Ямы воина
Поэт Берестовой

Все имена и события вымышлены, любые совпадения

с реальными людьми и событиями случайны.

Иллюстратор Владимир G13 Грунин

© Поэт Берестовой, текст, рисунки, 2024

© Владимир G13 Грунин, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0065-1093-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Автор благодарит всех, чьи кусочки жизненных пересечений и личного тепла, осветили его путь, и подарили жизнь этой книге.

Это было интересное приключение. Мир, как и всегда, щедро отсыпает дорогу автора разнообразием покрытий и артефактов, то снег припорошит воспоминания, то вспыхнет осенней листвой. Бывают и ямы, а с ними прощания, кусочек души забирают с собой.

Читатель, приглашаю тебя, пройти этот путь со мной. Вдруг, нам окажется по пути. В любом случае, спасибо.

Поэт выражает отдельную благодарность меценатам проекта. Инвестиции, которых, помогли печати авторского тиража и выходу книги в свет:

Дмитрий Александрович Б.

Руслан Гирфанович Идрисов

Алексей Александрович Осадчий

Андрей Николаевич Самохин

Ольга Алексеевна Нечаева

Ольга Сергеевна Чугунова

Олег Юрьевич Филин

Мария Сергеевна Степанова.

Хочется поблагодарить братьев музыкантов, вдохнувших в слова автора музыкальные ритмы и мелодии. Слова обрели силу:

Алексея Николаевича Ястребецкого – бессменный лидер панк-рок группы «Ы»;

Александра Владимировича Тарана;

Алексея Алексеевича Логиновского.

Чобла Вобла

Каждый имеет право на историю

Глава 1. Из которой читатель узнаёт, что кухонный стол, не только объединяет, но и разъединяет людей

– Нина Сергеевна, овца… любимая. Что же ты за баба такая, cделай же с ним что ни будь!

– Что?! Недоуменно гневалась, в ответ Нина, разводя руками.

– Ну разделай хотя бы. Я ей добычу принес, а она лося разделать не может. Для вас же старался, котлет девчонкам наготовишь.

Николай, бормоча, ушёл в комнату к другу, оставив Нину на кухне с огромной ногой лося.

Запах стоял, не передать. Кот брезгливо обнюхал трофей и спрыгнув с табурета удалился за хозяином.

В комнате ждал друг Генка, разливая пенное пиво из пластиковой баклажки по кружкам, ещё советской штамповки – с гранями. Генка спешил, и пиво избыточно пенилось.

– Ну, за лося! Громогласно предложил Геннадий, протягивая кружку хозяину.

Не успел Николай взять протянутую ему кружку, за спиной появилась возмущенная Нина, передразнивая сходу Гену.

– За гуся и того порося! Ишь, добытчик. Ты бы еще его целиком принёс. С рогами!

– На кой ляд он мне тут нужен, она хлопнула Колю полотенцем по плечу. Дети приедут от родителей, а тут труп.

– Иди вот, и разделывай, а то расселись тут, вся квартира провоняла, лосём. От вас ещё перегаром разит!

– От нас пахнет жизнью! Возразил Коля и наконец взял протянутую кружку из рук Гены. Жадно отхлебнул, измазав бороду и усы в пене.

– Пошли Геныч, на кухню, всё равно не даст посидеть. Разделаем, заодно подлечимся.

Друзья собрали скромный скарб с журнального столика и перешли на кухню. Кот остался в зале, с Ниной.

В телевизоре кто-то с кем-то ругался и пел, по разным каналам. Нина, выключила звук и позвонила подруге Оле.

Женская душа требовала излить накопившееся, с приездом мужа, возмущение.

                                                   * * *

– А остальные?! Было же три попадания! Николай метался по поляне и окрестным кущерям, разводя ветки кустов руками. – Кучно же шли. Куда они вообще делись?!

– Сам не знаю если честно, сказать нечего …бормотал себе под нос, егерь Пархом Палыч Пушка, разглядывая огромную тушу лося.

От лося исходило уходящее тепло, кровь маленькими струйками застыла на границе чёрных, раздутых ноздрей.

– Было же пять кабанов?! Два больших и три маленьких! Коля посмотрел на участников охоты. Все разглядывали лося.

Гена примерил свой карабин в развесе рогов. – Почти два! Заключил он. – Здоров брат. И он пахлопал гиганта по остывающей шее.

– Палыч, Геныч, где кабаны?! Не унимался Николай, переминаясь по опушке.

– Редко у нас такое бывает, заключил егерь. – В принципе единичный случай.

– Да, единичный случай, поддержал Гена.

– Как так-то? Шли кабаны, лежит лось.

– Кабаны были или нет? – Николай требовал ответа.

– Кабаны были, согласился Гена.

– Но лежит лось? Коля продолжал искать поддержку в очевидном.

– Лось, согласился Пархом Палыч. – Самец, добавил он.

Коля отстегнул магазин с патронами и отщелкнул два оставшихся патрона.

– Ну да, два. Констатировал он. – Три выстрела, два осталось. – Три попадания.

– Три, согласился, Палыч. – Вот, раз, два и три, он показал пальцами три пулевых ранения на животном.

– Но были же кабаны! Я сам видел – почти срываясь на крик, продолжал Коля.

– Были, успокаивая его Гена похлопал его по плечу. – Были, но ушли.

Вечером на егерском зимовье все долго молчали, каждый занимался своим делом.

Гена разделал и освежевал лося, Пархом Палыч уехал в хозяйство «менять» разрешения на добычу кабана согласно дневному трофею.

Николая оставили на готовке ужина.

За столом, Коля не выдержал… – Мужики, как так, стрелял по кабанам, попал в лося?!

– Колян, ну что ты переживаешь, кабаны-лось, примирительно вставил Гена, никто же не отрицает, что кабаны были.

– Да, были кабаны, теперь лось, Пархом Палыч потряс свежим разрешением с синей печатью, вот и на бумаге – Лось!

Коля тяжело выдохнул.

– Ну, за лося! Предложил Гена, и компаньоны ударили рюмками…

– Во ты заладил, кабаны, лось, продолжал спустя полтора часа Гена, разморенный и согретый выпитым.

Николай, зарычал от негодования и вскочил с табуретки.

– Геннадий, с укором выпалил Палыч, договорились же, сегодня закрыта тема, утром смотреть будем.

– Палыч, яж не со зла, я историю рассказать.

– К черту твои истории, процедил недовольный Коля.

– Не, я серьезно, у нас случай был… ну если вы не хотите… и Гена умолкая прикурил папиросу.

Минуту молчали, Николай не выдержал, история не давала покоя, хотелось понять, что за чёрт.

– Давай, трави свои байки, невежливо пнул он Гену в носок сапога.

Гена чуток поломался, разлил по стопкам, – Давайте, за Лося и ….

– Ну снова здорова, Коля прочитал иронию в тосте и было развернулся…

– Ну ладно, ладно… – За Палыча, предложил Гена меняя тост.

– За охоту! Пархом Палыч примирительно поднял рюмку и остальные присоединились, ударив в грани.

– Так вот, было это дело в далёкой жаркой Африке, начал было Гена,

– Ну так и знал, затянул Коля.

– Не я серьезно, оправдывался Гена.

– Ага в Центральной её части, продолжил Николай на манер песни Владимира Высоцкого,

– Палыч, ну скажи ты ему, правда в Африке, призывал Геннадий конечный арбитраж.

– Николай Михайлович, правда давай послушаем, поддержал егерь.

Через паузу Гена продолжил, – Так вот, в Африке, где точно не помню… был у нас там проект, сеть WiFi для национального парка, ну там для камер и прочего, для местных егерей.

– У них там рейнджеры, поправил Палыч.

– Точно рейнджеры, Гена расплылся в уважительной улыбке.

– Так вот, запустили сеть, всё работает как часы и тут… начал пропадать сигнал. Выезжаем на местность, разведка, тесты, всё работает. Возвращаемся в офис, через день снова обрыв сигнала.

Так недели три гоняли, оборудование меняли, не помогает. И что характерно почти в одно и тоже время обрыв.

– И что в итоге… а …Гена выдержал многозначительную паузу.

– Что, не томи, Пинкертон… недовольно проворчал Коля.

– Местным показали график пропажи сигнала, а они нам сходу, – Так это время, когда стадо жирафов на водопой идёт… их там полсотни, если не больше.

– И что стадо?!..продолжал Коля

– А то, что они своими телами сигнал гасят и оборудование отваливается.

– Вот! Триумфально закончил Гена.

– Ну и при чем тут жирафы, wifi и лось с кабанами? …не понимающе продолжал Коля.

– А я вот и подумал, хитро продолжал Гена, что твой лось, тех кабанов собой закрыл.

– Откуда он там? Продолжил Николай.

– Откуда, это к Палычу… я тебе, КУДА, объяснил, могли твои кабаны исчезнуть.

– А что, лоси у нас тут есть, поддержал Палыч.

– Ага, усмехнулся Гена косясь на Николая.

– Друзья шутливо сцепились, Коля понял каких лосей сейчас имел ввиду Гена.

– Ну добрэ, добрэ… остановил Пархом Палыч, завтра еще раз след посмотрим, поймем, при чём тут жирафы.

Еще немного повече΄рели и легли спать.

                                                     * * *

– Я тебе давно говорю, брось ты этого алкаша, продолжала Оля нравоучать Нину.

Он тебе ещё к лосю триппер принесёт, с этими охотами. Кто вообще знает, где он со своими алкашами шлындает.

– Да, что ты такое говоришь?! защищалась Нина, какой еще триппер, кому они такие лохматые и вонючие нужны. Кто же примет? А дети?!

– Вооот, сама говоришь, кому нужны, а тебе тогда на кой такой, подхватила подруга.

– Села, как Алёнушка на камушек и сидит… ждёт чего -то. Бросишь. Заживёшь по-настоящему. Ты же девка видная, не пропадешь. Сейчас и с детьми берут, чай и государство не оставит, Алименты опять же!

– Хочешь, на море вместе сгоняем, ты когда на море то последний раз была?!, продолжала накидывать Оля.

– Нинка! – раздалось громогласное Николая с кухни. – Нииин каа!

– Оль, давай я перезвоню, мой чего-то орёт, отчиталась Нина, прерывая наставления.

– Беги, беги, безучастно бросила Оля, спасай своего абьюзера.

– Брось пока не поздно, вставила она напоследок, и первая положила трубку.

Нина зашла на кухню и на время потеряла дар речи.

Посреди кухни, как подкосившийся телёнок – разбросав ноги в разные стороны, лежал стол с перебитым хребтом, в самом центре которого водрузился топор из-под которого торчали части лосиной ноги.

Николай стоял идиотски улыбаясь. Гена сидел на стуле, и не моргая, пока Нина застыла, отхлебнул из пенного бокала.

– Нин, ты только не волнуйся, новый купим, а лося, я пока в морозилку уберу, он теперь влезет, если ящики убрать, бормотал, продолжая улыбаться Коля.

– Коля, ну ты калечный… точно трёхсотый… шептала Нина… Идиот…

– Идиот!!! Что ты наделал?!, срывая голос закричала она.

Гена, отхлебнул из бокала и стал пятиться по стенке, обходя Нину, в коридор.

– Вон, Вооон отсюдова!, и она указала Николаю вслед за Геной.

– Дебылы, бл..ть! Пошёл вон, Орк лесной разумом не наделённый! Вместе с другом своим – скифом рыжим, на пару!, Нину было не остановить.

Николай что-то бормотал, не теряя улыбки, про купим и не горячись, и получая тычки жены, ретировался спиной куда был указан путь.

Друзья вывалились, под неутихающие крики, из квартиры в прохладу подъезда.

Нина, заплакала и села на стул. Кот утешительно притёрся у ног.

На улице вечерело, подковы домов осветили шахматные доски окон.

– Ну что, ко мне? Предложил Гена, прикурив и давая другу. Посидим, пока твоя не остынет.

Можешь заночевать, а завтра – свежий домой.

– Ага, свежий, парировал Коля, посидим и свежий. Думай, что говоришь! Завтра еще мать приедет, девчонок завезет утром… а тут…

Так и не прикурив, с досадой он выбросил сигарету. Улыбку сменила непонимающая осознанность, КАК БЫТЬ?!

– Не Геныч, протянул он через нависшую паузу, надо косяк исправлять.

– Домой надо, заключил он.

Коля начал проверять карманы ветровки и на джинсах.

– Ты чего? Потерял, что? озаботился с ним Гена.

– Да не, телефон дома оставил, и карты нет, займи монетку, завтра верну, ответил Николай.

– Ты же домой собрался?

– Ну дык, косяк говорю надо исправлять, через магазин… цветы там, или ещё что… заключил виновник.

Гена порылся в подкладке куртки и достал бумажник, достал часть бумажек из отсека и протянул Коле.

– На, к цветам еще что-нибудь возьми. И приходи. Если не пустит. Найдем, где тебя положить.

– Гендос, добавь, не жадись! Идея возникла! продолжил, Николай, с просветленным идеей лицом.

– Нааа, протянул Гена остаток бумажника. – Смотрю кукуха варить начала. И он одобряюще прищурился.

Коля взял деньги и благодарно посмотрел на друга.

Оба идиотски улыбнулись, памятуя кухонный стол, и обнявших похлопали друг друга по спине.

– Бывай, Лось! Не упустив возможности подтрунить, кинул рукой Гена напоследок.

Николай беззлобно сверкнул зубами на прощание и побрел в сторону сосредоточения районной торговли…

                                                    * * *

– Оль, всхлипывая пробормотала Нина в трубку. – У меня не получается поболтать, тут мой… начала было она.

– Да, что ты оправдываешься, холодно ответила Оля, получается не получается. Думаешь я тебя жду? Я своими делами занимаюсь, добавила она также отстранённо.

Нина на миг обомлела, и на глубоком вдохе, с невесть откуда прильнувшими силами и кровью в висках, выдохнула истеричный крик в трубку, поднеся её к самому рту,

– Да пошла ты со своими делами и советами! Мужика себе сначала найди!

Триппер он ей принесёт, передразнила она. Смотри сама не принеси на море своём. Дура крашенная!

И не дожидаясь ответа, Нина кинула трубку и бросила телефон в другой конец кухни.

Бросок пришелся ровно в угол тумбы, где телефон разлетелся на разные части. Нина зарыдала и ушла в комнату к телевизору.

Кот, брезгливо перебирая лапками, обогнув мавзолей из стола и лося, последовал за Ниной в комнату.

Глава 2. В которой герои едут домой, а егерь Пушка вспоминает тогда

– Что за дороги? ворчал Гена, подпрыгивая в унисон с машиной на кочках. – Не дороги, одни направления.

– Где дороги плохие, там обычно люди хорошие, парировал Пархом Пушка, отруливая от очередной ямы.

– Хорошо сгоняли, удачно! Продолжил Гена. – Лося везём! И он подмигнул Коле.

– Это ты вот сейчас про кого?!, начал закипать Николай.

– Про лося конечно… в багажнике, добавил он через паузу и широко улыбнулся.

– Закончили! отсек Пархом Палыч, вы мне еще вчера надоели, лоси, кабаны. Все целы, трофей есть и ладно.

– Бывает же такое, крякнул он с едва заметной улыбкой и прибавил ходу, благо выехали на грунтовку…

Пархом Палыч Пушка – был не многим старше попутчиков, но жизненный опыт и молчаливость характера добавляли ему «веса» и дополнительных лет среди друзей.

Закончив карьеру военного, в звании майора, ещё в начале «нулевых», он недолго мыкался в около силовых структурах, и даже успел поработать в кино, и на подворье Патриарха, пока случай не привёл его в лесное хозяйство, где он искренне отдыхал и душой, и телом. Хотя профессия требовала постоянной бодрости последнего.

То браконьеры, то пожар, то бобры расплодятся, а то и депутат какой, по пьянке, своих же постреляет, и это далеко не все напасти, идущие чередой в лесах, из года в год. Но не смотря на всё это, работу он знал и любил крепко. Он её даже работой не считал.

Сколько радости, принять роды у лосихи или вытащить незадачливого обитателя леса из ямы или силка. Расчистить завалы валежника, словно подметая половицы в доме. Палыч отдавался лесу целиком, и тот платил ему взаимностью…

                                                  * * *

– У него же Отец министр! Думать то, надо! негодовала Лариса Владимировна Пушка.

– Посадят дурака, будешь знать, не унималась причитать она.

– Мало тебе, ТОГДА, было… вот, ничему не учит тебя жизнь.

– К жизни, это не имеет никакого отношения, пробурчал Пархом Палыч.

– К жизни может и нет, а к будущему твоего ребенка, точно имеет, заключила Лариса Владимировна.

– Иди, говорю, и извиняйся. Гордость у него, посмотрите, продолжала она. Сам настряпал, сам и исправляй.

Пархом Палыч, не желая вступать в перепалку с женой, удалился в другую комнату и уставился в беззвучие выключенного телевизора.

В комнату зашёл сын и сел рядом в кресло.

– Пап, а что теперь будет? начал Мишка – А?

– Что-что, ничего… полежит дома мальца, подумает, ответил Пархом и включил телевизор.

– А тебя не посадят? продолжал сын.

– Сплюнь дурак, что вы с матерью сговорились что ли… подумаешь нос сломал.

– И зубы… добавил улыбаясь, Мишка….Он же «шишка», накручивал сын.

– Не он, а отец его, этот и на грамм не наработал заслуг отца – позорит только. У него, что, кровь синяя?

– Крааасная, протянул Мишка, и на его лице растянулась хитрая улыбка, он добавил – Здорово ты ему… мамка так и сказала – Молодец!, когда стояли там.

– Что, так и сказала?

– Ну не молодец, но, – Так мол и надо, и дальше матом про него….улыбался Мишка докладывая обстановку.

Пархом Палыч потеплел взглядом, потрепал сына по голове и пошёл курить на балкон.

Колокол, в церкви напротив, завершил вечерний звон, на миг воцарилась тишина, пока уши не уловили звуки города. Пархом глубоко вздохнул, вслушиваясь в беззвучие, и зажмурился…

                                               * * *

ТОГДА… случилось на финале карьеры, обладателя двух орденов мужества, одного ордена Суворова и трёх медалей за отвагу, майора запаса вооруженных силах РФ – Пархома Павловича Пушки – позывной «Лис», собственно финал, именно тогда и случился.

– Ёбушки-воробушки… умеешь ты, Палыч, в историю плюнуть… сказал, присвистывая, зам. ком батальона, майор Лысенко, сняв полевую фуражку и потирая ей лоб гладко выбритой головы – в соответствии с фамилией.

– Распетрушило, так распетрушило… добавил старший прапорщик Никитин.

Ниже по высоте, на просматриваемом участке горной дороги, наполовину свесившись в сторону обрыва, извергая чёрные клубы дыма и огня, завершал свой жизненный путь армейский «УАЗик» на манер кабриолета.

В перекореженном железе можно было разглядеть обгорающие тела.

– Чего стоим?…нарушило возникшую тишину, громогласное комбата… Вернуться на позиции!… продолжил комбат – полковник Пархом Павлович Пушка.

– Дел других нет, дыма не видели?! продолжил он.

– Майор Лысенко!

– Я! отрапортовал майор.

– Организовать эвакуацию раненых, усилить посты, обновить БК, чтоб муха не пролетела, жираф не прошмугнул….Ясно!?

– Так точно, товарищ полковник! Рапортовал Лысенко… и команды посыпались цепочкой по блокпосту отрывистыми, – Я, и Так точно, прерывая, доносившуюся с дороги, песню горящего железа…

– В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие, злые крокодилы… читала когда-то в далёком детстве мама для Пархома. Он улыбался и жадно разглядывал картинки с зубастыми рыбами и зелеными крокодилами под оранжевым солнцем неведомой Африки.

– Вот вырасту, стану моряком, поплыву в Африку… и побежу всех акул, хвалился он маме.

Мама с отцом хохотали, Пархом обижался, что взрослые не принимают его в серьёз…

Пархом вырос, моряком не стал, но в Африку всё же попал. В чине полковника, в составе рядов вооруженных сил Родины, в форме без опознавательных знаков и регалий.

– Есть такая профессия – Родину защищать! часто вспоминал он ещё одну фразу из детства, когда кто-то из сослуживцев задавался вопросом, что они делаю среди чрезвычайно загорелого местного населения.

Вот и сегодня, он снова, услышал, этот вопрос про, что мы тут делаем, но поймал себя на мысли, что в голове почему-то не всплыла фраза, про профессию, из любимого фильма.

– Разрешите доложить? обратился к полковнику, майор Лысенко.

– Что там? устало ответил Пушка.

– Раненых не обнаружено, дорога расчищена, посты усилены, БК обновлен, отрапортовал майор.

– Роман, заканчивай, не на параде… что думаешь? Пушка переводил доклад майора в неформальное русло, благо в армейской палатке, служившей штабом, они были вдвоём.

– А что тут думать, думаю нам пиз. ец, если усиление не придёт… а оно, что? Правильно, не придёт!

– Потому-что мы, что? – Правильно – Не доложили о Инциденте.

– Спроси, меня Палыч, почему? …заканчивал Лысенко, сам спрашивая и сам же отвечая, пока Палыч молча курил в углу палатки поближе к выходу.

– А потому, продолжил майор, Что тебя, дурака, посадят, или еще чего хуже… он грузно сел на стул и тоже закурил.

– Ну не сгущай, парировал Пушка.

– Ну если и не пиз. ец, пошатают основательно… у нас и БК, уже две недели не пополняли… и пополнение ещё в контакте не было… и…

– И, оборвал его Палыч, вот И проведём проверку боем…

– Нет, Ром, а что мне с ним делать надо было? Отпустить?… – Или прям на позиции хлопнуть?!

– Ну, не отпустить… Задержать немного… ну, и сначала усиление вызвать… рассуждал Лысенко… Но не мочить же вот так, в поле!

– Где, то поле? парировал Пушка… – Да и мало ли тут «подарков» на дорогах … – Ничего, пока очухаются, суть да дело, там глядишь и усиление придёт.

– Придёт, придёт… через неделю… Неделю!, Палыч. Ты же знаешь порядок!..

Оба молча затянулись.

– Жалко имущество конечно, хороший был УАЗик… Никитин, его только перебрал… штуцера-а новые поставил… вздыхал Лысенко… а они тю-тю.

– Ну хватит причитать… УАЗик наш? Наш!…Не станем же мы сами свой бить…

Майор посветлел взглядом уловив мысль…

– Эээ… постучал Палыч кулаком полбу… -Думать то надо!… -Давай лучше посты все проверь, чтобы в каждой смене обязательно «старики» были, и медикам скажи, чтобы готовились. Палыч встал со стула, подошёл к Лысенко, и хлопнув его по плечу добавил… – Что не доложил, Спасибо… Роман Георгиевич… и он вышел наружу…

Солнце – огромным, белым шаром нависало прям над головой полковника, скрывая тени, слепило и сушило форму до хруста, опуская марево на раскаленную землю… В жёлтой, жаркой Африке…

                                                  * * *

– А что мы без музыки едем? выпалил Гена в образовавшуюся паузу, прервав монотонное шуршание грунтовки под колесами.

Палыч вынырнул из мыслей и парировал – Так ты не включил вот и едем без… А чего не поёте, что едем плохо, охотники, а?!

– Ща высажу… у с лосём вмэсте! Он сымитировал смех на манер Лёлика из к\ф «Бриллиантовая рука» и включил диск в магнитоле – заиграл Мираж «…Наступает ночь, зовёт и манит…»

– Лучше высади! закричал с заднего сидения Николай…, и вся троица заржала.

Пробивая фарами туманную дымку низины, машина ловко вырулила на трассу ускоряя друзей на встречу рабочим будням.

Глава 3. Москва и москвичи

Проведя выходные с друзьями, Гена, как и миллионы сограждан, да что там – большая часть жителей планеты, ехал на работу.

За окном электробуса мелькали высотки, перекрестки и черная лавина зонтиков. Дождик на манер импрессионистов размывал утро.

Где-то в зубах, язык Геннадия нашёл маааленький кусочек застрявшего мяса лося, и вкус трофея, вернул его обратно в леса и поля, с бескрайним небом подушко-облаков. Улыбка на миг осветила лицо, но пойманный взгляд соседки напротив, быстро окунул его в московское утро понедельника.

Город ехал на работу.

«Москва глазами тех, у кого лапки – Лучший город мммыра!» – промелькнул туристический баннер на одном из строительных ограждений, очередной московской реконструкции.

Девушка на плакате была не по-московски загорела и улыбчива, у неё на руках уселся упитанный чёрный кот.

– Бегемот, подумал Гена, тяжело вздохнул и стал пробираться к выходу на объявленную остановку.

Самолёт махнул хвостом, улетая.
Ты прошла, качая киль, вся такая.
Лето показало хвост, и вернулось,
Солнце в офисном стекле, улыбнулось.

День прошел ещё один – слава Богу.
Я махнул стакан вина, и в дорогу.
Не спешу и не плетусь, успеваю
Каждый миг стараюсь жить, не зеваю.

Долго ль, коротко ещё, разве скажут.
В телевизоре зима, грязь и сажа.
Вот прохожий пробежал, пыль клубами
А я курю и полон рот, со стихами.

Дописав стихотворение, Гена почувствовал прилив сил и радость от творения. День прожит не зря, подумал он и вышел из кабинета за кофе.

В курилке коллеги что-то громко обсуждали и смеялись.

– Против кого дружим? Спросил Гена, прикуривая папиросу.

– Геныч, опять ты со своей геранью… возмутились в курилке. – Смени сигареты, кури уже нормальные, дышать невозможно!

Гена сделал глубокую затяжку и выпустив клубок дыма, с улыбкой, уточнил

– Так кому кости моем?

– Да никому, ржач обсуждаем….начал было Олег – инженер из соседнего отдела.

– Прикинь… было перебил его коллега – Максим.

– Прикинь, продолжил Олег… случай. Товарищ рассказал, уточнил он.

– Два балбеса, на днях, накидались дома вина, и приисполнившись откровениями о дальнейшем пути Отчизны, решили поделиться ими с согражданами.

Пришли они значит, к первому забору, являющемуся стеной районной больницы. Нарисовали уточку, И, огромными буквами, излили тезисы на повестку дня.

– Ну и что, вставил Гена, чо ржали то?

– А то, продолжил Олег… Придя домой они вспомнили, что не поставили дефис, и вернулись к забору… где их и приняли менты, за работой над ошибками.

Менты так и сказали – «бутовские Бэнкси». Теперь вот сидят, ждут суда.

– Да, такое себе… заключил Гена докуривая. Хорошо, что у меня тройка была в школе по русскому, яб не вернулся, добавил он, и коллеги продолжили смех.

Гена вернулся в офисный аквариум с лабиринтом перегородок и погрузился в текущие задачи.

За перегородкой Семён Иванович, начальник группы филд-инженеров¹ и по совместительству руководитель группы наставничества для студентов-практикантов, учительствовал над последними.

– Знание, ребята, это хорошо. Много знаний, ещё лучше! Но. Всего в голову не затолкаешь, поэтому, главное, что?!…и он выдержал паузу.

– Главное, правильно расставлять приоритеты! хором ответили слушатели урока, как по заученной мантре.

– Правильно! одобрительно заключил Семён.

– Вот вы вчера были на объекте Заказчика, и Видели ЦОД¹, продолжил он важно.

– Да, снова в унисон закивали студенты.

– А нормальный ЦОД видели? вставил свои пять копеек, филд-инженер Максим Кошка.

Коллеги за перегородками дружно заржали.

– Нет такого проекта, где бы мы не обосрались, вторил чей-то голос, продолжая шут-парад.

Студенты захихикали в унисон с офисом.

– Так, ребята, обратился к студентам Семён, на сегодня мы закончили, сдадите пропуска на проходной.

Он явно не хотел продолжать обучение на потеху коллегам, да и было чем заняться, день шёл к концу, а основную работу никто не отменял.

Гена, невольно слушавший офисное камеди, улыбнулся и погрузился в многозадачность распухшей почты, вчитываясь в очередное письмо с пометкой ASAP¹.

Воспоминания о проведенных выходных не отпускали, ощущения были как после хорошего отпуска или длинных новогодних праздников.

Хотелось повторить и продолжить, а не вот это всё.

                                           * * *

В каждом уважающем себя дворе, находящимся за кругами Столицы, а точнее, уже за первым же – Бульварным, есть лавка. Центр сосредоточения энергий и притяжения всех возрастов, состояний и социального положения.

Лавка, чаще всего это, деревянный каркас с двумя тяжеленными лапами – для затруднения перемещения лавки с позиции, обычно располагается в рамках так называемой «детской площадки», но именно дети, там бывают реже всего.

Во округ такой лавочки разыгрываются все возможные жанры, от любовного романа, эксцентричной комедии, до мелодрам, трагикомедии и трагедий в самом широком смысле понимая.

Таких «лавко-центров» на районе, может быть несколько, но обычно, не более трёх на компанию друзей, для вариативности времяпровождения, исходя из места проживания основных участников коллектива.

Вот и у Николая с Генкой были такие общие центры субкультуры, благо жили друзья недалеко друг от друга, и встречались не только на охоте.

Каждый «лавко-центр» был по-своему дорог и наполнен массой воспоминаний и душещипательных историй. У каждой лавочки имеется своё название, понятное для друзей, если хотите – свой код.

«Олимпийская» – названная по месту расположения на спортивной площадке, чуть поодаль от турников и брусьев, ближе к кустам, недалеко от подъезда Геннадия.

Распитие и распетие здесь, менее всего нравились Гене, ибо мимо проходила дорожка от метростанции в глубь района, и вечерние массы работников, спешащие домой, не давали расслабиться.

То и дело, в массе встречались знакомые, что превращало посиделки на данной локации, в аналог армейской вечерней поверки и встречи выпускников одновременно. Физкультурники, улучшающие свои результаты по соседству, волновали собравшихся меньше всего.

«Кафе прохладное» – оно же «Уютное» – лавочкой здесь служили деревянные паллеты, водруженные на крышку канализационного люка.

«Кафе» располагалось в центре уютного соцветии кустов черемухи, и летом почти не просматривалось со всех сторон. Встретить здесь можно было только котов из окрестных окон или ментов, но для вторых надо было сильно постараться.

И наконец, «Бродвей» – рандомная лавка, в череде установленных таких же лавок, на заасфальтированной дорожке между домами. Дорожка представляла собой локальную пешеходную зону, без картографического названия, и вела от школы к магазину «Пятёрочка». Данный прошпект, был прозван жителями района – Бродвэй. Ибо, какие только звёзды, здесь не зажигались!

Именно Бродвей являлся сосредоточением любителей жидкости со всего микрорайона.

От того, ввиду занятости той или иной лавки, сам «лавко-центр» для сбора друзей, именующийся «Бродвеем», выбирался по степени свободы и удаления от «увлекающихся через меру».

К счастью, концентрация последних, обычно, приходилась на начало улицы – ближней к магазину «Пятёрочка», что позволяло страждущим цыганить монетки и материализовывать их в бутылки.

Друзья же, в таком случае, выбирали противоположную сторону Бродвея. Хотя, наличие соседей и мешало, и благоприятствовало сбору друзей, ибо как в той поговорке – Счастье девушки на смотринах, в некрасивых подругах.

Наличие «подруг» играло на контрасте, и пока вызванный, жильцами района, наряд полиции разгонял самых заметных, друзья успевали свернуть «стол» и продолжали отдыхать дальше.

Были и другие «лавко-центры», но это уже скорее для районной энциклопедии.

                                                * * *

Дворовое пространство заполняли детские вопли и окрики мам, вперемешку с индустриальным скрипом, проржавевших от дождей, качелей. «Вечерело» уже давно переросло в «Ночь на дворе», но детская площадка не утихала.

Николай курил на «Бродвее», теребя взятые у Гены банкноты в руке… время тикало, а годной идеи не было…

Это он Генке конечно сказал, что идея есть, дабы тот скорее шёл и не соблазнял «гостями»…а идеи то нет…

Сугробы пожухлой листвы, собранные ещё по весне, разметили неестественно зелёный, даже для лета, газон. «Сугробы» спрессовались и были похожи на входы в норки для толстых кротов.

– Из чего его растят? отвлекся на газон Николай, сидя на лавочке и докуривая версии, что будет, когда он вернётся домой… простит ли Нина?!

Уверенность Николая, с уходом Гены, с каждой секундой таяла.

– Лютик, Лютик… надрывалась хозяйка здорового, темно-коричневого, в унисон листве, пса породы Риджбек…

Тот лишь дальше продолжал резвиться в куче собранных листьев, как будто выискивая крота, игнорируя хозяйку.

– Лютик… Люцифер, я кому сказала!?!…прогремело над площадкой.

Образовалась неловкая тишина обернувшихся мам с открытыми ртами.

Среди поскрипывания качелей, «Лютик», он же «Князь тьмы», виновато засеменил к хозяйке, прижав уши, игриво помахивая хвостом…

– Вот это кличка! Восторженно подумал Николай, а то «Пушок», «Снежок», «Мальчик»…тьфу, тут сразу видно, серьезный пёс.

– Пёс… пёс его знает. Эврика!

Лицо Николая засияло, и довольная улыбка растянула усы по сторонам.

Идея!

                                                  * * *

– Колян!…Колька!…настойчивый окрик, настиг Николая спешившего к эпицентру торговли.

Коля не сразу принял на свой счёт, но таки повернулся.

Зовущим оказался человек из «прошлой жизни» Николая, товарищ о существовании, которого не вспоминалось лет двадцать. Одногруппник по профучилищу, ещё в бытность жизни Николая, ДО переезда в Первопрестольную.

«Король вечеринок», пацан «При делах», Владимир Ручкин, он же «Вова – Паркер».

Президент только делал первые шаги во власть, когда Володя закончил свою карьеру студента – барыги, и сел, по модной статье конца 90-х УК РФ – 228¹.

Теперь, перед Колей, стоял мужичок средних лет, с улыбкой до ушей и овалом лица, не знавшего голод. Прикид был на нём, такой, как будто, и не было всех этих лет…

Собственно, если бы не прикид, Коля ещё долго думал бы, кто это.

– ЗдАрова, Москва! Вова, лихо хлопнул протянутую Николаем руку и кинулся обниматься.

– Сто лет, сто зим… Чем живешь, чем дышишь? Кого видишь? накидывал Вова.

Увидеть Вову, в Москве, да ещё на районе, было вдвойне удивительно, воистину мир тесен.

– Бухаешь?!, не унимался Вова, не давая вставить слова Николаю… – А я, ем! И он похлопал себя, по тугому, как мячик животу.

– Говорят, от того, что я столько ем, даже планета увеличила скорость вращения и некоторые улетели вперед, со своих орбит.

– Вот, слышал, мол многие уехали, так нет! Это они с орбит слетели! продолжал он остроумить.

– Колька! И он снова хлопнул опешившего Николая.

– Знаешь, а приходи, в гости, вот прям непременно, и жену бери. Жена то, есть? Не унимался Вова.

– Чаю выпьем! Он хитро прищурился, и провёл ладонью чуть ниже подбородка… -Помнишь, как раньше?! Гитара! Девчонки! … – Помнишь пели: – Я король проспекта, я стою здесь давно… – Меня два раза вязали ОМОН и менты… – Ааа?! разошёлся Вова.

– А во ещё… – Всё, это рэйв! Всё, это рэйв!…

– Нет, ну скажи… -Хорошо ведь сидели?! – Как мы сидели!!!…и он, на манер итальянского мафиози из «Крестного отца», потряс в воздухе триединством большого, указательного и безымянного пальцев, чуть выпячив нижнюю губу.

– Приходи, хоть один приходи! Вот прям завтра и приходи!… – Я своей скажу, она «шубу» приготовит… – Я помню, ты же «шубу» любишь!… – Ты её всё время заказывал в кабаках, по молодухе… – Любишь же?!

Вова продолжал бы и дальше свой монолог… но речь оборвал вой сирены проезжающей патрульной машины по прилегающей автостраде, за чередой панелек.

Колю, как будто, вывели из сна… Он собрался, выпрямился и выпалил…

– Вован, а когда долг то отдашь?!

Вову, как подменили, он утерял былую хватку и напор, скомкано начал мямлить, про то, что… -Кто старое помянет… куда-то заспешил, хлопнул Николая по плечу, и бросив… – Приходи обязательно… – На связи!…растворился в темноте аллеи, так же неожиданно, как и появился… Оставив за собой звон в ушах, как удар корабельной рынды… во время службы Николая на флоте…

– Вот же звонарь… подумал про себя Коля… – Вроде и телефона нет, и адреса, а ведь найдёт и зазвонит…

Постояв с полминуты на месте, приходя в себя от «радости» встречи, Коля продолжил путь за искуплением.

                                                    * * *

Московские распашонки сияли уютом кухонь и приглушённым светом гостиных. Горожане готовились к рабочей неделе.

Николай позвонил в дверь, дав два коротких гудка. За железом послышалась суета и перекличка жильцов. Уже совсем рядом с дверью, раздалось различимое – Это ко мне!… – Открою…

Защёлкал замок.

– Здорово, Толян! Извини что поздно, не помешал? поприветствовал хозяина Николай.

Анатолий Сироткин, коллега Николая по работе, и извечный оппонент в части любимых футбольных клубов.

Генка, с Колей болели за ЦСКА, а Толик за Спартак. На этой почве, друзья сломали не мало копий, выпили цистерну спирта, посетили уйму московских дерби и даже пару раз дрались с болельщиками других клубов, что весьма укрепило дружбу, но не исключало взаимный троллинг.

– Привет коням, в столь поздний час, овёс закончен, не припас! поприветствовал Толя в обратку.

– Чо такой грустный …и помятый? Игру смотрел, опять плакал?

Коля сдержанно улыбнулся… – Да нет, не смотрел, не до игр… – Нинка выгнала.

– Опа, опа… ты, что, сходил на лево, или наконец выбрал правильный клуб? Извини, шарф не подарю, пока сам не увижу тебя на секторе… продолжал Толя.

– Хорэ, Толян, я серьёзно… помощь нужна.

– Ну, приютить могу на денек, дальше моя не поймет… – Тыж её знаешь… – Она точно на Нинкиной стороне будет.

– Не, приют не нужен… – Спасибо. У тебя же сучка на сносях была…«Кнопа»…Так?

– Ну так… подтвердил Толя… – Родила давно… – Двое осталось, остальных раздали… уточнил он.

– По чём раздавали? продолжил Николай.

– По-разному… – Одного за четвертак сторговали… – Ритуля -молодец! Огонь баба! Кормилица.

– Ага, Рита, с темпераментом джигита! Добавил Коля, и друзья заржали.

Тут за спиной Толи нарисовалась Рита…

– Чего трём, кто Риту вспоминал… Здорова Колюха! врезалась она в разговор.

– Коней на ночь, в дом не пускать! добавила она мужу… – Где конь, там цыгане… – Нам только тут песен с танцами не хватало… – На работу завтра!

– Ну чо ты начинаешь… заступился Толя… – Человек по делу пришёл, помощь нужна.

– Знаю я, эту вашу помощь… И так вон, стоит, синий как изолента.

Николай насупился.

– Маргарита, домой иди уже!… – Накинулась с порога, не разобравшись… добавив строгости, скомандовал Толя.

– Так чем помочь то, молчит стоит… апеллировала Рита обоим.

– Собаку продаёте? наконец обозначил цель визита Николай… – Возьму не дорого, вот сколько есть… он достал деньги из кармана и протянул Рите.

– Тебе зачем? У вас же кошка? Продолжила Рита, не принимая деньги.

– Что кошка, сто лет в обед, старше Алёнки – а та уже в седьмом… парировал Коля… – Надо очень!

– Продай!… – Пожалуйста!… – Правда надо… добавил он.

Последние слова были с такой интонацией, как будто Коля покупал не собаку, а свободу.

– Да, что ты тут деньгами суешь… оттолкнула Рита руку Николая… – Что мы не люди… – Не свои… – Прям вот обидно… разыграла она эмоцию … – Вижу, что надо… – Так забирай… и она ушла в глубь квартиры.

Друзья молча переглянулись.

– Курить есть? поинтересовался Толик.

Николай похлопал по карманам и достал пачку… Только он протянул следом зажигалку, давая прикурить Толе, в дверях появилась Рита со свертком нежности… В маленькую щёлочку, выглядывал мокрый нос пары перепуганных глаз.

– Куда курить собрался?!…рявкнула она на мужа… – Видишь, дети тут… указала она на свёрток.

– Держи, Колюня… она протянула свёрток Николаю… – Аккуратнее!

Коля, с трепетом принял Подарок. Последний раз он так волновался, когда забирал младшую – Марину, из роддома. Комок шевелящегося тепла уместился на ладошке, и заёрзал, издавая непонятные звуки.

– Донесёшь?! также волнительно спросила Марго… – Ночь на дворе! Не споткнёшься?!

– Донесу! уверенно ответил Коля, с идиотской улыбкой внезапного счастья.

– Смотри! Завтра Нинке наберу, узнаю, что как! добавила Рита. – Пелёнок купите, он почти приученный! продолжала она наставлять… – Корм, фотку пришлю, какой нужно! Пацана отдаю!

– Спасибо, Ритуля!

Глава 4. В которой Гена пишет книгу и ждёт гостей

Летом, Гена, он же Геннадий Игоревич Ромашов, любил рыбалить и спать. Впрочем, спать он любил больше, и рыбалка тому не была помехой. Как никто, он умел совмещать данные хобби. При этом не было случая, чтобы Гена пришёл с пустыми руками, хоть карась да клюнет.

– Мал улов, да мой, а ты иди домой! парировал он оценщикам трофеев, на обратном пути.

В свободное ото сна время, и прочих «неотложных дел» в отпуску, Гена писал книгу. Писалось медленно, но в охотку. Гена вообще любил всё в охотку. – Чего давить, то, приговаривал он. Бог дал перо, даст и слово, а Бога торопить не к чему. – Не мешай Богу!

Вот и сейчас, он сидел за столом и в очередной раз, правил находки и обороты речи, предпочитая грамматику и пунктуацию оставить редакторам.

Книга помалёху набухала листочками, в унисон яблокам за окном.

На минутку заглянем, с Геннадием, чего это там он пишет…

Могильные номера

Глава 1

Солнце уже опустилось ниже крон деревьев, но всё еще дарило поляне тепло уходящих лучей.

Александр Николаевич, шёл не спеша, переступая павшие ветки, раз за разом прокручивая встречу с сыном. Пытаясь воспроизвести в памяти интонации слов и мимику.

– Не хорошо получилось, подумал он, вспоминая, как оборвал речь сына.

Но сказанное не вернешь, а других слов почему-то не нашлось. Как будто, кто-то третий вмешался в разговор вместо него.

– Ох, не хорошо, ещё раз он вздохнул, переступая очередную ветку, боясь нарушить тишину.

Не сказать, что поляна славилась шумными игрищами, но соседство ВПП аэропорта, приучило обитателей, особенно ценить тишину, между взлетами и заходами на посадку пузатых авиалайнеров. Сейчас особенно красиво, поблёскивающих своими фюзеляжами, в лучах заката.

Ууууу шшш …пролетел над головой очередной гигант, несущий в своём чреве чьи-то надежды и ожидания.

Местные жители проявляли особенное уважение к тишине, которую, помимо парящего металла, нарушали споры птиц, и игра ветра с крестами и деревьями.

А как звучит тишина!

Как оказалось, тишины много не бывает… даже после смерти.

Если бы человек только знал, как громко он живёт, пытаясь заполнить любое мгновение сторонними звуками, вольно или невольно. Возможно, он боится услышать наконец себя.

Александр Николаевич свернул на право с поляны, чуть в горку, обогнул оградку и немного поднявшись в тень березняка, подошёл к месту приписки.

Могильный номер 2010—622.

Вечерело, поляна совсем ушла в тень, и оглушивший, своим пролётом, лайнер, бросил полоски света бортовых огней, на погосты. Захотелось закурить, как прежде.

Одиночество, а с ним и ход мыслей, нарушил сосед Иван Иваныч – Мужичок чуть ниже среднего роста, с пивным пузиком и руками гимнаста.

Александр Николаевич как-то сразу нашёл с ним общий язык, при засыплении, и сдружился на фоне крымского землячества.

Иван Иванович, получив могильный номер в Москве, сильно расстраивался сложностями связи с крымской родней. Хотя, сын с невесткой, регулярно навещали Иван Ивановича, его тянуло с местной глины, к родному ракушечнику и приземистому, потерявшему на южном солнце цвет, вьюну.

– ЗдорОво живешь, Николаич! начал он.

– И тебе не хворать, Иваныч.

– Что, был у своих, кого застал? смотрю, думу думаешь, дай загляну, как там сосед живет? продолжил Иваныч.

– Да вот, с сыном виделся, ответил Александр Николаевич, облокачиваясь на оградку.

– Покурим? предложил он Иванычу.

– Да рад бы, да те, что сын привез вчера, отдал брату невестки – Ну, тот, участком ниже, пояснил он. – К нему, дочка намедни приезжала, дык, он скурил – переживает за малышку.

– Добрэ, здоровее будем, заключил Николаич, и они оба засмеялись.

На поляне совсем стемнело, и проезжающие авто, по прилегающей к кладбищу дороге, оставляли полоски света.

– Ну, и как сын? оборвал задумчивость Иваныч.

– Вот, понимаешь, нашёл его в метро, он с друзьями куда-то ехал, весёлый такой… всё говорил, говорил. Я смотрю, любуюсь, задумался, и тут выпалил ему – Ну и болтушка, ты.

Он опешил, а мне выходить – время обратно идти… закончил Александр Николаевич.

– Ну и чего ты переживаешь, подбодрил Иваныч.

– Да, понимаешь, не это я хотел сказать, а тут, как будто, кто-то вмешался, оборвал… как думаешь, узнал, обиделся?!

– Да, с чего обижаться то, сам подумай, продолжал успокаивать Иваныч. Ну болтушка, ну что с того, а что не болтушка? сказал Иваныч, и хитро прищурился.

– Ну, есть мальца, улыбнулся Николаич… – Ну может даже не мальца, продолжил он, и тоже прищурился от улыбки.

– Да и не узнает он. Не положено. Ты же знаешь правила… заключил Иваныч… – Если только ёкнит потом что… и то вряд ли.

Так они стояли, как два старых лиса, растянувши рты в улыбке, довольные удачной охотой. Каждый подумал о чём-то своём, и они стали прощеваться.

– Ну, на добранич, сказал Иваныч и пожал руку соседа.

– На добранич, ответил на украинский манер, земляку, Николаич, и добавил, -А все же, покурить было бы хорошо… ну да бог с ними…

И развернувшись они пошли к своим могильным номерам.

Было безветренно и очередной борт, обозначившись в звездном небе лишь проблеском габаритных огней, проревел заходя на посадку.

Глава 2

Могильный номер выдавался с местом приписки, каждому гражданину по месту захоронения.

Граждане, отказавшиеся от места приписки по каким либо причинам или не получившие его по сложившимся обстоятельствам, получали общий могильный номер, не обеспечивающий устойчивости связи с родственниками, ввиду перегрузки каналов, не смотря на множество операторов, которых с каждым веком все прибывало, что вносило помехи в, и без того, проблемный сервис обслуживания могильных номеров.

Большая четверка (Христианство, Ислам, Буддизм, Иудаизм) держала последние столетия пальму первенства на поле коммуникаций, но то там, то тут образовывались частные операторы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь автор позволил себе, да и не только здесь, оставить поиск разъяснения аббревиатур и наименований, за читателем, ибо книга, должна не только развлекать, но и учить. А что может быть приятнее того, чем успешный поиск и новые знания. Благо интернет ещё работает.

Вернуться