Павел Корнев
Артефакт острее бритвы

10-11

Мир живых оказался отделён от царства мёртвых чертой, проведённой по брусчатке белилами. Решительно все абитуриенты полагали, будто мир живых на другой стороне, для меня же всё обстояло ровно наоборот. И я остался там, где остаться был должен.

Впрочем – не так сразу. Начать с того, что до лагеря мы еле добрели. Пусть действие усыпляющего аркана невесть куда сгинувшей Сурьмы долго и не продержалось, Дарьян не пришёл в себя, сколько ему ни тёрли щёки и уши.

Попутно меня засыпали неудобными вопросами, и я запираться и выдумывать небывальщину не стал, рассказал всё как было. Лишь приписал победу в схватке Дарьяну, да ещё умолчал о том, что узнал «демона», принявшего обличье внутреннего ученика. Между делом предложил никому о случившемся не рассказывать, но меня не поддержали, а настаивать на своём не рискнул. Когда б не Зван и Огнич, ещё мог привести кое-какие доводы, а с этой парочкой откровенничать было себе дороже.

Ещё, пока возились с книжником, спросил у Беляны:

– Ты как иллюзию-то различить умудрилась?

Черноволосая пигалица неуверенно передёрнула плечами.

– Кто б самой сказал! Просто всё яснее ясного вдруг стало. – Она ещё потормошила Дарьяна и объявила: – Надорвался! Придётся нести!

И – понесли. Тащить соученика выпало мне, Огничу и Звану. Двое волокли, закинув руки не слишком упитанного, зато очень уж нескладного книжника себе на плечи, третий переводил дух, но и так вымотались сверх всяких мер. Как по каменной осыпи поднялись – даже не знаю, не иначе лишь чудом.

Наше позднее возвращение в лагерь никого из наставников не удивило и не возмутило – ну да мы ещё и не самые последние на перевал поднялись. И даже бессознательное состояние Дарьяна чем-то из ряда вон не стало: такая реакция на слишком длительное пребывание в небесном омуте оказалась делом обычным – школьные врачи поставили книжника на ноги буквально за пару минут.

– Не перенапрягайся в ближайшие дни, – сказали ему, прежде чем выставить из госпитального шатра.

Беляна уловила в моём взгляде намёк на укор и развела руками.

– Ну а что ты хотел? Я ещё даже наложение рук до конца не освоила!

– А чего это? – уставился на нас сбитый с толку Дарьян. – Когда в лагерь-то успели вернуться?

Но поговорить нам не дали, сразу погнали прочь от госпитального шатра. Нельзя сказать, будто к тому выстроилась очередь, да только не выстроилась она лишь по той простой причине, что на исцеление пустяшных травм и ушибов много времени у лекарей не уходило, а с укусами, переломами и отравлениями пациентов доставляли не так уж и часто.

Кругом царила суета, возвращавшихся из омута абитуриентов отпаивали травяными настоями, после чего отправляли сдавать трофеи, и вот уже там без очередей не обошлось – даже у котлов с кашей не такое столпотворение наблюдалось, как на приёмке. Оно и немудрено: все находки сначала самым тщательным образом изучались, обмерялись и взвешивались и лишь затем вносились в общую опись. Ещё и каждый второй абитуриент полагал, будто отыскал в омуте нечто куда более ценное, нежели заявляли наставники – дело разве что только до прямых обвинений в обмане не доходило.

Пока дожидались своей очереди, я не утерпел и спросил:

– Беляна, получается, это у тебя из-за капища способность различать иллюзии прорезалась?

Черноволосая пигалица тяжко вздохнула. Точно послала бы меня куда подальше, но ответа ждала и Заряна, так что девчонка всё же соизволила ответить.

– Да просто я аколитом стала! – заявила она.

Все так и ахнули, от поздравлений воздержался один только Дарьян.

– Нет! – сипло выдохнул он. – Такие способности сами по себе не проявляются. Не читал ни о чём подобном.

– Читал он! – фыркнул Зван. – Будто в книгах обо всём пишут!

– Обо всём! – отрезал Дарьян. – Скорее уж, сказалось смещение аспекта. Лунный свет запросто может оказаться сродни небесно-голубому спектру.

Беляна кивнула.

– Очень похоже на то.

Тут подошла наша очередь, и предъявленный Заряной костяной шар произвёл самый настоящий фурор – он и вправду оказался пресловутой небесной жемчужиной. Впрочем, и вырезанные из обитателя пруда костяные сростки упаковали с ничуть не меньшей тщательностью. Потроха секача и слизь паука – тоже. А вот с расспросами на нас покуда не насели, приёмщикам было попросту не до того.

Затем я предложил подкрепиться, но нет – пришлось вместе со всеми тащиться к наставнику Синеоку. Тот, вопреки своей угрозе о ночёвке в горах, занимался формированием поисковых групп и поначалу от нас попросту отмахнулся, всерьёз рассказ о демоне принял лишь после того, как не сумел докричаться Огнеяра; ученика в лагере не оказалось.

– Вы его, часом, не прихлопнули? – Наставник смерил нас хмурым взглядом. – Какие-то сказки рассказываете!

– Это не он был! – заявила в ответ Беляна. – Демон его иллюзорную личину натянул!

– Откуда знаешь?

– Аспект у меня такой – иллюзии насквозь вижу!

– Да нет у тебя ещё никакого аспекта!

– Ну, склонность! Назовите как хотите!

Он никак не хотел и отправил нас на корабль. В трюме Огнич сразу притворил за нами дверь кубрика и спросил:

– Как думаете, не аукнется теперь эта история?

– Да чего тут гадать-то?! – фыркнул Зван и погладил утаённое от наставников паучье яйцо. – Мне другое непонятно: чего это всех без досмотра на борт запускают?

– А почему нет? – фыркнул Огнич. – Что на воротах изымут, за то платить не придётся.

Его приятель вскинулся так, будто шилом в зад кольнули.

– Что?! Нет! Я не отдам!

– Будто тебя спрашивать станут! – усмехнулся фургонщик.

Звана аж затрясло, ладно хоть ещё вмешалась Беляна.

– Ну ты ведь косу лунного беса не просто так себе вытребовал? – уставилась она на Огнича. – Верно?

Паренёк снисходительно ухмыльнулся и пояснил:

– Есть в посёлке человечек надёжный, он в том числе и вещички на хранение берёт. За среднюю коробку целковый в седмицу просит. Если скинемся и после посадки вы меня прикроете, я к нему смотаюсь и обо всём договорюсь.

Деньги при себе оказались только у меня, пришлось раскошеливаться. Нет, до Звана и Огнича мне никакого дела не было, но мы и сами по настоянию Беляны утаили три колючих сростка, вырезанных из зловонных останков обитателя пруда.

– Сплошные расходы! – проворчал я и предупредил фургонщика: – Смотри, под твою ответственность!

Огнич, принимая крупную серебряную монету, лишь покривил уголок рта, а Беляна уверила меня:

– Не волнуйся, окупится сторицей.

– Если только эти штуки протухнуть не успеют, – в пику ей отметил я.

– Не так сразу! – отмахнулась черноволосая пигалица.

Дальше речь зашла об Огнеяре и о том, каким образом мог добраться до него демон, но я в разговоре участия не принимал и всё больше отмалчивался. Беляна вроде бы что-то заподозрила даже, но ограничилась пристальными взглядами и от неудобных вопросов пока воздержалась. Ну а дальше в кубрик начали подходить другие абитуриенты из нашего отряда, и при посторонних мы эту тему обсуждать не стали. И без того нашлось, о чём поговорить.

Трофеи, переродившиеся звери, покалеченные и заблудившиеся соученики.

Опять же вымотались до невозможности. Лично я весь обратный перелёт продрых без задних ног.

Как ни странно, сразу к старшему наставнику меня не вызвали, более того – выдернули на разговор с ним последним из всей нашей ватаги. Традиционно уже случилось это непосредственно перед обедом, что меня нисколько не порадовало. Ещё и облюбованное в предыдущие визиты кресло у камина оказалось занято хозяином кабинета.

– Всё даже хуже, чем я думал, Лучезар! – проскрипел Горисвет недовольным голосом, стоило только прикрыть за собой дверь. – Гораздо хуже!

Я с показной невозмутимостью взгромоздился на краешек его рабочего стола и улыбнулся.

– В самом деле? Но ведь никто не умер?

– Не твоими заботами! – отрезал старший наставник и поднялся на ноги.

Я незамедлительно соскользнул со стола, и мы поменялись местами.

– О чём вообще речь? – уточнил я, развалившись в кресле.

Горисвет сел за стол и объявил:

– О твоих родственниках, Лучезар! – Он смерил меня недобрым взглядом и вздохнул. – Признаю: с письмом они были в своём праве. В конце концов, никто посторонний не пострадал. С големом… – Старший наставник неопределённо покрутил пальцами, но сразу махнул рукой. – Да чёрт с ним, с големом! Тоже ничего страшного не случилось! Но вот с нападением после небесного прилива они откровенно перегнули палку. Сначала впутали в ваши семейные дрязги внешних учеников школы, а сейчас так и вовсе едва не отправили на тот свет ученика внутреннего!

У меня по спине побежали мурашки, но виду я не подал и небрежно уточнил:

– Сейчас – это когда? Что-то я вас не понимаю…

– Всё ты понимаешь! Не дурак же, в самом деле! Не было никакого демона, так? Был подосланный твоими родичами убийца!

Я покачал головой.

– Был кто-то в белой маске, натянувший на себя иллюзорную личину Огнеяра. Он не произнёс ни слова и мотивов нападения не объяснил. А когда припекло – сбежал. Готов поклясться в этом!

– Перестань! – отмахнулся старший наставник. – Огнеяра нашли в номерах над трактиром. Сутки провалялся там в бессознательном состоянии. Не помнит даже зачем туда пошёл и с кем встречался, так алхимией накачали. Подмена случилась не в небесном омуте, а ещё до отлёта. Сомнений быть не может: целью нападения был именно ты!

Интересоваться состоянием ученика я не стал и с показным безразличием пожал плечами.

– Звучит логично.

– Из-за тебя, Лучезар, слишком много неприятностей. Дальше так продолжаться не может!

Я и сам прекрасно отдавал себе в этом отчёт, поэтому уточнил:

– И какие будут предложения?

Хозяин кабинета меня словно не услышал.

– Наведённый убийцей морок был высочайшего уровня! В школу бы он ему проникнуть не помог, а в полёте неладного никто из наставников не заподозрил! – Горисвет прервался и застучал пальцами по краю стола. – Месяц ты находился под особым надзором, и месяц пособник твоих родичей никак себя не проявлял. Как бы ни хотелось мне взять его за жабры, но стоит признать, что и дальше использовать тебя в качестве живца не имеет никакого смысла. Более того – это чревато очередными осложнениями.

Едва ли старший наставник беседовал со мной, скорее уж рассуждал вслух, и его мысли набирали ход подобно тронувшемуся с места паровозу. Я отнюдь не желал оказаться у него на пути, к тому же в голову пришла небезынтересная идея.

– Огнеяр как-то очень уж удачно подвернулся убийце, не находите? Быть может, они действовали сообща?

Горисвет покачал указательным пальцем.

– Подозрения! Это всё инсинуации и ничем не обоснованные подозрения! Доказательств – ноль! Более того, Огнеяр – аколит на пике способностей, работай он на твоих родичей, в подмене бы не возникло никакой нужды. Он бы вас всех в тонкий блин раскатал! К тому же никак не мог подкинуть письмецо с проклятием в бурсу. В тот день у него был выходной, вернулся в школу уже после того, как тебя доставили в госпиталь. Я проверил на проходной.

– А что насчёт остальных покушений?

– Вот тут алиби у него нет.

Значением непонятного словечка я интересоваться не стал и спросил о другом:

– А ритуалистику он изучал?

Старший наставник ухмыльнулся.

– В правильном направлении мыслишь, Лучезар! Нет, на ритуалистике он не специализировался. Но…

– У него мог быть сообщник из числа ритуалистов, – подхватил я недосказанную мысль и поинтересовался: – С кем он вчера встречался? Вообще ничего не помнит?

– С какой-то барышней. Это всё. И нет, он отнюдь не симулирует амнезию, кто-то хорошенько порылся у него в памяти. Увы, теперь придётся Огнеяра отчислить. И всё это из-за тебя!

У меня и без того голова от множества непонятных слов кругом шла, а указующий перст старшего наставника и вовсе револьверным стволом в лицо уставился. Стало не по себе, но с оправданиями я повременил, и правильно сделал.

– На кой чёрт вы полезли к лунному капищу? – резко поменял вдруг Горисвет тему разговора.

Я выдержал паузу, затем неопределённо пожал плечами.

– Полезли, потому что могли. Смысл ведь был в сборе трофеев, не так ли?

– Не юли! – стукнул старший наставник пальцем по краю стола. – Вы целенаправленно шли за небесной жемчужиной! Кто надоумил? Отвечай!

Тут бы пойти в отказ, да только никакого смысла в этом не было вовсе. Зван и Огнич точно всё как на духу выложили. Не об утаённых трофеях, само собой, а о том, что мы не случайно к тому драному пруду вышли.

В итоге я неопределённо пожал плечами.

– Да среди учеников ещё и не такие слухи ходят!

– Слухи? – нахмурился Горисвет. – Вздор! Вы точно знали, куда именно следует идти! Неспроста же выбрали кратчайший путь!

Терять мне было нечего, так что упираться не стал.

– Мы и знали. Весьма опрометчиво вывешивать карту небесного омута в читальном зале. Я как-то заглянул туда…

– Заглянул?!

– Случайно вышло.

– Ну-ну! – Старший наставник вздохнул, устало зажал своё невыразительное лицо в ладонях, помял его и сказал: – Ты хоть понимаешь, что вас отправили на верную смерть? Если бы не духолов, вы бы сгинули, даже не добравшись до лунного капища.

– Когда б не атрибут Дарьяна, мы б туда и не полезли, – парировал я.

– Ой ли? – остро глянул на меня Горисвет. – Впрочем – не важно! Тот, кто живёт в пруду, и с полудюжиной аколитов потягаться способен, что уж об адептах говорить! Теми тварями неизменно кто-то из наставников занимается – у вас ни единого шанса на успех не было! Не проявись у девчонки склонности к лунному аспекту и не сформируй она ядро, никто бы оттуда не ушёл!

Я кивнул и признал:

– Мы сглупили. Что есть, то есть.

Но Горисвет покачал головой.

– Это была не глупость, хотя и глупость тоже, а недооценка опасности. И ты скажешь мне, кто ввёл вас в заблуждение!

– А если нет?

Хозяин кабинета недобро улыбнулся одним уголком рта.

– В школе мы не приветствуем нечестную игру, а сейчас только от меня зависит, проявила Заряна из дома Пламенной благодати беспримерную отвагу, победив чудовищного обитателя пруда, или же обманом вынудила пятёрку соучеников раздобыть для неё трофей. В первом случае почёт ей и хвала, во втором она недостойна зачисления в ученики. Выбор за тобой.

Я прекрасно помнил, сколь уважительно относился мой собеседник к дому Пламенной благодати, и потому усмехнулся:

– Вы блефуете!

– Да ну? А ведь, если разобраться, в части неприятностей Заряна от тебя не так уж и отстаёт!

Но я прогибаться не собирался.

– Предлагаю обмен. Я называю имя, вы гарантируете честную оценку найденных нами трофеев.

– В школе мы не приветствуем нечестную игру! – отрезал старший наставник. – Никто не станет обманывать учеников, занижая расценки!

– Так то – ученики, а мы – абитуриенты.

– Не имеет значения.

– Тогда вам и делать ничего не придётся, не так ли?

Хозяин кабинета тяжело вздохнул и нехотя кивнул.

– По рукам!

Тянуть кота за хвост я не стал.

– О жемчужине рассказал Горислав, двоюродный брат Заряны.

Старший наставник смежил веки, затем остро глянул на меня и улыбнулся.

– Хорошо! С этим мы разобрались. Теперь, что касается тебя, Лучезар… Скажу прямо: в школе тебе не место. Да ты и сам это понимаешь, верно?

Я округлил глаза.

– Вовсе нет! Это мечта всей моей жизни!

– Не юродствуй! – разозлился хозяин кабинета. – Я костьми лягу, но не допущу твоего зачисления в ученики! Так что предлагаю договориться по-хорошему!

– Договориться – это не сломать через колено. Это ты – мне, я – тебе.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться!

– Раз этот разговор вообще зашёл – значит, в том!

Старший наставник глянул уже не зло, а с какой-то затаённой усмешкой, выложил на стол лист писчей бумаги и передвинул на мою сторону чернильницу.

– Пиши, как узнал от Горислава о небесной жемчужине, ознакомился с картой омута и подбил соучеников на эту смертельно опасную авантюру. И не забудь добавить, что Заряну из дома Пламенной благодати в свои планы не посвятил, а уже непосредственно на месте она неоднократно призывала вас одуматься.

Я перебрался из кресла у камина на стул для посетителей и уточнил:

– А что взамен?

– Того, что барышне не сломают жизнь, тебе мало?

– Не мало, – признал я. – Но хотелось бы ещё прожечь исходящий меридиан. За счёт моей доли в трофеях. Это ведь не станет слишком обременительно для школы?

– Не станет, – объявил Горисвет после не столь уж и долгих раздумий. – Пиши!

Школьный казначей этой точки зрения не разделил.

– Нет, нет и нет! – отрезал он, не желая ничего слушать. – Мы и без того слишком сильно потратились на этого молодого человека, а кто знает, что он выкинет завтра? Ещё не хватало уйти в многолетнюю судебную тяжбу!

– Он не станет ничего выкидывать, – уверил коллегу старший наставник, склонившись над его плечом. – Не придётся даже увеличивать наши вложения, а за контракт адепта одиннадцатой ступени возвышения получится выручить больше.

Затем Горисвет взял перьевую ручку и поправил какие-то расчёты.

– Что ты делаешь?! – возмутился казначей, отдёргивая листок.

– Срощенное сосредоточие идёт по три сотни, обычное по сто целковых, – заявил старший наставник и позволил себе усмешку. – В школе мы не приветствуем нечестную игру.

– Да чтоб тебя! – ругнулся плешивый дядька.

Горисвет пропустил этот возглас мимо ушей и спросил:

– Сколько у них набежало на пятерых?

Казначей раздражённо засопел, но всё же соизволил ответить:

– После твоих правок полторы тысячи целковых, а прожиг меридиана обойдётся куда дороже трёх сотен! Я против дополнительных трат!

Горисвет остался невозмутим.

– Пусть используют свежее сосредоточие. С учётом некоторой склонности Лучезара к белому аспекту, в его обработке попросту нет нужды. И так сойдёт!

– Хм… – Казначей оценивающе глянул на меня, затем достал из ящика стола счёты, погонял туда-сюда костяшки и признал. – Да, имеет смысл. – Он потёр переносицу и спросил: – Лучезар, вы ведь не намерены требовать отсрочки возврата долга? Наша договорённость в силе?

Я улыбнулся.

– Не вижу смысла вновь поднимать эту тему, раз уж мы пришли к обоюдовыгодному соглашению…

– Пришли-пришли, – подтвердил старший наставник.

Казначей недовольно скривился и всё же махнул рукой.

– Под твою ответственность, Горисвет!

Пообедать в тот день мне так и не удалось. Впрочем, я и не стал настаивать на посещении трапезной, решив ковать железо пока горячо, и сразу от казначея на пару со старшим наставником двинулся в школьный госпиталь. Там Горисвет сдал согласованную казначеем заявку дежурному врачу и отправился восвояси безмерно довольный собой. Ну а я просидел на жёсткой лавке никак не менее часа, прежде чем меня принял бородатый дядечка – тот самый, что помог разобраться с пилюлей гармонизированной энергии, когда я заработал осложнение из-за вдыхания небесной силы.

Врач поглядел на меня с нескрываемым интересом.

– Позвольте полюбопытствовать, молодой человек, что сподвигло вас использовать для формирования меридиана необработанное сосредоточие?

Я хоть и заподозрил подвох, но обеспокоенности не выказал и пожал плечами.

– Как понял, в моём случае сгодится и такое. Разве нет?

– Сгодится, – подтвердил дядечка. – Но даже с учётом вашей остаточной склонности к белому аспекту, ощущения будут не из приятных.

– Переживу, – буркнул я.

– И второй момент: при обработке сосредоточий, помимо наполнения их гармонизированной энергией, происходит подгонка для более точного позиционирования. Сейчас же попасть точно в узел будет чрезвычайно сложно.

Я едва затылок не поскрёб, но удержался и уточнил:

– В узел – это как?

Врач вздохнул и одним уверенным росчерком прочертил на листе прямую линию.

– Меридианы бывают трёх видов, – пустился он в объяснение, – свободные, частично закреплённые и закреплённые. – Сначала черта обзавелась точкой на одном конце, затем и на другом. – Свободные – нестабильные, по сути, они бесполезны и даже вредны. Частично закреплённые исходят из узла и обрываются. Это нормально для крайних исходящих меридианов, но неприемлемо для промежуточных, поскольку они склонны к смещению и деградации. Это понятно?

Я кивнул.

– Понятно. Только при чём здесь точность размещения?

– Сосредоточие выступит эрзацем силового узла. По сути, это и есть узел, вырезанный из переродившегося зверя или стихийного порождения магии. Со временем оно рассосётся, а на его месте сформируется полноценный узел. И если разместить его неправильно, это исказит абрис, что чревато самыми непредсказуемыми осложнениями.

У меня едва голова от всей этой зауми кругом не пошла, но главное я всё же ухватил.

– Два вопроса! Первое: можно ли сформировать узел самостоятельно?

– Ну разумеется! Использование сосредоточия лишь упрощает этот процесс. А так – концентрируйте энергию в нужных местах…

– Понятно-понятно! – перебил я собеседника. – А насколько сложно разместить в нужном месте такое вот сосредоточие?

Дядечка вздохнул.

– А вот здесь всё зависит исключительно от вас. Чем лучше проработана на текущий момент узловая точка, тем проще будет удержать там сосредоточие.

Ещё и удержать!

Я помянул недобрым словом старшего наставника и задумался даже, не отказаться ли от прожига меридиана вовсе, но сразу совладал с этим порывом и погрузился в состояние внутреннего равновесия. Втянул в себя небесную силу и прогнал её по ложу абриса, собирая и задерживая в грядущих узловых точках.

Увы и ах, место соединения оправы и уходившего в правую руку меридиана оказалось развито далеко не лучшим образом. Мне даже энергию там удерживать было непросто, что уж о сосредоточии говорить! Но вот излив – другое дело. О нём я и спросил.

Врач аж лицом посветлел.

– Столь отрадное благоразумие достойно всяческих похвал! Возвышение не терпит суеты, действовать нужно последовательно, ведь сам по себе прожиг исходящего меридиана без одновременного формирования непрерывной цепочки соединений с изливом полностью лишён смысла.

– Так это сработает? – уточнил я на всякий случай. – Ничего, что сосредоточие будет помещено в излив?

– Ничего? – вроде как озадачился дядечка. – Да это же замечательно! Сосредоточие укрепит излив и впоследствии облегчит формирования ядра. По сути, всякое сосредоточие – это зачаток небесной жемчужины. Никаких минусов я тут не вижу, одни только плюсы!

Но меня интересовало совсем другое.

– И получится сформировать исходящий меридиан? – перефразировал я свой вопрос.

Увы, тут врачу порадовать меня оказалось нечем. Он долго шелестел листами, изучая медицинские записи, затем сказал:

– Думаю, стоит сосредоточиться на прожиге меридиана, идущего от излива к оправе, двух узлах и дуге между ними. Да! Это вполне реально!

Не могу сказать, будто такое заключение очень уж воодушевило, но на другой чаше весов лежал риск непонятных осложнений, так что предпочёл ограничиться малым.

Малым, ха!

Черти драные, да я ещё полгода назад ни о чём таком и помыслить даже не мог!

«Наверное, и не нужно было», – подумал, когда прочными ремнями меня притянули к хирургическому столу, а правую руку и вовсе зафиксировали металлическими хомутами. Ещё и обрезок кожаного ремня, сложенный на два раза, велели закусить.

Как сказали – чтобы не раскрошились зубы.

Тут-то я и пожалел о своей попытке прыгнуть выше головы, ведь было недостаточно просто взять и удержать в нужном месте сосредоточие, требовалось направить заключённую в нём энергию к другой узловой точке и контролировать её движение от и до. Недожмёшь – не будет результата, переборщишь – сожжёшь меридиан.

Засада, короче!

Себе в помощь врач привлёк великовозрастного ассистента и парочку внутренних учеников – одному из этих оболтусов велели переворачивать разнокалиберные песочные часы, коих выставили на полку никак не менее десятка, другому вручили коробочку с нюхательной солью.

– В процессе прожига внешнее магическое воздействие категорически запрещено, – пояснил бородатый дядечка, открутил крышку серебряного цилиндра и пинцетом извлёк из него колючую штуковину, отдалённо напоминавшую уменьшенный вдвое орех каштана, только с куда более длинными иглами.

Чуть ниже солнечного сплетения у меня была проставлена крупная чёрная точка, именно туда врач сосредоточие и опустил. Ничего не произошло.

– Готовы? – спросил дядечка. – Отлично! Тогда начинайте накапливать энергию.

Я последовал его совету и…

Черти драные! Сосредоточие дрогнуло, иглы проткнули кожу, и в меня будто обезумевший от голода хорёк вгрызся! Не притягивай к столу ремни – в корчах бы забился, да и так кожаные полосы явственно скрипнули. Сухожилия – тоже.

– Всё не так страшно, как кажется. Повреждения плоти минимальны…

Слова донеслись будто через ватное одеяло, а дальше к носу поднесли коробочку с нюхательной солью, и дурнота отступила. Боль – нет. Боль лишь усилилась.

Наверное, не сумел бы совладать с ней, когда б не вычищал прежде из себя проклятия, а так подтянул сосредоточие к нужному месту и зафиксировал его там. Выждал миг, собираясь с духом, после стиснул магический сросток своей волей, и тотчас из него выплеснулась вся энергия разом!

Я рывком перебросил опалившую меня стылость к первому узлу, и дух словно раскалённым ножом пропороли, аж заколотило всего. Едва не позволил расплескаться порченой небесной силе, лишь невероятным напряжением воли сумел сжать её и удержать в нужной точке. Руководствовался при этом не столько наставлениями врача, сколько заметками из подвала приюта. Понемногу начал стравливать энергию и переправлять её к следующему узлу, но не напрямик, а по дуге. Ложе оправы оказалось проработано в достаточной мере, я усилил напор и перебросил остатки энергии во вторую точку, а заодно вколотил в неё осознание только-только случившихся во мне изменений.

Вновь всего так и пропороло огненным клинком, но на сей раз мерзкие ощущения оказались не столь уж и болезненными. Перетерпел, переждал, собрался… и выплеснул всю силу до последней капли! Разогнал её и направил по исходящему меридиану от оправы к правой ключице и далее – к локтю и запястью. Стылость опалила и ударила в заранее стиснутый кулак, начала стремительно накапливаться там, но – держу, держу, держу!

Хватило меня самое большее на пять ударов сердца, а затем пальцы разжались, и в ассистента врача ударила струя необработанной небесной силы. Тот оказался к этому готов, перехватил и развеял. А миг спустя брызгами белого огня разлетелась уже моя кисть!

Перетягивая предплечье зачарованным жгутом, врач как-то очень уж буднично произнёс:

– Вот поэтому такой способ прожига меридианов и…

Мир пошёл кругом, и на сей раз коробочку с нюхательной солью к моему лицу подносить не стали. Сомлел.

11-1

Пальцы не оторвало. И даже руку до костей не сожгло. Лечение полученных травм целиком и полностью покрыла стоимость прожига – на восстановительные процедуры дополнительно раскошеливаться не возникло нужды.

– Рано я вас похвалил, молодой человек. Ох рано! – со вздохом признал врач, когда ученики принялись расстёгивать ремни. – Идти ва-банк было с вашей стороны не слишком умно.

Я выплюнул кожаный обрезок, прокушенный едва ли не насквозь, и сипло выдохнул:

– Ну как?

Бородатый дядечка покачал головой, но от нравоучений воздержался и ответил по существу:

– Прожжён меридиан от излива и до первой узловой точки, а ещё фрагмент оправы между первым и вторым узлами. Сами они пока что находятся в зачаточном состоянии, их придётся разрабатывать и уравновешивать, но так и должно быть. А вот не закреплённый на конце исходящий меридиан – это ничего хорошего. Не критично, просто как чемодан без ручки: и развивать несподручно, и на произвол судьбы не бросить.

– То есть, всё не так плохо? – спросил я с затаённой надеждой.

– Пока не зафиксируете исходящий меридиан вторым узлом, даже не думайте его нагружать! Должную стабильность энергетического потока обеспечить не сможете, а срыв аркана – ничего хорошего, уж поверьте на слово.

– Понял. Не буду. Что ещё?

– На первоначальном этапе стабилизация узлов сопровождается весьма болезненными ощущениями, да и прожжённые меридианы будет ощутимо припекать. Сосредоточие – не волшебная пилюля, которая всё делает за вас, она лишь запускает процессы и в некоторой степени их ускоряет, но не более того. Рекомендую прорабатывать каждый из фрагментов абриса не менее получаса в день. Особенное внимание уделяйте проблемному меридиану, иначе неизбежно начнётся деградация.

Стоило бы поинтересоваться значением незнакомых слов, но вместо этого я приподнял голову, взглянул на пятно покрасневшей кожи чуть ниже солнечного сплетения и не удержался от смешка.

– А как по мне – чистое волшебство!

– Костыль для торопыг и неумех! – отрезал врач. – Уж лучше потратиться на дорогую алхимию!

– Не мой случай.

Врач пожал плечами.

– Тем не менее настоятельно советую подобными процедурами не увлекаться! Если переборщить – начнётся отторжение.

– Вы о каком количестве сосредоточий сейчас говорите? Два – это уже перебор или ещё нет?

– Собираетесь повторить процедуру? – Врач задумчиво хмыкнул. – Два – нет, не перебор. Переварить два сосредоточия способно подавляющее большинство адептов, вы не исключение. Просто это в некоторой степени затянет процесс их приживления.

– И сколько он тогда займёт?

– Сложно предсказать. Месяц, возможно – два. Всё зависит от индивидуальных особенностей, закалки тела и этапа возвышения. Большинству аколитов приживление сосредоточий – всё равно что мёртвому припарки. Да иначе никто и не стал бы расходовать сосредоточия на адептов! Устаревший варварский метод…

Спрашивать, почему он не сказал об этом раньше, я не стал.

Что я хотел, то и получил. И даже самую малость больше. На остальное – плевать.

Врач ушёл, его ассистент велел одному из учеников проводить меня в палату. Я немного полежал, собираясь с силами, затем негнущимися пальцами застегнул рубаху и уселся на хирургическом столе. Неосторожное движение отозвалось острой резью чуть ниже солнечного сплетения – там будто крохотный колючий шарик заворочался, и я едва не чертыхнулся от неожиданности. Болезненно покривился, осторожно сполз на пол и заковылял на выход.

В палате сразу повалился на койку, а когда малость полегчало, то обратился к внутреннему зрению, оценил случившиеся изменения и потянул в себя небесную силу. Дальше начал прорабатывать прожжённый фрагмент абриса, точнее – заняться этим попытался. Такое впечатление, в потроха расплавленного свинца залили. И безо всяких медитаций прекрасно узлы и меридианы ощущаю.

Черти драные, да попробуй их не ощутить, когда будто огнём горят!

Выписали меня на следующее утро. Оценили состояние, накормили завтраком и отправили на плац у главных ворот, где уже выстроились решительно все абитуриенты, даже те, кого серьёзно потрепало в небесном омуте. На тёмных камнях брусчатки – намалёванная белилами полоса. На трибуне – наставник Синеок.

Я самую малость припозднился и большую часть переливания из пустого в порожнее благополучно пропустил, да и, распихивая соучеников в поисках своего отряда, к разглагольствованиям наставника тоже не прислушивался. А там уже и перечень абитуриентов, принятых в ученики, зачитывать начали.

Впрочем, «зачитывать» – не совсем то слово. Синеока аж распирало от чувства собственной значимости. Озвучивая имена, этот вздорный тип определённо ощущал себя вершителем судеб, пусть даже и составляли список совсем другие люди.

Первым наставник вызвал Буремира, и тот пересёк нарисованную на брусчатке черту безмерно довольный собой. Заряна фыркнула от возмущения, но высказаться на сей счёт попросту не успела, поскольку следующей объявили уже её.

Так дальше и пошло: абитуриенты переходили на другую сторону и становились внешними учениками, а отбросы продолжали стоять у белой полосы чужие на этом празднике жизни.

Белый – цвет смерти, всё так, но я остался на правильной стороне.

Я знал это наверняка.

Набралось неудачников с два десятка человек. Не прошли в ученики все абитуриенты со склонностью к белому аспекту – исключения не сделали даже для Беляны, ставшей аколитом первой из всего потока. Отсеяли и босяков. И если Вьюн, Ёрш и Лоб по этому поводу нисколько не переживали, то красовавшийся приметным ярко-алым ожогом Тень выглядел откровенно пришибленно.

На меня он поглядел недобро, но без ненависти – видать, и вправду не помнил, как схлестнулись после небесного прилива. Парочка фабричных дуболомов тоже не прошла отбор, а вот лавочника Златобора вызвали одним из первых. Я по этому поводу немного расстроился даже. Но лишь самую малость. Не всерьёз.

Больше никого знакомого на глаза не попалось, разве что одной из отсеянных барышень оказалась кудрявая девчонка, которая устроила истерику на зачёте по отторжению. И вроде бы именно её выносили на руках за ворота непосредственно перед небесным приливом.

– Ты сделал правильный выбор, – шепнула мне Беляна и помахала Заряне, растерянно глядевшей на нас из-за черты.

– Даже делать ничего не пришлось, – отозвался я, когда новоявленных учеников построили и повели прочь.

Черноволосая девица смахнула выступившую в уголке глаза слезинку и вздохнула.

– Ну вот, а я только подумала о тебе хорошо!

– Это несправедливо! – влез в разговор Дарьян. – Беляна, ты – аколит, тебя должны были взять!

– Брось! Сам же понимаешь, что у меня не тот аспект! – беспечно отмахнулась девчонка.

Я повернулся к Огничу, но, прежде чем успел спросить его о наших трофеях, меня дёрнул Вьюн.

– А чего это боярина в школу не приняли?

Судя по взглядам, ответ на этот вопрос интересовал решительно всех, и я отмалчиваться не стал. Выпятил подбородок и в лучших традициях Лучезара объявил:

– Мой выбор! Я уже взял от этой дыры всё что только мог, пришла пора двигаться дальше!

Беляна подавилась смешком и мысленно шепнула:

– Вот ты врун!

Я никак на ехидное высказывание не отреагировал, поскольку в этот момент к нам приблизился Огнеяр. Внутренний ученик – или уже ученик бывший? – дважды хлопнул в ладоши и объявил:

– Следуйте за мной!

Дарьян от избытка чувств даже принялся пихать меня в бок локтем.

– Смотрите!

Зван присвистнул, Огнич удивлённо округлил глаза.

– Угомонитесь! – шикнул я на всех разом.

Ученик наш обмен репликами не расслышал – его как раз очень удачно отвлёк один из фабричных, пожелавший узнать, куда именно нам нужно следовать.

– Оформите долговые обязательства и получите метку о прохождении обучения, – ответил Огнеяр без малейшего намёка на раздражение, только очень уж отстранённо, не сказать – заторможенно. – Заодно и распределят кого куда.

Кого куда? Я вдруг поймал себя на мысли, что расставаться с Беляной мне нисколько не хочется. И отрабатывать израсходованные школой на содержание и обучение средства – тоже.

Черти драные! Мне Рыжулю отыскать надо!

Я же обещал!

Но удеру и точно в неприятности влипну. И Рыжуле не помогу, и сам сгину. С меткой на ауре от охотников за головами не шибко-то и побегаешь.

Привёл Огнеяр нас в один из дворов, где уже толпились юнцы из числа учеников.

– Это чего тут? – озадачился Зван.

– Отчисленные, – коротко отозвался Огнеяр и велел становиться в очередь, а сам куда-то ушёл.

– Но как?! – прошипел Дарьян, глянув вслед ученику. – Если его демон…

– Значит, та тварь просто личину натянула! – отмахнулся я, разглядывая наших товарищей по несчастью.

Вышибли из школы две дюжины учеников, и, судя по споротым эмблемам, едва ли не половина неудачников относилась к числу босяков. Тень тут же рванул к ним, я приметил Доляна с Новиком и напрягся, но тем оказалось не до меня. Пока – нет.

Заволновались и мои соседи по бурсе. Ёрш и Вьюн встревоженно переглянулись, а вот Лоб беспечно фыркнул.

– Не ссыте, отмашемся!

Я прикинул расклад сил и решил, что всё не так плохо, как показалось поначалу. Под Доляном было одиннадцать рыл, из них три девчонки – то ли не всех босяков из школы турнули, то ли их столько всего и набралось, просто суету наводили. Врукопашную точно отобьёмся, а если вдруг магия в ход пойдёт, непременно наставники вмешаются.

Беляна повисла у меня на руке, уткнулась острым подбородком в плечо и улыбнулась.

– Бросил, значит, Зарянку?

– Да не сыпь ты мне соль на рану!

– На свою Рыжулю променял, да?

– На тебя же!

– Врёшь!

– Вот начну к Дарьяну ревновать – взвоешь!

– Ой, да было бы из-за чего!

Мы так и переругивались всё то время, пока своей очереди дожидались. Ещё и Дарьяна в шуточную перебранку втянули. Не знали, чем обернётся распределение, вот и пытались от нелёгких раздумий отвлечься. Да и не одним нам не по себе было – все нервничали. Как-никак успели сдружиться, а теперь возьмут и раскидают по всему Поднебесью. Беда!

Не сговариваясь, мы решили пропустить вперёд барышень, и Беляна скромничать не стала, зашла первой. А по возвращении объявила:

– Две тысячи девяносто семь целковых и пятьдесят три гроша!

Я присвистнул.

– Ну ничего себе ты у источника пожарилась!

Девчонка только фыркнула.

– Да я с долгами ещё быстрее тебя рассчитаюсь! Аколиты куда больше адептов зарабатывают!

– Это да, – кивнул Огнич. – Слышал такое.

Дарьян тяжко вздохнул.

– Поздно я излив сформировал, – заявил он нам. – Так бы… А-а-а! Да чего уж теперь!

– Всё у тебя будет хорошо! – уверила его Беляна. – Не сомневайся даже!

Следующие две девчонки вышли хоть и мрачнее некуда, но отнюдь не заплаканными, а вот кудрявая барышня вернулась во двор, рыдая навзрыд.

– Чего это она? – удивился Зван.

– Да в борделе долг отработать предложили, – усмехнулась Беляна. – Это всем девицам предлагают.

Дарьян округлил глаза.

– И тебе?

– И мне, – подтвердила черноволосая пигалица. – Чем я хуже?

Паренёк смутился и покраснел.

– Да я не в этом смысле. Просто… Просто…

Беляна улыбнулась и взялась, загибая пальчики, перечислять:

– Платят хорошо. Клиентура приличная. За год можно с долгами рассчитаться, за три – небольшой капиталец сколотить. И позволяют при желании обучение продолжить…

Дослушивать я не стал и отправился оформлять собственное долговое обязательство. Насчитали мне одну тысячу восемьсот семьдесят семь целковых и пять грошей. Я глянул на итоговую сумму и спросил:

– Это уже с учётом трофеев?

– Именно так, – подтвердил школьный казначей и самодовольно улыбнулся.

– Проверять подсчёты, надеюсь, нет нужды? – уколол я его вроде бы шуточным вопросом.

Дядечка надулся.

– Здесь всё точно!

– Да ну как же! – ухмыльнулся я. – А имя? С недавних пор я не желаю иметь ничего общего с родом Огненной длани!

У казначея задёргался глаз.

– Ничем не могу помочь! – отрезал он.

Но я и не подумал сдать назад.

– Разве нельзя поправить метку?

– Это неприемлемо!

– В самом деле? А мне кажется неприемлемым торговать родовым именем!

– Об этом и речи не идёт!

– Право слово, не хочу выкручивать руки…

– Вы и не сможете!

– А если воспользуюсь своим правом на отсрочку?

– Невозможно! Вы подписали отказ…

– Вздор! – отмахнулся я. – Допускаю, что такое впечатление могло сложиться, но я перечеркнул соглашение, а отнюдь не подписал его! А попытаетесь признать крестик подписью боярина, вас поднимут на смех!

Дядечку после этих моих слов едва не разорвало.

– Это недостойно человека благородного происхождения!

– Недостойно принимать сосредоточие по сто целковых и тут же перепродавать втридорога!

– Дополнительная плата взимается за медицинские услуги!

– А изменение имени приравнивается к плате за отсутствие судебных издержек! – рыкнул я. – И не надейтесь даже, я не позволю нарисовать себе на спине мишень!

Казначей ответил пристальным взглядом.

– Вы же понимаете, что чужое имя не убережёт от неминуемого объяснения с родичами?

– Я начинаю подозревать, что за долговые обязательства боярина можно выручить куда больше, нежели за контракт босяка!

Дядечка аж покраснел от возмущения.

– Дело вовсе не в этом! Проставление метки на чужое имя незаконно! Вы толкаете меня на преступление!

– Только не говорите, будто ученики не выбирают себе благозвучных имён взамен данных при рождении! В моём случае всё будет и того проще: достаточно убрать упоминание рода.

– Ну уж нет! Без родового имени не обойтись – таково требование церкви!

Я ненадолго задумался, потом кивнул.

– Хорошо! Впредь буду зваться Лучезаром Серым.

Казначей раздражённо фыркнул, порвал долговое обязательство и взялся заполнять новое.

– Как вам будет угодно, Лучезар! Как вам будет угодно! Но учтите: испорченный по вашей милости бланк стоил десять целковых!

– Одна тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, – кивнул я. – Да будет так!

Сама по себе процедура нанесения метки никаких изменений не претерпела – для этого задействовалась всё та же пара артефактных камней, которые мне пришлось напитать небесной силой. Единственное – на сей раз я погрузился в состояние внутреннего равновесия и потому предельно чётко ощутил, как вытравляется из моего духа старое клеймо и впечатывается на его место новое с указаниями имени и названия школы, а также примечаниями о прохождении ритуала очищения и наличии долга.

Если прежде я не понимал, что именно следует искать, и поэтому не видел метки, то теперь не просто ощутил её, но и сумел закрыть своей волей от сторонних наблюдателей, перекрутив тот участок ауры.

– От наших поисковых арканов это не убережёт, – предупредил казначей, заметив мои манипуляции с духом. – Да и не всякого тайнознатца в заблуждение введёт.

Я шумно выдохнул и покачал головой.

– Сложно!

– Это тренируемый навык, – уверил меня дядечка и выразительно посмотрел на дверь.

– А когда с долгами рассчитаюсь, за новой меткой в школу обращаться?

– Либо к нам, либо в епархиальную канцелярию по месту пребывания, – подсказал казначей и теперь уже демонстративно выудил из жилетного кармана часы. – Лучезар, через три часа прибудет ваш будущий работодатель, а я ещё не оформил и половины бумаг. Прошу войти в положение и перестать отвлекать меня от выполнения служебных обязанностей!

– Работодатель? – вскинулся я. – Один на всех?

– Царь небесный, за что мне всё это?! – закатил глаза дядечка, подтвердил мою догадку и потребовал: – Уходите, Лучезар! Уходите немедленно! И пригласите следующего!

Я испытывать его терпение не стал, вышел в коридор и велел заходить Дарьяну, а во дворе приобнял Беляну за талию и оповестил о том, что какое-то время мы пробудем вместе.

– Ты рада? – спросил после этого у черноволосой пигалицы.

– Безумно! – улыбнулась та.

Отбракованные абитуриенты тут же зашушукались, обсуждая принесённую мной новость, и всех она откровенно порадовала. Разве что один из фабричных пробурчал вполголоса:

– Снова его терпеть…

Вьюн вопросительно поглядел на меня, я отрицательно покачал головой.

Успею ещё сквитаться.

Огнеяр пришёл за нами, когда все обязательства уже были оформлены, а метки проставлены.

– У вас два часа, чтобы собрать вещи и попрощаться с теми, кто остаётся в школе! – объявил внутренний ученик. – Ровно в полдень вы должны быть у ворот. И чтоб без опозданий!

– Нас хоть покормят? – поинтересовался Ёрш, но ответа на свой вопрос не получил.

Я усмехнулся.

– Долги же подбили, какое тебе теперь питание?

Босяк разочарованно вздохнул.

– Ладно, айда тогда в бурсу!

Мы и пошли. Школьную форму сдать никто не потребовал, так что я достал ампутационный нож и аккуратно спорол эмблему с горящим репьём. На ногах оставил кожаные полусапожки, а сандалии убрал в вещевой мешок к одежде, полученной в приюте от Лучезара. Этим мои сборы и завершились. Прощания – нет.

Честно говоря, колебался и сомневался, решая, стоит ли наведаться к Заряне, но мог бы на сей счёт и не беспокоиться. Беляна не просто притащила подружку во двор бурсы, но и оставила нас там наедине.

– Поворкуйте пока. Я скоро! – объявила черноволосая пигалица и куда-то убежала.

Заряна глянула исподлобья.

– Как ты мог, Лучезар, бросить меня здесь совсем одну?

– Извини, но моей вины в этом нет.

– Рассказывай! – буркнула девчонка. – Тебя должны были зачислить в ученики! Не могли не зачислить, если только ты сам не отказался!

– Не виновен, ваша честь! – усмехнулся я.

– Да всё ты врёшь! Ну признайся: из-за Беляны решил в школе не оставаться или к своей ненаглядной Рыжуле лыжи навострил?

– Не говори ерунды! Мне дали пинка под зад!

Заряна какое-то время сверлила меня пристальным взглядом, потом заявила:

– Да если бы взяли в ученики, всё равно отказался бы! Скажи – нет!

Я быстро стрельнул глазами по сторонам, подступил к барышне и тихо произнёс:

– Не забывай: я не Лучезар и не боярин. И вот это вот всё кругом – не моё. Мне тут не жить. Пора подобру-поздорову ноги уносить.

Заряна поджала губы.

– И не вернёшься, да? С рыжей своей останешься?

– До этого ещё дожить надо и с долгами рассчитаться. Когда ещё две тысячи отработаю!

– Но останешься?

Я едва не помянул банный лист, но в самый последний момент всё же сдержался и неопределённо пожал плечами.

– Не знаю. Найти её – найду. Раз уж обещал позаботиться, то слово сдержу.

Заряна фыркнула.

– Ну так пообещай и обо мне позаботиться! Или на меня тебе плевать?

Вот тут-то я и задумался. Крепко задумался, всерьёз. После сказал:

– И тебя навещу сразу, как только такая возможность выпадет.

– Обещаешь?

– Слово! Живы будем – свидимся.

Заряна подступила и крепко меня обняла, но простояли так едва ли дольше пары ударов сердца.

– Не намиловались ещё? – послышался насмешливый голос Беляны.

Заряна тут же отстранилась от меня, смахнула выкатившуюся из глаза слезинку и обняла на сей раз уже свою успевшую переодеться в дорожное платье подругу. Я мешать им не стал, поднял брошенный на землю саквояж черноволосой пигалицы и отошёл с ним в сторонку, а там и Дарьян появился. Вслед за ним бурсу покинули босяки.

– Ну ты, боярин, прям из наших! – рассмеялся Ёрш, приметив споротую со школьной куртки эмблему.

– Угу, – усмехнулся я и накинул на голову капюшон.

В этом и был весь смысл. Да – подельника Сурьмы так легко запутать не получится, зато наверняка сумею сбить со следа возможных соглядатаев рода Огненной длани. Хоть одной головной болью меньше станет. Надеюсь – станет. Очень-очень надеюсь.

Заряна проводила нас до самых ворот, а там чмокнула меня в щёку и убежала, не желая показывать своих слёз, Беляна подняла вуаль и принялась вытирать лицо платочком.

Я только тут толком разглядел её наряд, состоявший из высоких сапог, дорожного платья, тёплого жакета и шляпки с полупрозрачной вуалью. Так посмотришь – и не пигалица малолетняя стоит, а зрелая дева.

– Грудь-то у тебя каким чудом в размерах увеличилась? – поинтересовался я, отметив это весьма неожиданное изменение в фигуре девчонки.

Дарьян аж поперхнулся и закашлялся, а вот Беляна осталась невозмутима.

– Это женская магия, Лучезар! – улыбнулась она в ответ, глянула на моего соседа и фыркнула. – Ой да ваты в декольте напихала, что вы как маленькие!

– На кой?

– А не всё тебе на Зарянкины титьки слюни пускать! Тоже хочу! – отшутилась девчонка.

Наверное, отшутилась. Надеюсь на то.

Дарьян окончательно смешался, но тут дрогнули и начали раскрываться высоченные створки ворот, и разговоры как отрезало. Всем стало попросту не до того.

Вот кто наши контракты все скопом у школы выкупил? Кто, а?

Но нет, за воротами нас встретили только многочисленные зеваки, стоявшие за пределами огороженного канатами пятачка. Среди повседневного платья я приметил одинокое чёрно-алое монашеское одеяние, никого же походившего на представителей нашего работодателя не углядел.

Да и плевать!

– Огнич! – шикнул я на фургонщика. – Трофеи!

Тот кивнул и двинулся к стоявшему наособицу от остальных зевак соплеменнику – курчавому как баран и седому как лунь. Прохаживавшиеся вдоль канатов наставники общению подопечных с обитателями посёлка не препятствовали, любой мог прикупить что-то у лоточников или попрощаться со знакомыми, если вдруг таковые случались в толпе.

Я посильнее натянул на голову капюшон, закинул на плечо вещевой мешок и переложил саквояж из левой руки в правую, тут-то Дарьян и заметил:

– А барышень-то поубавилось!

И точно: дожидавшиеся оформления долговых обязательств в компании школьных босяков девицы предпочли остаться в школе, не вышла за ворота и одна из абитуриенток.

– В бордель подались! – фыркнула черноволосая пигалица. – Там им самое место!

– Позор какой! – пробормотал Дарьян.

Я промолчал. Ученицы из ватаги Доляна определённо сделали правильный выбор, поскольку для них под его началом всё именно что борделем бы и закончилось. Только не чистеньким школьным, а портовым, забитым пьяными злыми матросиками. Ну или такой работой, что даже хуже публичного дома. Насмотрелся на Заречной стороне. Точно знаю.

Внезапно голоса разом смолкли, и Дарьян удивлённо присвистнул.

– Ого!

Мы с Беляной повернулись и обнаружили, что вслед за отбракованными абитуриентами и отчисленными учениками из ворот вышли субтильного сложения молодой человек, взиравший на мир через пенсне, девица лет за двадцать с броской внешностью завзятой сердцеедки, Огнеяр и наставник, ставивший нам работу с ударным приказом и отторжением. И заявились они сюда, судя по чемоданам и узлам с пожитками, отнюдь не для последнего напутствия ученикам.

– Эти с нами едут, – подтвердила мою догадку Беляна. – Вон та…

Договорить она не успела. Небо над школой распорол незримый клинок, разрез разошёлся, и белое марево исторгло из себя летающий фрегат, а миг спустя обвивавшего кормовую надстройку демонического спрута сорвало с корабля, и он рухнул едва ли не прямиком на нас! В полусотне саженей над землёй омерзительную тушу перехватила пелена оранжевого пламени, демон вспыхнул, но всё же проломил барьер и обугленным комком упал где-то внутри крепостных стен. Вслед за ним в пролом ринулись вырвавшиеся из астрала приблудные духи.

Черти драные, да как так-то?!

11-2

Всё закончилось в один миг. Успевшие влететь в брешь духи начали взрываться серебристыми всполохами, а саму прореху вновь затянуло оранжевое пламя. Отсечённые им призраки попытались напасть на фрегат, но оказались моментально истреблены, а дальше летучий корабль принял в сторону от школы и поплыл прочь.

Вслед за ним из астрала вынырнуло далеко не столь массивное и явно куда более быстроходное судно. Если паруса и флаги первого несли на себе прекрасно знакомую мне символику Черноводской торговой компании, то второй летучий корабль принадлежал Южноморскому союзу негоциантов.

Да, черти драные! Да! Порт приписки – Южноморск!

Вот это повезло, так повезло! Если мы на Южноморский союз негоциантов работать станем, то и поисками Рыжули не через год и не через два заняться смогу, а уже буквально на днях!

У меня внутри всё так и всколыхнулось, не оставило равнодушными внезапное появление летучих кораблей и всех прочих.

– Возмутительное неуважение! – процедил молодой человек, поправляя пенсне. – Явиться вот так… Позёры!

– Никакого неуважения, Пяст! Никакого неуважения, – пробурчал наставник, ставивший абитуриентам ударный приказ и отторжение. – Торгаши всего лишь пробуют на зубок нашу защиту!

– И ты так спокойно об этом говоришь, Крас?! – возмутился очкастый. – Нельзя такое спускать!

– Именно! – поддакнул ему Огнеяр. – Они раз за разом заходят всё дальше и дальше. Показывают, кто тут главный!

– Ой, мальчики, хватит ворчать! – потребовала девица. – Вы только поглядите, какую красоту за нами прислали!

Летучий корабль пошёл на посадку и вскоре опустился неподалёку от стены. Из ворот выкатили высоченный трап, поставили его впритирку с бортом, от досок которого так и тянуло знакомой стылостью. Матросики глазели на нас будто на диковинных зверюшек, а маги-воздушники из числа командного состава смотрели кто снисходительно, кто оценивающе, а вовсе не зло, как того стоило опасаться после попытки натравить на школу приблудных духов.

Наставник Крас первым взбежал по трапу и вручил представителю союза негоциантов стопку долговых обязательств, тот взялся просматривать их, одновременно сверяясь с отметками на аурах бывших учеников и отсеянных абитуриентов.

Стоило только всем подняться на борт, фигуристая ученица похлопала в ладоши.

– Девочки, за мной!

Беляна немного поколебалась, но всё же забрала у меня саквояж и отправилась заселяться в выделенную девицам каюту. Следом начали распределять по кубрикам и юношей. Я быстренько организовал босяков, и в итоге мы всемером заняли тесноватое помещение с четырьмя двухъярусными кроватями и единственным круглым иллюминатором. Все сразу ломанулись поглазеть с высоты птичьего полёта на школу, пришлось даже договариваться об очереди.

Разве что Зван забрал у Огнича своё ненаглядное паучье яйцо, уселся с ним на кровати и принялся что-то негромко бормотать себе под нос.

– Он нормальный вообще? – забеспокоился Ёрш и провёл пальцем поперёк горла. – Не полосонёт ночью ножичком?

Я выжидающе глянул на фургонщика, тот миг поколебался, затем пожал плечами.

– Да в порядке он! Просто соскучился.

– По этой каменюке? – обалдел Вьюн. – Вы серьёзно?!

– Это яйцо, и оно живое! – откликнулся Зван. – И я не чокнутый! Сейчас подкормлю его небесной силой и уберу.

Не знаю как остальных, а меня его слова нисколько не успокоили.

– Гони сосредоточия! – потребовал я у Огнича.

– Чего? – не понял тот.

– Трофеи, говорю, давай!

Фургонщик вручил мне кожаный мешочек, я сразу распустил завязки и заглянул внутрь. Все три колючих сростка оказались на месте; у меня от сердца отлегло. Трофеи наши тянули самое меньшее на три сотни целковых – могли украсть, могли подменить, но нет – порядок.

– Слышь, умник! – обратился вдруг Лоб к Дарьяну. – А как это корабли раз – и появились? Что за магия?

– Через астрал прошли, – пояснил паренёк.

– И мы так же?

Дарьян покачал головой.

– Сомневаюсь. Там фрегат дорогу торил.

– Да и Южноморск всего-то в пяти сотнях вёрст по прямой, – отметил я. – Поди, уже к утру на месте будем.

Босяки переглянулись.

– Боярин, а уверен, что мы именно туда летим?

– А куда ещё?

– Да мало ли! – фыркнул Огнич. – Хотя бы даже с антиподами воевать!

– Не! – отозвался Ёрш. – Наши сказывали, до антиподов пароходы ходят, корабли туда не летают.

Одна добрая новость к другой!

Я запихнул вещи под кровать, сам улёгся на неё и достал сосредоточие, наименьшее из всех.

– Дарьян! Ваша с Беляной доля, – кинул я мешочек парню. – Прибери!

– А ты чего же? – удивился он.

– А меня не трогайте пока! – потребовал я.

В потрохах продолжало покалывать, но всё же вобрал в себя небесную силу и сжал её у солнечного сплетения, затем переправил в первый узел, помедлил чуток и перекинул во второй. После взялся за проработку исходящего меридиана. Уверился, что контролирую его в должной мере, и приложил вырезанное из обитателя пруда сосредоточие к правому запястью. Зафиксировать колючий сросток в нужном месте оказалось необычайно легко – просто потянул в себя энергию, и шипы магического сгустка проткнули кожу, а сам он погрузился в плоть.

Больно! И даже – чертовски!

Будто здоровенное сверло в запястье вгрызлось, да не обычное, а раскалённое! Ещё и насквозь не прошло, в кость попало и заелозило, разрывая всё кругом. Я моментально пожалел о своём опрометчивом желании довести до ума исходящий меридиан, но – плевать!

Держу, черти драные! Держу!

Стиснул пуще прежнего, пытаясь зафиксировать сосредоточие точно в нужном месте, и немного даже с этим перестарался, выдавил из него малость порченой небесной силы – той, что белее самой смерти. Боль немедленно стихла, следом заморозило запястье и начала отниматься рука. Пришлось качнуть чужеродную энергию обратно, а дальше всё получилось само собой: колючий сгусток присосался к меридиану, и я ощутил, как начинает скручиваться узел.

Я ухватился за это ощущение и сфокусировался на нём, а когда запирать энергию внутри сосредоточия стало уже попросту невмоготу, прижал правое запястье к левому и перекинул небесную силу в другую руку! И вместе с ней перебросил всю ту боль, с которой сворачивался в силовой узел мой дух. Собрал воедино в нужном месте, и – получилось!

Не сразу, но в итоге всё же добился успеха. Накатило невероятное облегчение, только расслабился рано: когда по уже подготовленному ложу кинул энергию к левой ключице и дальше – к соединению меридиана с оправой, то остановить в узловой точке небесную силу не сумел, и она пронеслась дальше.

Миг и выплеснется через правую руку! А попытаюсь остановить – точно сорвёт зачаток узла!

Черти драные, нет!

В самый последний миг я вновь перекинул энергетический поток из правой руки в левую, закольцевал его и начал наматывать круг за кругом – и отнюдь не из желания прожечь левый исходящий меридиан, просто выгадывал время в попытке понять, как разрешить сложившуюся ситуацию с наименьшими для себя потерями.

Постепенно плоть загорелась огнём, затем начали смещаться зачатки узловых точек. Того и гляди – сорвёт и порвёт! Сорвёт узлы, порвёт меня!

И тогда я взялся отщипывать крупицы небесной силы, выбрасывать их вовне и сжигать. Над сцепленными пальцами заплясало тонкое огненное жало. Обуздание приказа воспламенения давалось с невероятным трудом, никуда не делось и жжение, но мало-помалу напор раздиравшей меня изнутри энергии пошёл на убыль, и я взялся ловить утраченный баланс. Уравновесить четыре узла не получалось до тех самых пор, пока не вспомнил об изливе ядра, а дальше я вновь ухватил ощущение внутренней целостности.

– И что это было, боярин? – потребовал объяснений Вьюн. – Ты чего огонь жёг?

– Силовой узел сформировал, – пояснил я, с тревогой разглядывая опухшие запястья.

Точнее, узлов я сформировал сразу два – просто не стал об этом говорить. И о втором исходящем меридиане тоже умолчал, поскольку хвалиться там было откровенно нечем: только попытался прокачать через него малую толику небесной силы и сразу скрипнул зубами от боли и жжения. Ну да не беда – ещё доведу до ума.

– Даря! – окликнул я книжника, – Вот бывают меридианы незакреплённые, а отдельный узел – это нормально вообще?

Тот поскрёб затылок.

– Вроде бы такие узлы якорями называют. Почему – не знаю. Но для сотворения аркана они почти бесполезны. – Дарьян помолчал немного, затем мотнул головой. – Нет, больше ничего не помню.

– Лучезар, а как ты узел сотворил? – поинтересовался Зван.

– Он ту колючую гадость себе под кожу запихнул, – подсказал Огнич. – Я сам видел!

Я перехватил озадаченный взгляд Дарьяна, уселся на койке и кивнул.

– Эта колючая гадость называется «сосредоточие». Она срастается с духом, в результате и получается узел. Тоже можешь попробовать.

Лоб аж присвистнул.

– Так вы трофеи утаили?! А для нас есть?

– Дурак, что ли? – покрутил Ёрш пальцем у виска. – Нешто не видел, как боярина корёжило!

– Так я покрепче буду! – отрезал босяк.

– Не, – покачал я головой. – Такие штуки для тех тайнознатцев, у кого к белому аспекту склонность. Вам потроха сожжёт.

– Засада! – помрачнел Лоб. – Мне б пару узлов… Эх!..

Тут-то от двери и послышалось:

– Это какие штуки для тайнознатцев с белым аспектом?

Дарьян вмиг оказался на ногах.

– Заходи, Беляна!

Черноволосая пигалица благосклонно кивнула и уселась на койку рядом со мной.

– Лучезар? – вопросительно протянула она и закинула ногу на ногу, чем привлекла к себе живейшее внимание босяков.

– Те колючие штуковины – это сосредоточия, – пояснил я и одёрнул девчонке подол платья.

Она насмешливо фыркнула и пристала с расспросами, а после объявила:

– Дарьян, оставляй себе оба. – И тут же посмотрела на меня. – Лучезар, ты ведь не против?

– Нет, конечно, – покачал я головой.

– Отлично! – улыбнулась Беляна. – Дарьян, ты так сразу два исходящих меридиана прожечь сможешь!

– Эй-эй-эй! Погоди! – забеспокоился я. – Узлы сместить уже не получится, нужно в соответствии с абрисом действовать, а Даря в школе схему не покупал! Не покупал ведь?

– Не покупал, – подтвердил книжник. – Но я из мертвослова помню. Не помню даже, она сама собой в голове засела. Другая теперь и не нужна…

– Везёт! – завистливо вздохнул Зван.

Огнич поглядел на приятеля с откровенным недоумением, да и остальные, надо понимать, окончательно уверились, что этот светловолосый паренёк с длинной косицей не от мира сего. Оно и понятно: мертвослов – не та книга, которую возьмётся читать здравомыслящий человек. Это даже самому сопливому босяку известно.

– Не нравится мне это, – поёжился я. – Если что-то пойдёт не так…

– Брось, Лучезар! – отмахнулась Беляна. – Дарьян справится!

Но сам книжник, как мне показалось, в своих силах так уж уверен отнюдь не был, вот я и не удержался от тяжёлого вздоха.

– Сосредоточия следует удерживать точно в узловых точках…

Дарьян посмурнел.

– Сам же знаешь, что я излив только на днях сформировал! Удержать в нужных местах… Нет, ничего не выйдет!

– Не беда, – улыбнулась Беляна. – С этим я помогу.

– Да? – озадачился книжник. – А сама почему не хочешь свой трофей использовать?

Девчонка презрительно скривилась.

– Ещё не хватало аспект исказить! – фыркнула она. – Ты на Лучезара погляди: у него оранжевого в глазах почти не осталось уже!

– Серьёзно? – удивился я.

– Ага, – подтвердил Вьюн. – Так и есть. Снова белые, как сразу после карантина.

А вот Ёрш так и уставился на черноволосую пигалицу.

– Тебе-то какая разница? И так белее белого!

– Не совсем, – усмехнулась в ответ Беляна и перевела взгляд на Дарьяна. – Ну так что? Будешь узлы формировать?

Книжник решительно кивнул и передал кожаный мешочек девчонке, а сам стянул рубаху и улёгся на койку.

– Буду! – сказал он, судорожно сглотнув.

– Вот ты рисковый! – присвистнул Вьюн.

– Осторожней только! – хохотнул Ёрш. – Чтоб кубрик от крови отмывать не пришлось!

– Вы сейчас вообще ни разу не помогаете! – поморщился я, оценивающе всех оглядел и остановил свой выбор на фургонщике. – Огнич, на тебе левая рука. Я правую держать буду.

Паренёк ответил озадаченным взглядом, но от выражения сомнений удержался.

– Лады! – согласился он подстраховать книжника и встал сбоку от койки.

– Ёрш, Вьюн – навалитесь на плечи. Лоб – на ноги садись, – распределил я роли и, отнюдь не испытывая уверенности в успехе мероприятия, взялся втолковывать приятелю порядок действий: – Дарьян, формируешь два узла и меридиан между ними. Не больше, понял? Когда сосредоточие встанет на нужное место, перегонишь энергию во вторую точку и дальше уже всё, держи её там до упора, сколько сможешь. Понял?

– Понял! – подтвердил книжник и обратился к Беляне: – Давай!

– Что давай? – возмутилась девчонка. – Место показывай!

Дарьян смутился, ткнул пальцем чуть правее и самую малость выше солнечного сплетения.

– Здесь!

– Скажи, когда сосредоточие окажется в нужной точке, – потребовала Беляна, прижала один из колючих сростков к впалой груди паренька и уверенным движением вдавила его в плоть. А следом запустила в тело пальцы!

Дарьян дёрнулся было, но босяки прижали его к койке, а дальше книжник обмяк, глаза его вспыхнули белым светом, и Беляна быстро отдёрнула руку. Кожа враз срослась, не осталось даже намёка на рану или шрам.

– Так просто! – охнул он. – Всё, держу!

Просто? Да сейчас!

Я приготовился перехватывать энергетический выплеск, но его не случилось. У Дарьяна даже рука не дёрнулась!

– Всё, – растерянно произнёс он некоторое время спустя.

– Что – всё? – не понял я.

– Сформировал узел, а на меридиан энергии не хватило, – пояснил Дарьян.

– Черти драные! – ругнулся я. – Да как так-то?!

Беляна лукаво улыбнулась.

– У него сопротивляемость белому аспекту не чета твоей, Лучезарушка!

Я кинул на девчонку мрачный взгляд.

– Ты ведь это заранее знала, да?

– Предполагала, – заявила в ответ черноволосая пигалица и достала из мешочка второе сосредоточие. – Всё, отпускайте его, мальчики!

Лоб с недовольным видом слез с ног книжника и пробурчал:

– А разговоров-то было!

– Уж лучше так, чем пол и переборки от крови отдраивать! – не согласился с ним Вьюн.

Ёрш кивнул.

– Ага!

Второй узел Дарьян решил сформировать в запястье, и вновь Беляна легко вогнала сосредоточие в его плоть, но на сей раз корёжило паренька не в пример сильнее – даже слёзы на глазах выступили. Да и с койки в итоге подняться не смог, без сил распластался на ней и смежил веки.

– Я в порядке, в порядке… – прошептал он. – Сейчас…

– Хорошо то, что хорошо кончается, – проворчал я и ушёл на своё место.

Мне и самому было откровенно тошно. И припекало, и перенервничал.

– Что там? – спросил Огнич у смотревшей в иллюминатор Беляны.

– Облака, – отозвалась барышня и присела на койку рядом со мной.

– Ты чего пришла-то? – поинтересовался я. – Неужто соскучилась?

Черноволосая пигалица кивнула.

– И соскучилась тоже. Но вообще просто сил никаких не осталось этих клуш выносить. Послал Царь небесный попутчиц! Истеричку, круглую дуру и шалаву, которая ни о чём кроме мужиков думать не способна!

– Ого! – оживился Лоб. – И кто там на передок слаб?

– Иста! – скривилась Беляна.

– Это ученица которая? – уточнил босяк.

– Да вы губы-то не раскатывайте! Она любовников постарше предпочитает.

– А чего ж её такую безотказную отчислили? – удивился я. – Беречь должны были как зеницу ока!

– Во-первых, не отчислили! Её, как и остальных внутренних учеников и наставника Краса, отправили набираться опыта, – поправила меня Беляна. – А во-вторых, она всерьёз вознамерилась выскочить замуж за помощника профессора Жилена, а он этого почему-то не оценил. Поматросил и бросил.

Я припомнил дядечку в твидовом костюме и кивнул. Такой надоевшей любовнице назначение за тридевять земель обеспечит и глазом не моргнёт.

– И Огнеяра тоже набираться опыта послали? – справился я об ученике, который запросто мог оказаться строившим мне козни подручным Сурьмы.

– Вроде да, но с ним полная неопределённость, – развела руками Беляна. – Ну или Иста откровенничать не желает.

– А об остальных какие слухи ходят? – полюбопытствовал Огнич. – Что насчёт умника в пенсне и наставника?

– Наставник Крас из бесталанных. Уже двадцать пять, но никак объём ядра нарастить не может и с абрисом тоже полнейший затык, а без этого преломления не пройти и аспирантом не стать. Теперь попробует систему входящих меридианов развить.

– Говорят, он с горя за воротник закладывать начал, – сказал Вьюн и щёлкнул себя по кадыку.

– И вроде с ним по зачётам договориться можно было, – поддакнул Ёрш. – Правда, драл нещадно. Но сам свечку не держал, врать не стану.

– Пяст тоже аколит, – продолжила делиться сплетнями Беляна. – Он из школьных умников, на теорию ритуалов напирает. Его профессор Сивер ума-разума набираться спровадил. Они на каком-то диспуте разругались в пух и прах, как говорят. А вообще, слухи ходят, будто школа нами от черноводских торгашей откупилась. Вроде как с неё оброк тайнознатцами собирают.

У Звана глаза что твои пятаки стали.

– Школу?! – охнул он. – И оброком обложили? Да как такое может быть?

– Купчишки – это сила! – заявил Вьюн. – Они весь город под себя подмяли!

Парни затеяли спор, а Беляна поднялась на ноги и оправила платье.

– Ладно, побегу, а то хватятся. Дарьян, пока-пока! Лучезар, целую!

Она ушла, и я закрыл глаза, обратился к внутреннему зрению, дабы приступить к оценке состояния узлов и меридианов. Расслабляться нельзя! Мне теперь всего ничего до следующего этапа возвышения осталось, а чем раньше стану аколитом, тем быстрее расквитаюсь с долгами.

Ненавижу в должниках у кого-то числиться!

Просто ненавижу!

Снижаться летучий корабль начал на рассвете. К этому времени я уже проснулся, но так и продолжал валяться на койке. Было худо. Узлы врастали в дух, и процесс этот был сродни зубной боли – не позволял расслабиться ни на один драный миг. Ещё и припекало, будто в потроха угли зашили. Под грудиной кололо, запястья резало. Меридианы жгли плоть раскалёнными струнами, и старые нисколько не отставали от новых.

Натрудил, черти драные, энергию по кругу гоняя!

И сколько ни пропускал через абрис небесную силу, сколько ни укреплял узлы – всё без толку. Становилось лишь хуже.

Дарьян и вовсе был молочно-белым, его физиономия слегка даже отдавала зеленью. Но книжник не жаловался и не роптал на судьбу. Лишь охал, когда начинало мотать из-за боковых порывов ветра, да берёг правую руку.

– Море! – крикнул вдруг глазевший в иллюминатор Ёрш.

– Ну-ка дай! – Вьюн оттёр его в сторону и зачастил: – Побережье! Порт! Южноморск!

– Скажешь тоже – Южноморск!

– А вот и скажу!

Парни обступили иллюминатор и принялись толкаться локтями, а пару минут спустя до нас донёсся звон корабельного колокола, следом послышались быстрые шаги.

– Идём на посадку! – прокричал пробежавший мимо двери кубрика матросик. – Всем держаться!

Я уселся на койке и ухватился за стойку, босяки тоже оставили в покое иллюминатор, там задержался один только Огнич.

– На воду садимся! – объявил он, прежде чем метнуться на своё место.

Миг ничего не происходило, а потом меня мотнуло, послышались плеск и скрип обшивки, но сели чище некуда. На волнах после и того сильнее закачало.

Я поднялся с койки и первым подступил к иллюминатору. Успел через толстое мутное стекло разглядеть гавань с портовыми постройками и силуэты кораблей, а потом наша шхуна легла на новый курс и поплыла в открытое море.

Стой! Куда?!

11-3

На место мы прибыли на закате, но к этому времени всем было плевать, куда именно нас везут; не волновало это даже меня. Хотелось лишь одного – поскорее ощутить под ногами земную твердь.

Качка! Нельзя сказать, будто на море наблюдалось волнение, и всё же нас откровенно мутило, лежмя лежали не только я и Дарьян, но и наши спутники. Беляна и та за весь день не наведалась ни разу. О работе с небесной силой и речи даже не шло.

Тошно, тошно, тошно… И вроде не душно, а будто воздуха не хватает. Дурнота и слабость не отпускали ни на мгновение, потом так и обливался.

Один лишь Огнич время от времени поднимался с койки, подбирался к иллюминатору и обозревал водную гладь, вот именно он нас и оповестил:

– Остров по курсу! Вроде к нему плывём…

Так оно и оказалось. Когда шхуна вошла в небольшую прикрытую фортом гавань качка стихла, но облегчения никто не испытал. Я – так уж точно. По трапу спустился, ощущая себя куском отварного мяса, и, судя по кислым физиономиям, остальным приходилось ничуть не легче. Зато матросики знай себе посмеивались. Аж зубы кулаком пересчитать захотелось.

Но нет, нет и нет. Конечно же – нет.

Я отыскал Беляну и забрал у барышни дорожный саквояж, та немедленно вцепилась в мою руку и едва на ней не повисла.

– Худо мне, – созналась девчонка.

Тогда-то я и заподозрил неладное. Вспомнил вдруг, как ломало ехавших со мной из приюта в Черноводск выпускников, обратился к небесной силе, и – ничего! Ничегошеньки!

От напряжения едва глаза не лопнули, голова и вовсе почти что взорвалась, а даже малой толики энергии в себя втянуть не сумел!

Что за напасть?!

Захотелось вдохнуть небесную силу полной грудью, но сразу опомнился и взял себя в руки.

И способностей лишился отнюдь не один я. Тут и там раздавались обеспокоенные и даже испуганные возгласы, при этом запаниковали только отсеянные абитуриенты, а вот ученики хоть и не выглядели особо довольными жизнью, но тревоги не выказывали. Что-то они такое знали…

Но что?

В этот момент на причал выехала коляска, кучер остановил жеребца в паре саженей от нас, и с сиденья поднялся пузатый дядька с окладистой бородой, одетый под стать средней руки купчишке.

– Добро пожаловать на остров Южный! – объявил он, перекрыв хорошо поставленным густым басом все разговоры, плеск волн и крики чаек разом. – Не волнуйтесь о своём колдовском таланте, никуда он не делся – вы просто покинули благословенное Поднебесье! Всё вернётся на круги своя, дайте срок!

Дарьян шумно втянул через зубы воздух.

– Ну конечно! – хрипло выдохнул он. – Сюда не докатываются небесные приливы! Нет энергии, совсем нет!

– Тише ты! – шикнул я на приятеля.

Концы с концами не сходились. Начать с того, что в бульварных листках при описании сражений с антиподами неизменно отдавалось должное заслугам тайнознатцев. Да и неспроста же нас сюда привезли! Торгаши во всём свою выгоду блюдут, а выкупать за огромные деньжищи колдунов и отправлять их туда, где они не отобьют плату за обучение и за сто лет, глупость несусветная!

– Пристань не самое подходящее место для объяснений! Вы их получите в самое ближайшее время, но не здесь! – продолжил свою речь представитель Южноморского союза негоциантов и указал на стоявшие чуть поодаль повозки. – Прошу!

Иста увлекла за собой барышень, и они забрались в коляску. Молодых людей начали распределять по телегам. Пока суд да дело, я оглядел лес мачт, присмотрелся к махинам вставших на якорь в дальней части порта пароходов и вдруг как-то разом ощутил давление жаркого воздуха, плотного, влажного и солёного, переполненного ароматами гниющих водорослей и чего-то совсем уж незнакомого.

Море! Меня не просто занесло на море, но ещё и на какой-то драный остров за пределами Поднебесья!

Чёрт побери! Ну кто бы мог подумать?!

Под заинтересованными взглядами вахтенных матросов и портовых грузчиков, мы забрались на повозки. Дарьян совсем расклеился, да и у меня самого рубаха прилипла к спине от пота, но всё же не улёгся, а сел, свесив ноги и устроив на коленях пожитки. А там и поехали.

У меня внутри кололо, резало и припекало; запястья так и вовсе явственно опухли, а унять боль и привести в норму зачатки силовых узлов мешало полное отсутствие энергии. Понемногу начала идти кругом голова, но по сторонам я всё же поглядывать не забывал. Первое, на что обратил внимание, – это на всякое отсутствие построек из дерева. Здания контор и склады были сложены из грубо отёсанного камня, двухэтажные жилые дома, выстроившиеся вдоль засыпанной ракушками дороги, – тоже. Впрочем, там уже стало не до построек. За правой обочиной потянулись торговые ряды, и всем моим вниманием завладели покупатели и продавцы.

Кого на базаре только не было! Каких только оттенков кожи и одеяний не попадалось на глаза! Чёрные, жёлтые, красновато-медные и разной степени смуглости люди в обычной одежде и нарядах из газетных карикатур отчаянно торговались, сновали по своим делам, безучастно курили, спорили и хватали друг друга за грудки, толковали о чём-то под навесами пивных, разгружали телеги с товаром и закатывали на повозки бочонки. И всё это под неумолкаемый гвалт толпы. Тут же устраивали представление балаганщики, а дальше играли уличные музыканты, в самой толчее крутился карманник, неподалёку от ворот с нарочито скучающим видом прохаживались несомненные жулики, спешил куда-то базарный охранник.

И, несмотря на всю эту мешанину, я неожиданно ощутил себя дома. Осознал как-то вдруг, что могу соскочить с повозки и раствориться в торговых рядах, только меня и видели. Не сыщут! Прибьюсь к какой шайке или даже балаганщикам, начну картишки раскидывать…

Но нет, конечно же – нет. Растворюсь и прибьюсь – это запросто, дурное дело нехитрое, только сыщут. Сыщут непременно. Да и не нужно оно мне.

Судя по вспыхнувшим и сразу погасшим глазам Вьюна и Ерша, босяков посетили ровно те же мысли, а вот Лба заинтересовало совсем другое.

– Гля! Антиподы! Живые! Обалдеть!

– Да прям! – со смешком отозвался наш возница. – Аборигены – факт! Но все присягнули Царю небесному. Антиподам на берег сходить запрещено, их и в команды особо не берут.

– Вот так дела! – присвистнул босяк и вздохнул. – Эх, мне б туда хотя б на полчасика…

– Не балуй! – предупредил его возница и похлопал по лежавшей рядом плётке. – У нас с этим строго!

Разумеется, дядьку в потёртой шляпе с обвислыми полями Лоб не испугался, но вот что у них тут всё строго, поверил. Тут и там мелькали бело-голубые мундиры стрельцов, да и портовый городок был не столь уж и велик – такой можно хоть раз в седмицу облавами перетряхивать.

Дарьян прикрыл ладонью глаза от лучей зависшего в зените солнца и пожаловался:

– Давит!

Я и сам чувствовал себя паршивей некуда. И до того тошно было, а тут мало того что растрясло, так ещё и голову напекло.

– Почти добрались! – уверил нас возница и не обманул.

Вскоре коляска и повозки свернули с дороги во двор, со всех сторон огороженный длинными приземистыми строениями. Решёток на окнах не было, получается – казармы.

Увы, сразу убраться в благословенные самим небом тень и прохладу не получилось.

– Стройся! – объявил наставник Крас, пришлось исполнять.

И вновь слово взял всё тот же бородатый купчишка.

– Работа на Южноморский союз негоциантов – лучшее, что только могло с вами случиться! – огорошил он нас неожиданным заявлением и лишь этим бездоказательным утверждением не ограничился, счёл необходимым свою мысль пояснить. – Посудите сами: слабосильным адептам и аколитам не так-то и просто найти достойное применение своим способностям на задворках Поднебесья. Отрабатывали бы невеликие долги перед школой десять лет, а то и все двадцать!

Недовольное бурчание дядьку отнюдь не смутило, он развёл руками.

– Нет, во внутренних землях вас с руками оторвут, там пушечное мясо всегда в большой цене. Междоусобицы, зачистка небесных омутов, охота на потусторонних тварей и сектантов, да мало ли что ещё! Платят неплохо, только дожить до конца контракта удаётся немногим, потому как сражаться приходится с аспирантами и асессорами! Вы им не соперники, вас в первом же бою в порошок сотрут. А за морем сильных тайнознатцев днём с огнём не сыщешь! Самыми сильными там будете вы!

По толпе вновь прокатился ропот, да я и сам отнюдь не обрадовался тому, что придётся отправляться на войну с антиподами. Нагляделся в своё время на тех, кого вербовщики посулами лёгких денег за море-океан сманили – одноруким-одноногим-одноглазым вернулся каждый второй. А уж сколько на чужбине сгинуло и не сосчитать!

Но платили торгаши наёмникам и вправду щедро. Если в карты и кости не играть, да на вино и шлюх деньги не спускать, за год-два вполне реально с долгами расквитаться. Нам-то наравне с вольнонаёмными платить должны – это в соглашении со школой оговорено. Обжулить точно попытаются, только не на того напали…

– И не думайте, будто непременно угодите на войну! – попытался успокоить нас купчишка. – А даже если кого и в поддержку стрельцам определят, так тоже не беда – за то двойной оклад положен! С какой стороны ни посмотри – вам кругом одна выгода! Обычно колдуны долгие годы на развитие входящих меридианов тратят. И не только годы, но и немалые деньги! Упражняются, покупают алхимию, изучают техники – и всё это просто, чтобы хоть немного ускорить приток энергии. Вы, пребывая за пределами Поднебесья, достигнете этого, не прилагая никаких особенных усилий! В ближайшие два-три месяца ваш дух разовьётся в достаточной мере, чтобы начать собирать крохи растворённой в пространстве энергии. Как корни деревьев тянутся к водоносному слою, так и он изменится сам собой.

Само собой в этом мире ничего не происходило, но я ухватил главное.

Крохи энергии!

И сразу стало ясно, почему в колониях не встретить ни аспирантов, ни асессоров, не говоря уже об архимагах. Для них там было попросту слишком мало небесной силы. А что толку от всех знаний, навыков и умений, если не способен пустить в ход наиболее мощные арканы?

– Пароход на Тегос отходит завтра, на ночь вас разместят в казармах. Оформляйте контракты и размещайтесь.

За сим представитель Южноморского союза негоциантов откланялся, на смену ему вышел наставник Крас.

– Не пытайтесь тянуть в себя силу! – первым делом предупредил он нас. – Это всех касается! Здесь вам не школа: заработаете осложнение, так сразу на ноги не поставят. Тогда в такие долги вгонят, что небо с овчинку покажется. Просто потерпите немного и дайте духу приспособиться к новым условиям, как это уже случилось после приюта.

– И долго терпеть? – выкрикнул Тень, которого явно подначил к этому кто-то из старших.

Вместо наставника ответил Пяст.

– Плавание займёт полтора месяца, – заявил он, поправив пенсне, – думаю, к моменту прибытия в Тегос способности уже вернутся.

– Думает он… – проворчал Вьюн, но тихо-тихо, едва ли не себе под нос.

– Индюк тоже думал… – поддакнул приятелю белый как мел Ёрш.

Ну а наставник Крас кивнул и начал отдавать распоряжения:

– Долян, ты своих знаешь, вот их и опекай. Пяст, на тебе все прочие ученики. Иста, позаботься о барышнях, а мы с Огнеяром разделим абитуриентов…

И конечно же под крыло Огнеяра отрядили всех адептов со склонностью к белому аспекту, что лично меня нисколько не порадовало. Чем дольше я об этом размышлял, тем больше склонялся к тому, что на Сурьму в школе работал именно он. Вечно ведь где-то поблизости ошивался! О дне вылета в небесный омут и вовсе молчу! Не напортачь Сурьма, Огнеяр бы в школу как ни в чём не бывало вернулся. Мы б сгинули, и всё – концы в воду.

Я напрягся и попытался втянуть в себя небесную силу, но лишь заработал головокружение.

Черти драные, как же паршиво себя совершенно беспомощным ощущать! Только и остаётся, что на скальпель уповать, да ушки на макушке держать.

– Выход в город только в сопровождении старост и под их личную ответственность! – подытожил свою речь наставник Крас, и мы отправились оформлять контракты.

Насторожила меня улыбка. Как увидел приветливого дядечку в светлом сюртуке с писарскими нарукавниками, так разом и школьного казначея вспомнил, и зазывал с Заречной стороны, которые простаков в разные нехорошие истории втравливают.

– Ну-с, молодой человек, и кто вы у нас? – поинтересовался клерк, предложив садиться на табурет.

– Лучезар Серый, – впервые представился я своим новым именем.

Да, черти драные! Именно что своим!

Лучезар Серый – это я и только я!

Дядечка отыскал нужную строчку на листке, отмеченном печатями школы Огненного репья и канцелярии Южноморского союза негоциантов, хмыкнул и придвинул к себе счёты, взялся перекидывать из стороны в сторону костяшки, между делом комментируя подсчёты.

– Тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, плюс стоимость доставки, плюс подъёмные… Пятьдесят целковых в месяц базовая ставка и ещё по пятёрке за каждую ступень возвышения – это семьдесят целковых в месяц. Делим первое на второе, получаем тридцать. Итого, фиксируем в контракте два с половиной года…

Вымотанный не самой простой дорогой, с гудящей от усталости и невозможности дотянуться до небесной силы головой, огнём в потрохах и опухшими запястьями, я непременно лопухнулся бы, когда б не имел дел с эдакими вот ловкачами прежде. Но я имел и потому отрезал решительней некуда:

– Нет! – ещё даже раньше, чем сообразил, какой именно момент резанул своей неправильностью.

– Что – нет? – изумился клерк. – Сомневаетесь в верности моих подсчётов? Но это же попросту нелепо! Вот перед вами все исходные данные! Сумма долга, стандартное жалование…

– Нет! – повторил я ещё даже более твёрдо. – Не собираюсь брать на себя никаких дополнительных обязательств! Школа продала меня, да будет так! На этом всё.

– Но позвольте! – разволновался дядечка. – Мы должны…

– Что я должен – так это отработать по стандартной ставке одну тысячу восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей. Я не обязан оплачивать доставку на место и не нуждаюсь в подъёмных.

Клерк фыркнул.

– Хорошо, это убираем. – Он вновь защёлкал костяшками. – Итого минус три месяца.

– Ещё раз повторяю: я не собираюсь продавать себя в рабство ни на два с половиной года, ни на два, ни даже на год. Я отработаю свой долг, на этом всё!

– Вы же не думаете, будто вам станут платить за время плавания?!

Я ответил широченной ухмылкой.

– Готов биться об заклад, по соглашению со школой какая-никакая денежка мне всё же причитается. Но даже если нет, я точно достигну пика адепта, а ещё имею неплохие шансы стать аколитом, что приведёт к немалому повышению причитающегося мне денежного довольствия. Так зачем самому себе надевать ярмо на шею, скажите на милость?

Дядечка откинулся на спинку стула и махнул рукой.

– Свободен, молодой человек!

Но я хоть и поднялся с табурета, в комнате всё же задержался.

– Могу я досрочно закрыть свой долг?

Клерка так и передёрнуло.

– Можешь, но в этом случае будет удержан штраф в размере десятой части платежа.

– Благодарю, – кивнул я и вышел за дверь.

Прямо у крыльца наткнулся на Беляну и предупредил её касательно заведённых тут порядков, затем дошёл до толковавших о войне с антиподами босяков, переговорил и с ними. Здесь же крутился ушлый молодчик, призывавший всех и каждого застраховать свою жизнь, но я не стал его слушать и расположился рядом с сидевшим в теньке Дарьяном. Паренёк был бледен и обливался потом, но дуба давать покуда вроде бы не собирался.

– Худо? – спросил я, откидываясь спиной на стену.

– Ага… – хрипло выдохнул тот.

Я и сам ощущал себя не лучшим образом, а потому впустую молоть языком воздух не стал и обратился к внутреннему зрению. Вид не успевших окончательно сформироваться узловых точек не порадовал, а когда попытался сжать их своей волей, дабы уплотнить и укрепить, то враз пошла кругом голова. Увы и ах, энергии во мне сейчас не было ни на грош.

Разместили нас в длинном полутёмном помещении, сплошь заставленном двухъярусными кроватями. Всех достоинств – там было самую малость прохладней, нежели на улице, а вот недостатков хватало с избытком. Я насчитал таковых ровно девять. Точнее – девятерых.

– Эй, Лучезар! Мы тут гадаем, чего это боярина в ученики не взяли! – решил для начала поглумиться надо мной Долян и – напрасно.

Я своего шанса не упустил и ударил в ответ по больному месту.

– Зато насчёт тебя, Долян, всё ясно! Ты ж мало того, что за трусость из школы вылетел и шваль свою за собой потянул, так ещё и нормальным босякам дорогу в ученики закрыл!

Новику и без того не терпелось пустить в ход кулаки, а тут его и вовсе подкинуло.

– Да ты…

Крепыш ринулся вперёд, но сразу же замер на месте и даже малость подался назад. Ну да – заполучить в брюхо пядь стали радости мало, а кому как не Новику знать, что я блефовать не расположен. И да – точно бы скальпелем пырнул, сомневаться и колебаться не стал.

Дальше ко мне подтянулись босяки, вслед за ними подошли Огнич и Зван. Даже Дарьян с койки поднялся. И расклад стал не таким уже паршивым.

Девятеро против семерых – это почти что на равных. А с учётом моего ножа на равных безо всяких «почти».

– Ты нам должен! – прорычал ухвативший суть моих слов Лоб. – Зассал на дуэли с дворянчиком пластаться, вот всех босяков трусами и выставил! Мы к торгашам в кабалу из-за тебя угодили!

Долян дураком не был и сразу сообразил, куда ветер дует. По итогам толковища он точно оказался бы должен решительно всем, поэтому пошёл ва-банк. Выдернул из-под рубахи болтавшийся на цепочке камушек, стиснул его в кулаке и прошипел:

– У меня здесь четверть таланта! Я сейчас от вас мокрого места не оставлю, уроды! – Меж его пальцев начало пробиваться оранжевое свечение, и предводитель школьных босяков оскалился. – Живо перо бросил!

Я вот так сразу с достойным ответом не нашёлся, а дальше от двери негромко прозвучало:

– Довольно!

Наставник Крас отлип от косяка, но и после этого повышать голоса не стал, как не попытался и надавить авторитетом.

– Здесь вам не школа! Устроите побоище, до конца жизни долги отрабатывать станете. Ваша жизнь, решайте сами.

Он вышел во двор, я спрятал нож, Долян убрал под рубаху наполненный небесной силой янтарный шарик. Вроде как краями разошлись. Пока. Надолго или нет – непонятно.

Ночь покажет.

11-4

Ужинали мы за столами под навесами вдоль одной из стен. Ели без аппетита, налегали на травяные отвары. Увы, всё выпитое, казалось, тут же выходило обратно с потом, и легче не становилось. Становилось лишь хуже.

Ощущал я себя собранной на скорую руку марионеткой, а Дарьян так и вовсе едва до койки добрёл. Подумалось, что с прожигом меридианов и формированием узлов мы откровенно поторопились, но нет, конечно же – нет. В столь бедной на энергию среде наши трофеи протухли бы не за день, так за седмицу. К тому же паршиво было не только мне с книжником – не лучшим образом чувствовали себя и остальные. Наставник Крас и тот потом обливался, словно в парной сидел, а не на открытом воздухе. И это ещё дневной жар спал, было лишь влажно и душно.

– Сегодняшняя ночь будет самой сложной! – во всеуслышание объявил умник-Пяст. – Дальше станет легче.

Станет, угу. Тем, кто до рассвета дотянет.

– Покараулю первое время, – предупредил я босяков.

Лоб кивнул.

– Ты давай это… того… Дремать начнёшь, меня буди, короче. Подменю. Не тяни до последнего.

– Договорились.

Мы заняли четыре двухъярусные кровати в одном из углов, уже перед самым отбоем туда подошли Огнич и Зван. Последнего аж потряхивало.

– Искорке не хватает небесной силы! – толковал он приятелю. – Она голодает! Ей плохо!

Фургонщик только хмурился и пожимал плечами. Я не утерпел и спросил:

– Искорка? Это что?

– Не что, а кто! – поджал губы Зван. – Это мой питомец. Паучиха.

– Она вылупилась уже, что ли? – удивился я.

– Нет, но я ощущаю её эмоции. У нас связь!

При этих словах Огнич страдальчески закатил глаза, но снисходительное благодушие вмиг оставило его, стоило только приятелю посмотреть в сторону Доляна.

– Четверть таланта – это прорва энергии, – сказал Зван, облизнув пересохшие губы. – Как думаете, он согласится дать чу-у-уть-чуть….

– И думать забудь! – резко бросил фургонщик. – Он тебя сразу наставнику сдаст! Мало того, что яйцо заберут, так ещё и за утаённые трофеи взгреют!

«Тебя и нас заодно», – мысленно продолжил я это высказывание, без труда разобравшись в причинах столь явственной обеспокоенности Огнича.

Зван с обречённым вздохом забрался на верхнюю койку и прижал к груди паучье яйцо, что-то ему зашептал.

– Странный он у вас, – отметил Лоб.

– Не без этого, – признал я.

Дальше скомандовали отбой, но погасили только половину светильников – в казарме сгустились тени, а о кромешном мраке речи не шло даже близко. Никто незаметно не подберётся. Лишь бы самому не задремать…

Улеглись все быстро, вскоре стихли и разговоры. Мало того, что вымотались в пути, так ещё и отсутствие небесной силы придавило. Но тихо не было: кто-то храпел, кто-то ворочался, а на улице вовсю стрекотали какие-то ночные поганцы вроде наших сверчков.

Я откинулся спиной на неровную стену и потянул в себя силу, но никакого отклика не получил. Сие обстоятельство ничуть не смутило, поскольку прекрасно знал, что и как нужно делать. Сначала повторил попытку, затем не просто открылся небесной силе, но ещё и подался к ней духом.

Раз-два! В себя и сам вовне! Раз-два!

Рубаха окончательно промокла от пота, пошла кругом голова, в потрохах заворочалась колючая боль.

Немного отдышавшись, я продолжил расшатывать решётку сковавших дух ограничений. Пусть и вымотался ещё быстрей прежнего, а вдобавок заработал мигрень и тошноту, но от задуманного не отказался.

Получилось раз, получится и теперь! Зря, что ли, наложенные на нижний уровень казематов чары перебарывал? Смогу, точно смогу! Всенепременно! Только бы абрис не развалился, а то от каждого усилия зачатки узлов туда-сюда гулять начинают, заставляя напрягаться только-только прожжённые меридианы.

Едва слышный чавкающий звук я поначалу принял за всхлип. Решил, что снова дурит Зван, и тут же заворочался спавший под тем Огнич. Он уселся на койке, провёл по волосам ладонью, и пальцы фургонщика влажно заблестели чем-то чёрным.

Кровь!

Он вскочил на ноги, я ухватил ампутационный нож, и тотчас на верхней койке мигнул сиреневый всполох, а миг спустя паук размером с кулак перенёсся на стену и шустро пополз к окну. Огнич резко махнул рукой, мелькнул серебристый росчерк, и сплетённая из волос лунного беса плеть щёлкнула, кончик угодил в мерзкую гадину и рассёк её надвое, будто острейший клинок.

«Ох и распсихуется Зван!» – подумалось мне, хоть и прекрасно отдавал себе отчёт в том, что пареньку сейчас точно не до погибшего питомца. Был бы жив!

Но нет – не свезло. Искристый паук сожрал печень Звана, откачать того не вышло. Когда подоспели к нему с Огничем, паренёк был уже мёртв.

Большую часть ночи провели во дворе казармы. Уж на что наставник Крас обычно был сдержан в выражении эмоций, но тут ревел белугой, беспрестанно изрыгая самые распоследние ругательства.

– Как? – орал он. – Как этот недоносок умудрился утаить яйцо искристого паука?!

Ответ на этот вопрос мог доставить кое-кому из нас немало неприятностей, так что Огнич отмалчиваться не стал.

– А чего там утаивать? Оно ж как камень! Кинул у ворот, потом подобрал!

Наставник, от которого разило перегаром, нацелил на фургонщика взгляд налитых кровью глаз и рыкнул:

– Так ты знал?!

Огнич и не подумал стушеваться.

– Что он яйцо из небесного омута приволок – нет. Что с каким-то камнем возился – так это все видели! Он и не скрывался нисколько!

На том фургонщик и стоял, этим всё и ограничилось. Разве что бывшие соученики стали не любить нас самую малость больше, но и только.

– Фиговый расклад, – шепнул мне Вьюн. – Шестеро против девятерых…

– Да какой шестеро? – охнул Ёрш. – Даря еле на ногах стоит! Дунь – упадёт!

– Прорвёмся! – отрезал Лоб, хрустнув костяшками пальцев. – Зассыт Долян кипеш устраивать, постарается поодиночке подловить. Так что держимся вместе.

Так и порешили.

Утром Дарьян не встал. Меня и самого ломало, будто всю ночь напролёт баржу с углём разгружал, а не пытался дотянуться до небесной силы и всё же поднялся с койки и сходил на завтрак, где влил в себя сразу три кружки травяного отвара. Когда полегчало, вернулся за книжником, но так и не сумел его растормошить. В сознание он пришёл, а вот от еды отказался наотрез. Едва напоил.

– Боярин, вы на рынок идёте? – окликнул меня Вьюн.

– Нет! – отозвался я. – Без нас давайте!

С утра новоявленных служащих Южноморского союза негоциантов собирались сводить на базар, дабы до отплытия все успели спустить на нужные и не очень покупки полученные в кассе подъёмные, но оставить Дарьяна одного я попросту не мог.

Подошла Беляна, поглядела на покрытое испариной лицо книжника, выругалась и уставилась на меня.

– Ты как?

– Да не собираюсь пока помирать, вроде.

– Я серьёзно!

– Если серьёзно – паршиво и лучше не становится, но держусь. Пытаюсь узлы прорабатывать помаленьку.

Девчонка кивнула.

– У тебя дух покрепче будет. – Она уселась на кровать, не слушая возражений книжника, задрала его рубаху и принялась ощупывать грудь. После сказала: – Плохо дело, у Дарьяна узлы схватиться не успели. Сам он не справится.

Я не удержался от тяжёлого вздоха.

– Врача звать?

Беляна в ответ только фыркнула.

– Чтоб десять шкур содрали? – Черноволосая пигалица вроде как попыталась обратиться к небесной силе, но из этого ничего не вышло. – Мне б хоть немного энергии! – прошептала она тогда. – Совсем чуть-чуть!

Чуть-чуть энергии? Вроде бы такая малость, да только где её взять!

Мои ночные потуги почти что ни к чему не привели – я ощущал небесную силу, обонял и осязал кожей знакомую стылость, дотягивался самыми кончиками пальцев и даже чувствовал вкус на языке, но так и не смог вобрать её в себя. Был уверен, что вот-вот всё получится, но пока – никак. Пока я был пуст что твой барабан.

Собравшись с решимостью, я вновь потянул в себя энергию и одновременно потянулся к ней сам, но в итоге лишь в глазах помутилось, да зашумело в ушах.

Я поскрёб успевший зарасти щетиной подбородок, вздохнул и сказал:

– У Доляна есть амулет с четвертью таланта, но по-хорошему он его не отдаст.

– Забудьте! – просипел книжник. – Не думайте даже!

– Четверть таланта мне и не надо! – покачала головой Беляна и вдруг оживилась. – А это идея! Мальчики, вы подъёмные получили?

– Нет! – выдохнул Дарьян. – Лучезар сказал не брать.

– У меня что-то около трёх целковых завалялось, – признался я. – Чуть больше, наверное, даже наберётся. А что?

Девчонка досадливо цыкнула и выудила из кошелька червонец и золотую же пятёрку непривычной на вид чеканки с гербом Южноморска.

– Лучезар, сходи на базар и купи на все деньги самых дешёвых амулетов от сглаза или морока, только не пустышек – нужны те, в которые вложена хотя бы малая толика небесной силы.

– На кой? – удивился я.

– Из них можно вытянуть энергию, – пояснила Беляна. – Всё, беги! Я присмотрю за Дарьяном!

Пятнадцать целковых да ещё сколько-то моих денег – сумма по меркам вчерашнего босяка набиралась несусветная, но полноценное лечение обошлось бы много дороже, поэтому я спорить с Беляной не стал. Понадеялся на то, что она разбирается в таких вещах получше моего.

На миг я замер в дверях, и девчонка резко бросила:

– Ну что ещё, Лучезар?!

Я отмахнулся от неё, молча вернулся к своей койке и опустошил вещевой мешок, после чего уже с ним вышел во двор. На деле промешкать заставило осознание того просто факта, что представления не имею, ни какими знаниями и способностями обладает Беляна, ни где она всему этому научилась. Не в приюте же, право слово!

Но это была тема отдельного разговора, а если сейчас припозднюсь, то одного в город уже не выпустят.

– Возвращайся сразу, Лучезар! – уже во дворе нагнал меня крик Беляны, будто сам этого не понимал. – Не дожидайся остальных!

На сей раз торгаши повозок нам не предоставили, нанятый ими проводник повёл напрямик через кварталы, застроенные складами и непонятными зданиями с узенькими оконцами на уровне вторых этажей.

– Как вас везли, слишком большой крюк выйдет. Тогда до самого зноя точно обернуться не успеете, – пояснил загорелый дядька в выцветших на солнце штанах и рубахе, голову которого от палящих лучей прикрывала соломенная шляпа. – А здесь на обратном пути точно не заблудитесь. Просто на всех развилках отмеченные синим проходы выбирайте. Специально намалевали.

Эти слова заставили наставника Краса нахмуриться, но он промолчал, а вот Огнеяр сразу предупредил:

– Возвращаться будем отрядом. Не разбредайтесь!

Людей навстречу в лабиринтах глухих переходов почти не попадалось, разве что изредка мы выворачивали на более-менее широкие улочки, там обычно курили у складских ворот смурные молодчики, да ещё приходилось жаться к стенам, пропуская встречные телеги. И – каменные лестницы. Пока что всё больше выпадало по ним спускаться, а вот возвращаться будем в горку. Это нисколько не радовало.

Сам же базар оказался попросту огромен. Проезжая мимо, мы разглядели лишь малую часть торговых рядов, а тут я прямо как-то растерялся даже. Слишком много кругом оказалось людей, слишком они были разные. Взгляд беспрестанно цеплялся за непривычный цвет кожи, странные причёски и необычные одеяния, а обращать внимание следовало на совсем-совсем другое.

К стыду своему, первого карманника я проморгал. Зато не сплоховал Лоб.

– Сгинь, пока ноги целы! – процедил он уголком рта, и седой старик с желтоватой кожей и узенькими глазками, который будто случайно приблизился с переброшенным через руку полотенцем моментально шарахнулся в сторону.

Огнеяр огляделся по сторонам и предупредил:

– Встречаемся в десять у колокольни! Её отовсюду видно!

Поначалу я собирался без промедления отправиться на поиски рядов со всяческой магической дребеденью, но тут заколебался и вот так сразу от босяков отбиваться не стал, двинулся дальше вместе с ними.

Впрочем, долго моя растерянность не продлилась. Базар как базар – даром что огроменный, у продавцов и покупателей непривычный выговор, а от харчевен странными ароматами тянет. Если разобраться, всё как у нас в Черноводске на Заречной стороне.

Одни залежалый товар втюхивают, другие глотки рвут, пытаясь на него цену сбить. Тут карманник, там охранник. Вот на раскладном столике три листка раскидывают, а немного дальше в глухом закутке пропитого вида мужички в орлянку режутся. Под навесами за картами и костями коротала время публика посолидней, а пузатые купчишки и узкоглазые старики с жиденькими бородками порой предпочитали им и куда как более затейливые игры.

И – орехи, специи, кофе, чай, табак, ремесленные товары, прочее барахло. Чуть наособицу высился двухэтажный особняк, у крыльца которого прохаживались южноморские стрельцы. Я решил, что там собираются местные заправилы. Вывеска гласила: «Товарная биржа».

Местные обитатели, вне всякого сомнения, с первого взгляда определяли в нас недавних приезжих, но столь же быстро понимали, что толку с таких покупателей как с козла молока. Самое большее предлагали первую бесплатную затяжку сбытчики дурман-травы. Ещё время от времени подбегали загорелые до черноты мальчишки – эти разносили воду.

Кружка – деньга, кувшин – грош.

Грабёж средь бела дня!

И да – без грабежа тоже не обошлось. Я слишком поздно сообразил, что Лоб со товарищи нарезает круги по рядам отнюдь не просто так, вот и не успел распрощаться с босяками до того, как им подвернулась подходящая жертва.

Впрочем, поначалу троица бледнокожих юнцов решила, будто это они отыскали нас, а вовсе даже не наоборот.

– Вы из какой дыры выползли, что собственной школы стесняетесь? – с презрением бросил парнишка, веснушчатый и лопоухий, на рубахе которого красовалась эмблема в виде зеленовато-синего водоворота. У его приятелей были такие же.

Но это они зря задираться начали. Нас было больше, мы были сильней и к тому же в своём праве, а что босяки умеют, так это запугивать и сшибать деньгу за такие вот необдуманные слова. Очень скоро ученики неизвестной мне школы стали беднее на пятнадцать целковых, причём обошлось без мордобоя; никто из окружающих ничего и не заподозрил даже. Ну или, как минимум, мы не дали никому повода вмешаться.

На соседнем ряду босяки затеяли делёж добычи, но я во время выяснения отношений намеренно держался поодаль, поэтому от денег отказался, ещё и постучал Лба пальцем по оставшемуся на месте споротой эмблемы пятну.

– По таким вот отметинам искать станут, имейте в виду.

– А станут? – усомнился Огнич, озадаченно побренчавший доставшимися ему монетами.

Босяки расплылись в широченных улыбках.

– Это как водится! – подтвердил Лоб. – Братва, айда прибарахлимся и лохмы обкорнаем!

Долго искать торговые ряды с одеждой не пришлось, а там в первой же попавшейся лавке получилось подобрать штаны из плотной ткани, пару льняных рубах, исподнее и короткую суконную курточку-пиджак со множеством накладных карманов и стоячим воротником. Вся верхняя одежда была светлых тонов – то ли бежевая, то ли песочная, так сразу и не разберёшь.

– Экспедиционный стиль! – с важным видом изрёк приказчик.

Не знаю как остальных, а меня он ободрал как липку – остатков сбережений едва хватило на дешёвенькую соломенную шляпу вроде той, что была у нашего проводника.

Я сразу переоделся, разве что суконную куртку свернул и убрал к школьной форме в вещмешок. Дальше уже с босяками оставаться не стал, выспросил у приказчика, где торгуют всякими магическими штуковинами и отправился на поиски нужных рядов.

Самочувствие оставляло желать лучшего, но не поддался соблазну и не стал заходить ни в одно из заведений, где можно было посидеть в теньке и выпить чашку чая или хотя бы кружку воды. Правильно сделал, ибо торговали здешние колдуны и алхимики совершеннейшей ерундой. Магии в их амулетах и оберегах не было ни на грош – они не то что от морока и сглаза защитить не могли, но и не содержали в себе даже отголоска небесной силы. А сунулся в лавку подороже – так там от цен волосы дыбом встали. Так и ушёл бы несолоно хлебавши, если б не наткнулся на старуху с раковинами, зачарованными против морской болезни. Бабка точно была ведьмой – от её поделок тянуло противной стылостью, но так было даже лучше.

Запросила старая карга целковый за штуку, и пусть терпеть не мог торговаться, но сначала сбил цену до семидесяти грошей, а потом для ровного счёта стребовал ещё четыре раковины сверху. В итоге за червонец и пятёрку получил двадцать пять амулетов. Сделкой вроде бы остались довольны оба. Я так уж точно.

Выбравшись на небольшой пятачок меж рядов, я повертел головой по сторонам и сразу углядел колокольню, но, выйдя к ней, задерживаться на условленном месте не стал и поспешил в казарму. Только-только отбило девять, и куковать целый час на солнцепёке лично у меня никакого желания не было. Да и чем раньше Беляна начнёт откачивать книжника, тем лучше.

Так что ходу, ходу, ходу!

Вскоре базарная толчея осталась позади; улочкой с лавками на первых этажах домов я дошёл до перекрёстка, а там приметил на углу синюю отметину и свернул в узкий проход. Взбежал по длинной пологой лестнице в глухой переулок, шумно выдохнул, вытер покрывшееся испариной лицо и двинулся дальше уже безо всякой спешки.

Жарко!

Я почти дошёл до следующей отмеченной синей краской развилки, когда за спиной послышался топот ног. Оглянулся и обнаружил, что вдогонку несётся парочка фабричных дуболомов. В руках – крепкие палки.

Черти драные, беда!

Поблизости – никого! Округа словно вымерла!

Сорвавшись с места, я бросился наутёк, но сразу после развилки потянулась лестница куда круче первой. Ещё и до середины подъёма добраться не успел, когда сначала загорелись огнём лёгкие и закололо в боку, а затем резью отозвались силовые узлы и пошла кругом голова. Но – бегу! Пока что – бегу!

Паника и азарт – две стороны одной медали. У нас частенько бывало, что кто-то удирал до тех пор, пока окончательно не выбивался из сил, при неплохих шансах отмахаться поначалу, а кто-то так увлекался погоней, что и сам в итоге возвращался битым. Фабричные наступали на пятки, от них было никак не оторваться, поэтому я юркнул в глухой проход, там на рывке ускорился и свернул за очередной угол, опередив погоню саженей на пять.

Тотчас развернулся и шагнул обратно, встретил выскочившего следом крепыша грудь в грудь, он сам насадился на клинок ампутационного ножа. Охнув, парень врезался в меня и едва не сбил с ног, металлическую рукоять скальпеля вырвало из пальцев – я только и сумел, что кинуть во второго преследователя мешком.

Ехавший с железнодорожной станции в одном экипаже со мной громила поднырнул под него, ответил богатырским замахом и откровенно перестарался – дубинка чиркнула по стене, поэтому удар вышел смазанным. Я успел податься назад, палка промелькнула перед лицом, угодила в каменную кладку и расщепилась на конце. А только отскочила, и я вцепился в неё, дёрнул на себя!

Не вырвал!

Фабричный был куда массивней и, хоть рывок застал его на шаге вперёд, оружия не выпустил, мне же под ногу подвернулось тело его приятеля, едва не упал. Пришлось отскочить, следом – тычок, замах и ещё один!

Едва успевая уворачиваться от ударов, я как-то разом осознал, что упустил свой единственный шанс выйти из этой схватки победителем. Что-что, а орудовать дубинкой бугай умел, он больше не допускал ошибок и бил, не задевая стен и не позволяя мне ни перехватить палку, ни сблизиться.

Шажок назад, рывок, отскок.

Каким-то неведомым чутьём я угадал, что нахожусь в тупике и вот-вот упрусь спиною в стену; от предвкушающего оскала фабричного так и затрясло.

Нет! Не хочу! Не желаю! Так не будет!

Звать на помощь бесполезно – не услышат и не придут, но и позволять забить себя до смерти этому амбалу я не собирался! Чай, не босяк, а тайнознатец!

И я открылся небу, будто бы даже наизнанку вывернулся. Отчаянное нежелание подыхать заставило позабыть о жжении и рези, я рванул в себя энергию – и выгорело! Дух неуловимым образом изменился и вроде бы даже уплотнился, внутрь скользнула знакомая стылость. Я не позволил этому намёку на небесную силу бесследно раствориться, утянул его к солнечному сплетению и…

Отторжение!

Энергия бесследно канула в узловой точке, колени подогнулись, и я лишь в самый последний момент сумел увести голову от уже падавшей на темечко дубинки.

Нет, черти драные! Так не пойдёт!

Я вновь втянул в себя энергию, на сей раз чуть больше прежнего, и вновь вся она канула неведомо куда, так и не добравшись до исходящего меридиана.

Ложный рывок, уклонение, отскок!

Новая порция небесной силы заморозила сформированный участок оправы и обе узловые точки, следующая колючей волной добежала до запястья, а затем я предельно чётко ощутил уже готовый сорваться с руки ударный приказ, будто гирьку кистеня раскрутил. Всё что оставалось – это её направить. И я направил.

Череп наседавшего на меня бугая хрустнул, его висок вдавило, правый глаз враз налился кровью, а потом фабричный мешком повалился на землю, где и замер в пыли неподвижно и даже – недвижимо. Готов!

Я и сам присел рядом. Волнами накатывало головокружение, нещадно ломало правую кисть, ледяное онемение внутри понемногу сменялось жгучим жаром.

Но – плевать! Жив! Я – жив!

Остальное не важно. Не имеет значения.

Я вновь потянул в себя небесную силу и принялся укреплять узловые точки и ослаблять натяжение меридианов, попутно гасил боль и жжение. Не сказать, будто совсем уж себя в норму привёл или хотя бы к прежней скорости поглощения энергии вернулся, но – очухался.

Перебравшись к фабричному, я перевернул бугая на спину и убедился, что дурень окончательно и бесповоротно мёртв. Под руку попал туго набитый кошелёк, машинально выудил его из кармана, щёлкнул застёжками и невольно присвистнул.

Куча серебра!

«Взял чужое – жди беды!» – будто шепнули в голове, и я высыпал монеты на землю. Уже начал подниматься на ноги, когда вдруг сообразил, что подъёмные всем выдавали золотом и у простаков с нашивками в виде водоворота мы тоже забрали золотые пятёрки. А тут – серебро. И…

Да, точно! Целковые черноводской чеканки, не южноморской!

Я доковылял до парня, налетевшего на ампутационный нож, высвободил и начисто оттёр клинок, затем проверил кошелёк. Та же картина – куча серебра черноводской чеканки.

Вот же черти драные! Не просто так за мной увязались, значит. На мокрое дело ради пятидесяти целковых подписались!

Или это лишь задаток?

Деньги я брать не стал, высыпал под ноги, нисколько не сомневаясь в том, что местные обитатели не только прикарманят их, но и разденут покойников до исподнего. С собой прихватил только дубинки, их выбросил в соседнем переулке, после закинул на плечо вещмешок и зашагал прочь.

Голова так и пухла от догадок и предположений, но пока что сосредоточился на услышанном от старшего наставника словечке на букву «а».

Алиби! Мне позарез требовалось алиби!

И я не поплёлся в казарму, вместо этого вернулся на базар. Колокольню поначалу обошёл стороной, вывернул к ней уже от торговых рядов. Не приметил никого из отряда и в сердцах помянул свой зарок не брать чужого – денег не осталось даже на кружку воды. Побродил ещё чуток, высмотрел игравших в орлянку юнцов и поставил на кон школьную форму. Минут за пять набил дюжину грошей и засобирался, а в ответ на требование дать отыграться вытянул нож. Все сразу стали предельно вежливы.

Ушёл, выдул кружку странного пряного кваса, а к колокольне двинулся с таким расчётом, чтобы опоздать ко времени сбора самое меньшее минут на пять. Босяки и примкнувший к ним фургонщик уже стояли на пятачке, Огнеяр что-то всем зло выговаривал, а они тщетно пытались стоять ровно и не покачиваться.

Наклюкались!

– Да вон Лучезар уже бежит! – указал на меня Лоб, икнул и попытался оправдаться: – Мы просто Звана помянули, земля ему пухом! По кружке всего выпили, это на жаре развезло!

Ученик повернулся ко мне и потребовал объяснений:

– Ты где пропадал?

– Дела были! – ответил я высокомерней некуда и вытянул из мешка ракушку-амулет. – Вот, от морской болезни приобрёл!

Огнеяр покачал головой.

– Этой безделицы и на седмицу плавания не хватит!

Я в ответ тряхнул мешком.

– С запасом взял. Потому и задержался, что у одной ведьмы все амулеты выгреб.

– Ладно, идём!

Ну и двинулись обратно в эту чёртову горку.

До казарм еле добрался. Не могу сказать, будто так уж вымотался, но и усталость сказалась, и солнце палило нещадно, а самое главное – пудовыми гирями давили к земле невесёлые раздумья.

Черти драные, меня ведь убить хотели! Снова!

И фабричным точно не Златобор на прощание целковых осыпал с наказом поколотить боярина – лавочник кто угодно, только не дурак. Не мог не понимать, что дуболомы о его поручении забудут сразу, как только он из виду скроется. Подрядил их тот, кто мог козью морду сделать, если только вдруг хвостами крутить начнут. Да и полсотни точно лишь задатком были.

И тут выбор невелик: либо за мной увязался подручный Сурьмы, либо родичи Лучезара с кем-то столковаться сумели.

Вот же, черти драные, угодил как кур в ощип!

11-5

Самая веселуха началась в полдень, когда стало ясно, что парочка отбракованных абитуриентов не просто отбилась от соучеников на рынке, а либо угодила в беду, либо всерьёз вознамерилась сделать ноги.

Впрочем, и до того скучать не приходилось. Начать хотя бы с того, что кто-то из шайки Доляна решил то ли в шутку, то ли всерьёз взяться за старое, был пойман на воровстве и нещадно бит, после чего предводителю школьных босяков пришлось взять на себя немалый долг, лишь бы только наказание ограничилось пятком плетей, а не усекновением пальцев или даже руки.

– Нашим легче! – хохотнул Лоб.

Вьюн его радости не разделил.

– Шкура быстро заживёт, – сказал он, вытирая покрытое испариной лицо.

– Так и книжник вот-вот на ноги встанет! – отмахнулся босяк и подмигнул Беляне. – Так, красавица?

– Отвали! – огрызнулась та.

Дарьяну и в самом деле стало лучше, но не так чтобы очень. Честно говоря, вручая девчонке амулеты от качки я надеялся на куда более ощутимый эффект, а на деле паренёк по итогу непонятных манипуляций Беляны разве что надсадно сипеть перестал и самую малость расслабился.

Перво-наперво черноволосая пигалица взяла одну из ракушек и зажала её в пальцах, из кулака на пол просыпалась струйка песка, а глаза девчонки чуть посветлели, мигнули вроде бы лунным светом. Затем она возложила руки на Дарьяна и надавила. Паренёк дёрнулся и охнул, тогда в ход пошёл следующий амулет. На сей раз Беляна повела ладонями от солнечного сплетения к плечу и дальше – к запястью, вдоль исходящего меридиана. Книжника затрясло, но дышать он стал без былого надрыва.

Я озадаченно хмыкнул и подумал, что купленных амулетов надолго не хватит.

Беляна поняла меня без слов и покачала головой.

– Дальше будет проще.

Она села рядом и устало откинулась спиной. Я придержал девчонку и спросил:

– А один тайнознатец с другим силой поделиться может?

Тут подал голос Дарьян.

– Придётся аспекты согласовывать, а это сложно.

Ну а Беляна изогнула шею и заглянула мне в глаза.

– У тебя есть на примете кто-то способный дотянуться до небесной силы?

От необходимости отвечать спас шум во дворе. Меня враз прошиб горячий пот, но дело оказалось в драке между подопечными Пяста и учениками школы Бирюзового водоворота. Случилась она неподалёку от базара, и разнимать юнцов выпало стрельцам, которые и препроводили задержанных бузотёров в казарму.

Пяст, к слову, не только не удерживал соучеников, но и сам принял в потасовке живейшее участие – даже заработал фингал, чем безмерно гордился.

– Старые счёты, – пояснил Огнеяр. – Водовороты ещё с чертополохами враждовали. Не смогли в великие школы пробиться, вот и завидовали. Ну а теперь и вовсе страх потеряли.

Мне было плевать. Главное, чтобы за расправу над соучениками не притянули, а остальное побоку. Даже если та троица простаков с базара кого-нибудь из босяков и опознает – не страшно. Не отбрешемся, так откупимся. А вот двойное убийство – это серьёзно. Мог бы сразу прийти и повиниться, всё на погибших свалив, но нет, нет и нет.

Пока не припёрли к стенке – надо всё отрицать. И даже, если припрут, – тоже.

Ничего не видел, не слышал, не делал.

Точка!

Я улёгся на кровать, поймал состояние внутреннего равновесия, потянул в себя небесную силу и какие-то крохи всё же вобрал. Начал копить, присовокупляя одну малость к другой, и некоторое время спустя стал укреплять узловые точки. А как выдохся, то сосредоточился на ощущении, с которым в меня проникал лёгкий холодок небесной силы, взялся прорабатывать ниточки входящих меридианов, свивать их в жгутики и тянуть к солнечному сплетению в полном соответствии с абрисом школы Пылающего чертополоха. Чуть мозги из ушей в итоге не полезли, но вроде бы кое-каких подвижек всё же сумел добиться.

Ну а потом началась веселуха! О да, повеселились от души – особенно наставник Крас, на которого насел с претензиями представитель союза негоциантов. Впрочем, без толку. Мало того, что школа сняла с себя всякую ответственность за действия отчисленных учеников и отсеянных абитуриентов сразу, как только мы вышли за ворота, так ещё и фабричные вчера не от большого ума заключили с торгашами прямые контракты.

Ключи для поисковых арканов предоставлены – составляйте, ищите.

Нет отклика? Бывает!

Перед отправкой в порт нас выстроили во дворе и в очередной раз пересчитали, после наставник Крас стал расспрашивать о фабричных, будто они пошли на рынок не в его собственном отряде. Ожидаемо никто ничего не видел, ну или не посчитал нужным отозваться.

– Лучезар! – обратился тогда наставник уже непосредственно ко мне. – У вас ведь были трения в школе?

Я надменно вскинул голову и выпятил подбородок.

– Именно поэтому они и держались от меня подальше!

Этим расспросы и закончились.

Из казарм мы выдвинулись на повозках, и Дарьян даже сумел без посторонней помощи дойти до нашей телеги. Там он, правда, сразу распластался на днище, но в порту от моей помощи отказался – я разве что его чемоданчик прихватил.

Как оказалось, плыть нам предстояло на огроменном трёхтрубном пароходе «Девятый вал». На его носу и корме высились бронированные башни с орудиями крупного калибра, вдоль бортов виднелись зачехлённые картечницы. Корабль произвёл на меня неизгладимое впечатление, а вот Огнеяр скривился, будто тухлятины отведал.

– Порт приписки – Бирюзовая бухта! – процедил он.

Я присмотрелся к судну и обнаружил помимо трепетавших на ветру флагов Южноморского союза негоциантов ещё и вымпелы с символикой школы Бирюзового водоворота. И такой же знак красовался рядом с названием парохода.

– На провокации не поддаваться! – предупредил всех наставник Крас.

Напутствие не порадовало, и я настороженно огляделся. Кроме нас своей очереди подняться на борт дожидались ещё с полсотни человек. Заметил я и давешнюю троицу учеников школы Бирюзового водоворота, которые вертели головами по сторонам, высматривая обидчиков. Компанию им составлял старший товарищ – долговязый нескладный парень с глазами зеленовато-синего оттенка.

– Если что – идём в отказ, – негромко произнёс Лоб. – Знать их не знаем, видим в первый раз. Усекли?

Непонятливых не нашлось, только Дарьян озадаченно уставился на меня в ожидании пояснения.

– Потом! – отмахнулся я, быть опознанным нисколько не опасаясь.

Большинство собравшихся на пристани молодых людей предпочли остаться в школьной форме, и мало того, что покрой и материал у штанов, рубах и лёгких курток оказался предельно схож, так ещё и эмблемы с них спороли отнюдь не только босяки школы Огненного репья. Не нашлось смутьянов лишь среди соучеников обобранных нами юнцов.

Эмблемы были разнообразней некуда: голубой вихрь, расколотая земля, три багряных капли, коронованная волчья голова, окаймлённое изогнутыми лепестками-лучами солнце и даже рука мертвеца. Ещё на глаза попались крепкие парни с нашивками в виде увенчанной молниями скалы и молодчики постарше с кулаком, сжимавшим сияющий меч. Последних сопровождал всамделишный священник.

При этом все прочие учебные заведения отправили за море примерно столько же людей, сколько набралось от одной только школы Огненного репья, а барышень так и вовсе никто больше не выставил ни одной. Наши спутницы немедленно привлекли к себе всеобщее внимание, и обстановка определённым образом накалилась, ладно хоть ещё спустили трап.

– Почему нас не заставили спороть нашивки? – спросил вдруг Дарьян. – Мы ведь не прошли в ученики и не можем представлять школу!

Огнеяр кисло глянул в ответ и отвернулся, а мне вспомнились разговоры о том, что нами попросту откупились. Я решил, что так оно на деле и было.

– Это что же – на этом корыте шесть седмиц провести придётся? – возмутился кто-то из учеников. – А чего на летучем корабле туда не махнуть?

– А энергию откуда брать? – возразили ему.

Наставник Крас тотчас шикнул на спорщиков и скомандовал:

– Двинули!

На борт поднялись беспрепятственно. Троица учеников школы Бирюзового водоворота никого не опознала, единственная заминка случилась уже на судне. Первый помощник капитана, подтянутый и молодцеватый, с завитыми усиками и глазами цвета чистейшего индиго перехватил наших соучениц и повёл их заселяться в каюту на верхней палубе. Ну а второй помощник, постарше и куда более кряжистый, хмуро глянул им вслед, затем уставился на нас.

– Школа Огненного репья! – произнёс он, и его обрамлённая кустистыми бакенбардами физиономия приобрела выражение крайнего неодобрения.

Судя по радужке голубовато-зелёного оттенка, дядька был из числа выпускников школы Бирюзового водоворота – о том же говорил массивный значок на белоснежном мундире. Наставник Крас чуть склонил голову и бесстрастно произнёс:

– Именно так, водных дел мастер.

У второго помощника дёрнулась щека, он повернулся к боцману и распорядился:

– Размести их!

После столь холодного приёма лично я ничуть не удивился бы, если б нас законопатили куда-нибудь на самое дно трюма, но нет – спустились мы с верхней палубы лишь на один уровень, а там назначенный в провожатые матрос начал распределять всех по не столь уж и тесным каютам.

Доставшаяся нам была рассчитана на восьмерых, дополнительно в неё подселили ещё парочку отбракованных абитуриентов из крестьян. Показались они мне не слишком сообразительными, зато точно знали толк в драке, и босяки наседать на них не стали, вместо этого предложили перекинуться в картишки. Не иначе решили перетянуть на свою сторону, дабы окончательно сравняться силами с ватагой Доляна.

– А вот я не понял, чего морячка так перекорёжило, когда Крас его мастером водных дел поименовал? – поинтересовался у всех разом Огнич, когда мы расселись на койках.

Дарьян шумно выдохнул и пояснил:

– На такое обращение только аспиранты с аспектом цвета индиго претендовать могут.

– А второй помощник не аспирант?

– Аспирант, но у него бирюзовый аспект. Нет, так-то он тоже водных дел мастер, только по сравнению с индиго… Второго сорта, что ли. Это как ещё кому-то кроме оранжевых на звание мастера стихии огня претендовать.

Точку в разговоре поставил протяжный гудок. Мы сгрудились у иллюминатора, и какое-то время следили за тем, как уплывает назад причал. Вскоре пароход вышел из гавани, а дальше скрылся из виду и остров Южный. Кругом – одна лишь вода, кругом – только бескрайнее море. Тоска.

Меня как-то даже к койке придавило, да и остальные угомонились, свернув игру в карты. Дарьяну так и вовсе откровенно поплохело. Я потянул в себя небесную силу, намереваясь прогнать её по сформированной части абриса, но сумел вобрать лишь сущие крупицы энергии. На острове работать с ней было несравненно легче, и едва ли что-то могло измениться по прибытии в земли антиподов. Скорее уж наоборот, а значит, ничего не оставалось, кроме как вылезти из кожи вон, лишь бы только довести способности до своего прежнего уровня раньше других, а в идеале – прыгнуть выше головы и стать среди отправленных за море отбросов лучшим. Потому как подручный Сурьмы наверняка плывёт на одном пароходе со мной, и едва ли новое покушение заставит себя долго ждать.

Подумалось, не подкараулить ли в укромном местечке Огнеяра, дабы пырнуть ножом и скинуть за борт, но всерьёз эту идею рассматривать не стал. И дело было отнюдь не в мягкотелости или боязни попасться, всего лишь недоставало уверенности, что козни строит именно он. А ну как на Сурьму работают наставник Крас, Пяст или даже Долян – так что же, от них тоже избавляться?

Бред, черти драные! Бред!

Погрузившись в свои невесёлые раздумья, я совсем позабыл о Дарьяне и совершенно напрасно. Книжник мало того, что посерел, так ещё и дышать начал, казалось, через раз. Сам я лишь навредил бы ему своим вмешательством, а сбегать за Беляной не мог по той простой причине, что и понятия не имел, в какую именно каюту её с другими барышнями поселили. Совсем уж было собрался нацепить на себя личину Лучезара-боярина, подняться на верхнюю палубу и навести там справки, но тут нас позвали на ужин в кают-компанию.

Нас – это представителей школы Огненного репья. Всех пассажиров парохода просторное помещение не вместило бы, трапезничать предстояло по очереди. В коридорах случилось несколько встреч с учениками других школ, но покуда всё ограничилось пристальными взглядами да самоуверенными улыбочками. Просто не успели ещё толком обжиться – время делить территорию и выяснять, кто в этом пруду самый зубастый, настанет позже.

Кают-компания с длинным обеденным столом, здоровенными иллюминаторами, люстрами под потолком и картинами с морскими сражениями на стенах точно произвела бы на меня неизгладимое впечатление, когда б не потёртости на ковре, очень уж обшарпанная мебель и мордовороты-матросы в роли стюардов. Да и кормёжка оказалась откровенно так себе. В школе кормили несравненно лучше. Разве что травяной отвар был забористей, хлебнул – и сразу потом прошибло.

В итоге из-за стола, благо ни капитан, ни его помощники нас своим присутствием не почтили, поднялся первым, порцию оставил недоеденной. Помаячил Беляне, и та тоже засиживаться не стала.

– А Иста ваша где? – полюбопытствовал я, ухватив девчонку под локоток и направив к двери.

Та фыркнула.

– Говорю же – шалава! Уже с первым помощником капитана снюхалась и в каюту к нему перебралась. У меня теперь в соседках истеричка с глазами испуганной собачонки и тупая как пробка дурища. Красота, да и только! За время плавания в такой компании точно на стену полезу.

Увы, незаметно покинуть кают-компанию не вышло. На выходе перехватил Долян.

– А чего это в судовой роли боярин каким-то Лучезаром Серым значится, а не по всей форме? – с глумливой улыбочкой поинтересовался он.

Я едва не спросил, о какой ещё, к чертям собачьим, роли он толкует, но вовремя прикусил язык. Этой моей заминкой и воспользовалась Беляна.

– Боярин изволит путешествовать инкогнито, – улыбнулась она и простодушно захлопала ресницами. – Что тут такого?

Слово это я слышал впервые, разобраться в смысле сказанного помог вколоченный девчонкой мысленный образ человека в маскарадной маске, так что я шагнул к предводителю босяков, поднял ладони на уровень лица и пошевелил пальцами.

– Мои руки развязаны, а деяния не запятнают честь рода! Здорово, правда?

Прозвучало угрожающе, мы запросто могли сцепиться, но меня потянула за собой Беляна.

– Идём, Лучезар! Нам нужно успеть уединиться!

Ох, если б так! В каюте черноволосая пигалица первым делом вытянула энергию из двух амулетов разом и после недолгой возни смогла привести Дарьяна в чувство, зато сама без сил повалилась на койку.

– Знаешь, Лучезар! – задумчиво протянула она, устроив голову на моих коленях. – А переселюсь-ка я к вам!

Я не разобрал, шутит она или говорит всерьёз, но в любом случае идея мне категорически не понравилась.

– Мест нет!

– Потеснимся! – отмахнулась вздорная девчонка и хихикнула: – А лучше кого-нибудь на моё место спровадим. Или даже двух! И заживут они… – Она вздохнула и села рядом. – Да нет, Яся такую истерику закатит, что всем кракенам на дне морском тошно станет.

– Яся? Это кудрявая которая?

– Ага. У неё точно с головой не всё в порядке. Как ритуал очищения умудрилась пройти, просто не представляю. – Беляна повернулась к Дарьяну и спросила: – Ты как?

– В порядке! – отозвался тот.

Мы не поверили. Книжник хотел было в подтверждение своих слов сесть, но перестарался и провалился в беспамятство. Беляна крепко выругалась и убежала, а вернулась с дорожным саквояжем в одной руке и кружкой травяного отвара в другой.

– Останусь на ночь! – отрезала она. – Ты его не выходишь!

Тут бы мне её послать, но я и сам прекрасно понимал – нет, не выхожу. Так что кочевряжиться не стал, и вручил девчонке свою школьную форму. К тому времени, когда подошли соседи по каюте, черноволосая пигалица не только переоделась в мужское платье, подвернув штанины и рукава, но и с помощью очередного амулета вырвала из забытья Дарьяна, после чего споила ему всю кружку травяного отвара до последней капли.

– Это чего ещё? – удивился Лоб и покачал головой. – Не, боярин, мы так не договаривались! Вы тут, значит, миловаться будете, а нам в коридоре куковать?

– Никто ни с кем миловаться не будет! – отрезал я. – Без присмотра Дарьян точно загнётся, вот она за ним и поухаживает.

– Да я в порядке! – отозвался книжник. – Серьёзно!

Мы вновь ему не поверили. Босяки – тоже. Они переглянулись и пробурчали что-то вроде «в тесноте, да не в обиде», а фургонщику и парочке крестьян было и вовсе откровенно не до того, поскольку с ужина они вернулись бледно-зелёными, надолго в каюте не задержались и почти сразу убежали на поиски гальюна. Когда же стемнело и заметно усилилась качка, начало мутить и остальных. Мне – нормально. Я держался за счёт тех крох небесной силы, что раз за разом втягивал в себя предельным напряжением воли.

Спал урывками. Беспрестанно будили бегавшие в гальюн соседи, да ещё приходилось подменять Беляну. За ночь откачивали Дарьяна трижды. На завтрак выбрались лишь я да Лоб, остальным было не до еды. Только и могли, что потихоньку цедить травяной отвар, благо его разносили по каютам стюарды. Беляна не сказать, будто чувствовала себя совсем уж плохо, но безмерно вымоталась за ночь, вот и завалилась на мою койку отсыпаться.

Когда уже завтракали, вдруг оглушительно провыл корабельный ревун, а затем пароход замедлил ход и на верхней палубе началась непонятная суета. Все так к иллюминаторам кают-компании и прильнули.

– Пираты?!

– Чудовища!

И сразу:

– Не, лодку спускают! Человек за бортом!

– Сверзился кто-то, – пробурчал Лоб и вернулся за стол.

Я последовал его примеру. Ел без всякого аппетита, всё больше прислушивался к разговорам. В итоге уяснил для себя, что помимо нас в земли антиподов плывут ученики школ Бирюзового водоворота, Расколотой тверди, Призрачных волков, Извечного полдня, Карающего смерча, Мёртвой руки и Багряных брызг. Нашивки со скалой и молниями, как оказалось, отмечали послушников братства Алатырь-камня, а священник сопровождал монахов из ордена Небесного меча. При этом сам отец Шалый был не из их числа, вроде как он отправился за море от Южноморской епархии.

Трепотню о том, что хорошо бы устроить зазнайкам-водникам весёлую жизнь, я пропустил мимо ушей, а на выходе из кают-компании утратил бдительность и оказался отловлен Огнеяром.

– Время медитации! – объявил тот, и пришлось тащиться на нос парохода, где между орудийной башней и надстройкой обнаружилась немалых размеров площадка.

Из всех представителей школы Огненного репья на занятие соизволила явиться хорошо если треть и, честно говоря, я позавидовал тем, кому свезло отсидеться по каютам. Погода испортилась, с неба посыпалась морось, было промозгло. Кругом куда ни глянь – одно только сливающееся с небом море. Жуть!

Ясно и понятно, что никто даже не пытался обрести какой-то там гармонии, все немедленно разбились на небольшие группки и больше шушукались, ёжась под пронзительными порывами ветра, нежели медитировали. Но зато удалось разузнать последние новости.

– Прикинь, кудрявая дурочка за борт скинулась! – просветил меня Лоб, переговорив со знакомыми.

– Ого! – поразился я. – Вытащили?

– Какой там! Камнем на дно ушла!

Мне как-то даже не по себе стало. Ещё даже до антиподов не добрались, а уже четырёх соучеников как корова языком слизнула! И то, что двоих записал на собственный счёт, ситуации ничуть не улучшало. Фигово путешествие начинается. Не к добру это.

Беляна же известию о печальной участи кудрявой Яси особо не удивилась.

– Говорю же: чокнутая! – прямо заявила она, вздохнула и пожаловалась: – Хотя ещё пара таких ночек, и я сама свихнусь.

Дарьян покраснел.

– Да мне уже лучше!

Книжник и вправду больше не напоминал полутруп, он даже сумел подняться на одном локте.

– Беляна, возвращайся к себе! Я в порядке!

– А чего это ты её гонишь? – возмутился Лоб. – Пусть остаётся! На раздевание в карты сыграем!

Девчонка насмешливо фыркнула и скрутила босяку фигу. Я распустил завязки мешочка с зачарованными раковинами, заглянул внутрь и сказал:

– Амулетов надолго не хватит.

– Будем экономить, – пожала плечами Беляна.

Валявшийся пластом Огнич оторвал голову от подушки и прохрипел:

– Они же от морской болезни? Дай хоть на полчасика, а то сдохну! Мочи нет больше терпеть!

Все выжидающе уставились на меня, я недолго поколебался и вручил одну из раковин фургонщику.

– Это вам на круг. Очерёдность только распределите.

– Ты чего?! – напустилась на меня девчонка. – Сам же говорил – надолго не хватит! И вообще, они на мои деньги куплены!

– Именно что – надолго не хватит, сколько ни растягивай! – попытался урезонить я пигалицу. – Начинай уже в себя небесную силу вбирать!

– Думаешь, это так просто?!

– Да, – спокойно подтвердил я. – Нужно всего лишь полностью открыться ей и потянуться всем духом. Пытайся!

Дарьян закрыл было глаза, но девчонка тут же шикнула на него:

– И не думай, пока фрагменты абриса не стабилизируешь!

Книжник вздохнул и покладисто согласился:

– Как скажешь, Беляна.

– Ну а ты? – с усмешкой спросил я у черноволосой пигалицы. – Или будешь ждать, пока способности сами собой вернутся?

Та ответила пристальным взглядом.

– Почему ты так уверен, что всё получится?

Я оглянулся на соседей. Огнич с блаженным видом развалился на койке, остальные на пальцах распределяли очерёдность пользования амулетом от морской болезни. Никому не было до нас никакого дела, но я всё же вытянул девчонку из каюты и прикрыл за собой дверь. А дальше вобрал в себя небесную силу, после чего вытолкнул ту из руки, и пусть всё обернулось парочкой блёклых искр, Беляна охнула от изумления.

– Давай! – затем потребовала она. – Поделись со мной!

– Дарьян говорил…

– Брось, Лучезар! Аспекты у нас схожи! Давай! Я третьи сутки на голодном пайке, так и рехнуться недолго!

Я задумался, как поступить. Из руки небесная сила вырвалась слишком плотной, она не рассеялась даже, а разлетелась крохотной молнией, вот я и решил энергию выдохнуть. Почему нет, если получалось вдохнуть?

Сосредоточившись, я вобрал в себя небесную силу и сразу выплеснул вовне сияющим облачком. Беляна быстро подалась вперёд и успела втянуть в себя часть призрачного мерцания, прежде чем оно померкло и погасло.

– Осторожней! – запоздало охнул я, но черноволосая пигалица только рассмеялась.

– Ещё!

Я заглянул в явственно засветившиеся девичьи глаза и предупредил:

– Ты только не вздумай так небесную силу вдыхать, когда способности вернутся, а то лёгкие спалишь!

– Учту, – кивнула Беляна и повторила своё требование: – Давай ещё!

А только я втянул в себя энергию, она вдруг приподнялась на цыпочки, закинула руки на шею и приникла своими губами к моим. Выдох стал вдохом, впустую не рассеялось даже малой толики небесной силы.

Какое-то время мы стояли, прижимаясь друг к другу, а затем Беляна отстранилась и негромко рассмеялась.

– Знаешь, я так окончательно в тебя влюблюсь!

– Прям уж окончательно? – хмыкнул я. – Что-то не верится!

Девчонка лукаво улыбнулась.

– Помешать сойтись вам с Заряной я могла, и не кидаясь в твои объятия. Ведь так?

Мне приходило это в голову, но я предпочитал на сей счёт не задумываться. Не желал брать на себя никаких обязательств, поэтому и сейчас попытался перевести всё в шутку:

– А как же Дарьян? Ты так трогательно о нём заботишься!

– Как о ребёнке, – кивнула Беляна. – И это напрочь убивает любое романтическое влечение. – Она вздохнула и потянула меня в каюту. – Ладно, идём!

Внутри девчонка сразу же занялась Дарьяном, а я развязал мешочек с амулетами и вытряхнул их на кровать. Пересчитал зачарованные раковины – тех набралось ровно дюжина.

– Смотрите сюда! – позвал я парней. – Тут у меня двенадцать амулетов. Надолго их не хватит, но Огнеяр говорит, седмицу они точно протянут. Это не все скопом, а каждый по отдельности. Хотите – продайте, хотите – сами пользуйтесь. Обошлись они мне…

– Нам! – вставила Беляна.

– В пятнадцать целковых. Мне чужого не надо…

– Нам чужого не надо! – вновь перебила меня вздорная девчонка.

– Хочу лишь отбить затраты. Интересует, нет?

Лоб выпятил нижнюю губу.

– Да, поди, такими все закупились…

Вьюн и Ёрш разом закивали, но я раскусил их игру и пожал плечами.

– Кто-то закупился, кто-то нет. Торговаться не намерен. Да – да, нет – нет.

Босяки тут же скинулись по пятёрке, сгребли зачарованные раковины и отчалили, деревенские увальни поспешили за ними, и лишь Огнич остался валяться на койке. Оно и понятно: один амулет так и остался у фургонщика, а наваром с ним точно никто делиться не собирался.

– Держи! – вручил я деньги тяжело отдувавшейся Беляне и плюхнулся на кровать.

Свои отбили – уже хорошо. Да и самую малость крепче к себе босяков привязать тоже лишним не будет. Понятное дело, тут обязательств никаких, но общие дела – это общие дела. Тоже значение имеет. Правда, это если они с наваром вернутся, а не стрижеными, чего исключать было никак нельзя.

Весь день мы так и просидели в каюте вчетвером, разве что в кают-компанию выбирались, а как за иллюминатором окончательно стемнело, распахнулась дверь и внутрь сунулся матрос. Он окинул всех быстрым взглядом и осклабился.

– Эй, боцман! Туточки наша краля! Нашли!

11-6

Матрос шагнул через порожек, следом в дверном проёме возник боцман – невысокий, крепко сбитый, с явственно наметившимся пузиком.

Опасный.

Уж не знаю, с чего я это взял. Быть может, взгляд зацепился за дубинку на поясе и широченные ладони, которые запросто могли сжаться в кулаки каждый размером с два моих, или же такое впечатление вызвала хмурая физиономия незваного гостя. Глядел тот из-под мохнатых бровей, мало чем уступавших кустистостью бакенбардам, недобро и даже зло.

– Извольте проследовать в свою каюту, барышня! – потребовал он, не став проходить внутрь.

– Конечно-конечно! Сейчас приду!

Беляна улыбнулась, но на обветренной физиономии морского волка не дрогнул ни единый мускул.

– Прямо сейчас! – с нажимом произнёс он. – Мы проводим.

Черноволосая пигалица склонила голову набок и потребовала объяснений:

– Чего привязались? Когда захочу, тогда и вернусь!

Боцмана такой ответ не устроил.

– Живо в свою каюту! – рыкнул он, враз растеряв всю напускную невозмутимость. Крылья крупного чуть приплюснутого носа начали раздуваться. – Немедленно! Или нам придётся применить силу!

Беляна вскочила с кровати.

– Как вы смеете?!

Боцман дал отмашку, и матрос решительно двинулся к девчонке. Я поднялся с койки и загородил ему дорогу.

– Да вы знаете, кто я?!

Он не знал. Ну или ему было на это наплевать. Главное, что ответом на мой вопрос стал небрежный тычок растопыренной пятернёй в лицо.

– Отвали! Наш черёд девку на четыре кости ставить!

Я завалился обратно на койку, подогнул ногу и тут же резко распрямил её, впечатав каблук в колено выродка. Удар пришёлся сбоку, кость хрустнула, матрос взвыл и рухнул на пол. Начал приподниматься, и его голова оказалась аккурат на одном уровне с койкой, подошва моего сапога врезалась в лицо и опрокинула на спину.

Раз! Два! И вот мы уже по уши в неприятностях!

Бешенство схлынуло, вернулась ясность мысли, я вскочил на ноги и оскалился.

– С ученицей позабавиться решили? Да за такое…

Боцман выслушивать пустые угрозы оказался не расположен. Резким махом дубинки он заставил вжаться в стену вскочившего с койки Огнича и решительно шагнул ко мне.

– Я тебя с дерьмом сожру, щенок! – прорычал он.

В себя, из себя!

Крох небесной силы едва хватило на сотворение слабенького удара, он вряд ли мог сбить с ног взрослого человека, самое большее отбросить на пару шагов назад, но боцман и вовсе не покачнулся. Приказ вернулся лёгонькой отдачей – пусть дядька и не был тайнознатцем, кто-то из экипажа наделил его защитой от заклинаний.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.