем справился сам, – подумал Карбид. – Пора бы уже ему поручить самостоятельную работу».

В комнате, где сидел на жерди Карбид, было чисто и аккуратно. Продувал свежий ветерок. Солнце просвечивало сквозь маленькие щели в стенах. Гнездо насчитывало пятнадцать аршин в поперечнике – нормальный размер для гнезда на планете Карандаш. Имея форму овала, оно располагалось на толстых ветвях живого хитинового дерева в трех саженях от земли.

Кроме рабочей комнаты, где находился Карбид, в гнезде имелась и вторая комната для отдыха. Там Карбид и его ученик спали, разговаривали и питались каплевиками, принесенными кем-нибудь из многочисленных посетителей.

Между комнатами не было дверей, вместо них помещения друг от друга отделяли занавески из сшитой в полотно голубой листвы.

Занавеска распахнулась, и в комнате показался Карбункул с каким-то враном.

– Добрый вечер! – вскочил Карбид и замахал клювом в знак уважения гостю.

Это был Горгенатоп.

– Сидите, сидите! – сказал он.

Карбид предложил ему устроиться на жерди рядом. Тот принял предложение. Карбид снова уселся, а на третью жердь устроился Карбункул.

– Я уже рассказал в общих чертах вашему ученику, почему я пришел так поздно, – начал Горгенатоп. – Так вот, я увидел абсолютно нетипичный сон. Прямо-таки взволновавший меня до глубины души. Не буду всего рассказывать, но я уверен, что этот сон не из простых. Он немало потряс меня.

– Как-как вы говорите, – спросил Карбид, – нетипичный сон?

– Конечно, – подтвердил Горгенатоп. – Вы готовы к рассказу?

И старейшина рассказал все, что увидел в своем последнем сновидении: о древнем городе, о приматах, о каменной стеле, на которой были выведены странные символы или знаки, и об услышанных им словах на неизвестном языке. Горгенатоп особенно акцентировал внимание на этих словах.

– Вы запомнили их? – спросил Карбид.

– Конечно, я помню их, как будто все еще слышу!

– Ну что ж, вы сможете их записать на наших карточках?

– Абсолютно точно.

Старейшина взял переданные ему углеродные карточки и когтем ловко начертал на них услышанные звуки и фразы. Казалось, прошло всего лишь минут пять, не больше.

Старейшина передал карточки Карбункулу и поспешил к выходу.

– Куда же вы? – прокаркал Карбид. – Мы же еще ничего не толковали!

– Главное, я вам все написал. А толкование проведите завтра, ведь уже поздно!

Горгенатоп попрощался и улетел.

Карбид сказал Карбункулу, что с утра они займутся толкованием сновидения старейшины вместе. Был поздний вечер, и уже хотелось спать.

6

Жили враны по пятьдесят-семьдесят лет, а иные доживали до восьмидесяти. Летоисчисление не сильно отличалось от земного, так как планета Карандаш крутилась вокруг своих светил на одну десятую года дольше, чем Земля вокруг Солнца. Таким образом, пятидесятилетний возраст, которого достигал вран, по земным меркам равнялся бы пятидесяти пяти годам.

Эскар прожил долгую жизнь великого пророка, которого слушали все. Недавно он разменял седьмой десяток и сейчас лежал в своем гнезде на голубой листве, беспомощно подрагивая ногами – раз-два, раз-два. Он умирал и был готов закрыть глаза навсегда. Единственное, что его заботило, – его преемник, а точнее отсутствие такового.

Ливень заколотил тяжелыми каплями по крыше, и потоки воды хлынули по ветвям гнезда. Ветви потолстели, закрыв щели в стенах. Так работала генетическая память: когда начинался ураган или дождь, ветви хитиновых деревьев утолщались, а когда непогода проходила, они становились прежними. Даже отделенные от деревьев ветви сохраняли то свойство.

У входа в гнездо послышались шаги, и через мгновение, отдернув занавеску в комнате Эскара, перед ним показался птенец, внук пророка. Только к нему в последние дни был благосклонен вран-альбинос. Других вранов, будь то старые друзья или родственники, Эскар видеть не хотел: он был для этого слишком слаб.

– Дедушка, как вы? – спросил вошедший тихо.

– Посмотри, с тебя течет, – указал Эскар, увидев, что внук насквозь промок.

– Да, там дождь, – подтвердил птенец.

– Не летай под дождем. Сколько раз говорить… – Эскар отвернулся и прокашлялся. Силы оставляли его, и даже кашель выходил совсем слабым. – Ты видишь, я умираю, птенчик мой, – продолжил альбинос. – Подойди ко мне, я кое-что тебе скажу.

Птенец повиновался, и Эскар обнял его крылом, подумав, что видится с ним в последний раз. Но у птенца впереди вся жизнь…

– Я должен поведать тебе про железу, – сказал Эскар, разжав объятие.

Внук ничего не понял и растерянно замотал головой:

– Дедушка, про какую еще железу вы говорите?

– Про мою. Вот тут она. – Высунув палец из конца крыла, альбинос показал на нижнюю часть клюва. – Она есть у всех, и у тебя есть. Но не все ей пользуются, не у всех она работает… Она открывается только, когда иссякает энергия кристалла и нужно ваять новый… Но она открывается только у одного врана из всех… Дай мне воды, птенчик мой, – попросил Эскар, почувствовав, что болит горло.

Птенец подал ему плошку с водой. Эскар отпил глоток и продолжил:

– Как только вы найдете пророка, как только вы поймете, что он появился перед вами, передай ему мое послание. Вот оно: убирайте старый кристалл куда-нибудь с глаз долой: скорее всего после моей смерти он прикажет долго жить. Пусть новый пророк идет на площадь и ваяет новый кристалл. С помощью железы… Она для того и нужна, чтобы ваять кристалл! И пусть делает это быстро и не сомневается, дорога будет каждая минута, иначе без кристалла ты сам уже, наверное, понимаешь, что будет…

– Дедушка, конечно, понимаю! – встрепенулся птенец. – Наступят темные времена, у птиц не будет энергии, начнутся войны, убийства, преступления…

– Достаточно, птенчик мой! – улыбнулся Эскар. – Ты хорошо понимаешь последствия. Так что передай мое послание новому пророку. Ты запомнил его?

– Да, вполне. Новый пророк должен сваять кристалл с помощью железы.

– Ты хорошо все понял, – сказал вран-альбинос и потянулся снова обнять внука.

Вскоре дождь закончился и птенец улетел. А когда он прилетел в гнездо Эскара спустя два часа, то нашел старого пророка мертвым. Плача и каркая, птенец полетел над Голубым лесом, оповещая всех о смерти своего великого дедушки.

В гнездо Эскара прилетели старейшины Макарон и Нго-Цинья-Кар. Покаркав несколько минут вокруг мертвеца, они взяли его в когти и понесли по воздуху к круглой площади, где находился магический кристалл.

Камень все так же крутился, переливаясь десятками оттенков, сверкающих на солнце, и, казалось, не думал останавливаться. Старейшины опустили безжизненное тело Эскара возле кристалла и отошли на несколько шагов назад. Как бы они хотели, чтобы кристалл продолжал испускать необычайные флюиды и помогать жителям Голубого леса! Но, видимо, вскоре он потухнет и остановится.

Вокруг кристалла уже собиралась огромная толпа вранов: многие прилетели проводить великого пророка, посмотреть на него в последний раз.

Подождав, когда толпа увеличится, Нго-Цинья обратился к собравшимся:

– Сегодня от нас ушел великий пророк Эскар. Полвека он служил нам верой и правдой, предсказывал непогоду, благодаря чему заслужил всеобщее поклонение и уважение. Мы не забудем тебя, Эскар! Мы будем помнить тебя и твои пророчества!

Нго-Цинья посмотрел на стоящего рядом Макарона.

Тот сказал:

– Очень хотелось, чтобы Эскар был с нами как можно дольше. Но все-таки смерть рано или поздно забирает жизнь. Мы будем помнить о тебе, великий! Пусть на небесах тебе будет хорошо и ты не будешь там ни в чем нуждаться!

На площади стало непривычно тихо. Даже слышно было летающих насекомых. Никто из вранов не позволял себе сказать слова в такой момент.

Молчание прервал снова Макарон:

– Скоро мы отправим Эскара в последний путь, и его уже не будет с нами… Но это значит, что дальше мы должны решить главную проблему: проблему пророка. Всегда рождался новый пророк, когда уходил старый. И обычно это было синхронно, или даже заблаговременно новый появлялся при жизни старого. Так было и в прошлый раз, полвека назад… Но не сейчас. Мы не знаем никого, кто бы мог заменить нам Эскара.

Макарон замолчал, услышав взволнованный ропот толпы.

Нго-Цинья продолжил:

– Враны! Единственное, что мы можем придумать – это провести конкурс и выявить самого способного, который и станет новым пророком. Способных у нас не должно быть много: лучшие из медиумов, карологов и магов подвергнутся ряду испытаний. Пусть они назовут то, что известно только нам, старейшинам. Мы подготовим для всех способных задания и отправимся к каждому, будем смотреть на результаты и оценивать всех. Победителя конкурса мы назначим новым пророком Голубого леса.

Толпа зашумела. Не все враны одобряли слова старейшин.

Нго-Цинья показал крылом знак не шуметь и добавил:

– Других способов выявить пророка мы не знаем. Пусть будет конкурс!

Толпа вранов долго не расходилась с круглой площади. Но часа через два тело Эскара понесли в последний путь и толпа двинулась за процессией.

Старейшины остались на площади.

– Я так подумал, – сказал Макарон, – что нам надо поставить перед испытуемыми задачу не просто разгадать то, что знаем только мы, но и то, что пока никто не знает.

– Это как? – удивился Нго-Цинья.

– А очень просто: пусть предскажет будущие события. Хотя бы одно…

– Да, это идея. Только какое?

– А вот это хороший вопрос. Лучше всего предсказать непогоду. Но результаты, очевидно, будут разными. И кому верить? Непонятно…

– Очевидно, верить тому, кто все верно разгадает из того, что известно нам.

– Если такой будет.

Старейшины еще поговорили о том о сем и полетели готовиться к конкурсу.

7

Эскар умер поздно вечером, и на утро Карбид вынужден был лететь на похороны. Он поручил толковать сновидение Горгенатопа своему ученику.

Карбункул внимательно изучал углеродные карточки, сидя на жерди. Полки, которые крепились к стенам гнезда, были забиты такими карточками.

Сновидение старейшины стаи серебритов не относилось к распространенным. Пришлось перерыть сотни карточек, прежде чем Карбункул нашел толкование. Согласно ему, приснившиеся приматы древнего мира приносят с собой дурную весть. Но дурную весть какого рода? Какую именно весть? Об этом толкование не говорило. Красный вран долго сидел и думал, что делать. С интересом он разглядывал карточки со странным чередованием букв, нацарапанных Горгенатопом. Что они означают?

Наконец Карбункул поднялся с места и подошел к полке, где находились интересующие его записи, позволяющие раскрыть сновидение Горгенатопа. Он аккуратно выудил несколько карточек и снова уселся на место. Спустя пять минут он прокаркал:

– Не может быть! Нет, так не бывает!

Он замотал головой, но тут же спохватился, подумав, что его карканье может привлечь ненужное внимание какой-нибудь пролетающей рядом птицы.

Сдерживаясь, чтобы не закаркать от эмоций, он принялся сверять карточки с полки с карточками, на которых старейшина начертал услышанное во сне. На нескольких экземплярах с полки оказались начертаны точь-в-точь такие же последовательности фонем, как на карточках Горгенатопа. Как будто кто-то позаботился о том, чтобы эти письмена прочитали. Конечно, это была случайность, ведь на полках хранилось совсем немного карточек с записями древних языков, в том числе человеческих. Послание из сновидения старейшины было написано на арамейском.

Все сходилось, и Карбункул смог понять послание, нацарапанное старейшиной. Красный вран прочитал его вслух:

– Знай, о ты, кто взирает из далекого грядущего. Мы, земная цивилизация, построившая города и подчинившая силы природы, хотим продолжить свой род и не умирать никогда. Мы окажемся в негостеприимном месте на погибающей планете, и ты, кто читает это в далеком грядущем, должен помочь нам. Открой нам Врата в твой мир, о посланник небес! Мы щедро наградим тебя. Магия тебе в помощь – найди Врата между мирами и произнеси заклинание, чтобы мы жили вечно!

Карбункул сглотнул. Его переполняли эмоции. Он первым прочитал послание древних! Он должен был трактовать сон Горгенатопа, а его надо было не трактовать, а просто перевести надписи… Красный вран подумал, что оказался в весьма выигрышном положении. Неизвестно, что сулит знакомство с приматами, но раз они обещают награду, Карбункул хотел бы сделать то, о чем говорилось в древнем послании.

– Открыть Врата, открыть Врата… – то и дело повторял красный вран.

«Значит, надо открыть переход, соединяющий два мира, вот оно что! – подумал Карбункул и расправил алые крылья от волнения. – Теперь нужно будет просто найти эти Врата и прочитать заклинание. Да, нужны магические заклинания, которых у нас нет, зато есть у любого уважающего себя мага. Такого мага не трудно найти, но где найти Врата? Надо разузнать у Карбида. Но невзначай, между делом».

Карбункул решил не рассказывать о послании наставнику. Когда Карбид прилетел, ученик прикинулся несведущим и просто развел крыльями в стороны.

– Выходит, это какой-то древний язык, не поддающийся дешифровке? – спросил Карбид, искоса посмотрев на Карбункула.

– Нет, просто набор бессвязных, лишенных смысла сочетаний звуков, – соврал подмастерье, зная, что Карбид не станет разбираться. Много работы, не до того!

А потом к ним опять наведался Горгенатоп. Старейшина с волнением ждал информации. Карбид вышел к нему и сказал, что сновидение не стоит никакого внимания. Набор бессвязных звуков, ничего примечательного. Старейшина не скрыл сильного разочарования, но куда деваться – он поворчал и улетел.

Карбункул подошел к Карбиду, который уселся на жерди и уже занимался толкованием сновидения нового посетителя.

– Учитель, – сказал красный вран, – мы живем на своей планете и не видим больше ничего… и так мало знаем о других цивилизациях и других мирах.

– Почему мало? – отвлекся Карбид. – У нас есть много сведений об этом на углеродных карточках. Тебе это так интересно, тогда посмотри вон на той полке, – и Карбид указал на одну из полок на стене.

– Да нет, читать-то не хочется. Хочется увидеть глазами, – моргнул Карбункул.

– Это как – увидеть глазами? Хочешь посмотреть на инопланетян, а может быть, на приматов? – и Карбид улыбнулся.

Карбункул тоже попытался выдавить улыбку, но вместо этого сглотнул и похолодел. Ему показалось, что учитель читает его мысли. Но он тут же понял, что такого не может быть. Это простое измышление. Так совпало.

– Нет, – соврал красный вран, – зачем мне на них смотреть? Просто хочу понять, откуда они могут появиться. Они же могут прийти через свой портал?

– Ну теоретически да, – кивнул Карбид.

– Откуда они появятся, если вдруг?

Карбид рассмеялся, подошел к красному врану и провел крылом по его крылу, выражая эмоции.

– Вдруг не бывает, а если бывает, то изредка, – шутливо сказал он. – А чем тебе наша площадь не портал?

Карбункул вдруг понял очевидное: там же находится магический кристалл, и вообще, круглая площадь и есть место силы. И в том числе портал?

Он ответил:

– Да, наша площадь может сойти за портал.

Карбид снова рассмеялся и уселся продолжать работу.

Карбункул в свой черед засел за толкование сновидений, то и дело отвлекаясь на мысли о портале, приматах, их награде и о самом, пожалуй, сейчас главном – подборе необходимого заклинания. И красный вран собирался этим заняться, отыскав в лесу мага.

8

Кармалина вылетела из гнезда на охоту.

Охотились враны от мала до велика, птенцы сызмальства обучались этому. Охота была любимым развлечением жителей и, конечно, давала им пропитание.

Главная добыча на Карандаше сновала под кронами и на прогалинах между деревьями, с высоты полета эти существа походили на капельки воды: они были полупрозрачными и кругленькими. Их так и прозвали – каплевиками.

Небольшие каплевики свободно помещались в клювы, тем не менее жители предпочитали их красиво приготовить, прежде чем употребить в пищу. Их разрезали на мелкие кусочки и лакомились в необработанном виде. Запекания, тушения или отваривания не существовало, потому что в этом не было надобности: организм прекрасно справлялся с переработкой сырой пищи. Но иногда враны выкладывали на своих крышах тушки каплевиков, чтобы они немного полежали и размягчились на солнце. Такой способ приготовления придавал лакомству особенный вкус.

Враны питались каплевиками на завтрак и на ужин. Впрочем, утро и вечер на планете были условными: оба светила никогда не заходили за горизонт одновременно.

Кармалина парила над деревьями, высматривая прогалины. Наконец она наметила подходящую и принялась, снижаясь, кружиться над ней. Глаза различили снующих по шершавой поверхности и почти сливающихся с ней бледных созданий. Они и сами были охотниками на каких-то мелких насекомых, не интересных вранам.

Каплевики безостановочно бегали по земле, возбуждая инстинкт. Юркие, быстрые создания так и норовили найти себе нору и скрыться от преследования. Но, как и все враны, Кармалина приноровилась, и, совершив резкий маневр, в два счета настигла добычу.

Схватив каплевика, она засунула его в мешочек, который висел на тесемке у нее на шее. Мешочек затянулся сверху, не давая пойманному каплевику удрать.

Кармалина продолжала погоню. В ее клюве оказался еще один каплевик. Потом еще и еще. Собрав пять каплевиков, она полетела к подруге.

Бобокар накануне узнал от жены, что она беременна, и хотя поначалу скептически отнесся к предсказанию Кармалины, все же был склонен верить в лучшее, а значит, и в рождение первенца.

– Ты на самом деле беременна? Да, я понимаю, просто не могу свыкнуться с этой мыслью! – взволнованно говорил Бобокар, нарезая круги по просторному гнезду.

– Но в этом же нет ничего странного, правда? – подходила к мужу Веткара.

– Нет, конечно! – Он обнимал ее крылом, и они вместе шуршали ногами по голубой листве. – Это просто необычно, милая. Мы так хотели первенца, что теперь даже растерялись. Во всяком случае, я взволнован…

– И я, – добавляла Веткара.

Их волнение было приятным. Но оба думали о предстоящем урагане. Когда он ожидается? Эскар уже не скажет…

– Надеюсь, ты успеешь родить птенца, – говорил Бобокар. – Во всяком случае, ураганы бывают не часто и проходят быстро.

– Да, если бы только знать, когда они бывают. Ох, Эскар, Эскар… – шептала Веткара, грустно глядя на мужа.

Он опять обнимал ее крылом и говорил:

– Ничего, будет новый пророк, и тогда узнаем.

Веткара вздыхала, а Бобокар стоял, сосредоточившись, как будто оценивая, правду ли он говорил или же выдавал желаемое за правду.

Полгода назад они стали жить вместе. Казалось бы, небольшой срок, но у вранов любовь была навсегда, и если ничего не случалось, пары не распадались.

Оба происходили из стаи желтоперых, и Бобокар выглядел таким же желтым враном, как и его жена. Но Бобокар был крупнее как самец, глаза имел зеленые, а ноги – светло-коричневого оттенка.

У входа в гнездо послышались взмахи крыльями, и через мгновение в жилище показалась Кармалина с мешочком на груди.

– А мы как раз говорим о новом пророке, – поприветствовала подругу Веткара.

– Про кого? – не поняла Кармалина.

– Просто мечтаем о новом пророке, – пояснил Бобокар.

– Я наловила каплевиков, это вам! – протянула мешочек с добычей Кармалина.

Веткара хотела его взять, но Бобокар прокаркал:

– Сиди, я приготовлю сам!

Он пошуршал на кухню.

– Я вижу, он о тебе заботится, – заметила Кармалина.

Веткара предложила ей устроиться на жерди и сама села на другую.

– Да, он очень заботливый. Когда появится птенец, даже не беспокоюсь ни о чем.

– Я рада за тебя, – призналась Кармалина.

– А у тебя все так же? – спросила подруга.

Кармалина кивнула. Да, Веткара знала, что она до сих пор одинока, ей никто не нравился. Не было достойных ее внимания либо она предъявляла слишком высокие требования к кандидатам. И оставалась в одиночестве. Но была молода и недурна собой.

– Ничего, встретишь свою любовь, – ласково сказала Веткара.

С кухни вернулся муж и принес всем плошки с едой.

Они принялись клевать кусочки каплевиков.

9

Горгенатоп чувствовал, что где-то кроется подвох. Ведь не мог его сон оказаться настолько пустым и ничего не значащим? То-то и оно. Но как узнать, проверить? Полететь к другим толкователям? В Голубом лесу были и другие…

– Силинесса, мне кажется, они что-то мне недоговорили. А точнее, ничего не сказали. Не знаю, в чем причина, но меня это заботит, – признался старейшина.

Они устроились на одной из полуистертых жердей, что были протянуты по углам комнаты. Под ногами в лучах струящегося света угадывалась листва. Гнездо состояло из двух смежных комнат и по сути не отличалось от других гнезд в Голубом лесу.

– Ты думаешь, это очень важный сон? – спросила Силинесса.

– Не знаю, – ответил Горгенатоп. – Хотел бы я знать!

Он спрыгнул с жерди и прошелся по комнате. Жена не отрывала от него взгляда. Глаза его, всегда горевшие от энергии, казалось, теперь светятся ярче.

– Ты представляешь, примат из сна посмотрел прямо на меня! – возбужденно проговорил старейшина. – Как будто он знал, что я незримо присутствую там. Но как?!

Силинесса непроизвольно поежилась. Ее серебристые перья были уже не новыми: годы шли, и супруги старели. Уже пятьдесят с лишним лет они жили вместе.

– А что он тебе сказал? – спросила Силинесса.

– Я не знаю! У меня нет идей!

– Что ж, если письмена и слова этих приматов ничего не значат…

– Да значат, значат! – Горгенатоп подошел к супруге. – Только как их прочитать, вот вопрос. Толкователи не справились с этой задачей.

– Почему ты так уверен, что они имеют смысл?

Старейшина опять устроился на жерди рядом с Силинессой.

– Сон был реален, это не был образный сон. Поэтому все, что там происходило, не имеет отношения к фантазиям. Думаю, хорошо бы не столько растолковать сон, сколько расшифровать смысл слов, которые я нацарапал на карточке, передавая непонятные звуки буквами. Непонятные ли? Но они сказали, что записанные слова не имеют смысла…

– Милый, – сказала супруга и обняла крылом мужа, – у них хватает другой работы. Значит, они не увидели смысла в этих письменах.

Старейшина только покивал головой.

10

Волнение Карбункула из-за того, что его обман вскроется, было недолгим. Старейшина стаи серебритов просто улетел, хотя и с недовольным видом. И теперь красный вран должен действовать, ведь у него появилась цель – найти Врата. А прежде всего ему нужен маг, и Карбункул знал, где его отыскать.

Он дождался позднего вечера, когда Карбид пошел спать, а сам тайно вылетел к Чербун-Кару – так звали мага, который проводил загадочные ритуалы.

Гнездо Чербуна находилось на окраине Голубого леса. Молва о нем ходила весьма щекотливая, если не сказать пугающая. Поговаривали, что он питается кровью птенцов, похищенных из чужих гнезд. Также говорили, что он никогда не спит и что он продал душу Королю подземного мира. Но это были сказки – по крайней мере, так считал Карбункул, который уже вышел из детского возраста, пусть и не так давно.

Увидев издали подлетающую птицу, Чербун-Кар высунулся из широкого входа в гнездо. Его оперение было таким же ярко-красным, как и у Карбункула. Они оба принадлежали к стае красноклювов, однако маг никогда не общался с учеником толкователя сновидений. Более того, он не помнил, чтобы когда-либо видел его.

– Каким ветром тебя занесло в такую даль, птенец?! – прокаркал Чербун, не дожидаясь, пока тот приземлится на толстый сук дерева перед входом.

Карбункул, оказавшись перед магом, на мгновение сконфузился. Он увидел его по-настоящему красные, пугающие глаза. Но тут же осмелел, посчитав, что маг должен заинтересоваться его информацией и помочь ему.

– Мне нужна ваша помощь, – поклонился ученик толкователя сновидений. – Я раздобыл невероятную тайну, в которую могу посвятить вас, но вы должны гарантировать, что никому не расскажете. И что поможете мне…

– Чего ты хочешь, птенец?! – прокаркал Чербун. – Не темни!

– Да я же говорю, что это тайна, и я могу вас в нее посвятить, только если согласитесь помочь мне и никому, даже самым близким, не расскажете.

В голосе Карбункула и в его глазах читалась мольба.

– Ладно, – смягчился Чербун. – Вот тебе слово мага: никому не открою твою тайну, как бы мне этого ни хотелось и как бы ни складывались обстоятельства. Теперь говори!

Карбункул на мгновение задумался. И заговорил:

– Я не знаю, как связаться с древними приматами. Все началось с того, что они обратились к Горгенатопу в его сновидении. Он прилетел в наше гнездо очень взволнованный, ожидая, что мы не столько растолкуем, сколько буквально переведем услышанное им на древней Земле. Эти слова оказались посланием погибающего человечества. Неизвестно, почему примат из сновидения оказался в прошлом, но говорит о будущем, то есть о нашем настоящем. Вы это можете объяснить?

Ученик толкователя сновидений на миг умолк, ожидая ответа.

Маг кивнул и махнул крылом, предлагая зайти.

Они устроились в единственной комнате гнезда на жердях друг напротив друга. Видно, что Чербун жил здесь в одиночестве и не принимал гостей. В помещении царил беспорядок: на лиственном полу были накиданы ветки хитиновых деревьев, обломки смоляных свечек и пустые колбочки. Впрочем, в углу колбочки стояли в порядке двумя рядами, а над ними висели полки, где виднелись несгоревшие свечи и различные предметы, которые, судя по всему, использовались магом в ритуальных целях.

– Могу объяснить послание из прошлого в будущее тем, что и в древности существовали свои маги и пророки, – сказал наконец Чербун.

Он, не моргая, смотрел большими, излучающими мощную энергетику глазами на гостя. Карбункул не мог долго выдерживать этого, и опустил взгляд. Снова подняв его, спросил:

– Значит, послание передал кто-то из мудрецов древности и хотел, чтобы мы его прочитали? Да, это звучит логично. Но я вам рассказал только половину истории.

– Ну так расскажи до конца, не томи! – потребовал маг, все также не отрывая взгляда от собеседника.

– Оказалось, что я смог прочитать послание древних, переданное на арамейском языке. Но я утаил, что мне открылось в послании, и от учителя, и от старейшины стаи серебритов, который прямо жаждал от нас известий.

– И что там было написано?

Карбункул передал содержание письмен, которое он перевел с карточек. И только тогда уже давно не молодой вран отвел взгляд от юного, позволив тому расслабиться. После минуты размышлений Чербун сказал:

– Это хорошо, что ты никого не посвятил в это открытие и сразу прилетел ко мне.

У Карбункула отлегло от души: он боялся, что маг посмеется над ним и выставит из гнезда, но тот, как видно, воспринял все сказанное серьезно.

– Вы не шутите, вы готовы мне помочь? – спросил он с недоверием.

– Не шучу! Какие шутки?! Будем вместе готовиться к встрече с приматами. Посмотри на эти полки, – Чербун взмахнул крылом в направлении полок, заставленных разной утварью. – Ты видишь на них магические аксессуары, птенец! И я смогу найти нужное заклинание, чтобы связаться с просящими о помощи приматами. Конечно, я никому не расскажу об этом. Все нужно держать в секрете, потому что иначе начнутся обсуждения, вопросы, и нам не дадут связаться с просящими. Все будет отдано под контроль пророков. Тем более пророки эти не из нашего леса…

– Да, вот и я об этом думал, когда решил скрыть то, что узнал.

– Ты правильно сделал, птенец! – каркнул маг и неожиданно звонко рассмеялся.

– А вы можете не называть меня птенцом? – попросил Карбункул.

Его обижало, что Чербун его так называл, словно он был неполноценным.

– Ладно, уговорил! – махнул крылом маг, продолжая веселиться.

Когда его смех умолк, в комнате стало непривычно тихо.

Карбункул сказал:

– Осталось тогда найти Врата. Через них они смогут пройти. Но где их искать? Карбид предположил, что они могут быть в местах силы. Я спрашивал его о переходе между мирами как будто между делом, как будто чисто ради интереса. Он ответил, что самое главное место силы – это круглая площадь…

– Да, именно там главное место силы в Голубом лесу, – подтвердил Чербун.

Он слез с жерди и стал ходить возле Карбункула. Ученик толкователя сновидений то и дело впивался когтями в жердь, дабы не свалиться на пол, когда очередная мощная энергетическая волна от мага достигала его. Он испытывал ощущение, что, прохаживаясь рядом, маг примерно каждые две секунды возбуждает в воздухе невидимую волну, которая накатывает на все, что в комнате, и спадает, накатывает и спадает.

– Врата находятся где-то рядом с площадью, – сказал Чербун, остановившись перед Карбункулом и снова, не моргая, уставившись на него.

Юный вран поежился. Он не мог припомнить, когда бы один только взгляд заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке.

– Как узнать поточнее? – выдавил из себя Карбункул.

Ему казалось, что горло как будто сдавили и было тяжело не только говорить, но и дышать.

– Для этого и существует магия, птенец! – каркнул Чербун и снова заходил по помещению.

Карбункул почувствовал: он может дышать свободнее. Странная, давящая атмосфера царила в гнезде мага. Ученик толкователя сновидений не подозревал, что он будет ощущать себя так неуютно. И он подумал: нужно привыкнуть к Чербуну, иначе они не смогут вместе работать, ведь им предстояло важное дело.

– Проведу ритуал немедленно! – маг вплотную приблизился к юному врану.

У того потемнело в глазах. Опять стало трудно дышать.

Маг метнулся в сторону, и тут Карбункул заметил в его пальцах черную ткань. Откинув из-под ног осколки старых свечек, он ловкими движениями расстелил немаленькое, метра три длиной, покрывало в центре комнаты.

Юный вран смотрел на манипуляции Чербуна, как завороженный. В эту минуту он не понимал, что происходит и где он находится. Казалось, время и пространство потерялись. На первый план вышла магия, вступившая в свои права и начавшая менять реальность, хотя маг еще только готовил ритуал.

Он зажег свечи, расставив их по периметру покрывала, которое по форме напоминало шестиконечную звезду, в центре красовалась пентаграмма.

Чербун полез в залежи на полках и выхватил оттуда несколько колбочек. Поочередно их открывая, он выливал из каждой по капле жидкости, а затем закрывал. Снова он полез в утварь, и вынул оттуда довольно громоздкую коробку, в которой что-то гулко стучало. Маг засунул пальцы в коробку и, схватив какой-то предмет когтями, швырнул его на черное покрывало.

Карбункул и так чуть дышал, но тут оказался сражен наповал. Он стоял и смотрел, не ощущая себя в реальном мире. Предмет, который выбросил из коробки Чербун, оказался… настоящим черепом!

«Так значит, правду говорили враны о том, чем занимается маг», – мелькнула мысль у Карбункула.

Чербун закрыл коробку и убрал на полку, потом достал еще одну колбочку и полил свои крылья жидкостью из нее. Запечатал колбочку, убрал ее и устроился в центре покрывала. Склонился над вынутым черепом, принявшись гладить его крыльями.

– Древний дух, воскресни и покажи Врата!

Слова мага прозвучали эхом и многократно отозвались в голове Карбункула.

Юный вран заметил, что крылья мага покрыты чем-то липким, клейким, и маг гладил череп с помощью этой клейкой массы, по-видимому, чтобы придать черепу импульс или даже оживить его. Да, почему-то это объяснение пришло к Карбункулу, когда он смотрел на происходящее, застыв у стены.

И тут произошла внезапная перемена. Череп задрожал между пальцев Чербуна, и тот бросил его на пентаграмму в центре покрывала.

Череп был старым, желтым – казалось, ему не меньше тысячи лет. Он вздрагивал на покрывале, как будто подавал какой-то сигнал из иного мира.

Чербун снова кинулся к полкам и выудил оттуда целую стопку миниатюрных карточек с рисунками леса, вранов, площади, неба, пещеры, дождя и еще многого другого. Маг стал быстро раскладывать эти карточки перед вздрагивающим черепом на покрывале.

Когда все карточки были разложены, череп совершенно неожиданно начал двигаться – как будто что-то приводило его в движение, но там не было ничего.

Чербун и Карбункул стояли напротив друг друга. А в центре покрывала на изображенной на нем пентаграмме, вздрагивая, двигался череп.

Карбункул не мог и представить себе ничего подобного, даже во сне! А тут это происходило в реальности. Череп как будто хотел что-то сказать. Он явно направлялся к одной из карточек, разложенных вокруг него. Наконец он достиг ее и закрыл собой. На мгновение перестал двигаться. На карточке, на которой он теперь лежал, была изображена круглая площадь в Голубом лесу.

Череп снова дернулся и начал переползать в сторону. Через несколько минут он достиг другой карточки, на которой была нарисована пещера. А спустя мгновение череп перестал вздрагивать и застыл неподвижно.

Карбункул все еще не понимал, где он находится и что происходит. Но медленно пелена начала спадать. Юный вран почувствовал, что дышит и находится в гнезде мага, который уже убрал череп и задувал свечи по краю покрывала.

– Ну что, понравилось? – донесся голос Чербуна, уже полностью возвращая Карбункула в реальность.

– Да, я такого не ожидал, – признался Карбункул.

– Ха-ха, – засмеялся маг. – Знай наших! Главное, что теперь знаем, где искать!

– И где же? – не понимал юный вран.

– Как где, а ты разве не понял, птенец?!

Карбункул помотал головой.

– Ты же видел карточки: площадь и пещера. Стало быть, пещера под площадью, там и находятся Врата, которые мы ищем.

– И правда, – удивился Карбункул находчивости мага. – Когда отправляемся туда?

– А ты что, совершенно свободен, прямо сейчас можешь?

– Да нет. Я ученик толкователя сновидений. Я нужен Карбиду как подмастерье… – начал было юный вран.

Но Чербун оборвал его:

– Это я уже понял! Поход в пещеру займет не один день. Никто тебя не отпустит, да и зачем? На кой резон?

– Да, но не побывать в пещере и не найти Врата… Ну уж нет.

– Тогда тебе придется просто исчезнуть на несколько дней из своего гнезда. Ложимся спать, а на утро отправляемся в пещеру. Как тебе такой план, птенец?!

– План впечатляет! – выдавил Карбункул. – Вы действительно позволите мне переночевать у вас? – не мог поверить юный вран.

– А чего не позволить? Мы же теперь в одной команде, – ухмыльнулся Чербун и расправил красные крылья, как будто потягиваясь перед сном.

Через несколько минут они оба завалились спать.

Утром вылетели пораньше. В полете до круглой площади Карбункул попросил Чербуна подождать и спикировал в гущу хитиновых деревьев.

Пока маг накручивал круги на высоте, юный вран подлетел к жилищу брата. Они нечасто виделись, но отношения у них сложились дружеские. Карбункул мог доверить брату многие тайны. Садясь на ветку у входа, он захлопал крыльями.

Амбракар вышел из гнезда. Это был рачительный хозяин, уже обзаведшийся семейством.

– Я всего на секунду! – выпалил Карбункул, приподняв крылья.

– Что случилось? – Амбракар озадаченно поглядел на него.

– Ничего, но у меня безотлагательное дело! Не мог бы ты наведаться к нам в гнездо и сообщить Карбиду о моем недомогании и коротком пребывании у родни?

– Недомогании? Ты заболел, что ли?

– Да нет, я же говорю, дело срочное, а болезнь – это всего лишь оправдание моего отсутствия.

– Понятно, – старший брат пожал плечами, как бы говоря, что понял плохо. – Ты хоть объяснишь, какое такое дело у тебя срочное, раз ты даже бросаешь работу?

Карбункулу стало неловко, но он подавил в себе неуверенность.

– Не сейчас! Меня уже ждут, я должен лететь! – И показал наверх.

Амбракар посмотрел между ветвями деревьев на небо. Там парил красный вран.

– Ладно, сегодня передам, что ты заболел…

– Спасибо! – выпалил Карбункул и, взмахнув крыльями, поднялся в воздух.

Маг, едва увидев его, полетел по направлению к площади. Юный вран догнал Чербуна, и вместе они достигли кристалла в центре Голубого леса.

11

Враны понимали, что без пророков жизнь на планете Карандаш каждый раз бы стиралась с поверхности при очередном урагане. Взаимопонимание и доверие между старейшинами стай в Голубом лесу было велико, и пока одни занимались похоронами Эскара, другие уже перелетали из гнезда в гнездо для выявления нового пророка.

Перед конкурсом Нго-Цинья и Макарон договорились, как его проводить, ведь в округе оказалось полно медиумов, карологов и магов.

– Какой смысл проверять необстрелянных птенцов или не слишком авторитетных специалистов? – спросил Нго-Цинья.

– Я не вижу смысла, – ответил Макарон.

Так старейшины пришли к единому мнению о нецелесообразности проведения конкурса среди всех птиц, обладающих паранормальными способностями. В итоге они посещали только лучших – по крайней мере, лучших с точки зрения молвы.

А молва тысячами голосов судачила о сильных, меняющих своими ритуалами ситуации, магах, удивлялась точным гаданиям карологов, с придыханием делилась словами умерших родственников, полученных с того света с помощью медиумов.

Прибыв к Йормакаругу, так звали старейшину стаи желтоперых, Макарон и Нго-Цинья устроились в его жилище на жерди.

Сам Йормакаруг сел рядом с ними и был весь внимание. Нго-Цинья и Макарон в общих чертах поведали ему о завершении конкурса.

– Быстро вы закончили, просто моментально. Надеюсь, быстро не означает плохо. Вы задавали вопросы лучшим из лучших? – спросил тот.

– Конечно, – ответил Нго-Цинья.

– Два дня летали по всему лесу, как ошпаренные, – недовольно помотал серым клювом Макарон.

С желтым оперением Йормакаруга контрастировали серо-коричневые ноги, которыми он ритмично шевелил.

– Надеюсь, вы никого не пропустили?

– Посетили полсотни вранов, – ответил Макарон.

Йормакаруг кивнул. Он спросил о победителе конкурса.

– Победитель неожиданный! – прокаркал Нго-Цинья. – По результатам конкурса победил вран из стаи серебритов. Он из числа авторитетных медиумов нашего леса.

– Как его зовут? – спросил Йормакаруг.

– Ранушия, – ответил Макарон. – Необычное имя.

– У серебритов они все необычные, – посетовал старейшина стаи желтоперых.

– Тем не менее Ранушия дал верные ответы на восемь вопросов, учитывая много вариантов по каждому из них. Это наилучший результат среди всех участников.

– А сколько всего задавалось вопросов? – спросил Йормакаруг.

– С десяток, правильные ответы на них знали только мы, – ответил Макарон.

– Он угадал не все, – задумался Йормакаруг, подняв глаза куда-то вверх.

Там послышалось хлопанье крыльев. Через минуту в гнездо вошел еще один вран.

– Договорились сегодня встретиться, – сказал он, шурша по листве на полу.

Подойдя к жерди, он устроился рядом со всеми. Его оперение было абсолютно черным, классическим. Звали его Грокарим, и он был старейшиной стаи чернокрылых.

– Грокарим, ты немного опаздываешь, – расплылся в улыбке Йормакаруг. – Нам уже известен победитель конкурса. Нового пророка зовут Ранушия.

– Странное имя, – Грокарим пошевелил крыльями.

– Необычное, – вставил Макарон.

– О его победе уже объявлено?

– Пока нет. Прежде чем это сделать, мы должны получить от вас добро…

– Я даю добро. Доверяю вам, – сказал Йормакаруг.

– Делать нечего, я тоже. Объявляйте о пророке жителям, – сказал Грокарим. – Мы только похоронили Эскара, однако ситуация заставляет действовать быстро. Ведь нам нужен новый кристалл. Этот начал тускнеть и стал крутиться медленнее.

– Вот это новость! Когда это произошло? – ошалело проговорил Нго-Цинья.

– Да вы что, уже все об этом говорят. Сразу после смерти Эскара кристалл стал терять силу. С каждым днем она будет слабеть. И так и должно быть…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.