Елена Яр
Предавшие крылья

Пролог

Входные ворота в академию магии были эффектными, если не сказать, пугающими. Имея хоть немного фантазии – а у меня ее было в избытке – зубцы в проёме можно представить клыками гигантского распахнутого рта. Этот рот заглатывал юнцов, которые возомнили себя способными, и пробовал на вкус. Тех, что оказывались и правда талантливыми, он направлял на переработку – вытачивать из грубых заготовок настоящих магов. А тех, кто оказался не слишком хорош, рот выплевывал назад на улицу.

Я очень нервничала. И дело было вовсе не в силе моего магического дара – в нем я была уверена, как ни в чем в мире. Спокойствия меня лишала необходимость притворства.

Сложно было удержаться и не трогать мои коротко обрезанные волосы, а рука туда так и тянулась. Еще нужно не забывать контролировать голос, чтобы он не звучал слишком уж по-девчачьи. И пусть к мужской одежде я уже успела привыкнуть за последние полтора года, именно парнем я никогда себя не называла.

А сейчас я должна была выглядеть как парень. Вести себя как парень. Чтобы никто и не подумал, что я на самом деле им не являюсь.

Это было необходимо, если я хочу получить диплом.

Не потому, что девчонок не брали в академию – брали. Но у меня было мало времени и много очень амбициозных планов, в которые не вписывалась борьба с чужими сомнениями, пренебрежением и недоверием. Девушка не может выучиться у черного отшельника, они ведь и парней не особо берут. Девушка не может получить диплом мага экстерном. Девушка вряд ли станет практикующим магом, ведь ее реальные планы – всегда семья, замужество и увесистая куча детей. Девушка – это как будто бы не настоящий маг.

Ну и еще Алекс Шеффилд, мой бывший жених и, по сути, единственный человек, кто может меня здесь узнать, потому что он присутствовал в прошлой жизни. Той, в которой я носила платья, не умела громко разговаривать и об учебе в академии лишь робко мечтала.

Жизни, который больше нет, к моей огромной радости.

Я решительно взялась за колотушку и треснула ею о металлическую пластину несколько раз.

Конечно, можно было ожидать, что раннему визиту будут не особо рады, но чтобы прямо вот так с места в карьер меня буквально обругали, было неприятно.

– Чего ты ломишься, салага, словно за тобой горгулья гонится? Сегодня неприемный день, и работники нам не нужны, проваливай!

Торчащее из маленького окошечка злобное лицо сверкало глазами и человека напоминало лишь отдаленно. Уж больно много волос на нем было. Брови разрослись на пол лба, космы на голове перерастали в бакенбарды, а те в свою очередь в усы и бороду. Лишь неприветливые голубые глаза сверкали, словно случайно упавшие в пожухлую траву драгоценные камни.

Первым желанием было нахамить в ответ. Но учитель любил повторять: «Не мой ноги в ведре, из которого, возможно, придется пить». Это была одна из немногих его мудростей, которую было не стыдно произносить вслух. Обычно его аллегории были либо пошлыми, либо противными, но очень-очень доходчивыми.

– Доброе утро, – вежливо, но без заискивания поздоровалась я, стараясь, чтобы голос звучал погрубее. – Я буду здесь учиться.

– Тогда и приходи в начале ревуна. Ну, можешь, в конце густыря прийти, если уж сильно приспичило. А сейчас марш отсюда, нечего шастать и будить приличных людей в рань несусветную.

– Вы не поняли, я уже сейчас буду здесь учиться. – Я протянула приготовленную бумагу в окошко. – Я пришел на экстернат после обучения у темного отшельника.

Привратник презрительно фыркнул:

– Ну конечно! Еще вчера за мамкину юбку держался, а сегодня решил, что уже маг. Сам подделал бумагу, или кто помог?

Я заложила руки за спину, опасаясь не сдержаться, и предложила:

– Ну, раз это подделка, уничтожьте ее.

Заверенная магическая бумага не могла быть уничтожена никем, кроме участников ее создания. Ну или без помощи соответствующих артефактов, которые вряд ли просто так выдавались направо и налево. Любой, попытавшийся ее испепелить, сам получит нехилый магический удар. Мой уверенный и нагловатый внешний вид заставил привратника усомниться. Но диссонанс между тем, что он видел, и тем, что читал, был слишком велик. Порадовало одно: дураком он не был, поэтому направил в бумагу совсем небольшой импульс, который тут же вернулся ему в кисть нехилой отдачей. Привратник ойкнул и резко захлопнул окошечко.

Спустя некоторое время дверь приоткрылась, и мне удалось разглядеть мужчину целиком. Непримечательный, довольно крупный, но какой-то весь невзрачный и серый. Впрочем, оценивать людей по внешности меня давно уже отучили. Он смотрела на меня прищуренными глазами, медленно открывая дверь для прохода.

Едва я миновала привратника, он резко шагнул ко мне и рыкнул:

– Я буду следить за тобой!

Я знала, что он хотел: посмотреть на мои крылья, которые должны были выскочить из спины и показать, насколько мое самообладание потеряно.

Но я лишь слегка обернулась и кинула через плечо:

– Тогда следите внимательней. Зрелище будет что надо.

И пошла по дорожке вглубь академии.

Крылья были у всех людей, но нас они предали уже давно. В легендах говорилось, что когда-то мы носили их не только как аксессуар, а пользовались по прямому назначению. Летали. Жаль, что уже давно нет в живых ни одного человека, который бы это видел лично.

Крылья не могут поднять нас в воздух. Они лишь предают. Они выскакивают из спины в моменты волнения или страха. Открывают наши эмоции.

"Никто не видел его крылья" говорили как комплимент. Это означало невозмутимость, умение держать себя в руках.

Все наши беды оттого, что сейчас в мире недостаточно магии. Раньше она питала всех, а теперь лишь избранных. да и то очень слабо. По-настоящему сильные волшебники уже не рождаются, а те крохи дара, что проявляются в людях, вряд ли способны менять жизнь к лучшему.

Но мы честно ищем магов, обучаем их, даем возможность проявить себя.

Выпускники занимают посты в правительстве и бизнесе, а самые талантливые возвращаются, чтобы преподавать. И как же жаль, что с самыми лучшими учителями случается вдруг что-то непоправимое. Они становятся черными отшельниками. Уходят от людей, часто селятся на грозовых перевалах и живут в одиночестве, отказываясь больше передавать свои знания.

Престиж Академии магии с каждым годом падает. Там по-прежнему принимают девочек, но родители неохотно отдают туда своих дочерей. Ведь магички строят карьеру, а не торопятся выходить замуж и заводить детей.

Правда, есть очень упорные девочки…

Мечтательница 1

За два с половиной года до этого

 Утро началось отвратительно. Совершенно случайно я застала своего жениха, целующегося с другой. И пусть у нас был договорной, одобренный семьями, магически совместимый союз. И пусть любви там не было, да и знали мы с Алексом друг друга слабовато. Но обидно было очень.

Тем более целовал он ее так, что у меня от зависти заалели щеки. Жарко, глубоко и порочно. Мне же от него достались за все время два почти братских чмоканья в щеку.

Да, я не красавица, а тугой пучок на затылке, что по маминому приказу ежедневно скручивала мне горничная, делал меня еще более неинтересной. Но не уродина. Слегка полновата, но в Академии я надеялась свою физическую форму значительно улучшить. К тому же, вот, и Алексу нравились подтянутые тоненькие белокожие красотки, недаром же прямо сейчас у одной из таких он пытается языком нащупать гланды.

Моя же кожа была очередным поводом для уныния: она всегда легко схватывала загар. Плебейская кровь, как говорила моя мама, намекая на одну из веток в папином фамильном древе.

Я застыла, не в силах отвести глаз от непотребного действа, творимого моим женихом в тенистой парковой беседке. И даже не сразу заметила, что из спины вылетели крылья. Какой позор, хорошо, что я надежно скрыта от глаз плотным кружевом кустов. Я спрятала предателей назад в спину, но с пальцев тут же брызнули рассерженные магические нити. Неэлегантно чертыхнувшись, я прижала ладони к щекам. Ну что ты делаешь, Эффимия, а ну живо прекрати!

Я чуть не спустила с таким трудом накопленный за месяц резерв. Силы мне были нужны для поступления, где нужно показать хорошие магические результаты. Возможно, мне удастся даже зажечь с десяток свечей.

Вот интересно: непотребством, осуждаемым обществом,  занят мой жених, а сбегать с места происшествия с горящими щеками, стараясь быть незамеченной, должна я.

Пришлось сделать крюк, и на встречу с подругой я немного опоздала.

Софи не рассердилась, но не преминула указать на мою оплошность. Хотя это она обычно приходила второй. Светленькая, мелкая и юркая, как горностай-альбинос, моя давняя компаньонка по проказам была чуть ниже нас по статусу, но не настолько, чтобы мне запрещали проводить с ней время. Впрочем, простые и стандартные планы на жизнь Софи очень импонировали моей матери. Вероятно, она даже надеялась, что та отговорит меня от учебы.

– У тебя щеки красные и глаза смущенные, – немного ворчливо сказала Софи. – Встречалась с Алексом?

– Можно и так сказать, – нахмурилась я, не решив, рассказывать ли о происшествии хоть кому-нибудь.

– Говори! – безапелляционным тоном заявила подруга, знавшая меня слишком хорошо.

И я поведала о недавнем инциденте.

– Нуууу, – протянула Софи, лихорадочно придумывая оправдание для моего жениха. – Он просто тебя бережет до свадьбы. Чтобы ты, как в старых легендах, у алтаря была девицей.

– И что же, мне еще пять лет девицей ходить и ни с кем даже не целоваться? – возмутилась я.

– Почему пять лет?

– Пока я не выучусь, жениться мы не будем.

Софи горестно вздохнула:

– Ну зачем тебе в маги, а, Эффи? Я не хочу с тобой расставаться. Уедешь, бросишь меня одну. У меня, кроме тебя, нет никого.

– Ну я же не на грозовой хребет собралась! Вернусь.

– Еще бы ты к черным отшельникам отправилась, – фыркнула Софи.

– Это мое призвание, это то, о чем я всегда мечтала!

– Что? Зажигать свечку щелчком пальцев? – скепсис в ее словах осел внутри неприятной горечью.

– Когда я выпущусь, я смогу намного больше…

– Мне показалось, или твоя мама не в восторге от твоей затеи с поступлением?

– Она не против. Да, раньше она отговаривала меня, но теперь смирилась. Вот увидишь, через пять лет я выйду совсем другой – сильной, умной, красивой.

– Ты и так красивая.

– Не подлизывайся, а знаю, что это неправда. Вон и Алекс Шеффилд целуется с другой.

Знала бы я, что проблема с неверным женихом – это ерунда по сравнению с тем, что началось дальше.

Гром грянул, когда семейный ужин был в самом разгаре.

Мы сидели в малой гостиной всей семьей, включая не только родителей, младших брата с сестрой, но и тетю с мужем и двумя моими племянницами. Я уже вертелась на стуле, мечтая отбыть положенное время и сбежать к себе. То, что магия любит отдых и нужно копить силы на завтра, ни для кого не могло являться оправданием покинуть церемонное действо. Так вышло, что в семье лишь у меня и у мамы был дар. Но мама его не развивала, поэтому он зачах и усох. А остальные вообще не знали, что делать с юной магичкой, и старались эту тему по возможности избегать.

Но мои мысли все были лишь о завтрашнем дне.

Я представляла, как войду в экзаменационный зал, строгая и собранная, как запалю своей магией целый ряд свечей и как получу на руки свиток, в котором меня объявят зачисленной на первый курс.

Целый месяц я не пользовалась магией. Копила каждую ее крупицу. И сейчас чувствовала внутри теплый огонек. Он подарит мне будущее, к которому я так стремлюсь.

– Эффимия! – судя по тону, мама окликнула меня не в первый раз.

 Я улыбнулась и повернула к ней голову, показывая, что слышу.

– Какие у тебя планы на завтра, дорогая?

Я моргнула, думая, что уж мои-то планы известны всем. Да, в последнее время я пыталась поменьше говорить об академии, ведь эта тема не слишком радовала маму. Но чтобы они напрочь забыли о поступлении? Да не может быть.

– Мам, я завтра иду в академию, у меня экзамен.

Отец вопреки этикету брякнул ножом о тарелку так, что я вздрогнула.

– Я полагал, эти дурацкие мысли покинули твою голову, Эффимия!

– Но… – Я заморгала чаще.

– Дорогая, – вступила мама, – ты совсем не говорила об этом, и мы решили, что ты забросила эту детскую блажь…

– Это не детская блажь, мама! Я маг!

– Вот видишь, Белла, к чему привело твое попустительство! – Отец повернулся к матери. – Вместо того чтобы вырасти достойной наследницей, наша дочь решила опозорить семью!

– Дорогой, не будь столь суров…

У младшей сестренки из спины вылетели крылья: она явно была перепугана агрессивным настроением за столом.

– Хватит! – Отец только что по столу кулаком не стучал. – Мне надоели эти хождения вокруг да около. Никакого поступления не будет. И завтра же я лично посещу Шеффилдов, чтобы ускорить свадьбу.

Я почувствовала, что леденею. Это был как кошмар, только он почему-то случился не во сне, а наяву. Я словно проваливалась в холодную колючую темноту. Все реакции притупились этим холодом. И даже крылья не вылетели из спины.

Для родителей это был несомненно добрый знак: не так уж дочь и расстроена, раз не потеряла самообладания.

Но это не соответствовало истине.

Я в этот миг вдруг поняла, почему черные отшельники уходили на грозовые перевалы, и сама прямо сейчас мечтала бы оказаться в месте, где нет ни одного человека. Ловить голыми руками молнии и втыкать их в любого, кто только осмелится приблизиться.

Мои крылья остались в спине лишь потому, что я вся превратилась в кусок льда. И только голова, как жаровня, кипела болью и разочарованием.

Я направила весь лёд туда, вверх, по шее, прямо в мозг. Накопленной магии оказалось достаточно, чтобы блокировать все реакции.

Мне вдруг стало велико мое тело. Я, маленькая и жалкая, поселилась глубоко внутри. Мне не хотелось глядеть через глаза. Слышать через уши. Осязать пальцами. Я не желала чувствовать, понимать. Я спряталась ото всех в глубине души.

Когда горничная проводила меня наверх, я шла. Не мешала ей меня раздевать. Послушно легла в постель. Но мыслями я была не здесь.

Внутри себя я кольцом обвилась вокруг маленького огонька оставшейся магии. Я начала его отчаянно оберегать. Я решила, что теперь буду жить здесь. Растить свой магический костер до тех пор, пока его размер не станет убедительным доказательством моей состоятельности как волшебницы. И под убедительным я имею в виду то, что будет достаточным даже для черного отшельника.

Мечтательница 2

Утром я не встала с кровати, пока за мной не пришли. Да и горничную едва услышала.

Все было как через густой и вязкий кисель. Слова долетали с трудом. Касания не ощущались. Естественные потребности организма были лишь досадной помехой.

Забегали вокруг меня где-то к вечеру.

Тормошили, пытались кричать, заглядывали в глаза.

Почему они не рады? Я же теперь идеальная дочь. Не возражаю, не досаждаю, не перечу. Говорят есть – ем. Говорят идти – иду. Сижу, сложив руки. Молчу.

Это оказалось вовсе не сложно. Ведь главная я была совсем в другом месте. Я лелеяла и подкармливала крупицами магии маленький огонек внутри. Там были все мои мысли, желания, чувства.

Потом пошли хороводы лиц. Врачи, вероятно.

Они заглядывали мне в рот, рассматривали глаза, трогали и щупали. Давали лекарства всех степеней горечи, и я их исправно глотала. Меня возили на море и в горы, выгуливали по паркам, обмазывали грязями. Кололи иголками, делали примочки, один раз даже хлестали по щекам.

Но разницы в ощущениях не было. Все слова были лишь гулом. Попадавшее на язык казалось на вкус картоном. Касания ощущались словно через пуховую перину, одинаково никакими.

Со мной говорили родные и чужие. А мне нечего было им сказать, все слова кончились.

Однажды даже пришел Алекс Шеффилд. Я помнила: у него должна была быть непослушная челка, что все время норовит закрыть от меня красивые серые глаза, но видеть прямо сейчас этого не могла. Его облик размывался, словно через оконное стекло, что напрочь залито осенним дождем. Он присел передо мной на корточки и заглянул в лицо. Его рот открывался, но я не улавливала звуков. Жених держал мою руку и поглаживал пальцами. А я в этот момент поглаживала ладонями свой все увеличивающийся внутренний огонек.

Постепенно людей стало все меньше. И я почти перестала видеть крылья вокруг себя. Больше никто не нервничал, не переживал и не был расстроен. Все смирились.

Сколько прошло времени, я не знаю. Я не могла отвлекаться на счет дней. Но ежедневная растопка камина закончилась, снова пришла пора держать открытыми окна.

А еще было пора возвращаться, ведь мой внутренний огонек вырос в восхитительное пламя. Огромное, потрясающе жгучее, невозможное. Оно едва помещалось во мне, взбрыкивало, но слушалось беспрекословно.

Пора было показать его тому, кто заслуживал увидеть.

Беглянка 1

Я вынырнула из своего состояния поздним вечером.

И сразу оглохла, ослепла. Резко затошнило, и я зажала рот рукой, чтобы заблокировать содержимое желудка внутри. Пришлось упасть на кровать, чтобы хоть немного ослабить тяжесть навалившейся реальности.

Я всерьез опасалась сердечного приступа – так отчаянно колотился комочек плоти о ребра.

Пока ждала смерти или облегчения, успела рассмотреть новый балдахин над своей кроватью. И тонкую сетку паутины, что сплел паук, воспользовавшись нерадивостью уборщицы. Остальное все было, в общем-то, как я помнила.

Когда перестало тошнить и сердце слегка замедлило бег, я поднялась и на трясущихся ногах прошла к зеркалу.

И даже не узнала себя поначалу. Я повзрослела на пять лет? Или кажущаяся прибавка в возрасте от того, что мое тело стало еще толще и рыхлее? Лицо круглое, бледное. Волосы отрасли даже ниже попы. И раньше красавицей не была, а так стала какой-то среднестатистической теткой в свои… Сколько мне сейчас?

Кошмар.

Впрочем, отчасти такой облик был мне на руку. Реализовать мой план было проще в виде незаметной серой мыши, чем в виде эффектной дворянки.

Существенный минус был лишь один: слабость мышц. Есть подозрение, что со второго этажа в окно я не спущусь. Ни по связанным простыням, ни по вековому плющу, затянувшему стены родового замка. Плюхнусь мешком на стриженный газон и переломаю все кости. Подозреваю, так бесславно еще не заканчивался ни один побег.

Магическое пламя шевельнулось внутри, напоминая о себе.

И правда, чего это я?

Мои планы амбициознее некуда, так к чему полумеры?

Замирая от собственной наглости, я снова повернулась к зеркалу. Все те же каштановые волосы и невнятные глаза, заплывшие руки и странного цвета ночная сорочка. Но смотрела я не туда, а себе за спину. Крылья, забывшие дорогу наружу, выскочили неохотно. Но впервые за всю свою жизнь я не стала их прятать. Я вгляделась в них, словно раньше ни разу не видела. Они были белые, как почти у всех, среднего размера – увеличивали мой рост едва ли больше, чем в полтора раза.

Я повертелась. Да, смотрится странно.

Вздохнула, прикрыла глаза и зачерпнула из своего внутреннего огня. Я не знала магических команд и не умела распределять потоки силы в нужном направлении. Но интуитивно все сделала верно. Крылья дрогнули, шевельнулись и взмахнули. Затем еще и еще раз.

Едва удержала визг, когда мои ступни оторвались от пола – буквально пару сантиметров. Но это и правда произошло!

Великие Боги, да если я это покажу в Академии, меня не глядя примут!

Быстро проверила свой резерв и снова ощутила восторг. Разницы вообще заметно не было. Словно я не взмыла прямо сейчас над полом и не потратила кучу магической силы. Кажется, мой аутический демарш позволил раскачать резерв до неприличных высот.

Но с телом надо что-то делать. Оно и раньше-то спортивным никогда не было. Но сейчас стало просто неуправляемым. Пока я залезала на подоконник – запыхалась, руки снова задрожали.

Из сада тянуло свежестью позднего вечера. Деревья, что охватывали с задней стороны наш родовой дом, были все в опушке листьев, так что, судя по всему, был либо конец разноцвета, либо начало травня. Впрочем, время года меня занимало меньше, чем суточное. Нужно было знать, как скоро меня хватятся. И как далеко я успею уйти.

Положение луны говорило о том, что еще не самая глубокая ночь. Это было прекрасно – значит, в запасе есть время.

Записки оставлять я не стала. Не потому, что я такая неблагодарная дочь. Конечно, я понимала: родись я в бедной семье, провернуть такое с резервом мне ни за что не удалось бы. Вряд ли меня холили и жалели бы в лачуге, где все живут впроголодь. Мои меня не бросили, хоть я их и разочаровала.

Я ощущала вину за побег. Но иначе поступить тоже не могла. Я хотела себе свою жизнь. Такую, какую построю сама.

Если оставить письмо, они поймут, что я снова вменяемая. А так и искать станут не очень усердно, а может, и вовсе испытают облегчение от моей пропажи.

Боялась ли я ступать в пустоту?

Еще бы.

Но я верила в собственные крылья. Потому что больше верить было пока не во что.

Когда правая нога уже ощущала пропасть, а левая лишь пяткой касалась карниза, я выдохнула. Вот он, шаг в будущее. В неизвестность. В новую жизнь. И какой он будет, решится в эту секунду.

Перестало биться сердце. Дыхание прервалось. Я шагнула.

Они справились. Не подвели. Мягко опустили меня на траву. Я снова зажала руками рот, чтобы не завизжать от восторга. Смогла! Я смогла полететь!

В тот же миг оформился мой новый план.

Я не пойду в академию. Есть место поинтереснее.

Беглянка 2

Уже с границы нашего участка я обернулась. Дом, где я выросла, не мог не трогать сердце. Он был все такой же темный, величественный, красивый. Высокая многоскатная крыша венчала массивные стены, сложенные из крупного камня. Окна делились раскладкой на восемь частей и сейчас нигде не светились. Дом спал.

Хорошо, что я его не разбудила.

Я отвернулась и пошагала в свою новую жизнь.

Из старой я взяла немного денег, что нашла в своей комнате. Еще украшения, из которых планировала повыковыривать камни, чтобы можно было продать их инкогнито. Ну и смену одежды и белья. Все это было сложено в сумку для пикника – более простой тары банально не нашлось.

На мне было самое скромное из платьев, что я нашла в гардеробе. А из тех пришлось выбирать такие, которые на меня теперешнюю налезли. Надо было бы взять расческу, но я о ней не подумала. Оставалось надеться на постоялые дворы – там такие штуки наверняка имелись.

А еще можно было прошмыгнуть на кухню и захватить еды хотя бы на первое время…

Эх, похоже, с подготовкой побега я все же напортачила.

Но ничто не могло свернуть меня с выбранного пути. Я готова была идти к цели хоть босиком, хоть ползком. И первым пунктом значилось добраться до междугородней станции. Пара пересадок – и я окажусь в Милберте. Спать буду в пути, если станет совсем тяжко – остановлюсь на одну ночевку на постоялом дворе. Ну а в Милберте придётся как следует отдохнуть, потому что дальше – только пешком. И это еще повезло, что горный хребет проходил недалеко от академии и от столицы, где мы жили, всего в паре десятков дней пути. И там нашел себе приют самый известный из черных отшельников.

Басбарри Гром.

Его свернуло с ума в довольно преклонном возрасте. Все уже надеялись, что этого талантливого педагога магии минует чаша отшельничества. Но в какой-то момент он просто взял и уехал. Причем очевидцы утверждают, что учитель сохранил полный рассудок и здравость суждений. Шептались даже, что его достали студенты и он воспользовался железной отмазкой, чтобы сбежать.

Особо дерзкие юноши иногда пытались напрашиваться к нему на практику, а то и вовсе на учебу. Приходили на перевал и оббивали пороги его жилища. Но неизменно возвращались ни с чем.

Но не я.

Мне есть что показать Басбарри Грому. Пока еду, у меня будет время обдумать, как преподнести ему свой резерв в самом впечатляющем виде. Можно поднять в воздух валуны вокруг его дома. Ну, если у него есть валуны рядом с жилищем. И если это жилище – дом. Вдруг он живет в пещере? Или землянке. Божечки, в землянке не хотелось бы…

Тогда, может, выжать облака в дождь? Прикольно, главное, чтобы день был не слишком солнечным.

Вообще, для всех свершений одного мощного резерва было мало. То, чем я обладаю сейчас – это сила-сырец. Его надо уметь трансформировать в энергию, изменять структуру потоками, плести заклинания. Всему этому учат в академии. И всему этому меня будет учить Гром. Но пока я этого не умею, продемонстрировать что-то очень эффектное мне будет не под силу.

М-да, замкнутый круг.

Междугородняя станция встретила запертыми дверьми. Узкое и высокое здание со стрельчатым сводом входа и пафосным шпилем, протыкающим ночное небо, словно издевались надо мной своим великолепием. Серебряная вязь рисунка на двери смыкалась в общий узор, и даже ручки, за которую можно было бы взяться, моему взору представлено не было.

Я некоторое время стояла и хлопала ресницами, не в силах поверить. В смысле, закрыто? Станция что, ночами не работает? Я пришла на последнем волевом усилии, с одышкой и трясущимися ногами, а меня не ждут?

Сказать по правде, я ничего не знала о графике работы хоть каких-то служб, кроме почтовой. Я не имела ни малейшего понятия, как работает станция, сколько стоит переезд из одной точки в другую, какие нужны документы для перемещения и так далее. Я была глупой, импульсивной и неподготовленной. Разум говорил, что надо развернуться и в тепле домашнего очага как следует продумать свое путешествие.

Но маленький бунтарский огонек внутри упрямо не давал струсить. «Мы сможем», – говорил он. Я уже ему особо не верила, но одно знала наверняка: если вернусь, то уже никуда не уеду. И не потому, что затянет уютное домашнее болотце. Просто я спалюсь, не смогу больше изображать безмолвие и покорность. А тогда мои родные меня точно никуда не отпустят.

Поэтому я поплотнее запахнула на плечах теплый платок и спустилась по стенке рядом с дверью, собравшись в комочек. Живот не давал сесть компактно, и я в очередной раз подумала, что надо бы хоть немного сбросить вес. Почему-то я думала, что магия – штука энергоемкая во всех смыслах, ведь все волшебники, которых я видела, были довольно поджарым. Но я являлась живым доказательством, что это не так. Внутри меня огромный резерв магического сырца, но малоподвижный образ жизни много чего отложил на мои бока. Раньше я не задыхалась через сотню шагов, хотя никогда не была тощей.

Но, возможно, мое путешествие в этом мне поможет?

– Эй, бродяжка, получше места не нашла? – услышала я над головой сердитый женский голос.

Я подскочила и начала отряхивать платье, из-под ресниц разглядывая подошедшую даму. Высокая, крепкая, рыжеволосая, с простоватым, но не лишенным привлекательности лицом. Судя по форменному платью, она здесь работала.

– Я не бродяжка, – негромко сообщила я. Боги, это мой голос? Хриплый, ломкий, словно у курильщика и выпивохи. Я осознала, что это мои первые слова за полтора года. Иронично. – Я не бродяжка. Просто слишком рано пришла.

– Ну проходи тогда.

Женщина вложила в рисунок на двери какую-то загогулину, идеально вписавшуюся в выемку. Из полотна тут же выехала ручка, рыжая потянула за нее, и дверь открылась, не издав ни единого звука.

Небо над шпилем станции начало светлеть, приближалось утро.

Беглянка 3

Уже к вечеру следующего дня я поняла, что без нормальной кровати не выдержу. Сон в каретах, дилижансах и в комнатах ожидания различных станций был короток и тревожен. Я была измотана и постоянно хотелось плакать. Надо было остановиться на ночь на постоялом дворе, тем более мне удалось добраться до самого Милберта.

Теперь у меня были деньги. На самой первой станции рыжеволосая сотрудница обменяла одно из моих колец на пригоршню монет.

– За кольцо можно было бы выручить пару сотен, – сообщила она мне, отсчитывая деньги. – Я кое-что понимаю в драгоценностях, поэтому дам тебе сто двадцать и ценный совет. Вот за это кольцо проси не меньше трехсот. За это – полтысячи. Колье будет стоить втрое больше. Ну а вот это кольцо лучше никому не показывай и прибереги на крайний случай. За него тебя и прибить могут, очень уж оно дорогое и камни в нем чистые.

Я совету вняла, посчитав его немного дороговатым для восьмидесяти монет, но спорить не осмелилась. И сейчас как раз выменяла в ломбарде колье на внушительную сумму. К Милберту деньги за совет приравнялись к нулю зато теперь, после нового обмена, можно и номер на постоялом дворе снять, и ужин нормальный заказать прямо в комнату. А уж наличие ванной и горячей воды – это чистый кайф.

Я уже поднималась на второй этаж в жилые комнаты, когда услышала позади знакомый голос.

– Можно, пожалуйста, номер на одного?

От страха я вся завибрировала, не веря своим ушам. Алекс? Мой бывший жених здесь? Голос был очень похож, но обернуться я не решилась. Едва удержалась, чтобы не ускориться и не побежать в свою комнату со всех ног. Дрожащая рука едва удерживала перила, ноги отказывались повиноваться. Я чуть не упала, зацепившись за ступеньку. Вот это был бы, конечно, шикарный момент побега: скатиться прямо под ноги парню, с которым меня связывали старые матримониальные договоренности. И тут я на себя разозлилась: ну что ты за курица, Эффи! Соберись! Ты больше не робкая и слабая девчонка. Ты – вместилище огромного количества магии, и твоя главная задача – донести ее до господина черного отшельника по имени Басбарри Гром. Ничто и никто не должен тебе помешать!

Стиснув зубы, я дошагала до верхней ступеньки. Но в последний момент все же обернулась.

Алекс Шеффилд был все так же хорош. Непослушная челка по-прежнему падала на лоб, четкая линия челюсти, красивой формы рот, широкие плечи и поджарая фигура. Даже дорожный плащ смотрелся на нем, как фрак завсегдатая оперы. Сила, уверенность и нахальство, а ведь он лишь на три года старше меня!

Я залипла, схватившись за косяк. Возможно, Алекс уловил это боковым зрением, потому что начал поднимать ко мне лицо. Со скоростью ядра, выпущенного из пушки, я рванула в коридор второго этажа, скрывшего меня от его глаз.

Забежав в свою комнату, я заперла дверь, прислонилась к полотну и долго не могла унять дыхание. Клянусь всем богами, из комнаты я сегодня ни ногой. Даже если заказанную еду мне не принесут, я лучше умру с голоду, чем засвечусь перед бывшим женихом. Не факт, конечно, что он сможет меня узнать в этом растолстевшем теле, но вдруг. Лучше не рисковать.

Слава всем богам, еду мне принесли и ванну наполнили. Сытой и чистой мне было намного проще смотреть на все проблемы окружающего мира. А потом и вовсе сон одержал верх, и я с удовольствием отдалась удобству кровати и теплу одеяла.

Утром я вся снова пропотела от страха, пытаясь выбраться из гостиницы незамеченной. Я шла по коридору второго этажа, почти вжавшись в стену, скользя по ней спиной. Обои с гигантскими коричневыми цветами почти отпечатались у меня на позвоночнике. Я прислушивалась к звукам, опасаясь различить знакомый голос, принюхивалась к запахам, пытаясь опознать аромат мужской туалетной воды. И так увлеклась, что забыла смотреть по сторонам. А когда опомнилась, то увидела, как в раскрытую дверь одного из номеров выглядывает возрастная дама. Затянутая в закрытое дорожное платье, с крючковатым носом и иронично задранной угольной бровью, она изучала мои странные действия с повышенным вниманием.

Смутившись, я выпрямилась, одернула подол и бодро зашагала к лестнице. Предметом для сплетен мне становиться было непривычно. Хотя наверняка в городе обсуждали «поехавшую крышей» дочку герцога Берроуза. И мне в очередной раз стало немножечко совестно перед родными.

Общий зал мне удалось преодолеть без особых приключений, хотя сердце чуть не выскочило из груди.

К счастью, Алекса я так и не встретила.

Беглянка 4

Юбка начала сваливаться с меня где-то на подступах к горам. Позади были переезды в дилижансах, попутные телеги и долгие пешие переходы. Пару раз я сбивалась с пути, плутала, но с помощью добрых людей, находила правильную дорогу.

Злых людей встретила лишь однажды – когда на меня попытались напасть в тенистом перелеске. Я честно предупредила их, что я девица нервная и, если что, бить буду по самому дорогому. Ну разве я виновата, что они мне не поверили? Они неслись от меня с воплями и проклятиями, прикрывая достоинства и хлопая выскочившими из спин крыльями. Не знаю, будут ли у них еще дети, но сильно переживать я не стала: генофонод не сильно пострадает, если конкретно эти особи не станут продолжателями славной династии крылатых людей.

Конечно, если бы это были маги, мне не удалось бы все так легко. Но тут свезло.

Итак, с меня начала сваливаться юбка. Сначала я решила, что это потому, что нормальные гостиницы закончились, а с ними прачечные и прочие чистящие услуги. Ткань от носки растянулась и потому мечтала покинуть мою талию, болтаясь на бедрах. Но оказалось, что я похудела, и пришлось подвязывать пояс веревкой, снятой с пугала на одном из огородов. Надеюсь, владельцы не сильно оскорбятся. Но на всякий случай я постаралась запомнить местоположение этого огорода, чтобы при возможности отплатить людям добром.

Я ощупала себя, но особых изменений, к сожалению, не нашла. Живот все так же оседал на ноги при сидении, ляжки терлись друг о друга до состояния дискомфорта, а пальцы по-прежнему напоминали сосиски. Одышка заставляла часто останавливаться и пережидать голвокружение и спазмы в легких. Но идти стало намного легче, чем в начале пути, словно мое тело смирилось с тем, что я его заставляю делать.

Расстояние позади осталось довольно приличное – это стало понятно по изменившемуся пейзажу.

Поля, проплывавшие за окном дилижанса, почти пропали. Все больше виднелись горы на дальнем плане. Города встречались реже, зато малюсенькие посёлочки – чаще. Деревья мельчали и словно бы искривлялись, зато кусты отращивали шипы и колючки. И солнце отказывалось прятаться за тучи: оно, наоборот, словно преследовало меня, не давая скрыться от его жарких объятий, доводило горло до непереносимой сухости.

Вскоре я попрощалась с последним средством передвижения. Селянин на телеге в тысячный раз спросил, правда ли я хочу на Грозовой Хребет, и, получив по-прежнему утвердительный ответ, осуждающе поцокал языком. Когда он скрылся вдали, я поднялась с камня, куда уселась, собираясь с духом, и пошагала по тропе вверх.

Вскоре выяснилось, что горная коза из меня так себе. Ноги ныли и соскальзывали по мелким камням, а ведь это как будто бы тропа! Что же ждет дальше, когда я вплотную подберусь к дому Басбарри Грома, к которому, я уверена, вообще никаких путей нет?

Но пути были, и вполне очевидные.

А вот жилье отшельника, которое я заприметила издали, было вообще не очевидным. Едва показался дом, я тут же прекратила движение и спряталась за большим камнем: еще не хватало прибежать к великому волшебнику настолько запыхавшейся, что и слова сказать не выйдет. Осторожно выглядывая, я изучала обстановку.

Хижина была кособокой. Невысокой, сложенной из крупных камней, которые были зажаты между грубо обтесанными бревнами. Пара небольших окошек наверняка освещала внутренности не очень хорошо, но зато сохраняла тепло – я слышала, что на горных хребтах часто дуют сильные ветры, льют дожди, зимы довольно лютые, а еще часто свирепствуют грозы. Поэтому прочная на вид крыша и труба от печки внушали определенный оптимизм. Но все это было настолько кривым, что напоминало рисунок неумелого художника и вызывало недоумение и кучу вопросов. Хотя, если мне удастся стать ученицей, наверняка будет возможность задать их все. Поэтому тратить время на обдумывание странностей дома я не хотела.

Можно было бы поразмыслить, какие странности есть у хозяина, но тут скрипнула дверь, и он сам появился на пороге. Стало ясно, что вышел он не случайно, потому что сразу же вперил взгляд в тот камень, за которым я пряталась.

Я вышла из-за укрытия, распрямилась и пошагала ближе к дому. Хозяина разглядывала с нарастающей тревогой: знала, что черные отшельники не берут учеников почти никогда. А конкретно этот не брал ни разу. Но, судя по его лицу, он их не просто не берет – он их сжирает.

Выражение лица было неприветливое и даже злое. При том что весь его внешний вид скорее напоминал доброго дядюшку, чем сильного мага. Я ожидала узреть высокого сурового воина, а не низкорослого тощего и лысоватого мужичка в простецкой крестьянской одежде. Он упер руки в бока и проямо глядел на меня из-под кустистых светлых бровей.

– Что надо? – невежливо спросил он удивительно низким для такой комплекции голосом.

Я замерла в пяти шагах от него, заложила руки за спину и начала:

– Добрый день, господин Гром. Меня зовут Эффимия Бомер, и я…

– Не интересует! – отрезал он.

– Но вы же не знаете, с чем я пришла! – Я опешила от резкого напора, хотя примерно такого приема и ожидала.

– Я и так знаю. Пришла предложить свои услуги. Но меня это не интересует. У меня не надо убираться, мне не надо готовить, и другие твои предложения меня тоже не интересуют. -Он развернулся, явно планируя уйти внутрь.

– Я не предлагаю своих услуг. Я пришла за вашими

Ученица 1

По-настоящему получаться у меня начало лишь к следующему лету. До этого я, как новичок, продолжала использовать силу-сырец. Трансформация ее в направленные потоки, разделение и структурирование все еще давались мне с трудом. Я и не предполагала, что магия – это так сложно. Казалось, вытолкнул силы – и вот оно, волшебство. Выяснилось, что это вообще не так.

Учитель объяснял доходчиво:

– Вот ты достала из скалы кусок железной руды. Он в принципе уже очень хорош. Его можно скинуть кому-нибудь на голову, и человек скорее всего отъедет в мир теней. Но если руду переплавить, то из нее можно сделать топор. Топором уже не только чудесно рубятся головы, но и заготавливаются дрова на зиму. Когда умений и знаний больше, из того же куска руды создаются спицы для телеги, фортификационные ворота, посуду и даже обручальные кольца.

– Обручальные кольца делают из золота, – заметила я.

– Да? – удивился учитель. – Ну вот, Фимка, такой пример испортила своим всезнайством!

Этим странным почти собачьим прозвищем он наградил меня почти сразу. Сперва я боялась что-то возразить, а потом привыкла. Он мог этим именем ругать, журить, насмехаться и даже хвалить.

Учитель был странным, и я редко его понимала, но научилась не обращать на это внимания. Он существовал так, словно в его голове всегда играл оркестр. И там звучал то марш, то деревенский пляс, то похоронка. Угадать, что именно сейчас на уме у Басбарри Грома было очень сложно, но если попадаешь не в такт, то можешь огрести ни за что. А попал – будет тебе счастье.

Условия обучения он мне озвучил сразу же. Их было всего три:

– Беспрекословное подчинение, как бы странно ни звучал приказ. Слезы, сопли и жалобы за пределами дома. Если я сказал, за мной не ходить – значит, не ходить.

Они были понятными и выполнимыми.

Первым я нарушила самое последнее.

Зря Гром его вообще придумал. Если бы он просто уходил раз в месяц, я бы, возможно, и не обратила на это внимания. Но связанная запретом, я просто умирала от любопытства.

Для своего секретного дела Басбарри Гром всегда выбирал самые мрачные вечера: когда непогодилось, хлестал дождь, а то и вовсе гроза. Он возвращался почти под утро обычно уставшый, весь промокший до нитки, но очень довольный.

Когда это случилось в первый раз, я была, пожалуй, больше удивлена. На второй – встревожена. А на третий вся извелась от разных, зачастую противоположных эмоций. Мне было и волнительно за него, и страшно за себя – если с ним что-то произойдет, куда податься мне? К тому же, было жутко интересно, что же это за секрет. Богатое воображение подбрасывало такие варианты, что впору садиться за книгу.

Когда учитель вернулся, уже светало.

Я все еще не спала и к этому моменту нашла, как мне показалось, идеальную лазейку в запрете. Мне нельзя было следовать за ним. Но спрашивать-то было можно. Я решилась:

– Господин Гром, а куда вы ходили?

– К шлюхам, – отрезал он.

 Я тут же спряталась назад в свою пристройку, не найдя слов.

Теоретически, это могло быть правдой. Басбарри Гром был еще не настолько стар, чтобы не интересоваться женщинами. Я точно не знала, сколько ему лет, он был как раз где-то на уровне «уже скоро дети начнут дарить внуков». Если бы те у него были.

И то, что он возвращается такой довольный, тоже выступало за подобную версию. Но почему он выбирает для этого настолько неприятные ночи?

Я протерпела еще два похода, но на третий сломалась. Тогда как раз минуло полгода моего пребывания у черного отшельника. Я смирилась с его дурным и противоречивым характером, научилась ловко обходить все его странности и придурь. Добилась первых успехов на магическом поприще. И поэтому решила, что имею право знать. Во всяком случае, если погляжу одним глазком, ничего страшного не случится.

Поэтому, когда Гром отправился в свою секретную прогулку, я выскользнула за ним.

К этому моменту я была уже в очень хорошей физической форме – такой, которой никогда не имела раньше, даже в самом розовом юношестве. Об этом позаботилась магия и Басбарри Гром. Он натаскивал мою выносливость не меньше, чем прокачивал волшбу. Мы и начали с того, что возводили пристройку для меня. Ну как «возводили». Учитель руководил, а я ворочала камни, обтесывала их, ходила по горам и выбирала деревья для опор. Где-то действовала магией, но чаще все же приходилось напрягать мышцы. И уносить слезы усталости и боли подальше от дома. Так велело правило номер два.

Но зато теперь я была стройной, сильной и гибкой и могла преследовать учителя, не опасаясь быть замеченной.

К моему удивлению, он пошел не вниз, в долину, к людям. А свернул наверх, в сторону горного хребта. Я видела впереди его обманчиво тощую фигуру на фоне стремительно сгущающихся туч. Становилось заметно холоднее, на вершинах уже лежал снег. Я старалась идти лишь по каменистым участкам, чтобы не оставлять следов. Прятаться было все сложнее: зубцов на хребте было маловато, и я вынуждена была отпускать его подальше, чтобы перебежать от одного укрытия к другому как можно более скрытно.

Пару раз я его почти потеряла из виду. Я догоняла, обмирая от страха – казалось, что он сейчас выпрыгнет из-за очередного уступа с криком: «Я поймал тебя, Фимка!» Или в этот момент он не станет уже называть меня домашним именем, а выберет полное, потому что рассердится?

Но, слава богам, все обошлось.

Я в очередной раз увидела его заранее и успела замереть, согнувшись за крупным острым камнем.

Басбарри Гром стоял, выпрямившись и застыв, как памятник. Он словно ждал чего-то или кого-то. Но шансов встретить тут живую душу был минимальным. Да и с мертвыми здесь был полный провал.

Я успела замерзнуть, да и ноги затекли, а он все не двигался. Я уже решила, что это какая-то дурацкая медитация, но тут Гром поднял вверх руки.

У меня по позвоночнику прошла пугающая колючая волна, а все волоски на теле тут же встали дыбом, когда с рук учителя прямо в небо ударила молния. Настоящая, ломкая стрела, доставшая до самой нижней тучи. Я не верила глазам, пыталась сморгнуть это видение, хоть чем-то объяснить, почему вдруг световая вспышка летела не вниз с неба, а вверх, от земли. Ну не способен человек породить такое, просто не способен.

Максимум, что могли самые сильные маги, – создать огненный шар или копье. Но не молнию. Это еще сложнее, чем летать – теперь-то я знала точно. Это сила-сырец, но такой мощи, которой обладали только боги, и то если верить легендам.

А учитель тем временем повторил свой невозможный трюк, и мне в голову пришла неуместная мысль: “Гром пускает молнии, какая ирония”. И правда, обычных звуков, которые обязательно сопровождали бы это явление в природе не было. Я слышала потрескивание разрядов, шум ветра, гул потревоженных туч, но никакого грома.

Затем была третья, четвертая и пятая молния. Еще и еще. Я уже сбилась со счета, а он все кидал и кидал вверх разряды. В ушах шумело, горло сжималось спазмами, но я не могла отвести глаза от действа, творившегося на самой вершине.

Постепенно промежутки между молниями стали увеличиваться. Басбарри Гром все реже поднимал руки. Словно он устал. Словно боги могли уставать.

Вот он в очередной раз воздел руку вверх, но вспышки не последовало. Он замер, тяжело дыша. А потом резким, рубящим движением полоснул воздух. И молния полетела прямо в меня.

Ученица 2

Шансов успеть хоть что-то сделать у меня не было. Даже вскинуть руку я не успела, лишь зажмурилась. Раздался грохот, и что-то острое рассекло мне щеку. Боль полоснула бритвой, но она была в сотню раз меньше ожидаемой. Вокруг что-то летело, падало и тяжело гремело, а я не решалась открыть глаза. Руки мелко тряслись, в животе копился тревожный узел, при этом я явно была цела. Сжавшись в дрожащий комок, я ожидала, когда это все так или иначе закончится.

Когда я отважилась посмотреть, увидела, что  кусок скалы, за которым я пряталась, просто перестал существовать. Похоже, именно в него и пришелся удар Басбарри Грома.

А сам маг стоял не дальше чем в пяти шагах от меня, сурово скрестив руки на груди. Теперь молнии бросали уже его глаза. Пусть и фигурально, но почему-то от этого стало только страшнее. Его тонкие волосы наэлектризовались и торчали вокруг головы странным ореолом. Нижняя челюсть обрисовалась так четко, словно ее поправили острым ножом. Между бровей залегла глубокая складка.

Я боялась пошевелиться. Возможно, мне нужно было падать на колени и умолять о прощении. Или разворачиваться и пытаться сбежать. Но ничего из этого сделать не получалось. Я просто замерла, ожидая первого слова от учителя. Оно было коротким и резким:

– Домой!

Я отмерла, повернулась к нему спиной и шустро начала спускаться по краю хребта вниз. Я не боялась того, что он ударит со спины: было очевидно, что он уничтожил камень передо мной лишь потому, что хотел попасть именно туда. Вместо этого на меня напали другие страхи. Что же я наделала и чем мне это грозит? Я узнала его страшную тайну и должна за это поплатиться. Но чем? Какое за подобный проступок может быть наказание? Я готова была на все что угодно: дополнительные работы, любая повинность, даже физическое наказание. Но я отчетливо помнила, что он говорил: нарушение любого пункта из трех запрещенных влечет за собой мое моментальное изгнание.

Шагая по каменным уступам, уже не обращая внимание, есть на них снег или нет, я осознавала главное: это будет конец.

Я только вкусила кайф от владения своими силами, только начала разбираться в сложных законах магии. Уйти сейчас – это полный провал. Надо будет все начинать заново.

Переносицу начало ломить, и тогда я осознала, как сильно напрягла ее. Я не хочу уходить, но я справлюсь. Теперь-то точно знаю это. Выгонит – значит так тому и быть. Буду искать варианты. В конце концов, Басбарри Гром не единственный черный отшельник на всю страну. Найду другого. Или, в конце концов, выучусь в академии инкогнито. Не пропаду.

К сожалению, это решение не принесло ни облегчения, ни уверенности. Но я могла их изобразить.

Когда мы зашли в дом, я уже распрямила плечи и оторвала подбородок от груди. Я была готова к любому исходу. Но обернуться заставила себя, лишь когда за учителем закрылась входная дверь.

Он посмотрел на меня и усмехнулся моему воинственному виду. Злился, сразу было видно, но долгое путешествие до дома разбавило и его острые эмоции.

– Садись, – приказал он коротко, повернулся к печке и спустил в ее жерло язычок пламени. Дрова тут же занялись. Затем он подвинул ближе к огню черный от копоти чайник. Выпить чего-то горячего сейчас было на редкость отличной идеей.

Лишь затем он повернулся ко мне лицом и сел на стул напротив.

– Что, по-твоему, ты видела? – спросил он прямо.

– Вы – бог? – я сразу решила уточнить этот момент.

– Нет. – Он не фыркнул насмешливо, хотя я и ждала чего-то подобного. Версия, конечно, была дурацкая: предположить, что бог мог учиться в академии, а потом еще лет десять в ней преподавать, была мало реалистичной. Но чем еще объяснить небывалое могущество учителя, я не знала.

– Тогда кто?

– Я всего лишь черный отшельник.

– То есть… вы все так можете? – Я разинула рот от изумления, забыв на мгновение, что мне нужно бояться за собственное будущее.

Басбарри Гром немного грустно вздохнул и начал говорить:

– Я расскажу тебе кое-что, но эта информация не для общего пользования, так сказать. Но сперва ответь на вопрос: почему черные отшельники уходят из мира жить в такие глухие места, типа моего перевала?

– Ну, у них немножко едет крыша, – брякнула я и тут же прикусила губу: а вдруг обидится? Но он не обиделся.

– И это тоже. Но дело в том, что сильные маги перестают контролировать собственную мощь. Ее становится столько, что не хватает сил удерживать. И единственный шанс избежать случайного выброса с жуткими последствиями для всех окружающих – это уйти туда, где минимум людей. Когда-нибудь я окончательно сойду с ума, и здесь произойдёт землетрясение, извержение вулкана или что-то еще похожее. Пока же мне удается сбрасывать силу тем самым способом, что ты видела сегодня.

Я молча переваривала услышанное. Это было невероятно и ужасающе. Количество мыслей в моей голове превышало все допустимые нормы. Я обдумывала миллион вещей, переворачивая свои знания об этой части мира с фундамента на крышу.

– Но, господин Гром, почему бы не рассказать об этом? Как минимум для того, чтобы вас оставили в покое?

– И как скоро, на твой взгляд, к моему порогу пожалуют люди с вилами, которые придут убивать чокнутого мага, не дожидаясь кризиса? Я не настолько больной, прости.

– Но… и как вы… Вы знаете, сколько у вас есть времени?

– Не представляю даже, – равнодушно сказал Гром. Я поразилась этому безразличию к собственной судьбе. Я бы, наверное, рыдала ночи напролет. А потом, возможно, и с собой покончила, не дожидаясь прихода худшего.

– Но вы же чувствуете, что силы прибывают?

– Разумеется. Но я понятия не имею, где мой предел. Пока мне удается сбрасывать все лишнее.

– Это… – Мне стало его очень жалко. – Это ужасно, учитель.

– Кстати, об этом. Ты все еще уверена, что я твой учитель?

Меня как кипятком ошпарило: за новыми данными я успела забыть, как сильно проштрафилась сегодня. И что наказание никто не отменял, несмотря на то, что буквально минуту назад я чувствовала какую-то новую, особую связь с сидящим напротив человеком. Я хватанула ртом воздух, сердце забилось часто-часто, и ладони моментально вспотели.

– Господин Гром, я прошу прощения! Знаю, что любопытство не является извинением для моего проступка, но я правда сожалею и…

– Эффимия, это все бесполезно, – сурово сказал он, нахмурившись, и я похолодела. Он не звал меня полным именем с самого первого дня, я всегда была Фимкой. И вот теперь… – Ты нарушила одно из главных правил, которые я установил. Их было всего три, и ты согласилась с ними.

– Я… пожалуйста, учитель, не выгоняйте меня! – с жаром заговорила я. – Я готова понести любое наказание, хотите, я забор построю из камней? Хотите, готовить всегда я буду? Я готова заниматься вдвое… втрое больше обычного. Только пожалуйста, не выгоняйте!

Он вскинул руку, прерывая мою пламенную речь. Молча встал и направился в печи, в которой уже давно выкипала вода чайнике. Он взял в руку нож – самый тупой, который был у нас в хозяйстве – сжал его так, что костяшки побелели, а потом кинул его, всадив в стену ровно посередине между дверью и кладкой печи.

Я вздрогнула, не зная, как реагировать.

Он медленно повернулся ко мне и тяжелым взглядом пришпилил к стулу.

– Эффимия, каждый раз, когда я буду тобой недоволен, я стану передвигать этот нож на палец ближе к двери. И под «недоволен» я подразумеваю и недостаток твоих стараний в занятиях, и любую провинность вообще. Как только нож достигает дверного полотна, ты без разговоров собираешь вещи и уходишь. Мне все равно куда. Но мне на глаза больше показываться ты не посмеешь. Это понятно?

Я кивнула, тяжело сглотнув. Внутри еще трепыхалось беспокойство, но огромное облегчение уже грозило вылиться слезами. Оно копилось под веками и заставляло дрожать конечности.

– Тогда отправляйся к себе и ложись спать, завтра тебе предстоит учиться втрое больше, как ты и предложила.

Я снова кивнула, зажмурилась на мгновение от собственной наглости и выпалила:

– А если вы будете мной довольны, мы будем нож передвигать ближе к печи?

Гром крякнул, не ожидая ничего подобного, и внимательно на меня поглядел. Его взгляд, казалось, разбирал меня на части, перетряхивал каждую из обнаруженных деталей и заносил в какой-то одному ему ведомый каталог.

– Почему бы и нет? – в конце концов сказал Басбарри Гром.

Ученица 3

В середине зимы я познакомилась с соколом. Ну как познакомилась – он стал часто попадаться мне на глаза. Крупный, рябой, с желтым у основания клювом и такими же желтыми глазами.

Он то летал рядом, когда я карабкалась на какую-нибудь из скал. То сидел и издали наблюдал за моими ежедневными занятиями. Правда, выбирал для созерцания обычные хозяйственные дела: расчистку двора от снега, раскладывание дров в поленницу или розжиг уличной печи для копчения мяса. Все магические практики птицу не интересовали. Возможно, он их побаивался.

Однажды он изрядно меня напугал. Время от времени я позволяла себе летать. Непривычные к такой работе крылья слушались плохо, и я не всегда попадала, куда хотела. Но все равно исправно тренировалась. Во время одного полета, когда мне хотелось ровно проскользить вдоль одной из косых скал, сокол вынырнул из-под ног, буквально чиркнув своим крылом по моему животу. От неожиданности я потеряла концентрацию и чуть не рухнула на острые камни внизу. Едва успела затормозить и ухватиться за скальный карниз.

Коснувшись ногами земли я от души послала вслед нахальной птице отборнейшую брань. Мой опыт дворянки не дал мне подобного навыка. Все слова были мной либо подслушаны у учителя, либо в городе, куда я ходила за продуктами. Возможно, у меня вышло очень лихо или сработал какой-то неизвестный фактор, но с той поры я стала видеть птицу почти ежедневно.

Ближе к весне мы уже летали с ним наперегонки.

Примерно в это же время к нам стал ходить Мак Соммерсет. Однажды он приехал на телеге и привез дрова для холодного сезона. Телега была навалена доверху, и было удивительно, как только лошадь это до нас доперла. Высокий, крепкий, видный парень с открытым веснушчатым лицом и копной светлых волос начал улыбаться мне еще с дороги. Я гостей тоже заметила издали, потому что находилась в этот момент на крыше. По заданию учителя я пыталась создавать огненные шарики. Неудачные растирала сапогом о черепицу, а удачные скидывала в дымоходную трубу, пытаясь поджечь лежащие внутри дрова. Пока безуспешно. Увидев приближающуюся телегу, я бросила свое занятие и уселась на самый конек, свесив ноги.

Молодой человек довольно вежливо поприветствовал меня и спросил, куда сгружать дрова. Пока он споро перекидывал поленья на указанное место, я откровенно и не таясь разглядывала его. К этому моменту я уже успела заразиться от учителя здоровым нахальством и растерять большую часть родительского воспитания. Юношей в моем ближайшем окружении особо никогда не было, если не считать бывшего жениха Алекса Шеффилда, поэтому любопытство сразу же повалило на лопатки скромность.

Парень время от времени бросал на меня заинтересованные взгляды и в конце концов решился заговорить:

– Я тебя раньше здесь не видел.

– А меня раньше здесь и не было, – усмехнулась я.

– Ты его дочь?

Логичное предположение, что уж говорить, если судить по возрасту. Вот только сходства между мной и учителем не было никакого.

– Нет, ученица.

– Магичка, значит?

– Она самая. А тебя это пугает, Мак Соммерсет?

– А ты видишь мои крылья? – усмехнулся он.

Зад начал примерзать к черепице, и я решила спускаться ниже по пологому скату. Едва я сделала пару шагов, Мак тут же подошел к краю и раскинул руки:

– Давай, прыгай, я тебя поймаю.

Я удивилась и задумалась, замерев посередине движения. Он что, такой воспитанный юноша, что не может оставить девушку без помощи? Или пытается за мной ухлёстывать? Последняя мысль оказалась забавной, и я кивнула. Тем более к этому времени года я уже изрядно похудела, и вероятность расплющить парня в лепешку уже не грозила так явно. Хотя шансы все же были.

Мак меня поймал. Покачнулся сильно, едва не потерял равновесие – ему пришлось выпустить крылья, чтобы подработать ими и позорно не завалиться со мной на руках.

Меня впервые трогал парень, и это было волнующе. Я заглянула ему в глаза, он порозовел щеками. То ли от того, что я все же увидела его крылья, то ли его, как и меня, взволновала чужая близость. У него были светлые глаза в окружении пушистых рыжих ресниц, которые не отрываясь смотрели на меня.

– Если ты закончил ее лапать, может, вернешься к дровам? – раздался позади нас насмешливый голос учителя.

Мак тут же сбросил меня с рук и отскочил на безопасное расстояние. Но крылья снова не выпустил, что говорило о наличии у него определенной смелости.

– Да, господин Гром, простите.

– Дрова сами себя не сложат, дружок! – не особо вежливо продолжил учитель.

– Да, конечно. – Мак метнулся к телеге и начал сгружать привезенное с двойным усердием.

Я зашла за учителем в дом и спросила прямо:

– Я что-то сделала не так?

– Нет, – удивление в голосе Грома было искренним. – С чего бы?

– Мне показалось, вы недовольны, что тот парень держал меня на руках. Он просто помогал мне спуститься с крыши…

– Фимка, ну ты и дурында! – улыбнулся учитель. – Я рыкнул на него, чтобы парнишка не расслаблялся. И чтобы знал, что в случае чего я ему шкуру за тебя спущу. Дважды. Но ты вольна делать что хочешь. Вообще, в твоем возрасте нормально интересоваться мальчиками, а ты заперта тут со мной. Так что, если ты хочешь, можешь сходить с ним на свидание.

– Ну, меня еще никто никуда не приглашал, – смутилась я.

– Если он не дурак, то пригласит.

Недели три я думала, что Мак-таки дурак. Потому что приглашения я дождалась лишь на день весеннего солнца. К этому моменту мне уже легко удавалось не только сплетать стойкие огненные шары, но и отправлять их по сложной траектории в трубу, стоя прямо на земле. Магия-сырец все еще превалировала в моих попытках творить волшбу, но иногда получалось разделить ее на стихии и даже структурировать потоки.

На свидание мы отправились в ближайший городок в харчевню. Там подавали неплохое рагу и очень вкусный напиток из сухих фруктов и трав. Но аппетит несколько портили любопытные взгляды, которые прилипали ко мне, едва я отворачивалась. Таращились буквально все, начиная от тетки-подавальщицы, заканчивая каждым из посетителей. Я едва сдерживалась, чтобы не вытворить чего-нибудь сумасшедшего, чтобы в полной мере оправдать звание ученицы черного отшельника.

Провожая меня назад, Мак сказал:

– Прости за народ. Они страшно любопытные и не считают нужным сдерживаться. Ты для них как диковинный зверь, никак глаза не отвести.

– Комплимент тебе не очень удался, – заметила я.

– Ну да, – совсем смутился Мак. – Похоже на то. Но я не умею всего этого… Ухаживать за девушкой типа тебя.

– Типа меня? – кажется, в моем голосе прорезались угрожающие нотки, и Мак всполошился:

– Блин, похоже, мне лучше заткнуться совсем. Каждым новым словом я делаю только хуже.

– Нет уж, говори теперь! Типа меня – это какие?

Некоторое время мы шли молча, я уже начала думать, что не дождусь от него больше ни слова. Я была взволнована и даже дезориентирована. Я знала, какой была та старая Эффимия Берроуз, воспитанная леди с зачатками магического дара. Но Фимка, ученица отшельника, была явно какой-то другой. Я чувствовала себя сильной, но нестабильной. Я точно была уверенной в себе, но при этом все еще легко краснела, и меня несложно было сбить с мысли или заставить оправдываться. Я была худее, чем когда бы то ни было раньше, но стала ли я от этого красивее, точно не знала.

Идущий рядом парень мог бы мне сказать, что я красотка и ему нравлюсь. Я бы поверила, потому что хотела верить, мне было бы приятно, даже если бы он немного  покривил душой. Но сказал Мак другое:

– Ты не такая, как остальные, – неуверенно сказал он. – Меня не покидает мысль, что ты не моего уровня.

В каком-то смысле так и было. Если взять нашу родословную, то я была не на одну ступень выше. Мое образование и воспитание так же значительно превышало его. Но даже если отвлечься от статуса, то я была магичкой, а он простым человеком. Так что он интуитивно считал все это. Но разве имело значение все это, когда мы шли рядом по восходящей тропе под стремительно темнеющим небом?

– И что это меняет? – спросила я. Мысль, что он меня проводит и не предложит встретиться вновь, несколько удручала.

– Мне стоит следить за своими действиями, чтобы не ошибиться, – негромко сказал он. – Если ты не против.

Я не была против второго свидания. Хотя оно прошло, пожалуй, еще более странно, чем первое.

Мы пришли в ту же харчевню, но на это раз на меня вообще никто не смотрел. Даже не так: они показательно на меня не смотрели! Я как будто стала пустым местом, даже подавальщица, принеся напитки, поставила чашку не передо мной, а посередине стола. Как будто обе они для Мака.

– Что с ними? – спросила я.

– Я поговорил со всем и велел им на тебя не таращиться.

Я закатила глаза. Так было только хуже. Пару визитов – и они сами перестали бы считать меня объектом повышенного внимания. А так люди старались изображать, что я пустота. И очень успешно, кстати. Поэтому шансов стать по-настоящему незаметной у меня не было.

Хотя все равно это было очень любопытно. Мне, девице со строго соблюдаемой репутацией, открылся новый мир свиданий.

Когда в прошлой жизни мы встречались с Алексом, все шло по этикету. Мы прогуливались, а сзади на расстоянии строго отмерянных тридцати шагов следовала моя мама. На пятой прогулке Алекс взял меня за руку, потому что так было положено. После объявления помолвки он чмокнул меня в щеку. И никогда не проявлял желания сделать что-то выходящее за рамки протокола.

Мне вспомнился тот подсмотренный поцелуй, и снова стало неприятно. С чужой девицей мой жених особо рамок не соблюдал.

На что ж такое-то! И чего вдруг вспомнилось?

Я резко остановилась на дорожке вверх, к дому. Мак послушно остановился тоже и смотрел мне в глаза, недоумевая, почему я встала, как вкопанная.

– Поцелуй меня, – скомандовала я.

Мак стрельнул глазами вверх, туда, где уже виднелся дом Басбарри Грома.

– Не бойся, он не увидит, – сообщила я.

– Я и не боюсь. – Мак улыбнулся, шагая ко мне. – Это какая-то проверка?

– Ага, типа того. Целуй давай.

Мак обнял меня, аккуратно притягивая к себе. Наклонился и слегка коснулся губ своими. Я уже хотела было возмутиться, что это неправильный поцелуй, но он улыбнулся и снова прижался к губам. Вынуждена признать, эти поцелуи – довольно приятная штука, можно закрыть глаза и раствориться в нежности. Рядом парень, которому я, похоже, нравлюсь. Холод ранней весны проще переносится в теплых объятиях. Поцелуй учит, направляет, показывает, как далеко можно зайти, когда доверяешь тому, кто рядом.

Касание прервал Мак. Поправив прядь моих волос нежным движением пальцев, он сказал негромко:

– Пойдем я отведу тебя домой, пока мы не натворили чего-нибудь.

Он взял меня за руку и потянул за собой вверх по тропинке. А я задумалась: а может, и стоит чего-нибудь натворить?

– Как прошло свидание? – спросил меня учитель, доставая из печи котелок с горячим варевом.

Готовили мы по очереди, но у него по-прежнему это получалось намного лучше, чем у меня. Я в принципе этот навык постигла лишь здесь, умение создать из сырых продуктов что-то съедобное не входил в обязательный перечень умений молодой аристократки. Да и начинающая магичка больше продуктов портила, чем складывала из них кулинарный шедевр. Но учитель не сдавался в своих попытках научить меня не только магии, но и жизни.

– Нормально прошло. – Я не смогла удержать улыбку от уха до уха.

– Нормально или хорошо? – Он тоже улыбнулся.

– Хорошо. Вы же не против?

– С чего мне быть против? Развлекайся. Нельзя все время только учиться. Только давай обойдемся без драм первой любви, договорились?

Я презрительно фыркнула:

– Будем считать, что первые драмы я прошла со своим женихом. Так что теперь уже не первые. Ну и не драмы. Мы просто целовались.

– Ладно. – Басбарри Гром пожал плечами. – Молодой зверек должен попробовать свои когти. Почему бы и не на Маке Сомерсете?

– Это что значит? Мне пойти к нему в постель?

– Дерзай, – легко усмехнувшись, сказал Гром.

Я покраснела, хотя сама первой перешла границу приличий.

– Вы… имеете в виду?.. А что, я не должна хранить девственность и все такое? – прижимая ладони к щекам, спросила я.

– Хранить? Для чего? – удивился он. – Ты собралась удачно выйти замуж, найдя себе именитую партию?

– Ну, боюсь, для этого уже поздновато, – признала я. – Даже если родные меня примут, то вряд ли мне светит хороший династический брак.

– А твой жених?

– Алекс? Ну так, во-первых, он бывший жених. Во-вторых, его семья не позволит, чтобы их репутацию хоть что-то запятнало, а я теперь сплошное пятно. Да и мы с ним никогда друг друга не любили. И просто не знали. Так что это вариант и вариантом-то никогда не был.

– Тогда есть лишь одна причина хранить девственность. Рассказать?

Я подозревала какую-то пошлятину, ведь в его примерах нет-нет да и присутствовал юмор портовых грузчиков, но любопытство пересилило.

– Конечно.

– Ты можешь стать жертвой в каком-нибудь запрещённом ритуале. Хочешь?

– Очень смешно, – фыркнула я.

– Да и то не сильно-то ты и годишься. Магички в этом смысле – бракованный товар. Всю выплескиваемую при первой близости силу они берут в себя же. Жадные они, жуть просто.

– То есть я еще и сильнее стану?

– Сильнее – вряд ли. Наполненнее – точно.

Я решила, что спешить с этим не стоит. Поразмыслить – возможно. И уселась за стол, приготовившись вкушать еду, приготовленную самым известным черным отшельником.

Ученица 4

Ученица: 4

– У меня есть ключицы, – сообщила я учителю, выйдя рано утром на улицу.

Было начало лета. Солнце припекало довольно сильно даже у нас, в верховьях хребта. С наступлением теплой погоды учитель все чаще начинал напоминать ящерицу. Он присаживался на каком-нибудь из нагретых светилом камней и блаженно зажмуривал глаза. И его лицо уже довольно прилично раскрашено загаром.

– У всех есть ключицы, – заметил он, не желая открывать глаза и воочию любоваться обозначенным мной феноменом.

– Вы не поняли. – Я наморщила нос. – Я их вижу.

– А до этого не видела?

– Нет. Мама всегда говорила, что у аристократок никогда не должны торчать ключицы. Это признак плебейской крови.

Хотя теперь о моем благородном происхождении вообще ничего не говорило. Я жила в горах с черным отшельником, встречалась с обычным парнем без родословной. Руки загрубели от физической работы. Тело давно утеряло рыхлость и звенело мышцами. А теперь еще и ключицы. Этакий последний рубеж аристократической обороны.

– Я тощая, – сделала вывод я.

– Ты не тощая, – вздохнул Гром.

Он всегда так вздыхал, когда приходилось примерять отеческую шляпу в отношении меня. Впрочем, к его чести, отцом он был довольно приличным, иногда я почти забывала, что он мне не родной.

– Ты подтянутая, я бы сказал атлетически сложенная. Фимка, ну ты должна понимать, что у тебя не было ни одного шанса сохранить формы племенной наследницы. Магия тебя сушит. Это еще в академии, где девчонок особо не гоняют физически, ты могла бы быть чуток пополнее. Здесь, в горах – вообще без шансов.

Я немного кривила душой. Мне нравилось мое теперешнее состояние. Я была подвижной, легкой, сильной и выносливой. И отражение в зеркале было как будто бы довольно миловидным.

– Я красивая? – прямо спросила учителя.

– А Мак Соммерсет на этот вопрос не отвечает?

– Он в меня влюблен, поэтому его мнение не может быть беспристрастным. Я хочу независимое мнение.

– Ох уже эти девчонки! Да, Фимка, ты красивая. Всегда была миленькая, но сейчас прямо расцвела. Магическое могущество тебе к лицу.

Я расплылась в улыбке от уха до уха, но он тут же все испортил.

– Сходи достань из погреба кусок вяленого мяса на обед.

Проходя мимо входного косяка, я привычно уже кинула взгляд на воткнутый нож. Он опять находился намного ближе к двери, чем мне бы хотелось. Но это уже была больше игра “Кто кого”. И Басбарри Гром ко мне прикипел не меньше, чем я к нему.

Погреб в доме был едва ли не больше всего внутреннего помещения. Я полагала, что без магии здесь не обошлось: выдолбить в скале такую дыру было почти невозможно.

Когда я уже выбиралась из подвала, то услышала на улице голос учителя. Разговаривать сам с собой он привычки не имел, значит, кто-кто к нам пришел. Я сложила мясо на стол и накрыла полотенцем. И оцепенела, услышав второй голос.

Этого просто не могло быть. Я ошиблась! Я просто уже забыла, как звучит этот человек. Не может быть, чтобы это был Алекс Шеффилд.

Дрожа всем телом, ощущая на языке панический вкус медных монеток, я подкралась поближе к закрытой двери.

Этот второй опять заговорил, слегка повысив голос, и я поняла: нет тут никакой ошибки. Мой бывший жених собственной персоной.

Зачем он здесь? Он нашел меня, чтобы вернуть семье? Ведь не может быть, чтобы он все еще хотел на мне жениться. За нас решили семьи, его желания не было и в помине. А семья Шеффилдов вряд ли теперь захочет такую невесту, как я. Что же тогда? За меня назначена награда? Что?!

Я прижалась всем телом к полотну двери и стала вслушиваться.

– Я знаю, что вы не меняете своего мнения, – сказал Алекс. – Но может, для меня вам будет интересно сделать исключение?

Меня словно окатило ледяной водой из горного водопада: да он пришел проситься в ученики к Басбарри Грому! Он не знает, что я здесь. Боги, какое облегчение я испытала. Едва не заплакала, честное слово.

– И зачем мне это? – лениво спросил учитель.

– Я лучший ученик на курсе. У меня самый высокий балл среди обучающихся и самый развитой магический дар. Более того, мое самое прогрессивное направление – огненная магия, точно такое же, как и было у вас. Вы – лучший, и ученик вам нужен такой же.

– От скромности ты не страдаешь, как я вижу.

– Скромность украшает лишь середнячков. Тем, кто желает добиться большего, некогда тратить время на ерунду.

Я живо представила его. Такой же высокий, статный и красивый. С капризной челкой на глаза и небрежно расстегнутым воротом рубашки. Руки наверняка в карманах, чтобы всей позой говорить об уверенности и силе. Ох, боги, только бы учитель не купился!

В это момент я ужасно жалела, что в нашей двери нет щелей. Конечно, я хотела бы поглядеть на Алекса вживую. Вдруг он изменился, подурнел, у него все лицо обсыпало прыщами от излишней любвеобильности, или он обзавелся шрамом через все лицо. Я, правда, подозревала, что его даже шарм особо не испортит, но верить в это все немножечко хотелось.

И при этом никакая сила на свете не могла бы подвести меня к окну. Дать хоть мизерный шанс меня увидеть я была не в состоянии. Да, я-то изменилась, и очень сильно. Наверняка он бы меня не узнал. Но нет. Ни за что.

Я распласталась по двери, трясясь, словно заяц перед носом лисицы. Даже зубы стучали.

– Прежде чем учить тебя, – услышала я ленивый голос учителя, – придется сбить с тебя самомнение.

– Нет, – уверенно возразил парень. – Я знаю, как низко я стою относительно ваших умений. И готов учиться на любых условиях. Я умею подчиняться требованиям того, кого уважаю.

А это был хороший ход, вынужденно признала я. Кажется, в этот момент я даже не дышала – так боялась пропустить что-то важное. И еще больше затряслась, услышав продолжение разговора.

– Ты закончил академию? – поинтересовался учитель.

– Я на вольной практике. Впереди последний курс. Господин Гром, позвольте показать, что я умею!

– Нет. Доучись, а там, если не передумаешь, приходи снова ко мне.

– Вы возьмете меня по окончании академии? –  с явной надеждой сказал Алекс.

– Разве я такое говорил? – изумился учитель. Зная его манеру, я воочию представляла, как поползли вверх его кустистые брови. – Я готов посмотреть на тебя по окончании академии. Но обещаний давать не буду. Что будет с тобой – неизвестно. Что будет со мной – неизвестно. Какое у меня будет в тот момент настроение…  Но это больше, чем я даю кому бы то ни было.

– Спасибо, господин Гром. На следующий день после выпуска я буду у вашей двери, – он пытался скрыть разочарование, но оно все равно прорывалось.

Алекс Шеффилд не был привычен к отказам, я полагаю. Впрочем, он получил шанс, который и правда есть не у каждого. Надеюсь, к тому моменту, как он вернется, меня здесь уже не будет.

Шуршание камней под ногами удаляющегося парня уже давно стихло, а я все не могла заставить себя отлепиться от двери. Учитель входить не торопился, но он наверняка меня ждал.

Учась заново дышать, я развернулся и приоткрыла дверь. Убедившись, что никого чужого рядом нет, я медленно вышла, стараясь придать своему шагу хоть какое-то подобие легкости.

Учитель поймал меня взглядом через плечо.

– Эк тебя проняло, – хмыкнул он.

– Что вы имеете в виду? – Я повела плечом как можно более непринужденно.

– Бледная, как куница-альбинос. И глаза испуганные, словно смерть приходила. Это ведь был он, да? Твой жених?

– У вас хорошая память на имена, – сухо ответила я. Потом помялась немного и добавила: – Спасибо, что не выдали.

– Если б ты не тряслась все это время на моей кухне, я бы его взял, – довольно резко сказал Басбарри Гром.

Я потеряла дар речи, так, что даже забыла обратить внимание на внезапную резкость его тона. Информация была просто шокирующая: отшельник, который никогда не брал учеников, вдруг взял одну и готов был взять второго. Что здесь, в конце концов, произошло?

– Почему? – в недоумении выпалила я.

– Этому есть причина. -Мне показалось, он удержал вздох. – Но пока тебе рано о ней знать.

– Хорошо. – Я знала, что в таком настроении с ним спорить бесполезно. – Но вы подумайте, какое же совпадение, а?

– То, что он пришел сюда вслед за тобой?

– Ну да.

– Это вообще не совпадение.

Я опять удивленно захлопала глазами.

– И как это понимать?

– У богов на нас такие планы, которые мы понять не в силах. И чувство юмора у них на редкость дурацкое…

Учитель резко встал и направился от дома вверх по тропе, видимо, ему было нужно побыть одному.

В этот же вечер он ушел раскидывать молнии. Теперь он уже сообщал об этом, хотя я и сама не рискнула бы еще раз ослушаться приказа не идти следом.

Отметила лишь, что в этом месяце его потребность сбросить лишнее напряжение наступило намного раньше обычного. Это было странно и пугающе. Хотелось знать, не имел ли к этому отношения визит Алекса Шеффилда. А если да, то какое. Но спрашивать, когда Басбарри Гром был в таком состоянии, себе дороже.

Этой же ночью, дожидаясь учителя и глядя на освещаемое вспышками молний небо, я решила, что пора мне с Маком решиться на что-то более серьезное. Он давно намекал на близость, но не настивал. А я была как-то все время не уверена, что мне этого и правда хочется. Вероятно, установки гувернанток и нянь давали о себе знать. Но пора забыть прошлое и строить такое будущее, которое будет нравиться именно мне.

Мак мне нравился. Он явно был в меня влюблен, и лучшую кандидатуру для первого раза сложно придумать. Он будет внимателен и заботлив, я надеюсь. А если вдруг нет, то я как магичка могу прекратить все в любой момент. Бояться мне нечего.

Вон Алекс уж точно давно не девственник. Я бы даже сказала, много раз не девственник. Что же меня останавливает?

Ученица 5

– Ваш этот секс – так себе штука, – сообщила я, вернувшись домой.

– Правда? А я думал, отличная вещь, – посмеиваясь, заметил Басбарри Гром, продолжая перебирать книги на полке. – Посмотрим, что ты скажешь, когда найдешь парня, который лишит тебя сна и аппетита.

– Если он лишит меня еды и отдыха, я заряжу ему между глаз, – пообещала я, – прямо той меткой ледяной иглой, которую научилась делать на прошлой неделе.

– Ну, значит, тебе должен встретиться парень, который ко всему прочему может еще и поставить себе крепкий щит, – рассмеялся учитель.

Лето выдалось жарким, да и осень была на удивление теплой. Мой магический потенциал рос, мастерство крепчало, а нож, как воткнутый в начале травня в середину стены, так больше ни разу и не сдвинулся. Эту зиму мы с Басбарри Громом азартно соревновались, перетыкая нож: он – к двери, замечая все мои оплошности, а я, наоборот – к печи, выслуживаясь и отмечая собственные достижения. Но уже давно стало ясно, что я в хижине всерьез и надолго, да и учитель ко мне привык и как будто удочерил.

Отношения с Маком тянулись, как осенние дожди: и не то чтобы совсем противно, но навевали некоторую тоску. Он был хорошим парнем, и мне с ним было комфортно, но иногда я про него забывала, а он обижался. Он исправно дарил мне полевые цветы, звал на свидания, водил в харчевню, целовал, но это стало таким обычным, что не вызывало трепета в душе.

Я пыталась внести остроту в отношения. Однажды я затащила его в скалы во время грозы, я хотела показать ему мрачную красоту хребта, которая меня искренне восхищала, но в какой-то момент поняла, что ему очень некомфортно. Он ни за что не признался бы, что ему страшно, изо всех сил сдерживал пытавшиеся вырваться крылья, но так оно и было. Я забыла, что он просто человек, и у него нет щитов, блоков и заклинаний. Да и крылья его поддержать не могли. И я вдруг осознала, какая пропасть нас разделяет.

Вся его жизнь пройдет здесь, в этих краях – и ему это нравится. Я же знала, что улечу отсюда, мой путь будет пролегать совсем в других местах. А значит, надо как-то потихоньку прекращать эти отношения.

Вот только мой путь отсюда начался раньше, чем я могла представить.

Деревья только пробовали сбрасывать листья, когда долго отсутствовавший Басбарри Гром вернулся, молча вошел и сел напротив меня. Это было необычно, и я вся подобралась, словно чуя опасность.

– Фимка, тебе нужен документ, – сказал учитель, устало потерев переносицу. Я не поняла, поэтому ждала подробностей. – Твои знания и умения почти сравнялись с тем, что могут выпускники академии, а кое в чем ты их даже превосходишь. Во многом, если уж быть честным. Но пока у тебя нет диплома, воспринимать тебя настоящим магом никто не станет.

– Вы же не предлагаете мне идти учиться в академию, чтобы обзавестись дипломом?

– Именно это я и предлагаю.

– Пять лет? – почти завопила я.

– Тише, демоница, успокойся. Так долго тебя академия не выдержит. Я предлагаю тебе идти и сдать экзамены экстерном.

– А так можно?

– Можно. Отчего нет? Ты проучишься последние полгода с общим потоком и вместе с ними сдашь экзамены. Дальше получишь бумаги, и иди, куда только позовет тебя твоя душа.

Это будет даже интересно – попасть туда, куда мне не позволили идти родители. Но было слишком много «но».Я задумалась. Полгода – это вполне адекватный срок. Столько я смогу вынести в стенах академии.

– Но… – начала я, и учитель поднял руку.

– Фим, это не будет просто. Тебя возьмут в экстернат лишь по моему магически заверенному письму. Но как только оно будет прочитано, ты попадешь под повышенное внимание всех без исключения, ты ведь понимаешь?

– Девочка, которую учил сам Басбарри Гром? – медленно произнесла я, начиная понимать весь масштаб катастрофы.

– Девочка, которую учил сам Басбарри Гром, – подтвердил он. – И будет много вопросов. Почему тебя я взял, а других нет. И чем ты так хороша. Тебя будут проверять на каждом шагу – учителя, сокурсники… Как же жаль, что ты не парень! Было бы намного проще…

Когда в голову Грома приходят необычные решения, это сразу видно. В первую очередь по лихорадочно сверкающим глазам. И сейчас был как раз такой случай.

– Что? – с подозрением спросила я.

– Ты станешь мальчиком! – радостно сообщил он.

– Я против! А это в принципе разве возможно? Но я все равно против, даже если возможно!

– Да не по-настоящему, дуреха! Волосы подстрижем, в мужскую одежду оденем и скажем, что тебя зовут Фима.

– Ну какой из меня Фима? – Я показала на грудь.

– Ой, Фимка, не так уж у тебя тут богато, чтобы из-за этого переживать!

– А вот это… – Я в возмущении округлила глаза и собралась было уже взорваться, но учитель выбросил вперед руки в защитном жесте.

– Не то имел в виду! У тебя… хм… отличная грудь… наверное. Но она не очень большая, поэтому ее просто скрыть под объемной одеждой.

– Я все равно против. Этот маскарад будет сложно выдержать. Мне проще снести все нападки от учеников, чем вот это все…. Ну и что, что я девочка? Я теперь такая девочка, которая за себя постоять может очень легко.

– Ты забываешь об одном очень важном обстоятельстве, Эффимия. – Учитель сузил глаза. – Тебе предстоит учиться на одном курсе со своим бывшим женихом.

Я застыла, пораженная этой мыслью. В голове билось лишь одно: многократно умноженное эхом слово «нет». Нет, я не буду учиться с ним вместе. А если буду, то он может меня узнать. А если узнает – сдаст родителям. Те, в свою очередь, устроят такой переполох, который поднимет на уши всю столицу. Так я точно не хочу.

– Я не поеду, – выдохнула я едва слышно.

– Трусиха! – рявкнул Гром, встал, подошел к стене, выдернул ножи всадил его что есть мочи почти рядом с дверью.

– Я. Не. Поеду!

– Поедешь! Или пойдешь вон отсюда и будешь сама решать, как жить дальше свою жизнь мага без документов. Я предлагаю тебе билет в будущее. Свое поручительство. Полгода притворства, но зато потом будешь настоящим дипломированным магом, сделаешь карьеру где только захочешь.

– Ну давайте переждем годик? – умоляюще протянула я. – В следующем году Алекса уже не будет, я спокойно доучусь и выпущусь…

– Это слишком долго. Фим, у тебя не так уж и много времени…

Я захлопала глазами, не понимая, что он имеет в виду. Но какой-то виноватый вид был и вовсе ему не свойственен. Так что я вдруг почему-то сильно испугалась.

– Фимка, помнишь, мы говорили, почему черные отшельники уходят из мира?

– Чтобы не представлять опасности для окружающих.

– Верно – Он вздохнул и устало опустился на стул обратно. – Отшельниками становятся лучшие из магов. Именно потому что они лучшие. Ты переходишь определенную границу, после которой уже не можешь контролировать рост резерва. Ты видела, как я сбрасываю излишки. Прости, что говорю тебе, но ты будущий черный отшельник.

Я превратилась в камень. Голова вдруг стала такой пустой и звонкой, что в ней было слышно эхо.

– Фим, в великих знаниях – великая печаль. Есть определенный рубеж, пересекать который не стоит. Именно поэтому почти все отшельники преподают в академии, пока могут. Они смотрят на учеников, стараются сделать так, чтобы студенты учились, но не переходили грань, за которой дорога в один конец. В этом есть главная несправедливость мира. Став лучшим, ты продаешь себя магии. Перейдя грань, назад не вернешься. Можешь учиться, расти, становиться великим. Но конец будет один. Отшельничество. Безумие. Смерть. И прости, родная, но это и твое будущее тоже.

Нет, этого просто не может быть! Не со мной, я молода, впереди вся жизнь еще. Мне был обещан парень, который сведет меня с ума и с которым будет незабываемая любовь. Карьера, должность, почет, величие. А не забвение в кривой хижине на уровне облаков. Разве это может быть правдой? Разве может?

Я поглядела учителю прямо в глаза. Может, он уже сошел с ума, вот и пугает меня?

Но в его карих очах по-прежнему светился ум.

– Это ошибка. Ну точно, ошибка.

– Нет, Фим, ошибки нет. Прости.

– Но зачем?! – крикнула я, вскакивая. – Зачем вы взялись меня учить тогда? Зачем продолжили наполнять мой резерв? Вам было скучно? Вы хотели создать еще одного отшельника?

– Я не хотел тебя брать, Фима. Но, к сожалению, когда ты пришла ко мне, ты уже вышла за грань.

– Что?..

– Ты раскачала свой резерв до таких высот, что обратного пути на тот момент уже не было…

Я рванула прочь из дома. Находиться там мне было невыносимо. И Гром меня не останавливал.

Неслась вверх, к хребту, прыгала по скалам, лезла все выше. Когда ноги стали плохо находить опору, я выпустила крылья и взмыла в воздух. Я летела вверх, ища самый высокий из пиков, такой, куда никто не заберется.

Ко мне присоединился мой старый знакомец сокол, но, считав мое состояние, он испарился.

Мне удалось сесть на небольшую площадку под самыми облаками. И лишь там я разревелась. Громко, не стесняясь, отпуская слезы. И теперь крылья хлопали, подтверждая мои эмоции, жалкие, беспросветно тошные, потерянные.

А потом я орала от бессилия. Срывала связки, выла.

И поймала свою первую молнию.

Это случилось как будто случайно. Грянул гром – обычный, из тех, что частенько случаются на хребтах. Сверкнуло совсем рядом. И я, словно обидевшись на погоду, вытянула руки и схватила эту яркую вспышку.

Она жглась, но вполне терпимо. Трепыхалась в руках, пыталась вырваться, билась, сверкала. Но я держала крепко. Рычала злобно, стискивала пальцы. Говорила себе, что если удержу ее сейчас, то все будет хорошо, я стану такой могущественной, что даже черные отшельники мне будут не указ. И когда осознала, что держу в руках настоящую молнию, приручила ее, поработила, заставила быть своей, тогда я разжала пальцы и толкнула ее в воздух.

Освобожденная, она метнулась вверх и вспыхнула глубоко в тучах.

Сидя на самом высоком уступе из всех что видно в округе, я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.

Вернулась домой я почти утром.

Басбарри Гром не спал. В печи горел огонь, в сотый раз подогревался чайник с травяным напитком. Он подскочил сразу же, как только я вошла. Беспокойство на его лице я, пожалуй, видела впервые.

– Фим, ты… как? Прости старого дурака, я ума не приложу, как воспитывать девочек. Я понимаю, ты в шоке, но, боюсь, я напугал тебя больше, чем нужно. Я не имел в виду, что у тебя осталось совсем мало времени. Ты не сойдешь с ума ни через год, ни через пять. Я всего лишь хотел сказать, что у тебя нет столько времени, сколько есть у обычных магов… И ждать год просто потому, что не хочешь встречаться с бывшим женихом, это слишком в твоей ситуации….

– Сколько? – прохрипела я. Голос я все же сорвала.

– Этого никто не знает. Десять лет. Может, двадцать. Может, и больше – ты почувствуешь сама.

– Я согласна притворяться парнем.

– Это мудрое решение.

– А Алекс? – спросила я.

– А что Алекс.

– Не врите! Вы сказали, что, если б здесь не было меня, вы бы взяли его учеником. Вам нет смысла учить кого-то, если только вы не видите… Что вы увидели, когда он приходил? Он… тоже?

Гром смотрел на меня, не отводя взгляда.

– Я не уверен на сто процентов, Эффимия. Но, да. Скорее всего он тоже.

Студентка 1

Академия поражала размерами и каким-то шикарным размахом. Высоченные здания, шпили, позолота, мощеные дорожки и даже площади. Стрельчатые окна, такие же капризно изогнутые порталы входов. Атмосфера суеты, забот и молодости. Снег был дочиста выскребен, так что проглядывал пожухлый когда-то стриженный газон. Лишенные листьев ветки деревьев все равно сохраняли форму аккуратных шариков. Мощеные дорожки то выпрямлялись в струнку, то петляли, как подвыпивший студент.   Кое-где стояли лавки, но в это сезон молодняк не был склонен морозить свои академические зады.

Для меня самым большим шоком было количеств людей. Оказывается, от них я успела отвыкнуть больше, чем от рафинированных экстерьеров.

Кабинет ректора был большим и светлым. Массивная мебель добавляла солидности, а идеальный костюм мужчины завершал весь открывшийся моим глазам ансамбль.

Элрой Таннер был не молод, но импозантен. Полагаю, многие студентки были бы не прочь составить ему компанию с матримониальными перспективами. Но я слышала, что он обладает поистине каменной этикой. Ректор был высок, худощав, как и все маги, и очень подозрителен. Прямо сейчас он смотрел на меня через стол, стараясь взглядом разделить на составные части. Но без применения магии на части я разбиралась плохо, так что ему пришлось довольствоваться визуальным осмотром.

«Убедишь его – убедишь всех», – говорил Гром. И я старалась. Делала ниже голос, когда отвечала, сидела, раскинув колени, как обычно сидят парни. А главное, изо всех сила пыталась не трогать свои ставшие вдруг очень коротким волосы.

– Значит, ученик Басбарри Грома? – глубоким голосом произнес ректор.

– Верно.

– И чем же вы так поразили знаменитого черного отшельника, что он попрал свои принципы и взял-таки ученика?

– Магическим талантом? – в тон ему ответила я.

Хорошо, что сомнения вызывала моя компетенция, а не половая принадлежность. Прав был Гром, когда утверждал, что люди сами себя горазды обманывать. Глядя на меня, мужчине напротив приходило в голову, что я женоподобный юнец. Но он даже не допустил мысли, что я девчонка, переодетая в парня.

– Ну что ж, Фима Харпер, – наконец сказал он. – Добро пожаловать в магическую академию. Но я хочу сразу предупредить. Протекции Басбарри Грома достаточно для того, чтобы я тебя принял. Но учиться будешь на общих основаниях. Никаких скидок на возраст или твое тощее телосложение. Пятый курс – это крепкие парни и с хорошей магической подготовкой. Не справишься – пойдешь на улицу.

– Это меня устраивает. – Я задрала подбородок.

– Отлично, – кивнул он. – Поначалу тебе понадобится помощь – с ориентированием в учебном пространстве, с расположеним корпусов, аудиторий и прочим бытовым и учебным моментам. Поэтому я приставлю к тебе одного из студентов. Он все тебе расскажет, покажет и поможет на первых порах.

Дурное предчувствие взмыло вверх по позвоночнику, когда в дверь постучали почтительно, но вполне решительно.

– А вот, кстати, и он, – подняв глаза поверх моей головы, сообщил Элрой Таннер. – Заходи!

Дверь распахнулась.

А мне отчаянно не хотелось оборачиваться. Потому что я чуяла подвох. Молилась всем богам, которых только знаю, чтобы моя догадка не оправдалась. Чувствовала, как сердце паническими ударами отсчитывает ход вошедшего. Надеялась до последнего, но тщетно.

Измерив твердыми шагами кабинет, рядом со мной остановился тот, кого я видеть не хотела.

Студентка 2

Шагая по длинным запутанным коридорам академии рядом с собственным бывшим женихом, я мечтала только об одном: чтобы он меня не узнал. Да, я понимала, что это было бы сложно сделать: я в три раза худее, коротко стрижена и на мне мужская одежда. Но маленькая трусливая Эффимия Берроуз еще жила где-то глубоко внутри Фимы Харпера.

Алекс не произнес ни слова с тех пор, как мы покинули кабинет. Я едва поспевала за его широким шагом. Думала уже, что так в молчании и пройдет весь наш путь, но стоило завернуть в безлюдное ответвление коридора, как парень резко шагнул ко мне, грубо толкнул к стене и преградил пути отступления, упрев руки по обеим сторонам от моих плеч. Он навис надо мной, приблизил лицо и прошипел:

– Я не знаю, что за игру ты затеял, недорослик, но я тебя выведу на чистую воду. Ума не приложу, как ты подделал документ, но я знаю точно, ты не ученик Грома. Так что можешь вещи не распаковывать. Скоро ты отправишься восвояси, мелкий самозванец!

Я давно не видела Алекса, и кажется, он стал еще выше. Шире в плечах, более взрослым и мужественным. Его лицо утратило какую-то неуловимую юношескую мягкость, которая читалась прежде. Но теперь, заматерев, он удивительным образом стал еще красивее. Уверенный разлет бровей, чётко очерченная челюсть и жесткая линия губ наверняка по-прежнему привлекали девушек. Но прямо сейчас капризная челка пыталась закрыть от меня злющие серые глаза.

Я очнулась, поняв, что залипла, глядя на него, поэтому резко нахмурилась и ответила ему в тон:

– Моих крыльев ты не увидишь, так что можешь не стараться. Первое, чему научил меня Басбарри Гром, так это умению давать отпор слишком много о себе возомнившим недомагам!

Я задрала подбородок, нагло не отводя взгляда. Это было сложно, ведь в легкие совершенно некстати попал приятный мужской запах, который одновременно был мне смутно знаком, но при этом совершенно новым. В голову пришла неуместная мысль: если бы Мак пах так же, я бы из его объятий вообще не вылезала.

– Недомагам, значит? – угрожающе уточнил Алекс. – Из нас двоих на это звание больше всего подходишь ты, гаденыш мелкий.

– На этом и сойдемся. – Я презрительно скривила губы. – Останусь мелким гаденышем с огромным магическим потенциалом. А ты – здоровяком с неясными талантами.

Конечно, мне хотелось его задеть. Но получалось или нет – не ясно. Слишком хорошо парень владел собой. Он даже отступил от меня, скрестив руки на груди.

– Так может, продемонстрируешь свой огромный потенциал? А то я на тебя почти напал, а тебе и ответить нечего.

Я фыркнула.

– Ну конечно. Я читал устав академии. Магическое нападение на ученика вне задания учителя и вне предназначенного для этого места карается немедленным исключением. А я планирую доучиться до получения диплома.

– Умник, значит? – прищурился Алекс.

– Именно. А если ты еще раз протянешь ко мне свои руки, я решу, что тебе нравятся мальчики.

Алекс закатил глаза:

– Ты еще больший придурок, чем кажешься на первый взгляд.

– Вот и держись от меня подальше. – Я отлепилась от стены и запихала руки в карманы. Надеюсь, достаточно мужским жестом.

– Да я бы рад, – презрительно процедил сквозь зубы парень, – да ректор велел тебя нянчить. Так что идем.

В полном и обоюдонедовольном молчании мы прошли в другой корпус, миновали несколько коридоров и пару этажей и вошли в мужское общежитие. И тут я поняла, как сильно попала.

Кругом шастали одни парни – в мягких домашних толстовках, небрежно расстегнутых на груди рубашках, а один нам попался навстречу и вовсе одетый только лишь в  полотенце, низко сидящее на бедрах. Лишь невероятным усилием воли мне удалось не покраснеть и не таращиться во все глаза.

Меня разглядывали с удивлением, пренебрежением или показательно игнорировали, но никто, слава богам, не тыкал в меня пальцем и не начинал орать: «Да это же девчонка!», как часто случалось в последнее время в моих ночных кошмарах.

Но страшнее всего было от того, что ждало меня впереди: а если меня поселят с кем-то? Живут ли студенты по двое? И как мне тогда скрываться, как делить с кем-то душ и туалет? Там можно будет считать время по минутам до того момента, как меня раскроют.

– Вот твоя комната, – ледяным тоном сказал Алекс, указывая на одну из дверей. – Расписание занятий и ключ на столе, свои личные вещи от входной башни доставишь сам. Надеюсь, твоих магических талантов для этого хватит, потому что физические явно под большим сомнением.

Он резко развернулся и пошел прочь.

Я дернула ручку, зашла внутрь, повернула засов. Замерев, я прислушалась к происходящему в комнате: но никаких посторонних звуков не обнаруживалось. Кровать была одна, стул у стола тоже один.  Похоже, здесь больше никто проживать не будет. Какое облегчение!

Прислонившись к полотну двери, я стекла по нему на пол, закрывая лицо обеими руками. Опустошение заполняло меня всю, напряжение выходило наружу все усиливающейся дрожью. Побуду девочкой буквально минутку. Пореветь времени не хватит, но немного отпустить контроль лица я могу себе позволить. Потом снова стану учеником Басбарри Грома. Учеником, которому, вероятно, придется еще неоднократно доказывать, что он не самозванец.

План на будущее был прост: не потерпеть краха. Всего лишь.

Но первый шаг в нем был уже сделан: я прошла испытание Алексом Шеффилдом. Он меня не узнал. Да, похоже, возненавидел. Но не узнал же!

Намного хуже было то, как я на него среагировала. Но и это было вполне объяснимо. Мы были помолвлены, прошли первый обряд, дали друг другу обещания связать свои жизни вместе. И пусть он не относился к этому серьезно, но я уже практически выбирала столовое серебро для нашей совместной гостиной. Если бы я не сбежала, нас наверняка бы уже поженили. Несмотря на то, что на самом деле никто из нас не питал к другому особой любви. Для выгодного брака, как считали родители, это даже помеха.

Отголоски прошлого догоняли меня, именно поэтому у меня учащался пульс рядом с ним. Но он не будет вежлив или обходителен, да и я не стану смотреть на него восторженными глазами наивной дурочки. Так что скоро волнение сойдет на нет.

Я решила не откладывать поход за вещами, поэтому выглянула из окна, чтобы немного определиться со своим местоположением. Было бы ужасно заблудиться в первый день.

Но башня над входными воротами была довольно высокой, и шпиль ее хорошо просматривался из окна. Мысленно простроив маршрут туда и обратно, я вышла из комнаты.

По дороге изучала расположение корпусов, стараясь запомнить хотя бы дорожки и тупики. Зданий на территории было много, и не на всех красовались таблички с названиями. Большая часть их них была не выше трех этажей и довольно компактными по площади. Все сложены из темного тесаного камня с многоскатными черепичными крышами. Некоторые здания были украшены башенками, на других сидели статуи в виде магических животных – чаще всего мне на глаза попадались горгульи, но встречались и сирины, и даже шеду.

Крытая галерея вела из одного большого дома в другой. Я подозревала, что это главный корпус и столовая, но могла ошибаться. Интересно, как и где раздобыть карту территории? Она бы мне сильно помогла на первых порах.

Вещей у меня было не особенно много, поэтому проблем с тем, чтобы перетащить все в мою комнату, не возникло.

Я распахнула окно, чтобы впустить свежий воздух и направилась в душ. Судя по расписанию, у меня еще было время и до обеда, и до первых занятий.

Долго разглядывала себя в зеркале: короткие волосы смотрелись слишком непривычно. Они топорщились и не желали прилегать к голове. Зато теперь даже расческа не является необходимым атрибутом – пальцами разобрать пряди было ничуть не сложнее.

Все без исключения девушки, которых я встретила на территории академии, были длинноволосыми, с уложенными или заплетенным волосами. И все до единой в платьях. Не удивительно, что никому и в голову не приходит, что я девчонка. Голышом я, конечно, парня не напоминала. Грудь у меня небольшая, и прямо сейчас это виделось несомненным плюсом – такую намного проще прятать под объемной рубашкой. Но для верности я еще привезла пару кожаных жилетов.

Из душа я вышла, замотанная в полотенце, и подскочила, услышав хриплое:

– Мать твою, едва нашел тебя в этом человейнике!

На подоконнике сидел мой давний знакомец сокол. Я узнала его по желтым глазам и основанию носа. Ну или это был другая точно такая же птица, потому что мой знакомый остался в горах. И тот уж точно не разговаривал.

Я повертела головой, но никого больше в комнате не наблюдалось.

– Да я это, дурында! – сказал сокол. – Меня твой шизанутый учитель прислал, приглядеть, чтобы ты не учинила чего-нибудь дурацкого.

– А ты слова не выбираешь, да? – Я ошарашенно таращилась на птицу, мысленно прикидывая, что же такое со мной произошло, раз у меня такие галлюцинации. Может, на меня кто-то порчу навесил?

– Ну и что ты мне сделаешь? – Сокол широко зевнул. – Как хочу, так и говорю.

– А почему ты, собственно, говоришь?

– Так на территории академии все животные с задатками фамильяра разговаривают.

– Ого, так ты мой фамильяр, выходит?

Сокол закатил глаза:

– А ты думала, с хрена ли я за тобой таскался по горам все время, словно прилипший к ботинку навоз?

– Думала, мы типа дружим.

– Ну если только очень типа. С тобой я становлюсь более умным – сразу это понял. Как далеко от тебя нахожусь – хочу только жрать, спать и спариваться. А с тобой думать вдруг начал. Размышлять. На хрена-то. Был вот до этого нормальным соколом. А теперь внезапно захотелось большего. А чего – большего? Когда ни рук, ни пальцев. Кидалово какое-то, а не сверхспособность.

– Ну, ты летаешь круто, – решила подбодрить его я.

– Вот только не надо этого, – возмутился он. – Жалость для своих сокурсников прибереги, когда ты их разносить начнешь на практических уроках. И для жениха своего бывшего. Кстати, хочешь, я на него насру?

– Нет, спасибо, я сама…

– Сама насрешь? А ты боевая, я всегда знал!

– Да блин! Нет! – я громко возмутилась и тут же осеклась: при повышении тона мой голос звучал совсем по-девчачьи. Надо контролировать себя и никогда не срываться. – Так, давай сначала. Ты намерен здесь жить?

– Еще б! – Сокол спрыгнул на стол и деловито прошагал по его гладкой поверхности. При этом он слегка горбился и наклонял голову вперед, отчего стал ужасно напоминать расхаживающего по классу учителя. – Раздобудь где-нибудь гнездо. Ну или что-то на него похожее. Можешь свить сама или сторговаться с домовиками.

– Ладно, придумаю что-нибудь. А как хоть тебя зовут?

– Гар.

– Просто Гар? С таким гонором ты должен быть как минимум Гардарионом Манулом Висконти-Бернардом Третьим.

– К твоему сведению, у нас у всех короткие имена. Сама бы попробовала клювом чирикнуть что-то подлиннее.

– Ну, Гар так Гар. – Я пожала плечами и подошла к своей сумке с вещами. – Отвернись, я переоденусь.

– Молодец, что предупредила, – похвалил Гар, отворачиваясь. – Без одежды вы все вообще отвратительно выглядите. Великие боги были не в себе, когда вас создавали. Венец развития, а выглядите как вылезшая из оболочки сосиска. Так должна выглядеть еда, а не то, что говорит и источает магию.

Я покачала головой, но комментировать не стала.

Студентка 3

Мне удалось раздобыть план академии. Это оказалось не очень сложно: я сходила в библиотеку и познакомилась с ее хранительницей. Тетушка, напоминающая нашу семейную кухарку, но не пахнущая выпечкой, была очень добра. Ей сразу запал в душу «вежливый читающий юноша», и она нашла для меня карту первокурсника. Так что теперь я не потеряюсь.

Впрочем, я полагала, что заблудиться – это наименьшая из подстерегающих меня проблем. Так и вышло.

Первым в моем расписании значился урок защиты.

На Празднике открытых дверей академии я когда-то была, что так что вид аудитории не вызвал у меня удивления. Да, она скорее напоминала арену для боев, чем учебный класс. Широкий овал каменного пола был окружен сплошным бортиком, сложенным из того же камня. И лишь за его пределами шли концентрические полукружья студенческих мест. Деревянные прочные парты были то тут, то там поцарапаны или прожжены. Видимо, не все студенты справлялись со своей защитой.

С другой стороны от ристалища поднималась глухая стена. По всю ее высоту была выбита руна гашения магии. Вероятно, туда направляли вышедшую из-под контроля атаку. Интересно, за стеной есть трансформатор и накопитель, чтобы все эти студенческие всплески не расходовались зря?

Студентов уже было много, не меньше пары десятков. Большинство – парни, но три девушки все же наличествовали. И все как один подняли на меня глаза. Я чувствовала любопытство, сомнения, даже презрение. Но нечто объединяло всех: зависть. Они, чтобы оказаться сегодня в этом месте, шли долгих четыре с половиной года. А я просто прошагала в ворота. И я понимала эту препарирующую, испытывающую колкость их взглядов. Но легче от этого не становилось.

Едва подавила в себе желание сбежать. Отвлеклась на маленькую, но первоочередную проблему: куда сесть? Уйду наверх – решат, что ученик Грома струсил. Сяду вперед – решат, что выделываюсь. Так что я направилась к одному из средних рядов, но едва я вознамерилась занять свободное место, парень с ряда выше бросил на сиденье передо мной сумку.

– Здесь занято.

Рыжее веснушчатое лицо расплылось в такой глумливой улыбке, что списать это на случайность не удалось бы при всем богатстве фантазии. Я посмотрела ему прямо в глаза и четко произнесла:

– Один.

– Что? – Выражение непонимания мелькнуло и снова спряталось за издевкой.

– Я делаю скидку на тупость оппонента и прощаю хамство лишь трижды. У тебя осталось две попытки.

– За тупого ты тоже мне непременно ответишь, но сейчас меня гложет любопытство. И что же будет после цифры три?

Выбить из седла его не удалось, хотя я не особо и рассчитывала.

– Пусть будет сюрпризом.

Взгляд рыжего метнулся за мою спину. Не надо было оборачиваться, но я инстинктивно поглядела через плечо. Алекс Шеффилд. Он стоял, скрестив руки на груди и недовольно меня разглядывал. И рыжий расслабился: раз лучший ученик курса, куратор новенького, его тоже не одобряет, то беспокоится не о чем.

Я отвернулась и направилась на верхние ярусы аудитории. Что ж, наблюдать за всем вообще-то лучше именно отсюда. Надеюсь, меня сегодня трогать не будут, и я смогу составить хоть какое-то мнение об однокурсниках.

Но и этой мечте исполниться не удалось.

Едва высокий и тощий, как жердь, преподаватель вошел в дверь, его острый взгляд тут же выцепил меня среди остальных. Темные глаза блеснули как-то особо предвкушающе, и я заподозрила неладное. Как я прочла в памятке, его звали господин Данли – дурацкое имя, не зря мне сразу не понравилось.

Он прошел к преподавательскому месту, которое было сбоку у окна и обозначалось небольшой тумбой, обвел глазами присутствующих и торжественно сказал:

– Господа маги, рад приветствовать вас в этот удивительный день. Никак я не предполагал, что в середине пятого курса у меня учеников прибавится. Обычно личинки магов лишь отсеиваются в силу своей несостоятельности.

Угольки глаз вцепились в меня, а рот растянулся в неприятной улыбке.

– С вами теперь будет ходить на занятия ученик самого Басбарри Грома. Его зовут Фима Харпер, и я предлагаю ему сразу же показать нам, что он освоил на Громовом Хребте.

– На Грозовом, – громко поправила его я. Понятно, что он знал, где живет Басбарри, и ошибку сделал специально, чтобы меня проверить. Если и были головы, которые ко мне не повернулись, то сейчас эта оплошность была моментально исправлена. Я встала и направилась на ристалище. Взгляды буравили меня, вызывая жгучее желание сотворить что-нибудь огненное, яркое и, возможно, обжигающее. Я бы поглядела заодно, насколько хорошо господин Данли преподает защиту. Картина была такой четкой и желанной – я едва сдерживалась.

О, как я благодарила маму и гувернанток за мое воспитание – кто бы знал, что оно мне больше всего пригодится именно здесь. Я встала посередине свободного пространства, вежливо улыбнулась и поглядела на учителя.

– Благодарю за представление, господин Данли.

– Харпер, вы изучали магическую защиту?

– Да.

– Насколько хорошо вы ею владеете?

– Достаточно, чтобы присутствовать на этом уроке.

– Великолепно! – Он едва не хлопнул в ладоши от восторга. – Тогда вы не откажете нам в любезности и продемонстрируете свои навыки. Кто готов бросить вызов Харперу?

С лавки тут же поднялся тот самый рыжий наглец. Ну слава богам. Наконец-то череда неудач меня оставила, и я на законных основаниях смогу надрать ему зад. Рыжий вальяжно вышел и встал передо мной.

– Что я могу применить к нему, господин Данли? – уточнил рыжий отчетливо.

– Харпер утверждает, что достоин находиться в нашем классе. А значит: все, что сочтете возможным, Мунк.

– Ну что, коротышка, – негромко обратился Мунк ко мне, – вот и пришла пора держать ответ.

– Это уже «два», – спокойно сообщила я.

И он бросила в меня магический сгусток. Довольно неумело бросил, надо сказать. Он выталкивал из себя сырец, лишь в самый последний момент трансформируя его в ледяную сеть. Сеть вышла кривой. Она растягивалась, делая соты больше, узлы в ее перекрестьях становились тоньше, и казалось, она в некоторых местах вот-вот лопнет. Если бы такую сделала я, учитель гонял бы меня часа три по базовым заклинаниям, пока в зубах бы не навязли. А потом еще три часа просто гонял бы по горам, чтобы голова от дури проветрилась.

Я легко поймала сеть одной рукой, защищенной заклинанием, встряхнула ее, закручивая в ком и отправила в руну-нейтрализатор. Изображение мигнуло, пробегая по бороздкам руны голубыми вспышками и впитало чужое оружие очень быстро. Похоже, накопитель все же за стеной имелся. Разумеется, мне очень хотелось вернуть сеть владельцу, я бы могла напихать в нее несколько присосок, и даже если бы Мунк отбился, присоски успели бы зацепиться за открытые участки кожи, а потом зудели бы и чесались еще неделю.  Но мне разрешение нападать от учителя не поступало, поэтому мне приходилось довольствоваться лишь оборонительной позицией.

– Что-то еще? – Я подняла брови, неотрывно глядя на Мунка, и даже не пыталась скрыть иронии.

Тот нахмурился, и следующий сырец, выдавленный студентом, превратился в колкий ледяной дождь, летящий прямо в меня. Льдины не все смогли провернуться в воздухе, поэтому часть из них летели острой стороной назад и явно были не так опасны. Слабо, очень слабо. Я вскинула руки, огненным жаром превратила обломки льда в пар, а затем, опуская руки вниз, как можно более незаметно толкнула его чуть от себя.  Охлаждающийся воздух сначала закрыл всего Мунка от моих  глаз, а потом осыпался каплями на пол. Рыжий стоял весь мокрый и едва не рычал, но кинуться на меня с кулаками не осмеливался. Пару смешков раздались из-за парт.

– Гаденыш! – выдавил Мунк.

Я одними губами произнесла слово «три» и лишь потом обернулась к преподавателю:

– Господин Данли, возможно, у вас есть более талантливый ученик? Похоже, Мунку тяжеловато даются атаки, ему б еще подучиться.

Со стороны студентов раздалось новая доза веселых смешков, которые для меня звучали как лучшая музыка. Раз над моими шутками смеются, значит, вряд ли меня так уж люто ненавидят. А значит, есть шанс побороться если не за дружбу, то хотя бы за нейтралитет.

– Мунк, на место, – недовольно скомандовал Данли и обвел глазами аудиторию. – Шеффилд!

Я напряглась и стрельнула глазами на Алекса. Тот медленно поднялся, но выходить не спешил.

– Господин Данли, – уверенный голос парня разнесся по аудитории. – Меня назначили куратором новенького, и я не уверен, что будет корректно…

– Шеффилд, на арену! – приказал Данли.

Студентка 4

В глазах Алекса мелькнуло что-то напоминающее удовольствие. Возможно, он просто сильно любил все эти почти настоящие схватки на уроках. Либо все эти показательные «я не пойду против курируемого» – не более чем фарс. И он был жутко рад шансу надрать мне зад.

На сто процентов уверенностью не пылала, но готова была бы рискнуть, если бы мы делали ставки.

Уверенной спокойной походкой парень вышел на площадку и встал напротив меня. Он смотрел на преподавателя поверх моей головы. Это был хороший ход с его стороны: во-первых, он показывал, что не станет глумиться или затевать детские «да вот сейчас я тебя…» А во-вторых, он очень ненавязчиво показал, насколько меня выше. Ну и ладно. Главное, в какой мере он сильнее Мунка. С тем я справилась без проблем, и не было причин сомневаться в своих силах. С другой стороны, передо мной стоял тот, кого мой учитель хотел взять в  ученики. А это говорило очень о многом.

В этой ситуации я могла его разглядывать открыто. Хорош, этого не отнять. Как сказала бы одна из кухарок в харчевне, куда меня водил Мак, «ладно скроен да крепко сшит». Аристократическая осанка никуда не делась за эти годы. Магия не позволила обосноваться на теле ни одной лишней жиринке. Статус лучшего ученика придавал уверенность не хуже симпатичной внешности. И синяя строгая рубашка шла ему необычайно – от этого волосы казались еще светлее, а серые глаза приобретали завораживающий стальной оттенок. Наверняка, он популярен у девчонок. Интересно, родители нашли ему новую невесту? Здесь у меня сомнений практически не было. Но вряд ли он женился – обычно финалили обряд уже после завершения учебы. Это девчонок часто отправляли под венец по мере готовности жениха. А дальше либо несчастная доучивалась, разрываясь между учебой и новым статусом. Ведь к тому прилагались немалые обязанности. которые зачастую вынуждали и вовсе расставаться с академией.

Я задрала подбородок и повернулась к преподавателю.

– Господин Данли, до меня дошли слухи, что Шеффилд – лучший ученик курса, это верно?

Мужчина расплылся в довольной улыбке:

– Это не слухи. Что-то не так, Харпер?

Я пожала плечами:

– Ну раз он лучший ученик, должно быть он тоже неплохо должен знать практическую защиту? И не будет ли интереснее и познавательнее для всех, если вы позволите мне тоже применять против него атакующую магию?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.