Софья Лямина
Тайна Чертиков

ВВЕДЕНИЕ

Удмуртская деревня с красноречивым названием «Чертики» располагалась в низине или, как емко выразился оператор Артем, в яме. Интернет здесь ловил плохо, а дозвониться до кого-либо было почти невозможно: отделения на экране то появлялись, то пропадали. Зависело это, казалось, даже не от сигнала с вышки, а от прихоти смартфона, который в этой местности вел себя из рук вон плохо.

– Не дозвонимся, – вздохнула блондика, сидевшая на переднем сиденье российского внедорожника, который единственный мог преодолеть местные широты и не увязнуть в той глине, где по документам предполагался асфальт. На деле же он закончился около соседнего населенного пункта, а дальше трасса представляла собой грунтовую дорогу, притоптанную исключительно упрямством местных жителей.

Худенькая девушка в белоснежном топе подпрыгивала на особо удачных кочках и, казалось, держалась на сиденье только за счет ремня безопасности. Ее светлые локоны, тщательно уложенные еще с вечера, до выезда в аэропорт, ничуть не растрепались, а на красивом, выразительном лице, где наметанный взгляд уловил бы регулярное вмешательство косметолога, застыло замешательство.

Девушка была красива настолько, что ничуть не оставляла сомнений – работает в медиасфере. Только здесь, когда регулярно видишь себя со стороны, стараешься довести внешность до идеала настолько, чтобы самой было приятно посмотреть со всей возможной самокритикой. В Кире самокритики было достаточно.

Девушка начала заниматься журналистикой, когда ей едва исполнилось восемнадцать лет. Однажды, когда она еще не уехала покорять столицу, Кира просто пришла в офис местной газеты, положила документы на стол главного редактора и отказалась уходить до тех пор, пока ее не приняли в штат. Да, на полставки, а из работы поначалу была в основном расшифровка аудиозаписей и другие мелочи, не вызывавшие особого восторга. Девушку это не беспокоило, ей было важно хотя бы начать – а уж потом! Так она думала, приходя в редакцию день за днем.

Не соврала.

В той газетенке она задержалась на год, а затем, получив опыт, отправилась покорять столичные просторы. Ей говорили: да куда же ты идешь? Тебя разве ждет там кто-то? Никто и не ждал, более того, откровенно не рады были. Но Кира верила, что наглость и упорство приведут ее к высокой должности и медийности. Словно будущее предсказывала: подъем был однозначный и уверенный, пока не вышла осечка. В результате этой ошибки, которую и назвать так можно с трудом, она сейчас и тряслась по проселочной дороге по направлению к чупакабре. Или что обитает в местных краях?

Кира не знала, но ждала, что раздастся звонок, после которого они с оператором очень быстро покинут эту деревушку и вернутся в офис. «В полях» девушка больше быть не хотела, за годы журналистики она уже набегалась. Был у нее опыт охоты за маньяками в ночное время, съемки потасовок и ЧП, репортажи с аномальных холодов, когда лед покрывает все лицо. Словно зрители не знают, что за окном перевалило за минус сорок. В последние годы она уже этим не занималась, даже выбросила резиновые сапоги, без которых в некоторых местах было не обойтись. Пришлось для этой поездки новые приобрести. И где справедливость?

– Зато посмотри, какая здесь природа! – вздыхал оператор Артем, которого тяжелые думы девушки словно стороной обходили. – Щас бы шашлычка, да коньячка!

– Коньячка… – послушно повторила Кира. – У нас техника здесь работать будет? Камеры наблюдения?

– Будут! – уверенно кивнул молодой парень. – Я для них карты памяти взял, как чувствовал, что в этой глуши не поймаем сеть. Да не кисни ты. Может, мы первые в стране получим нормальные фотки чупакабры? Нам за это премию выдадут, а там и награду какую. За вклад в науку. Буду с медалью ходить.

Кира внимательно посмотрела на своего напарника. С Артемом они были знакомы давно, собственно, как только он пришел на их телеканал. Вот только в работе они особо не пересекались: оператор занимался развитием видеохостинга в интернете, а она чаще сидела в студии, ведя выпуски новостей. Хотя периодически ей приходили в голову светлые идеи для репортажей, за которые она могла получить еще больше узнаваемость. Вот так и попала в «Чертики».

– В Удмуртии же «Сибирский тракт» проходил? – неожиданно вопросила девушка.

– Да.

Вот и Кира чувствовала себя как в ссылке.

Когда их с Артемом вызвал в кабинет главный редактор медиахолдинга, она слабо себе представляла, что ее ждет. Да и оператор тоже. Оба только четко понимали, что ничего хорошего им не предоставят. Поэтому, когда Владислав Павлович заговорил о «Чертиках», чупакабре, призраках и ведьмах, оба сразу поняли, что редактор не шутит.

– Да мало ли таких историй! – вздыхала Кира в кабинете руководителя, нервно притоптывая ступней в туфлях на острой шпильке. – Тут и там о нечисти говорят! Алкоголизм – вот единственная реальная причина всех этих россказней. Владислав Павлович, да мы авторитет канала с таким репортажем подорвем. Понимаете? Мы же о серьезных вещах рассказываем, о политике, в конце-то концов! Ну какая чупакабра?

Последний вопрос девушка задала почти с отчаянием, а ее рука невольно указала за окно, где раскинулись небоскребы. Даже здесь, на приличной высоте, доносился шум с дороги, сигналы водителей и вой сирены скорой помощи. Жизнь в столице кипела, а оттого упоминания нечисти звучали особенно неуместно.

– Кира Евгеньевна, присядь, пожалуйста! – примирительно поднял руки редактор, недавно женившийся и все еще прибывавший в приподнятом расположении духа. – Все понимаем, сами озадачены. Только история эта завирусилась, все соцсети переполнены. Конкуренты наперебой рассказывают, коллеги контент делают и просмотры собирают. Не для канала, для видеохостинга нужно. Съездите, посмотрите, чудовище какое найдете, а здесь пока все поуляжется, сама понимаешь… вот, молодые таланты подтянешь! Артем, был когда-нибудь в Удмуртии? Зря, Артем! Родниковый край, между прочим! Ехать надо!

– А чего еще местные говорят? – тихо подал голос оператор, почувствовавший несвойственную ему робость. Сбивало четкое ощущение, что в кабинете происходит нечто, что он не понимает. Так оно и было.

Артему не так давно исполнилось двадцать четыре года, он бы не на много младше Киры, но порой поражался ее смелости разговаривать с руководством в таком тоне. Сам он не умел повышать голос – сразу срывался на хрип. Хотя со стороны казалось, что этот высокий парень с кудрявыми, светлыми волосами, мог впечатлить собеседника одним лишь своим ростом. Тем не менее, оператор предпочитал уступать чужому напору.

– Вот, хороший разговор начался! – хлопнул по столу радостный редактор, поворачивая к коллегам широкий монитор. – В интернете ходят истории, что жители столкнулись с кражей скота, а чуть ли не каждый местный с призраком за руку здоровался. Вот этот, например, говорит, что около пруда встретил девушку с черными волосами. Она обнаженная на рассвете изволила ванны принимать прямо в этом болоте.

На экране замельтешил короткий клип, собравший под миллион лайков, еще больше просмотров и свыше сотни тысяч комментариев. На нем пожилой мужчина с безумицей в глазах рассказывал, как он шел на рассвете и от увиденного припустил так, как не бегал даже в молодости. Под роликом люди делились своими историями, выражали недоверием и даже посмеивались над паленой деревенской водкой, однако один комментатор привлек внимание. «Совсем под градусами поехали! У людей леса вывозят фурами, а сами про демонов каких-то говорят. Глаза разуйте, скоро оглянетесь, а вокруг ни пенька!».

– Что с лесом? – вопросила Кира, всем нутром почуявшая реально значимую тему.

– Что? – переспросил Владислав Павлович, который в этот момент вместе с Артемом просматривал уже второй ролик, где пожилая женщина рассказывала о селе ведьм. – А, лес! Видел комментарии, что его вывозят там, мол, незаконно. Ты смотри дальше… деревня эта, «Чертики», появилась на месте старого села с аналогичным названием. Процветало оно в годы СССР, тут тебе и школа, и клуб, и даже библиотека какая-никакая. Союз развалился, люди переезжать стали, школу забросили. Теперь деревушка обмельчала.

История выходила обычная. Жители потихоньку разъезжались, намереваясь найти лучшее место, а в деревушке остались пожилые люди. Периодически к ним свозили внуков на летние каникулы, да туристы заглядывали. Неподалеку пролегала река Сива, по которой спускались группы байдарочников.

– Истории с мистикой этой всплыли пару месяцев назад, говорят, какой-то начинающий блогер к бабушке приехал, местных наслушался и стал контент пилить. – рассказал главный редактор, по поручению которого собрали досье. – Все еще там он. Все лето, пока студенческие обязательства не позовут обратно. Вот с него и начните.

С него Кира и Артем действительно планировали начать. Звали студента Анатолием, учился он на филолога и всячески поддерживал образ мистического места у этой деревушки. Не иначе, как почувствовал золотую жилу. Неделя в «Чертиках» привлекла к нему внимание и подписчиков, а сам он перерастал в блогера с небольшой, но активной аудиторией.

Кира подозревала, что сам Анатолий едва ли верит в происходящее в деревне, но упорно снимает ролики. Причем ни один из них не демонстрировал хотя бы кусочка чертовщины, только рассказы от лица местных. Но если бы ему удалось заснять чупакабру или призрака, просмотры бы взлетели. Может студент боялся один в ночи отправляться на поиски нечисти? Вдруг не повезет и в самом деле найдет?

– Приехали! – произнес Артем, кивком головы указывая на синий дорожный знак, где белыми буквами было выведено «Чертики». Видимо, и в самом деле в деревне не было подростков, потому что указатель стоял девственно чистым, без надписей, мата и непристойных изображений.

Деревушка встретила журналистов восхитительной простой: на самом въезде в окружении небольших одноэтажных домиков, посреди круглой площадки паслись коровы. Они пощипывали зеленую траву и скучающе смотрели на въезжающий внедорожник. Поодаль стояла единственная остановка, автобусы к которой прибывали пару раз в неделю благодаря соседним дачным поселкам. Вдоль улицы на небольших скамеечках, смастеренных из подручных материалов, в тени зеленых яблонь сидели пожилые женщины, щелкали семечки и что-то бурно обсуждали. Чуть дальше, вокруг большого здания, правая половина которого казалась абсолютно заброшенной, также стояли местные жители. Один средних лет мужчина активно жестикулировал и рассказывал что-то односельчанам. Не иначе, как происходил ежедневный обмен новостями.

– Что это у них происходит? – поинтересовался Артем, выкручивая руль направо.

– Заселимся, а там и узнаем. – отозвалась Кира, издалека приметив единственное двухэтажное здание, бросившееся в глаза.

Жить им предстояло в гостинице, которую здесь построили в те времена СССР, когда местное село функционировало и процветало. Говорили даже, что в «Чертики» приезжали звезды театра, а известные партийные деятели бывали здесь завсегдатаями. Поля в «Чертиках» были особенно плодовиты, урожай впечатлял и бил все рекорды. Это по официальным данным. По неофициальным «село ведьм» привлекало гостей со всего Союза, которые ехали сюда в противовес общественной политике за предсказаниями, исцелением и другими эзотерическими практиками. Поговаривали, что сельский родник был едва ли не источником «живой воды».

Для партийных деятелей здесь в свое время и построили гостиницу в два этажа. По последним данным, которые им предоставил редактор, сейчас отель не функционировал. На первом этаже открыли библиотеку, а в дальнем крыле – почту, чтобы хоть как-то сохранить здание и приспособить под нужды. Верхний этаж согласились открыть для журналистов и других гостей. Каких гостей, журналистка не знала, но предполагала, что местные рассчитывали на поток туристов после неожиданной славы.

Гостиница сохранила в себе лучшие советские черты: выкрашенные желтоватые стены, деревянный пол покрытый красной краской, бетонную лестницу с резными перилами и большие окна, под которыми расположились широкие, бочковатые батареи. Заботливые местные жители установили здесь для красоты цветы в тяжелых напольных кадках, повесили на окна тюли, а стены украсили картинами с природным ландшафтом. Пахло в здании мелом и пылью.

Журналистов встретила пожилая стройная женщина, значительно выше Киры. Вид ее напоминал о школьных учительницах: жилет поверх футболки с длинным рукавом, юбка в клетку до колена и плотные колготки в тридцатиградусную летнюю жару.

– Меня зовут Инесса Григорьевна, я заведую сельской библиотекой. – представилась она, критично разглядывая гостей. – По поручению главы района, буду помогать вам с размещением. Работаю до четырех часов вечера, а в остальное время настоятельно попрошу не беспокоить! Буфет работает до двух. Имейте в виду!

Артем, улыбчивый молодой парень в широкой бежевой футболке и черных шортах, не привлек ее внимания. Она лишь скользнула взглядом по огромному количеству сумок с техникой, коей он был увешан со всех сторон. Большее внимание привлекла Кира. На строгий взгляд Инессы Григорьевны, молодая девушка с пухлыми, явно сделанными губами, на роль журналистки не тянула. Не внушала доверия и ее легкая белая кофточка и ярко-розовая юбка в аляпистый леопардовый принт, по обе стороны который разрезы доходили до середины бедра. Сложно сказать, была ли вызвана неприязнь Кирой или трендовой вещью, которую ей подобрала стилист телеканала для пущей яркости в кадре. В любом случае, Инесса Григорьевна была недовольна.

– Поселю вас двоих в соседних комнатах, – сказала она. – слева от лестницы. Девушка вы молодая, а там толпа мужчин… посели бы дальше, да все занято, сами понимаете. Только для вас две комнаты и оставили, по поручению главы района! Живут эти экстрасенсы по двое в комнате. Это надо же, приехали в таком количестве, даже не предупредили!

– Прошу прощения, вы сказали экстрасенсы? – недоуменно вопросила Кира, переведя внимательный взгляд на Артема. Тот в ответ пожал плечами, в самом деле понимая не больше напарницы.

– Да, понимаете, те самые. Приехали свое шоу снимать, местных ходят, запугивают. Бабке одной смерть предсказали, так та внука из города вызвала, чтобы поехать мерки для гроба снимать. А эти и рады довольны! Пугают пожилых людей! Это что за бестактность такая, куда только Роскомнадзор смотрит! Вот в былые времена такого произвола бы не допустили!

Стоило журналистам во главе с Инессой Григорьевной остановиться у двух дверей, расположившихся дальше всех от лестничного подъема, как одна из дверей распахнулась, а из нее, словно кильки из бочки, стали выходить люди. Кира успела насчитать десять человек, однако через время потеряла им счет. Позднее журналисты узнают, что в этой комнате располагается общая гостевая, где можно пообедать и посмотреть старый пузатый телевизор. Экстрасенсы выбрали ее для проведения летучек и планирования.

Что примечательно: все как один участники шоу были одеты в черное. Отличить съемочную группу от «экстрасенсов» было невозможно.

– А вот и наши постояльцы! – тут же расплылась в улыбке Инесса Григорьевна, потеряв всякий негативный настрой к гостям. – Знакомьтесь, знакомьтесь… это журналисты. Из Москвы! Приехали к нам репортаж снимать.

Пожалуй, сложно предположить, на какую реакцию рассчитывала заведующая библиотекой. Быть может, ожидала резкой враждебности, а может и потасовки за право снимать контент в столь удивительном месте. Однако такой реакции не последовало, в результате чего Инесса Григорьевна поджала губы.

Тем временем от съемочной группы, представители которой заинтересованно поглядывали на журналистов по пути на первый этаж, отделился высокий загорелый мужчина с короткой светлой стрижкой. Он выглядел весьма непримечательно: простая широкая черная футболка с рукавом до локтя, черные шорты-бермуды, а вот на ногах Кира опознала недешевые кроссовки от бренда, поставки которого в России больше было не найти. Мужчина был по своему красив, но и по своему нагл. Уверенности в нем было много, что чувствовалось издалека.

– Добрый день, – поздоровался он, подходя к Кире и протягивая руку. Он с первого взгляда опознал в ней негласного «лидера» экспедиции. – Ведущий шоу и ответственное лицо на этом выезде. Антон. По всем вопросам и претензиям к парням можно обращаться ко мне.

Ответить Кира не успела, вместо нее это сделал щупленький парнишка лет восемнадцати, который неожиданно показался из-за плеча ведущего и манерно произнес:

– Это же вы! Как же вас… Лачевская! Телеведущая с Первого канала! Вы еще новости ведете по вечерам… точно-точно! Недавно попали в заварушку с этими отмывателями бабла…

– О, нет, это не я. – с широкой улыбкой произнесла Кира, ответив на рукопожатие ведущего. – Мы здесь ролик снимаем для видеохостинга, расследуем местные аномалии. Меня зовут Кира, а это Артем – оператор. Вы здесь делаете шоу, правильно понимаю?

– Здрастье, – выдавил Артем, широко улыбаясь. Его ничего в сложившейся обстановке не смущало, а негатива, возникшего между съемочными группами, он не почувствовал. Мысленно оператор уже снимал репортаж и вел подсчет репостов.

– Все верно, движемся к финалу. Надолго? – вопросил Антон, кивнув в знак приветствия Артему. – Сами мы здесь еще на неделю, может чуть дольше. У нас в программе еще четверо человек, одного отсняли.

– Мы здесь, пока не станет понятен источник «аномалий», – усмехнулась Кира, не предпринимая попыток освободить руку из осторожного, но крепкого захвата ведущего.

– Значит, долго будем друг другу мешаться. – понятливо кивнул Антон, широко улыбнувшись. Затем продолжил на порядок тише, чтобы активно подслушивающая Инесса Григорьевна хорошенько напряглась. – Вы ведь здесь, чтобы «раскрыть» аномальщину, да? Будете рассказывать, как много пьют местные жители, поищите загрязнение воды какое. Заклеймите деревенских сумасшедшими и уедете дальше. А мы здесь, чтобы людям помочь разобраться с чертовщиной. Давайте сразу договоримся, Кира. Мы не станем мешать работать вам, а вы не мешаетесь нам. И все уедут с контентом. Устроит?

– Антон, и в мыслях не было мешать вам работать, даже помочь можем. – ухмыльнулась Кира, вслед за ним понижая тон голоса. – Вы просто сценарием поделитесь, и мы сыграем удивление в качестве массовки. Просто не путайтесь под ногами. Устроит?

– Приятно познакомиться, Кира. – усмехнулся ведущий шоу, наконец отпустив руку журналистки. – В этих местах и впрямь чертовщина происходит. Были бы вы осторожнее с вашим мальчиком.

ГЛАВА 1

Анатолий с бабушкой проживали неподалеку от гостиницы. Хотя, по меркам столицы, в этой деревушке все было поблизости. Здесь располагалось едва ли больше двухсот домов, часть из которых виднелась на противоположном берегу пруда. В результате этого «Чертики» казались больше, чем они были на самом деле.

Журналисты приняли решение пройтись пешком, а заодно намеревались осмотреть открывающиеся просторы. Домики, где-то построенные из дерева, явно оставались с еще давних времен, но в некоторых местах виднелись вполне современные постройки, обшитые под кирпич. Около всех красовались палисадники, где гордо высились цветы, повторяющиеся от одного дома к другому. Видимо, у местных хозяек было принято делиться.

Кира вспомнила, как ее бабушка с подругами устраивали настоящий базар и до последнего торговались, когда обменивались саженцами и ростками. У них в ходу было поверье: за живое существо нужно «откупиться» монеткой, чтобы точно прижился цветок. Вот они и доставали мелочь по карманам, против воли передавая друг другу, по очереди отнекиваясь и отказываясь принимать деньги. Развлечение у них такое было. Побеждала та, кто первая успеет крикнуть: «Ну-ка не смеши меня! Чего еще придумала!».

Дом бабушки Анатолия был, что сейчас принято называть «дуплексом», ей принадлежала правая часть. Старая постройка из белого камня выглядела ухоженно, а в окна даже был вставлен стеклопакет. Складывалось впечатление, что семья не просто оставила пожилую женщину в деревне, а помогала по мере сил. Сил этих хватило даже на небольшой и современный ярко-малиновый заборчик вокруг дома. Как метко подметил Артем, «гламурный».

Журналисты на дверях забора не нашли звонка, поэтому решили посамовольничать и прошли на частную территорию, принявшись стучать уже в дверь дома. Какое-то время ничего не происходило, однако Кира, не желая ненароком напугать пожилую женщину, особо упорствовать не стала.

– Может, дома никого нет? – поинтересовалась она у Артема.

Тот в ответ пожал плечами и, ничуть не жалея юношеских сил, заколотил в дверь. Кира даже немного вздрогнула. Будь она пенсионеркой, к которой так «долбились», точно не открыла бы.

Однако грохот привлек внимание, вот только не с той стороны – откуда-то из двора послышалось шарканье, после чего к журналистам вышел щупленький блондин в очках. Одет он был в яркую футболку под цвет забора и ярко-синие шорты, а на ногах, завершая «дачный аутфит», красовались большие, явно ему не по размеру, сланцы. «Батины» тапки, называл их Артем. Такие обычно надевают, чтобы на пять минут выскочить на улицу.

– Ну и шумные вы! – выдал Анатолий, поправив очки и взглянув на нежданных гостей без грамма неприязни, только с живейшим интересом. – Вы из этих, магов, что ли? Непохожи че-то. А где черные хламиды, свечи там? Отбились что ли?

– Анатолий? – вопросила Кира и, дождавшись пожимания плечами, что можно было трактовать как «да», подошла ближе к студенту. – Меня зовут Кира, это – Артем. Мы журналисты Первого канала. Прибыли, чтобы выяснить суть происходящего. Вот наше редакционное задание…

Впрочем, от редакционного задания начинающий блогер отмахнулся, сразу же посветлев лицом.

– Журналисты и у нас? Далеко же вас понесло! Че у вас в Москве работы больше нет? Ладно, давайте сюда… а вы с этими приехали? – Анатолий повел нежданных гостей на задний дворик дома, где красовалась небольшая деревянная беседка, украшенная подвесными кашпо с цветами.

Студент, нужно сказать, неплохо устроился: печатал что-то в ноутбуке, а рядом стоял запотевший графин с компотом и заботливо порезанные фрукты. Сразу понятно, бабушка постаралась.

– Нет, мы без «этих», – усмехнулась журналистка, присаживаясь на предложенный стул, на сиденье которого была небольшая подушка.

– Морсом угоститесь? – предложил Анатолий и, не дожидаясь ответа, шустро налил в оставленные на столе перевернутые стаканы. Явно сушились на полотенце. – Бабушка его в промышленных масштабах мешает. Еще немного и в кошмарных снах видеть буду. Она вообще, как я приехал, из подполья столько банок достала… я увидел, так страшно стало. Но спорить с ней дело бесполезное! – после чего, явно пародируя бабушку, добавил: – Да и зачем? Это же витаминчики, Толик! Витаминчики! В наших-то городах такого не найти, всякую химию пьем. Американцы нам ее фасуют, а мы пьем.

– Моя раньше, когда в гости приезжала, на себе с дачи тащила пятилитровые банки с соленьями. – почувствовав родственную душу, тяжело вздохнул Артем. – Сколько раз говорил – не надо, один живу, ну портятся же! Бесполезно. Ничего не понимаю я, а это же натуральное все, всяко лучше наших сухомяток. Теперь езжу за ней сам, чтобы не волокла лишнего. И бабушку заберу, приятно ей, и сторгуюсь на одну банку.

– Бабушки, – очень понятливо вздохнул студент, впрочем, в голосе которого мелькала неподдельная любовь.

За его спиной, где высился забор, разделяющий участок с соседями, в это время с тяпкой орудовала средних лет женщина в косынке и футболке с подкатанными в валики на плечах рукавами. На вид ей было немногим за сорок. До прихода гостей женщина явно занималась огородными делами, но стоило журналистам усесться в беседку, да еще к ней лицом, как та потеряла всякий интерес к садовым культурам. Стояла, словно поправляя косынку, а сама внимательно посматривала на соседских гостей.

– Анатолий, – ворвалась в этот разговор Кира, старательно дружелюбно улыбаясь. – Мы увидели ваши ролики в соцсетях. Наделали же вы шума! Расскажите, как же так вышло? Почему именно сейчас вы решили этим поделиться, разве раньше не слышали этих… историй?

– Да оно как вышло… – почесав лоб, несколько смущенно произнес Анатолий. – Я когда приезжал, внимания-то не обращал особо на местных. К бабушке же. На пруд дойду, ей помогу где-то, а по большей части сидел вот, во дворе. Сходить-то здесь некуда, понимаете? Из развлечений местная библиотека разве что, да магазин. Ну, а здесь зашла к бабушке ее подруга, Ольга Михайлова, они и стали обсуждать всю нечисть эту. А я слышал, конечно, что «Чертики» селом ведьм когда-то были, разгоняли здесь эту тему туда-сюда, но внимания никогда особо не обращал. Ну, говорят и говорят, че бубнить-то?

– Действительно. – поддакнула журналистка, старательно игнорируя подслушивающую женщину, которой неожиданно понадобилось подвязать кусты, вплотную прилегающие к соседскому забору. Поближе подобраться решила, в общем.

– Послушал их, а сам думаю, сейчас же народ вообще на этой теме повернулся. Ну, эзотерической, то есть. Нумерология, натальные карты, дизайн человека, таро там всякие… подумал, а вдруг залетит? Ну и снял первый клип, потом второй. Местные-то рады рассказать. Поглубже копнул, а тут у каждого с десяток историй. И живут же себе спокойно! Я вот послушал, меня до жути пробрало.

– И что же, верите в эту мистику?

– Да какой там! – махнул рукой студент. – Сам я сколько живу здесь, ни разу с чертовщиной не сталкивался. Оно мне и не надо, я потом на психологов разорюсь. Не искал себе приключений. Сижу, ролики делаю, контент собираю. Думаю, продолжать тематику, когда в город вернусь. У нас-то тоже наверняка таких историй полно. Вот бабушка и подруги ее в это верят. Даже не так – ни грамма сомнений у них нет. Ну, пенсионеры уже, чего им тут еще делать? Развлечений-то нет. Шоу посмотрят про извращенцев каких, в новостях про загнивающую и замерзающую Европу, а разве же интересно это тут, в глубинке? Им что были Зары, что не было. А призраки-то они тут, в селе этом. Вот и развлекают себя.

– То есть, сам ты духов не видел? – вклинился в разговор Артем, который «выканиями» не озадачивал себя. – Ну типа девушку ту на пруду с черными волосами? Завываний в бане?

– Не видел, – покачал головой студент, посмеявшись. – Может они чужакам не показываются? Да я и не скрываю, что для меня это только повод просмотров набрать. Вот ваши коллеги меня за это осудили. Типа контент делаю, наживаюсь, из коммерческих соображений.

– Они к вам заходили? Для чего? – поинтересовалась Кира, отпивая в самом деле очень вкусного морса. Хороший такой, кисленький. Морс у всех бабушек вкусный.

– Первым делом сюда, как приехали. – охотно отозвался студент, впрочем, не выражая особого восторга этим фактом. Чему-то ему экстрасенсы не нравились, не вызывали доверия. – Хотели в выпуск меня втянуть, да только как узнали, что я не из этих фанатиков, сразу ушли. Странные они ребята. А сами-то чего, из гуманизма сюда приехали? Тоже им контент нужен! Ходят теперь, бабок пугают. Деревенские-то впечатлительные, на любое их слово кивают. Маг говорит: «смерть здесь чувствую», а те и кивают. Конечно, смерть! Селу сколько лет-то? Здесь на каждом шагу кто-то да откинулся. В общем, народ впечатлился, все вокруг них вьются. Вот и моя бабушка с ними ходит, что-то там слушает, с чудиками этими размалеванными разговаривает. Потом собираются всей деревней и обсуждают все это по три часа. Только знаете, что я вам скажу?

Студент голос понизил и подался вперед.

– Бред все это! – выдохнул он решительно. – Есть у них продюсер, он же типа это шоу и ведет, так вот мутный он какой-то. У меня истории выведал, адресочки героев узнал, а теперь и снимает там все. Они сначала справки наводят, а потом бабкам рассказывают то, что узнали. Не нравится он мне. И маги его не нравятся.

Анатолий был недоволен, что становилось понятно даже по его насупленным, словно у ребенка, бровям и поджатым губам. Кира терялась в догадках. Быть может, в самом деле Антон так разозлил студента своим лицемерием? Или может его оскорбило нежелание включить в программу его, блогера, начавшего всю эту историю? Тем не менее, честность парня приятно впечатлила журналистку. Тот, по крайней мере, имел мужество признать, что в мистику не верит, но «наживается». Редкая искренность.

– А магов много? – вопросил вдруг Артем. – Мы с ними в одной гостинице живем, так что-то большая у них съемочная группа. Нас-то двоих отправили. Зачем им столько народа? За руку друг друга подержать?

– Человек двенадцать их, наверное. – прикинул в голове Анатолий. – У них там пять экстрасенсов и ведущий, а остальные операторы и те, кто сценарий пишут и справки наводят. Они по дворам как раз и ходят, опрашивают всех. Ко мне-то только Антон заходил.

– Хорошо, тогда у меня к вам, Анатолий, есть предложение. – постучав ногтями по столу, произнесла Кира. – Мы здесь минимум на неделю. В ближайшие несколько дней опросим жителей, соберем материал для будущего выпуска, подготовим сценарий и раскладку. К вам, как к эксперту области и инициатору истории, есть предложение принять участие в выпуске. Расскажете свое видение, поделитесь наработками. Устроит вас?

– Да! – подумав, воскликнул студент. – Не придется же мне нести чушь про магию? Могу сказать правду?

– Именно на правду, Анатолий, мы и рассчитываем. – кивнула журналистка. – Еще такой вопрос… скажите, а что у вас с лесами происходит? Поговаривают, вывозят их?

Студент задумался, даже откинулся на спинку стула и посмотрел куда-то вдаль. Ему потребовалось несколько минут, чтобы произнести:

– Вывозят, наверное. Я видел только, что по другую сторону деревни, за прудом, вырубка идет, много елок срезали. Да в лесу, ближе к Сиве, слышно, как пилят. Но вы же знаете, звук по лесу нечетко разносится, и не понятно даже, с какой стороны рубят. Может вообще с другого берега реки? Она в этой местности узкая, слышно должно быть.

Кира внимательно выслушала студента, стараясь не обращать внимания на покосившегося на нее Артема. Тот явно уловил, что вопрос был задан не из праздного любопытства, но удовлетворять любопытство при Толике не стал. Во-первых, решил не задавать их при постороннем человеке, а, во-вторых, все же стеснялся и даже побаивался напарницу. Репутация у нее была хорошая, но неоднозначная: ходили слухи, что стерва она страшная. Чуть лишнего спросишь, а там и случайно уволят. Сам он ни разу не сталкивался с жертвами таких обстоятельств, но предпочитал не проверять.

Уже на выходе журналисты записали адреса тех, к кому стоило обратиться для составления сценария. Анатолий любезно подсказал самых колоритных свидетелей паранормального. С некоторыми из них они уже были знакомы заочно, по роликам.

– Ну что, перекус и пойдем по гостям? – предложила Кира и, заприметив восторг в глазах оператора, добила парня предложением: – А раз уж оказались за городом, да еще погода такая хорошая, может вечером шашлык пожарим, а? Ну так захотелось!

Сразу после этого у оператора Артема, если и были какие-то вопросы к напарнице, то те решительно отпали. Вот только Кира, подумав, все же решила объяснить:

– Тема актуальная, понимаешь? Лес везде вывозят, а здесь еще места, можно сказать, глухие. Выпили весь лес, никто и не заметит, а местные примут за решение администрации. Вопросов же никто не задает. Я не предлагаю эту тему брать в выпуск про нечисть, просто соберу вводные, может что-то и нароем. Затем передам Владу, он посмотрит. Согласует – снимем, забракует – ну и пусть. Все равно все по пути, так сказать.

Артем понятливо кивнул.

– Просто история с твоим направлением в глушь мутная, как Толик про Антона сказал. Ты же типа телеведущая, новости рассказываешь. А тут вдруг сослали. И Влад так загадочно говорил, что нужно дождаться, пока все затихнет.

Ответил оператор спокойно, даже без особого любопытства в голосе, однако легкую толику беспокойства телеведущая уловила. Пугать парня в ее планы не входило, как и особо посвящать в эту тему. Хоть и разница между ними была в каких-то два года, Кира восприняла напарника как младшего и менее опытного. Словно он нуждался в своеобразной опеке и наставничестве. Быть может, сыграл «сестринский инстинкт», который периодически давал о себе знать в отношении молодых парней, неуловимо похожих на ее младшего брата. За годы сестринства у девушки сформировалась устойчивая проекция.

– Ох, Темка, это все издержки журналистики! – посмеялась Кира, подхватив оператора под локоток. – Про одного не то скажешь, второго не в том материале упомянешь, третьему фотка не понравится. Столько всего. Обычные рабочие вопросы, они всплывают время от времени, иногда с ними ничего не сделаешь. Просто ждешь, когда отстанут и особо не отсвечиваешь. Понимаешь?

Оператор прекрасно понимал. И про «не отсвечивать», и про претензии на ровном месте. Еще он понимал, что Кира недоговаривала, но вопросов задавать не стал. «Издержки», так «издержки». Ему-то что? В этой работе действительно, чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

Сразу после обеда в гостиничном буфете, где малоувлеченная работой женщина с сетчатой шапочкой на голове предложила им меню группы детского сада, журналисты отправились дальше по рабочим делам. Признаться, шагая по деревенской улочке, Артем получал немалое удовольствие: грело воспоминание о вкусной паровой куриной котлетке и пюре. На десерт их ждала творожная запеканка со сгущенкой и компот. Шутка ли! Сам он не мог освоить ничего сложнее варки макарон, а тут такие домашние изыски.

Тем временем, подходя к дому, где проживал их будущий герой передачи, журналисты еще издалека заметили толпу людей. Кира невольно нахмурилась: если идет съемка, они не успеют поговорить со Станиславом Павловичем, заприметившим в лесу темный силуэт, который преследовал его до самой калитки дома. Такие данные следовали из ролика в соцсетях. Придется идти до следующей героини, а она, как подсказывала интуиция, стояла как раз в этой толпе наблюдателей и едва ли оторвалась от такого зрелища.

– Напоминаю, уважаемые, что мы не подходим близко к магам. Слышите меня? Работает чернокнижник, у него в руках могильная земля. Не трогаем, если не хотите чего-то зацепить! – вещал Антон, обращаясь к шеренге из трех человек, бледных и напуганных. В ней стояли зрелые, казалось бы, серьезные люди: двое женщин лет сорока и один мужчина постарше, тот самый Станислав Павлович.

Что примечательно, по их лицам нельзя было сказать, что они злоупотребляют алкоголем, после чего можно было бы увидеть и не только темный силуэт. Ни характерной красноты, ни отеков, ни стеклянных взглядов. Обычные, явно работящие люди, приличные с виду.

Хватало одного лишь взгляда, чтобы понять: деревенские точно верили в весь происходящий абсурд. Прямо перед ними, выложив кладбищенскую (или любую другую, кто же проверит?) землю на зеркало, на корточках что-то шептал молодой, крепко сложенный мужчина. Казалось, он полностью игнорирует происходящее вокруг, крайне увлеченный своим делом. Кире даже казалось, что и в самом деле сосредоточен, а не отыгрывает для камер.

Мужчине можно было дать немного за тридцать. Вид он имел самый обычный, даже привлекательный: короткостриженные черные волосы, явно спортивные черные футболку и шорты из характерного, недешевого и дышащего материала, а на руках «рукава» из татуировок. Со стороны было понятно: мужчина не гнушается тренировок. Накаченные икры и руки говорили сами за себя. Таких Кира любила, было в них нечто притягательное, на ее взгляд.

Вот только сейчас журналистка думала совершенно не об этом, потому что прямо под руками «чернокнижника» зеркало стало темнеть. На глазах у толпы, по которой прокатился изумленный гул, зеркало чернело и вовсе не от копоти свечи, зажженной поверх. Фитиль той горел на самом конце и не оставил бы следа. Тут же Станислав Павлович, пристально вглядывавшийся в отражение, воскликнул неровным голосом и отшатнулся, принявшись креститься.

– Что? Вы что-то увидели? – с неподдельным беспокойством вопросил Антон, который стоял сбоку и отражение в зеркале увидеть не мог. Операторы поспешили подобраться ближе.

– Там было оно, оно! – кричать мужчина не мог, из его горла вырывался хрип, а сам он невольно схватился за грудь. Среди съемочной группы и местных начался ажиотаж: кто-то спорил и бурно обсуждал произошедшее, кто-то сам решил присесть, а редакторы принялись отпаивать бедного мужчину водой. Тот уселся прямо на пыльную дорогу и все никак не мог отдышаться.

– Говорил же, зацепит. – хмыкнул экстрасенс, поднимая черную ткань, на которой лежало зеркало и земля. Он крайне осторожно собрал кулек, завязал его и закинул в рюкзак, чтобы не просыпать «могильную» землю.

Поднявшись, мужчина глаза в глаза встретился с Кирой. В его карих промелькнуло удивление, в ее зеленых – абсолютное непонимание.

ГЛАВА 2

– Это что, спецэффекты какие-то? – потрясенно произнес Артем, голос которого неожиданно стих на несколько децибел. Впрочем, шок оператора длился всего доли секунд, после чего он деловито озадачился вопросом: – Типа фокусов, че-то? Как оно почернело?

Экстрасенс вопрос проигнорировал с широкой, загадочной улыбкой, зато на него охотно ответил подоспевший Антон.

– Это магия, коллеги. – отозвался ведущий, дружелюбно похлопав оператора по плечу. Тот, впрочем, на уловку не повелся. Артем не знал его как человека, но испытывал неприязнь, объяснить которую он не мог сам себе. Словно вся его интуиция твердила: не доверяй этому человеку. – Вы интервью брать пришли? Видимо, придется вам немного подождать, Станислав Павлович в некоторой растерянности. Щас придет в себя, его наши подснимут, а потом передам в ваши надежные руки.

Как ни странно, к разговору съемочной группы деревенские не прислушивались – так заняты были сплетнями. До Киры то с одной, то с другой стороны доносились обсуждения свидетелей «чуда», которые по несколько раз повторяли одно и то же. Впечатленные наблюдатели, казалось, совершенно выпали из окружающей действительности. Людей распирали эмоции.

– Кажется, нам стоит разводить дни съемок, – вздохнув, была вынуждена признать девушка. – После ваших… манипуляций мы общей картинки не получим. Станислав Павлович говорит бессвязный бред про магию. Никакой документальной съемки не выйдет.

– Почему же? – улыбнувшись, подал голос экстрасенс, до того с интересом всматривающийся в новые лица. Улыбка у мужчины вышла шальная: широкая, искренняя и слегка, совсем отдаленно, сумасшедшая. Карие глаза блеснули тьмой.

Кира незаметно встряхнула голову, сбрасывая физическое наваждение. С таким давлением на психику и всякое голову придет. Журналистка решила для себя, что «экстрасенс» наверняка был актером, который грамотно отыгрывал свою роль и вне камер. Любой образ поддерживать нужно. Это затем и монетизировать можно, блог вести, доверчивых людей обманывать с пользой для бюджета.

– Съемка выйдет увлекательная: в кадре исключительно живые эмоции. Можно сказать, за вас половину работы сделали, – продолжал тем временем участник шоу, ничуть не сомневаясь в том, какой эффект производит на окружающих.

Он привык, что после его практик на лицах людей застывает растерянность. В лучшем случае. В худшем – шок и нервные срывы. Давно принял как данность, что у большинства людей неестественные, как им кажется, события вызывают неоднозначную реакцию. Некоторые начинают безоговорочно верить и путать реальность с собственным вымыслом, кто-то ищет рациональное объяснение, а бывают и те, кто о паранормальном не думает. Размышляют они так: произошло то, что произошло, а почему так – не их забота.

– Да, работа… – пробормотала телеведущая, про себя подумав, что такую «работу» потом переделывать придется, а людей отпаивать валокордином.

Да и как сдавать такую съемку? Серьезный канал, пусть и на видеохостинг, выкладывать мистицизм не станет. В последнее время рейтинги отчетливо демонстрировали: зрители больше не такие наивные, на все увиденное по телевизору реагируют с активным скепсисом. В экранные фокусы они точно не поверят, а злить аудиторию – карьеру закапывать. В этом Кира была уверена.

– Вы ведь не знакомы? – вдруг спохватился Антон. – Это наши коллеги с Первого канала. Снимают здесь выпуск про местный фольклор. Ведущая, Кира, и…

– Оператор Артем. – вдруг отозвался ее напарник, помахав из-за плеча девушки. Почти двухметровый парень мог вообще не шевелиться, он бросался в глаза исключительно из-за своего роста.

– Максим, – кивнул маг, протянув руку стоявшей ближе девушке. – Пусть будет экстрасенс.

– Очень приятно. – не особо внимательно отвечая на рукопожатие, отозвалась Кира. Взгляд ее блуждал в другую сторону, где оператор проекта снимал Станислава Павловича.

Журналистка как раз уловила момент, когда от героя выпуска отошла съемочная группа, а тот наконец слегка выдохнул и тут же одним махом опрокинул полную рюмку водки, заботливо поданную ему односельчанкой. Девушка решила поспешить поговорить с мужчиной, пока он не утопил шок в градусах и был в состоянии разговаривать.

– Прошу прощения, вынуждена вас оставить. – произнесла она на ходу, осторожно обходя активно жестикулирующих местных, по третьему кругу обсуждающих удивление. Провернула она это быстро. Секундой ранее стояла девушка перед ними, а вот уже до мужчин издалека доносится ее бархатный голос:

– Станислав Павлович? Здравствуйте. Меня зовет Кира, я журналист с Первого канала. Вы как вообще? Позвольте задать вам несколько вопросов.

– Первый канал? – только сейчас обратил внимание Максим, вскинув черную бровь. Откручивая крышку у бутылки с водой, он провожал пронизывающим взглядом худенький силуэт девушки, которая уже активно беседовала со Станиславом Павловичем. Затем глаза его скользнули на Антона и оставшегося рядом Артема: – Для чего вам сюжет про мистическую деревню? Вы о таком говорите разве?

Оператор внимательно смотрел на экстрасенса, пытаясь прикинуть, как тому удалось провернуть свой фокус. Спрашивать в очередной раз он не стал, решив улучить подходящий момент и выведать все у съемочной группы. По его опыту, коллеги-операторы были гораздо общительнее ведущих.

Потому, услышав вопрос, Артем ответил с некоторым опозданием:

– Мы не для эфира, а для проекта на видеохостинге…

– Артем, извини, можно тебя? – окликнула напарника журналистка, уцепившаяся за интересную деталь в речи Станислава Павловича.

Оператор, пожав плечами, обошел съемочную группу, с интересом на них посматривающих, и направился к Кире.

– Одинаковые сюжеты выпускаем? – поинтересовался чернокнижник у ведущего, впрочем, без особого интереса. Уникальность контента, пожалуй, меньшее из того, что его интересовало.

– У них другая задача, – покачал головой Антон. – Будут рассказывать, что местные придумывают себе бредни, а могли бы работать, заводы поднимать, там как раз кадров не хватает. Знаешь же политику их канала. Нам не мешают.

– Зря ты так думаешь, – покачал головой Максим, задумчиво посмотрев на двух журналистов. – Как экстрасенс тебе скажу: попадем вместе с ними. И быстро они отсюда не уедут, другая цель.

Ведущий, поразмыслив над словами чернокнижника, нахмурился. Уточнять, во что им придется «попасть», не хотелось, порой знать некоторые события заранее было даже хуже.

– Отснимут и уедут, – остался при своем мнении Антон. – Мы им поспособствуем. Они не верят в то, что мы тут делаем, а потому задерживаться из любопытства не станут.

Хлопнув приятеля по плечу, ведущий повернулся к съемочной группе, повысив голос:

– Мы закончили на сегодня! Сейчас возвращаемся в гостиницу, отсматриваем материал.

Уход съемочной группы Кира восприняла с очевидным облегчением, поскольку теперь все внимание нервно подрагивающего мужчины наконец принадлежало им. До того во время разговора он все косился на Максима, вокруг которого сейчас столпились люди, пожелавшие узнать ответы на свои вопросы. Он пытался пройти мимо них до микроавтобуса, перевозившего съемочную группу с техникой от точки до точки, но никак не мог обойти стайку местных женщин, решительно настроенных пообщаться. Среди основных проблем значились неустроенная личная жизнь, вопросы к покойным родственникам и профилактика порчи. Все как всегда.

Максим редко сталкивался с иными запросами. Бывали, конечно, случаи поинтереснее: кто-то просил помочь наладить бизнес, кто-то приходил ради черных ритуалов в отношении других людей, а некоторые хотели заключить сделку с дьяволом. Последние клиенты были его любимыми: больших дураков, готовых платить деньги, он не встречал ни до, ни после.

На одном из интервью его спросили, что он отвечает на такие запросы клиентов. Но что он мог сказать? Отговаривать посторонних людей, самонадеянных и уповающих на значимость их единственного ценного «товара», было не в его привычке. Максим молча продавал их души, заключая сделки на перекрестках. На конвейер такая практика еще не вышла, но уже приносила ему определенную пользу от «принимающей стороны». Поставщик душ. Так и было написано в разделе биографии в его профиле – SMM-щик расстарался.

– Станислав Павлович, – вновь позвала мужчину журналистка, когда тот в очередной раз обратил внимание вглубь себя и замолчал. Осуждать его девушка не могла, все же не каждый день у человека такие глубокие потрясения происходят.

– Он же все сказал! – подняв затравленный взгляд на телеведущую, потрясенно произнес Станислав Павлович то, о чем явно думал. – И про Надьку мою, земля ей пухом, сказал ведь! Ну, про то, что ругались мы с ней, что изменял ей, и что приходит она ко мне. Я же знаю, чувствую, как она за спиной стоит! Житья мне не дает: что при жизни, что после! Тьфу! Дурная баба!

– Станислав Павлович, – вздохнула Кира, стараясь не терять самообладания. – Это силуэт бывшей супруги вы видели? Она вас… преследовала?

– А? Да нет, не она это была. Надька у меня такая, по мелочи пакостит, то молоко мне скислит, то вещь какую спрячет – а я же знаю, куда ложил-то ее —, то собак ночь потревожит, они лают до утра! – отмахнулся мужчина от воспоминаний про призрак экс-жены, словно говорил о бытовых вещах: – То другое существо было. Как же назвал-то ее маг этот… бесятина! Во! Точно сказал, я бы и сам иначе не назвал. Оно вот как есть, бес!

Пока мужчина разбирался с наименованием, Артем и Кира переглянулись. В понимании журналистов, слабо разбирающихся в магической терминологии, что призраки, что бесы – не имело это значения. Общая картина была не ясна.

– А суть в чем? – вопросил Артем, скрестив руки на груди.

– А они не суть… так, гоняют просто. – невпопад ответил мужчина. – Дело как было? Ночь была, но к рассвету ближе. Я от Геннадича шел, мы с ним водку пили. Сын у него приезжал, на рыбалку ездили, а потом сушили рыбу-то. А Геннадич так рыбу сушит! Вот дано мужику, не отнимешь. Сам пропойца пропойцей, а готовит так, что руку по локоть вслед за ложкой съешь. Ну и пили мы с ним водку, да под рыбку-то. Ништяк!

– Ништяк, – согласно кивнула Кира.

Станислав Павлович задумчиво на нее взглянул, явно пытаясь прикинуть, сколько в своей жизни ухоженная блондиночка могла выпить водки. По всяким подсчетам выходило, что немного. С другой стороны, пришла ему в голову история Ленки, дочери его бывшей одноклассницы, так та могла за вечер в одиночку осилить бутыль. И ничего не было девчонке. Пила, как не в себя.

– Ну и пошел я от него под утро уже. Остался бы, да на автобусе должна была его баба приехать. Она у него мегера такая: увидит, что бухает мужик, так сразу орет белугой. Ну че орать-то, скажи? – обратился он к Артему в поисках мужской поддержки.

Впрочем, оператору ответить было нечего. За все его двадцать четыре года Артем встречался с двумя девушками, но ни с одной из них ничего серьезного не выходило. С одной отношения завязались на первом курсе и длились пару недель, с другой – когда он съехал на собственную квартиру, но и те продлились полгода. Других девчонок он и не считал: там «ухватил», тут на свидание сходил, в клубе поцеловал – таким «ништячкам» он просто радовался.

Никто из них не повышал на него голос, да и вообще ничего не требовал. Так и получилось, что на него «баба» не орала. Но какие его годы?

– Ну пьет мужик, да и пусть пьет! Лучше бы закуски настругала, чем орать-то. Ох и дурные же бабы! – выдал Станислав Павлович, почесав затылок. От нахлынувшего негодования он даже упустил из вида мага, который вместе с группой скрылся в микроавтобусе. – Ну и пошел я домой, чтобы, значит, утром вопли не слышать. Иду, а у самого волосы на загривке аж дыбом встали. Темно было, утро почти, фонари у нас в такое время не горят, администрация экономит, понимаешь. Мы им налоги, а они нам – хрен! Ну и пошел я дальше, а как-то так не по людски мне стало: иду, а сам нет-нет, да посмотрю за спину. Спокойнее оно так как-то. Вот и оглянулся… а оно оттуда смотрит.

– Что «оно»? – вопросил Артем, вдоль позвоночника которого пробежали холодные мурашки. Все же близость экстрасенсов, кем бы в самом деле они не были, сбивала душевное равновесие.

– Да черт его знает, что оно! – в сердцах воскликнул мужчина, хлопнув себя по грудине. – Черное, высокое, силуэтом на человека похоже, да только глаза-то горят белым. Я всю жизнь думал, что у чертей красные они, а поди ж ты – как фосфоресцируют в темноте. Белым!

– И что вы сделали? – скрестив руки на груди, вопросила журналистка, прикидывая, как вписать эту историю в программу.

По всему выходило, что сначала придется пустить подборку из таких «страстей», чтобы затем поискать логическое объяснение и разобрать каждую из них на составляющие. Неплохо было бы еще поговорить с представителями местного сообщества, кто разбирался в сказаниях и фольклоре. И, разумеется, необходимо навести исторические справки: как давно жители видят чудовищ? Может это помешательство, которое по наследству передается? У журналистки даже возникла мысль подключить к программе Инессу Григорьевну.

Отдельно стоило бы разобрать ситуацию с психологом, который смог бы объяснить массовую истерию. Но таких специалистов, разумеется, придется искать уже после возвращения.

– Спрашивает ведь еще! – фыркнул Станислав Павлович, поджав губы. – Припустил да так, что пятки перед лицом мелькали! Бегу, а сам чувствую, как оно следом несется и смеется. Смех такой пробирающий, до самых костей смех. И не поймешь, откуда звучит, словно в самой голове. Мчал за мной до самого дома, а как только я за калитку ступил – отошел. Повернулся, а перед глазами уже никого и нет. Даже протрезвел я от такого. А на утро рассказываю соседям, так они тоже смех этот слышали.

– А кто соседи? – тут же вопросила Кира, поскольку массовые галлюцинации были уже интереснее.

– Я! – с готовностью отозвалась полноватая женщина с короткой стрижкой, которая перед этим подливала Станиславу Павловичу водки. – Любовь Анатольевна я!

– Значит, вы тоже смех слышали? – натренированные голосовые связки с легкостью произнесли вопрос участливо, с беспокойством. Кира знала, что порой разговорить людей проще, выразив неподдельную веру в их слова. Людей это раскрепощает, и они беззастенчиво выдают все, поскольку не боятся, что их осудят. Проанализировать весь поток сознания можно и потом.

– Слышала, да вся округа слышала! – закивала она, сотрясая бутылку водки в воздухе. Ее провожал тоскливым взглядом Станислав Павлович. Что интересно, соседку «дурной бабой» он назвать не рискнул. – Я еще подумала, что это мой старый совсем сбредил и во сне ржет, толкнула его. Но муж спал себе, а уж как проснулся, так мы в окно и выглянули. Интересно же, кто в такое время по улицам ходит, честных людей будит! А там наш Палыч как раз за забор и влез. Да шустро так! Стоит, дышит так, что дальше только легкие выплюнет, и все за оградку смотрит.

– Видели кого-нибудь?

– Нет, – вздохнула женщина с очевидным сожалением. Видимо, хотелось рассказать журналистам историю, да не выходило. – Но смех был… да бесовской был смех! А вы когда интервью брать будете? Нужны вам красивые женщины в кадре?

Любовь Анатольевна кокетливо поправила короткую стрижку, стрельнув глазами в Артема. Тот, растерявшись, на всякий случай посмотрел на Киру в поисках поддержки.

– Красивые женщины всегда нужны! – отозвалась она, стараясь сдержать улыбку при виде покрасневшего оператора. – Мы пока материал собираем, а как сценарий готов будет, так сразу к вам. Предупредим заранее, как полагается, чтобы подготовиться успели.

Такой подход женщине определенно понравился. Мысленно она уже прикидывала, что наденет и как накрасится, чтобы попасть на телевизор в лучшем своем виде. Такие мелочи, как название канала и передачи, женщина уточнить забыла. Впрочем, день у нее выходил насыщенным, некоторая забывчивость здесь в полной мере понятна.

Журналисты отошли от будущих героев выпуска и, не сговариваясь, отправились в сторону магазина, единственного на всю деревню. Обсуждать услышанное они не спешили: каждый анализировал сказанное. Подумать в самом деле было над чем. Артем то и дело косился на напарницу, но Кира шла с безмятежным выражением лица. Ее рассказы не беспокоили лишь по одной причине – она упорно не верила в мистику.

Детство в маленьком провинциальном городке, стоявшем посреди лесов и деревень, давало о себе знать. Девушку не впечатляли истории про призраков, ведьм, гадалок и «бабок», как ласково называли в ее окружении пожилых женщин, умеющих колдовать. Сколько раз ее подруги, ровесницы, да и более взрослые родственники ходили за советом к «бабке», она уже и не помнила. Знала только, что ничего это им не дало – только деньги потеряли. С тех пор у девушки был иммунитет к мистицизму. Кира не верила ни в модные астрологию и таро, ни экстрасенсам, ни свидетелям аномальных событий. Ее мозг сам собой находил логическое объяснение происходящему. Хотя порой, когда они с подругами собирались за бокальчиком просекко, они раскладывали карты. Но то была забава, реальных подсказок от картонок с картинками журналистка не ждала.

Чего не скажешь об Артеме. Он в своей жизни с мистикой почти не сталкивался, но одна история, случившаяся с ним еще в детстве, пошатнула его скептицизм. Тем жарким летом 10-летний Артем с родителями и друзьями семьи отправился на речку отдохнуть. Он первый зале в воду. Пока взрослые занимались столом и палаткой, мальчик все пытался проверить себя на смелость. Хотелось узнать, когда инстинкт самосохранения скажет убираться из воды: ребенок зашел в воду по плечи, потом по шею, но тут вдруг набежавшая волна накрыла его с головой. Если бы он не был так увлечен игрой, то заметил бы, как неподалеку проносился моторный картер, от которого по воде пошли волны.

Артем пытался кричать, но вода тут же полилась в легкие, пытался выплыть – но не мог, лишь колотил руками по воде. Перед глазами все поплыло и наступила тьма, как вдруг он почувствовал, что его ухватили за руки и выдернули из воды, оттащив к берегу. Пока мальчик пытался откашляться и выплюнуть воду, к нему подбежали родители. В воде не было никого, кроме едва не утонувшего ребенка. И пусть родители сказали, что он сам выбрался на берег, но он точно знал – кто-то или что-то спасло его. Даже сейчас, годы спустя, сознательная часть не могла ему объяснить этого. Он просто знал, что в этом мире существовало нечто, что помогало в самые критические моменты.

Более Артем ни разу не сталкивался с мистикой, да и не пытался все вокруг объяснить полтергейстом или судьбой. Он просто не рассказывал о том случае и знал. Сейчас же, взглянув на почерневшее зеркало, внутри него вновь проснулся этот внутренний голосок. Фокусы? Обман? Оператор чувствовал внутренностями, что там было нечто другое.

В магазине журналисты приобрели мясо, все необходимое для его жарки, овощи и «падаль» – так Кира назвала вредные чипсы, которые в самом деле крайне любила. Не сговариваясь, напарники взяли коньяк. Ведь шашлычок идет под коньячок.

Беседку, которую они планировали задействовать, Артем давно приметил во дворе гостиницы. Она стояла достаточно далеко от здания и, вероятно, в прежние времена использовалась как раз под эти цели. Ведь какая бы власть не руководила страной, в какие времена не был рожден русский человек, а любовь к шашлычку всегда была одинаковой. Так размышлял оператор, устанавливая переносной мангал, который занял большую часть багажника внедорожника.

Еще со студенческих лет, прямиком с первого курса, у оператора появилась привычка брать с собой мангал на любые вылазки за город. Как бы не складывались обстоятельства, он всегда был к месту: и в баньке, и на речке, и на даче. Везде. Однажды во время поездки у них лопнуло колесо на трассе около какого-то дачного поселка из тысячи таких же. Так компания, пока ждала эвакуатор, «метнулась» за мясом и с комфортом ждала его приезда.

Кира в это время деловито нарезала овощи. День близился к вечеру, становилось ветрено. С пруда, расположенного неподалеку, доносилась влажная прохлада. По такому случаю она даже переоделась в простой черный спортивный костюм, в котором среди экстрасенсов могла бы сойти за свою. Могла бы, но пухлые, искусственно накачанные губы, выдали в ней иголку, затесавшуюся в стоге этого сена.

Из переносной колонки, установленной в беседке, доносилась попса с местного радио, а над беседкой раньше положенного загорелся одинокий фонарь. Невольно ей вспомнились слова Станислава Павловича, что под утро они не горят. Кира не без иронии подумала, что если включать их еще днем, то по ночам действительно придется вырубать ради экономии бюджетных средств.

– Угли как надо! Щас выкладывать буду, – оповестил оператор, помахав девушке миниатюрной кочергой.

Девушка невольно подумала, что в офисе она бы сейчас согнулась над монитором компьютера и поправляла текст перед вечерней записью, а «в полях» шашлычок, свежий воздух и музыка. Почти отпуск. Картина рабочего дня складывалась почти идеалистическая.

Ровно до тех пор, пока на поляне около беседки не показалась съемочная группа шоу экстрасенсов. Операторы и «маги» удивленно замерли, заметив опередивших их коллег. В руках они держали второй мангал, угли и большое количество банок с готовым маринованным мясом.

– Гении-то мыслят одинаково! – выдал отчего-то радостный Антон, встретившись взглядом с Кирой. – Мы тут подзадержались, конечно… но примите на свой тусич! У нас и водочка есть!

Кира переглянулась с оператором, пожавшим плечами. На природе чем больше людей, тем веселее компания. Это девушка и прочитала в его взгляде.

– Эх, вот если бы не водочка, Антон! Если бы не она, родименькая! – рассмеялась Кира, жестом приглашая коллег располагаться.

– Вы, пьющие журналисты, мои самые любимые. – крайне довольно произнес ведущий, рукой показывая операторам, куда ставить второй мангал.

ГЛАВА 3

Над головами двух съемочных групп, собравшихся в беседке и около нее на раскладных стульях, уже медленно ползла луна. Расходиться, тем не менее, никто не торопился, хотя музыку приглушили. Дело было не только в том, что собравшиеся не хотели тревожить местных жителей, но и в том, что колонка оказалась не так и нужна. Они были заняты живейшим обсуждением.

– То есть, вы в самом деле умеете видеть мертвых и типа делать все эти фокусы? – недоверчиво вопросил Артем и кривовато взмахнул руками, рисуя в воздухе неоднозначное «что-то». Язык у него слегка заплетался, а бутылка коньяка уже сменила предыдущую.

Напротив оператора сидел не более трезвый «экстрасенс». Его звали Георгий или, как было принято его именовать среди своих, Гошка. Худенький, какой-то нескладный и манерный парнишка на «Гошку» обижался и даже не понимал, что такой реакцией лишь укореняет имя среди съемочной группы.

– Конечно! – без капли сомнений закивал молодой человек. – Ну не прям я… но наши вот умеют. Я таким даром не обладаю, мне от бабушки другой достался. Я их не вижу – да оно и к лучшему, в самом деле! – но слышу. Они шепчутся постоянно. Куда не пойду, всюду голоса: где-то тише, где-то громче, а где-то их пока нет. Я поэтому в новострое и живу, причем специально выбирал, чтобы там никто не умер при стройке. Хоть не слышу их, уже хорошо. Иначе спятить можно.

– А почему видеть не хочешь? – с нетрезвым искренним недоумением вопросил Артем. – Оно же всяко лучше. Или че?

– Или че, – закивал Григорий. – Там такие кадры бывают – лучше и не видеть, иначе точно по профилю в больничку загремишь. Мне коллеги когда рассказывают, аж волосы на руках дыбом встают. Ладно те, кто естественной смертью умер… еще можно посмотреть на таких. А если утопленник какой? Или при пожаре? Представляешь себе зрелище? Там у любого сдвиг по фазе будет. Вот взять нашего чернокнижника, Макса. Макс, ты где?

Максим сидел на другой стороне беседки и разговаривал с Антоном. Перед каждым стояла бутылка пива, которое они потягивали с начала вечера, ничуть не пьянея. Общих хаос их словно не коснулся, а во взглядах, в противовес расслабленным позам, замерло напряжение, суть которого окружающим была не ясна.

Когда к чернокнижнику обратился Григорий, тот обернулся, прервав разговор. Его правая бровь взметнулась вверх.

– Макс, вот скажи, ты когда мертвых видишь, у тебя же потом еще отходняк какое-то время? Ты же злющий как черт, материшься, ваще тебя трогать нельзя. – не замечая тяжести собственных слов, вопросил Гоша. – Нельзя же?

– Смотря кто трогать будет. – усмехнулся Максим, почесав указательным пальцем лоб. – Взаимодействие с такими силами для человеческого организма никогда бесследно не проходит. Если откат пришел сразу после того, как был контакт с тем миром, это хорошо. Значит, все сделал правильно и отделался малой кровью, а вот если отдача пришлась не сразу, значит, подпустил их слишком близко и не выстроил качественную защиту. Тогда хуже. Некоторых, например, кто работает с проклятьями, «откат» настигает спустя года и в форме, которая будет значительно хуже.

– Да это же в голове не укладывается! – особенно тяжко вздохнул Артем. – Живешь себе, живешь, ничего плохого от жизни не ждешь, а тут выясняется: голоса, призраки. Мне вот что теперь с этим делать?

За столом повисла тишина. Ответа так сразу ни у кого не нашлось.

– А что все мы делаем? – вопросил невысокий мужчина, пристроившийся у горящего костра на низком раскладном стульчике.

Он был не стар – на вид можно было дать около 40 лет —, но волосы его тронула седина, а на лице, между бровей, пролегла глубокая морщина. В целом, как подумал Артем, вид он имел самый «медицинский». Такого «дядечку» он смело мог представить в белом халате где-нибудь в кабинете флюорографии.

– Принимаешь, как данность, и живешь. Стараешься не принимать близко к сердцу и закрываешь глаза на странности мира. – хохотнул он, скрестив пальцы на животе.

В повисшем молчании четко послышались шаги по дорожке, вымощенной камнем, со стороны импровизированной гостиницы. Из дверей, удерживая за лямки рюкзак, показалась Кира. Девушка была трезва и, в противовес собравшимся коллегам, думала исключительно о рабочих моментах.

– О, Кира, а ты чего это с рюкзаком? Куда пошла? – тут же сменил пластинку оператор, поднимаясь на ноги и обнаруживая, что стоять ровно дается ему с большим трудом.

– Нужно выполнить план на день по шагам. – не без иронии ответила девушка, после чего, понизив голос до шепота, напомнила: – Камеры нужно установить.

– Ты же в мистику не веришь, – пробурчал Артем, но все же по-джентельменски ухватил тяжелый рюкзак девушки, нацепив его себе на спину. – Зачем тогда идем снимать чудовищ на фотоловушки?

– Верю или не верю – это мои проблемы, – пожала плечами журналистка, подняв вверх указательный палец. – А есть оно или нет его – это уже наши общие проблемы. Так что установим камеры, проверим записи и, когда ничего не найдем, будем использовать в документалке. Не одних же местных снимать, как думаешь?

– А умная ты девчонка, Кира! – согласно покивал оператор.

Ночью в лесу не было ни души. Однако пустым он вовсе не казался: отовсюду слышался шелест листвы, копошение мелкой живности и почти оглушающий стрекот. Жизнь здесь кипела особым образом. «Такого в городе не услышишь», – думал каждый из ребят, сосредоточенно шагая по узкой вытоптанной в траве дорожке.

Высокие деревья, казалось, вытягивались до самого неба, их кроны переплетались, образуя плотный полог. Лунный свет, пробиваясь сквозь узкие просветы в листве, падал на землю серебристыми пятнами, создавая причудливые узоры на мшистом ковре и тонких папоротниках, что росли у подножия стволов. Этот свет был мягким и холодным, делая тени длинными и зловещими, словно скрывающими нечто неведомое.

По мере углубления в лес, воздух становился более влажным и прохладным. Ветви деревьев, изгибаясь и переплетаясь, образовывали своеобразные арки, под которыми они проходили, как будто входили в древний храм. Здесь, вдали от людей и городской суеты, природа казалась особенно величественной и таинственной. Запах хвои смешивался с пряными нотами влажной земли, а звуки леса напоминали о его вечной жизни и постоянном движении.

Время от времени луна выглядывала из-за облаков, освещая заросшие тропинки и отбрасывая призрачные блики на коряги и камни. В такие моменты лес оживал, обретая новые формы и очертания, как будто природа играла в свою загадочную игру теней и света.

В этом мерцающем свете Кира и Артем казались частью этого древнего, вечного мира, где каждый шаг и каждый звук напоминали о том, что лес хранит свои тайны и не спешит их раскрывать.

Артему было не по себе в лесу, несмотря на все его старания выглядеть уверенным. Каждый шорох ветра или треск дерева заставлял его напрягаться. Нервозность, которую он чувствовал после разговоров с экстрасенсами у костра, не покидала его. Даже выпитый коньяк, казалось, начал выветриваться из его организма, оставляя только дискомфорт и растущее чувство тревоги. Пальцы и те предательски подрагивали.

Оператор пытался выглядеть спокойно и уверенно, но в глубине души чувствовал. Артем честно старался игнорировать своё беспокойство, ведь он не хотел, чтобы Кира увидела его «слабости». Вот только пронесшейся над головой птице, в которой он с трудом опознал филина, было глубоко безразличны его терзания. Птица пролетела, напугала и заставила паренька присесть в испуге.

К его счастью и гордости, в это время Кира смотрела в противоположную стороны. Девушка, несмотря на свою кажущуюся хладнокровность, также ощущала дискомфорт. Общая атмосфера леса и странные истории, которые ей рассказывали местные жители, не остались незаметными.

Место здесь такое, наверное. Общая паника внушает страх.

Сложно не допускать эмоциональной реакции, когда взрослые и с виду вполне адекватные местные жители наперебой рассказывают мистику. Невольно да и промелькнет мысль: а вдруг не шутка? Видели же они что-то в самом деле.

Была у Киры подруга, которая видела НЛО. Хотя какая подруга? Так, знакомая девчонка, с которой раньше вместе ходили на курсы. Она потом завела блог и рассказывала мистические истории из своей жизни и те, что слышала от знакомых. Хорошо монетизируется такой контент, надо сказать! Вот после ее рассказа Кира лишь отмахнулась, подумала, что привиделось девочке. Но ведь запомнила историю? Запомнила. Значит в душеньку-то запала. А прочитана она была со смартфона посреди белого дня и в людном месте.

Здесь же лес и кругом ни души, если не брать в расчет напуганного оператора. Так чего же удивляться возникшему дискомфорту?

Ее обычно крепкая выдержка просто поддалась давлению этого места, где каждое шуршание и тень казались предвестниками чего-то зловещего. Так размышляла девушка, оглядывая мрачноватый лесок с фонариком в руке.

Сложно было понять, что именно вызывало такое волнение у обоих. Внешне они сохраняли спокойствие, но их внутреннее состояние говорило о том, что это место, с его мрачными тайнами и шорохами, заставляет их обоих чувствовать себя не в своей тарелке. В лесу, наполненном ночной тишиной и мраком, даже самые стойкие эмоции становились уязвимыми.

Артем, слегка покачиваясь, достал очередную камеру и начал устанавливать ее, морщась от необходимости совладать с мелкими деталями. Он проверял уровень на штативе, настраивал диафрагму и фокусное расстояние, затем крепил камеру к дереву с помощью специальных ремней, чтобы обеспечить устойчивость.

– Кира, проверь подключение HDMI, – крикнул он, когда все было готово. – Нужно убедиться, что сигнал идет без помех.

Кира пошла дальше по тропинке, проверяя каждую камеру и аккуратно устанавливая настройки.

Девушка подключала свой телефон к камерам через кабель, проверяя изображение. Это было долго и нудно, но другого выхода не нашлось. В «Чертиках» был слишком слабый интернет для беспроводной проверки.

Когда Кира дошла до последней камеры, что стояла ближе всех к опушке, ее взгляд зацепился за что-то вдалеке. Ей показалось, что по лесу метнулась тень, едва заметная в полумраке. Кира почувствовала, как мурашки побежали по вмиг похолодевшей спине. Девушка остановилась, внимательно вглядываясь в темноту.

Тень снова мелькнула, и Кира вздрогнула, прижав телефон к груди. Вокруг, как на зло, воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь биением ее сердца. Она медленно шагнула назад, стараясь не делать резких движений.

Хоть бы какой кузнечик прострекотал!

– Артем, ты где? – громко прошептала журналистка, не сводя глаз с леса. Ответа не последовало. Лес, казалось, замер в ожидании, и каждый звук эхом отдавался в ушах.

Внезапно тень снова мелькнула, но на этот раз ближе. Кира замерла, чувствуя, как сердце бьется все быстрее.

– Да какого черта! – вдруг разозлилась девушка на собственную реакцию. – Местные с ума сошли, а ты-то куда?

Взяв себя в руки, журналистка упрямо решила пойти проверить, что это было. Медленно, стараясь не шуметь, она сделала несколько шагов вперед.

В этот момент из-за деревьев вышел Максим. Экстрасенс нес в руках небольшой сверток, завязанный в старую холщовую ткань, и выглядел слегка уставшим.

Лунный свет отразился на его темных волосах и вытянулся на лице, придавая его чертам оттенок мрачной загадочности. Впрочем, девушка не была уверена, что из этого правда, а что домыслы ее напуганной психики.

Кира, увидев экстрасенса, сначала застыла на месте, сердце забилось быстрее. Она почувствовала, как мурашки побежали по спине от резкого перепада эмоций, но, узнав Максима, выдохнула с облегчением. Вместе с ним пришла и новая волна злости.

Причем на себя. Это же надо – подпустить так близко к сердцу рассказы местных!

– Макс, черт возьми, ты меня чуть до инфаркта не довел! – сердито сказала она, стараясь успокоить дрожь в голосе. – Что ты здесь делаешь в такое время?

Максим подошел ближе, на его лице играла легкая улыбка, и он по-дружески кивнул.

– Унес "подаяние" на кладбище, – ответил он, показывая сверток. – Завтра важный день, надо было подготовиться.

Кира прищурила глаза и не удержалась от недоверчивого взгляда.

– И что это за "подаяние"?

Максим пояснил, раскатывая сверток и показывая небольшой черный мешочек с засушенными травами и склянку с каким-то светлым жидким содержимым:

– Это "подаяние" для мертвых сил, которые дают мне видеть и ощущать больше, чем обычный человек. Они должны почувствовать, что их уважают и заботятся, только тогда будут помогать.

Кира скептически покачала головой, её выражение не изменилось.

– Ты можешь не отыгрывать при мне про свои экстрасенсорные способности. Прибереги это для своего шоу.

Максим, уложив последний предмет ритуала в черный рюкзак, взглянул на Киру. Девушка уже восстановила эмоциональное равновесие и вернулась к проверке камер, рассматривая картинку на экране смартфона.

– Хорошо, что ты так упорно не веришь в мистику, – сказал экстресенс с лёгкой улыбкой. – Будешь целее. А что вы вообще делаете посреди леса ночью? Для чего вам эти камеры? – спросил он, указывая на оборудование.

В это время из леса вышел оператор Артем, который только что закончил установку всех камер. Он выглядел заметно напряженным, но, увидев Максима и Киру, ощутил облегчение. Присутствие экстрасенса его неожиданно успокоило.

Приятно, когда рядом есть разбирающийся в мистике человек. Особенно, когда сам ты в «сомнительные» моменты можешь предпринять лишь одно – кричать и бежать.

Оператор быстро сориентировался в обстановке и, выбив из тысячи вопросов в голове один конкретный, поспешил его задать:

– А возможно ли вообще на камеры заснять чудовищ или что-то в этом роде?

В глазах Артем промелькнул настороженный интерес. Он и сам не понимал, какой ответ хотел бы услышать.

– Это вполне реально. Камеры могут зафиксировать не только физические объекты, но и аномалии, которые сложно объяснить. Мистическая энергия иногда оставляет следы, которые можно уловить. Эти следы могут проявляться как искажения в изображении или неожиданные перемещения объектов. Ваше оборудование достаточно чувствительное?

Кира и Артем обменялись взглядами, не зная, как отреагировать на слова Максима.

Подумав, экстрасенс добавил:

– Но лучше всего избегать ситуаций, когда эти «следы» становятся видимыми. Истинная угроза может быть скрыта и не всегда очевидна.

Ребята не были впечатлительными, но от его слов по коже проползли мурашки.

Кира украдкой посмотрела на Максима и задумалась. Даже без камер и зрителей экстрасенс, казалось, не выходил из роли. В чем-то она уважала такую преданность своему делу.

Артем, всё еще немного напряжённый, помог Кира убрать оставшееся оборудование в рюкзак, после чего деловито перекинул его через плечо.

– Камеры на местах, – кивнул он. – Осталось только подождать следующей ночи и будет понятно, заснимем что-то или нет. Я до озера дошел, ну, знаешь, где местные видели нечто. Может там что-то увидим?

– Ты молодец, – кивнула Кира, похлопав оператора по плечу.

Максим, наблюдавший за сборами журналистов, покачал головой. Сложно было сказать, что за мысли проносились в его голове.

– Пойду с вами, – сказал он. – В лесу вас лучше не оставлять одних. Тем более сейчас, когда местных мертвых прикормили.

– Чем прикормили? – вопросил уже полностью трезвый оператор Артем, всматриваясь в лицо экстрасенса.

– Набором для подношений, – объяснил он неожиданно даже для самого себя. – Травы собирались в особых местах, где растут только в полнолуние. Они помогают успокоить духов и привлечь их внимание. А в этой склянке – водка. Спиртное используется для умиротворения и символического укрепления связи между миром живых и мёртвых. Такие ритуалы позволяют установить контакт и получить защиту или информацию, если знать, как правильно обращаться с этими силами.

Кира и Артем переглянулись, чувствуя, как их прежнее недоверие смешивается с новым. Максим продолжал:

– Важно не только то, что ты приносишь, но и как ты это делаешь. Слова, жесты, даже настроение – всё имеет значение. Местные духи могут быть капризными, и если не соблюсти ритуал, можно вызвать их гнев вместо благосклонности.

Они двинулись в сторону гостиницы под светом луны. Шли молча, однако по мере их возвращения лес стал казаться менее угрожающим. Впрочем, в его темных углах всё ещё оставалась загадочная напряжённость, напоминание о том, что этот лес хранит свои тайны.

ГЛАВА 4

Бабушка Анна неспешно размешивала ложкой чай в фарфоровой кружке, от которой поднимался легкий аромат липового цвета. Седые волосы женщины были собраны в аккуратный пучок, а лицо её пересекали глубокие морщины, рассказывающие о прожитых годах и пережитых бедах. Артем, настраивая камеру, украдкой поглядывал на неё, отмечая про себя, насколько умиротворенно она выглядела на фоне унылого интерьера избы.

Пока Артем самозабвенно настраивал камеру, заменив блок памяти на технике, Кира вела неспешную беседу с пожилой женщиной. К слову сказать, это была уже вторая карта памяти за день – предыдущая участница шоу оказалась на редкость говорливой. Любовь Анатольевна, пришедшая в восторг от вчерашней беседы, к сегодняшней съемке старательно подготовилась, поэтому чувствовала себя в кадре еще увереннее, чем вчера.

– Соседи рассказали нам, что вы видели призрака своей дочери. Могли бы вы поделиться этой историей?

Бабушка Анна медленно кивнула и поставила кружку на стол.

– Впервые это случилось лет пять назад, когда моя Надюша умерла. Осень была уже. Я часто ходила на кладбище, за могилкой ухаживала, а там, вот как понимаешь, что-то да происходило. То кроты, то птицы беспорядок наведут. Уж сколько я не люблю магов этих, да только правду же сказали, как есть – беспокойное у нас кладбище.

– Вы беседовали с экстрасенсами? – ровно поинтересовалась журналистка.

– Сама-то не подходила, издалека слушала. Не выношу я их! Уж больно напыщенные, как индюки, ходят, что-то строят из себя. Была вот у нас раньше ведьма тут одна… ну да что это я? О чем говорила? – расстерянно вопросила пожилая женщина.

Память её уже давно подводила. Внуки беспокоились по этому поводу, да только что сделаешь? Возраст такой уже. Восьмой десяток баба Анна разменяла уже. При всем желании всего помнить не сможешь!

Сама она не беспокоилась из-за частых приступов забывчивости. Касались они пока только мелочей, а до крупных потерь не доходили. Вот, бывало, пойдет в местный магазин, как называли его тут, «чипок», а пока идет – забывает, чего купить хотела. Хорошо, что местная продавщица уже давно запомнила покупки бабы Анны, и путём перебора удавалось напомнить.

– Про кладбище! – охотно напомнил Артем.

Оператор счастливо наворачивал калач с маком и запивал все это гречишным чаем с медом. Счастливее, чем он, человека в округе было не встретить. Вот умеет же радоваться мелочам!

– Точно-точно! – закивала бабушка. – Однажды, задержалась я на кладбище до заката почти. Знаю, что нельзя, а задержалась всё.

– А почему нельзя?

– Да кто ж его знает, как оно там на самом деле? Старики наши всегда говорили, что после захода солнца на кладбище нечистая сила гуляет. Вон, сосед наш в молодости как-то решил задержаться, так потом всю ночь кошмары ему снились, а уж утром с синяками под глазами ходил. Хотя тот мог и подраться, с него сталось бы. Но слыхала я, что души покойников по ночам поднимаются, покой себе найти не могут, вот и бродят меж могил. Старожилы ещё рассказывали, что после заката на кладбище можно встретить ведьму или лешего. Были случаи, когда кто-то задерживался, а потом пропадал без вести, и никто их больше не видел. Люди говорят, что это леший их забирает в свои чащи. Да и сам воздух на кладбище вечером тяжёлый, холодом веет, как будто сама смерть рядом стоит и следит.

Про холодок, который смертью веет, ребята хорошо знали. Вчерашний поход в лес убил в них всякое желание ходить здесь в ночное время. Вроде взрослые люди, рационально мыслить умеют, а как вспомнят скрежет в ночи и ощущение взгляда в спину – страшно до одури становится.

– Темнеет осенью быстро, и я уже собралась уходить, когда увидела её…

Глаза бабушки наполнились слезами, и она с трудом продолжила:

– Смотрю – стоит она. Как при жизни, в том же платье, что я ей на похороны надевала. Глаза у неё большие, грустные такие, будто весь мир в этих глазах отразился. Стоит и молчит, ничего не говорит. – с трудом проговорила баба Анна. – Я к ней пошла, сердце замирает, ноги не слушаются, а подойти надо. Подошла ближе – а она как дымка, раз и исчезла. Только холод остался, такой, что до костей пробирает. С тех пор часто я её там вижу, всё мне кажется, что зовет она меня к себе. Стоит между могил, молчит, и глаза её грустные меня не отпускают. Каждый раз, как на кладбище иду, душа замирает, а вдруг опять её увижу. И вроде радость, что увидеть могу, а вместе с тем страх такой, что и словами не передать. Вот поэтому, ребятушки, не надо вам до заката на кладбище быть. Живым своё место, а мертвым – своё. Бабка плохого не посоветует.

Артем, молча слушавший рассказ, наконец нарушил молчание:

– Это должно быть было очень страшно…

Бабушка Анна покачала головой:

– Не страшно, милок, а горько. Это как сердце рвут на части, когда видишь тех, кого уже нет.

Задерживаться у бабы Анны журналисты не стали. Та была совсем стара, а от таких вопросов, должно быть, совсем поникла. Чтобы лишний раз не создавать для пожилой женщины стрессов, ребята постарались не задавать больше вопросов.

На очереди у них был местный «фермер». Такое прозвище ему дали местные жители за большое число скота. Подсобное хозяйство здесь было у многих, но не такое крупное. Коровы, куры, пара свиней, а «фермер» держал еще и баранов с лошадьми.

– Почему ты не стала задавать еще вопросы? Много же их, а баба Анна явно больше знает. Вот и про ведьму говорить начала. Узнали бы сразу. – вопросил вдруг Артем, поправив лямку рюкзака с аппаратурой.

– Артем, баба Анна уже пожилая женщина. Внуки далеко, одну дочь похоронила. У пенсионерки давление, сердце слабое – видел, как распереживалась? Жалко её, да и ближайшая скорая приедет часа через четыре. Случится чего и… в общем, материал материалом, а уважение иметь надо. Она и так пережила много горя. Не хотелось её ещё больше тревожить.

Оператор согласно кивнул.

– Надо же, Кира, а по тебе и не скажешь, что ты такая.

– Какая? – слегка враждебно уточнила девушка.

– Чуткая.

– Правильно говорить: жуткая, – отмахнулась журналистка, неожиданно испытав неловкость.

Кире всегда казалось, что такие моральные принципы, которыми она руководствуется, есть у каждого человека. Банально же: если можешь не обижать – не обижай, если поможешь оказать помощь – помоги. Для чего из этого фарс устраивать?

Дом фермера располагался на окраине деревни. Толстые брусья, из которых был сложен дом, давно потемнели от времени, но все еще крепко держали на себе крышу, укрытую деревянной черепицей. Впереди начинало сгущаться вечернее небо, окрашивая горизонт в тёплые оттенки оранжевого и фиолетового, а вокруг загона, что прилегал к дому, стоял лёгкий запах свежего сена, смешанный с ароматом земли и деревьев.

Фермер вместе с сыновьями готовился к последним вечерним делам. Старший, высокий и сильный парень, которого в деревне уважали за его трудолюбие и спокойствие, умело направлял коров в загон, мягко подгоняя их палкой. Его брат, подросток лет тринадцати, хотя и был еще невелик ростом, но старался не отставать. Он с важным видом ходил рядом, то и дело подскакивая к животным, хлопая в ладоши, чтобы те шли быстрее.

Из окна дома за ними наблюдала мать, крепкая женщина с добрыми глазами, одетая в скромное платье. Она вытерла руки о фартук и выглянула на улицу, увидев, как Кира и Артём продолжают записывать свои материалы. Выйдя на крыльцо, она окликнула их, приглашая зайти на чай. Её голос звучал мягко, почти по-матерински, как будто она пыталась проявить своё гостеприимство, несмотря на усталость после долгого дня.

Однако Кира, немного замявшись, вежливо отказалась, сославшись на работу и позднее время. Артём, поправляя камеру на плече, поддержал её слова, добавив, что им действительно нужно закончить репортаж до заката. Фермерша кивнула, поняв и не обидевшись. Она знала, что работа у каждого своя, и иногда гостеприимство должно уступать делу.

В доме уже начинал раздаваться звон посуды – жена фермера готовила ужин. В тишине наступающего вечера, который нарушали лишь звуки мычания коров да редкие голоса сыновей, этот дом казался особенно уютным и полным жизни.

Кира неожиданно сильно почувствовала их чуждость местным распорядкам. Они-то сейчас вернутся в гостиницу, будут обрабатывать материалы, пока помнят, где какие ляпы были. И никакого им свежего ужина, никаких пустых семейных разговоров, никаких встреч с близкими по духу людьми. До их дома были тысячи километров.

– Иван, а что вы можете рассказать? – спросила журналистка, заставив себя перевести взгляд на мужчину с крепкими плечами и загорелым лицом, который в это время нервно крутил в руках кепку.

– Ну, у нас тут по ночам иногда вой слышен, как будто волки, да только волков давно уж нет. И огни эти… – он замялся, – светятся иногда на кладбище, будто кто фонариками махает. Подхожу, а там никого. Страшно это, скажу вам. Будто души мертвых мстят.

– Как это «мстят»? За что? – оживился вдруг Артем.

Иван на мгновение замолчал, словно обдумывая, стоит ли вообще рассказывать эту историю незнакомым людям. Да только чего ему скрывать правду-то? Журналистам дела до его странностей нет, они сюда ради мистики и приехали. Так размышлял фермер.

Он нервно сжал в руках старую кепку, на которой уже начали вырисовываться белые следы от пота, и, наконец, заговорил, понизив голос, будто боялся, что его услышат не те уши. Включенная камера его мало смущала.

– Да как вам сказать… Это давно было, ещё до того, как советская власть пришла. Земля тут наша не простая, ведьмовская, говорят. Раньше здесь, на месте нашей деревни, другое селение стояло. Деревня Колдунов её звали. Не так, чтобы все её официально так называли, а вот в округе все знали: не ходи туда, люди там не как мы. Говорят, жили там ведьмы да колдуны, поколениями своими. Люди из других деревень обходили то место стороной, а если и ходили, то только днем и с оберегами. Но всё изменилось, когда земля под колхозы пошла.

Фермер сделал паузу, будто подбирал слова, а затем продолжил:

– Пришли тогда новые люди, из города, посмеялись над старыми страхами, да и землю эту взяли, чтобы распахать и засеять. Ну, а местных, кто был, поразогнали – кто в Сибирь, кто по другим деревням. Никто уже и не помнит, куда они делись. Только вот с тех пор и начали странности происходить. Люди видят огни на старом кладбище, что на месте той деревни осталось. А то вдруг по ночам слышат вой, будто волки вокруг бродят. А волков-то тут уж давно не видали, говорят, все вымерли.

Он нервно взглянул на журналистку, словно ища у неё подтверждение своим словам, но та молчала, продолжая слушать каждое его слово.

– Говорят, это души тех, кто на той земле жил, неспокойны. Не смирились они с тем, что землю их отобрали да по-другому распорядились. Вот и мстят тем, кто теперь здесь живёт. Может, правда это, а может и нет, кто ж его знает. Но вот только странностей этих никто объяснить не может, и спокойствия тут тоже нет.

Иван тяжело вздохнул, словно сбросив с души тяжкий груз. Затем снова надел кепку на голову и добавил:

– Вот так-то. Не всякая земля к людям хороша, особенно если с прошлого у неё счёты остались.

Кира кивнула, делая пометки в блокноте.

– Иван, скажите, пожалуйста, откуда у вас эта информация? Кто-то из местных рассказывал? Просто вы довольно молоды еще, а ваши более возрастные соседи об этом даже не упоминали.

Иван слегка смутился, но, видимо, уже решив поделиться всем, что знает, тихо продолжил:

– Да это мне дед рассказывал. Он-то помнил ещё те времена. Дед мой, знаете, был старый, много чего видел. Когда я был ещё пацаном, он часто меня с собой брал в лес, по грибы там, или просто прогуляться. Вот в один такой день, когда мы вышли к старому кладбищу, он и поведал мне эту историю.

Иван на мгновение замолчал, как будто снова переживал тот момент, а потом продолжил:

– Говорил, что когда его ещё совсем молодым парнем забрали на коллективизацию, слышал он, как старики в деревне перешёптывались о том, что зря это всё. Мол, не надо было к той земле лезть. Дед тогда не особо в это верил, молодёжь же всегда больше к реальности склонна, а старики, ну, сами знаете, часто баснями стращают. Но потом, как начал он жить здесь, на новой земле, начал замечать, что кое-что из стариковских рассказов не просто выдумка.

Он перевёл взгляд на Кирю, глаза которой настороженно блестели в свете заката.

– Дед всегда говорил, что не всякую землю трогать стоит. Он как-то даже видел, как старик один, его сосед по деревне, решил ночью проверить, кто это огни на кладбище зажигает. Вернулся наутро весь белый, ничего не сказал, а через неделю умер. Так что, может, и правда это, а может, и нет. Я уж сам теперь не знаю. А потом еще и история другая…Дед тоже рассказывал, как в молодости его друзья решили ночью проверить, что там на кладбище творится. Говорили, что видели там огни, словно кто-то свечи зажигал, а может, и не свечи вовсе… Никто из них до дома не дошёл той ночью. Нашли их потом через несколько дней, замёрзших и испуганных до смерти.

Иван замолчал, тяжело вздохнув, словно снова переживал те старые рассказы.

– С тех пор, – продолжил он, – никто не смел туда ходить, особенно по ночам. А уж кто и пошёл бы – назад бы не вернулся. Так что, хоть прошло много лет, старики помнят и учат нас: не трогай того, что не понимаешь. Вот так и живём, стараясь лишний раз туда не заглядывать и не тревожить то, что лучше оставить в покое.

Иван закончил свой рассказ и снова надел кепку, будто подводя черту под разговором. Сам он стал все чаще поглядывать на сыновей, явно борясь с желанием присоединиться к вечерней рутине. Да только журналисты отвлекали.

– Иван, позвольте последний вопрос. Как же вы живете в Чертиках? Все говорят нам про мистические, абсолютно жуткие истории, которые с трудом в голове укладываются. Я бы вот не смогла жить в таком месте. С ума бы сошла, наверное, от жути. А вы справляетесь!

Иван снова задумался, медленно потерев рукой подбородок, словно подбирая правильные слова.

– Жутко, да. Но что поделаешь? Жизнь-то продолжается. Люди везде живут, и в хороших местах, и в таких, как наше. Привыкаем мы. Со временем учишься не обращать внимания на то, что пугает. Дом у нас крепкий, семья рядом, а страхи… Они всегда были и будут.

Он выдохнул, будто с облегчением, и добавил:

– А ещё, вы знаете, тут не только страх. Здесь своя сила есть, своя энергия. Может, и опасная, но всё равно родная. У нас земля плодородная, скот всегда здоровый, дети растут крепкими. И люди тут особенные – те, кто смог остаться, не боятся трудностей. Мы научились уважать эту землю, как бы она ни была непростой. И если не лезть туда, куда не надо, жить можно. Вот и живём. По ночам, конечно, иногда мурашки по коже, когда вой слышен или огни те вспыхивают. Но что делать? Это наш дом, и мы его не бросим. Люди здесь крепкие, с корнями, и пока будем жить, пока будем беречь это место, всё будет хорошо.

Он снова посмотрел на журналистку, его взгляд был спокоен, но в то же время твёрд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.