Татьяна Донченко
Соседи поневоле

Глава 1. Возвращение

Дверь никак не поддавалась ни уговорам, ни усилиям. На связке было три одинаковых ключа, и ни один из них не проходил дальше половины замочной скважины, застревая и отказываясь поворачиваться.

– Дим? – скулила я в телефон. – Ты уверен, что дал мне правильные ключи?

– Конечно, уверен, – устало вздохнул брат. – Брелок с клюшкой, три длинных ключа с разными бороздками, магнитный от подъезда и маленький от почтового ящика. Так?

– Так, – я прижала дверь всем телом, надеясь, что возможно дело в недостатке силы. – Но, все равно, ничего не выходит.

Отчаяние захлестывало. Так хотелось быстрее оказаться в уютной супер-навороченной квартире, заварить чай и окунуться в мягкий диван перед телевизором. А не вот это вот все!

Ноги совершенно окоченели, снег просочился в короткие ботинки, сделав их насквозь мокрыми. Чемодан, в который наскоро собрала вещи, потерял по пути одно колесико. Да еще пришлось тащить его на шестнадцатый этаж пешком, так как лифт в этом роскошном доме решил сломаться именно сегодня. Спортом я занималась регулярно, но эта становая по ступенькам оказалась непосильной задачей. Я задыхалась, как астматик, едва добравшись наверх.

– Дим, ну помоги! – взвыла я, уронив чемодан и усевшись на него. Моя физическая усталость не шла ни в какое сравнение с душевной. – Или, клянусь, я сейчас в таком отчаянии, что готова сломать твою чертову дверь!

– Как я тебе помогу из Китая? – вздохнул брат. – Ну, попроси соседей… а, нет, Малинины тоже уехали в отпуск. А Марья Петровна – тот еще помощник.

Я встала и вновь попробовала просунуть ключ в замок. Что-то изнутри будто мешало ему войти полностью.

– Скажи своему «Нафане», чтобы он перестал меня троллить и впустил!

В детстве брат вечно пугал меня домовыми и барабашками, ссылаясь на них, когда в доме что-то пропадало. Только потом, когда выросла, узнала, что последнее печенье или кусок торта просто съедал он напару со своим закадычным другом-придурком.

– Ника-а-а! – протянул брат с сожалением. – Возможно, дверь заперта изнутри, я же совсем забыл!

– Забыл про что? – насторожилась я.

– Да так, есть одно предположение, – быстро отмахнулся он. – Попробуй позвонить в звонок. – И добавил загадочно: – Поверить не могу, что он действительно вернулся!

– Да о ком ты?! – начала нервничать я, нажимая на кнопку.

– О Кирилле, – будто это все объясняло. – Я оставил специально для него запасной ключ, если вдруг он решит остановиться у меня, но не верил, что он и правда воспользуется моим предложением.

– Новиков? – переспросила я в панике, продолжая звонить. – Кирилл Новиков?! Серьезно?

– Другого объяснения у меня нет, – задумчиво протянул Дима.

– Он не открывает, – стукнула я по двери, прислушиваясь. – Тихо, как в склепе.

– Давай, я ему наберу, потом перезвоню тебе.

Брат попрощался, оставив меня у закрытой двери, погрязшей в буре эмоций. Невероятно, что за этой дверью, в квартире брата, мог находиться его бывший лучший друг – Кирилл Новиков. Почему бывший? Потому что этот человек исчез семь лет назад, ни с кем не попрощавшись. Даже с Димой. А теперь вернулся, как ни в чем не бывало. Разве так можно?

Мой телефон снова ожил. Я приняла вызов, увидев смазливую фотографию брата на экране.

– Прикинь, я так замотался, что пропустил его голосовое, – заявил Дима, все больше ликуя. Чему он так радовался? Никогда не понимала их взаимоотношений. – Все-таки, вернулся!

– Рада за него, конечно, ну а мне что делать? – проворчала я, снова стукнув дверь кулаком. – Я очень замерзла, ноги промокли, мне некуда идти, денег нет…

– А к маме?

– Дим, ты издеваешься?

Брат прекрасно знал, какие напряженные отношения у меня с родителями в последние два года.

– Они будут счастливы узнать, что ты, наконец, рассталась со своим Павловским!

– Мы с Толей не расстались, он… – я закусила губы, услышав, как соседняя дверь на площадке с шумом открылась.

– Что за галдеж? – проворчал женский голос, и я увидела милую женщину преклонных лет в расписном халате. – Что вы тут устроили, девушка?

– Извините, я не хотела никого беспокоить, – проговорила я, закрыв трубку рукой. (Ну вот, испортила безупречную репутацию Димы Воронцова!) – Да так, пытаюсь попасть в квартиру.

– Здесь, вообще-то, живет Димочка и он уехал на все новогодние каникулы. Оставил ключ, сказал про друга, – женщина с подозрением прищурилась и оглядела меня с ног до головы, – но ни о каких девушках он не предупреждал…

Вид у меня был отпад просто: короткое домашнее платье, ботинки на босу ногу и пуховик поверх. Убегая из дома Павловского, даже шапку забыла надеть. Сколько же вещей осталось у него! В одном чемодане все не унести!

– Сегодня утром очень приятный молодой человек взял у меня ключи, – слащавым тоном поведала добросердечная соседка, ее голос тихо звенел недоверием. – А вы кто Диме будете?

Уму непостижимо! Я бывала здесь бесчисленное множество раз. А соседка, которая столько же раз встречала меня с братом, смотрит теперь с подозрением, как на взломщицу. Однако Новикову, которого увидела впервые в жизни, доверила ключи без вопросов и сомнений.

– Я его сестра, – глубокий вздох вырвался у меня сквозь усталость. – Хотите паспорт покажу?

– Дай ей трубку, – вклинился голос Димы из телефона, – я с ней сам поговорю. Или переключи на громкую связь.

– Кажется, я вас припоминаю, – наконец закивала женщина. – А вы разве не можете позвонить этому вашему другу, чтобы он впустил вас?

Я развела руками в стороны, подчеркнув ироничность ситуации и, честно говоря, чертовски устав от сегодняшнего дня.

– Мой сын, Гена, когда-то работал в компании, связанной с замками, – сжалилась женщина. – Попрошу его приехать, помочь.

– О нет! – брат услышал и взмолился. – Этот тип однажды вызвался починить мой пылесос, и теперь он до сих пор извергает пыль в самый неожиданный момент! Не соглашайся, Ника, придумаю что-нибудь. В крайнем случае, вызовем специалистов, только не Гена!

– Спасибо, учтем, – дипломатично ответила я, улыбнувшись.

Женщина, очевидно, не спешила покидать лестничную площадку, и была больше увлечена происходящим, чем зрелищем новогоднего гала-концерта в Кремле по телевизору. Мы поиграли в гляделки и, в конце концов, сердобольная соседка, убедившись, что ее помощь не нужна, скрылась за дверью своей квартиры.

Тяжело вздохнув, я проговорила в трубку:

– Все, Дим, звони кому хочешь, но если я через пол часа не попаду к тебе домой, клянусь, твой изрыгающий пылью девайс покажется тебе цветочками!

Никогда раньше я не говорила с братом в таком тоне. Я даже немного его боялась. Но этот вечер и нелепая ситуация, связанная с дверью, окончательно вывели меня из равновесия.

И, кто бы мог подумать, через двадцать минут лифт (уже работающий, сволочь!) поднял на шестнадцатый этаж двух спасителей с внушительным чемоданом инструментов. Еще через пару минут я уже была счастливой обладательницей нового замка и свежей связки ключей. А входная дверь была, наконец, открыта.

Дима на том конце связи поболтал и расплатился с мастерами, и я зашла в его просторную супер-квартиру. Аллилуйя!

– Ну, и где сам Кирилл? – оглядывая прихожую, я обнаружила зимние кроссовки, снятые скорее с медвежьей лапы, чем с мужской ноги. На вешалке в гардеробной висела теплая куртка.

– Спит, должно быть, как убитый, как всегда, – усмехнулся Дима в трубку. Возвращение друга детства, казалось, придало его угрюмому характеру неожиданную жизнерадостность. В его голосе зазвучала давно утраченная веселая нотка. – Кое-что остается неизменным.

– Убитый он будет, уж я постараюсь! – буркнула я, стаскивая промокшие ботинки, от которых ноги замерзли до онемения. Мечтала окунуть их в теплую воду, а еще лучше – всю себя в горячую ванну.

В зале-гостиной, казалось, никого не было. Пробравшись на кухню, я едва не угодила в осколки, рассыпанные у моих ног. Чашка или стакан. Дверца бара открыта настежь. В душе засвербило подозрение, что неожиданный гость был убит вовсе не сном, а спиртом.

– Твой бар разграблен, – доложила я, не решаясь босиком переступить порог кухни.

– Кирю нашла? – Дима пропустил мой комментарий о баре мимо ушей. Алкоголь давно утратил для него интерес, что меня несказанно радовало.

– Ищу!

Я вернулась в зал, обогнув диван, и мой взгляд упал на журнальный столик, на котором была перевернутая пустая бутылка и пиала с водой, которая, похоже, была когда-то полна льда.

На диване лежал он – наш старый знакомый, Кирилл Новиков. Он выглядел так, как будто только сошел с обложки женского романа или турецкого сериала. Его широкая грудь мерно поднималась и опускалась в спокойном ритме. А лицо, освещенное мягким светом ночной лампы и украшенное недельной щетиной, излучало умиротворение.

Он спал, раскинув руки, точно султан, нашедший свое богатство. Я не могла отвести взгляд – черт побери, он стал еще красивее, чем был в моих воспоминаниях! Великолепные мускулы проявлялись под тонкой тканью рубашки, а лицо обрело более брутальные черты, оставаясь при этом до боли знакомыми. Огромный, словно мифическое существо, он почти полностью занимал собой диван.

Сердце забилось быстрее, нарушая стремительный ритм моего дыхания. Я покорила бы небоскреб с меньшей одышкой! Опыт показал, что уж до шестнадцатого этажа я бы точно добралась.

Нахлынули воспоминания: как в школе мои мечты были связаны только с Кириллом, как я ловила его взгляды, приходя к брату на тренировки и матчи. И вот он здесь, передо мной. Смесь ностальгии и удивления обрушилась на меня, как снег на голову. Как же много изменилось с тех пор!

Я осторожно приблизилась, желая убедиться, что с ним все в порядке. Внутри меня бушевал вихрь из противоречивых эмоций. На краткий миг я замерла, не зная, как быть. Я оказалась совсем неподготовленной. Зачем он здесь? И что теперь делать с этим прекрасным хаосом на диване?

– Ника? – голос брата из телефона прозвучал как гром, выдернув меня из мыслей. Увлекшись разглядыванием спящего гиганта, я забыла о Диме, который все еще оставался на связи. – Все нормально?

– Да, – мой голос отдавал хрипотцой, я не спеша попятилась от дивана, чтобы не потревожить титана, в которого превратился обаятельный друг моего брата. – Все… кхм, как ты и сказал. Спит крепко. Убью его утром. Если раньше это не сделает с ним похмелье.

– Веселись, сестренка, – тихо усмехнулся Дима. – Рад был помочь тебе попасть в квартиру. Но не могу вечно болтать. В Пекине уже поздняя ночь. Прими горячий душ, согрейся, а лучше полежи в джакузи. Только не добавляй столько пены, как в прошлый раз.

– Да ладно тебе, было ржачно, – тихо посмеялась я, вспоминая, как пена в считанные секунды выросла и поперла из ванной в коридор. – А Мишке как понравилось…

Я сжала губы, ругая себя за болтливость. Ах, нельзя же было о Мише говорить!

Хорошее настроение брата мгновенно испарилось, голос стал стальным, напряженным.

– Не забудь рыбок покормить, – он тихо прочистил горло, откашлявшись, – я звонки с агентства перевел на твой номер. Если появится кто-то из покупателей, покажи квартиру, будь хорошей девочкой.

– Все будет по красоте, – пообещала я, улыбнувшись.

Это было самое малое, что я могла сделать в благодарность за возможность пожить у него, пока разбираюсь со своей жизнью. Только прибираться, поддерживать порядок и быть готовой к визиту агентов и покупателей. Кто знает, появятся ли они вообще? Ведь будь брат действительно готов продать эту квартиру, он бы цену снизил, а не завышал до небес, пугая даже самых ярых поклонников этого района и хай-тек интерьеров.

– А с Кириллом что делать? – как будто у меня без него забот было мало. – Он у тебя надолго?

– Сама выясни, он мне ничего толком не сообщил.

– И что, он здесь только на одну ночь?

– Ника? – брат зевнул с усталостью. – Я свяжусь с ним завтра. Даже если не на одну ночь – разберетесь. Все-таки квартира большая, всем места хватит.

– Когда ты вернешься?

Ответа не последовало. Третий год подряд он отправляется на отдых подальше от дома в свой день рождения. Что-то мне подсказывает, эта традиция ему особенно по душе. Однако в Москве его ждал успех и карьера тренера по хоккею, требующая постоянного присутствия. Отлучался он редко, не больше двух недель. Не могу сказать, что он выглядел полностью обновленным по возвращению. Но, по крайней мере, он был не таким сломленным, как три года назад…

– Не расхреначьте мне квартиру, – велел Дима, отключив звонок.

Я убрала телефон на стол и огляделась. Громкое, медвежье рычание, раздавшееся с дивана, заставило меня вздрогнуть. Новиков захрапел. Чудненько!

Смахнув спутанные волосы с лица, я вернулась к своему одноколесному чемодану и тихо покатила его в гостевую комнату, в которой уже ночевала не раз. Разбирая вещи, брошенные в беспорядке на эмоциях, я размышляла о еще большем беспорядке в своей жизни. Личной и профессиональной. Везде царила неразбериха!

Завершив с обустройством комнаты, я достала телефон и колебалась, стараясь набраться смелости, чтобы написать своему бывшему. Человеку, с которым у меня целых два года были, как мне казалось, стабильные, хотя и весьма странные отношения.

Ника: Пришлешь остальные мои вещи курьером, Павловский!

Толик: Может, сама за ними заедешь? Нам нужно поговорить.

Ника: Пошел ты!

Толик: Вот и поговорили.

Толик: Ладно. Отправлю к тебе Аслана. Адрес скажи.

Я написала адрес брата и откинула телефон в сторону. Из того, что я истерично вытащила из шкафа, можно было надеть далеко не все. Точнее, надеть-то можно, но сочетание вещиц оставляло желать лучшего. К счастью, я не собиралась никуда выходить в ближайшее время. Все, что значилось в планере на предстоящие каникулы: поставить и украсить елку, утопая в слезах и блеске гирлянд, да погружаться в новогодние фильмы до изнеможения.

Ах да! И все это с учетом новой гигантской храпящей алко-переменной. Надо только выяснить, зачем он вернулся и надолго ли.

Храп из зала взял новую высоту, превратившись из медвежьего гула в драконье рычание. Таких звуков не хватает в арсенале звукорежиссеров, чтобы озвучить какую-нибудь жуткую инопланетную тварь… нежданно прибывшую на планету.

Обняв себя руками, я потерла плечи, сбросив с себя мурашки.

Что ж…

Кирилл Новиков снова в моей жизни. На диване моего брата. В одной квартире со мной.

Лучше бы у Димы действительно завелся домовой!

Глава 2. Привет, здоровяк!

После горячей ванны и чая с травами я ушла в свою постель, укуталась в объятиях пухового одеяла и дала волю слезам. Они, конечно, не решили моих проблем, зато справились с накатившей и разъедающей душу тоской.

С Кириллом мы еще не обмолвились ни словом, но его образ уже ворвался в мои мысли и навел погром. Как бы ни молила я свой измученный разум погрузиться в благословенный сон, он неустанно подкидывал мне одно воспоминание за другим.

Не знаю когда точно, но, должно быть, уже с детского сада я сходила с ума по лучшему другу своего брата – классическая беда всех младших сестер. Дима всегда купался в популярности, затем окунулся в хоккей с головой и потянул за собой своего друга Кирилла.

Молодые парни, далеко не глупые, пропадали на тренировках от рассвета до заката, получая в награду не только медали и кубки, но и атлетические тела, которые мало кого оставили бы равнодушными. Плюс дерзость в характере – и вот они, причины бессонных ночей множества девчонок.

Я всегда была той самой младшей сестрой прославленного Воронцова, вечно напоминавшей гадкого утенка, бегавшего за двумя величественными лебедями. Брат неизменно опекал меня, ни разу не пожаловался. Должно быть, просто привык, что я – бесплатный бонус к его жизни, и это не обсуждается. А Кирилл видел во мне всего лишь приложение к лучшему другу. К тому же, несуразное и некрасивое. Ну а что? Кто был красавчиком подростком – пусть и дальше гордится этим. Молча. Я же на свои подростковые фото без слез смотреть не могу. Одни уши и ноги.

Мысли о прошлом окончательно измотали меня. Я смогла уснуть лишь под утро и проснулась от настойчивого телефонного звонка с ощущением, будто не ложилась вовсе. С трудом найдя свой телефон, я ответила, молясь, чтобы незнакомый номер не оказался очередным автопрозвоном, мошенниками или, хуже того, Толиком.

– Доброе утро, агентство «Высота», можем мы прийти посмотреть квартиру? – бодрый голос раздался с другой стороны связи.

Девять утра, кто ты, робот?

– Да… – стряхивая с себя сонливость, я прочистила горло и стала выбираться из одеяльного плена. – Да, конечно, можно! Когда вы подойдете?

– Мы с покупателем смотрели квартиру в соседнем доме, можем быть у вас через десять минут. У вас есть возможность показать?

– Десять минут?! – вскочила я, забыв о сне. – Да, ладно? Так быстро… о, ну, да, конечно, приходите!

Я выпорхнула из кровати, быстро натянула любимые велосипедки и короткий топ, поторопилась заправить постель. Вспомнила об осколках на кухне и поспешила туда, чтобы их подмести. Но обнаружила, что их уже нет – вместо них новая опустошенная бутылка чего-то крепкого на столе. Смутно припомнила, что под утро слышала шум и суету на кухне, но не вышла посмотреть. Оказывается, Новиков, чудом воскресший, снова наделал шороху: порезался, хреново за собой убрал и с новой порцией спиртного – рецидивировал.

Я схватила первую попавшуюся тряпку, кинула на пол и ногой затерла засохшие бурые капли, чтобы не напугать потенциального покупателя.

Второй проблемой стал сам Новиков, который продолжил грузно лежать на диване, сменив лишь позу. Теперь он уткнулся носом в подушку, пуская в нее пары алкоголя. Я поспешно открыла форточку, чтобы проветрить и снова вернулась к объекту, портящему товарный вид любого помещения.

– Кирилл, – позвала я, мягко толкнув его в плечо. Он вообще никак не отреагировал. – Кирилл, вставай, покупатели с агентом сейчас придут.

Тишина.

– Кирилл! – позвала я громче, старательно расталкивая этого диванного властелина. – Да проснись же ты, блин!

Реакции – ноль.

Я толкнула его что есть силы, но лишь слегка пошатнула его массивное тело.

– Да чтоб тебя! – я снова ударила его, испытывая какой-то скрытый кайф от этого процесса.

Нужно было что-то делать. Я сначала хотела позвонить брату. Дима всегда мог быстро и виртуозно решать любые вопросы. Но мне было стыдно снова беспокоить его в отпуске, вчера он итак полвечера со мной провозился с этой дверью. Потом подумала позвонить агенту и перенести встречу, но я знала, что у Димы итак не густо с желающими посмотреть квартиру, а такой звонок может запросто отбить у них охоту возвращаться.

Тогда я решила, что единственным и верным решением будет спрятать безжизненное тело куда-нибудь… в шкаф или на балкон. Из окна прилично дуло, и я сразу отмела вариант с балконом. У меня, конечно, накопились обиды на Новикова, но не до такой степени, чтобы заморозить его к чертям собачьим.

Не долго думая, я схватила мужчину за руки и потянула с дивана. Он едва сдвинулся.

– Вот же здоровый лось! – проворчала я, отчаиваясь. – Вы там стероиды пачками жрете, что ли, хоккеисты долбанные?

Собрав все силы, я дернула Кирилла за руки и наконец сдвинула с дивана. Грохнувшись, подобно мешку с цементом, Кирилл тихо простонал, напугав меня сначала. Но на крепости его сна это эпичное падение никак не отразилось. Тогда я ухватила его за предплечья и потянула. Наверное, я еще никогда не таскала такие тяжести, даже кровать в общежитии, которую я решила во что бы то ни стало переставить, на фоне Новикова казалась пушинкой. Нагрузка была невероятной, таскать его по дорогому скользкому полу оказалось самой тупой из моих идей!

Мне удалось утащить его в ближайшую комнату – спальню Димы. Но оставлять его так на полу было даже хуже, чем на диване. Я только сейчас поняла, что можно было просто накрыть спящего Кирилла пледом и наплести нежданным покупателям, будто сам хозяин квартиры слег от простуды или еще чего-нибудь. Но, Вероника легких путей не ищет, и теперь что умеем – то имеем.

– Ты мне за это еще ответишь, Лосяш! – ворчала я, волоча его к гардеробной брата. – Ох, я с тобой потом разберусь!

Прозвучал звонок домофона, заставив меня вскрикнуть. Я бросила Новикова и побежала открывать. А вернувшись, я быстро оценила ситуацию – дотянуть до гардероба не успеть. Решение пришло внезапно – ванная. Так я его и туда дотащила. Однако новая беда – лежа он не помещался. Пришлось сажать.

– О-о-о, как же я тебя ненавижу, Новиков! – бурчала я, поддевая его под руки и усаживая у душевой.

Раздался звонок в дверь, и я поспешила открывать.

Выскочив из ванной, я с грохотом захлопнула за собой дверь, кипя от раздражения из-за того, что что-то помешало ей закрыться. Я снова ударила по двери с яростью и силой, но тщетно. Лишь потом опустила взгляд – в проеме виднелась босая нога с засохшим кровавым следом. К его порезу, я, похоже, добавила еще и перелом конечности. Утрирую, конечно, (такую лапу еще попробуй сломай), но вред я ему однозначно нанесла.

– Черт! – я запихнула его ногу обратно в ванную, пообещав разобраться позже, и поспешно закрыла дверь. – Прости, Лосяш!

В коридоре меня ждали две одинаково недовольные дамы в мехах. Одна держала телефон возле уха, и, судя по назойливому вибрированию из моей комнаты, пыталась дозвониться до меня.

– Дмитрий Владимирович предупредил, что в отпуске, и вы могли бы показать квартиру, так? – начала одна, оценивая мой внешний вид и убирая мобильник в миниатюрную сумку.

– Что же так долго открываете? Еще чуть-чуть, и нас бы здесь не было, – вторила другая.

Преодолевая первое желание захлопнуть дверь перед их лицами, я впустила этих противных карикатурных особ с брезгливыми выражениями. Они скептически осматривали квартиру, хотя безупречный вкус жены Димы не оставил поводов для придирок. При этом гостьи задерживали взгляд на каждом уголке и даже вышли на связь с Димой, задавали вопросы. Брат воспрял духом, предвкушая скорую продажу. Все шло напряженно, но гладко. До той поры, пока дамы не направились к ванной. Той самой ванной.

– Это, вероятно, вторая ванная? – спросила одна из них, потянувшись за ручкой, но я героически перегородила вход.

– Да, это вторая ванная и санузел, но… – лихорадочно искала я слова. – Туда нельзя.

– Почему? – тонко выщипанная бровь женщины-агента взмыла вверх, спрятавшись под челкой. – Вы там кого-то прячете?

– Нет, но… – если бы она знала, насколько была близка к правде! – Там…

За дверью прозвучал какой-то шум, наводя на дурные мысли. Что-то упало, и я беспомощно уставилась на женщин и брата на экране.

Внезапно из ванной раздался гулкий кашель, а за ним пронзительный вопль:

– Бу-у-э-э! – как буря, смешанная с предсмертными рыданиями старой стиральной машины.

Кажется, не зря я приложила все усилия, чтобы дотащить этого лося до ванной. Его рвало основательно!

Каждый новый «бу-у-ээ!» звучал все громче и ярче, как будто Новиков старался получить золотую медаль за это мероприятие. Прильнув спиной к двери, я закрыла глаза, мысленно извиняясь перед братом.

«Увы, Дим, сегодня ты квартиру не продашь. О, точно, не продашь!»

Глава 3. Рада встрече. Но это не точно

Квартира гудела тишиной, как будто вслед за двумя ушедшими женщинами исчезла целая толпа. Они не дали никаких обещаний, вообще ничего не сказали, а просто поспешно покинули место происшествия, когда Новиков устроил свою эпатажную выходку.

Диму эта ситуация отчего-то дико рассмешила.

– Ну, чего ты ржешь-то? – насупилась я, глядя в экран телефона. – Они теперь никогда не вернутся, еще и крестиком дверь пометят.

– Жалко, не видели его в душе, – заливаясь смехом, ответил брат. – Тогда бы завтра собрался экскурсионный автобус! Киря в последнее время прилично раскачался.

– Я это заметила… – вырвалось у меня, но я быстро собралась с мыслями и сменила тактику: – Погоди-ка! Откуда ты знаешь? Ты его, что ли, видел?

– Я, вообще-то, за ним в соцсети следил, а ты нет? – вот этот его взгляд, полный лукавства, беспокоил не на шутку. Подозревал меня в сталкерстве? Меня? Никогда!

– И без него забот хватало, – искренне фыркнула я.

С тех самых пор, как уехал Новиков, я ни разу не заглянула на его страницу, даже не пыталась его загуглить. Честно говоря, я его даже в черный список добавила: с глаз долой – из сердца вон. Помогло. На все эти семь лет. Но не помогало теперь, когда он вернулся. Как будто этих лет и не было. Как же так?

– Жалко, не записал звонок, малая, – произнес с хитринкой брат. – Видела бы ты себя, когда кинулась к двери, как на амбразуру – бесценно!

Я закатила глаза, недовольная ролью посмешища, и сменила тему:

– Все, иди дальше на свою экскурсию, а я зубы пойду почищу и линзы надену. Хотя бы умоюсь, блин!

– Давай, до связи, – и звонок прервался.

Я вернулась в свою комнату, нашла косметичку и зубную щетку. В квартире было две ванные, и одну из них все еще занимал Кирилл. Ужасные звуки, издаваемые из-за двери, утихли. Я хотела было проверить, как он там, и предложить помощь, но, услышав шум воды в душе, решила не лезть и заняла вторую ванную.

Перед зеркалом я на мгновение застыла. Там отражалась не просто моя внешность, а целая вселенная сомнений и неуверенности. Я долго всматривалась в себя, сопоставляя свой облик в восемнадцать лет и сегодняшний.

Косметологи и хирурги – спасители. Нос откорректировала, губы слегка накачала, всегда казались недостаточно полными. Ресницы, спутанные после сна, я расчесала щеточкой. Подсматривая в зеркало, я радовалась исправленной щербинке между зубами, которая всегда меня бесила. Улыбаться было неудобно, всегда казалось, будто все только и делают, что разглядывают ее. Теперь у меня роскошные виниры, и за это спасибо Толику. Хоть что-то хорошее осталось после двух лет наших отношений.

Мои глаза – самая крупная проблема. Основной цвет – холодный серый, напоминающий облака перед бурей, а вокруг зрачков играл тонкий янтарный ободок. Секторная гетерохромия, как у мамы. Только у нее это выражено слабее, а у меня – просто кошмар!

Я всегда была уверена, что мои глаза выделяют меня не в лучшую сторону. И каждый раз, глядя на себя в зеркало, не могла избавиться от мысли, какая же я странная. Мечтала о простых, одинаковых глазах, которые не привлекали бы излишнего внимания. Поэтому носила карие линзы, а когда их снимала и снова смотрела в зеркало, охватывало противоречивое чувство: мне казалось, что я одновременно очарована и напугана тем, что вижу.

Вздохнув, я осторожно расчесала волосы, некоторые пряди явно требовали коррекции, но я не представляла, где взять деньги на новое наращивание волос. После последней съемки у Павловского вряд ли заработаю хоть что-нибудь. Блог не приносит стабильного дохода. Аудиторию становится все сложнее и сложнее заинтересовать и удивить.

Закончила с утренними процедурами, кремами, патчами и легким макияжем, оставив все принадлежности на раковине. Раз мне предстоит гостить здесь две недели, можно и обжиться. Сделав селфи в зеркале, я решила обновить ленту. Вчера была слишком занята для блога, но в этом освещении не видно моего опухшего от слез лица. А велосипедки мне нравились, в них моя задница казалась особенно привлекательной. Вот ее и выложу.

Но нужно что-то еще… что-нибудь полезное для аудитории, например, рецепт ПП-оладий. Прямо сейчас отправлюсь их готовить и сделаю live-видео. Надеюсь, у Димы найдутся все нужные ингредиенты.

Вдохновленная задумкой, шагнула на кухню и проверила наличие составляющих – все имеется. Включила стереосистему, запустила любимые треки, установила телефон на подставке, чтобы охватить весь процесс: и меня, и кухонное пространство, и приготовление.

Настроение улучшалось с каждым новым зрителем и летящим сердечком. Я пританцовывала под новый трек любимого артиста и так увлеклась готовкой, что забыла о том, что находилась в квартире не одна.

Я почувствовала, как теплая, огромная ладонь легла мне на поясницу и замерла, перестав шевелиться. Совсем. Как сурикат перед встречей с опасностью.

– М-м-м, – промурлыкал над самым ухом низкий рокочущий голос, обдавая его теплом дыхания. – Разве я не говорил тебе, что не люблю, когда вы остаетесь до утра, зайка?

Сердечки на экране телефона посыпались, как звезды в ночи, а я застыла, перепуганная до оцепенения.

Новиков стоял за моей спиной, прижимаясь своим медвежьим телом и упираясь чем-то очень твердым в ягодицу. Туда же сползла его здоровенная лапа со словами:

– Но это, – он похабно сжал мою попу, – это настоящее произведение искусства, – он глубоко втянул носом воздух, добавляя, – как и ароматы на всю кухню. Считай, прощена.

Он меня ни с кем не путает?!

– Что? – я едва выдавила одно слово, все еще без отрыва наблюдая за тем, как активно мои зрители стали присылать лайки и комментарии.

Стало хуже. Этот качок отодвинул мои волосы в сторону и, наклонившись, коснулся губами места, где шея переходит в плечо, оставляя влажные поцелуи. Мои глаза чуть не выскочили из орбит. Он что, считает, что я хоккейная зайка или какая-то девка, которую он снял на ночь? Да он определенно не до конца протрезвел и явно не соображает!

Во мне вдруг вскипел такой гнев, что я не выдержала и не придумала ничего умнее, чем схватить ложку, которой накладывала тесто на сковородку и со всей силы ударить по лбу Новикова.

– Ай! Ты что творишь?! – взревел Кирилл, отскочив от меня. Я продолжила махать ложкой, нанося удары по всему, что попадалось под руку. – Чокнутая!

– Ты оборзел?! – кричала я, когда он перестал закрываться и наконец взглянул на меня. – Еще раз тронешь, и я тебе не только ногу дверью отшибу, придурок!

Кирилл тут же опустил взгляд на свои босые ноги и, судя по тому что опирался только на одну, страдал от боли. Меня это нисколько не трогало.

По кухне начал разноситься запах подгорелого теста. Прежде чем вернуться к плите, я свирепо посмотрела на Новикова и выругалась матом, угрожающе показывая слегка согнутую ложку.

Я выключила эфир на телефоне, проклиная соседа. Запорол мне контент! Да еще и порция оладий была окончательно испорчена. Я зарычала и сбросила ее в мусорное ведро, даже не пытаясь спасти хоть что-то.

– Молись, чтобы Дима не увидел эфир! – ворчала я, брезгливо стирая с плеча ощущение его поцелуя (никогда не признаюсь, какую реакцию он вызвал во мне на самом деле!). – Он тебя из Китая достанет! И не посмотрит, насколько ты здоровый!

Протерев сковороду салфеткой и добавив масла, я стала накладывать новое тесто. Другой ложкой. Ту я с демонстративной тщательностью вымыла с мылом.

Сделав огонь тише, я повернулась к Новикову, чтобы взглянуть ему в лицо.

Густые темные волосы, чуть небрежно зачесанные назад, были мокрыми. А выразительные карие глаза героя моих подростковых грез были полны шока. Его привычно уверенное лицо выражало замешательство и даже страх.

Простая, стильная рубашка и джинсы подчеркивали его телосложение, но даже его горячий вид не скрывал неловкости, витающей вокруг. Его губы сжались в тонкую линию, словно он подавлял эмоции.

– Вероника? – выдавил он наконец, моргнув.

Когда он осознал свою ошибку, его лицо побледнело, а в глазах появилось ощущение вины и раскаяния. Он окинул меня странным взглядом и, сощурившись, спросил:

– Что ты с собой сделала?

Глава 4. Без боя, но с потерями

– В каком смысле, «что я с собой сделала»? – моргнула я, пораженная до глубины души.

Когда самооценка и без того болтается в минусе, услышать такое от человека, который когда-то был дорог, – все равно что получить пощечину в самый неожиданный момент.

Кирилл, казалось, осознал свою ошибку и замер, подыскивая более подходящие слова, пока я, охваченная растущей неловкостью, покрывалась красными пятнами от его замечания. Да, я изменилась, и эти перемены ему явно пришлись не по душе.

Он сделал шаг ко мне, слегка прихрамывая, и заговорил тише:

– Я… хотел сказать: «ты выглядишь иначе», – мягко поднимая ладони в жесте примирения, Новиков приблизился ко мне. – Я помню тебя другой.

– Ага, мне тогда было восемнадцать, когда мы виделись в последний раз, – я проглотила ком в горле, чувствуя, как напряжение прорывается в голосе. Эмоции выходили из-под контроля. – Конечно, я была другой.

– Прости, я… – он оказался совсем рядом, окружив меня теплом своей ауры – смесью аромата геля для душа и алкоголя. – Я ляпнул это, не подумав, малая.

– Как и все остальное? – нахмурилась я, глядя на его лицо. Он не побрился, продолжая зарастать щетиной. Никогда его таким не видела. Странный. Взрослый. Пугающий. – Кажется, ты меня спутал со своими…

Не хотела выражаться, прикусила губы, а взгляд Кирилла упал на них с непонятной эмоцией. Видно было, что он и сам не знал, как оправдаться, как реагировать. Рука Кирилла нервно взметнулась вверх, взлохматив и без того беспорядочную прическу.

– Извини еще раз. Если бы знал, что это ты, то не стал бы…

– Ну, конечно! – тихо хмыкнула я, опуская голову.

Неприятный осадок все еще не отпускал, даже после его извинений. После стольких лет разлуки хочется услышать что-то вроде «ты выглядишь потрясающе», а не «что ты с собой сделала?». Такое способно обидеть даже самую уверенную девушку, а для меня это вовсе невыносимо.

К тому же эта «малая». Очевидно, я для него так и осталась маленькой сестрой лучшего друга. Обидно до слез. Но, я не заплачу. Однажды я уже плакала на выпускном вечере. Больше ни за что. Не дождешься, Новиков!

– Я очень-очень рад тебя видеть! – проговорил Кирилл и с каким-то горячим порывом заключил меня в кольцо своих медвежьих лап. – Давай забудем все, что было до этих чудных, приветственных обнимашек?

Он мягко сжал меня, словно боялся нечаянным движением причинить боль. С его искренностью пришло тепло, и я постепенно оттаяла. Знаю, я быстро сдалась. Без боя. Семь лет разлуки испарились в его легких объятиях, и я снова была рядом с человеком, когда-то значившим для меня больше, чем целый мир.

– И я рада встрече, лосяш.

Его тихий смех отозвался теплой вибрацией в моей груди, вызывая желание остаться в этих немного неуклюжих, но искренних объятиях чуть дольше.

– Впрочем, кое-что не изменилось, – со смехом сказал Кирилл, отстраняясь. Он потер мои плечи, видимо, считая, что мурашки на моей коже – от холода. – Лосяш? Ты все так же обожаешь мультики?

– Однажды мы с папой сбили лося на трассе, – задумалась я, – его мощная туша хорошенько помяла капот, а сам он встал и исчез в лесу.

Я скользнула взглядом по его фигуре, умолчав о том, как тащила его бесчувственное тело до ванной. Уверена, он понимал, как оказался там, без лишних объяснений.

Повисла тягучая и мучительная пауза, от которой нам обоих, похоже, было неловко. Да, и было из-за чего! Он только что целовал мое плечо, называя зайкой. А еще наше прошлое и то, что между нами тогда произошло. Точнее, чего не произошло… но могло бы, если бы не мой брат.

Чтобы отвлечься, я вернулась к плите, перевернув оладьи в последний момент. Еще чуть-чуть и эта порция тоже отправилась бы в мусорку. Такая короткая передышка позволила мне собраться.

Слегка успокоившись, я повернулась лицом к Кириллу, его взгляд все еще был полон теплоты. Время прошло, а он остался прежним – тот же игривый флирт, который однажды нас едва не погубил. Тогда я была юной и неискушенной, а теперь…

– Хочешь верь, хочешь нет, но я искренне рад тебя видеть, малая, – Кирилл, лучезарно улыбаясь, сложил руки на груди, подчеркнув рельеф своих мышц под рубашкой и оперся бедром о столешницу.

– Даже слишком, пожалуй, – я невольно потерла бедро, вспоминая столь явную демонстрацию его… хм, заинтересованности.

– Извини, еще раз за это, я просто не ожидал, что это ты.

Его глаза, темные и горячие, будто утренний эспрессо, снова скользнули по моей фигуре, исследуя контуры и изгибы.

Я старалась не выдать волнения, но его невозможно было игнорировать. А Новиков, казалось, наслаждался моментом, изучая меня с таким вниманием, что мне становилось все жарче. Желая скрыть уязвимость, я указала ему на кухонный остров.

– Садись, скоро будет готов завтрак, – проговорила я, избегая встреч с его глазами, наполненными весельем. Что его так забавляло, я не знала, а спросить стеснялась.

Кирилл сделал шаг, но болезненный укол в ноге заставил его нахмуриться и опустить взгляд.

– Дьявол, я совсем не помню, как умудрился повредить ногу!

– Болит? – ладно, я почти раскаивалась в том, что сделала.

– Не то чтобы сильно…

– Ну, порезался ты сам, а ушиб получил от меня, когда… – я отвернулась к плите и стала снимать оладьи, пряча стыдливый взгляд. – В общем, мне нужно было тебя срочно спрятать, а ты не поместился в ванной, кхм… весь.

Рассказывая все как есть, я выложила последнюю порцию оладий на сковороду и, бросив миску и ложку в посудомоечную машину, забралась на табурет, чтобы достать аптечку Димы. По привычке брат держал ее на верхних полках, подальше от ребенка.

Потянув на себя контейнер, я не ожидала, что он окажется таким тяжелым и едва не выронила его из рук, а вслед за ним чуть не упала сама. Новиков волшебным образом оказался рядом и ловко поймал и меня и аптечку. С легкостью Халка он аккуратно поставил меня на ноги, нахмурившись, всматриваясь в мое лицо.

– Х-хотела достать для тебя абсорбент, – неловко вымолвила я, опасаясь, что он услышит, как сильно стучит мое сердце.

– Сказала бы, я бы сам достал, – пробормотал он, сводя брови к переносице и разглядывая меня. – Ты носишь линзы?

– А-а-э… кхм, а это не очевидно?

– Но зачем?

– Что значит «зачем»? – неужели он совсем не помнит о моем недостатке?

– С ними ты похожа на… – он замолк, стиснув челюсти, тщательно выбирая слова, – на всех.

– Да, так и задумано.

– Все еще не догоняю…

Я отстранилась, осознав, что слишком задержалась в его объятиях. И начала подозревать, что неспроста ищу тепла. Вообще, любого тепла. И морозило меня как-то подозрительно… О! Только бы не заболеть!

– Ты задаешь много вопросов для человека, который отсутствовал семь лет, – наконец произнесла я, переворачивая оладьи.

Пышные, но далеки от идеального золотистого цвета. Эта партия тоже слегка подгорела. Теперь он подумает, что я всегда так готовлю.

– Лучше было бы, если бы у меня их не было?

– Твоя история, очевидно, куда загадочнее, чем то, зачем я ношу линзы.

Я повернулась к нему и увела к мягкому барному креслу за кухонным островом.

– Сядь, посмотрю на твою ногу, – без задней мысли усадила его и, опустившись на корточки, стала разглядывать нанесенный ущерб. Его нога выглядела печально. Кожа вокруг приобрела болезненный оттенок, расцвел темный синяк. Отек охватывал сустав.

– Вот, блин… – выдохнула я сокрушенно. – Тут одной мазью не обойдешься. Может, все же стоит к врачу?

– Не глупи, малая, разве это травма? – Кирилл потянул меня вверх, вынуждая встать, будто стыдился позы, в которой я сидела. – Есть лед или что-то из этого?

Я сбегала к морозилке, доставая упаковки льда. С Диминым хоккеем такие штуки у него всегда в наличии. Интересно, а Кирилл продолжал играть или, уехав, бросил?

Передав лед Кириллу, я сняла последнюю порцию оладий и подала их на стол. В холодильнике брата было не густо, но в шкафа нашлись варенье и мед – для завтрака самое то.

Кирилл приложил лед к ноге, а второй пакет ко лбу, со стоном откинувшись на спинку кресла. Я чуть не выронила тарелки от этого звука. Такого от него я еще не слышала.

– Готово, – поставив нам посуду и приборы, я села напротив. – Теперь можно спокойно позавтракать и поговорить.

– Уг-ху… – вздохнул Кирилл, излучая усталость. – Можно просто завтрак и кофе, без лишних разговоров? Ах да, ты же не любишь кофе… тогда и я воздержусь. Башка раскалывается! – пожаловался он, прикладывая лед ко лбу. – Ты уверена, что из двери высовывалась только нога? По ощущениям голова пострадала больше…

– Быть может, не стоило штурмовать Димин бар? – усмехнулась я с озорной искоркой в глазах, радуясь, что он не забыл такую деталь, как мою нелюбовь к кофе. – Тогда бы нам, возможно, удалось продать квартиру.

– Может, и удалось бы, – задумчиво вздохнул Кирилл, – но кто сказал, что мне это на руку? Вдруг у меня план: затянуть ее продажу как можно дольше.

– И начало твоего плана – напиться до беспамятства?

– Детали еще в процессе разработки…

Наши взгляды пересеклись, и я уловила в его глазах отражение собственной игривости – это было и приятно, и неожиданно.

– А зачем тебе, в принципе, чтобы квартира не продавалась?

– Неужели это не очевидно? – он отложил лед, взглянув на меня серьезно. – Может, мне больше некуда податься?

– Москва полна гостиниц, – с вызовом ответила я ему.

– В канун Нового года? – он снова приложил лед и тяжело вздохнул. – Найти приличное жилье в сам праздник оказалось сложнее, чем я думал.

– Тогда поищи неприличное.

Память услужливо напомнила о его хриплом голосе у самого уха и о его непристойном поведении. Я в красках представила, какой он может быть с этой стороны, и мурашки пробежали по телу.

– Я не понял, малая, – Кирилл прищурился с вызовом. – Ты против того, чтобы я здесь жил?

– А ты против моего соседства?

– С чего бы? – его равнодушие сначала задело, но потом я уловила едва заметную улыбку. – Думаю, будет весело. Ты так не считаешь?

Я отвела взгляд в сторону, но в сердце уже не оставалось сомнений: если мы останемся под одной крышей на все каникулы – это будет что-то!

– Ешь, – я переменила тему, кивнув на оладьи. – А потом мы поедем к врачу.

– Ну, нет, – запротестовал он, – зачем?

– Мне так будет спокойнее. И давай, ешь. А потом через час выпьешь абсорбент.

Кирилл взял оладушек, обмакнул в мед и отправил в рот целиком. Его приподнятая бровь выдала похвальную оценку. За первым исчезли еще три. Ого, прокормить этого великана нелегко!

– С каких это пор ты стала такой командиршей? – наконец спросил он, наклонившись ближе.

– Не нравится?

– Я этого не говорил.

Еще два оладушка исчезли. Я не притронулась к еде, размышляла о его последних словах и поведении в целом.

– А почему ты живешь у Димона? – наконец задал вопрос Новиков. – Он о тебе ничего не говорил.

– Мне о тебе – тоже.

– И все же?

– Я ненадолго. Пока не… пока не найду новую работу и жилье.

– Ты осталась без средств и жилья? Как так?

– Обстоятельства так сложились.

– Какие именно?

– Это долгая история.

– А я не спешу.

– Спешишь, – возразила я, нахмурившись. – В травмпункт.

Улыбка Новикова осветила его лицо.

– Чудненько! – он окинул меня непроницаемым взглядом и добавил: – Властная Вероника. Интересно…

Глава 5. Что-то вроде соседских отношений

user312L: Я один это видел? У Воронцовой новый мужик?

pickMegirl: А он горяч! Кто это?

Юлианна: Кажется, это была демонстрация не рецепта ПП-оладий, а нового краша ;)

no-name987: Походу, кое-кто больше не флексит Павловским.

– Блин! – шепнула я, выключая комментарии к видео и кусая губы.

Теперь, в числе прочих проблем, которые преподнес Новиков (не только этим эфиром, а вообще своим появлением), мне придется разбираться еще и с выходом из тени бывшего. Как долго люди будут вспоминать идиотского Павловского? Я уже так устала, что все списывают мои успехи на то, что Толик – режиссер, а я – актриса, снимавшаяся в его проектах только благодаря нашим отношениям. Надо было выбирать роли, никак с ним не связанные. Но я, дурочка, пыталась ему понравиться и показать, сколько у меня таланта. Недаром умные советуют не смешивать работу с личной жизнью. Теперь я это понимаю.

– Ты хоть раз отлипнешь от своего телефона, малая? – Новиков хромал за мной, опираясь на костыли, и случайно слишком громко закрыл дверь.

Теперь Марья Петровна отметит время нашего возвращения из клиники в своем личном регистрационном журнале по каждому жильцу с площадки. Она видела нас у лифта и выведала все детали.

Отличный визит к лучшему травматологу Димы, нечего сказать! Теперь у этого крепыша официальная причина остаться со мной под одной крышей, и он на законных основаниях нуждается в моем внимании и заботе. Хотя, мне оно тоже не помешало бы. Кажется, я начинала заболевать.

– И зачем я настаивала на докторе? – ворчала я, разуваясь и помогая Кириллу снять ботинок. – Приложил бы лед, проспиртовался в баре у Димы – и все б само прошло!

– Как на собаке! – смеясь, вставил Новиков. Этот одноногий весельчак все сиял от радости. – Нужно было слушать меня, малая. Это ты проявила инициативу. А она что делает? – Он легким щелчком коснулся моего носа, как только я подняла взгляд. – Правильно: бьет инициатора.

– Сейчас я тебе вторую ногу отобью, для симметрии, – нахмурившись, пригрозила я. – Как тебе такая инициатива?

Кирилл рассмеялся и, опираясь на костыли, поднялся.

– Ну, где мы меня расположим, соседка?

– Как на счет балкона? – пробурчала я.

С утра нужно было его туда оттащить, вместо ванной. Полежал бы, успокоился, выветрил пары. В такси чуть не прикончил нас с водителем своим адским перегаром.

Новиков допрыгнул до дивана, плюхнулся на него и поднял загипсованную ногу, подложив подушку. Счастливый как кот, которому привалило счастье лечь и преспокойненько вылизывать причиндалы на хозяйской постели.

– Чем покормишь? – с невинной улыбкой спросил он и потянулся к пульту.

Я оглядела весь этот беспредел на диване (хоть и по-прежнему чертовски привлекательный) и сделала медленный глубокий вдох, а затем еще более медленный выдох. Надо принять смиренно тот факт, что его гипс – моя вина. И то, что именно я несла ответственность за это, позволило мне избежать беды с башкой.

– Сообщаю по фактам: холодильник пуст, запасы Димы почти на нуле, а баланс моих карт скоро уйдет в минус, – сказала я сдержанно. – Так что либо быстро придумываем план, как заработать, либо чилим на расслабоне, но голодные.

– Очень вдохновляющая речь! – Кирилл, покопавшись в джинсах, выудил картхолдер и положил на столик банковскую карту. – Но есть и третий вариант.

Я с сомнением посмотрела на карту, вдруг подумав, что Толик никогда не дал бы мне таких вольностей. Он всегда переводил необходимую сумму на счет, а мне так и не довелось увидеть его кредиток.

– Сходи, женщина, добудь еды и огня, – усмехнулся Кирилл, заметив мое замешательство.

– Мне использовать твою карту? – прищурилась я, ожидая подвоха или условий.

– Думаю, будет справедливо: ты – про еду и уют, я – про деньги на это.

– Прям как в образцовых семейных парах, – съязвила я, но быстро закрыла рот.

В его глазах заплясали маленькие чертики, он хитро улыбнулся и добавил:

– Как в образцовых соседских отношениях, если для тебя так проще.

Будь я склонна выбирать то, что для меня проще – уже обратилась бы к Диме за деньгами в долг. Связываться с Новиковым сложнее. Хотя, возможно, в этой ситуации выигрываем оба. Я бы никогда не призналась, что готова просто так, без условий помочь ему восстановиться. И не только. Я бы еще и сверху заплатила за возможность побыть с ним рядом.

– Какой у меня лимит? – наконец-то сдалась я, подойдя к столу.

Новиков нахмурил брови и уставился на меня, как будто я предложила ему решить судоку.

– Сколько я могу потратить?

– А сколько стоят продукты? – он спросил с осторожностью, все еще не понимая, почему мы продолжаем этот разговор. – Или что тебе нужно, чтобы мы поужинали через час или, максимум, два. Больше не выдержу, прости. Это все, – и он жестом обвел себя, – требует подпитки.

– Я имею в виду… – как я сдержалась, чтобы не закатить глаза, не представляю. – Хочу знать лимит, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, и ты не агрился из-за моего транжирства или типа того…

Новиков наконец осознал, что я имела в виду, и с лукавым оскалом произнес:

– Агрился? Это типа «выйду из себя»? Я?! Столько ты все равно не потратишь.

– Я способная.

Он с интересом оглядел меня, видимо, подозревая, что все во мне, включая ухоженный вид, обошлось недешево. Затем с вызовом посмотрел в мои глаза и сказал:

– Удиви меня.

– А вот и удивлю!

Я хлопнула ладонью по его карточке на столе, намереваясь эффектно ее взять, но нарощенные ногти с элегантным маникюром не позволили мне этого сделать. Я тщетно пыталась подцепить ее с гладкой столешницы, словно неуклюжий енот – нарисованную печеньку.

В глазах Новикова снова плескалось веселье. Он ничего не сказал, только тихо наблюдал за моими усилиями, стараясь не рассмеяться. В конце концов, я смахнула карточку в ладонь и, не глядя на него, устремилась к выходу. По дороге строя планы о том, как бы ненавязчиво отравить насмешника. В конце концов, он сам дал доступ к своему желудку.

Но затем решила поступить гуманнее – оставить его в живых, но сделать чуть беднее. Куплю себе что-нибудь непозволительно роскошное!

***

На ужин я приготовила курицу на соли и рис в мультиварке. Пока все готовилось, нарезала свежий салат. Я едва передвигалась по кухне, и меня уже начало морозить, а Новиков даже не заметил моих страданий – похоже, спал. Вот, везет мужикам, ничего не скажешь!

В ожидании приготовления курицы пила горячий чай, строчила сообщения коллегам и знакомым с жалобной просьбой о любой работе. Все обещали помочь, как могли, но особо я ни на кого не надеялась. Ощущая озноб, нашла в аптечке брата градусник. Тридцать семь и восемь. Ну, боже мой! Надо было потратить средства Новикова на что-то более важное, чем дорогой чехол для телефона из натуральной кожи. И зачем тащилась в магазин, когда можно оформить доставку? Хотела гордо прогуляться, и вот результат.

Из вещей, которые взяла с собой в чемодане, не нашлось теплых носков. Зимнее худи надела, треники с начесом, а вот носки тонкие, почти прозрачные. И тапочки свои пушистые не прихватила.

Написала Павловскому:

Ника: Ты обещал прислать Аслана с вещами.

Толик: А ты обещала поговорить.

Ника: Ни хрена подобного! Мне не о чем с тобой разговаривать.

Толик: И кто тот человек на записи лайф-видео?

Ника: Только не говори, что смотрел ее.

Толик: Мне прислали концовку эфира. Так кто он? Твой новый папик? Что он снимает?

Ника: Пошел! Ты!

Ника: И к слову, он младше тебя, так что не переживай. Говорят, от этого давление поднимается.

Ника: Не пришлешь вещи – скину парочку хоум видео твоей жене!

Толик: Ах, ты так решила? Зря ты это затеяла…

– Вот, урод! – воскликнула я, не заботясь о том, что могла разбудить Новикова в зале.

Зная Павловского и его мстительную и взрывную натуру, я могу никогда не дождаться своих вещей. Зачем упомянула его жену? Вот я дура!

Я зарычала на себя от отчаяния. Встала, походила по кухне измеряя ее шагами. В конце концов, села на кресло. Голова болела чудовищно! Я размешала себе жаропонижающее, зная, что могла обойтись и без него. Я всегда так болела. Если температура не слишком высокая, достаточно отлежаться и напиться горячего чая до бульканья в животе. Но если я вовремя не лягу в постель – жди ухудшения.

Чтобы отвлечься от Павловского, сняла короткое видео о простуде. Все выглядело смехотворно и глупо. Настроение и аппетит отсутствовали. Выбрала приличный дубль, и пока монтировала, не заметила, как Новиков возник за спиной.

– Ты что, заболела? – его голос заставил вздрогнуть, расплескав напиток.

– Кирилл! – воскликнула я, оборачиваясь и убирая телефон. – Зачем так подкрадываешься?

– Я нормально подходил, это ты была слишком увлечена, – он кивнул на телефон, собираясь сесть рядом. Как странно, сидеть сбоку, а не напротив человека за столом. – Еще раз спрашиваю: ты заболела?

Кирилл удобно расположился в кресле, поставив рядом костыли и повернулся ко мне..

– Лекарства выпила? – спросил он, а я молча показала на свою недопитую кружку с шипучкой. – Тогда иди ложись, я дальше сам.

– Все практически готово: рис в мультиварке, салат в холодильнике, курица будет через пятнадцать минут, – отрапортовала я. – Свою функцию выполнила, теперь я к себе!

Новиков рассеянно провожал меня взглядом:

– А ты есть не будешь?

– Аппетита нет…

Только я собралась уйти в свою комнату, зазвонил мой телефон. Павловский. Я тяжело вздохнула, не желая с ним разговаривать, но тут за окном услышала звук клаксона. Чутье подсказывало, что это мог быть Толик. А что? Он живет недалеко. Я же сюда как-то пешком пришла из его дома.

– Ты привез мои вещи?! – рявкнула я в трубку без каких-то приветствий и подошла к окну.

В темноте, в свете фонарей, увидела людей, таскающих коробки и вещи на вешалках. Все это выгружали из грузовика прямо в снег.

– Привез, как и обещал, – донесся из трубки его голос с гадливой усмешкой. – Ты знаешь, я всегда держу обещания.

– Лучше бы ты свое хозяйство в штанах сдерживал! Ты что делаешь? Выкидываешь мои вещи, зная, сколько они стоят, придурок?!

– Могу себе позволить, – смеялся Павловский. – Выйди, и мы поговорим.

– Урод, я прямо сейчас наберу твоей жене по видеосвязи, как-раз и познакомимся!

– А ты думаешь, она о тебе не знала все это время? – Толик, как бы подчеркивая мою наивность, развел руки. – Выйди, солнышко, обсудим все. Скажу ребятам собрать вещи обратно.

– Пусть подавятся!

Я сбросила вызов и в порыве эмоций швырнула телефон в сторону.

– Урод! Вот же урод! – от обиды и жалости к вещам, к которым успела прикипеть, я была готова разрыдаться. Но и выйти все это прекратить гордость не позволяла.

Кирилл наблюдал за мной со стороны. Что он чувствовал, как реагировал – мне было все равно. Я терпеливо ждала, пока мой бывший избавится от вещей и уедет, а затем, рванув в свою комнату, схватила пустой чемодан, набросила на плечи куртку, надела обувь и вышла.

Павловский обошелся с моими вещами как с мусором – равно, как и с нашими отношениями. Я собирала вещи, загребая их руками из кучи в чемодан (прямо со снегом!). Все явно не помещалось – даже четверти не вошло. Но я уже была на нуле. Пусть лучше все заметет снегом. Весной найдутся, ненужные никому. Работникам ЖКХ повезет, если они наткнутся на мою коллекцию побрякушек из ювелирки. Мне их найти не удалось, да и все равно!

В полном раздрае я вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Сбросила обувь, куртку и покатила мокрый чемодан в свою комнату мимо ошарашенного Кирилла.

Я рухнула на постель, закрыв глаза. Не стала даже свет включать – сил больше не было ни на что. Потеряв счет времени, я чувствовала, как озноб усиливается.

– Вероника? – послышался вкрадчивый голос Новикова у приоткрытой двери и мягкий стук, который с детства хранит моя память: один стук, пауза, и два быстро подряд.

– Входи, – устало простонала я, укутываясь в одеяло.

– Я тебе еще чай принес, – виновато прошептал он и осторожно, пользуясь всего одним костылем и держа в другой руке чашку, поставил ее рядом со мной.

– Спасибо.

Тишина.

– Прости меня, пожалуйста, – начал он, – отправил тебя в магазин и заставил готовить…

– Ты же не знал о моем самочувствии.

– Дело не только в этом. Хотя, и в этом тоже! – он поскреб щетину, судя по звуку. – Я вовсе не сторонник схемы «мужчина работает, женщина у плиты»; это была шутка, чтобы тебя позлить, как раньше.

Я молчала, ожидая продолжения. То, что Новиков вообще извиняется, – уже удивительно.

– Никогда не позволяй обращаться к тебе с неуважением, никому и никогда. Особенно мне.

– Почему «особенно тебе»? – я просто так спросила, без ожидания скрытого подтекста.

– Потому! – чуть жестче ответил он без объяснений.

Ну и ладно.

– И еще, скажи мне в следующий раз, если этот чмошник опять появится.

– Не появится.

Снова тишина.

– Пей чай, Вероника, поправляйся, – говорил он, ловко маневрируя с костылем. – Позже зайду, еще чаю принесу.

Я сомкнула глаза, погружаясь в сон, но сквозь него слышала теплые слова благодарности за вкусный ужин и что-то еще… Воистину новогоднее чудо: Кирилл Новиков признает вину и благодарит! Где ж он пропадал эти семь лет, раз его так кардинально изменило?

Наутро я еще больше удивилась, выйдя в гостиную. Все мои вещи, абсолютно все, были аккуратно сложены у входа в мою комнату.

Глава 6. О стандартах красоты

Сутки протянулись в каком-то вязком, сонном бреду. Я не могла подняться с постели – сил просто не было. Кирилл несколько раз заглядывал ко мне с горячим чаем, градусником и шипучкой. А может быть, мне все это просто привиделось, и я приняла желаемое за действительное.

Утром телефонный звонок из агентства «Высота» вырвал меня из забытья: та же клиентка хотела показать квартиру мужу. Я была поражена, будучи уверенной, что после предыдущей встречи и выходки Новикова она ни за что сюда не вернется. К тому же, на дворе было тридцатое декабря. Люди, стремящиеся совершить крупные покупки под Новый год, всегда вызывали у меня недоумение. Словно с первым января квартира превратится в тыкву и утратит всю свою привлекательность.

Мы договорились о встрече, и на сей раз у меня был целый час на подготовку. Быстро набрав чистую одежду, я прокралась в ванную. Горячий душ смыл остатки болезни и вернул мне силы настолько, что получилось сделать привычную укладку, чтобы выглядеть как обычно, а не словно мокрая кошка. Однако, я не учла степень бедствия, пока расческа не запуталась в прядях. Нарощенные волосы сбились в непроходимые колтуны, превращая простую укладку в тридцатиминутную пытку. Мне ужасно хотелось схватить ножницы и обрезать все, что раздражало, но спасло отсутствие их под рукой.

В конечном итоге, я вернула себе привычный облик: волосы с объемом и легкой укладкой, подкрашенные глаза, аккуратные брови, губы с легким блеском. Я надела те же велосипедки, в которых Новиков назвал мою попу произведением искусства, короткий топ и накинула на плечи рубашку. Долго вертелась перед зеркалом, не понимая, что не так: выглядела как я, но совсем по-другому. Когда же мне наконец понравится собственное отражение? Не помню, когда последний раз любовалась собой или считала себя привлекательной, всегда в поиске что исправить.

Кирилл смотрел телевизор и окружил себя коробками от лапши и итальянской пиццы. Пакеты из доставки были забиты использованной посудой. Завидев меня, он встрепенулся, старательно стряхнул невидимые крошки и сел ровнее:

– Доброе утро! Не слышал, как ты встала.

Если бы звук был тише, он бы успел меня заметить.

– Ты все это съел за сутки? – пробормотала я, окидывая взглядом журнальный столик.

Кирилл странно оглядел меня с ног до головы, проигнорировав мой вопрос, и задал свой:

– Ты куда-то собралась?

Под его внимательным взглядом я почувствовала себя некомфортно, сложила руки на груди, обдумывая, что вновь во мне не так.

– Почему ты так решил?

– Ну, ты, – он кивнул на мои волосы, – уложила их.

– Я всегда так хожу.

Как он так смотрит, заставляя себя чувствовать какой-то чудачкой? Как будто я не укладку сделала, а ведро на голову надела. С детства был патологическим критиком моих нарядов. Я пошла на свое первое свидание – он посмеялся с моей юбки. На восьмое марта подарил кактус, сказав что я на него похожа. А на выпускной в пух и прах разнес мое платье, назвав его конфетной оберткой. И сейчас, столько лет прошло, его опять что-то во мне не устраивает.

– Не нравится – не смотри! – проворчала я.

Молодец! Вести себя инфантильно и глупо перед Кириллом – мой вечный девиз.

– Я разве сказал, что мне не нравится? – он удивленно вскинул брови и засуетился, приподнимаясь на диване и оглядываясь в поисках костылей. – Ох, женщины, какие же вы…

Один из костылей свалился за диван и я, вмиг позабыв об уязвленном эго, поспешила помочь. Я подошла к дивану, а в это время Кирилл как-то неожиданно резко поднялся и вырос могучей стеной прямо передо мной. В эту стену я и врезалась с размаху.

От удивления я ахнула, подняв глаза на его несколько растерянное лицо. Он будто не знал, что делать, неуклюже коснувшись меня, и замер, обхватив за талию. Его тепло закружило голову. Он пах цитрусами и немного еловыми шишками, как сам Новый год.

На миг мне показалось, что он посмотрел на меня особенным, незнакомым взглядом, и глаза его запылали искрой, которая тут же исчезла, когда он моргнул. Он выглядел потрясенным, будто сам не ждал такой реакции от себя…

– Скоро… кхм, – я прочистила горло, возвращая голос на место, – скоро придут покупатели.

– Угу…

Кирилл смотрел сквозь меня, о чем-то думал и не делился мыслями. Как всегда.

– Нужно здесь прибраться, – я оглядела хаос вокруг.

Разорвав зрительный контакт, он словно вернулся из мира грез в обыденную реальность и начал озираться. А потом неожиданно, подхватив меня за талию, развернул и попытался усадить на диван. Демонстрируя ловкость неуклюжей панды, конечно же, уронил меня в подушки. Издав тихий вскрик, я неловко клацнула зубами, резко приземлившись на свое «произведение искусства».

– Ты… присядь, отдохни, я навел этот бардак, я и разберусь, – уверил меня крепыш, засучив рукава рубашки и принимаясь упаковывать коробки в пакеты, вращаясь на одной ноге.

– Могу помочь, – я все же была убеждена, что вдвоем мы бы управились быстрее. И, честно говоря, было жалко смотреть, как он скачет вокруг столика. – Сегодня мне гораздо лучше.

– Рисковать не будем. Вчера ты была не в себе, – ответил он, шурша пакетами и не смотря мне в глаза. – Болтала всякое…

Я попыталась порыться в чертогах разума, в поисках хоть какого-то стыдного фрагмента. Я что-то сделала или сказала в горячке? Дима всегда утверждал, что я разговариваю во сне. Возможно, и на этот раз выдала что-то… Особенно учитывая, кто был слушателем.

– Надеюсь, я ничего такого не… – ужас-ужас, у меня глаза чуть не вылезли, как у лемура. – Что я говорила?!

– Да так, – он легкомысленно махнул рукой, продолжая комкать коробку из-под пиццы, скрывая на лице хитрую улыбку, – невнятно бормотала, как была влюблена в меня с детства. Или что-то в этом роде.

– Черт! – я схватила подушку и закрыла лицо, крича в нее изо всех сил. – Че-о-орт!

Я готова была разрыдаться. В уме промелькнуло столько планов бегства, что не знала, какой выбрать. Мысленно я уже ехала первым автобусом к родителям в Подмосковье, не думая о том, что мы не общались два года.

Пока я, прячась за подушкой, испытывала весь спектр эмоций от стыда до отчаяния, Кирилл собрал все следы своих гастрономических излишеств и вернулся ко мне. Диван прогнулся под его весом, и я поддалась силе тяжести, скатившись ближе к нему.

– Ну, ты чего? Я же пошутил, – с тихой усмешкой Кирилл попробовал убрать от моего лица подушку.

– Пошутил? – я выглянула из-за подушки, прищурившись. – По-шу-тил?

Его лицо светилось игривым блеском. Мой взгляд задержался на его губах, которые с усилием удерживали улыбку. Его попытка сохранить серьезность подлила масла в огонь.

– Ты! – вскричала я, ударив его подушкой. – Кто так шутит, придурок?!

Своей реакцией я выдала свою взволнованность. Почему я не рассмеялась и не сделала вид, что это просто бред? Ведь я же, в конце концов, актриса! Что со мной не так?!

Раздраженная на саму себя я продолжала бить его подушкой, он же все это время хохотал, наслаждаясь ситуацией. Невозможный!

– Да ладно, малая. Давай скажу, что ты на самом деле бормотала? – хихикал он, заваливаясь на спину и утягивая меня следом. Настоящий мастер на все руки, а не Новиков.

– Ничего я не говорила, сто пудов спала как убитая! – сопротивляясь его крепким лапищам, я оказалась погребена в объятиях мягких подушек и его мускулатуры. – И теперь тебе запрещено входить в мою комнату, понял?

– Отличная мысль! Вот прям спасибо! – смеялся он, переворачиваясь и сбрасывая меня вместе с подушечной кучей. – Освободила меня от обязанности официанта. Больше не проси принести чай. И никаких десертов.

– Не могла я просить десерт, я не ем сладкое! – бросила я подушкой в его живот, чудом не попав ниже.

– А кто говорил о еде?

– Тогда о чем я просила?

Новиков игриво поиграл бровями. А я зарычала и бросила в него самую большую подушку.

Он увернулся от снаряда, на этот раз четко нацеленного туда куда надо. Я ловко подпрыгнула на ноги, схватив с дивана последний плюшевый боеприпас. Кирилл стал наконец серьезным, оглядывая мой взъерошенный и взбешенный вид.

– Вот это настоящая Вероника, – с теплой улыбкой он подмигнул, глядя на меня в замахе. – Вероника Воронцова, а не ее дешевая Барби-версия.

– Дешевая? – ошеломленно повторила я, недоумевая от подобного заявления. – Знаешь, сколько стоит, – я указала на себя, – это все?!

– Могу только догадываться, – он закатил глаза с театральным вздохом. – Твой женатый ухажер здорово потратился, чтобы подогнать тебя под свои идеалы красоты.

– Ухажер? Кто вообще так говорит? Да он вообще здесь ни при чем! – не веря, что мы пришли к этой теме, я взбунтовалась. – И кто дал тебе право критиковать мою внешность? Кто ты такой, а?

– Я твой сосед, – он отобрал подушку и отбросил ее в сторону, – и, надеюсь, все еще друг.

Я лишь фыркнула, сдувая непокорную прядь, и скрестила руки на груди, медленно отступая в свое внутреннее убежище. Представляю сколько мне еще придется зализывать раны после этого разговора!

– Зачем тебе это все? – Кирилл обвел мой образ пальцем. – Эти искусственные волосы, ресницы, ногти, губы, грудь…

– Эй! – я закрыла руками декольте. – Вообще-то, грудь настоящая!

– Уверена?

Его взгляд сам скользнул на ту область, которую я небрежно прикрывала руками, и он умолк. Опять этот огонек в глазах! Если раньше мне это лишь мерещилось, то теперь я была уверена. И нервничала все сильнее. Никогда прежде Кирилл Новиков не смотрел на меня так!

– Уверена, черт возьми! – усмехнулась я, поправляя волосы, а затем занялась подушками, аккуратно раскладывая их на диване, в то время как внутри все кипело от волнения и стыда. – И вообще, почему у тебя такая непреодолимая страсть вечно меня критиковать?! Тебе никогда не нравилось, как я выгляжу!

– Непреодолимая страсть… что? – удивленно протянул он. Я обернулась, чтобы убедиться, все ли с ним в порядке. – Критиковать? Тебя?

– И не только! Ты постоянно меня третировал!

– Тебе показалось.

– Показалось?! – завершив с подушками, я повернулась к нему.

– Я… – он задумчиво поскреб подбородок, подбирая слова. – Черт, Вероника… ты как всегда в своем репертуаре! Все мои сигналы переворачивала с ног на голову…

– Сигналы? – у меня отвисла челюсть. – Ты что, опять шутишь?

Я проникновенно посмотрела на него, изучая каждую черточку его лица, едва заметное изменение во взгляде и позу, в которой он стоял. Теперь каждая деталь имела значение, чтобы соединить язык жестов с его словами. Я и без того с трудом его понимала, а последняя реплика совсем выбила почву из-под ног.

Звонок в дверь заставил нас обоих вздрогнуть, прервав диалог в самый интересный момент. Черт!

Похоже, дамы в мехах каким-то образом обошли домофон и уже стояли у двери, мешая нам продвинуться в наших откровениях. Времени разобраться не оставалось, и, возможно, мы так больше никогда не вернемся к этому разговору. Кирилл снова начнет шутить, и я не смогу добиться от него искренности.

Но теперь, едва оправившись, я осознала, что настал момент действовать решительно. Как только осмотр квартиры будет завершен, я усажу Новикова за стол переговоров и добьюсь от него ответов на все мои вопросы.

Глава 7. Фиктивный новый краш

– Как думаешь, купят они все-таки эту квартиру? – поинтересовался Новиков.

– После того, как ты включил обаяние на полную катушку, – не сомневаюсь, – ответила я, вздохнув рассеянно, думая совсем о другом.

Меня охватила странная тоска при мысли о том, что эта дама в новенькой шубе будет хозяйкой здесь, на Диминой кухне. С этой квартирой у меня связано множество теплых воспоминаний, и они никак не вяжутся с образом этой неприятной женщины, способной одним только присутствием разрушить уютную атмосферу любого места. Что будет, если она станет тут полноправной хозяйкой?

– Даже не верится, что Дима все-таки продаст ее, – тихо пробормотала я.

Кирилл поставил передо мной чашку чая с лимоном, пока я была погружена в свои мысли.

– Похоже, он сильно привязан к этому месту, – задумчиво заметил Кирилл. – Все эти фотографии, детская комната, где ни пылинки…

Сердце сжалось от воспоминаний о Свете и Мише, которые улыбались с каждого снимка, развешанных повсюду. Мне сложно смотреть на их лица, и знать, что больше никогда не увижу их наяву. Как Дима выживал в этой атмосфере, остается для меня тайной. Я всегда знала, что мой брат – мазохист, и последние годы только подтвердили это.

– Ну, у него есть шикарный дом в Истре, – вспомнила я. – Недавно закончили ремонт от модной дизайнерши. Может, наконец решил туда переехать.

В последнее время мне казалось, что мой брат изменился. Но он оставался столь скрытным, что понять, в какую сторону это изменение – к лучшему или худшему – мне не удавалось.

– Частный дом для семьи – это хорошо, – согласился Кирилл.

Я застыла, не веря, что он так говорит о семье Димы, как о существующей. Не может быть, чтобы он не знал о случившемся у его лучшего друга!

Я бы уделила этому внимание, но была слишком погружена в воспоминания о сегодняшнем дне… Интересно, смогу ли дозвониться до брата и поговорить с ним? Это первый год, когда он не будет топить горе в алкоголе. Я бы хотела быть рядом, поддержать. Но Дима выбрал свой способ бегства от реальности – на этот раз в Китай.

– Ты голодна? Я тут кое-что оставил для тебя, – Кирилл прервал мои мысли, достав из холодильника контейнеры, в которых была бережно упакована еда. Половина каждого блюда, которое он заказывал. Каждого, без исключения!

– Да, я бы поела, – призналась я тихо, пряча глаза и расползающуюся улыбку умиления. – Спасибо, что поделился.

– Не проблема, – он начал возиться на кухне, вызывая у меня еще большую улыбку. – Было бы странно, если бы я все в одно лицо заточил.

Я достала телефон, размышляя о том, что выложить сегодня в блоге. Идей не было вовсе, если честно.

Надежду на то, что мы с Кириллом вернемся к прерванному разговору, я успешно похоронила в лучших традициях своего характера: «молчим и не высовываемся».

Кирилл, истинный хоккеист до мозга костей, орудовал костылями, помогая себе. Он поддевал верхние дверцы шкафа, толкал чашку костылем, она падала, а он ее ловил. Также он доставал что-то из нижних ящиков, поддергивая вверх, и хватал на лету. Потрясенная, я включила камеру и принялась снимать его ловкачества. Почувствовав это, он обернулся и вместо смущения еще больше разошелся: начал показывать трюки, достойные иллюзиониста. Если бы он из рукава вытащил кролика, я бы не удивилась!

– Как ты это делаешь? – восторженно спросила я, закончив съемку. – Это было мега круто!

– Ловкость рук и немного самоуверенности, – подмигнул Новиков и поставил передо мной горячие блины с начинкой, салат, нарезку сыров и свежие фрукты. – Приятного аппетита.

Он сел в кресло рядом, положив костыли, и наконец расслабился. Не представляю, каково это – крутиться на одной ноге по кухне и орудовать одной рукой, держа другую на костыле.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я, клацая по экрану телефона, редактируя и монтируя видео. – Ты не против, если я залью это в свой блог?

– Только с хэштегом #мойновыймужчина.

Я повернулась к нему, пытаясь понять, шутит он или нет. Конечно, шутит! Это же Новиков.

– Я не буду это писать.

– Тогда я не разрешаю выкладывать, – равнодушно пожал он плечами и флегматично отпил кофе. От первого глотка он простонал от наслаждения. – Черт, все утро о нем мечтал!

– Почему не сделал раньше?

– Я как тот кот из анекдота, который сел себе на причиндалы и орал всю ночь, но не встал, потому что было лень.

– Что за убогая шутка…

– Отличная шутка, – щелкнул он меня по носу, – это ты ворчунья. Пей чай, ешь, не зря же я целое цирковое шоу устроил посреди кухни. После той токсичной персоны хочется как-то проветрить помещение и закусить неприятный привкус.

– Она словно лимон без конца жует, все лицо сморщенное! – согласилась я.

– А ее муж тебя пожирал глазами, не стесняясь ни жены, ни риелтора.

– Магнит у меня что ли на таких, как он? – пробормотала я себе под нос.

– Ты про возраст? – Кирилл окинул меня взглядом, готовясь что-то сказать еще, но, видимо, передумал. И слава богу!

– А про что же еще? Видимо, я во вкусе исключительно сорокалетних.

Занятая монтажом, я резала лишний материал, сохраняя лишь зрелищные моменты.

Наконец, Кирилл прервал молчание:

– Этот позавчерашний тип – твой бывший? – он повернулся ко мне всем корпусом, будто нависая. – Ты реально не знала, что он женат?

Я замотала головой, не особо желая обсуждать Павловского.

– О его семейном положении никогда и нигде не афишировали, но я догадывалась.

– И ты не понимала, что он не полностью отдает себя тебе?

– Толик – трудоголик и…

Мы оба усмехнулись нечаянной рифме.

– Он уважаемый и востребованный режиссер, – поделиться этой историей с человеком, к которому я все еще неровно дышу, оказалось настоящим испытанием.

– Тебе льстило его внимание?

– Еще бы! – Разве это не очевидно? Кто бы устоял перед именитым режиссером, осыпающим цветами, золотом и приглашениями сниматься повсюду? – Он называл меня своей музой…

– Какая банальщина!

– Как выяснилось, у него такие музы были по одной на каждую неделю, – грустно добавила я, рассматривая остывающий чай. – Удивительно, что я продержалась дольше других в роли постоянной любовницы.

– Вот это изворотливость! – усмехнулся Кирилл, глядя вдаль. – И все ради удовлетворения простой физической потребности…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.