Ник Винсент
Тайны старого шале

Пролог. Снежные загадки.

Снег шёл уже третий день подряд. Белоснежные сугробы окутали французские Альпы мягким покрывалом, а узкие дорожки, ведущие к шале Лебланов, исчезли под тяжестью зимней бури. За большими окнами, обрамлёнными резным деревянным узором, царила снежная круговерть, в которой бесконечно кружились пушистые хлопья. В камине потрескивали дрова, бросая на пол светлые отблески, словно оживляя узоры на старинном ковре.

Мари сидела у окна с чашкой горячего шоколада. В комнате было тепло, но тревога, поселившаяся в её сердце, не давала почувствовать уют. Она вновь открыла страницу банковского счёта на ноутбуке, стоящем на низком дубовом столике. Ряд необъяснимых транзакций словно давил на неё: каждая сумма исчезала так точно и регулярно, будто кто-то нарочно списывал деньги под видом обычного запланированного платежа.

Она сделала ещё один глоток, выпрямила спину и отставила чашку в сторону. Неужели всё это – лишь совпадение? Мари никогда не интересовалась делами Жоржа. Ему, без сомнения, можно было доверять, но…

Она подняла взгляд на мужа. Жорж стоял у камина, небрежно облокотившись на мраморную полку. В его руках поблёскивал бокал вина, а взгляд был устремлён на экран телефона.

– Ты не устала от этой метели? – вдруг спросил он, продолжая что-то читать. Его голос прозвучал неожиданно громко, словно разорвав её мысли.

– Могло быть и хуже, – отозвалась она, не отрывая взгляда от мужа. – Ты всё время в телефоне.

– Виктор. Просит уточнить данные для отчёта. – Жорж отвёл взгляд от экрана и чуть улыбнулся. – Без меня он пропадёт. Ты же знаешь.

Имя Виктора, старшего брата Жоржа, вызывало у Мари сложные чувства. В каждом его слове всегда звучал оттенок превосходства, будто он проверял границы чужого терпения. Виктор был человеком действия: целеустремлённым, но холодным, склонным игнорировать всё, что не приносило ему выгоды. Их редкие разговоры с ним оставляли ощущение напряжения, словно за вежливостью скрывался невысказанный упрёк.

– Ты ведь мог бы рассказать мне о своих делах, – произнесла она мягко, но с едва уловимым намёком.

– А зачем? Чтобы ты скучала? – ответил он с лёгкой насмешкой. – У тебя ведь свои дела: книги, камин, прогулки с Эммой. Я хочу, чтобы тебе было спокойно.

Мари ничего не ответила. Жорж, видимо, посчитал разговор оконченным, сделал ещё один глоток вина и перевёл взгляд на пламя камина.

Тишину нарушили быстрые шаги. В комнату ворвалась их девятилетняя дочь Эмма, держа в руках старую деревянную лошадку.

– Мам, пап, посмотрите! Я нашла её внизу, в подвале! Там, где стоят бочки!

– Игрушка из детства твоего папы, – заметила Мари, глядя на вытертые края лошадки. – Ты там играла? Эмма, это не место для игр.

– Я только на минутку! Там ещё… – девочка вдруг запнулась, разглядывая игрушку, будто забыв, что хотела сказать. – Там какие-то бумажки лежат! Старые, возле бочки.

Жорж улыбнулся, подойдя ближе, чтобы погладить дочь по голове.

– Ты у меня маленький исследователь, – сказал он и добавил, слегка прищурившись: – Но если увидишь ещё бумажки, оставь их там.

– А что это за бумажки? – спросила Мари, чуть нахмурившись.

– Обычные старые чеки. Ничего важного. Отец хранил там всякий хлам.

Он снова отвёл разговор, будто это была совершенно незначительная деталь. Мари заметила, как Жорж повернулся к камину, избегая её взгляда. Но Эмма больше ничего не добавила, вертя лошадку в руках.

За окнами метель разыгралась с новой силой, скрыв все дороги, а отблески пламени продолжали плясать на полу. Мари устало прикрыла глаза, пытаясь выгнать из головы тревожные мысли. Всё ли это на самом деле случайно?

Глава 1. Зимний завтрак.

Метель стихла, уступив место ясному морозному утру. Альпы вокруг шале засияли в лучах солнца, словно покрытые алмазной пудрой. Тишина была почти волшебной, но от неё же веяло какой-то отрешённостью.

Мари стояла на балконе, кутаясь в светлый шерстяной кардиган, и смотрела, как её дочь Эмма каталась на санках с небольшого склона. Девочка смеялась так громко, что звук эхом отдавался в тишине спокойного солнечного, морозного утра.

– Мам! Смотри, как быстро я еду! – закричала Эмма, съезжая с небольшой горки и не замечая, как одна из варежек соскользнула с её руки и упала в сугроб.

– Подними варежку, Эмма, замёрзнешь! – ответила Мари, но девочка уже унеслась дальше.

Мари махнула рукой и улыбнулась. Снежная картина перед её глазами выглядела идеально, словно кадр из открытки. Но внутри всё же тлело ощущение беспокойства. Она снова думала о найденных бумагах, о странных транзакциях на счёте и о том, как легко Жорж отмахивался от её вопросов.

Она вернулась в дом, где пахло свежими круассанами и сваренным кофе. Кухня была уютной, как всегда. Мадам Жильбер хлопотала за столом, ловко управляясь с корзиной для хлеба. Её неспешные, выверенные движения всегда напоминали Мари о стабильности, которой так часто не хватало в семейной жизни.

– Вам принести кофе в кабинет, мадам Леблан? – спросила она, аккуратно поправляя кружевные салфетки.

– Нет, спасибо. Я позавтракаю здесь, – ответила Мари, усаживаясь за деревянный стол.

Мадам Жильбер задержалась на секунду, словно колебалась, прежде чем продолжить:

– Мадам, вы выглядите расстроенной. Что-то не так?

Мари взглянула на домоправительницу. Этот взгляд был таким внимательным, что мадам Жильбер невольно выпрямилась.

– Вы ведь давно работаете в нашей семье. Скажите, мадам Жильбер, мой свёкор часто хранил важные бумаги в подвале?

Старушка на мгновение замерла, будто вопрос поставил её в тупик.

– Ну… иногда он хранил там квитанции или старые банковские отчёты. Но скорее это всего лишь хлам. Мсье Анри любил порядок, но не всегда успевал наводить его в своём архиве.

Мари почувствовала, как ответ прозвучал слишком поспешно. Её проницательный взгляд уловил лёгкое волнение, с которым мадам Жильбер отвернулась и вернулась к своим делам.

Разговор прервали шаги по лестнице. В кухню вошёл Жорж. Он выглядел немного сонным, в тёплом домашнем костюме, с волосами, всё ещё растрёпанными после сна.

– Доброе утро, мадам Жильбер, – сказал он, открывая шкаф и доставая любимую чашку. – Мари, ты выглядишь серьёзной. Всё в порядке?

– Доброе утро, – отозвалась она, стараясь сделать голос ровным. – Просто думаю о бумагах, которые Эмма нашла в подвале. Ты уверен, что они не важны?

Жорж сделал вид, что его вопрос удивил.

– Конечно. Это просто старые документы. Отец хранил там всякий ненужный хлам. Ты же знаешь, какой он был.

– Да, но разве важные документы не должны быть в кабинете? Почему они оказались в подвале?

На секунду Жорж замер. Его рука с чашкой задержалась на пути к кофейнику. Затем он быстро вернул себе обычное спокойствие.

– Может, он просто забыл их там. Мы же не можем спросить его, правда? – сказал он с лёгкой улыбкой, которая ничего не объясняла.

Мари заметила, как он аккуратно избегает смотреть ей в глаза.

– Это наследственное, – добавил он, словно меняя тему. – У Виктора тоже есть привычка собирать бумаги. Ему будто бы трудно выбросить даже ненужные записи.

– Ты часто видишься с Виктором? – спросила Мари, внимательно наблюдая за его реакцией.

Жорж пожал плечами:

– Не так часто, как раньше. У него полно дел, ты же знаешь. Хотя, если честно… он всё ещё любит напоминать, что он старший брат.

Его голос прозвучал спокойно, но Мари почувствовала в нём намёк на усталость. Она знала, что отношения между братьями всегда были напряжёнными. Виктору пришлось взять на себя роль старшего – не просто по возрасту, а по сути. После смерти их матери он старался быть авторитетом, но слишком часто это выливалось в контроль.

– Думаешь, он много на тебя влиял? – осторожно спросила она.

Жорж посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, но в его глазах мелькнуло что-то глубокое.

– Если бы я делал всё так, как хотел Виктор, мы бы сейчас не сидели здесь, – сказал он спокойно. – Но знаешь, он многому меня научил. Даже если это было не всегда приятно.

Мари кивнула, но в её голове всплыли новые вопросы. Что именно Виктор "учил" Жоржа? И не имеет ли это отношение к тому, что сейчас происходит?

– Всё-таки хорошо, что ты остался самим собой, – тихо сказала она.

– И что это значит? – спросил он с притворным удивлением.

– Ничего. Просто… ты умеешь быть мягким, даже если стараешься это скрыть.

Жорж ничего не ответил, только сделал глоток кофе.

Глава 2. Семейные корни.

В тишине кабинета Мари смотрела на пожелтевший лист бумаги, который извлекла из кожаного портфеля, найденного в подвале. Это был старый договор, написанный чётким, размашистым почерком. В правом нижнем углу стояла подпись её свёкра, Анри Леблана. Крупная сумма, указанная в документе, была взята в кредит у местного банка. Но зачем Анри понадобились такие деньги, если всё семейное состояние основывалось на успешной винодельне?

Её взгляд скользнул к фотографии на книжной полке. На снимке были Анри и два его сына: Виктор – лет двенадцати, и совсем ещё мальчик Жорж. Они стояли рядом с домом, где семья провела большую часть жизни. Анри, с его твёрдым взглядом и суровым лицом, одной рукой держал Виктора за плечо, другой – маленького Жоржа.

Это фото всегда казалось Мари странным. Виктор стоял напряжённо, будто позировал по принуждению, а Жорж, наоборот, прижимался к отцу, как будто искал защиты. Она знала эту фотографию наизусть, но теперь, изучая её снова, вдруг уловила, как в этой сцене отражалась вся суть их семьи: отец – твёрдый, непоколебимый; старший сын – суровый и замкнутый; младший – мягкий, уязвимый.

Мари отложила договор и снова обратила внимание на снимок. Через несколько лет после того, как он был сделан, их мать, Катрин, погибла в автомобильной аварии. Это событие стало переломным для всей семьи.

После её смерти Виктор, будучи старшим, взял на себя роль защитника и наставника Жоржа. Но из рассказов Жоржа Мари знала, что это было скорее бремя, чем искренняя забота.

"Виктор всегда говорил мне, что я должен быть сильным," – вспоминала она слова мужа. – "Но его понимание силы никогда не совпадало с моим."

Эта утрата, казалось, осталась в прошлом, но её последствия до сих пор отражались в их отношениях.

Стук в дверь кабинета вернул Мари в реальность.

– Мама, можно мне войти? – голос Эммы был радостным и звонким.

– Конечно, милая, заходи, – отозвалась она.

Девочка открыла дверь и появилась на пороге. В руках она держала ту самую деревянную лошадку, которую нашла в подвале.

– Смотри, я её почистила! Правда, она красивая? – Эмма бережно погладила игрушку.

Мари улыбнулась и потянулась, чтобы взять лошадку в руки.

– Очень красивая. Это твой папа играл с ней, когда был таким же маленьким, как ты.

Эмма села на ковёр и спросила:

– А дедушка Анри был добрым?

Этот вопрос застал Мари врасплох.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто… ты говорила, что он много работал. Значит, у него было мало времени, чтобы играть с папой и дядей Виктором?

Мари опустила глаза на лошадку в своих руках. Вопрос был неожиданным, но она понимала, откуда он взялся. Даже в её представлении Анри казался фигурой скорее суровой, чем тёплой.

– Дедушка любил своих сыновей, – ответила она осторожно. – Но да, он проводил много времени за работой. Ему хотелось, чтобы у их семьи было будущее.

Эмма кивнула, будто полностью удовлетворённая ответом, но затем задумчиво сказала:

– Знаешь, а дядя Виктор никогда не улыбается, когда с нами разговаривает. Он так сильно занят, много работает, как дедушка?

Мари не успела ответить – в дверь заглянул Жорж.

– Эмма, дай маме немного отдохнуть. Она сегодня и так перегружена делами, – мягко сказал он.

Эмма послушно встала и подошла к папе.

– Пойдём, я покажу тебе, где мы прячем печенье, – добавил Жорж, подмигнув дочери.

Девочка радостно засмеялась, схватив его за руку, и они вдвоём исчезли в коридоре.

Мари вздохнула и снова обратилась к договору. Бумага в руках казалась тяжёлой. Чем дольше она размышляла, тем больше вопросов у неё возникало. Анри был слишком расчётливым, чтобы взять такой крупный кредит без серьёзной причины.

И всё же эта причина осталась скрытой.

Позже, спустившись на кухню, Мари решила обратиться к мадам Жильбер за ответами. Домоправительница снова хлопотала за столом, готовя обед.

– Мадам Жильбер, можно вас спросить? – осторожно начала она.

– Конечно, мадам, – старушка обернулась, удерживая в руках салатник.

– Вы ведь знали Катрин, мать Жоржа и Виктора? Какой она была?

Мадам Жильбер отложила салатник на стол и задумалась.

– О, мадам Катрин была женщиной редкой доброты. Она любила своих мальчиков всем сердцем. Особенно Жоржа. – Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула грусть. – Знаете, я думаю, её уход стал для семьи настоящей катастрофой. Виктор пытался держаться, но ему было трудно. А Жорж… он был совсем маленьким.

Мари почувствовала, как её сердце сжалось.

– Думаете, это как-то повлияло на отношения между братьями?

Мадам Жильбер вздохнула:

– Виктор всегда был сильным, но, боюсь, он считал, что должен заменить младшему и мать, и отца. Это тяжёлая роль для подростка, мадам. Думаю, он стал таким строгим, потому что иначе просто не знал, как справляться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.