Анна Лерина
Отдых на озере

© Лерина А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

– Белый-белый.

– Снег? – выпалила я.

– Да нет же, ну какой снег? Ты дослушай сначала, – раздражённо замахала руками Наташа, битый час безуспешно пытавшаяся объяснить мне заданное игрой слово.

– Ладно, продолжай. Но мы ведь по-прежнему говорим о его цвете? – на всякий случай уточнила я, пытаясь сопротивляться подступавшему всё ближе приступу уныния.

– Конечно. – Соседка по коттеджу пожала плечами, отхлебнула из огромной кружки ароматный чай с бергамотом и принялась сбивчиво заканчивать прерванную фразу: – Сначала белый-белый, а потом серый. Ну или чёрный. А вроде бывает и с пятнами. В общем, я не знаю.

И снова принялась за чай.

– Ничего не понимаю. И вообще, скучно это, надоело, – наконец честно пробурчала я и отодрала от своего лба липкую бумажку с надписью «ТЮЛЕНЬ» и соответствующей иллюстрацией. – А, ну конечно, что же ещё. А у тебя – муравьед.

– Кто?! – Наташа округлила глаза так сильно, что её тщательно приклеенные мастером длинные ресницы, мне показалось, в один миг беспорядочно переплелись.

– Му-ра-вьед, – повторила я по слогам. – Ты что, не знаешь разве такого зверя?

Соседка резким движением сорвала со лба свой стикер и уставилась на картинку. Я аккуратно потрогала, а затем взяла свою кружку с чаем. Он наконец остыл и перестал обжигать мой бедный чувствительный язык. Наташа же всем прочим температурным вариантам напитков, судя по моим наблюдениям, предпочитала исключительно крутой кипяток.

– Муравьеда я не знаю, – принялась искренне расстраиваться моя новая приятельница. – Надо хотя бы в интернете про него информацию поискать.

– Ага, поищи, – прыснула я со смеху и немедленно поперхнулась чаем.

– Чёрт! Чёрт! – разозлилась Наташа. – Опять забыла! Что за гиблое место эти «Сартовы озёра», если здесь даже мобильная сеть не ловит.

– Ну почему же гиблое, – снова захихикала я, – ага, мобилка и правда нигде не ловит. Но вчера мне, к примеру, удалось обнаружить, что местный вайфай подцепляется не только внутри здания администрации.

– А где ещё? – заметно оживилась соседка.

– Возле одной сосны, – сказала я. – Той самой, кривой, которая под окном кабинета директрисы растёт. Правда, опция доступна, похоже, только в рабочее время.

– Вот возле этой паршивой сосны нам, похоже, и придётся жить все оставшиеся двенадцать дней, – обречённо произнесла Наташа, залпом допила свой чай и стала выбираться из-за стола.

– Да ладно тебе, нашла, из-за чего расстраиваться! Тоже мне! – Я изо всех сил постаралась придать голосу вдохновляющую бодрость.

Наташа шумно выдохнула, взяла со стола свою пустую кружку и пошла в номер. Дверь на веранду она оставила открытой, чтобы по-прежнему меня слышать. Поняв, что моя последняя реплика прозвучала слишком уж фальшиво, я отбросила пустое притворство, и остаток фраз сопроводила серией честных печальных вздохов.

– Послушай, я с тобой согласна, нам скучно без привычных гаджетов, – рассуждала я вслух. – Но ведь мы специально для детей такое место подбирали. Вспомни, как старались тренеры, когда его искали. Как договаривались, утрясали детали, и по цене так приятно получилось. Мы же как раз хотели устроить мелким настоящий гаджет-детокс.

– Хотели, – глухим эхом отозвалась через открытую дверь Наташа.

– Ну вот и устроили, – уже почти бодро воскликнула я. – И ведь всего лишь одна эта малюсенькая неприятность по факту обнаружилась. – Я добавила голосу торжественности: – Давай обратимся к мудрости классика: нам таки придётся разделить печальную участь тех, кого мы любим.

– Чего? – не поняла соседка.

– А, это из Булгакова, – поспешила пояснить я. – В общем, нам с тобой придётся разделить участь наших детей и пожить какое-то время в состоянии интернет-голода.

– Придётся, да уж, – проворчала Наташа. – Тренеры плохого не посоветуют. Просто, знаешь, я как-то по-другому себе представляла обещанный директрисой «вайфай для родителей на территории».

Её голос теперь слышался из глубины номера, заглушаемый обильным звоном посуды. Она заваривала себе очередную порцию чая.

– Слушай, Ната, куда в тебя столько воды лезет? – уже в который раз за последние дни удивилась я.

– Я же худею! – торжественно объявила приятельница, вплывая на веранду со своей кружкой, схожей по объёму с небольшим ведёрком. – Когда пьёшь много чая, то меньше есть хочется.

– Тогда зачем ты туда столько сахара наваливаешь? – изумлённо брякнула я и тут же попыталась исправить свою бестактность: – В смысле, я хотела сказать, эти быстрые углеводы…

– Отстань, Люб, – с кислой улыбкой отмахнулась Наташа, примостив свою роскошную пятую точку на явно узковатую для неё деревянную скамью веранды. – Это вам, ходячим скелетам, каждая ложка сахара ядовитой кажется. А нам – красивым женщинам – сладкое совсем не повредит. Лишь жизнь подкрашивает, чтоб серой не казалась.

– Чего это ты меня скелетом обзываешь? – засмеялась я, имеющая вполне нормальный «сорок два – сорок четыре» при довольно миниатюрном росте. – И в сладком я себе не то чтобы отказываю. Ну разве что лицо в последнее время чуть-чуть осунулось. Но это всё из-за развода. Говорят, сильно влияет. Вот отдохну тут, надышусь, обновлюсь, – и увидишь меня свежую и настоящую.

– Ну не знаю, – засомневалась Наташа, придирчиво вглядываясь в моё лицо. – Развод такое дело. Меня вот как раз из-за него на сладкое адски потянуло. Эклерчики там, тортики, и особенно ромовые бабы… Теперь результаты расхлёбываю. А уже, между прочим, два года прошло. Да и до этого ещё почти целый год судились. Ты-то сама, получается, свежерасставшаяся?

– Я? Ой, нет, Ната, ты неправильно меня поняла. Точнее, я ничего толком и не объяснила. У меня всё нормально. Мы с бывшим мужем тоже почти два года как официально разошлись, и почти без конфликтов. Как это говорится, по обоюдному согласию. Просто непривычно нам с сыном было первое время. Плюс бумажки эти, беготня, никому не нужные объяснения со знакомыми и родственниками. В остальном всё прекрасно. Я свободна как птица. И Севка вроде не скучает особо. Они общаются, часто встречаются, папа у него уж точно есть.

– Повезло, – вздохнула Наташа. – Мой, как бумагу судебную получил – так и след его простыл. Ни тебе алиментов, ни подарков ребёнку, ни даже электронной открытки к празднику. Как сквозь землю провалился. Янка поначалу скучала, плакала даже. А потом привыкла, почти и не вспоминает.

– Беда, – с искренней горечью произнесла я.

– Всякое в жизни бывает, – неопределённо бросила Наташа и легонько ткнула меня пальцем в плечо. – Но, как люди говорят, нет худа без добра. Хотя бы с моей шеи слез и квартиру, гад, освободил, я его оттуда с лёгким сердцем выписала. Теперь у меня есть, представь себе, отдельная комната для работы. Я её так классно оформила, ты не поверишь. Вот придёшь ко мне в гости – я всё покажу и так тебя причешу! Закачаешься! Точнее, все вокруг закачаются.

И приятельница принялась бойко щебетать о парикмахерских новинках и её личных профессиональных фишках, которые непременно стоит на мне испытать. Я слушала её, облокотившись на шершавую поверхность деревянного стола веранды и весело щурясь на оранжевые закатные лучи, пробивавшиеся сквозь частокол высоченных сосен. Я жадно вдыхала одуряющие ароматы хвои, смолы, свежеотёсанных брёвен и живительной влаги, только что принесённой с россыпи озёр невесть откуда взявшимся лёгким ветерком. Жаркий июльский день сменился вечером, столь ласковым и наполненным щемящим блаженством, что случается, пожалуй, только в нашей российской средней полосе.

На турбазу «Сартовы озёра» я приехала четыре дня тому назад. И надо сказать, приехала не совсем по доброй воле, а скорее в качестве компромиссного решения после напряжённых переговоров со своим упрямым сыном Севой. Не то чтобы в девять лет и с двумя классами «английской» школы за плечами он вёл себя словно малыш, отчаянно цепляющийся за материнскую юбку. Однако же пресловутая пуповинная связь между нами пока ещё имеет характер и прочность стального каната и остро требует регулярного физического контакта. Кроме того, я не была стопроцентно убеждена, что недавний переезд отца в другой город прошёл для ребёнка так уж безболезненно, как это представлялось окружающим.

Поэтому, когда Севкин тренер по дзюдо Влад на общем собрании предложил новичкам отправиться летом в частный спортивный лагерь вместе с группами второго и третьего года обучения, а сын на это, по своему обыкновению громко и радостно, объявил, что будет жить там вместе со своей мамой, я не стала сочинять отпрыску ультиматумов. Вместо этого, игнорируя косые взгляды других родителей и презрительное хрюканье борцов постарше, я пообещала обсудить дома с сыном данный вопрос детально.

Перед следующей тренировкой я сообщила Владу наше с Севкой договорное решение. Парень поначалу несколько растерялся и даже дважды уточнял у меня, действительно ли я хочу подчиниться капризу сына и поселиться на время их спортивной смены в коттедже на территории турбазы, чтобы Сева при желании мог ко мне заходить. Пришлось отвести Влада в сторонку и в общих чертах обрисовать ему ситуацию с недавними изменениями в нашей семье.

– Кроме того, – честно пояснила ему я, – так будет лучше не только для Севы, но и для психологического комфорта всех окружающих его людей.

И дело не только в том, что в отсутствие мамы мой сын является пока ещё полнейшим бытовым поросёнком. В конце концов, более опытные мальчишки, я уверена, быстро приучат его к соблюдению правил спортивного общежития. Главная проблема, скорее, в другом. В числе последних Севкиных увлечений внезапно обнаружилась склонность к сочинению дурацких шуток и подражанию новомодному течению стенд-ап. Это, признаю, моя вина, так как именно в моей машине, по умолчанию, радиоволна настроена на современный юмористический канал.

Я ничего не имею против направления стенд-ап, более того, часто и с большим удовольствием слушаю выступления соответствующих комиков. Однако уровень дурного влияния этого звукового фона на пристрастия моего жадного до эпатажа и внимания публики Севки я, скажем прямо, сильно недооценила.

– Надо было чаще, – заранее винилась я перед Владом, – заставлять себя, особенно в длительных поездках, переключать радио на безобидный детский развлекательный канал.

– Надо было, – изо всех сил пытаясь не расхохотаться, ответил мне тогда обычно суровый Севкин тренер.

Сейчас же вышеозначенное увлечение сына вообще претерпевало состояние своего апогея. Думаю, излишним было бы пояснять, что юмор будущего третьеклассника, частично порождаемый его развитым в соответствии с возрастом сознанием, частично подслушанный из взрослых, иногда «запиканных» выступлений стендап-комиков, не всегда тонок и уж тем более не всегда уместен. И порой единственное, что спасает Севку от вполне заслуженных тумаков со стороны попавших в жернова его неумелой сатиры приятелей, – это моя своевременная и жёсткая цензура.

К счастью, сын привык первым делом делиться своими гениальными юмористическими озарениями со мной. Так что моё присутствие в лагере на расстоянии вытянутой руки от восходящей комедийной звезды Всеволода Ромашова вселяло некоторую надежду на мир и покой в коллективе юных борцов. Да, пожалуй, если мыслить дальше и говорить откровенно, и их тренеров тоже.

Детской группе предстояли пятнадцать тренировочно-развлекательных дней на природе. Турбаза, или как она сейчас новомодно называлась, загородный клуб «Сартовы озёра» исторически представляла собой бывший пионерский лагерь. Но к моменту нашего заезда об этом напоминала лишь одна, самая отдалённая от центральной части турбазы и затерянная в давно пробивших щербатый асфальт зарослях дикой малины, детская площадка. Она состояла из шеренги совершенно одинаковых ужасно скрипучих металлических качелей и полуоблупившейся ржавой горки.

– Почти как в девяностые, – с улыбкой сказала я, впервые обнаружив сие великолепие.

И действительно, всем своим видом площадка вызывала, пожалуй, жгучую ностальгию по детству у всех перешагнувших тридцатилетний рубеж. В остальном «Сартовы озёра» были прекрасным образцом современного загородного клуба средней руки, правда, в стадии своего становления, так как некоторые объекты на её территории пока лишь строились.

Место, с точки зрения природно-географического расположения, на мой взгляд, было просто отличным. Название загородного клуба руководством было выбрано не случайно, так как вблизи турбазы оказалось разбросано множество живописных озёр и речных заводей. К одному из водоёмов, чистейшему озеру Сосновое, окружённому старым хвойным лесом, вела тропинка прямо с огороженной территории клуба. Стоило лишь открыть симпатичную кованую калитку, прошагать метров сто по тенистой дорожке – и вот уже ты на отличном песчаном пляже, который был оборудован десятком деревянных лежаков с зонтиками. С одной стороны пляжа шелестели заросли зелёного озёрного тростника, с другой берег окаймлял деревянный причал для двух лёгких прогулочных лодок.

Детям было предложено жить в комфортабельных трёх- и четырёхместных номерах, оснащённых двухуровневыми кроватями. А также верёвочными гамаками, искусно вписанными в интерьер как будто в качестве декоративных деталей. Однако они имели чёткую функциональную задачу: поймать, в случае чего, свалившегося во сне со второго «этажа» не в меру вертлявого ребёнка. В номерах обязательно присутствовали также столы и холодильники. И те и другие оказались мигом завалены многокилограммовыми припасами вкусностей, выданными юным борцам их заботливыми родителями. Тренер Влад пришёл в ужас от этого вопиюще неспортивного безобразия и пригрозил воспитанникам жёсткой продразвёрсткой посредством конфискации сладостей.

– Конечно же, в пользу тренерского штаба, – вполголоса предположила я, случайно оказавшись свидетельницей данной сцены.

Однако Влад этого не услышал. Более того, заметив заплескавшийся в детских глазах ужас, он был вынужден сжалиться и оставить начинающим спортсменам все их драгоценные пакеты.

Хотя, как мне уже лично удалось оценить, питание в «Сартовых озёрах» и без того было прекрасным. Стол специально к заезду нашего частного лагеря был адаптирован под рекомендации к детскому рациону и изобиловал, кроме всего прочего, сезонными фруктами, превосходной выпечкой и нехитрыми, но очень свежими сладостями, производимыми на близлежащей фабрике. Прибавив ко всему этому регулярные спортивные тренировки на свежем воздухе, да ещё и ежедневные культурно-развлекательные мероприятия, организуемые приглашённым на время нашей смены воспитателем, юные борцы должны были получить почти идеальные две недели детского лета.

Когда я бронировала по телефону, указанному на сайте загородного клуба, комнату в коттедже с мини-кухней и личной верандой, девушка из отдела продаж нежным и вкрадчивым голосом поинтересовалась:

– Не станет ли для вас проблемой небольшой шум, который, гм… вероятно, будет слышен в дневное время на территории?

Давясь смехом, я пояснила, что, собственно, следом за одним из основных источников этого шума я и еду в их со всех сторон замечательное место.

Из трубки тогда послышался отчётливый вздох облегчения, а затем таинственная приглушённая фраза:

– Ну вот и здорово, тогда расселю вас по интересам.

Так я познакомилась с Наташей. Прибыв на турбазу, я обнаружила в качестве соседки по коттеджу, рассчитанному на два изолированных номера, свою подругу по несчастью. Ну или по интересам, как изящно выразилась менеджер по продажам «Сартовых озёр». Наташа привезла в лагерь на сходных с моими условиях восьмилетнюю дочь Яну.

– Хулиганку и скандалистку, – с отчаянной любовью в голосе охарактеризовала её она, демонстрируя на экране смартфона фотографию рыжей девчонки, будто сошедшей с обложки книги о Пеппи Длинныйчулок.

При этом Наташа оставила в городской квартире на попечение родственницы не менее рыжего и вдобавок зверски обожавшего её огромного мейн-куна. В этом месте своего рассказа новая приятельница недвусмысленно пояснила:

– Кот, конечно, по мне сейчас сильно скучает. Но пришлось как-то выбирать. И знаешь, что я поняла? На самом деле из двух зол мы выбираем не меньшее, а то, что на тебя громче орёт.

С соседкой мы подружились быстро. Наладили общий чайно-винный быт, благо обе прибыли на собственных автомобилях, предусмотрительно нагруженных пакетами с любимыми сортами напитков и вкусняшками, вроде вяленых помидоров и фаршированных маслин. Оказалось, вкусы, к нашему удовольствию, совпадали. Наташа работала стилистом-парикмахером, имела внушительную клиентскую базу, очень любила своё дело и была вполне обеспеченной женщиной, по меркам среднестатистического российского города.

Обладая весьма обширными габаритами, Наташа была столь подчёркнуто ухоженной, стильной, откровенно привлекательной и демонстративно уверенной в себе дамой, что навязанные ещё совсем недавно миру жёсткие стандарты красоты рядом с ней трещали по швам самостоятельно, не дожидаясь свежих веяний современной толерантности и бодипозитива. Лично меня особенно поразила её идеально гладкая кожа, смело демонстрируемая на пляже и едва прикрытая яркими лоскутами умопомрачительного купальника.

Забегая вперёд, скажу, что уже к концу первой недели знакомства я пришла к однозначному выводу: все Наташины заявления о планах сбросить пару-тройку килограммов являлись не более чем милым женским кокетством. Приятельница и без того чувствовала себя превосходно и регулярно ловила на себе восхищённые мужские взгляды. Впрочем, на заявленную клубом ежедневную утреннюю йогу мы с ней обе планировали здесь ходить исправно.

Отдыхающих, кроме нас и оравы маленьких борцов, в это время наблюдалось немного. Видимо, остальных потенциальных гостей всё же отпугнули аккуратные предупреждения не в меру честной менеджера по продажам, явно оставшейся по этому поводу без премии. Собственно, в зале столовой, или, как гордо возвещала вывеска над входом, ресторана «Сартов», в часы приёма пищи из взрослых я насчитала только одиннадцать человек. Из них трое парней были тренерами разных филиалов нашей сетевой школы борьбы, а одна девушка – Лиля – тем самым приглашённым на детскую лагерную смену воспитателем, по сути – обычным массовиком-затейником. Она же временно проводила и взрослые физкультурно-развлекательные занятия.

Мобильная связь на территории турбазы упорно не работала, заявленный клубный вайфай по какой-то причине тоже не желал подключаться ни в номерах, ни на пляже, ни в столовой. Утренние занятия йогой и редкие вечерние танцевальные не спасали нас от тягучей дневной скуки.

Мы с Наташей за четыре первых дня прочли обе прихваченные с собой книги, вспомнили, казалось, уже все варианты доступных нам в этой ситуации настольных и интеллектуальных игр и стремительно близились к отчаянию, когда приятельницу внезапно осенило. Шумно захлопав в ладоши, чтобы вырвать меня из созерцательной закатной неги, Наташа веско и громогласно изрекла:

– Люба, нам нужен курортный роман!

Глава 2

Спешу исправить свою невольную оплошность. Подробно и в красках представляя читателю мою новую приятельницу, я совсем мало поведала о себе.

Давайте знакомиться. Меня зовут Люба, мне тридцать два. Как вы уже, должно быть, поняли, у меня есть любимый сын Сева, и я разведена. У меня спортивная фигура со всеми положенными женщинам выпуклостями и изгибами, средней длины крашеные, немного вьющиеся светлые волосы, которые я часто, но тщетно выпрямляю, и глаза цвета болотной воды. Внешностью я в целом обладаю вполне симпатичной, большинство знакомых меня даже считает красивой. Хотя до текущих подиумных стандартов красоты мне почти как британской кошке до пантеры. В частности, не хватает сантиметров пятнадцати роста, пухлой, согласно сегодняшней моде, верхней губы и, пожалуй, умеренности в привычке качать бицепсы. Они у меня, признаться, чуть великоваты и излишне рельефны для формирования образа этакой романтической барышни.

Впрочем, ни о подиуме, ни о сказочных принцах с конями каких бы то ни было мастей мечтать мне не приходило в голову даже в ранней юности. Так вышло, что из кокона подростковых комплексов я как-то сразу выпорхнула вполне земным, уверенным в себе и, как мне тогда казалось, определившимся в своих целях человеком. За это я благодарна своей семье, все взрослые члены которой любили и воспитывали меня, пусть и кто во что горазд, зато открыто и вдохновенно.

Конечно же, некоторые иллюзии в юности у меня были, да и жизненные цели претерпевали по мере моего взросления немалые изменения. Зато Любовью Денисовой я именовалась всегда. Даже в браке фамилию не меняла, чем вызвала, помнится, недовольное шушуканье суеверных пожилых родственниц на собственной свадьбе. Впрочем, возможно, они в итоге оказались правы, потому что брак мой распался, прилично не дотянув и до своего первого круглого юбилея. Любопытно, но никаких видимых извне причин для краха моей, казавшейся для всех идеальной, ячейки общества вроде бы не наблюдалось. Просто в какой-то момент я вдруг с недоумением осознала: я живу с замечательным, но совершенно чужим мне человеком. Не то чтобы на меня внезапно напала скука или, того хуже, депрессия. Совсем нет! Скорее это можно было назвать озарением, а затем и взвешенным решением, вызванным честным и обстоятельным разговором с собой.

Удивительным открытием для меня стало и то, что муж на моё робкое предложение развестись ответил абсолютным и категорическим согласием. По его словам, он «давно ощущал то же самое», и с радостью и видимым облегчением подписал все полагающиеся в таких случаях бумаги и даже лично занимался их дальнейшим ходом в лабиринтах государственных структур. А через некоторое время переехал жить в другой город.

Так мы с семилетним сыном Севой оказались одни накануне серьёзного и ответственного жизненного старта – его поступления в первый класс. К счастью, экс-супруг неплохо зарабатывал, был честным и любящим отцом и безоговорочно выполнял все подписанные финансовые условия развода. Это позволило мне не отдавать собственного ребёнка на попечение другим людям в попытках самостоятельно прокормить нашу маленькую семью.

Я продолжала воспитывать Севку лично, пытаясь впихнуть в его юное сознание столько разумного-доброго-вечного, сколько позволяла ёмкость сего непрочного сосуда.

На свою работу (я переводчик и частный преподаватель, знаю несколько европейских языков) у меня получалось тратить пока лишь редко выдающиеся свободные часы. Поэтому я бралась только за особенно интересные заказы от постоянных клиентов, что не мешало нам с сыном жить далеко не впроголодь.

Мои родители, кстати, тоже официально в разводе. Но у них это, как втайне считаем мы с младшим братом Костей, скорее милое семейное развлечение, чем следствие какого-либо серьёзного конфликта. Дело в том, что разводились они дважды, и оба раза, по рассказам весело хохочущих ныне над этим родственников-очевидцев, с грандиозным скандалом и громкими заявлениями по типу:

– Даже знать друг друга больше не желаем!

Но после обоих разводов они очень быстро мирились, вновь съезжались, и не проходило и года, как у них рождался ребёнок. Сначала я, а затем мой младший брат.

Когда появился на свет Костя, мама, по профессии преподаватель высшей математики, твёрдо сказала:

– Традиция эта, конечно, хорошая и очень перспективная, но приобретённый комплект из дочери и сына количественно меня вполне устраивает.

Мама вообще обожала порой ввернуть в повседневные бытовые разговоры фразы, больше подходившие для университетских лекций. Многодетность в её планы не входила никогда. Зато в них входила, и к тому моменту уже томилась в длительном и тяжком ожидании недописанной, её кандидатская диссертация.

В общем, третий раз жениться родители не пошли, решив, что это лишь дурацкая формальность, и в их случае текущее положение вещей будет гораздо удобнее и где-то даже веселее.

Мой папа, ранее руководитель в сфере торговли, а с недавнего времени пенсионер, активный, по-прежнему подтянутый и спортивный, дома сидеть категорически не любит. Каждый раз, собираясь в свою очередную поездку, или, как он сам их гордо называет, экспедицию, папа пытается уговорить жену составить ему компанию. И бывает неизменно и с возмущением отвергнут, независимо от цели и планируемого наполнения предстоящего путешествия.

– Дети, уймите наконец своего отца! – обычно обращается мама к нам с Костей. – Он снова сошёл с ума и пытается засунуть меня в спальный мешок и скормить голодным комарам.

В общем, собирается ли мой папа на поиски редкой рыбы в речках соседней области, созерцание экстремально прекрасных закатов в алтайских горах или на дегустацию идеального виноградного купажа на просторах южных республик (в зависимости от того, какое из увлечений берёт над ним верх), он вынужден ехать туда без её компании. Моя родительница, всё ещё практикующий преподаватель, в свободное время ценит тишину и уединение и получает счастливый шанс использовать их сполна, погрузившись в чтение любимых детективных романов, рукоделие и воспитание кота. Как два этих, столь разных по увлечениям и темпераменту, человека ухитрились встретиться, полюбить друг друга и вот уже целую жизнь прожить вместе – ума не приложу.

Мой брат и внешностью, и характером пошёл скорее в маму. Вчерашний студент-психолог, он всем прочим развлечениям предпочитает домашние просмотры каких-то заумных авторских короткометражек и чтение книг по психологии и социологии. Непременно бумажных, чтобы с понятным лишь ему эстетическим наслаждением выделять тонко заточенным мягким карандашом особенно интересные абзацы. И единственное место, куда его за последние месяцы на регулярной основе удавалось вытаскивать из дома его девушке Рите – студия исторической реконструкции. Это такое место, где увлечённые люди долго готовятся, репетируют, шьют костюмы, а потом разыгрывают сцены каких-то важных событий, происходивших в далёком прошлом. Но что-то мне подсказывало, брат быстро соскочит и с этого крючка подруги, с ног сбившейся в попытках спихнуть Костю с любимого дивана и вывести в люди. Сильно подозреваю, брат ходит в студию с сугубо профессиональной исследовательской целью.

Я же по многим признакам больше напоминаю своего лёгкого, весёлого и предпочитающего живое общение отца. Особенно своей склонностью к частым перемещениям по земле и смене занятий. Хотя иногда мамины гены, признаюсь, всё же мощно напоминают о своём присутствии и усаживают меня дома в уютное кресло с какой-нибудь важной мыслью, требующей срочного, детального и скрупулёзного препарирования.

Мой сын Сева, пока мне так кажется, тоже проявляет в целом признаки нашей с папой шумной и жизнелюбивой породы. От своего же собственного отца Севке посчастливилось унаследовать высокий рост, любовь к плаванию и категорическое неприятие любых иных видов физической нагрузки. Любых! Отчего учитель физкультуры Севкиной «английской» школы регулярно пишет мне в мессенджер пространные сообщения разной степени возмущённости. Собственно, платная школа-секция дзюдо, с которой мы приехали отдыхать и тренироваться в «Сартовы озёра», была моей очередной, не особенно пока успешной, отчаянной попыткой увлечь ребёнка хоть каким-нибудь «наземным» видом спорта.

Думаю, на первый взгляд текущая картина моей жизни выглядела для многих почти идиллически гладкой, весьма расслабленной и даже, уверена, могла вызывать у некоторых определённую зависть. Однако спешу заверить, и в ней было множество мелких и неприятных шероховатостей, эпизодически доходивших до уровня наждачной бумаги. Не говоря уже о том, что на момент описываемых событий период постразводной адаптации хоть и приближался к своему завершению, всё ещё временами давал о себе знать фантомными болями, преимущественно организационно-бытового характера.

Обо всём этом я обязательно поведаю при случае. А пока передо мной и сыном лежал открытый, огромный, сверкающий мир, на который мы оба смотрели чистыми, чуть наивными, зато совершенно свободными глазами.

Свободу я упомянула здесь не случайно. Дело в том, что, будучи молодой разведённой женщиной, не связанной при этом никакими серьёзными обязательствами, я по-прежнему оставалась одинокой. Точнее, так считали и регулярно об этом напоминали мне мама, осторожно соглашавшийся с ней в этом папа и несколько моих ближайших подруг. Я же себя одинокой совершенно не считала. Более того, признаюсь, я начинала с каждым днём всё больше ценить эту самую свободу и плюсы, ею в женскую жизнь привносимые. Но, как однажды веско изрекли после очередного кухонного консилиума члены переживавшей за меня группировки подруг, «это путь в никуда». И в ответ на мои бурные протесты потребовали от меня хотя бы иногда ходить на ничего не значащие свидания.

Моя соседка по коттеджу Наташа, как выяснялось, придерживалась по данному вопросу сходного мнения.

– Курортный роман? – машинально переспросила я, услышав её неожиданное заявление.

– А что тебя так удивляет? – Наташа кокетливо похлопала ресницами. – Детка, тебе, по-моему, достаточно годиков, чтобы знать: иногда люди заводят курортные романы. Мутят друг с другом, понимаешь?

– Мутят, – передразнила я её. – Слово-то какое противное. На тошноту похоже.

– Ага, – принялась объяснять Наташа, не обращая внимания ни на моё замечание, ни на мой презрительно сморщившийся нос, – ну, там, для разнообразия мутят, а бывает, что банально для здоровья. В конце концов, просто от скуки. Знакомятся на курортах, проводят вместе время, и в основном, заметь, приятно проводят!

Здесь соседка сделала многозначительную паузу, после чего, не дождавшись от меня ни единой реплики на сей счёт, продолжила:

– Потом люди обычно разъезжаются по домам и хранят в памяти особенно горяченькие моменты, и, если повезёт, это обходится без последствий для их здоровья и, даже бывает, семейного положения.

И приятельница артистично закатила глаза, изображая, по-видимому, один из сладострастных моментов курортного романа, предполагаемый к особенно тщательному хранению в памяти его участницы. Затем она бросила паясничать и, уставившись на меня в упор, спросила:

– Ну и как тебе эта идея?

Я рассмеялась, поняв наконец, что она и не думала шутить по поводу романа. Разговор этот явился логическим продолжением нашего недавнего женского трёпа о мужчинах.

Пару дней назад мы за бокалом вина делились друг с другом впечатлениями о своих попытках завести новые отношения. Точнее, Наташа красочно и с известным юмором рассказывала мне именно об этом, благо недостатка в подобных историях у неё не было. А я вынужденно ограничилась повествованием о нескольких неудачных первых свиданиях, на которые меня почти силой загоняли попеременно то мама, то подруги. И где я интуитивно использовала приёмы, которые можно было бы с успехом свести в методичку «Как избавиться от парня за три часа».

– Ната, – воскликнула я, продолжая веселиться, – я ничего не имею против курортных романов. Наоборот, я только за, особенно если, как ты говоришь, с удовольствием и без последствий. Ну и куда ты собираешься для этого поехать?

– Вот! – почти заорала, перебивая меня на полуслове, соседка. – Всё, тогда давай не будем терять времени даром. Поделим местный контингент на твой, мой и совсем бесперспективный.

– В смысле? Какой контингент? Ты здесь, что ли, роман завести хочешь? – разинула я рот.

– Люб, не тупи, – почти ласково отрезала Наташа. – Конечно, здесь. Курортом, конечно, этот колхоз назовёшь разве что с большой натяжкой. И мужиков тут маловато, а точнее, совсем в обрез. Поэтому надо действовать в бодром темпе, не то мы тут с тобой погибнем во цвете лет от тоски зелёной.

– Да с кем тут вообще мутить-то?! – выпалила я, автоматически переходя на сомнительный сленг соседки.

– Ага, вот ты уже и выбираешь, – удовлетворённо отметила Наташа.

– Ничего я не выбираю, ты с ума сошла, – возмущённо затараторила я. – Тут из мужского пола только толпа малышей-спортсменов, три тренера, которые возрастом от них не особо далеко ушли, несколько невнятных женатиков под конвоем и один престарелый сморчок. Ну ладно, один женатик ничего так. Но у меня принципы! А, да, ещё дядя Лёша, охранник, и вроде мужик какой-то из местных иногда тут работает. Бродит, что-то разруливает со стройкой на территории и ягоды отдыхающим продаёт. Но мне они, как ты понимаешь, без надобности.

Я перевела дух и только тут заметила, что Наташа смотрит на меня с неприкрытым восхищением. Она набрала полную грудь воздуха и, выдержав небольшую паузу, сказала хриплым от накативших эмоций голосом:

– Люб, вот это я понимаю, системный подход! А сама ещё прикидывалась белой овечкой.

Я растерянно молчала, не зная, что на это ответить и как объяснить Наташе, что никаких планов по соблазнению охранника дяди Лёши, любителя кроссвордов, равно как и симпатичного спортивного женатика с печальными глазами и крупной громогласной супругой, у меня нет. А на людей я смотрю и подмечаю детали машинально, так устроен мой требующий постоянной информационной подпитки мозг.

Наташа поняла моё молчание по-своему и, посопев, очевидно, с целью приведения мыслей в стройный порядок, принялась озвучивать своё гениальное предложение:

– Люба, значит, так. Мне кажется, раз на горизонте пока нет других достойных вариантов, по крайней мере неженатых, предлагаю обратить внимание на мальчиков-тренеров.

– Совсем офонарела?! – зашипела я, усилием воли подавив желание перейти на ещё более непарламентские выражения и с опаской оглядываясь по сторонам. – Таблеток от педофилии тебе насыпать? Им же всем, наверное, лет по двадцать!

– Двадцать четыре и двадцать четыре, а Владу вашему и вовсе двадцать шесть, я узнавала, – вкрадчиво ответила Наташа, тоже переходя на шёпот.

– Даже если так, – не унималась я. – Куда нам эти сопливые подростки? Ты в паспорт давно свой заглядывала? Посмотри, там цифры какие-то должны быть написаны.

– Люб, ну ты зануда такая, – Наташа нахмурилась. – Я тебе что, замуж за них предлагаю? И вообще, твои заявления несовременны. Сейчас среди молодых людей модно иметь подругу немного старше себя. А твои рассуждения – просто этот, как его, зашквар[1]. Или, подожди, кринж, что ли, это называется?

– Между прочим, я тоже знаю эти слова, от Севки слышала, так что не надо тут себе воображать, – буркнула я слегка обиженно.

– Ладно, не дуйся, а просто спокойно послушай, – уже мягче сказала приятельница.

– Твоя взяла, валяй, – со вздохом нехотя сдалась я.

– По-моему, красавчику Владу ты очень даже симпатична, – вкрадчиво начала Наташа.

– Сразу нет, – пожалуй, слишком резко оборвала я соседку. – Тренер моего ребёнка – табу, мне ещё потом с ним общаться как-то. И вообще, мы с ним в прекрасных, но исключительно деловых отношениях. – Подумав ещё секунду и мысленно затоптав ростки интуитивных сомнений, пробивших каменную кладку очередных моих принципов, я добавила: – Честно.

– Серьёзно? Ну ладно, ладно, нет так нет. Тогда я сама им займусь. – И в голосе Наташи, мне показалось, промелькнули нотки радости. – Продолжать-то можно?

«Вот лиса хитрая», – подумала я с улыбкой. Она сама, похоже, засматривается на нашего брутального Аполлона Влада и явно только с этой целью и обдумывает дурацкий сценарий с курортными романами.

Но вслух сказала:

– Да продолжай, чего уж там.

– Тогда Артём, – воодушевлённо защебетала соседка. – Ну да, он не такой симпатичный, как Влад. И помладше. Но зато он тренер совсем из другого филиала. Не из вашего. И ты видела, как он на тебя смотрит?

– Не видела, – на этот раз совершенно честно призналась я. – Чего мне на него смотреть? Артём ведь – это который твоей Яны тренер? Светленький такой, будто выгоревший, с очень короткой стрижкой.

– Наш, да, – поморщилась Наташа. – Активности от него, возможно, и не дождёмся, невнятный он, но мы что-нибудь обязательно придумаем.

– А третий? Серёжа вроде? – со смехом приняла я правила игры. – Он тебе как?

– Шашкин? Шашкин ничего такой, только я пока не поняла, у него с этой воспитательницей Лилей какие-то отношения, что ли. Разговаривают они друг с другом странно. А может, и нет. В общем, надо понаблюдать.

– Понаблюдаем, – не сдержавшись, захихикала я. – Особенно внимательно, судя по всему, за нашим дорогим Владом понаблюдаем. Ох уж эти молодые красивые тренеры.

Наташа снова нахмурилась, и я окончательно убедилась в справедливости своих первоначальных выводов. Объектом её романтических симпатий был, совершенно очевидно, именно Влад.

– В общем, давай составлять план действий. Для начала по нему и Артёму, – сказала Ната и громко назидательным тоном добавила: – Под лежачий камень вода не течёт, Люба. И тут тоже самим всё двигать надо.

Со стороны крыльца послышался грохот и пара приглушённых нецензурных словечек.

Мы резко обернулись. Незаметно подкравшийся к веранде и споткнувшийся, очевидно, о её ступеньку Севка совершенно не выглядел смущённым. Скорее наоборот. Поспешно вскочив на ноги, мой сын затараторил в продолжение подслушанной только что Наташиной фразы:

– А я вот слышал, в животе у людей тоже камни бывают. Вот уж отстой! С ними, наверно, и плавать-то не пойдёшь. Утонешь же, на фиг. Так вот, их врачи не двигают, мне дед сказал, а это, как его, дробят. Тёть Наташ, может, и вам так попробовать?

Глава 3

Признаться, я здесь изрядно поскромничала. На самом деле Севкина речь, несущая в массы информацию о возможностях современной медицины, прозвучала местами непечатно. Однако на этот раз воспитательная работа с сыном по поводу его весьма обогатившейся за несколько дней в лагере лексики была проведена мною весьма слабо, если не сказать рассеянно. И главным образом даже не потому, что, как отметила сквозь смех Наташа, всё это сущая ерунда и большинство родителей через это проходит относительно легко, были бы под рукой ремень и валерьянка.

– Круто ведь, что у Всеволода получилось выразиться и философски и смешно одновременно. Да у тебя в семье настоящий талант растёт! – резюмировала она, обнимая прибежавшую вместе с Севкой и нежно жмущуюся к ней дочку Яну.

Меня же в данной ситуации наличие или отсутствие у сына серьёзных задатков комика волновало, стыдно признаться, меньше всего. Дело в том, что, как пояснил Севка, к нашему коттеджу их проводил Влад, как старший тренер, головой отвечавший за каждого воспитанника и запрещавший на первых порах любое самостоятельное перемещение мелких по территории турбазы. Один бог знает, что Влад мог услышать из нашего с Наташей чисто женского, не предназначенного для нежных мужских ушей, диалога.

Я лихорадочно перебирала в памяти последние фразы из него и тихонько постанывала от накатывающей волнами досады.

– Ой, Люб, да перестань ты уже скулить. – Соседка невозмутимо разливала детям ягодный морс из разноцветной коробки. – До нашей веранды Владик не дошёл. Даже если он из-за угла что-то там и расслышал, в задуманном развлечении, поверь, это будет нам только на руку. Понимаешь, надеюсь, почему?

– Почему? – скорее машинально, чем действительно желая услышать ответ, спросила я.

– Ну ты, детка, и деревня, прости, конечно. Совсем, что ли, марафоны по саморазвитию не посещаешь?

Я хотела было на это честно ответить, что являюсь в некоторых вопросах весьма старомодным человеком, и под саморазвитием, очевидно, мы с Наташей понимаем совершенно разное, ну, по крайней мере, я-то знаю, кто такой муравьед. Но не стала, не желая показаться новой приятельнице безнадёжно душной особой.

Вместо этого я сказала:

– Почти не сталкивалась с таким чтивом, а марафоны – вообще не моё, поэтому объясняй.

– Вот смотри, – с воодушевлением принялась вещать Наташа, – парни же в основном только прикидываются смелыми. А на самом деле разве же они решатся к по-настоящему интересной даме подкатить?

– Нет? – искренне удивилась я, мигом на основании имеющегося у меня жизненного опыта усомнившись в своей «настоящей интересности». – А как же тогда?

– Очень просто! – явно упиваясь случайно доверенной ей ролью гуру по отношениям, торжественно заявила Наташа. – Мужчине нужен знак!

– Круги на кукурузном поле подойдут? – уныло пошутила я.

– Лучше всего подойдут эти, как его, сексуальные призывы. Ну там туфелькой поиграть, волосы на палец накрутить, взгляд томный через плечо бросить. – Приятельница определённо не спешила покидать только что с успехом занятую трибуну.

– Да поняла я уже, что ты пытаешься мне сказать, – криво улыбнулась я. – Только вот, Ната, мне всё же кажется, здесь ситуация несколько иная.

– А я думаю, наоборот, всё путём, и знак прочитан, – загадочно улыбнулась соседка.

– Ты хочешь сказать, тебя совсем не обеспокоит, если вдруг окажется, что твой потенциальный курортный роман сейчас противно хихикает над нами со своими коллегами? – И я с трудом подавила почти детское инстинктивное желание прикрыть ладонями глаза, представив только что самолично описанную картину.

– Не-а, – решительно сказала Наташа и так резко с грохотом поставила на стол свою кружку с чаем, что дети подпрыгнули, сидя на скамье, и даже на мгновение подняли глаза от выданных им на полчаса вожделенных гаджетов. – Кружка ужасно горячая! А вот ты – похоже, нет.

– Тридцать шесть и шесть, – вздохнув, сказала я, демонстративно приложив руку ко лбу. – И другого пока не предвидится.

– А кто мне тут недавно говорил, что курортный роман – это здорово? Не ты ли? – не обращая внимания на мои попытки разрядить обстановку, завела Наташа.

– Всё было несколько не так, – принялась вяло отбиваться я, отчего-то ощущая себя мухой, запутавшейся в паучьей сети.

– Так, так! И не отлынивай. Наоборот, нам обеим радоваться надо, что так удачно всё вышло. Сейчас вот Владик вернётся в своё заскучавшее на природе мужское сообщество и обязательно растреплет всё, что слышал. Мужики – они ведь, знаешь, какие сплетники. А ещё они существа впечатлительные. Глядишь, нам и планов никаких придумывать не придётся. Сами всё придумают коллективно, без нас.

Наташа смотрела на меня горящими глазами, а я на неё – с кислой улыбкой и осознанием безысходности своего положения. Похоже, новая приятельница всерьёз увлеклась и вознамерилась вплотную заняться нашим Владиком. Что ж, насколько я знала из родительского чата нашей группы, Севкин тренер пребывал в настоящее время в состоянии «свободен как ветер», и я не нарушу ни одного из своих принципов, если, из соображений женской солидарности, поспособствую Нате в этом маленьком романтическом приключении.

Вслух же я сказала:

– Ладно, в самом деле, это не трагедия. Может, он ещё ничего и не слышал. Но детей назад в их коттедж ты сама пойдёшь провожать, я не готова пока столкнуться… с ними.

– Не вопрос, – мигом отозвалась Наташа и побежала в номер за пудреницей.

– Тётя Люба, а Севка матерится, – с заискивающей улыбкой обратилась ко мне Яна, отложив телефон и принявшись за мятный пряник.

Я посмотрела на усиленно хлопающую ресницами и аппетитно жующую рыжую «мисс Очевидность», затем перевела взгляд на Севку.

Тот презрительно фыркнул, не отводя глаз от экрана телефона, и одновременно гордо выпятил худенькую грудь колесом. И я подумала, что гендерная разница – это отнюдь не размытое понятие, причём уже с самого раннего детства.

Подтверждение тому, что тренер Влад прекрасно слышал окончание нашей с Натальей беседы, поступило ко мне очень скоро, если не сказать стремительно. Однако события при этом развернулись совсем не так, как я могла предположить.

Хотя в наших номерах и присутствовали новенькие телевизоры, выбор доступных каналов в них был весьма своеобразным. Скандальные ток-шоу, равно как и плаксивые телесериалы, в перечень моих интересов не входили вовсе, а новостной голод в отсутствие интернета не утоляли, понятное дело, ни музыкальные хит-парады, ни обзоры новинок садового инвентаря. Поэтому, отправив соседку провожать детей к их жилому коттеджу, я решила попытать счастья в деле ежевечернего подключения к внешнему миру.

Я взяла свой телефон и бодрым шагом устремилась к лично разведанному накануне новому месту, где ловил вайфай: кривой сосне под окном директорского кабинета. По дороге я грустно размышляла, что человек в целом ко всему привыкает, и скоро я, возможно, перестану чувствовать себя идиоткой, уподобляясь «учёному коту на дубе том» каждый раз, когда хочу пообщаться в Сети или узнать последние мировые новости.

Альбина Игоревна, глава администрации турбазы, как я успела к этому дню заметить, иногда задерживалась на рабочем месте допоздна, и это давало мне возможность продлить бесценные минуты наслаждения интернетом. Мне повезло, директриса, очевидно, была на месте, и я принялась поспешно отвечать на повалившиеся бурным потоком сообщения в мессенджерах. За этим занятием меня и застал Влад.

– Можно, я рядом с тобой посижу? – Командный голос Севкиного тренера, прогремевший над моей головой, оказался такой неожиданностью, что я чуть было не выронила телефон. Маме в мессенджер улетело оборванное на полуслове сообщение.

– Э-э, да, конечно, – сипло пробормотала я.

Вот оно, начинается. Позорная страница моей почти ангельской доселе биографии. Мальчики-тренеры уже успели обсудить услышанные Владом обрывки женской беседы и решили, что с этими весёлыми разведёнками можно не церемониться, а наоборот, резко перейти на «ты», а потом сразу и подкатывать, и мутить напропалую. Ну супер, ещё и два этих расчудесных Наташиных слова прочно обосновались в моём мысленном словаре. И за что это я только Севку ругаю?

– Извини. – Влад уселся совсем близко ко мне, произнося слова отчётливо и как будто с плохо скрытым вызовом. – Но тут, на природе, как-то не получается у меня эти рабочие этикеты соблюдать. Так что давай на «ты».

Он включил свой телефон, заглянул в какой-то диалог, пару раз ткнул в экран и сразу же отложил гаджет. Звуковые сигналы указывали на приходящий ему поток сообщений, по объёму сравнимый с лёгким цунами. Но парень их почему-то не открывал. Он внимательно смотрел на меня.

«Нет, нет, – пронеслось в моей голове, – только не это». Так хорошо всё раньше было. Мы наконец нашли с Севкой сухопутную секцию, из которой его пока что не выгоняют взашей, и сама я, о счастье, не тяну его туда на аркане. А теперь, судя по всему, из-за подслушанной глупой и ничего не значащей бабской болтовни Влад для начала быстро создаст все условия для получения от меня по морде, а следом – конечно же, я заберу сына из его группы.

Но Севкин тренер меня удивил.

– Что конкретно тебя не устраивает в моей работе? – услышала я от него вместо ожидаемого неуклюжего флирта.

Я растерянно заморгала глазами.

Увидев это, Влад пояснил:

– Так вышло, что я случайно услышал твой разговор с подругой. Ты сказала, что за мной надо последить. А я не люблю этих родительских заговоров за моей спиной. Насмотрятся страшилок про тренеров-извращенцев, и давай примерять эти истории на всех. А я профессионал, между прочим. У меня уже в карьере полно чемпионов воспитано. И ни одной серьёзной жалобы. Так что давай начистоту. Что не так? Если тебя отсутствие у Севы успехов беспокоит, так не у всех способности от природы есть. Это я честно. Твоему пока просто физуху надо подразвить, а там видно будет.

Тут я перестала недоумевать по поводу неожиданного поворота беседы и окончательно всё поняла. Фразы, брошенные нами с приятельницей в конце злополучного диалога, действительно звучали двусмысленно, и Влад, услышав их, подумал бог весть что.

– Что ты! Нет! – в ужасе воскликнула я и попыталась встать, пребольно ударившись при этом спиной о толстый сучок.

– Лучше сразу говори, – спокойно сказал Влад и, потянув меня за руку, мягко усадил на место.

– Дело в другом совсем, – нехотя призналась я, потирая ушибленное место.

– Просвети тогда. – Влад больше не смотрел на меня. Он поднял с земли сосновую шишку и принялся сосредоточенно крутить её между пальцами.

Так мне, впрочем, было гораздо проще.

Я помолчала полминуты, собираясь с духом, а затем выпалила:

– Нам с Наташей просто здесь скучно.

– В смысле? При чём тут это? – не понял парень. Сосновая шишка остановилась где-то между его средним и безымянным пальцами.

Он посмотрел на меня в упор. Глаза его выражали откровенное недоумение.

Я внезапно расхрабрилась и выдала ему почти идеальную полуправду:

– Понимаешь, тоскливо тут, в «Сартовых озёрах», слишком сонно, что ли. А вы с коллективом наверняка свободное время как-то весело проводите. Ну вот мы с Наташей и подумали, что можно за вами в этом ключе понаблюдать, и если что – напроситься хотя бы разок с вами. Если не выгоните, конечно.

Сказав это на удивление ровным и уверенным тоном, я испытала огромное облегчение. Недаром считается, что в критических ситуациях наш мозг начинает действовать в несколько раз эффективнее. Вот и сейчас, как будто это не я сама сообразила, как выйти из щекотливого положения, а кто-то более мудрый и опытный внутри меня поспешно выдал соответствующие инструкции.

Кроме того, признаюсь, Наташины романтические прожекты именно своей прямотой и недвусмысленностью доставляли мне колоссальный дискомфорт. Точнее, её ожидания от моего в них живого участия.

Флиртовать я не умела совершенно, предпочитая разговаривать с людьми просто, по-человечески, не изобретая велосипедов там, где справится и пешеход. На количестве моих поклонников никогда, к слову, это свойство негативным образом не отражалось. Так вот, в роли активно подающей сигналы тигрицы (как мне представлялось, Наташа хотела от меня именно этого) я себя вообразить никак не могла. В общем, неожиданно для меня неудобная на первый взгляд ситуация с Владом обернулась абсолютной удачей, и я вышла из неё со всех сторон достойно.

Однако Влад выглядел весьма озадаченным. Казалось, он ещё не до конца расстался со своей первоначальной версией.

– Точно не врёшь? – осторожно осведомился он.

– Зуб даю, – заверила его я, на всякий случай свернув фигу в кармане толстовки и мысленно утешая себя, что вторую пару «мудрых» всё равно не помешало бы удалить.

Влад потёр ладонью лоб и рассмеялся:

– Ладно, похоже, я и правда неправильно тебя понял. Как уж это называется? Профессиональная деформация у меня, вот как.

– Угу, – промычала я, начиная понемногу расслабляться.

– Ну хоть не обидел?

– Нормально всё, – я окончательно успокоилась.

– Да нет, получается, всё равно виноват.

Я решила выдержать паузу, взяла телефон и принялась набирать маме остаток оборванного сообщения.

Влад сосредоточенно посопел, а затем сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

На подростковом сленге «зашквар» – нечто постыдное или немодное, «кринж» – чувство стыда за действия другого человека. (Примечание автора.)

Вернуться