В ожидании дождя
Кристина Райс

© Кристина Райс, 2024

ISBN 978-5-0065-0783-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Свободная касса! – всего пять минут продержаться и домой. Устала. Глаза еле открываются, словно не отдыхала лет сто. Выработалась. Вторая неделя без выходных. Сменщица ушла в декрет, а молодежь работать не хочет. И вроде я и сама не так и далека, от этой молодежи – всего-то тридцать лет, но чувствую разницу. Между теми, кто родился в девяностых, и теми, кто после двухтысячных: иные запросы, иные взгляды, совершенно другие потребности.

– Извините, касса закрыта. – Все, хватит. Я и так, уже задержалась, а ведь еще сдавать наличность, готовить отчет и добираться домой, к черту на кулички. Надоело перерабатывать!

– Но я такую очередь простояла! – Поднимаю голову, передо мной парень лет двадцати и девушка, моложе его с надутыми губами и ресницами, как у кукол. Агнец Божий, сама невинность.

– Отпусти нас, потом закроешь! – пролепетал этот хмырь.

– Сожалею. Моя смена закончилась пятнадцать минут назад. Над головой висит табло с предупреждением, что касса работает до двадцати трёх, ноль-ноль. Перейдите в другую очередь.

– Слышь, я сказал… – Я не стала его слушать и перебила.

– Что бы вы здесь ни наговорили, я уже нажала на волшебную кнопочку. Программа не пропустит. Если что-то не нравится, – указала на стену с информацией, – там висит «книга отзывов и предложений». Можете высказаться в нее. Хорошего вечера.

Достали. В мое время, всех воспитывали с уважением к людям всех профессий. Какое-то иное измерение, ей Богу. И так каждый день: то не улыбнулась, то посмотрела не так, то поздно открылась, то рано закрылась. Замкнутый круг, повторяющийся день за днем.

Сдав смену, я переоделась и уверенно направилась к выходу. Пройдя несколько улиц и свернув в парк, где освещение было тусклым, я наткнулась на прежнюю парочку с компанией, стояли и преграждали мне дорогу. Ну что за дела, начинается спектакль. Что может быть захватывающе, чем толпой запугать работницу общепита? Они словно ждали этого момента, и тут же последовал удар по полной урне, а ее содержимое разлетелось по тротуару.

Когда все это происходит, чувствуется горечь происходящего. А ведь каждый из нас имеет право на уважение – даже в нашем, порой, глухом мире.

– Слушай, овца. Мы ведь просили по-хорошему, чтобы ты нам пробила эти гребаные гамбургеры, а ты ведёшь себя как скотина. – Ну вот и приплыли, это я веду себя по-скотски. Отлично.

– Ребята, поняла. Приняла к сведению. Больше так не буду. Ну что, давайте представим, будто вы молодцы. Мне всё сказали, я всё выслушала, поплакала от обиды, и вы, пожалев меня, отпустили домой. Как вам такое?

– Ты, похоже, совсем коньки попутала. Что ты несёшь? – И правда, что я несу?

– Ясно. Тогда давайте побыстрее. У меня дома голодный кот, а я уже четырнадцать часов на смене. Есть кнопка ускоренной перемотки?

– Братух, да она вообще не в себе. Мы ей слово, она десять. Может, и не стоит? – вмешался третий.

– Какой «может и не стоит». Она Катюху обидела. – Да, было бы чем, всего-то, закрылась по часам.

– Ну решайте сами, кого я обидела, и чем. А я пойду. Это бред какой-то. Неудачный наезд. – Я обошла нескольких, но не успела уйти от толпы, как почувствовала толчок в спину. Не удержав равновесия, упала, больно ударившись головой. Кажется, бордюр зацепила.

– Э, Катюха, ты что делаешь? Зачем ты ее толкнула?

– Она просто меня бесит – а у нее противный, писклявый голос.

Меня начинает просто отключать. Великое благо, потерять сознание прямо на улице.

В голове пронеслась целая буря мыслей: голодный кот, деньги в кошельке, которые, без сомнения, отнимут эти мелкие твари, и пронизывающий осенний холод – заболею ведь еще…

И вдруг тишина. Я просто отключилась.

Приходила в себя, ощущая явный дискомфорт, пронизывающий все тело. Промерзла, лежа на холодном асфальте? Кости ломят, голова раскалывается, а во рту пустыня. Пить охота, но глаза словно приросли к векам. И этот странный, отвратительный запах. Тухлятина. Вонь давно не мытого тела. И отдаленно, запах сырой земли. Меня что, за мусорные баки выбросили? Совсем озверели?

С трудом, сквозь слёзы, я приоткрыла глаза. Не баки. Просто свалка мусора. Какое-то безумие! О-о, новые запахи начали наседать на уже ощутимые. Зловоние разложения и гниения. Повернув голову, я поняла, в чем дело. Жалко котика.

Собравшись с силами, на четвереньках, терпя жуткое головокружение, я начала выползать из этой кучи. Я оказалась в яме. Меня вывезли за город? Зачем? Лучше бы оставили там, зачем так утруждаться?

Яма оказалась незначительной глубины, и, вытащив свое бренное тело на поверхность, я опустилась на колени. Вся в грязи, вроде дождя не было, а земля сырая. Подняв голову, я не удержалась и рухнула на задницу.

Перед глазами предстала картина, напоминающая город из интернет-галерей. Домики, замок на горизонте и красная луна, парящая над всем этим. Где же я, черт побери?

С трудом встала на ноги, покачиваясь. Попыталась отряхнуться, но тщетно; пока не высохнет, эм, платье? Что за тряпка на мне надета? Вдруг на грудь упала растрепанная коса, темного цвета. Это не мое. Дернула – ай, больно! Не понимая, как оказалась здесь, я отошла от мусорной ямы и споткнулась о брусчатку.

Кирпичик к кирпичику, так дороги уже не делают. Асфальт дешевле и практичнее – но обо всем этом позже. Нужно добраться до ближайшего магазина и попросить позвонить. Мысли, настырно вламывающиеся в голову, прогоняю пыльной метлой. Не хочу верить в то, что вижу. Не хочу, говорю.

Идти пришлось долго, ноги путались, а в висках, казалось, забивают гвозди. Но едва я сделала тридцать шагов в сторону города, как воздушная волна сбила меня с ног. Что здесь, черт возьми, происходит? Обернувшись, я увидела приземляющегося дракона. ДРАКОНА, МАТЬ! Живого, словно сошедшего со страниц фэнтезийных романчиков, но уменьшенного в размерах, по сравнению с их описаниями. Лап передних у него нет – вернее, они превращаются в крылья. А, точно, виверна.

– Ты кто такая и что тут делаешь? – раздался строгий голос. Я подняла голову и осознала, что на спине этого мини-дракона сидит человек. Конечно, я бы и не заметила его, как не заметила бы человека на крыше КамАЗа – пропорции здесь схожи.

– Э-э… Я не знаю? Не помню. Очнулась в канаве, вот иду.

– И куда же ты идешь, нищенка? В городе вас не жалуют.

– Да хрен его знает, теперь. А где вообще жалуют?

– Можешь дойти до распределителя. Там скажут, где нужны работники, и постарайся больше не попадаться в таком виде – произнес мужчина в кожаной броне с металлическими вставками и мечом на поясе.

Я в полной заднице. Я в гребаном, средневековом фэнтези. Никогда не верила в чепуху о переселениях душ и диковинных попаданок. Но, черт возьми, сейчас я здесь. Мой разум все еще в норме, я легко различаю сон и реальность. И это – явная реальность. Запахи, боль, ясные мысли – все здесь. В общем, кажется я попала в серьезные неприятности.

Не знаю, почему оставила в тайне свое попаданство. Наверное, даже под пытками не смогла бы найти на это разумный ответ. Местный вояка указал направление, но предупредив, что мне придется ждать до утра – сейчас все закрыто, и я вынуждена ночевать на улице. Поблагодарив его за помощь, я направилась к указанному месту.

Свернув на первой улице направо и пройдя до конца, я наткнулась на двухэтажное здание – местный распределитель. Звучит не слишком многообещающе. Боюсь, как бы не отправили меня в шахты, махать киркой за крошку хлеба. А еще, от всей души надеюсь, что в этом мире нет рабства.

Подойдя к закрытой двери, заметила девчушку лет десяти. Ее внешний вид не намного лучше моего.

Кстати о моем виде. Я не в своей одежде. А в платье местного времени. Оно все в заплатках, грязное, и даже сквозь разводы пятен понятно, что носили его не снимая, пару десятков лет. Тело тоже, судя по обветренным рукам и отсутствию груди, не мое. Мои, лишь мысли, память… и душа? В любом случае, картина невеселая. Я оставила свою жизнь позади, скорее всего, умерла и оказалась в этой мертвой оболочке, которую, похоже, просто выбросили на свалку. Что делать с этим? Придут ли за моей душой, или за этим телом – неизвестно.

Пока я варилась в собственных размышлениях, девочка, что до этого сидела на корточках, вдруг подскочила и кинулся ко мне.

– Марика! Ты жива! – между нами повисло молчание, наполненное эмоциями. А мое новое имя, достаточно красивое.

– Прости, малышка, ты меня знаешь? – я опустилась на корточки, чтобы встретиться с её взглядом.

– Марика, что с тобой? – бедная девочка разрыдалась. – Я, я тебя так долго ждала! Тебя не было три дня. Я, я очень хотела поесть и пришла сюда. Вдруг мне предложат какую-нибудь работу за хлеб. Помню, ты запрещала сюда приходить, но я уже не надеялась, что ты вернешься.

– Прости, малышка, не плачь. Всё хорошо, я вернулась, и мы что-нибудь придумаем. Где мы раньше жили? – в душе всё обрывалось, и я ещё жаловалась на свою жизнь, не осознавая, каково бывает по-другому. Голод, бедность, можно сказать, нищета.

– Ты забыла? – протирает маленьким кулачком слёзы, бедное дитя.

– Совсем-совсем ничего не помню. Как хорошо, что ты меня нашла! Значит, ты поможешь мне, и память вернется, договорились? – я стараюсь сменить тему, улыбнувшись ей. – Так что, у нас есть где переночевать?

– Есть. Мы живем в сарае у тётки Веды.

– Тогда веди меня. Там ты мне всё расскажешь.

Глава 2

Она привела меня в сараюшку, расположенную через стенку от свинарника. Запах такой, что глаза слезятся. Условия для жизни нельзя назвать даже убогими. Мы спим на соломе, укрываемся тряпками, едим лишь то, что подаст судьба. В общем, таков наш быт. Это если говорить кратко. В более точном описании, то её история поразила меня до глубины души.

Она мне никто, то есть не родственница по крови. Это дочь моего покойного мужа. Зовут ее Рада – так ее назвала мать. Радость. Но та ушла из жизни, когда девочке исполнилось три года. Спустя год пришла другая жена, но и она не прожила долго, оставив мир прежде, чем успела понять суровую действительность. Теперь я. Но что-то пошло не по замыслу, и муж покинул этот мир до меня, оставив нас с огромными долгами и нищетой. Мы были изгнаны из дома, забрали все, что можно было забрать, и еще должны остались. Прежняя хозяйка тела, как могла, искала работу, но ей везде отказывали или платили такие гроши, что на еду не хватало. Веда, дальняя родственница, разрешила нам жить в этих «хоромах», за которые надо платить, только вот откуда взять денег на оплату, если банально, жрать нечего? От чего умерла бывшая Марика, история умалчивает. Пошла искать работу и не вернулась. А если сложить два и два, то ее скорее всего убили, а труп выкинули. Не радостная картина вырисовывается.

Рада, уставшая от слез и свернувшись в калачик, уснула, невзирая на гулкое рычание голодного живота, который не успокаивался ни на минуту. Я укрыла её старыми тряпками, что удалось найти, и вышла на улицу. Свежий воздух обжег лёгкие, но запах свиного говна будто намертво ко мне приклеился, а в сарае он был особенно удушающим.

Я направилась к краю города, в бешеном танце мыслей, увлекающих меня к идеям выживания. Паника стучала в моей голове, но я научилась подавлять её, как в прошлой жизни. Драматические порывы эмоций, всегда лишены смысла и никогда не приносят какую-либо пользу.

С глотком очередного комка горечи в горле, я пыталась разогнать свой разум до немыслимых высот, однако никакие плоды вдохновения не приходили ко мне. В этот момент жизнь казалась бесконечным лабиринтом, в котором мысль о будущем терялась среди теней насущного, оставляя лишь глухое эхо безысходности.

Я слышала много историй о попаданцах – в прошлое, в миры фэнтези, в игры или книги, но сама так и не прочитала ни одной. Это чтение представлялось мне непонятным и чуждым. В игровых мирах еще можно найти смысл: возможность прокачки предлагает шанс на выживание, но все остальное казалось несуразным. Однажды я скачала одну книгу на пробу, но после третьей главы, где героиня вдруг решает заняться производством антибиотиков, закрыла её и удалила. Ну не бывает такого. Какой антибиотик, если ты в прошлом – учитель детского сада? Это же абсурд! Конечно, наш мозг переполнен разной ерундой, но кто в здравом уме изучает, как добывать пенициллин подручными средствами, когда в аптеке можно купить хороший, чистый, протестированный? Или, как построить кузницу для плавки стекла. Конечно, есть редкие индивидуумы, которые жаждут возврата к древности и порой уходят в отшельничество. Но, это сотни из миллионов и я не из их числа. У меня диплом, учителя физкультуры. Вот чему могу научить местных, так нормативам по отжиманию. В здоровом теле- здоровый дух! Подумаешь, анорексия лезет от голодания, ты главное приседай. Так, ладно. Шутки в сторону.

Я сужу по собственному опыту: я умею сажать и выращивать овощи. Однако, чтобы добиться хоть каких-то результатов, мне пришлось усердно изучать множество обучающих роликов, провести анализ почвы и, узнав, что моя земля кислая, применять специализированные препараты – и всё это ради простого салата. Пара кустов одного сорта, пара другого. Теперь, перенесемся здесь: какая земля, какие культуры – всё это остаётся под знаком вопроса. Безусловно, метод проб и ошибок способен принести результаты, но на это может уйти не один год и не два. А что насчет полива? Судя по тому, что мне довелось увидеть в городе, здесь не изобрели резиновые шланги. Значит, как в средневековье, я буду зависеть от капризов погоды или придется трудиться с ведрами. Я даже боюсь представить, какие трудности поджидают меня в этом.

Дальше – я умею шить, вышивать, готовить, но! Я не смогу сшить платье для бала или простое нарядное одеяние. Мои навыки ограничены, для создания наволочки я пользовалась готовыми выкройками. Вышивала крестиком только для мамы в пятом классе, что тоже вряд ли считается настоящим мастерством. Что касается кулинарии, готовила я лишь из уже подготовленных, купленных продуктов. Понятия не имею, как сделать майонез, потрошить курицу или взбивать масло. Я не знаю что такое сода, уксус, сахар. Точнее, знаю, но о том, как и из чего они изготавливаются, понятия не имею. Так можно продолжать бесконечно. Какое, к черту, прогрессорство? Из всего перечисленного, мои варианты профессий ограничиваются лишь уборщицей, официанткой или посудомойкой. И вот главный вопрос, почему же не смогла устроиться на работу, бывшая хозяйка тела? Не нашла ничего, из перечисленных вариантов?

Могу предположить, опираясь на знания прошлого и то, что вижу. Это средневековье. Процент богатых составляет лишь двадцать-тридцать, остальные находятся за чертой бедности. Соответственно, получить место слуги в богатом доме весьма непросто: нужны связи или рекомендательные письма. Прачки и мастерские – это семейные дела, и третьи лица не допускаются. История жестока, но логика ее неоспорима. А таверны этого времени – не место для молодой девушки. В первый же день там, пустят по кругу.

Я бродила по безлюдным ночным улицам, запирая на дне груди нарастающие слезы отчаяния. Слезы не помогут, как и истерика. А, да, уже говорила об этом. Ночь, окутанная полутенью, словно шептала свои тайны, но я оставалась глуха к ее призывам. В каждом шаге ощущалась безысходность, но в том же мгновении возникал свет надежды. Что-то внутри продолжало бороться, стремясь вырваться из этой бездны, где мечты угасают, а жизнь движется в бесконечном круговороте.

Утро, нехотя, но наступило, и настало время узнать о распределительном центре. Я оказалась права в своих ночных размышлениях.

По-простому, работный дом, был двухэтажным, но по всей видимости, второй этаж, это жилая часть, где обитают местные работники. На первом этаже располагались приемная и два кабинета, в одном заседало начальство, в другом трудился его секретарь. Убранство дома было натуральной классикой, однако, безвременно устаревшей. Здесь не было резьбы на дереве, занавески и текстиль выглядели просто, без вышивки, из грубых материалов. Вместо шкафов – полки, вместо стульев – табуретки. Всё было просто, слишком просто. Это внушало тревогу, чем хуже развитие, тем уже шансы на достойное существование.

К секретарю я попала почти сразу после открытия. Не найдя других желающих, я терпела на себе его недовольный взгляд и выслушала предлагаемые варианты: в богатые дома я не годилась, прачек своих было предостаточно, а для полей было еще слишком рано.

С полями здесь дела обстоят следующим образом. Вся земля в округе, принадлежит местному барону. Он сажает и собирает урожай – точнее, это делают его работники. Весной нанимает людей для посадки, а осенью – для сбора плодов труда. В промежутках все надеются на благосклонность дождя и солнца.

Мне предложили несколько вариантов: шахту, придорожную таверну или скотный двор. Я выбрала последнее. Уборка навоза трудна, но не требует особых умений. И, к тому же, грязная работа отвлекает от ненужных взглядов. Я все еще лелеяла опасения насчет отношения к переселенцам. Мне предстояло узнать, каковы правила жизни здесь, что можно и чего нельзя делать в роли женщины. Но это – вопросы будущего. Сейчас главное – заработать на кусок хлеба.

Кстати, пока я находилась в кабинете, мое внимание привлекли светильники. Это точно не свечи и не электричество, но шарик, словно по волшебству, парит над подставками, нежно светясь. Магия? Волшебные камни? Как же недостаточно я знаю! Почему не оставили мне память от прошлой души?

Более того, я приняла важное решение. Если, если! Мне удастся найти работу, я не оставлю Раду. Ничего, как-нибудь выкручусь. Главное – чтобы была еда.

С такими светлыми, или не совсем, мыслями я направилась на другой конец города, чтобы узнать о вакансии подробнее. По пути я рассматривала улицы в свете дня. Что сказать? Грязь, бедность, отсталость…

Зато над головой, время от времени, проносились всадники на вивернах. Если вчера меня это поразило, но я не отреагировала на это чудо человеческой фантазии, из-за эмоционального перенапряжения. То сейчас, немного успокоившись, пялилась, с раскрытым ртом и задранной головой, в небеса. В голове не укладывалось, что происходит. Я попаданка. Я в мире фэнтези. И я, боюсь всего, до усрачки.

Глава 3

Скотный двор, в своем облике, едва напоминал привычный свинарник или коровник. Здесь не было загонов и пастбищ, это был словно город в городе. Высокий деревянный забор с воротами обрамлял длинные одноэтажные строения – три в ряд, к ним примыкало двухэтажное здание и несколько сараев, напоминающих с торцов «вагоны». Однако особенно настораживало полное отсутствие звуков. Ти-ши-на. Тишина такая, что вот-вот из темноты выползут зомби.

Предположив, что мне надо к самому большому дому, направилась туда, и не прогадала. Снова приемная, снова кабинет секретаря, снова «фи» на мой вид. Ну негде мне помыться. Самой тошно.

– Ты по какому вопросу? – сидит толстая тетка, лет сорока, «тыкает», уже раздражает.

– Меня направили к Вам из работного дома. Как Вы уже догадались, мне нужна работа, желательно с проживанием. Какие у Вас есть варианты.

– Эк, говорливая какая. Если б, еще работала так же, как говорила. Но предложить могу только уборку загонов. Других мест нет.

– Мне сказали. Я согласна на уборку.

– Ну пойдем, покажу.

Она тяжело поднялась, и с одышкой вышла на улицу, а оттуда к месту моей работы.

Я угадала. Это три длинных загона, вот только не с коровами. Далеко не коровами.

– В первом ангаре, у нас волки и лисы. Во втором медведи. В третьем кошачьи. – Мы зашли к кошкам. Там было два ряда клеток, с проходом посередине. Вольеров было много, но занят только один, тигром. Раза в два больше нашего. – Все проклятые прикованы дополнительно цепью, чтобы не вырвались. Так что, если забудешь закрыть клетку, не беда. Но постарайся так не делать. Лис сейчас вообще нет, осталось три волка. Волчица родила недавно. Ну и один медведь. Пока работы мало, но нужно убрать все пустующие, после изъятия, клетки. Тут давно работников не было.

– Стоп, подождите. То есть, мне к ним внутрь заходить? Да я им на один зубок. Если тигр таких размеров, то что про мишку говорить? Да от меня даже костей не останется.

– ХА-ха-ХА, ой не могу. Рассмешила. Ты откуда такая взялась? Они же не трогают людей. Вообще. Запрет для них наложен, пару веков назад.

– Кем? – у меня челюсть, где-то внизу болтается.

– Магистром нашим, пусть огонь греет его душу. Во время войны с ними, мы смогли их поработить. А когда магия ушла, стали доить как скот. Ты откуда, раз элементарных вещей не знаешь? А я еще удивилась, девушка и согласна убирать говно проклятых. Как не противно еще.

– Человеческое, попротивнее будет. – промямлила я, но меня не услышали. Вот и хорошо. И так, что-то слишком накосячила своим не знанием, да кто б подсказал.

После клеток она провела меня к сараю, расположенном рядом с волками. Внутри было две комнаты, условные. В одной – печка и стол с табуреткой, в другой – односпальная кровать и сундук. Скворечник или будка, конечно, побольше этого сарая, но это всё равно лучше, чем-то место, где мы сейчас. Как минимум, запахом, а как максимум – печкой.

– Дрова выделяются на каждый дом. Другие пустуют, так что можешь брать больше, – объяснила она. – Через месяц должны привезти новую партию скота, работы прибавится. Колодец с водой рядом с медведями. Лопаты в пристройке у дома. Вроде всё.

– А какая оплата?

– А, да. Оплата. Сорок медных в месяц, включая аренду дома. Согласна?

– Выбора всё равно нет. Но у меня ребенок. Можно ей со мной?

– Ой, совсем бедовая. Надо у начальства спросить. Пошли.

Я сама не ела два дня, а сколько не получало еды это тело, вообще не известно. Ребенок тоже голодный. Больше трех дней. Поэтому, пока мы шли к кабинету местного начальства, я попросила аванс у секретаря. Поохав, она пообещала уточнить этот вопрос у руководства.

Ожидание в коридоре затягивалось, и когда дверь резко открылась, я подскочила от неожиданности, ведь до этого сидела на лавке.

– С тобой хочет поговорить мистер Дартон. Заходи.

Мысленно перекрестившись, ведь от этого вопроса многое зависело – и взятие под опеку Рады, и мое нахождение здесь. Всего один человек мог решить судьбы двух. Жестоко.

Кабинет был небольшим и ничем не отличался от соседнего. Даже сидящий за столом, хотя нет, он потолще. Видимо, оба питаются от души, когда другие крохи собирают. Вот она, реальность средневековья. Наглядная пропасть между мной и ними.

– Проходи, давай, не стесняйся. Давненько к нам бабы на работу не просились. Что, муж выгнал из дому? – произнес он, с явным презрением. Мерзкий свин, с брызжущей во все стороны слюной.

– Муж умер. Я осталась с падчерицей на руках.

– Постой, у тебя больно знакомое лицо. Как твоего мужа звали?

– Я не говорила, – ответила я, чувствуя, как он пробегает сальным взглядом по моему телу. И как хлопнет по столешнице.

– А, всё. Вспомнил. Генри. Твой муж. Убили его месяцев шесть назад, проигрался идиот. И дом, и деньги, и тебя. Причем скверным людям проигрался. Слыхал, расплатилась ты на днях, но странно, что жива. Они обычно не останавливаются, забирают всё до последнего.

– Вы сейчас о чем? Я пришла в сознание в мусорной яме на окраине. Вчера только. И ничего не помню. Просветите, пожалуйста, что со мной сделали.

– Да ничего такого, о чем ты подумала. Те крупицы, что еще теплятся в нас, вот их и забрали. А вместе с ними и душа уходит. В этих тварях магии хоть и больше, но она не переходит к нам. Только в камни запихнуть можно. А вот от человека к человеку хорошо переходит и увеличивается. Вот ты кое-кому и пополнила резерв.

– И кому же?

– А этого я не знаю. Кто больше заплатил, тот и получил. Радуйся, что жива осталась, хоть и пустая. И долги все списались. Новая жизнь, как говорится. Ты бы еще дочку Генрину в приют сдала – вообще бы горя не знала.

– А тут есть приюты для сирот? Там хорошо к ним относятся?

– Ну, как тебе сказать. Покидают приют меньше половины. Одни на корм уходят, другие сами помирают, но тебе-то какая разница? Она ж тебе никто. Посмотри на себя. Ну какая из тебя сейчас мать? Встань на ноги, а там глядишь, и заново замуж выскочишь, и своих детей родишь.

– Посмотрим. В любом случае, огромное спасибо, что рассказали. Но давайте вернемся к насущному. Я могу жить с девочкой здесь? И аванс бы. Хоть немного, на еду.

– Беда, ты бедовая. Дам тебе денег. И мелкую приводи. Но должна будешь. Доброта сейчас не ценится, так что, сама понимаешь.

– Конечно. Всё отработаю. – А в душе птички пели. Мы сможем поесть.

Он отошел к полке за спиной, на которой стоял маленький сундучок, и отсчитав монеты, положил передо мной на стол.

– Вот, оплата на неделю вперед. Значит, следующая часть будет через две недели.

– То есть, мне эти монеты надо растянуть на целых четырнадцать дней?

– Почему четырнадцать? Двадцать. В неделе же десять дней. Что, с счетом плохо? Но тебе и не надо считать. Чисти клетки да и всё. Ладно. Иди. Дел много, и обед скоро.

– Спасибо. Я тогда заселяюсь и завтра приступлю к работе?

– Да, да. Этот вопрос, обсуди с моей помощницей.

Выйдя из кабинета, столкнулась нос к носу, с подслушивающей нас секретаршей.

– Закончили, пошли бумаги подпишем. – и посеменила к себе.

Бумага толстая, и на ней писали мелким почерком, стараясь сэкономить место. Чернила и пишущая палочка напоминают отголоски нашего прошлого, хотя, как мне кажется, состав здесь слишком густой. Радует, что текст читаем – хоть в этом не оплошаю.

Сегодня мне позволили заселиться, выдав ключи. На работу я иду завтра, но, в принципе, за мной сильно приглядывать не будут, пока. Однако когда начнется завоз, и все помещения заполнятся животными, тогда станет непросто. Но ничего, справлюсь.

Сжимая в руке десять медных монет, я побежала к Раде, чтобы вместе с ней зайти на рынок за продуктами для нашего нового дома. Наконец-то не на сене спать.

Словно подгоняемая ветром, я бежала к малышке. Как-то совершенно вылетело из головы, что я ушла ночью и ничего ей не сказала. Да и что было говорить, если я сама не была до конца уверена в себе и в том, стоит ли возлагать на свои плечи такой груз? Не зная законов, не имея средств и будучи абсолютно чужой в этом мире, я сама в себя не верила.

В голове стучали мысли, одна страшнее другой. Я представляла, как она проснулась и не нашла никого рядом, как могла бы плакать и звать в пустоту, одна в холодном сарае. Эти мысли были невыносимы, и я бежала все быстрее, словно пытаясь убежать от собственной совести.

Глава 4

Во двор, а затем в сам сарай, я ворвалась, едва не снеся хлипкую дверь. Рада сидела в дальнем углу, всхлипывая, как после долгого и мучительного плача. И все же, я ощущала себя чертовой тварью. Как можно было так поступить?

– Эй, малыш. Прости, что задержалась. Я нашла работу и новый дом для нас. У нас будет хотя бы одна, но кровать. И на рынке купим продукты, – говорила я без остановки, опасаясь нарушить хрупкий момент. Не зная, что именно отправит её в новую истерику. Я медленно приближалась к трясущемуся комочку, но внезапно умолкла.

Рада подлетела ко мне и бросилась в объятия, заливаясь слезами.

– Я думала, ты меня оставила. Я думала, ты не вернёшься. Я думала…

– Чш-шш, всё хорошо. Всё будет хорошо.

– Я знаю, что ты не Марика. Марика умерла. Она не любила меня. Она бы бросила. Ты не она, но, пожалуйста, не отдавай меня в приют. Я буду слушаться. Буду помогать. Буду работать. Только не отдавай в приют, пожалуйста. Я правда, правда буду послушной.

– Тихо, ну что ты. Я ведь уже говорила. Мы отправляемся за продуктами, а затем – ко мне на работу. Мне выделили уютный домик с печкой. Это будет нелегко, но мы справимся. Никто не собирается тебя отдавать. Ты – Радость, а значит, тебе не положено плакать. М?

– Правда? – Она подняла на меня свои глазки, до этого смотрящие в пол. Какую подлость я сотворила, сравнив ее с собакой. У меня есть дочь. Точка.

– Да, правда. Напомни, пожалуйста, здесь есть наши вещи?

– Есть. Я их спрятала. Сейчас. – И она с решимостью кинулась в сено, вытащив небольшой мешок.

– Там мамина шаль, колечко и письмо. Но его нужно прочитать за день до моего рождения.

– И когда это будет? – Я села на подстилку и усадила малышку… дочь, к себе на колени.

– В первый месяц весны. Двадцатого дня.

– В марте значит. А сейчас у нас что?

– У нас нет названий у месяцев. Просто – зима, весна, лето, осень. И дни.

– А сейчас у нас третий месяц осени.

– Шестнадцатый день. Да. – красивая у нее улыбка.

– Так, погоди. Голова не варит. В месяце четыре недели по десять дней. А месяцев сколько в сезон?

– А зачем голове, что-то варить и что такое сезон?

– Зима- это зимний сезон. Лето- летний сезон. А голова… выражение такое.

– А, поняла. В каждом месяце по четыре недели. А месяцев, всего шестнадцать.

– Какая же ты у меня умная девочка. Будешь моим учителем. Стоп. Ты знаешь, что я не Марика? А почему сразу не сказала?

– Боялась, что ты уйдешь. Я видела как Марику сбросили в яму, а потом молилась лисьему Богу, чтобы он дал мне новую маму. И на третий день, пришла ты.

– Лисий Бог?

– В него мама верила. Я помню. Теперь и я верю. Только никому не говори. Люди не должны верить в Богов проклятых.

– Как тут все сложно. Хорошо. Никому не скажу. Это все вещи?

– Да. Все остальное не наше. Но, нам это отдали навсегда.

– Значит заберем все, потом постираем. Все лучше, будет чем укрыться.

На сборы, у нас ушло минут пятнадцать, собирать то и нечего. Пару отрезов старой тряпки (ткани), да один комплект посуды. Чашка, ложка, кружка. Все из дерева. На этом, наше богатство закончилось.

С теткой мы быстро попрощались и пошли на рынок, где мое хорошее настроение, накрылось медным тазом жесткой реальности.

Представьте картину. Взрослая девушка, вся в глиняных и земляных разводах, с душком помойной ямы и давно не мытого тела, ведет за руку, такую же девочку. Прям плакать хочется. Как еще со мной начальство говорило, ума не приложу. Наверное, просто ну о-очень сильно требовались работники.

И вот я такая окрыленная, чуть ли не вприпрыжку, веду дочь на рынок за продуктами. Вся такая деловая, бо-ха-тая. Ага, десять раз. Меня жестко, очень жестко наеб… Пардон за мой французский.

У меня в руке- десять медных монет, которые необходимо растянуть на двадцать! дней. И тут начинается самое интересное.

Буханка хлеба, стоит – пятнадцать монет, хлебная лепешка- пять. Десять картофелин- двенадцать меди. Мука- пять серебра или пятьдесят меди. Как, сука, мне накормить ребенка, одной хлебной лепешкой в десять дней? Как?

Мы прошлись вдоль и поперек, я узнавала у всех цены и шла дальше. Дальше. И дальше. А потом завернув за угол, в какой-то тупик, скатилась по стене вниз, и просто заревела.

Отчаяние звучало, как громкий набат. Истерика, в конце концов, одержала верх. Я старалась, действительно старалась до последней капли, но… это чертово «но». Я не знала, как двигаться дальше. Как жить. Что есть. Про одежду, мне даже говорить не хочется. Ну, давайте, расскажите мне, что там пишут в тысячах книг о попаданках? Не зря я их не читала. Это вымысел, далекий от реальности. Или же я такая «удачливая», что угодила в самую бездну.

Рядом молчаливая Рада, нежно поглаживая моё плечо, пыталась поддержать. Глупышка! Это же я должна заботиться о тебе, а не наоборот. Но в её доброте, я находила хоть какие-то проблески тепла в ледяной бездне, охватившей меня. В этот момент моя слабость обретала форму, и, возможно, именно это единство, пусть и неуместное, давало мне силы встать на ноги вновь.

Более менее успокоившись и взяв себя в руки, повернулась к малышке.

– Пойдем домой, а на рынок я схожу, как приведу себя в порядок. Я обязательно, что-нибудь придумаю. Хорошо?

– Да. – тихий ответ, говоривший, что даже ребенок понимает, в каком мы дерьме.

В сараюшку, мы пришли в унылом состоянии, но чтобы не загонять себя в еще большие дебри, сразу окунулась в рутину.

Растопить печь, сходить к колодцу за водой и принести два ведра, перелить в специальный бак для нагрева, помыться, постираться, найти еду. Все просто да? На деле же, снова оказалось нет.

Печь упрямо отказывалась затапливаться. Я металась вокруг нее, пытаясь разгадать ее запутанную конструкцию, но тщетно. Она напоминала наши деревенские печи, но с небольшой разницей. К одной стене был вмонтирован огромный чан для воды – на целых семь ведер! (Это я потом выяснила, опытным путем) Чтобы наслаждаться купанием не в ущерб, нужно было изобрести крышку, ведь пар обещал быть сильным.

Поддувала не было, задвижки тоже. В детстве у нас была печка, и я помню, как мы мучились, прочищая дымоход, а тут – одновременно проще и сложнее.

Я вышла на улицу, чтобы осмотреть трубу. Взяла с собой несколько длинных черенков, на всякий случай. Один от швабры, другой просто стоял в «предбаннике». Взобравшись на крышу, молясь не провалиться, я заглянула в отверстие трубы. Можно мне обратно, очень-очень прошу. Верните меня домой.

В дымоходе кто-то, увы, скончался. Вытянуть его из недр я не смогла, и пришлось использовать черенки, чтобы продвигать трупик дальше. Он упирался, словно не желая сдаваться, но под натиском моего настойчивого усилия, в конце концов, капитулировал. Дохляков оказалось двое, но эту ужасную правду, я узнала лишь войдя после в дом. Птички, черт их побери. Зато теперь печь заработала так, как и полагается. Вот только из-за сквозной трубы, тепло задерживаться не будет, а значит дров будет улетать очень много.

Следующей бедой стал колодец. Цепь была в наличии, ведро на конце тоже, но крутилок с бревном не оказалось. Пришлось тянуть собственными силами. Уперевшись ногами в каменные стены, я старалась, как в сказке про репку. Четыре из пяти попыток заканчивались провалом – ведро снова возвращалось на дно, так и не угостив живительной влагой. Проклятое средневековье. Но, излив три литра пота, я упорно наполнила чан под нагрев, а два ведра холодной воды оставила в стороне. Пусть будет.

К слову, ведра деревянные, посуда тоже. А вот чан – железный.

Вода быстро нагрелась до приемлемой температуры, и, усадив Раду, я помыла ребенка, словно в ванной. Потом ополоснулась сама, а вот вещи стирать буду в ночь. Встряхнула, отбив на сколько это возможно, грязь, пошла добывать еду так, как есть. Сменной одежды нет, а ждать, когда высохнет та, что на мне- это помереть с голоду.

Вернувшись на рынок, прошлась вдоль прилавков, выискивая то, что раньше не бросалось в глаза. А именно, подгнившие овощи и засохший хлеб. Это корм для свиней, но, я не в той ситуации, чтобы воротить нос.

– Здравствуйте. Продайте мне, пожалуйста, те овощи из ящика, – обратилась я к продавцу, заметив то, что искала. За одной из лавок стоял ящик, наполненный перемешанными овощами, по объему на ведро, может чуть больше.

– Это не продается. На корм для скота, – ответил продавец, обычный мужик, но в его глазах заблестели искорки интереса.

– Я дам вам пять монет за половину. Это больше, чем ничего, верно? Раз с этих овощей вы не получили доход, не жалко все отдавать животным? А как же ваши усилия?

– Эк, ты складно говоришь, – усмехнулся он. – Забирай все за семь, или вообще ничего не дам.– Хитрый лис, но деваться мне некуда.

– Хорошо. Только ящик можно я вам завтра верну? Обещаю, ничего с ним не случится. Я на скотном дворе работаю и живу, – сказала я, надеясь на понимание.

– Так ты за проклятыми убирать будешь? – с недоумением спросил он. – Что же такого должно было случиться, что ты подалась за копейки выгребать их дерьмо?

– Жизнь заставила. Другой работы не нашла. Пришлось брать, что дают, – ответила я, чувствуя, как тяжело мне говорить об этом.

– Ладно, бери, только ящик завтра принеси обязательно, – произнес он, и в его голосе уже не слышалось пренебрежения.

– Спасибо большое, – с облегчением сказала я, отдав монеты. Подхватив ношу, я побежала домой. Мне еще одну ходку нужно сделать, и цель уже намечена.

– Здравствуйте, а тот ящик с сухарями, Вы отставили на корм скоту, потом? – спросила я, входя в хлебный магазин, этого времени. Он стоял в самом начале рынка.

– Ну да, а тебе что? – ответила дородная тетя, стоявшая за прилавком. У нее было доброе лицо, что вселяло надежду.

– А продайте, пожалуйста, мне на три монеты, сколько не жалко, – попросила я, стараясь говорить как можно убедительнее.

– Зачем же сухари? Свежего чего не берешь? У меня все вкусное, – удивилась она.

– Уважаемая, пока не могу. Все, что есть, это три монеты. Мне дочь кормить. Выручите, пожалуйста. Я же не прошу свежего, мне нужны сухари. Сколько не жалко, – объяснила я, чувствуя, как у самой сердце сжимается.

– Давай, – согласилась она, протянув руку. Получив плату, она отошла к ящику с кормом и выбирая, насыпала в льняной мешок. Много. Надеюсь, не самую гниль. – Вот. Если что, меня Матрона зовут. Заходи, не обижу. Даже если и сухари, но будут чистые. Без плесени.

– Спасибо огромное, – выдохнула я, едва сдерживая слезы. Столько сухарей, сколько мне дали сейчас, нам с Радой хватит продержаться до следующей получки. – Спасибо.

Глава 5

Я спешила домой, и едва не упала, когда боковым взглядом заметила кучу мусора. Не ту, в которой очнулась, а мелкую, приготовленную для вывоза.

Да, я опустилась ниже некуда, и роясь, собрала все тряпки, что нашла. Постираю, и пригодятся. Что-то пущу на заплатки, что-то для обтирания, придумаю в общем. У меня даже этого нет, вообще ничего нет. Нашла еще помятую, маленькую, кастрюлю. Уж не представляю, как ее так сплющили, но дно и стенки целые. Собрав все находки, вернулась домой. Где моя неожиданная дочь, уже перебрала овощи на три кучки, по свежести.

– Да ты ж, моя хорошая. Я и сама могла.

– Я хотела как лучше. Я умею. И варить, и убирать, и стирать. Всё могу. А могу ли я звать тебя мамой?

– Конечно, можешь. Раз уж ты попросила маму, принимай то, что дали. Обещаю, сделаю всё от меня зависящее, чтобы мы с тобой не пропали. Нужно лишь немного подождать. Необходимо освоиться, понять этот мир: его правила, быт, законы. А потом, слышишь, обязательно станет лучше, чем сегодня.

– Я тебе верю. Мама.

Помыла кастрюлю с песком, немного достала золы из печи и снова тщательно промыла. Как изготовить мыло из этого чудесного вещества – совершенно не имею, ни малейшего понятия. Однако, бабушка всегда утверждала, что пепел и зола способны истреблять бактерии, и да, еще их используют как удобрение, но сегодня это не актуально.

В моем распоряжении были лишь лук, картошка, пара перцев и несколько морковок – все совершенно крошечного размера, как куриные яйца. Противно было обрезать, но проклятые гнили не оставили выбора. Кое-что, мелко нарезав, отправилось в суп – или в нечто похожее. Над печью лишь каменная кладка, что делает варку невозможной. Пришлось ставить кастрюльку в огонь, благо она маленькая, и аккуратно распределить угли вокруг. В итоге получилась некая смесь между супом и пюре, да ещё и без соли. Тем не менее, мы поглощали это «блюдо» с сухарями, словно наслаждаясь ресторанными деликатесами.

Из последних сил я постирала свои вещи в зольной воде, а после развесила их сушиться, так тесно, как только возможно, максимально близко к печи, и, обессиленная, рухнула на кровать. Рада тихо сопела, свернувшись калачиком, словно пушистый комочек тепла. Как говорится, в тесноте да не в обиде. Я лишь успела устроиться к ней под бочок, как она моментально извернулась и крепко прижалась ко мне, уткнувшись носиком в мою шею. Сука, мир переверну, а она будет питаться нормальной едой.

Ночь проспала, как убитая. Без снов. Просто отключилась. Утром, чувствовалась вчерашняя усталость, но дела не ждут. Поставила вариться несколько картофелин, так как объема кастрюльки, едва хватало на две порции, придется готовить постоянно. Да и все равно, печка в себя, тару большего размера, просто не возьмет.

Умылась, вещи хоть и влажноваты, но не ходить же голой. Кстати, вчера немного рассмотрела себя в отражении воды. Симпатичная. Пухлые губы. Глаза, вроде бы, карие. Волосы шоколадного цвета. Фигурка стройная, только откормить надо. Мослы торчат везде. Грудь маленькая, но стоячая. Приятная внешность, хоть и непривычная.

Не успела до конца закончить с завтраком, в дверь постучали, и тут же открыли. На пороге стояла секретарь.

– Ты на работу собираешься идти? Тебе не за красивые глазки платят, – спросила она, поджимая губы.

– Поем и пойду. Еще толком не рассвело, – я стараясь не показывать своего недовольства.

– Смотри у меня. Я буду за тобой следить. Чтоб выполняла свои обязанности как следует, – стоит в косяке, скрестив руки на груди.

– Я буду делать свою работу. Но позвольте уточнить, – начала, собираясь высказать свои мысли. – Почему такая зарплата? Мне сорока медяков в месяц ни на что не хватит. Мне пришлось гнилье вчера на рынке покупать, чтобы хоть что-то поесть.

– Ишь, какая. Я не виновата, что дождей нет. Не виновата, что цены на продукты растут. Зарплата обычная, как и все года до этого. Раньше на все хватало. Теперь – не мое дело!

– А вы не думали, что зарплату с годами нужно увеличивать?

– Кто тебе сказал такую чушь? У нас ничего не уменьшается и не увеличивается, вот уже сотню лет.

– Но цены, как вы сами сказали, растут, – заметила, чувствуя, что зашла в тупик.

– Мы говорим о ценах на продукты. А зарплата – это совсем другая тема.

– Ясно. И как мне быть? Одна буханка стоит больше моей недельной зарплаты?

– Ты еще работать даже не начала, а уже нос воротишь. Как знала, нельзя молодушек брать. Им бы все просто так. Бесстыжая. Не нравится – отработай и вали. Или сейчас отдавай то, что дали, – закончила она, оставляя меня в недоумении и разочаровании.

– Нет у меня денег. Отработаю. Но и работать буду только полдня. Устроюсь еще куда-нибудь. У вас все равно замены нет. Никто не хочет тут батрачить.

– Главное, чтобы клетки были чистыми. И кормить их тоже твоя обязанность. Раз в день выдавать будешь им, – ответила секретарь, не проявляя особого интереса к моим условиям.

– А где брать еду для них?

– За главное здание обойдешь, увидишь дверь на кухню. Вот там тебе выдадут, сколько нужно. Все. Давай, заканчивай, и за работу. Через восемь дней привезут новеньких. Вычисти клетки до этого момента.

– Хорошо, – я могла только согласиться. Со всем, чтобы мне не сказали или не заставили бы делать. Других вариантов пока все равно нет.

Разбудив Раду, я заплела ей волосы в колосок, вплетая бечевку вместо ленты. После того как я ее помыла, она превратилась в самое очаровательное создание на планете. Голубые глаза, светло-русые волосы, маленький курносый носик и пухлые губки – она была просто прелестью. Единственным недостатком её внешности, как и моей, оставалась болезненная худоба. Ей необходимо мясо, белок и молочные продукты, но где всё это взять, просто ума не приложу.

Перекусив «картофельным компотом» и помоченными в нем сухарями, я оставила малышку хозяйничать по нашему дому, а сама, вооружившись ведрами, лопатой и щеткой, отправилась на работу.

Я решила начать с ближайшего загона с волками, но только с пустых клеток. Оставила напоследок помещения с хозяевами. Ну не могу свыкнуться с тем, что хищник размером с легковушку не обидит. Особенно в том состоянии, в каком они находились. По их виду можно было догадаться, что кормят их не на убой. Похоже, в этом мире дистрофия в моде. Ей болеют все, ну кроме богатых, конечно.

Прошла вдоль всего амбара, направляясь к дальнему загону. Внимательно наблюдая за реакцией волков на мое приближение. Двоих я увидела – серых, огромных и великолепных… Были бы они на воле. Но здесь их шерсть тусклая, покрыта грязью. Клетки столь малы, а цепь на шее лишает возможности сделать даже лишний шаг. Я отлично знаю, как животные заботятся о себе, тщательно вылизываясь. Но здесь такая простая возможность оказывается невозможной.

В памяти сразу проскользнула картина из детства – зоопарк на колесах. Я долго упрашивала маму сводить меня туда. А когда наконец получила желаемое, три дня потом проплакала. Мне было жалко животных, находившихся в заточении, в тесных решетках. Я ненавидела людей, посадивших их туда. Наверное, с того времени я и начала относиться к зверям лучше, чем к двуногим. Их просто некому защитить от нас самих. От человека.

Со временем я нашла единомышленников, которые разделяли мои взгляды и заботу о животных. Но иногда случались конфузы. Так, в момент, когда на фирме, где я работала, был объявлен день благотворительности, все без исключения сделали взносы в фонд помощи детям. А я отправила свою часть в приют для собак. Долгое время мне приходилось сносить насмешки коллег, до самого своего ухода.

Теперь, находясь здесь, мне придется наблюдать за потрясающими животными и убирать за ними, не имея возможности помочь им, переведя деньги на корм. Я ненавижу этот мир, который так безжалостен к тем, кто не может постоять за себя.

Но больше всего меня пугает истинная цель их пребывания здесь. В голове нет ни одной идеи, как вытаскивают из них магию. Я знаю, что это билет в один конец, но сам процесс… Сможем ли мы с Радой потом спокойно спать, зная, что эти существа страдают? Но пока уйти отсюда возможности нет. Надо изучить всю информацию по этому Миру, какую смогу найти. Чтобы потом уже думать, куда двигаться дальше.

Глава 6

Чтобы вычистить всего одну, единственную клетку, мне пришлось потратить пол светового дня. Такой вонючей грязи, мягко говоря, я никогда не встречала. Я сбилась со счёта, сколько ведер нечистот вытащила, и сколько раз мчалась в уличный клозет, чтобы вытряхнуть из желудка последние крохи.

Никто не может понять, что такое навоз и какая живность в нем живет, но если бы вы знали, увеличьте это раз так в пятьдесят. Бедные животные, они действительно страдают.

В то время как я металась взад и вперёд, волки следили за мной с настороженным любопытством, принюхиваясь. Но ни оскала, ни другой агрессии с их стороны я не заметила. Они сидели тихо у стенки, как мой кот, когда понимал, что натворил бед. Как он сейчас, один?

Так, долой депрессию! Он у меня громкий, моё тело должно было быть найдено. Следовательно, соседка заберет его, либо после того, как услышит его крики, либо после сообщения о моей преждевременной кончине.

Но это кот, а здесь хищники размером с бегемота. Почему они такие запуганные? Все истории о том, что волка нельзя приручить или запугать, не имеют никакого смысла, когда смотришь на этих существ. Они выглядят такими уязвимыми и несчастными, что без слез не взглянешь.

Все, с клеткой наконец-то покончено. Пора выбираться на улицу и поискать вторую работу. Не собираюсь ждать, когда случайно споткнусь о сундук с деньгами. Это было бы, конечно, прекрасно, но я не живу в сказке – скорее, в фильме ужасов или хорроре.

Кстати, забыла упомянуть о рационе питания местных заключенных. Им дают помои – гнилые овощи, смешанные с прокисшей бурдой. У меня был знакомый, который подписал контракт с детским лагерем. Все остатки еды с тарелок детей собирали в огромные чаны, а потом вывозили к нему на ферму, чтобы кормить свиней. Так вот, то, чем он потчевал своих животных, я бы с удовольствием съела сейчас. А то, что дают этим существам, не намного лучше того, что я сегодня вычищала. И это просто ужасно.

Да, вы их используете. Да, они умрут. Но разве нельзя хоть немного проявить человечность? Неужели невозможно относиться к ним с уважением, даже если их судьба предрешена? Это просто пиздец, товарищи. Они тоже живые существа, и у них есть право на более достойное обращение. Неужели так трудно быть людьми?

Зато понятно, почему мне разрешили кормить самостоятельно, без надзора. Честно говоря, я планировала немного забирать что-то себе. Думала о костях с обрезками, кашах… чем еще хищников кормят в нормальной ситуации? Надеялась, что смогу прикарманить лишнюю косточку – все наваристей суп будет. Хрен, выкуси. А не косточки.

Рада, моя помощница, умудрилась сама сварить новую порцию очень жидкого овощного пюре. Пюре, которое, честно говоря, не вызывало аппетита. Но, возможно, это было даже к лучшему – после такой работы есть совершенно не хотелось.

Я бродила по всем улицам, спрашивала каждого встречного, надеясь что-то найти. Но ничего не было. Прачки не стирали в мыле, а просто кипятили ткань в зольном порошке. Их руки по локоть обварены, но даже там мне нет места. Им и на троих, матери и двум дочерям, не хватает. Мастерские пустые. Кожевник и кузнец – беспробудные пьяницы. Откуда только алкоголь достают?

В дом барона даже смысла идти нет. Там каждая крыса сожрет с потрохами за лакомое место. Остается таверна, где вакансия есть, но… Я обязана там работать не за деньги, не за еду, а за разрешение находиться в этой забегаловке. Потому что каждая официантка – это проститутка местного разлива. Сколько заработаешь с клиента, все твое. Чашка каши, кружка скисшего вина или сухарь. Вот за что «дают» девушки этого города. И мне нужно так же? Ну уж нет. Я буду есть помои, но не опущусь до такого. Трахаться за кусок сухаря? Это вообще ни в какие ворота. Но совсем скоро мне придется пересмотреть свои взгляды. Очень скоро.

Я вернулась домой ни с чем. Уставшая, замерзшая, голодная. Дома тоже, почему-то, оказалось холодно и сыро. Что случилось?

– Рада, детка? Ты дома?

– Да, мама, – она вышла из комнаты. – Ты вернулась?

– Угу. А что, печь потухла?

– Дрова кончились. Совсем. Я поискала в других домиках, но везде пусто.

– Как это? Не может быть! Только не это!

Я выскочила на улицу и, пробежавшись по всем сараям, уверилась в словах дочери. Дров нет, а зима еще даже не началась. Что же нам делать? Постояв, переведя дыхание и немного успокаивая бешено бьющееся сердце, я пошла к начальству, громко тарабаня в закрытую дверь.

– Ну кто там еще? – в дверях показалась секретарь со свечой в руке. Я только сейчас поняла, что на улице уже ночь.

– Где дрова?

– Как где? По всем домам распределены.

– То, что было, закончилось. За сутки. Там было всего ничего.

– Как ничего? В каждом домике лежало по десять полен. Это месячная норма для обогрева. Как ты умудрилась истратить их все?

– Как месячная? Да вы издеваетесь? Чтобы сварить одну кашу, уходит шесть поленьев.

– Я тут причем? Все по закону. Как предписано. Какая же ты проблемная. Все ей ни так, все не эдак. И зарплаты мало, и еды. Теперь еще и дров. Так все живут. Ты откуда свалилась? Не при короле ведь жила. Только там всего достаточно для тебя будет, не иначе. Пошла отсюда. Ночь на дворе, расшумелась тут. Сама виновата, что растратила все.

Это не реально. Мне снится кошмар. Я пыталась сосредоточиться на дыхании, но каждый вдох казался тяжелым, как будто воздух был пропитан свинцом. Мысли путались, и я не могла отделить реальность от своих страхов. «Это просто сон», – шептала я себе, но слова звучали как эхо в пустой комнате.

Воспоминания о простых радостях – кофе с молоком, теплые тосты, вечерние фильмы – всплывали в сознании, как яркие вспышки света в темноте. Я хотела вернуться к этому, к той жизни, где не было места панике и страху. «Как же легко было тогда», – думала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

Но сейчас я застряла в этом кошмаре. Я закрыла глаза, надеясь, что это поможет, но только усугубило состояние. Внутри меня бушевала буря, и я чувствовала, что теряю контроль. Я была погружена в хаос, который сжимал меня в своих объятиях, как будто мир вокруг стал невыносимо тяжелым. Каждая мысль казалась запутанной, а эмоции накрывали меня волнами, не оставляя шанса на спасение. Я пыталась понять, что происходит, но все вокруг расплывалось, и я терялась в этом мраке.

«Мне нужно проснуться», – повторяла я, как заклинание, которое должно было вернуть меня к реальности. Но как можно проснуться, когда страх и паника сковывают каждую клеточку тела? Я чувствовала, как в груди нарастает давление, как будто кто-то сжимает сердце в своих руках, не позволяя дышать.

Я не знала, кто я и где нахожусь. Вокруг меня царила тишина, но внутри раздавался гул, словно тысячи голосов кричали о помощи. Я ощущала, как ноги подкашиваются, и, кажется, вот-вот упаду.

Словно в тумане, я слышала детский голос, который звенел в моем сознании, пробиваясь сквозь мрак и безысходность. Он был полон страха и одиночества, и каждое его слово отзывалось в моем сердце.

«Ма-ма, приди в себя. Пожалуйста.» Эти слова заставили меня остановиться, заставили задуматься. Кто этот ребенок? Почему его голос звучит так знакомо? Я пыталась сосредоточиться, но мысли расплывались, как дым.

«Ты же обещала. Обещала, что не оставишь.» Эти слова отозвались в моем сознании с неожиданной силой. Обещания… Я помнила, что когда-то давала их. Но кому? И что я пообещала? Я чувствовала, как меня тянет в разные стороны, как будто я была связана невидимыми нитями с кем-то, кто нуждался во мне. Я не могла понять, что происходит.

«Ма-а-ма, не оставляй меня.» Я ощущала, как этот голос проникает в самую глубину моего существа, заставляя меня бороться.

А потом все исчезло. Растворилось. И мне приснился чудесный сон.

Я сидела на холме, и вокруг меня была такая красота, что хотелось остановить время и навсегда остаться в этом моменте. Внизу, в деревне, все было так мирно и спокойно. Дети играли, птицы пели, и солнце сияло ярко, согревая все вокруг. Я чувствовала, как моя душа начинает дышать полной грудью, как будто я вышла из темного леса и оказалась в открытом пространстве.

«Красиво» – голос прозвучал у меня в голове, но я откуда-то знала, чей он.

– Да, здесь хочется дышать полной грудью.– я повернула голову, встречаясь взглядом с огромным белым лисом.

«Дыши. Набирайся сил. Тебя ждет сложный путь.» – я не хотела слушать, я хотела остаться в этом мире, где все было так красиво и мирно.

– Не хочу, никуда, останусь здесь. Давай лучше поваляемся еще. Сегодня чудесная погода.

«Обязательно. Но не сейчас…» – он вздохнул и повернул голову, всматриваясь в даль.

– А когда?

«Когда пойдет дождь»

Глава 7

Я проснулась на холодном каменном полу. В гов… В испражнениях. Повернув голову осмотреться, куда меня занесло, я увидела свою дочь, мирно спящую в объятиях медведя, который обнял её, словно она его собственное дитя. Как мы здесь оказались? Почему это могучее существо не тронуло нас?

Стараясь не делать резких движений, я погрузилась в размышления о том, что делать дальше. Отдаст ли он мне Раду? Я чувствовала, как паника сжимает сердце, ведь не понимала, что происходит. Вчера, когда кормила животных, я не могла заставить себя войти в клетки – лишь шваброй вытаскивала чашки с едой и затем, уже полные, возвращала их обратно. Я боялась их. А теперь, вот, я спала рядом с самым огромным хищником в этом месте, а моя дочь, кажется, ощутила тепло его огромного тела.

Так, не о том думаю.

Медленно, на коленях, я подползла к малышке и, вытянув руку, попыталась её вытащить. Но мишка притянул её ещё ближе к себе. Чёрт побери. Что ж, будь что будет. Если он не сожрал её до этого, то либо сделает это сейчас, либо отдаст мне ребёнка. Других способов забрать её, кроме как самой, нет.

Я подползла ближе и начала с усилием расцеплять лапы медведя. Но замерла, когда почувствовала тяжёлый взгляд.

– Ты не спишь. Хороший мишка. Отдай мою дочь, пожалуйста, а? – в ответ он лишь вздохнул и медленно поднялся, не потревожив сон девочки, отошёл в сторону, предоставляя мне пространство для манёвра.

– Спасибо. Не знаю, что сейчас происходит, но спасибо, что не сожрал нас и отпускаешь. – А мишка просто уселся на свою попу и внимательно наблюдал за моими действиями, как и вчера, не проявляя никакой агрессии. Казалось, он был разумным, будто всё прекрасно понимал. А я, наоборот, находилась в ступоре. Что-то не сходилось. Всё было неправильно. Слишком много вопросов и ни одного ответа.

Но ничего. Сегодня я постараюсь получить ответы на часть из них.

Как только я занесла дочь в наш сарай и уложила на кровать, она мгновенно проснулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.