Александр Эйсмонт
Легенды о Ноа: Перевёрнутый мир

"И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей.

Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время.

<…>

Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их – как песок морской…"

Откровение Иоанна Богослова

Угли медленно догорают в жаровне. Отсветы играют на стенах, порождая причудливые тени. Седой старик сидит у огня. Его сморщенные руки тянутся к языкам пламени и нежно касаются их, словно лаская. Из-под полуприкрытых век устало глядят янтарные глаза.

Огонь пляшет и извивается, и перед стариком предстают, словно наяву, образы из легенды, рассказанной им тысячу раз.

В Священных Текстах сказано, что изначально была лишь вездесущая Тьма, и не было ей начала и предела. Тотпервородный мрак царствовал везде, и не было ничего кроме него, и потому то бесконечно далёкое время мы именуем Эрой Тьмы. Но всё изменилось, когда пришли те, кого мы называем Творцами. Своей непреклонной волей они изгнали Тьму, и так началась Эра Света.

Их было семеро, и каждый был велик по-своему, но был среди них Тот, кто искусностью и могуществом намного превосходил остальных, и имя Ему было Фейберус, Светоносный. Был Он мудрейшим среди всех своих братьев, и потому любое слово Его было нерушимым законом. Именно Он узрел в мечтах Ноа; и по Его велению Творцы создали необъятный и прекрасный мир, где посреди лазурных морей зеленели процветающие земли, текли бурные реки и пели райские птицы;а в небесах Фейберус зажёг Солнце.

И посреди тех райских садов, созданные волей Его, впервые пробудились наши далёкие предки. Чистые сердцем и помыслами, они пребывали в великом блаженстве, созерцая Творцов и беседуя с ними. Для них неведомы были боль, голод и холод; не страшились они чудовищ, рыскающих во мраке за пределами мира; не знали они смерти и отчаяния. Во славу Светоносного Фейберуса нами был возведён Лаборум, великий город сияющих башен. Подобно Творцам, не знающим отдыха в созидании, мы дали клятву безропотно трудиться, чтобы в назначенный час перенестись в новый, ещё более прекрасный мир.

Но был среди Творцов один, что жаждал превзойти в могуществе Светоносного Фейберуса; и зависть настолько отравила его душу, что он отринул Свет и в жажде безграничной власти обратился ко Тьме. Ита, изгнанная и жаждущая мести, дала ему страшную силу, чтобы его руками сокрушить ненавистный Свет и вновь начать Эру Тьмы. Старое имя его забылось, а новое, навеки проклятое, стало Деймонис, Владыка Тьмы.

Обретя тёмное могущество, он явился людям и своими чёрными речами стал отравлять умы и сеять смуту. Многие вняли его лжи и в невежестве обратили оружие против Творцов, став прислужниками мрака. Но Свет и Вера были живы в сердцах наших праведных предков, и не смутило их красноречие Владыки Тьмы. В отчаянии, видя, как мир чахнет и умирает от рук Деймониса, они воззвали к Творцам;и те откликнулись на зов.

И была великая битва; и несчётное множество праведников сложило головы в той сече; и даже сами Творцы были не в силах противостоять тёмной мощи Деймониса. Но когда всякая надежда иссякла, на поле боя ступил сам Фейберус, облачённый в золотистые доспехи, и в руках держал Он пламенный Меч Света, именуемый Луксом. Они бились столь долго, будто бы силы их были воистину равны, и битва та сотрясала весь мир: рушились горы, океанская толща вздымалась к небесам, города уходили в земные недра, и даже само Солнце то сияло в тысячу раз ярче, обращая в пепел леса, то затухало, оставляя мир в объятьях ледяной ночи.

И когда Фейберус нанёс последний удар, и тёмный дух Деймониса оставил его извращённое тело, то узрел Светоносный, что мир, созданный Им, обращён в руины;и потухло Солнце; и земная твердь стала на место неба, а океанские воды утекли в бездну. Преисполнился тогда Фейберус великой печали, ибо не осталось у Него сил возродить мир; и раны, нанесённые Деймонисом, нельзя было исцелить даже силой Света. Тогда Фейберус впал в бесконечный сон;и воля Его оставила мир;и Ноа окончательно погрузился во мрак.

Но предки наши, немногие уцелевшие праведники, выжили в той битве. Было им тяжко, ибо мир был разрушен, и Солнце больше не согревало землю, вода более не питала растения, а под ногами осталась одна лишь бездна. В великой скорби они возвратились в Лаборум, что перенёсся на небесную твердь, и продолжили жить на его руинах, поддерживая малые, быстро затухающие отголоски Света.

Выжили и некоторые из тех, кто служил Владыке Тьмы. Они не возвратились к Свету, не поднялись к небесной тверди, но уползли вниз, в чёрную и затопленную ядовитой водой бездну, и там видоизменились, превратившись в мерзких тварей: хладных ящеров, жестоких дикарей, свирепых великанов и других отвратительных существ, в сердцах которых давно потух последний огонёк Света. Отныне они жаждут одного: уничтожить последний оплот праведников и полностью погрузить мир во мрак.

Но мы, гордые лаборейцы, до сих пор с честью несём ношу, возложенную на нас предками. Здесь, в Небесном городе, мы свято храним осколки Света, терпеливо ожидая назначенного часа; ибоустами святого пророка Антидия было изречено Пророчество о пришествии семерых Детей Фейберуса, что будут повелевать первородными стихиями мира.

Они отправятся в великое путешествие, чтобы отыскать Лукс, Меч Света, и с его помощью пробудить отца и вновь зажечь Солнце. Но зло не дремлет: жив ещё тёмный дух Деймониса, и его прислужники из числа падших народов ищут способ вернуть ему былую мощь. Это случится;и тогда будет великая битва;и Дети Фейберуса сойдутся в схватке с Владыкой Тьмы; и под конец сам Светоносный пробудится, чтобы окончательно уничтожить все порождения мрака. И воссияет Солнце;и лучи его разгонят Тьму;и мир переродится; и день тот будет именоваться Днём Прибытия.

Старик закрывает глаза. Сон наконец одолевает его, и в дрёме он вновь слышит далёкие, но такие знакомые голоса. На его смуглых губах проступает улыбка. Вместе с его сознанием медленно гаснет огонь.

История начинается. Предначертанное совершится. Цепь событий, что приведёт к концу старого мира и началу нового. Да будет так.

Пролог

2107 год от сотворения мира

По шаткому подвесному мостику медленно шёл страж. Всё его лицо, за исключением больших глаз, закрывал шлем, а одет он был в блестящие доспехи из прочной и лёгкой сигниевой стали. В правой руке страж держал глефу с широким клинком, а в левой нёс фонарь с жёлтым сияющим кристаллом, что служил единственным источником света посреди кромешного мрака. Впереди виднелись очертания ближайшей башни, высоко над головой можно было различить поросшую чахлыми лианами небесную твердь, а под ногами оставалась лишь чёрная пустота, которую называли Бездной Потухшего Солнца.

Звали стража Марк Эргард, а принадлежал он к касте воинов. Он только что сменил на посту предыдущего дозорного, и его ждала долгая и одинокая вахта. Дойдя до деревянной площадки у башни, Марк отцепил от пояса страховочный трос, поставил фонарь на перекладину у края, а сам уселся на раскладной стул и начал коротать время. С тоской он бросил взгляд на мерцающие где-то вдалеке огни и выругался себе под нос. Здесь, на сторожевом посту за многие километры от Небесного города, его единственным собеседником мог быть разве что завывающий ледяной ветер. Надетый под латы дублет от холода не спасал, и потому вскоре страж пересел поближе к фонарю, который помимо света источал приятное тепло.

"Хотел бы я быть рабочим! – уже далеко не в первый раз думал он. – Они-то всегда в тепле, да и делом заняты, не то, что я…"

Почётная обязанность дозорных была проста – неустанно нести вахту на сторожевых постах вокруг Небесного города и в случае опасности дать сигнал тревоги. Всех ратников с первых дней службы учили, что в Бездне рыщут страшные твари, только и ищущие возможности прорваться в Лаборум, и лишь доблестные стражи гарантируют безопасность родного города. Однако за всю свою жизнь Марк так и не стал свидетелем каких-либо попыток вражеского вторжения, как, впрочем, и его отец, а до того дед. Он не осмеливался говорить это вслух, но речи жрецов о прислужниках Владыки Тьмы, жаждущих затушить последние очаги Света в мире, походили скорее на детские страшилки, чем на серьёзные предостережения.

"Нет там ничего, в Бездне, – размышлял Марк. – Да и как кто-то может там жить, если нет у неё ни стен, ни дна? Зачем я вообще мёрзну здесь изо дня в день? Может, надо было не слушать отца и податься в книжники? Сидел бы сейчас в одной из Кристальных Башен, грыз гранит науки…"

Не было ничего удивительного в том, что вскоре страж задремал, понурив голову и уронив глефу на пол. Вскоре ему начали сниться привычные блаженные сны, в которых Лаборум был почему-то перевёрнут вверх тормашками, а небесная твердь оказалась под его ногами, прямо как в сказаниях о древней эпохе до Катаклизма. Бездна, приобретшая светло-голубой цвет, была теперь у него над головой, а посреди неё ослепительно сиял огромный жёлтый диск. Странное дело, но диск этот в какой-то момент преобразился в образ девушки с длинными волосами, слишком высокой и стройной для лаборейки, одетой в белое платье. От удивления Марк тут же проснулся и к своему величайшему ужасу увидел странную деву прямо перед собой.

Она парила в нескольких метрах от площадки, прямо посреди Бездны. Несмотря на сильный ветер, её белоснежные волосы неподвижно застыли ореолом вокруг головы, словно она лежала на поверхности воды. Дева сияла, да столь ярко, что освещала весь сторожевой рубеж с тянущимися вниз каменными башнями и соединяющими их мостиками. Своими пронзительно-голубыми глазами она не отрываясь смотрела на стража, словно пытаясь заглянуть ему прямиком в душу. Опешив, Марк поспешил на всякий случай подобрать упавшую глефу, а когда поднял взгляд, странное видение уже исчезло, словно его и не было.

– Что за наваждение? – пробормотал он, выпучив глаза. – Свет, Свет, Свет! Давненько я в Храме не был, уже и бесовки всякие мерещатся! И ведь какова бесовка-то!..

Марк продолжил пристально вглядываться в темноту в поисках девицы, но так ничего и не разглядел. С досадой плюнув в Бездну, он уже собирался продолжить оборванный сон, как вдруг услышал странный шум, доносившийся откуда-то снизу. Первым, что пришло на ум стражу, был индустриальный гул Мануфакторума, даром что огромный завод находился за много километров отсюда. Подняв над головой фонарь, Марк высунулся за ограждение так далеко, как мог, и тут издал возглас ужаса.

Из Бездны поднималось нечто громадное. Страж отскочил от края площадки и прижался к стене башни. Часть его твердила, что нужно незамедлительно поднять тревогу, но ледяной страх настолько сковал Марка, что он не мог сдвинуться с места. Ему оставалось только наблюдать, как из мрака медленно появляется нечто, похожее на огромный металлический шар, по бокам которого стремительно крутились лопасти, как у ветряков из Леса к северу отсюда.

Ничего подобного Марк в своей жизни ещё не видел. Железное страшилище непрерывно издавало рык, от которого кровь стыла в жилах, а на его выдающейся вперёд угловатой морде ярко светило множество круглых глаз. Тут уж испуг стража сменился настоящей паникой, он наконец-то освободился от оцепенения и что есть мочи завопил:

– Дракон! Дракон из Бездны!

Но прежде, чем ему вторили другие стражи на соседних башнях, чудовище со скрежетом открыло прямоугольную пасть на своей морде. Марк понял, что если сейчас же не сделает ноги, его жизни придёт конец. Бросив бесполезную глефу и прижав к сердцу фонарь, он кинулся назад на мостик, совсем позабыв про страховочный трос.

Он даже не добрался до середины, когда сзади раздался оглушительный грохот. Сверкнула яркая вспышка, и Марк почувствовал, как доски ушли у него из-под ног. Падая, он мельком увидел, как башня, раздробленная посередине огненным дыханием дракона, обрушивается в Бездну, увлекая за собой горящие платформы и мостики, а вокруг тем временем поднимается множество таких же чудовищ, заглушающих ветер своим рёвом.

"Интересно, – промелькнуло у него в голове, – если у Бездны и впрямь нету дна, то я буду падать вечно? И что же тогда скажет моя сестрица?.."

А потом, когда привычный ему мир исчез далеко наверху, Марк, наконец, осознал весь ужас своей участи. Но никто уже не услышал криков маленького солдата, растворившегося в Бездне Потухшего Солнца.

Глава 1
Вторжение из Бездны

Это произошло сто семь лет назад. Точных сведений о тех временах не осталось, потому знания о былой эпохе дошли до нашего времени лишь в виде устных преданий и церковных легенд. Известно лишь, что прежде мир выглядел совсем иначе, нежели теперь: земная твердь была внизу, под ногами; а посреди необъятного голубого неба сияло недвижимое Солнце. Под его лучами плескались бескрайние моря, зеленели густые леса, а люди жили в мире и процветании.

Но в один страшный день всё изменилось: Солнце, до того беспрерывно светившее и днём, и ночью, внезапно потухло, а мир сотрясло ужасное землетрясение, навсегда изменившее его облик. Земля и небо в одночасье поменялись местами, наступил страшный холод и кромешная тьма, а большая часть всего живого погибла. Лишь чудом горстке спасшихся удалось выжить, найдя пристанище на руинах древнего города праведников под названием Лаборум. Затерянные посреди ледяной пустоты, последние из лаборейского народа не отчаялись, ибо не утратили веру в Свет и древнее Пророчество, согласно которому эпохе мрака однажды предстояло закончиться. Но шли года, сменялись поколения, и даже в суровом перевёрнутом мире люди сумели приспособиться и наладить быт.

Ныне посреди необъятной небесной тверди, на самой вершине мира раскинулся величественный Небесный город. Возведённый руками праведников и просуществовавший сотню лет, он был единственным оплотом Света в мире победившей Тьмы. Основой ему служили монументальные каменные башни, бывшие когда-то частью древнего Лаборума. По преданиям, они были возведены с величайшим мастерством каменщиками из легендарного царства Тектум и выстояли во время ужасного Катаклизма, перевернувшего мир. Ныне эти башни стали пристанищем для выживших, построивших внутри и снаружи них свой новый дом.

Однако даже они находились в тени огромного строения, вознижавшегося вдалеке. Неподалёку от города висела колоссальная крепость, бывшая центром всего Лаборума. Её шпили уходили в Бездну на глубину почти в пятьсот метров, а бронированные стены, сделанные, по легендам, из чистейшего сигния, было невозможно пробить. Там, на самых нижних ярусах этой огромной башни, названной Цитаделью, находились покои мудрых правителей Лаборума.

Сотни деревянных улочек-мостов пронизывали всё вокруг, соединяя жилища тысяч людей. Повсюду виднелись огни мириадов маленьких кристаллов, но всё же главным источником света был огромный вытянутый камень, висевший посреди центральной части города и сияющий столь ярко, что его одного хватало для постоянного освещения десятков ярусов. По легенде, этот гигантский кристалл был осколком Солнца, упавшим на Лаборум в незапамятные времена. Каждые сутки этот светоносный осколок сиял по двадцать четыре часа и ещё на двенадцать затухал, даруя людям спокойный сон; пожалуй, только это напоминало им о тех далёких временах, когда существовали день и ночь. Семь таких суток составляли неделю, шесть недель – месяц, а шесть месяцев – год.

В Небесном городе люди жили со всеми удобствами, которые только могли пожелать. Ярусы башен были поделены на просторные комнаты, в которых хватало места для целых семей. В каждом таком жилище была отдельная умывальная с источником чистой воды, поставляемой по сложной системе труб из Акваториума. В этом огромном водохранилище её выкачивали из толщи небесной тверди, и там же находились плантации, где под светом кристаллов выращивалось достаточно пищи, чтобы обеспечить сытость каждой семье. За пределами города было нестерпимо холодно, однако все башни отапливались при помощи труб с горячей водой.

Это был настоящий небесный рай, и каждый его житель знал, что нигде в мире победившего мрака нет места светлее, теплее и уютнее. Десятилетиями потомки выживших праведников вели здесь размеренную и упорядоченную жизнь, и со временем сказки о рыщущих в Бездне прислужниках Владыки Тьмы перестали восприниматься с должной серьёзностью. Но хотя никто из жителей города об этом ещё не подозревал, очень скоро покою, что длился сотню лет, суждено было закончиться.

Тем роковым утром Мартин Элерт, десятник Правого оборонительного рубежа, по старой солдатской привычке проснулся ещё до зажжения главного кристалла. Без труда переборов сонливость, он выбрался из кровати и подошёл к ещё тёмному окошку. Город, который он и его соратники неустанно охраняли изо дня в день, Мартин почти не видел: по долгу службы возвращался домой он уже затемно. Впрочем, отсутствие свободного времени его не слишком угнетало. В конце концов, семьи у Мартина не было, а военное ремесло было для него не только работой, но и по-настоящему любимым делом.

Ярких воспоминаний из детства у него не сохранилось, да и копаться в собственном прошлом он не слишком любил. Иногда ему казалось, хоть это и звучало как полная чушь, что он был солдатом сколько себя помнил. В конце концов он решил, что то время было для него настолько незначительным и безынтересным, что просто выветрилось из памяти. Расспрашивать об этом старших он не видел смысла, да и выглядело бы такое странно. Не знал он и точной даты своего рождения, поэтому на вид давал себе от силы лет тридцать.

После короткой зарядки Мартин отточенными движениями заправил кровать и без промедления принялся собираться. К службе он всегда относился серьёзно и опаздывать себе не позволял, равно как и сачковать на посту или во время тренировок. Не то чтобы он всерьёз верил, будто в Бездне существовала реальная угроза, но, тем не менее, поддержание дисциплины и постоянной боеготовности среди солдат он считал жизненно важным делом. В конце концов, пока члены других каст были уверены, что воины надёжно защищают их сон, в городе царило спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, а для выживания в перевёрнутом мире это было самое главное.

Разумеется, ответственный подход Мартина не мог вечно оставаться незамеченным для начальства, и около года назад он получил повышение, что вообще-то считалось большой удачей: большинство людей занимали один и тот же пост на протяжении всей жизни. Теперь под его началом находился отряд из десяти ратников, чем Мартин поначалу страшно гордился;но вскоре стало понятно, что выше этого ему не забраться: никто из его начальства ещё не собирался в отставку, так что на внезапно освободившийся пост сотника рассчитывать не приходилось. Впрочем, он не был рьяным карьеристом, как нелюбимые им представители касты управляющих, и довольствовался тем, что имел.

Умывшись в закрытом ширмой закутке, Мартин вернулся в залитую желтоватым светом комнату. Большой кристалл загорелся, город просыпался для очередного трудового дня, а значит, пора было выполнять привычный ритуал, повторяющийся каждое утро. Дело было в том, что как и все одинокие горожане Мартин вынужден был делить комнату с другим холостяком, и так уж распорядилась коварная Судьба, что сосед его, мягко выражаясь, был немного не от мира сего. В данный момент, игнорируя падающие на него лучи кристалла, он продолжал безмятежно спать в соседней кровати.

– Каждый день одно и то же, – покачал головой Мартин. – Фил! Вставай! На работу опоздаешь.

Конечно же, это не помогло: сосед что-то сонно промычал и только сильнее прижался к подушке. Другого Мартин и не ждал, поэтому без лишних раздумий подошёл к его кровати и резко откинул одеяло.

– Хватит уже дрыхнуть! Знаешь что у нас на рубеже бывает с солдатами, которые просыпают подъём?

– Мне-то какая разница? Я же не солдат… – пробормотал сосед, протяжно зевнул и потянулся.

Филиус Шефер, или по-простому Фил, принадлежал к касте рабочих, которые не покладая рук трудились на благо лаборейского народа. Сам Фил работал оператором подъёмного крана в одном из цехов Мануфакторума; однако те, кто был знаком с ним поближе, прекрасно знали, что он занимает другую должность – Главного Лентяя Лаборума.

– Ох, Фил, ты неисправим, – вздохнул Мартин. – Ну неужели так сложно хоть раз встать вовремя?

– Ну опоздаю я на полчасика, что от этого поменяется? Всё равно по утрам поставок нет, без меня обойдутся…

Из-за грустного и тихого голоса казалось, что Фил обижен. Впрочем, Мартин знал его достаточно долго и понимал, что расстроить этого странного мечтателя было сложно. Такая уж ему досталась внешность: детское лицо и большие, словно всегда испуганные глаза необычного сиреневого оттенка. Мартин в шутку подмечал, что Фил был мутантом что умственно (понять, какая логика руководит его действиями, зачастую было сложно), что внешне. Его растрёпанные русые волосы на свету слегка отливали золотом, но этот эффект пропал, когда Фил занавесил шторы.

– Если все начнут так думать, то никто не будет работать, – заметил Мартин, начищая сапоги. – Ты безответственный, вот и всё.

– Как скажешь, – вздохнул Фил, надевая затёртую рубаху. Он всегда легко соглашался с упрёками в свой адрес, отчего любые дальнейшие попытки его пристыдить казались бессмысленными.

Мартин бережно снял со стойки тщательно отполированные прошлым вечером доспехи из саламандровой кожи, обшитой широкими пластинами из сигниевой стали. Благодаря малому весу этого сплава броня была не тяжелее тулупа, но всё равно давала прекрасную защиту. Одевшись и повязав поперёк груди парадную красную ленту, он посмотрел в зеркало и с удовольствием отметил, что на сегодняшнем торжестве будет выглядеть безукоризненно.

– Слушай… Сегодня на Рубежах ведь смотры? – спросил Фил, с восхищением глядя на него.

– Обычное дело, пошагаем туда-сюда, покрасуемся перед новобранцами, – улыбнулся Мартин. – На Левом рубеже, конечно, будет покруче… А почему ты спрашиваешь?

– Да так, просто интересно, – тот поспешно опустил взгляд.

– Фил, предупреждаю, если ты хочешь опять что-то выкинуть, я тебя вытаскивать не собираюсь. Мне хватило прошлого раза.

– Да ничего я такого не хочу! Пойдём, опоздаем ещё! – фальшиво запротестовал Фил и направился к двери, даже не причесавшись.

– У тебя в голове дури больше, чем у книжника… – проворчал Мартин, когда они шли по короткому общему коридору к выходу из башни.

Город уже проснулся, и улицы наводнили сотни людей. Большую их часть составляли представители касты рабочих. Каждый их день (за исключением молитвенного раз в неделю) из года в год проходил одинаково: с зажжением главного кристалла они вставали и шли на отведённые места работы, а спустя восемнадцать часов возвращались, чтобы провести свободное время с семьями и отойти ко сну. В качестве платы за свой труд они получали мешки с рисом, который можно было либо приготовить и съесть, либо обменять на разные товары на городском рынке. Достатка рабочих вполне хватало на жизнь, но особым богатством они похвастаться не могли. Ходили они в простой тканой одежде, которую шили в Мануфакторуме из волокон небесных лиан.

Мартин и Филиус поднялись на самый верхний ярус города и смешались с пёстрой толпой. Лаборейцы в большинстве своём были невысокого роста (ниже полутора метров), узки в плечах и имели большие головы, из-за чего издали зачастую невозможно было отличить взрослого от подростка. Среди них встречались самые разнообразные черты лица, хотя наиболее распространёнными всё же были голубоглазые блондины, к числу которых принадлежал и Мартин. Примерно одна двадцатая часть лаборейцев имела мертвенно-бледную кожу и белые волосы, а также красные налитые кровью глаза – их называли альбами. Было замечено, что с каждым поколением альбов становилось всё больше. Раньше их боялись и считали проклятыми, но со временем они стали привычной частью общества.

Единственным способом добраться в другие регионы Лаборума была сеть туннелей, раскинувшаяся над поверхностью тверди. Пройдя по широкой верхней улице, горожане поднимались через проём в глубину тверди и оказывались у огромной развилки, откуда в разные стороны уходили освещённые жёлтыми кристаллами туннели. Здесь дороги Мартина и Филиуса расходились.

– До вечера, – бросил солдат и на всякий случай добавил. – И Фил… Хотя бы сегодня не делай глупостей.

Тот с серьёзным видом закивал и присоединился к толпе рабочих, направляющихся в Мануфакторум. Мартинпрекрасно знал, что результата его слова не принесут – Фил никогда не слушал чужих советов и всегда поступал как заблагорассудится ему одному. Воин проводил друга укоризненным взглядом, после чего обратил внимание на группу молодых новобранцев, спешащих к Правому оборонительному рубежу.

– Опаздываете! – упрекнул их Мартин. – Все ратники должны быть на Рубеже ещё затемно! То, что вы пока не дали присягу, не значит, что к вам это не относится!

– Простите, господин Элерт! – испуганно выпалил один из новобранцев.

– Расслабься, Отто. Я и сам что-то поздновато вышел, – Мартин похлопал его по плечу. – Давайте-ка шире шаг, а то начнут без нас!

***

Стараясь не издавать лишнего шума, Филиус Шефер завернул за угол и быстро зашагал по небольшому безлюдному туннелю. Хоть ему и удалось выскользнуть из толпы незамеченным, всегда оставалась опасность нарваться на патруль. Он подумывал повернуть назад: благо, рабочий день только начинался, и всё можно было списать на простое опоздание. Впрочем, отсчитывая себе под нос, сколько десятиметровых отметок оставалось до цели, Фил с каждой секундой всё меньше волновался о последствиях самовольного отгула и всё больше предвкушал зрелище, ожидающее его впереди.

"Дурак ты, Фил! – в шутку корил он самого себя. – Как пить дать сошлют в шахты! И ради чего – дурацких птиц!"

Вскоре он перешёл на бег. Фил не смотрел под ноги – никогда в жизни – и потому споткнулся и упал, порвав и без того видавшие виды штаны. Он явно наделал шума и встревоженно прислушался, но, ксчастью, поблизости никого не было. Облегчённо вздохнув, он поднялся на ноги, потёр ушибленную коленку, ещё раз огляделся и продолжил путь. Вскоре вдалеке замаячил свет внешних кристаллов, и через пару минут Фил уже стоял напротив выхода из туннеля. Над аркой был вырезан грозный лик Решефа, покровителя воинов. На всякий случай поклонившись ему (в конце концов, сегодня был праздник этого Творца), Фил поспешил по витой лестнице вниз, навстречу свету.

Несколько лет назад он уже бывал здесь, на Левом оборонительном рубеже, но в тот раз поймавшие его солдаты надолго отбили у него желание прогуливать работу. Однако мельком увиденная им тогда картина настолько впечатлила Фила, что он твёрдо решил однажды вернуться сюда в день ежегодного праздника воинов. В прошлом году обстоятельства не дали ему осуществить задуманное, зато сегодня удача явно была на его стороне.

Ускорив шаг, Фил спустился вниз по витой деревянной лестнице, опоясывающей небольшую башенку. Добравшись до первой площадки, он поспешил по мостику к соседней башне, которая была заметно больше предыдущей и уходила гораздо глубже в Бездну. Где-то там, на её нижине, находились гнёзда колибарров, гигантских птиц, которых издревле приручали лаборейские воины.

Обойдя её, Фил наконец добрался до своей цели. Перед ним раскинулась величественная картина: шесть таких же башен висели по кругу, посреди которого из небесной тверди рос огромный светоносный кристалл, почти такой же, как в Небесном городе. Его жёлто-оранжевые лучи освещали паутину деревянных мостиков, по которым туда-сюда сновали ратники, подгоняемые криками командиров. Впрочем, это происходило далеко внизу, а здесь, на верхнем ярусе у самой тверди, было совершенно безлюдно.

Широко раскрыв глаза (и рот в придачу), Фил подошёл к краю площадки, опёрся на деревянное ограждение и с восхищением начал наблюдать за приготовлениями. Вскоре все ратники выстроились на платформах, а это значило, что смотр должен был начаться с минуты на минуту. Фил переминался с ноги на ногу в ожидании вылета всадников, а его сердце билось всё сильнее. Однако внезапно за его спиной послышались голоса.

Сердце ушло Филу в пятки. Он высунулся за ограждение, посмотрел на лестницу и увидел, что с нижнего яруса поднимается группа солдат. Бежать было уже поздно:его бы точно заметили и поймали. Оставался лишь один выход. Тихо выругавшись и переборов страх, Фил перелез через перекладину, осторожно спустился под площадку, встал ногами на одну из подпиравших её балок, а руками уцепился за провисающую под досками верёвку. Под его ногами оставались только далёкие мосты нижних ярусов, а дальше – лишь чёрная Бездна.

"Одно неверное движение – и поминай как звали! – дрожа, он прикусил губу. – Хотя, наверное, это всё равно лучше, чем попасться ратникам!"

Над его головой снова послышались голоса, на этот раз более отчётливо. Среди них особенно выделялся громкий, но при этом мягкий бас, явно принадлежавший бывалому командиру:

– Отсюда и впрямь прекрасный вид! Грим, Вы были туприсски правы, затащив меня наверх!

– Вы, Воевода, достойны лучшего места!

"Воевода?! – восхищённо подумал Фил. – Сам Чарльз Люфт, легендарный летучий всадник, предводитель Разящей Стаи?! И он сейчас стоит прямо надо мной!"

– Воины построены, птички готовы к вылету. Скоро начнётся! – судя по непринуждённой манере, в которой спутник обращался к Люфту, это был один из старших командиров-сотников. – А Вы не скучаете по полётам?

– Староват я уже для этих дел.

– Не говорите так, Воевода! Вам всего седьмой десяток пошёл!

Люфт захохотал, а вот несчастному Филу, руки которого уже начали затекать, было не до смеха.

– Кристалл сегодня светит ярче обычного, – заметил сотник.

– Вчера я посещал Храм, просил Творцов даровать нам Свет, чтобы всё прошло удачно. Похоже, они вняли моим молитвам!

– Надеюсь, что так! Это же первый раз, когда Ваш сын командует звеном на смотре?

– Эрвин – лучший всадник из всей дружины! – в голосе Люфта слышалась гордость. – Однажды он станет новым Воеводой, помяните моё слово.

В этот момент раздался гул десятков рогов, возвестивший о начале смотра. Тут уж даже Фил позабыл про неудобство своего положения. Его внимание, как, впрочем, и всего рубежа, было приковано к происходящему внизу. Сначала воздух огласили громкие и отрывистые крики, которые было невозможно ни с чем спутать. Фил, а с ним и воины на множестве ярусов, затаили дыхание, устремив взгляд вниз, в небольшой проём посреди переплетающихся мостиков на самом нижнем ярусе. А затем оттуда в идеальной вертикальной линии взмыли ввысь всадники на гигантских птицах.

У колибарров были жёлтые животы и ярко-красные гребни. Из их хвостов выходило по два тонких и длинных пера, оканчивающихся круглыми зелёными опахалами. Их длинные крылья двигались настолько быстро, что их было невозможно рассмотреть. На каждой птице сидело по двое всадников – рулевой и стрелок. Едва увидев их, Фил громко охнул и наверное выдал бы себя, если бы не заглушающие всё крики колибарров.

Поднявшись на уровень верхней площадки, строй всадников разделился надвое, и, описав в воздухе идеальные дуги, две группы вновь устремились вниз. Слаженность наездников поражала воображение. Птицы летели по одним и тем же траекториям, не сбиваясь ни на метр. Две линии закружились между собой в спирали, а затем вновь слились в одну. Птицы сложили крылья, выпрямились и, прорезая воздух своими острыми клювами, пикировали вниз, чтобы затем резко взлететь, рассыпавшись по сторонам.

Впереди всех, громко выкрикивая приказы, летел лидер звена. Его мастерство и ловкость выделялись даже по сравнению с остальными. Он словно был рождён для воздушной стихии; настолько быстрыми и одновременно плавными были движения его колибарра. Фил сообразил, что это, должно быть, и есть сын Воеводы. Его громкие крики были отчётливо слышны даже на верхнем ярусе. По команде лидера всадники выстраивались клином, собирались в плотные группы и вновь разлетались врассыпную.

За долгие десятилетия, что лаборейцы приручали колибарров, искусство полётов оттачивалось и совершенствовалось. Всадники обеспечивали Небесному городу безопасность от гиганевров, жутких гигантских насекомых, строящих свои ульи под твердью. А каждый год на Левом рубеже проводились смотры, призванные продемонстрировать мастерство Разящей Стаи и вселить гордость и уверенность в сердца молодых летунов.

"Хотел бы я быть всадником! – мечтал Фил. – Рассекать воздух, пикировать над Бездной, ничего не бояться и быть свободным!.. А вместо этого я перетаскиваю ящики этим проклятым краном!"

Увы, солдатом Филиус стать уже не мог. В касту воинов принимали только в раннем возрасте, чтобы к моменту совершеннолетия и присяги новобранцы уже были обучены владеть оружием. Фил точно не знал, сколько ему было лет, но явно больше крайних двадцати. В этом воины были похожи на учёных, которыми становились самые умные и любознательные дети, прошедшие специальное обучение и экзамен. В других кастах ограничения по возрасту не было: жрецом мог стать почти любой желающий, а управляющие избирались общим голосованием. Впрочем, Фил не пользовался авторитетом в коллективе, и уж тем более не собирался давать обет безбрачия и провести в Храме Фейберуса всю оставшуюся жизнь. У него было две дороги – так до конца дней и трудиться в Мануфакторуме, или же за нарушения быть сосланным в шахты, что было ещё хуже.

Вдруг увлёкшийся тяжкими думами Фил осознал, что за сегодняшний прогул ему грозит второй вариант в полный рост, и этот страх, сложившийся со страхом соскользнуть с балки и упасть в Бездну, наконец-то вырвал его из сладких грёз о несбыточном. Хотя всадники продолжали своё захватывающее представление, Фил понял, что пора делать ноги и возвращаться в Мануфакторум, пока оставался ещё хоть малый шанс, что главный мастер Шмидт не заметил его отсутствия. Однако Воевода Люфт по-прежнему стоял прямо над ним, и судя по всему, не намеревался уходить до окончания смотра.

"Дурак! Дурак! Дурак!"– не переставая корил себя Фил.

Колибарры мелькали перед глазами с огромной скоростью, пикировали и взмывали вверх, летели навстречу друг другу и разворачивались за секунду до столкновения. Наконец, они объединились в одно большое звено и начали заходить на посадку. Воины на всех ярусах были в восторге и громко восхваляли отважных всадников. Воевода искренне рукоплескал своему сыну, но уходить почему-то не собирался. Вдруг всадники, уже направлявшиеся вниз, вновь выровнялись, разделились на несколько групп и полетели в разные стороны, исчезнув из поля зрения.

"Я больше не могу! Пусть меня сошлют в шахты, но если я простою так ещё несколько минут, у меня отвалятся руки!"

Проклиная собственную глупость, Фил покрепче ухватился за верёвку, поднял голову и увидел прямо над собой чью-то коричневую бороду. Переборов страх, он подал голос:

– Э-эй! Можете помочь? Пожа-алуйста!

Обладатель бороды с удивлением посмотрел вниз. Без сомнения, это был Воевода. У Люфта были длинные коричневые волосы и карие глаза, покрытое редкими морщинами смуглое лицо выглядело совсем ещё не старым, а его блестящие доспехи украшала зелёная лента. Он был весьма озадачен, как и его спутники, с удивлением показывающие на Фила пальцами.

– Ты кто такой? – сурово спросил он.

– Я тут… Это…

– Ты не воин, – прищурился Воевода, оглядев одежду незваного гостя. – Ты обычный рабочий! Какого туприссия ты тут делаешь?!

– Я… Я просто хотел посмотреть на всадников! Знаю, мне нельзя тут находиться! – затараторил Фил. – Вы только вытащите меня отсюда, я-то летать не умею!

– Я его знаю! Мы уже его задерживали за праздношатание! – воскликнул стоящий рядом сотник с густой чёрной бородой. – Ну всё, на этот раз тебе так просто не отделаться!

– Клянусь Творцами, ты пожалеешь, что не упал в Бездну! – сквозь зубы прошипел Люфт, взял у одного из спутников глефу и протянул древко Филу.

Тот облегчённо вздохнул и ухватился занего, мысленно приготовившись к отправке в Мануфакторум и унизительному наказанию.

– О Светоносный, что это?! – вдруг воскликнул Воевода, глядя вниз за плечо Фила.

Тот непроизвольно обернулся, слегка ослабил хватку, и тут его мокрые от пота ладони соскользнули с древка. Он даже не успел толком осознать, что падает: в мгновение ока Воевода вместе с площадкой исчез где-то вверху, а затем так же внезапно несчастный Фил приземлился на что-то твёрдое и холодное.

Придя в себя, и убедившись, что он ничего не сломал, Фил сел и огляделся. То, на что он упал, походило на громадный железный шар, покрытый чешуёй, словно дракон из детских сказок. Монстр медленно поднимался из Бездны, издавая при этом громкий рык, похожий на рёв печей Мануфакторума.

Фил попытался встать, но в этот момент чудище резко наклонилось и сменило направление, так что он кубарем покатился вниз и уцепился за железную перекладину на боку дракона. Тут он заметил источник шума: прямо под ним с огромной скоростью крутилось железное колесо с лопастями, похожее на ветряк. Если бы он отпустил руки, его бы мгновенно разрезало на тысячу кусочков.

"Вот и поглазел, называется, на всадников…"

С усилием Фил подтянулся и закинул ногу на перекладину, так что теперь упасть было сложнее. Всё ещё не осознав до конца, что только что случилось, он огляделся и потрясённо охнул. Железные драконы приближались к рубежу со всех сторон. Их многочисленные красные глаза на прямоугольных мордах свирепо глядели на всполошившихся солдат. Отряды воинов растерянно переглядывались и показывали пальцами на страшных пришельцев.

Дракон, на котором оказался Фил, продолжал набирать высоту и вскоре оказался на верхнем ярусе. Воевода Люфт по-прежнему стоял там, в оцепенении глядя на чудовищ. Фил понял, что во что бы то ни стало должен спрыгнуть на площадку, при этом каким-то чудом не угодив в лопасти.

Внезапно раздался грохот, и всё вокруг озарила вспышка в несколько раз ярче, чем свет от большого кристалла. Фил обернулся, и его душа ушла в пятки. Другой дракон завис рядом с основанием одной из башен, и из его железной пасти вырывалось кроваво-красное пламя. Оно вгрызлось в каменную твердь, расплавив и раскрошив её, а все находившиеся рядом деревянные конструкции мгновенно сгорели вместе со стоявшими на них воинами. Спустя считанные секунды башня с грохотом откололась от основания и полетела в Бездну, разрушая все площадки и мостики на своём пути.

"Это ведь сон? Этого не может быть…"

Вслед за первым другие драконы тоже принялись извергать страшный огонь, испепеляющий всё на своём пути. Солдаты уже поняли, что целью чудовищ было полное уничтожение рубежа, и попытались наладить оборону. Арбалетчики встали на уцелевших площадках и принялись стрелять по ближайшим монстрам, но болты только отскакивали от прочной железной чешуи.

Тут Фил осознал, что дракон, на спину которого он приземлился, собирается уничтожить башню вместе с Воеводой. Допустить этого было никак нельзя, однако остановить чудовище он, разумеется, не мог. Ещё раз посмотрев на площадку, он с облегчением заметил, что Люфта там уже нет.

Вдруг вдалеке послышались отрывистые крики колибарров. К великой радости Фила и всех воинов к рубежу вернулись всадники. Разлетевшись врассыпную, они пронеслись мимо чудищ, обстреливая их из арбалетов. Однако те, похоже, не обращали на сопротивление никакого внимания.

Дракон остановился у основания башни и задрожал ещё сильнее. Фил понял, что сейчас он, скорее всего, поджарится, словно праздничная индейка на День Сотворения Мира. Он уже приготовился перенестись на райскую Магнию, как вдруг из-за башни вылетело несколько всадников. Впереди всех мчался особенно крупный колибарр с большим гребнем. В седле, крепко сжав поводья, сидел Воевода собственной персоной. Описав в воздухе дугу, он сбавил скорость и направился прямо к Филу. Когда расстояние между ними оставалось уже совсем небольшим, Люфт вытянул руку в сторону.

Зацепиться за пролетающего мимо всадника – вот уж чего Фил предпочёл бы никогда в жизни не делать, но выбора у него не осталось. Он осторожно встал на перекладину и приготовился прыгать. В этот момент раздался оглушительный рёв, железное чудовище извергло струю красного пламени, и Фил, не вполне осознавая, что делает, совершил прыжок. Тут же он ощутил на плече мёртвую хватку Воеводы, сзади его обдало волной нестерпимого жара, а затем колибарр резко спикировал вниз и ушёл от разрушительного огня.

От резкого падения у Фила перехватило дыхание. Люфт с лёгкостью закинул его себе за спину, и теперь тот обеими руками уцепился за Воеводу, больше всего на свете боясь соскользнуть с колибарра. В головокружительном пике они влетели прямо в паутину мостиков, превратившуюся в горящий хаос. Над их головами рушились башни, горящие солдаты, крича, прыгали в Бездну, а драконы неумолимо продолжали свою огненную зачистку.

Знаками Люфт приказал следующим за ними всадникам разделиться, а сам направил птицу прочь от рубежа, к дальней маленькой башенке, по которой Фил спустился из туннеля полчаса назад. Они приземлились на верхней платформе, и Люфт приказал ему слезть. Несчастный Фил пытался осознать, что только что случилось, но мысли всё никак не хотели выстраиваться в цельную картину. Преодолев дрожь во всём теле, он медленно сполз с шеи колибарра.

– Значит так! Слушай и запоминай! – отдышавшись, воскликнул Воевода. – Беги в Небесный город! Расскажи обо всём, что случилось!

– Н-но я хочу сражаться! – неожиданно для самого себя выпалил Фил.

– Ты что, идиот?! По-твоему, каждый молокосос может за пять минут стать воином?! Беги со всех ног! Старейшины должны знать, что на Левый рубеж совершено нападение!

Не найдя слов, Фил только нервно закивал.

– Мы их задержим, насколько сможем! – Люфт резко дёрнул поводья, отчего птица замахала крыльями. – Беги, туприссий тебя дери!

Спохватившись, Фил так быстро, как только мог, побежал вверх по спиральной лестнице, а Люфт взлетел в воздух и помчался назад к объятому пламенем рубежу. Когда Фил преодолел очередной поворот, он мельком увидел, что большая часть башен уже обрушилась, мостики поглотил огонь, а летающие монстры всё прибывали и прибывали, не обращая внимания на мельтешащих межу ними всадников.

Сердце бешено стучало в груди Фила, когда он вернулся в туннель и помчался обратно в Небесный город. Земля тряслась под его ногами, с потолка осыпалась пыль. Он быстро запыхался, но темп не сбавлял, ведь судьба всего города сейчас зависела от него. Одна мысль, что огнедышащие чудовища могут сжечь его дом и всех, кого он знал, повергала Фила в такой ужас, какой он не испытывал ещё никогда в жизни.

Глава 2
Правители Лаборума

В Небесном городе только начался световой цикл. Большая часть горожан в это время работала в Мануфакторуме, Акваториуме или в Лесу Ветряков, и на улицах можно было встретить разве что стариков и женщин с детьми. День последних проходил не менее загружено, чем у мужей: на женские плечи ложились все заботы по домашнему хозяйству. Они носили длинные, закрытые платья и платки на головах, а дети, из-за крошечных размеров особенно уязвимые к холоду, кутались в толстые шубы и громоздкие шапки. Днём они в основном гуляли в центральной части города, рядом с главным кристаллом, наслаждаясь царившей вокруг безмятежностью.

Идиллия была нарушена, когда на улице появился лохматый оборванец, изорванная одежда которого к тому же ещё и обгорела. С совершенно безумным взглядом он бежал в направлении Цитадели, истошно крича:

– Драконы! На нас напали драконы!

Стоит ли говорить, что его мало кто воспринял всерьёз? Когда он пробегал мимо, женщины отворачивались, а старики презрительно усмехались, к чему Фил, впрочем, уже давно привык. Повернув на главную городскую площадь, он промчался мимо большого кристалла, не переставая кричать и расталкивая всех на своём пути. Наконец, преодолев центральную улицу, он выбежал на длинный и широкий железный мост, соединяющий город с Цитаделью.

Громада древней крепости приближалась, заставляя Фила чувствовать себя ничтожной букашкой. В сплошной блестящей стене был лишь один вход – проём, закрытый железной плитой и охраняемый двумя гвардейцами, доспехи которых украшали голубые перевязи. Один из них, верзила с квадратной челюстью, преградил ему путь и сурово сказал:

– В Цитадель без пропуска нельзя!

– На нас напали драконы! – воскликнул Фил. – Меня послал Воевода Люфт…

– Чего? Какие драконы? Какой Воевода? – насмешливо переспросил второй гвардеец, худой мужичок с обветренным лицом. – Ты вообще не похож на солдата!

– Я серьёзно! Они разгромили Левый рубеж! Я их видел собственными глазами!

– Где? На дне кружки? – усмехнулся стражник.

– Я не вру! Они могут прилететь сюда в любой момент! – видя, что его не воспринимают всерьёз, он попытался прорваться силой. – Да пустите же меня!

Терпение стражей лопнуло, и они скрутили вырывающегося Фила за руки.

– Сам напросился! – фыркнул первый гвардеец. – Придётся посадить тебя за решётку, а там уж господин Кальтнер решит, что с тобой делать…

Возможно, из-за этого досадного недоразумения Небесному городу пришёл бы конец, однако вдруг на другой стороне моста показался ещё один солдат, и сердце Фила радостно забилось, едва он понял, что это Мартин Элерт. Сосед по комнате был, пожалуй, единственным человеком во всём Небесном городе, кого он мог назвать другом. Он не раз выручал Фила из передряг, в которые тот частенько попадал, и никогда не насмехался над ним, как другие.

Заметив его, стражники повременили с наказанием и подождали, пока Мартин не подбежит поближе. Филу хватило одного взгляда, чтобы понять, чему тот стал свидетелем. Вид у соседа был такой, будто он только что повстречал Владыку Тьмы собственной персоной. Его красивое и мужественное лицо было перекошено от ужаса. Остекленевшие голубые глаза смотрели не на Фила с гвардейцами, а будто бы в воздух перед ними.

– Мартин Элерт, десятник Правого рубежа! – громко и резко выкрикнул он, прежде чем они успели открыть рты. – На нас напал неизвестный враг! Нужно немедленно известить старейшин!

Стражники выпучили глаза, всё ещё не осознавая, что происходит.

– К-как это напал? Кто? – потрясённо спросил второй гвардеец. – А вы… дали им отпор?

– Мы не успели ничего сделать, – дрожащим голосом сказал Мартин. – Они напали внезапно. Летающие монстры, дышащие огнём. Правый рубеж… полностью уничтожен!

– Вот именно! И Левый тоже! – выпалил скрученный Фил.

Видимо, Мартин был настолько сконцентрирован на донесении, что заметил своего друга только сейчас.

– Фил! Что ты, туприссий тебя дери, тут делаешь? Ты сказал, что…

– Левый Рубеж тоже атакован! Воевода Люфт и его всадники пытаются задержать врагов! – голос Фила всё ещё дрожал, но по крайней мере теперь ему было на кого положиться. – Слава Фейберусу, что ты здесь…

– Тогда… Тогда нужно готовиться к обороне! – в смятении выпалил первый стражник, отпустив Фила. – Сперва сообщим Верховному Правителю, он решит, что делать!

– Нет времени! – покачал головой Мартин. – Они могут быть здесь в любую минуту! Нужно немедленно отвести всех горожан в Цитадель!

– Отдать такой приказ может только Воевода! – заметил второй гвардеец. – Где же твоё командование?

Мартин стиснул зубы и медленно, будто с трудом выдавливая из себя слова, сообщил:

– У нас должен был начаться смотр… Весь гарнизон был построен на плацу в центре рубежа… Враги обрушили его в Бездну одним ударом. Воевода Кригер, все сотники, десятники и ратники… Они все мертвы!

На лицах стражников отразился ужас.

– Я был с группой новобранцев, мы опаздывали… Это нас и спасло, – Мартин нервно перевёл взгляд с одного стражника на другого. – Похоже, я – единственный выживший командир из всего гарнизона, а это значит… Что я теперь Воевода Правого рубежа!

– Воевода? – опешил второй гвардеец. – Погоди, нельзя же просто взять и повысить самого себя! Назначить Воеводу может только Великий Воитель, надо сперва послать за ним и…

– Вы, кажется, не понимаете… – прошептал Мартин, а затем резко схватил стражника за воротник и закричал. – На нас напали! Если мы будем медлить, эти твари уничтожат весь Небесный город! Нужно срочносозвать всю городскую охрану и собрать горожан на верхнем ярусе! Это приказ!

Похоже, до гвардейцев наконец-то дошло, что всё серьёзно, и они бросились выполнять распоряжение. Мартин остановил худого стражника, после чего обратился к стоящему в стороне Филу:

– Значит, ты был на Левом рубеже?

– Прости, я знаю, что не должен был…

– Уже неважно! Расскажи Верховному Правителю всё, что ты видел! – Мартин толкнул гвардейца. – Ты – покажи ему дорогу! Я нужен здесь!

С этими словами новый Воевода побежал обратно в город, а стражник крикнул дозорному, наблюдавшему за мостом через узкое окошко сверху, чтобы тот открыл ворота. Через несколько секунд железная плита со скрипом поползла вверх. За нею обнаружился узкий коридор, в котором одна за другой поднялись ещё две бронированные двери.

Пройдя по нему, Фил с гвардейцем оказались в огромном круглом зале, в котором легко поместилось бы всё население Небесного города. Под потолком висели кристаллы, источавшие необычный голубоватый свет. Пока они быстро шли к двери в противоположном конце зала, Фил обратил внимание на немногочисленных местных обитателей.

Вдалеке у стены тихо беседовали двое мужчин в изысканных белых одеяниях с узорами на груди и длинными широкими рукавами. Фил мельком услышал, что говорил один из них:

– …давно ослеп, передвигается с трудом, а родственников нет. К тому же, судя по симптомам, у него запущенный рак. По-хорошему, его надо бы отправить в хоспис в Башню Медицины…

Это, разумеется, были мудрые учёные из Кристальных Башен, по слухам, знавшие суть всех вещей. Мимо них с важным видом прошла женщина со строгим пучком на голове, одетая в чёрный костюм с зелёным значком на груди —она явно была из касты управляющих. У каждой из многочисленных дверей стояло по двое гвардейцев, которые только презрительно морщили носы, глядя на оборванца в грязной одежде. Тот, впрочем, уже привык к подобным взглядам.

Гораздо больше Фила волновала предстоящая встреча с самим Рейном Сапием, бессменным Верховным Правителем Лаборума. Он слышал множество слухов, многие из которых были невероятными и даже пугающими. Одни говорили, что Сапий и остальные старейшины бессмертны и управляют городом с самого начала времён. Иные утверждали, что никому не дано жить вечно, и нынешние правители были избраны всего несколько десятилетий назад. В живую их не видел практически никто из обитателей города.

Они подошли к двери, за которой обнаружилась только небольшая пустая комната. Пропустив недоумевающего Фила перед собой, гвардеец зашёл следом и нажал на одну из множества кнопок на панели в виде шестиугольника. К огромному удивлению первого вся комната задрожала и начала опускаться вниз. Фил слышал, что такими механизмами пользовались шахтёры, чтобы спускать добытую руду из глубоких ярусов небесной тверди.

Подвижная комната тряслась и грохотала на протяжении всего спуска. Минуты мучительно тянулись одна за одной, и чтобы скоротать время Фил начал изучать панель. Её явно делал великий мастер, ведь шестиугольные кнопочки были вырезаны идеально ровно. На каждой была нанесена цифра: единицы обозначались линиями, идущими из центра шестиугольника к углам, а семёрки – кругами между ними. Всего кнопок было тридцать семь, причём на центральной был странный символ в виде многорукого и многоногого человечка, расставившего конечности в стороны.

Наконец, комната плавно остановилась, и они вышли в полукруглый зал, в противоположной стене которого было врезано четыре двери, у каждой из которых дежурил гвардеец.

– Зовите старейшин! Дело чрезвычайной важности! – тут же воскликнул солдат, сопровождавший Фила.

Встревоженно переглянувшись, стражники зашли внутрь.

Дожидаясь правителей Лаборума, Фил гадал, как же они выглядят, и разглядывал двери, каждая из которых представляла собой произведение искусства. На одной из них, выкрашенной в красный, был резной узор в виде перекрещенных глефы и арбалета – эмблема воинов. Вторая, с символом Церкви Фейберуса (золотистым мечом и семью исходящими от него разноцветными лучами), была синего цвета. На третьей, бело-голубой, была резьба в виде открытой книги, написанной на непонятном языке – герб касты учёных. И, наконец, на четвёртой, окрашенной приятным бежевым оттенком, были изображены три круга, олицетворяющих три главных лаборейских принципа – Труд, Веру и Братство. Они были соединены линиями между собой и с большим кругом в центре – символом Судьбы, что управляет всем миром. Это была эмблема касты управляющих и главный символ всего лаборейского народа.

Первыми отворились красные двери, из которых вышел пожилой мужчина, одетый в просторную алую мантию и туфли с заострёнными загнутыми кверху носками. На его сухом морщинистом лице Фил различил три глубоких шрама: один проходил по лбу, другой пересекал правый глаз, а третий, изогнутый, красовался на левой щеке. Несмотря на возраст, его короткие волосы, как и густая щетина, ещё не были полностью седыми,. Из-под строгих бровей на Фила глядели суровые серые глаза. От этого взгляда ему захотелось провалиться сквозь пол.

– Гюнтер Беллум, Великий Воитель, – шепнул худой гвардеец и отвесил старику низкий поклон.

Фил тоже неловко поклонился. Раньше он представлял правителей города рослыми и широкоплечими, похожими на гигантов-Нефилимов из древних легенд. Но Беллум ничем не отличался от обычного пожилого человека.

– В чём дело?! – громко и сердито спросил главнокомандующий всеми лаборейскими войсками. – Зачем ты привёл сюда этого оборванца?!

– На нас напали, Великий Воитель! – выпалил Фил, замерев от страха.

– Что?! Кто напал?! – Беллум выпучил глаза и подошёл ближе к нему.

– Железные драконы! Они изрыгали огонь и разрушили весь Левый рубеж! А мой друг с Правого рубежа сказал, что у них произошло то же самое!

Поначалу Воитель ничего не ответил, только оскалился и прищурился. Затем он резко развернулся и выкрикнул страже:

– Чего встали?! Приготовиться к обороне! Перекрыть все входы в башню!

– Перекрыть? – в ужасе переспросил Фил. – Н-но ведь… Жители города…

– На их спасение нет времени! Если враги уже уничтожили рубежи, они могут быть здесь в любую минуту! Если они прорвутся в Цитадель… – Беллум задумался на мгновение, но затем рявкнул. – Нет! Мы не можем этого допустить!

Филу не хватило бы храбрости спорить, но, по счастью, ему и не пришлось этого делать: в этот момент распахнулись синие двери, и из них вышла женщина, закутанная с ног до головы в балахон такого же цвета. На груди у неё блестело ожерелье с семью разноцветными драгоценными камнями, самым большим из которых был светящийся кристалл по центру. Единственным, что одеяние оставляло открытым, было её морщинистое лицо с усталыми голубыми глазами, которое сразу внушало уважение и доверие. Филу не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что перед ним Верена Керда, Верховная Жрица.

– Стойте! – тихо и мягко приказала она гвардейцам, а затем обратилась к Беллуму. – Ты кричишь на всю башню. Что стряслось?

– Разве ты не слышала? К нам вторглись захватчики из Бездны! Нельзя допустить, чтобы они проникли сюда! Надо закрыть врата в туннели!

– Ты совсем выжил из ума? – проворчала Жрица. – Тебе наплевать на мирных людей? Мы должны спрятать их за стенами Цитадели!

– У нас нет времени! Пока мы будем заниматься эвакуацией, враги уже будут здесь! Сама знаешь, что произойдёт, если…

– А если они уничтожат город вместе с жителями? Ради чего тогда мы вообще… – Керда вдруг замолчала, бросив взгляд на Фила.

– Подождите! – решил вставить он, не совсем понимая, о чём идёт речь. – Мартин ведь уже отдал приказ собрать всех горожан и отправить их сюда!

– Какой ещё Мартин?! – проскрежетал Беллум.

– Мой друг, Мартин Элерт! Он теперь вроде как Воевода Правого рубежа…

– Новый Воевода? Значит, Кригер погиб?! Туприссий! Мы столько лет охраняли рубежи, чтобы внезапное нападение не застало нас врасплох, но враг смёл нас одним ударом… – покачал головой Воитель. – А с какой стати этот Элерт возомнил себя Воеводой? Нужно сперва рассмотреть другие кандидатуры, соблюсти все формальности…

– Да в Бездну формальности! – раздражённо воскликнула Керда. – Главное, что он уже начал действовать! Мы можем только благодарить Творцов, что нашёлся такой ответственный юноша!

– Да, да, вы можете восхвалять Творцов сколько угодно, но это навряд ли нам поможет.

Верховная Жрица уже собиралась в гневе осадить зарвавшегося Воителя, как вдруг из дверей с голубым узором вышел ещё один старец. На нём была белая мантия, похожая на одежду других учёных, а его кудрявые белые волосы спутались в большой неряшливый комок. Он выглядел гораздо старше остальных: его бледное лицо было дряхлым и опухшим, розовые глаза застилала пелена, правой рукой он опирался на трость, а под левую его вёл молодой помощник-альб с короткими белыми волосами и совершенно каменным выражением лица. Это, очевидно, был Великий Мудрец Тьюрис.

– Здравствуй, Лабберт, – кивнул ему Беллум, – Случилось то, чего мы боялись. Каков будет твой совет?

Старик медленно повернул лицо в сторону Воителя, и Фил сообразил, что белёсый недуг полностью ослепил его. Вместо ответа он выдавил только жутковатый хрип, а затем высвободил левую руку и начал стремительно ею жестикулировать. Помощник внимательно наблюдал за его движениями, а затем монотонно произнёс:

– Господин Тьюрис считает, что враги не смогут проникнуть в Цитадель. Нам нужно спрятаться здесь и подождать, пока они не отступят.

– Они много лет готовились к этому нападению и так просто не сдадутся, – нахмурился Беллум, – Надо дать бой! Ты, мальчишка! Только не говори, что Чарльз Люфт тоже канул в Бездну!

– Нет! Он и его всадники сейчас сражаются с драконами! – поспешно ответил Фил.

– Хоть какая-то хорошая новость! Значит, он сможет разбить их!

– Боюсь, что не сможет! Их чешую не пробьёшь из арбалета! Воевода Люфт сказал, что задержит их, а меня отправил сюда, чтобы всё рассказать!

– Погоди-ка, – прищурился Беллум, – А что ты вообще делал у него на Рубеже? Ты из рабочих! Вам там бывать не положено!

– Я… Ну… – Фил стыдливо опустил глаза.

– Да какая разница? Сейчас уже не имеет значения, воин ты или рабочий! – махнула рукой Керда. – Под нашим городом нависла угроза, и все мы должны встать плечом к плечу!

– Простите… Но я видел, как их пламя разрушало даже башни! – сказал Фил. – Что если Цитадель не выстоит?

Воитель и Жрица промолчали, а Тьюрис, который, видимо, прекрасно всё слышал и понимал, но почему-то не мог говорить, вновь начал жестикулировать.

– Эта крепость стоит здесь с начала времён, и ещё никому не удавалось пробить её стены, – перевёл помощник, – Её защищает благословение самого Фейберуса Светоносного. Нам здесь ничего не угрожает.

– Хватит болтать! – потерял терпение Беллум. – Я пойду наружу! Буду командовать оставшимися дружинами! И поставлю на место этого Элерта…

– Не торопись, – раздался чей-то мягкий голос из-за спины Фила.

Бежевые двери открылись так тихо, что никто этого не заметил. Из них вышел седой сгорбленный старец с длинными водянистыми волосами и бородой, доходящей до груди. Он был одет в простую бежевую робу, штаны и открытые сандалии, чем сильно выделялся среди остальных нарядных старейшин. Его смуглое лицо с острыми чертами по какой-то причине излучало неподдельную доброту и очарование, а выразительные янтарные глаза под массивными седыми бровями, казалось, видели окружающих насквозь. Он держал деревянный посох с кристаллом на наконечнике, но даже не опирался на него. Поначалу Фил даже не понял, что перед ним сам Рейн Сапий, Верховный Правитель Лаборума.

– Я знал, что этот день настанет. Что ж, будь посему, – вздохнул старик и кивнул гвардейцам. – Известите начальника стражи. Помогите мирным жителям как можно быстрее покинуть город и укрыться в большом зале. Но не допустите паники.

Видимо, Сапий обладал даже большей властью над солдатами, чем Великий Воитель: они тут же бросились выполнять его приказ. Беллум хотел было пойти с ними, но Верховный Правитель остановил его:

– Нет. В случае, если уже слишком поздно, ты должен остаться здесь. Мы не можем потерять тебя.

– Я уже… Сам знаешь сколько сижу в этой башне, а теперь, когда наш народ в опасности, ты предлагаешь мне и дальше прятаться здесь?! – разгневанно воскликнул Беллум.

– Именно, – спокойно ответил Сапий. – Уверен, Кальтнер и Воевода Элерт со всем разберутся.

– А ты-то откуда обо всём узнал? Я думал, ты только проснулся.

– Я пришёл сразу же, как меня известили, но решил немного постоять за дверью и послушать, как вы спорите, – слегка улыбнулся Верховный Правитель.

– Это ещё зачем? – проворчал Беллум.

– Чтобы услышать ваши настоящие мысли. Я заметил, что в моём присутствии вы склонны держать их при себе.

– Опять эти твои странности… – пробормотал Воитель. – Ну и что ты думаешь по поводу всего этого?

– Я согласен с Лаббертом. Стены Цитадели надёжно защитят нас и наш народ от захватчиков. Всё, что нам нужно делать – ждать.

Фил стоял в стороне и наблюдал за дискуссией правителей Лаборума. Его прежние фантазии о них разбились вдребезги. Раньше он представлял их чуть ли не подобными Творцам: всезнающими, всеведущими и не способными совершить ошибку. Вместо этого перед ним предстали обыкновенные старики в роскошных нарядах, спорящие друг с другом и сомневающиеся в своих решениях. И только просто одетый и добродушный Сапий по какой-то причине казался загадочным.

– При всём уважении, я не согласен! – не унимался Беллум. – Нужно дать им отпор! Пусть даже мы не можем навредить им с помощью арбалетов! Стоит узнать их слабое место – и всадники на колибаррах не оставят шанса их воздушным кораблям!

– Мы будем действовать по обстановке. Не нужно понапрасну рисковать оставшимися вонами, – покачал головой Сапий. – Гюнтер, ринуться в гущу боя – не всегда верный выход. Уж ты-то знаешь.

Воитель дотронулся до одного из своих шрамов и опустил взгляд:

– Как скажешь. Твоё чутьё нас ещё не подводило.

– Простите… – неловко начал Фил, чувствуя себя совершенно лишним. – Но кто такие эти… корабли?

Керда и Беллум переглянулись, явно не желая давать ответ. Однако Сапий, напротив, подошёл к Филу и положил ему руку на плечо.

– Это твари из Бездны, – нахмурившись, сказал старец. – Прислужники Владыки Тьмы. Они пришли, чтобы уничтожить последние очаги Света и погрузить мир во мрак.

Видимо, ужас отразился на лице Фила, так что Сапий добродушно улыбнулся и успокоил его:

– Не бойся. Здесь мы будем в безопасности. Как тебя зовут?

– Фил… То есть, Филиус Шефер.

– Ты совершил настоящий подвиг, Филиус. Если бы не ты, мы бы узнали всё это слишком поздно.

– Меня вообще не должно было там быть, – смущённо ответил тот. – Всё это случайность.

– Это не так. Всё в этом мире предопределено Судьбой. И именно по её воле ты сейчас здесь.

"На самом деле, всё из-за того, что я лентяй! Дурак ты, Филиус! Надо было идти в Мануфакторум вместе со всеми!"

Вдруг за его спиной послышались взволнованные голоса. Из движущейся комнаты выбежало несколько страшно перепуганных стражников.

– Верховный Правитель! – воскликнул один из них. – Дозорные на нижних шпилях бьют тревогу! Из Бездны поднимаются летающие чудовища! Десятки!

Оцепенение сковало всех находящихся в зале, кроме Сапия.

– Вот и они, – пробормотал он и крепче сжал посох.

***

На улицах Небесного города становилось всё больше народу. По всем ярусам были разосланы глашатаи, с помощью громогласных рогов оповещающие население об опасности. Люди высыпали на улицы, не понимая, что происходит. В основном это были женщины, изо всех сил старавшиеся не потерять многочисленных детей. В Мануфакторум, Лес Ветряков и Акваториум отправили гонцов, но было совершенно ясно, что на эвакуацию всех рабочих ушёл бы не один час.

С каждой секундой в толпе усиливался тревожный гул. Городские стражники делали всё, чтобы не допустить паники. Посреди всего этого хаоса, расталкивая народ, пробирался Мартин Элерт, поневоле ставший новым Воеводой Правого рубежа (точнее, того, что от от него осталось). Не привыкший командовать большим числом подчинённых, он, тем не менее, отдал все приказы, которые посчитал правильными, назначил нескольких десятников из числа выживших новобранцев, а сам бросился в толпу в поисках человека, который был ему особенно дорог.

Её дом находился на третьем сверху ярусе, неподалёку от центрального кристалла. Моля Фейберуса, чтобы с ней ничего не случилось, Мартин быстро поднялся по лестнице вокруг башни. На улице перед её жилищем столпилось столько людей, что пробраться сквозь них, не будучи задавленным, было почти невозможно. Мартин в отчаянии высматривал вокруг знакомое лицо, и, к огромному облегчению, всё-таки заметил среди людей испуганную молодую девушку в сером платье и платке.

– Эрика! – выкрикнул он, замахав рукой. – Эрика, я здесь!

Она тоже увидела его и замахала в ответ. Вскоре они смогли протиснуться друг к другу. Эрике было всего шестнадцать, и сейчас она походила на несчастного ребёнка, потерявшего родителей в толпе. На её круглом румяном лице застыла гримаса испуга.

– Мартин! Слава Творцам! – чуть не плача, воскликнула она. – Что происходит?!

– Объясню позже! Тебе надо укрыться в Цитадели! Быстрее, идём!

С этими словами он взял её за руку и принялся прокладывать путь через толпу, выкрикивая:

– Разойтись! Я Воевода! Дорогу!

– Как Воевода? – спросила Эрика, стараясь держаться как можно ближе к нему. – Что случилось?! Где Марк?!

Мартин сделал вид, что не слышал вопроса. Он вывел её к спиральной лестнице у одной из башен, полностью забитой народом. Быстро протиснуться наверх было невозможно, и им осталось только влиться в людской поток.

– Мартин! – выкрикнула Эрика, еле сдерживая слёзы. – Я хочу знать, что происходит! Где мой брат?!

Скрывать правду не было смысла. Мартин обернулся, посмотрел в широко открытые карие глаза девушки и сказал:

– На нас напали драконы из Бездны! Они могут добраться до города в любой момент!

– О Светоносный… – прошептала Эрика, обомлев от ужаса. – Неужто сбываются предсказания из Священных Текстов?! Твари из Бездны пришли, чтобы затушить Свет! Но… Солдаты ведь сражаются с ними? И Марк тоже?

Больше всего на свете Мартину хотелось успокоить её, сказать то, что она хотела услышать, но он понимал, что этим только усугубил бы положение.

– Оба рубежа уничтожены, – дрожащим голосом сказал он. – Марк был в дозоре, когда это случилось. Я видел… Я видел, как башня, на которой он нёс вахту, обрушилась в Бездну.

Лицо Эрики побелело, она сдавленно ахнула и закрыла рот ладонями. Мартин даже представить боялся, что она сейчас чувствует, и не мог подобрать слов. Всё происходящее казалось ему безумным сном. Всего пару часов назад он проснулся простым десятником, а теперь был Воеводой и нёс ответственность за всех жителей Небесного города. Что было хуже всего, его действия, кажется, вызвали массовую панику. Шум нарастал, дети начинали плакать. Эрика всё ещё не отошла от шока, и потому просто молча шла следом.

Наконец, они сумели пробиться на верхний ярус, полностью заполненный людьми. Повсюду раздавались усиленные рогами голоса солдат, призывающих горожан к порядку. Толпа двигалась по направлению к мосту, который оказался перекрыт стражниками, выставившими вперёд глефы. Люди продолжали прибывать, и в любой момент могла начаться давка.

– Какого туприссия вы делаете?! – заорал Мартин, когда протиснулся ближе к мосту. – Дайте им пройти!

Солдаты заметили его, но были слишком заняты, пытаясь сдержать людей. Вместе с Эрикой Воевода пробился-таки в первые ряды, весь красный от усилий и негодования.

– Господин Элерт! Хорошо, что Вы здесь! – воскликнул один из ратников, вчерашний новобранец по имени Хайнрих. – Ворота в Цитадель до сих пор закрыты! Если мы пропустим людей на мост, кого-то могут столкнуть в Бездну!

– Почему?! Я же послал к ним своего друга, они должны открыть проход!

– Какой-то очкастый идиот всё задерживает, говорит, надо сперва установить порядок эвакуации или что-то в этом роде! Мы пытались его вразумить, но он не… – тут Хайнрих замолчал на полуслове.

Притихла и толпа. Всё дело было в том, что со всех сторон послышался странный машинный гул. Люди в ужасе начали глазеть по сторонам в поисках его источника. Мартин медленно обернулся в сторону Бездны с южной стороны моста и почувствовал, как душа уходит в пятки. Из мрака медленно поднималось железное чудовище. Огромный шар с выступающими по бокам вращающимися ветряками и уродливой прямоугольной мордой со множеством красных глаз – такой же, как и те, что своим багровым пламенем разрушили Правый рубеж и уничтожили почти весь его гарнизон.

Люди застыли, не веря собственным глазам. Шок исказил их лица. Дракон непрерывно и свирепо ревел, словно один его вида был недостаточно устрашающим. За первым шаром последовали и другие, появившиеся из темноты со всех сторон. Тут Мартин, наконец, осознал, что сейчас будет.

– Освободите проход! – бешено крикнул он, и тотчас же очнувшаяся толпа взревела от ужаса и бросилась вперёд.

Солдаты уже не могли сдержать натиска. Передние ряды кинулись на их глефы и буквально смели стражей. Некоторые прыгали на мост сбоку, надеясь пройти вдоль ограды, но соскальзывали и, истошно крича, падали в Бездну. Заботясь только о своём спасении, люди толкали друг друга и валили наземь, топтали и давили упавших. Мартин потерял контроль над ситуацией. Оказавшись в самом центре этого безумия, он прижал к себе рыдающую Эрику и постарался выбиться в передние ряды. Оказавшись на мосту, толпа немного рассеялась: те горожане, что были спереди, сломя голову ринулись к Цитадели. Мартин пропустил Эрику вперёд себя, а сам следил, чтобы напирающие сзади люди их не затоптали.

Позади уже началась давка. Он видел, как горожан теснили к краю моста и сталкивали в Бездну свои же соплеменники, лишь чтобы через секунду разделить эту участь. Врата Цитадели были всё ближе, и, по счастью, их наконец-то додумались открыть. И тут Мартин, в любой момент ожидавший атаки чудовищ, обернулся и понял, что уже несколько минут ничего не происходит. Драконы просто зависли между башен Небесного города, не изрыгая пламя.

"Почему они не нападают? Что им нужно?"

Глава 3
Тёмная кровь

Пока на улицах Небесного города царил хаос, мало кто из горожан заметил, что среди нескольких десятков "драконов" появился один особенно громадный, на боку которого красовался странный символ: оплетённый колючими лозами серебряный крест с петлёй сверху. В длину это "чудовище" было вдвое больше остальных, соответственно, и "ветряков" у него насчитывалось целых четыре вместо двух. Но самое большое отличие заключалось в "морде" в нижней части шара: там, где у других были только светящиеся"глаза", располагалось толстое закруглённое стекло, окаймлённое железной рамой.

Если бы кто-то приблизился к стеклу снаружи, то навряд ли разглядел бы что-то кроме собственного отражения. Однако изнутри, напротив, из него открывался отличный вид. Там, в железном чреве "дракона", в освещённом красноватыми лампами помещении, на металлическом кресле напротив обзорного иллюминатора восседала великая властительница, одно имя которой – Элизиана – повергало в ужас тысячи живых существ.

Высокая и стройная, облачённая в длинное чёрное платье с железным поясом и наплечниками, она внушала трепет всем, кто находился рядом. Украшающие наряд серебристые узоры в виде колючих лиан подчёркивали её безжалостную сущность, а чёрные кожаные сапоги с острыми каблуками служили своеобразным символом доминирующего положения. На шее её блестел жутковатый коллар с острыми шипами; окрашенные белым волосы были перевязаны чёрной лентой и собраны в пышный хвост, демонстрирующийпринадлежность к лидерскому классу. Но хоть Элизиана и была красива по меркам своего народа, лаборейцев её внешность наверняка ввела бы в замешательство. Её широкие ноздри жадно раздувались при каждом вдохе, коричневые губы скривились в высокомерной усмешке, а раскосые жёлтые глаза с презрением смотрели на толпу отвратительных бледнокожих коротышек далеко внизу.

Матриане – так звались её соплеменники, люди с бронзовой кожей и гордым прищуренным взглядом, хозяева величайшей цивилизации в мире Ноа, без сомнения достойные над ним властвовать. А Элизиана, разумеется, была величайшей из её правительниц, ведь именно ей доверили возглавить эту экспедицию. Это было огромной честью, вот только чужое признание волновало её в последнюю очередь. Элизиана была уже близка к своей цели, и кроме этого её мысли ничто не занимало.

– Только посмотрите на этих недоносков, – фыркнула она, глядя на обезумевших от страха людей, пытающихся пробиться к мосту. – Копошатся в своём муравейнике, как насекомые. Пожалуй, нужно их истребить. Пускайте пламя!

Связистка со скромным деловым хвостиком, расположившаяся напротив бритоголовой пилотессы в небольшой нише ближе к иллюминатору, начала было передавать приказ по радиосвязи остальным дирижаблям, но тут внезапно раздался возмущённый вскрик:

– Погоди, погоди, ты что?! А как же уговор?

Тут Элизиана вспомнила о своём надоедливом госте, про существование которого в остальное время забывала за ненадобностью. На одной из ступенек у подножия её "трона" расположился тщедушный старичок в запачканной углём белой тоге. Неказисто сложенный, коренастый и горбатый,по сравнению с высокими и стройными матрианами он выглядел довольно жалким. Его морщинистая кожа имела тёмно-коричневый оттенок, а спутанные кудрявые волосы, бакенбарды и густая бородка давным-давно поседели. Да и лицо странного господина, мягко говоря, не блистало красотой: уши торчали в стороны, нос был длинным и бесформенным, а маленькие чёрные глазки закрывали нелепые круглые очки.

– А, ну да. Я и забыла, что у тебя нездоровый интерес к этим крысам, – вздохнула Губернаторша. – Отставить пламя!

– У тебя чуть что – так сразу "пламя"! – проворчал горбун. – А это, между прочим, реликтовая цивилизация, изолированная от остального мира уже больше сотни лет! Только представь, какое раздолье для исследователя!

– Ах, вот оно что? – равнодушно протянула Элизиана. – Мне плевать. Честно говоря, я подумываю и тебя выбросить за борт. Напомни ещё раз, Айзек, зачем ты мне нужен?

– Не каждую задачу можно решить геноцидом! – возмущённо ответил тот. – Ты уже сломила их сопротивление, даром что они всё равно не смогли бы нам навредить! Теперь дай мне изучить этих дикарей! Да и вам, в конце концов, не помешает пара тысяч новых работников.

– Посмотри на них, – с презрением усмехнулась матрианка. – Они даже тщедушнее вас, пигмеев. Какой от них будет прок?

– Кроме того, у нас был уговор! Я помог тебе найти это место, чего не удавалось ни одному учёному с тех пор, как произошёл Катаклизм! Ты пообещала не уничтожать больше местных, чем необходимо!

– Начнём с того, что я вытащила тебя с Арафы, где ты бы уже давно подох в темнице…

– И я тебе премного благодарен! – смиренно поклонился Айзек. – Мои соплеменники – идиоты, знающие толк лишь в производстве оружия и набивании собственных карманов! Моему выдающемуся научному таланту было не место на грязной и невежественной родине!

– В обмен ты клялся сделать всё, чтобы найти проход в Святилище. Но с тех пор, как мы отчалили, ты только прохлаждаешься здесь и надоедаешь мне своим старческим брюзжанием.

– А чем ещё мне было заниматься, пока мы столько времени летели посреди пустоты? Зато теперь, когда мы прибыли, я могу приступить к выполнению обещания!

– Так что тебе мешает? – раздражённо прошипела Губернаторша.

– Для начала, мне нужен город, и, желательно, в целости! Пленники, чем больше – тем лучше. А самое главное – знания! Если эти дикари ещё не разучились читать и писать, у них наверняка имеются исторические записи, способные пролить свет на причины Катаклизма. Может, даже, труды самого Антидия…

– Ладно, ладно! Будут тебе и книги, и подопытные. Но только после того, как мы откроем Святилище. Плевать на город, взять курс на Цитадель!

Пилотесса начала разворачивать дирижабль. Остальные корабли также устремились по направлению к башне, получив приказы с флагмана. Прямо под ними тысячи людей в панике давили друг друга, стремясь попасть на мост. По правде сказать, соблазн всё-таки изничтожить этих букашек был весьма велик. Элизиана с наслаждением представляла, как они горят в Драконьем Пламени, мучаются и в предсмертные секунды вопрошают, за что же на них ниспосланы такие страдания. Разумеется, этим дикарям вряд ли пришёл бы в голову элементарный ответ: "Её Высочество просто развлекается".

– Поразительно! – восклицал Айзек, припав к иллюминатору. – Подумать только: целая культура, которую мы считали вымершей! Эти башни пережили Катаклизм! И лаборейцы построили на них целый город! Весь их мир перевернулся с ног на голову, но они не сдались! А Цитадель и вовсе такая же, как и на изображениях до Катаклизма! Из чего, интересно, сделан фундамент?..

– Какая разница? Драконье Пламя обрушит башню за пару секунд, – улыбнулась Элизиана. – До Святилища доберёмся таким же способом.

– Ваше Высочество! Правая группа сообщает, что приближается противник, – доложила связистка.

– Наверное, это те всадники на птицах-переростках. Что ж, на ошибках они не учатся. Придётся прибегнуть к решению, которое всегда помогает.

– Просто игнорируй их! Примитивное оружие этих дикарей не сможет пробить нашу обшивку, – посоветовал пигмей. – Мне вот интересно, что это за чудо-птицы? Должно быть, их специально вывели для войн…

– Всё в нашем мире так или иначе можно использовать для войны, Айзек. Пусть оружие этих насекомых и не опасно, но они могут начать таранить винты. Не хотелось бы возвращаться в Матрию с повреждёнными кораблями.

– Твоя правда. Ладно, наслаждайся массовыми убийствами. Дай знать, когда закончишь, – вздохнул пигмей и поспешил удалиться с мостика.

Элизиана облегчённо вздохнула, наконец-то избавившись от назойливого старикашки, и подалась вперёд. Она любила лично командовать уничтожением своих врагов: это доставляло ей неописуемое наслаждение. Вдалеке уже были заметны крошечные силуэты нелепых всадников.

– На этот раз обойдёмся без пламени, – усмехнулась матрианка. – Уничтожим их старушечьим методом! Зарядить сигнитроны!

***

Волна беженцев докатилась до стен Цитадели. Единственные ворота были такими узкими, что в них одновременно могло вместиться от силы двое человек. Стражи выставили вперёд глефы, прекрасно понимая, что в противном случае десятки жителей будут придавлены к стене и погибнут.

– Пропускайте женщин и детей! – кричали они. – Женщины и дети идут первыми!

Ужасающе медленно люди начали протискиваться в ворота. По счастью, Мартин сумел отправить вперёд Эрику, но сам остался снаружи, чтобы попытаться хоть как-то успокоить паникующих. Он встал с краю, рядом со стражами, и в ужасе оглядел огромную толпу, полностью заполнившую мост.

"Мы не успеем отправить внутрь всех! Эти чудовища могут вот-вот напасть! Но почему они медлят?"

Драконы медленно маневрировали между башен Небесного города, не обращая внимания на горожан. Мартин вдруг подметил, что они больше похожи на огромные механизмы, чем на живых существ. Но прежде, чем он успел осмыслить это наблюдение, со стороны Цитадели раздались отрывистые крики. Люди на мосту с надеждой подняли головы, ибо крики эти означали приближение отважных защитников. Мартин начал всматриваться во мрак, и какова же была его радость, когда оттуда на полной скорости вылетел клин летучих всадников.

Их осталось всего пара десятков – меньше четверти гарнизона Левого рубежа. Но потери не сломили боевой дух отважных воинов. Впереди всех на ярко-красном колибарре летел Воевода Чарльз Люфт. Его волосы растрепались, а доспехи были обуглены, но в глазах пылала праведная ярость и отвага. Позади Воеводы, преисполненный такого же праведного гнева, мчался его сын Эрвин. Не страшась смерти, всадники летели навстречу врагам, чтобы дать жителям города время на спасение.

– Слава Творцам! – прошептал Мартин.

– Внимание! – крикнул Люфт так громко, что его услышали даже на мосту. – Рассредоточиться! Я поведу строй налево, Эрвин – направо! Не приближайтесь к их мордам!

– Не бойся, пап! – с задором воскликнул молодой всадник. – Мы больше не подставимся под огонь! Покажем этим драконам!

– Будь осторожен! – крикнул Воевода ему вслед.

Клин разделился на два звена, которые начали приближаться к шарам с разных сторон. Оказавшись достаточно близко, звенья рассыпались на множество одиноких всадников, которые начали уходить вверх или вниз, чтобы избежать огня. Но на этот раз пасти летающих монстров не открылись. Вместо этого по бокам их тел высунулись длинные металлические трубки. Пока всё внимание Люфта и других воинов было направлено на избегание драконьих пастей, эти трубки начали целиться. Когда всадники заметили их, было уже слишком поздно.

Сначала каждое из отверстий засветилось, затем на концах трубок образовались сияющие сферы, опоясанные маленькими молниями, а через мгновение эти причудливые снаряды стремительно полетели навстречу колибаррам. Некоторые сумели увернуться, других же постигла ужасная участь. Стоило сфере попасть по птице и её всаднику, как они тут же прекращали двигаться. Крылья колибарров безвольно останавливались, а наездники выпускали из рук поводья. Превратившись в тряпичные куклы, они немедленно теряли высоту. Некоторые на огромной скорости врезались в башни Небесного города, а иные падали во мрак Бездны, не способные даже закричать.

Это был не бой и даже не жалкое его подобие. Задние стрелки пытались попасть по драконам из арбалетов, но из-за резких поворотов и пике не могли нормально прицелиться, а если и попадали, то не причиняли чудовищам никакого вреда. Один за другим безжалостные обездвиживающие орудия сбивали отважных всадников, и вскоре от стаи остались лишь считанные единицы.

А тем временем, увидев надежду в лице защитников, люди на мосту почти прекратили паниковать и стали идти ко вратам Цитадели более слаженным потоком.

– Вперёд! Пошёл! И ещё один! – ритмично выкрикивал Мартин всякий раз, когда очередной горожанин исчезал в проходе.

С облегчением он заметил, что с другой стороны моста толпа начала кончаться. Уже больше половины горожан было спасено, и молодому Воеводе даже – на самое краткое мгновение – показалось, что в этой неравной битве они способны одержать победу.

Но эта уверенность быстро развеялась, когда он вновь устремил взор к Небесному городу и вместо стремительных клиньев всадников узрел беспорядочно мечущиеся вокруг драконов точки, которые можно было сосчитать по пальцам. А сами чудовища тем временем, попутно отстреливая оставшихся летунов, взяли курс прочь из города и направились к Цитадели.

– Туприссий! – в отчаянии воскликнул Мартин. – Быстрее! Все в башню!

Воодушевление толпы сменилось новой паникой. Оставшиеся снаружи люди устремились вперёд с удвоенной силой. Железные чудовища заслонили свет большого кристалла, и мост погрузился в темноту. Один за одним, драконы пролетали над головами обезумевших от ужаса горожан, которые были для них не значительнее букашек.

Но за ними по пятам всё ещё мчались всадники, которых осталось всего десять. Они вновь сформировали клин, впереди которого летели Люфт с сыном. На лице Воеводы читалось отчаяние, но сдаваться он не собирался. Напротив, видя, что враги направляются к Цитадели, он вознамерился во что бы то ни стало отвлечь их внимание от моста.

Впрочем, скоро стало ясно, что чудовищ интересует совсем другая цель. Они поднимались всё выше и выше к небесной тверди, к самому основанию древней башни.

– Туприссий! – воскликнул Люфт. – Они собираются обрушить Цитадель!

– Нет! А ну остановитесь, твари! – в отчаянии взревел Эрвин и ускорился, обогнав отца.

– Держать строй! – крикнул Воевода. – Стой! Тебя собьют!

Но сын то ли не слышал его, то ли не послушал. Вместе с четырьмя такими же молодыми всадниками он нагнал самый большой из шаров и дал команду:

– Цельтесь по лопастям! Если их заклинит, может, дракон остановится!

Стараясь держаться подальше от стреляющих трубок, наездники обогнули один из ветряков, а Эрвин выровнял своего колибарра прямо перед ним, чтобы стрелку за его спиной было удобнее целиться. Всадники держались рядом с врагом, так что если бы другие драконы начали стрелять по ним, то неизбежно попали бы и в своего. В тот момент Люфт, хоть и был зол, преисполнился гордости за своего сына. Он не поддался страху и показал, что достоин стать Воеводой и вести солдат против захватчиков.

Всадники не заметили, как сбоку подошёл один из меньших шаров. Стремительно промелькнуло несколько вспышек. Все звуки для Люфта стихли, и само время словно замедлилось. Эрвин безвольно склонил голову набок и встретился отрешённым взглядом с отцом. Поводья выскользнули из его онемевших рук.

***

– Мы сбили большую часть дикарей, Ваше Высочество! – сообщила связистка. – Осталось всего восемь, но по ним сложно попасть.

– Мы и так задержались в этом муравейнике достаточно! – фыркнула Элизиана, которая в нетерпении ёрзала на своём кресле. – Взять курс на основание центральной башни! Окружить её со всех сторон! Приготовить Драконье Пламя!

Связистка передала приказ всем дирижаблям, и тотчас же весь флот поспешил прочь из опустевшего города. С каждой секундой Губернаторша всё сильнее подавалась вперёд, вцепившись в подлокотники и скривив губы в торжествующей улыбке. Под ними пронёсся мост, полный толкающихся коротышек, и одна мысль о том, что они почувствуют, когда башня обрушится, вызывала у неё настоящий экстаз.

Надоедливые всадники продолжали мелькать перед иллюминатором. Большой размер главного дирижабля сыграл с ним злую шутку: дикари поняли, что если подойдут на достаточно близкое расстояние, бортовым сигнитронам будет почти невозможно по ним попасть.

– Прикажите ближайшим кораблям открыть огонь по врагу, – крикнула Элизиана. – Даже если они попадут по нашей обшивке, поглотители сделают своё дело!

Два дирижабля отклонились от курса и сблизились с флагманом. У всадников, видимо, пытавшихся повредить двигатели, не было ни шанса. Спустя несколько секунд корабль сильно тряхнуло.

– Что это было?! – рявкнула Элизиана.

– Тяга уменьшилась, Ваше Высочество! Похоже, что-то крупное попало в один из пропеллеров! – воскликнула пилотесса и с помощью гарнитуры немедленно запросила отчёт из инженерного отсека. – Техницы сообщают, что левый задний двигатель вышел из строя!

– Я говорила, что нельзя их игнорировать! Убейте их всех!

– Осталось пять противников, – сказала связистка. – Они ушли вниз с линии огня.

– Кажется, до них всё-таки дошло, – Элизиана широко ухмыльнулась. – Катрина, увеличь тягу левого переднего двигателя. Я не позволю какому-то отребью задержать нас!

Вскоре дирижабли полукругом зависли у основания башни. Губернаторша встала и подошла вплотную к иллюминатору, чтобы лично пронаблюдать за уничтожением Цитадели. Увидев её, связистка с пилотессой напряжённо вжались в сиденья, больше всего на свете боясь как-нибудь ошибиться.

Матрианка даже с некоторым восхищением осмотрела блестящие стены огромной крепости. Подобное мастерство явно было недоступно лаборейцам, даже в старые эпохи. Нет, эту башню определённо создал кто-то другой – тот, кто очень не хотел, чтобы сокрытые внутри тайны достались посторонним.

Впрочем, это было уже не важно. Вздохнув полной грудью и раскинув руки в царственном жесте, Элизиана приготовилась дать главный приказ – испепелить всё, что стоит между ней и Святилищем.

Но вдруг откуда не возьмись, совершив резкий поворот, снизу вынырнул всадник на гигантской птице. Остановившись на уровне дирижабля, он развернулся и стремительно полетел прямо на центральный иллюминатор. Мерзкая птица приземлилась, уцепившись когтями за железную перегородку, и всем на мостике стал виден её всадник – смешной коротышка с длинными коричневыми волосами. Его морщинистое лицо, перекошенное от ярости и горя, не могло вызвать у Элизианы ничего, кроме усмешки. Тем не менее, матрианке показалось, что его большие карие глаза, преисполненные безумия, смотрели точь-в-точь на неё, словно он разглядел что-то за зеркальным стеклом. Улетать непрошеный гость не собирался.

– Уберите его! Он загораживает вид! – приказала матрианка.

– У бортовых сигнитронов не хватит угла наведения, Ваше Высочество! – дрожащим голосом пояснила пилотесса.

– Тогда отдайте приказ на другой корабль!

– Но они же попадут прямо нам в мостик! Здесь нет поглотителей!

Губернаторша выругалась про себя: это ведь она распорядилась поставить большое обзорное стекло вместо переднего поглотителя. Убрать наглого летуна выстрелом сигнитрона действительно не было возможности. Пока матрианки перебирали другие варианты, всадник поглядывал вниз, на мост, где последние из беженцев исчезали в воротах Цитадели.

– Мне сказали, у вас тут приземлился враг! – с этими словами из коридора подоспел запыхавшийся Айзек. – О Творцы! Вот это громадина!

Он подбежал к иллюминатору и принялся с восхищением рассматривать огромную птицу. Никто из матрианок этот энтузиазм не разделял.

– Хватит терять время! – рявкнула Элизиана. – Открыть люки! Подать пламя!

Увидев, как чуть ниже мостика открываются защитные затворы, всадник оскалился от злости. Видимо, он понял, что если сейчас не уберётся подальше, его ждёт быстрая смерть. Дёрнув за поводья, он приказал птице отцепиться. Вместе с немногочисленными уцелевшими всадниками он резко спикировал вниз, и как раз вовремя.

– ОГОНЬ! – взревела Элизиана.

Струи кроваво-красного огня вырвались из главных орудий дирижаблей. Драконье Пламя – особая смесь, будучи воспламенённой, способная выжигать всё на своём пути – устремилось вперёд. Семнадцать крупных кораблей, включая флагман, выпустили самое страшное оружие Матрии, образовав вокруг Цитадели огромный огненный цветок.

Волна пламени ударила в стены башни и поглотила их. Огонь кольцами разошёлся во все стороны, пожирая даже перевёрнутую твердь. Тысячи градусов и огромная взрывная мощь не должны были оставить Цитадели ни шанса. Элизиана, в глазах которой отражались отсветы пламени, с безумным видом подняла руки кверху и оскалилась, наслаждаясь созерцанием первобытной стихии.

По тверди пошла дрожь. Оплавленные куски камня откалывались от её поверхности и летели вниз, предвещая крушение огромной башни. В пылающем хаосе было невозможно что-либо разобрать. Все на мостике замерли, невольно любуясь этим ужасным зрелищем, и только Айзек отвернулся от иллюминатора и мрачно что-то пробормотал.

Элизиана жадно предвкушала момент, когда с грохотом и разрушениями Цитадель оторвётся от тверди и полетит вниз, в пустоту, вместе со всеми спрятавшимися там ничтожными тварями. Однако уже почти минуту дирижабли поливали свою цель огнём, и ничего не происходило.

– Прекратить огонь! – скомандовала Губернаторша. – Почему она не падает?!

Когда дирижабли перекрыли подачу пламени, потребовалось подождать ещё несколько минут, прежде чем рассеялось облако чёрного дыма и пепла. И когда результат атаки стал виден, все, в особенности Элизиана, в шоке и недоумении подались вперёд.

На блестящих стенах Цитадели не было ни царапины. Драконье Пламя даже не оплавило их, а лишь очистило от грязи и пыли, отчего теперь они смотрелись как новые. Вокруг основания башни огонь уничтожил значительную часть породы, обнажив кольцевую паутину металлических перекрытий и опор, отходящих во все стороны.

Задрожав от холодной ярости, Элизиана прошипела:

– Это какое-то колдовство! Открыть огонь! Жгите эту башню до тех пор, пока от фундамента ничего не останется!

Дирижабли вновь принялись поливать Цитадель пламенем, но результата это не дало: лишь ещё сильнее обнажилась сложная система свай, уходящая, судя по всему, на много десятков метров в глубину тверди.

– Это бесполезно, – покачал головой Айзек, подойдя ближе к иллюминатору. – В мире есть лишь один металл, способный выдержать Драконье Пламя.

– Очищенный сигний!.. – прошептала матрианка, чувствуя, как внутри неё нарастает гнев. – Что ж, Сапий… Я недооценила тебя.

– Мы понапрасну переводим Пламя. Судя по всему, этот фундамент специально строился с тем расчётом, чтобы ничто не могло обрушить башню. Нам её не взять.

– Проклятье! – рявкнула Элизиана. – Отставить огонь!

Как и в предыдущий раз, результат массированной атаки был незначителен. Резко развернувшись, Губернаторша направилась к своему "трону" и уселась на него с напряжённым и задумчивым видом. Айзек прекрасно знал, что лучше не приближаться к матрианке, пока она пребывает в этом состоянии. Он вновь подошёл к иллюминатору и осмотрел окрестности.

Дирижабли уже начали вновь собираться для перегруппировки. На мосту, ведущему к башне, не осталось ни одного коротышки. Город вдалеке по какой-то причине стал заметно темнее и выглядел абсолютно безжизненно. Всадники на гигантских птицах тоже куда-то исчезли, что не могло не радовать.

– Ну и что же ты собираешься делать дальше? – усмехнулся пигмей, отойдя от иллюминатора. – Город опустошён, его жители заперты в Цитадели, и их запасы не безграничны. Мы можем взять башню в осаду и ждать, пока Сапий сам не откроет ворота.

– Это исключено! – отрезала матрианка, напряжённо царапая подлокотники своими заострёнными ногтями. – Нам нельзя ждать! Мы должны добраться до Святилища так быстро, как только сможем!

– К чему такая спешка? Дикари нам ничего не сделают, а мы сможем тем временем исследовать их город…

– Не надо корчить из себя ещё большего дурака, чем ты есть, Айзек! – огрызнулась Элизиана, которая больше всего на свете хотела заткнуть надоедливого горбуна. – Ты и сам прекрасно всё понимаешь! Мы первыми прибыли сюда, и надо использовать это преимущество!

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился пигмей, подойдя к ней. – Эта миссия – тайна. Ни один посторонний о ней не знает.

– Молись своим Творцам, чтобы это было так. Но нас могли засечь. Нужно достичь цели до того, как сюда прибудут другие.

– И как же? Насколько мне известно, других наружных проходов в Цитадель не существует.

– Они нам и не нужны, – коварно усмехнулась Элизиана. – Пришла пора пустить в ход наш козырь.

– Ты уверена? – после паузы спросил Айзек. – А вдруг это не сработает? Что если они не подчинятся?

– Они подчинятся мне! Теперь я – их царица! – с этими словами матрианка встала и гордо расправила плечи. – Можешь пока что начать свои исследования. Мне нужно… Отдать приказ.

С этими словами она гордо удалилась с мостика. Айзек с тревогой в глазах посмотрел ей вслед, а затем скомандовал связистке и пилотессе:

– Прочешите город и окрестности! Если найдёте оставшихся карликов – сразу сообщайте мне! Руки чешутся по вивисекции! – тут он задумался и через несколько секунд добавил. – И не забывайте докладывать о любой активности по периметру. У меня нехорошее предчувствие.

***

Филиус сидел на неудобных деревянных ступеньках, вздрагивая от каждого звука. Чуть в стороне двое стражников о чём-то встревоженно перешёптывались. Старейшины куда-то ушли, видимо, чтобы продолжить свой ожесточённый спор вдали от посторонних глаз. А он остался сидеть в приёмном зале, не имея никакого представления о том, что происходит вокруг.

"Что творится снаружи? Может, в эту самую секунду драконы сжигают дотла Небесный город! А я – что я могу сделать? Даже солдаты не смогли противостоять этим чудищам, куда уж мне! С другой стороны, с какой стати мне вообще беспокоиться обо всех этих людях? Многие из них презирают меня… Что если всё это кара Творцов? Что если они заслужили весь этот кошмар?"

Фил вздрогнул и потряс головой, ужаснувшись собственным мыслям.

"Что я такое несу! Там же женщины, дети! Они ни в чём не виноваты! Да и насмешники – разве они злые по своей сути? Я ведь и сам хорош – сачкую на работе, мечтаю о какой-то ерунде, даже под ноги смотреть забываю! Разве они неправы, что злятся на меня? Ну и что, что меня не любят? Это не имеет значения! Я мало что смогу для них сделать, но я должен хотя бы попытаться! Если удастся хоть кому-то помочь, это уже будет лучше, чем просто сидеть тут и мучиться!"

Стоило ему собраться с силами и вскочить на ноги, как вдруг раздался громкий гул, и всё вокруг заходило ходуном. С потолка посыпалась пыль. Стражники схватились за глефы, в ужасе озираясь по сторонам, а Фил отшатнулся к стенке. Землетрясение продолжалось несколько минут, а затем так же внезапно затихло.

– Что это было? – отдышавшись, пробормотал один из гвардейцев. – О Творцы, о Свет! Они уже здесь! Нам конец!

– Нет… – медленно сказал Фил, глядя на потолок. – Господин Сапий сказал, что за стенами Цитадели нам ничего не угрожает!

– Лучше бы это было правдой! Туприссий меня возьми, мне не нравится, что мы торчим тут, пока наверху остальные сражаются с драконами!

– Кто-то же должен охранять старейшин, – пожал плечами второй гвардеец. – Вот бы узнать, что творится снаружи…

– Я могу подняться и посмотреть! – немедленно предложил Фил.

– Ну, держать тебя тут нам не велели, так что иди, – переглянувшись с напарником, сказал первый стражник. – Только будь осторожен и не напутай кнопки в лифте! Не нажимай на центральную!

Фил, который с первого раза запомнил, как работает движущаяся комната, без особых проблем зашёл на подъёмник и ткнул кнопку первого яруса. И хоть ему было страшно интересно, что же будет, если нажать на человечка в центре, ослушаться совета он не осмелился.

Когда комната начала подниматься, снова послышался грохот, и она заходила ходуном, а вмонтированный в потолок кристалл по какой-то причине замигал. На этот раз Фила одолела настоящая паника, ведь застрять в этом маленьком и душном пространстве, да ещё и в кромешной темноте, ему совсем не хотелось. Но, как и в прошлый раз, вскоре всё прекратилось.

Благополучно поднявшись на первый ярус, он выбежал в большой зал и остолбенел от увиденного. Сотни людей, в основном женщины и дети, плача и крича от ужаса, заполонили всё вокруг. Напуганные, потрясённые и отчаявшиеся, они громко звали потерявшихся в толпе родственников. Между ними сновали стражники, пытаясь наладить порядок. Ворота наружу были закрыты, и вокруг них стояли воины, готовые в случае чего защитить людей от внезапного прорыва врагов. Фил понятия не имел, что происходит за пределами башни, и от этого ему становилось только хуже. Он осторожно спустился по пологой лестнице, чтобы помочь хоть кому-нибудь. Отовсюду слышались стоны раненных, задавленных толпой бедняг. Что простой оболтус вроде него мог для них сделать? Он не был ни врачевателем, ни даже хорошим собеседником. Бесполезный, ленивый и никчёмный…

Вдруг в толпе замелькало знакомое лицо, при виде которого Фил сразу же воспрянул духом. Мартин метался из стороны в сторону, а возле него стояла, понурив голову, какая-то молодая девушка. Заметив бесцельно слоняющегося друга, Воевода сразу же его окликнул:

– Эй! Фил! Иди сюда!

"Хоть кому-то я не безразличен", – усмехнулся про себя тот.

Когда он подошёл к Мартину, тот сразу же осыпал его благодарностями:

– Как же я рад тебя видеть! Если бы ты не рассказал обо всём старейшинам, все эти люди были бы мертвы! Все мы в неоплатном долгу перед тобой.

Фил смутился и не знал, что ответить. Любой на его месте поступил бы точно так же, так что, по его мнению, в этом поступке не было ничего особенного.

– Слушай, мне нужно командовать воинами, – тяжело дыша, выпалил Мартин. – Можешь присмотреть за Эрикой? Я скоро вернусь.

– Конечно! – радостно ответил Фил, который наконец-то мог сделать что-то полезное.

Молодой Воевода тут же куда-то убежал, а девушка, похоже, находилась в состоянии глубокого шока и не обращала внимание на происходящее вокруг. Мартин иногда рассказывал другу про своего приятеля и сослуживца Марка Эргарда и его сестру Эрику, но сам Фил с ними никогда не встречался.

– Отойдём куда-нибудь, где меньше людей, – предложил он и осторожно взял её за руку.

Он вывел Эрику из центра зала к стене, где было не так много народу. Они уселись на пологие ступени, ведущие к поднимающимся комнатам. Девушка сжалась в комок, сквозь слёзы шепча молитву об упокоении:

– О Фейберус, прими его душу и обласкай его Светом своим, пусть он гуляет среди райских садов Магнии и ждёт нас… Пусть Идзанами дарует его духу утешение, Решеф – мужество, Имхатон – мудрость, Хуракан – облегчение…

"Неужели она потеряла брата?.. Сколько же солдат погибло сегодня? Десятки? Сотни? У всех них остались семьи, дети…Что же им теперь делать? Кто защитит их?"

Внезапно по всему залу раздался усиленный рогом голос:

– Вернулись отважные защитники! Вернулась Разящая Стая!

Фил, как и все остальные, взволнованно уставился на дверь с другой стороны зала, люди перед которой расступились. Наконец, поднявшись на движущейся комнате, в зал вошли уцелевшие всадники. Но ни возгласов радости, ни приветственных криков не раздалось из толпы. Выживших было всего пятеро. Впереди всех шёл Воевода Люфт – опалённый, хромающий и с пустым взглядом, направленным в никуда. Среди людей нарастал шёпот ужаса. Их последние надежды на то, что захватчикам можно противостоять, рухнули.

Глава 4
Демоны глубин

Сколько часов прошло? Здесь, в главном зале Цитадели, освещённом голубыми кристаллами, не сменялись циклы дня и ночи. Больше трёх тысяч горожан разместилось здесь, сидя на полу и на ступеньках в окружении немногочисленных пожитков. Кто-то безудержно молился Творцам, кто-то пытался занять себя разговорами, кто-то даже спал, обессилев от недавних потрясений. Снаружи всё было тихо;чудовища пока что не пытались пробиться внутрь.

Люди жаловались и сетовали на судьбу. Их было сложно винить: они оказались вдали от домов, тёплых постелей и всех своих вещей. Дети плакали, матери изо всех сил старались их успокоить. Прошло уже много времени, но с нижних ярусов, где располагались хранилища, так и не принесли еду и воду. У заправляющих этим местом чиновников возникли какие-то трудности или разногласия, короче говоря, обыкновенная для их касты бюрократическая толкотня.

Эрика тоже спала, а вот Фил продолжал сидеть рядом, не сомкнув глаз. Что ему теперь было делать? Что он, обычный рабочий, вообще мог сделать?! Если бы он только был могучим героем, способным одним ударом убивать летающих монстров… Все любили бы его и восхищались его подвигами. Слава и благодарность окружали бы его со всех сторон, и даже…

Фил со вздохом посмотрел в сторону группы жриц в тёмно-синих балахонах, расположившихся неподалёку. Одеяния скрывали фигуры и головы, но всё же их печальные лица были на виду. Ими руководила пожилая монахиня, которой церковное одеяние было очень даже к лицу. Но остальные – совсем молодые девушки с гладкой кожей и прекрасными лицами – ради чего они отбросили мирскую жизнь?

Особенно среди всех выделялась одна жрица, которую он видел уже не первый раз. Когда жители города приходили в Храм Фейберуса на еженедельную церковную службу, священники читали молитвы, стоя рядами по обе стороны Алтаря Творцов. Фил начал замечать жрицу, которая всегда стояла в одном и том же месте – ближе всего к Алтарю и толпе прихожан. Её утончённое лицо было настолько прекрасно, что будто бы сошло прямиком с храмовых фресок, изображавших праведных дев прошлого. Особенно Фила завораживали её печальные тёмно-жёлтые глаза с опущенными веками.

Начиная с прошлого года он начал специально становиться в первом ряду, чтобы быть поближе к ней. Через некоторое время она тоже начала замечать его и даже улыбаться в ответ. Один раз после службы Фил даже успел перекинуться с ней парой фраз, хоть это и было запрещено. Её звали Мария Райнхайт, она была сиротой и всю жизнь провела в Храме.

И вот, по неведомому стечению обстоятельств, сейчас она вновь попалась ему на глаза. В какой-то момент она поймала на себе его взгляд и с грустной улыбкой помахала в ответ. Мгновенно опьяняющее тёплое чувство разлилось по всему телу, а кровь прильнула к голове. Фил уже хотел было пойти и поговорить с ней, пока было время, как вдруг сзади раздался голос вернувшегося Мартина:

– Даже не мечтай.

От неожиданности Фил вздрогнул. Его друг выглядел измождённым, на его лице блестели капельки пота.

– Сам знаешь, они все дали обет безбрачия и всю свою жизнь проведут в Храме, – сказал он, присев рядом. – Если, конечно, мы не останемся тут навсегда…

– Глупость какая-то, – проворчал Фил. – Разве любовь мешает служить Светоносному?

– Жрицы должны отдавать всю свою любовь Творцам, таков закон, – пожал плечами Мартин. – Я лично вижу в этом не больше смысла, чем ты, но так уж заведено.

Фил тяжело вздохнул и с кислой миной стал наблюдать, как жрицы оказывают помощь стонущему старику, задавленному толпой. Мартин тем временем с тревогой смотрел на спящую неподалёку Эрику.

– Марк больше никогда не вернётся домой, – тихо сказал он. – Многие семьи сегодня потеряли близких. Теперь я – всё, что у неё осталось.

Дозорный Марк Эргард был лучшим другом Мартина и братом Эрики. С тех пор, как их родители умерли, он заботился о сестре в одиночку. Мартин всегда был близок с их семьёй и частенько задерживался у друга допоздна. Впрочем, несколько раз он упоминал, что у Марка был тяжёлый характер, и они с сестрой постоянно ссорились.

– Что же нам теперь делать? – подавленно прошептал Фил.

– Только ждать. Это место – настоящая крепость, запасов здесь хватит на недели вперёд. Я как раз с нижних ярусов, помогал этим безмозглым чиновникам и их начальнику выгружать воду из хранилища.

– Здесь в основном женщины и дети из Небесного города, – заметил Фил, оглядывая зал. – А где же все мужчины? Они что, остались снаружи?!

– Я отправил к ним ратников, но они навряд ли успели всех предупредить, – покачал головой Мартин. – Теперь уже поздно. Остаётся только надеяться, что драконы не обратят на них внимания. В Мануфакторуме есть много мест, где можно спрятаться, да и в других районах тоже.

Вдруг на противоположной стороне зала началась какая-то возня. Видимо, из хранилищ наконец-то подняли еду и воду. Сразу из нескольких движущихся комнат стражники начали выкатывать бочки, выносить ящики с хлебом и мешки с рисом. Изголодавшиеся горожане тут же потянулись к куче продовольствия, но что-то пошло не так: послышался чей-то властный голос, а люди столпились вокруг провизии полукругом.

– Ради Творцов, это опять тот придурок?! – Мартин рассвирепел и вскочил на ноги. – Сиди здесь, я разберусь.

Расталкивая народ, Воевода подошёл к месту происшествия и понял, что его опасения подтвердились. Дорогу к продовольствию преградили несколько чиновников, впереди которых стоял их начальник в чёрном костюме. Молодой управляющий выглядел так самодовольно, будто занимал самую важную должность на свете. Его жёсткие и чёрные как смоль волосы были аккуратно зализаны, а зелёный значок с эмблемой Четырёх Принципов на груди – начищен до блеска, как и серебряные пуговицы. Серые глаза за строгими очками надменно смотрели на толпу.

– Не толкайтесь, все в очередь! – противным голосом выкрикивал он. – Всё должно происходить в соответствии с заранее согласованными инструкциями… Женщина, помолчите, здесь я главный!

– Какого туприссия тут происходит?! – выкрикнул Мартин, протиснувшись, наконец, вперёд.

– А, опять ты, – фыркнул чиновник, смерив его презрительным взглядом. – Я пытаюсь установить рационализированный порядок распределения пищи между нуждающимися беженцами! Все выжившие должны пройти регистрацию, после чего мои бухгалтеры распределят имеющиеся у нас в распоряжении ресурсы в соответствии с необходимостью каждого индивида.

– Ты что, сдурел?! Какая к Туприссию регистрация?! Эти люди с утра ничего не ели! Здесь у половины маленькие дети! Просто дай им взять всё, что надо!

– Не забывай своё место, вояка! Это Цитадель, а я, Юлиус Кассий, являюсь заведующим её внутренним хозяйством! Я бы посоветовал вам сосредоточиться на соблюдении своих обязанностей, а именно – защищать нас! Впрочем, судя по сегодняшним событиям, вы и этого сделать не в состоянии.

Это было последней каплей. Взбешённый Воевода вышел вперёд и одним метким ударом в рожу сбил зарвавшегося чиновника с ног, разбив его очки.

– Ты хоть знаешь, сколько солдат погибло сегодня?! – взревел он, глядя на Юлиуса Кассия, пытающегося белым платочком вытереть кровь с лица. – Гарнизон Правого Рубежа, Разящая Стая – все они отдали жизни, чтобы дать нам время укрыться в башне! И не тебе, крыса кабинетная, их обвинять!

Слова Воеводы сопровождались одобрительным гулом со стороны толпы. Ему на помощь уже подоспело несколько ратников. Юлиус поднялся на ноги и мстительно прошипел:

– Да как ты смеешь?! Я служил управляющим ещё когда ты меч держать не научился! Ну ничего, я этого так не оставлю!

С этими словами он и его подручные удалились к движущимся комнатам. Мартин проводил его презрительным взглядом, а затем объявил:

– Поскольку у нас военное положение, мы временно освободим управленцев от их нелёгкой работы! А сейчас – можете брать столько, сколько хотите!

Радостные горожане бросились к куче припасов, да с таким рвением, что стражи еле успели уйти с дороги. Довольный Мартин увидел и Фила с Эрикой, спешащих подкрепиться. Но прежде, чем Воевода успел к ним присоединиться, его окликнули со спины.

Из движущейся комнаты, в которую удалился выкрикивающий бессвязные ругательства Юлиус, вышел, прихрамывая, Чарльз Люфт. От солдат Мартин уже узнал, что в бою с драконами он потерял единственного сына, и тем страннее было видеть его сейчас. Пожилой Воевода вовсе не выглядел скорбящим; напротив, на его лице застыло по-детски беззаботное выражение, а на губах была слабая улыбка. Он поманил Мартина подальше от посторонних ушей.

– Так это ты – новый Воевода? Ты хорошо справился, спасая жителей города. Не ожидал такого от простого десятника! – сказал Люфт таким тоном, будто речь шла о заурядном отстреле гиганевров.

– Кто-то должен был это сделать, и никого кроме меня не нашлось, – осторожно сказал Мартин. – Я слышал, что случилось во время боя… Мне жаль.

– Имеешь в виду гибель моих людей? – вздохнул пожилой Воевода. – Да, нелегко нам пришлось. Сегодня погибло много воинов. А я почему-то остался в живых. Думаешь, это знак? Может, Светоносный уготовил мне особую миссию?

С Чарльзом Люфтом явно было что-то не так, словно он не до конца осознавал происходящее. Мартин не знал, как помочь ему, и потому лишь сказал:

– Пути Творцов неисповедимы.

– Да. На всё их воля, – кивнул пожилой Воевода и поспешно продолжил. – Я только что встречался со старейшинами. Они обеспокоены тем, что тысячи людей всё ещё остаются где-то там, снаружи. Мы не знаем, что с ними, и никак не можем им помочь. Мало того, к нам только что прибыли посланцы из шахт; говорят, в верхней секции пропала бригада проходчиков.

Мартин насторожился. Из всех каст шахтёры оказались, пожалуй, в самом безопасном положении. Их жилища располагались в пещерах в глубинах небесной тверди. До поверхности были десятки и сотни метров, а единственным путём сообщения между нижними и верхними туннелями была вертикальная скважина с подъёмниками. О благополучии шахтёров можно было не беспокоиться, да никто и не собирался, учитывая контингент, из которого состояла эта каста.

– В верхней секции? – обеспокоенно переспросил Мартин. – Это не могут быть драконы! Они ни за что не протиснутся в туннели!

– Я готов поклясться, что внутри одной из этих штуковин кто-то был… – Люфт перешёл на шёпот. – Я вот чего боюсь: если враги каким-то образом проникли в шахты, через них они могут выйти к туннелям, ведущим в Цитадель. Не нужно паниковать раньше времени: у шахтёров просто мог не вовремя сломаться подъёмник. Но всё-таки будет лучше выяснить наверняка. Я бы отправился туда сам, но растянул связки, когда слезал с колибарра. Так что боец из меня пока никудышный.

– Понимаю, – кивнул молодой Воевода. – Я соберу своих ребят, и мы всё проверим.

– Если это что-то серьёзное – просто бегите оттуда со всех ног и перекройте за собой все проходы, и не важно, сколько там останется шахтёров. Мы не можем рисковать всем нашим народом, спасая этих преступников!

Мартин не мог не признать, что Люфт прав: жизни шахтёров стоили гораздо меньше, чем безопасность других каст. Но вот перспектива отправиться в мрачные шахты, пусть и с отрядом, мягко говоря, его не радовала. Он бросил взгляд на Эрику и Фила, которые толкли рисовые зёрна в муку для лепёшек, собрался с мыслями и пошёл сообщать им неприятные новости.

Люфт же проводил его серьёзным взглядом и отправился к прохлаждающимся неподалёку солдатам, чтобы напомнить им о дисциплине. Ведь только это сейчас имело значение, не так ли?

***

В туннеле, что вёл из городской сети к центральной скважине, было настолько тесно, что солдаты едва не задевали головами потолок. Пройдя цепочкой по петляющему узкому проходу, Мартин с отрядом из девяти ратников вышли на центральную развилку шахтёрского комплекса. Перед ними предстала огромная уходящая вертикально вверх цилиндрическая полость, стены которой были освещены сотнями кристаллов. Большинство местных затаилось в своих поселениях на более высоких ярусах; здесьже осталось всего несколько шахтёров, заправлявших двумя массивными подъёмниками из досок и железных скоб.

– Ух, слава Творцам! – воскликнул их небритый коренастый начальник в защитной каске со светоносным кристаллом. – Туприссий знает что творится! Короче говоря, наши парни батрачили в верхних шахтах, когда началась вся эта канитель. Я, значит, сразу туда пару людей отправил с приказом – чтоб сворачивали всё и спускались подобру-поздорову. Так с тех пор уже часов десять прошло, а никто и не воротился! Мы уж сами побоялись туда подниматься, мало ли что! Тут профессионалы нужны, навроде вас.

– Значит, подъёмники не сломаны? – хмыкнул Мартин, осматривая исполинскую шахту, в которой он был впервые. – Хоть это хорошо. Оставайтесь здесь, мы всё проверим.

Начальник выдал ратникам защитные каски с кристаллами, а Воеводе – карту верхних шахт, представляющую из себя весьма запутанную паутину туннелей, рельсовых путей и пещер. Солдаты разделились и зашли на два грузовых подъёмника. Шахтёры потянули за рычаги и привели в движение диковинные механизмы, заставившие кабину оторваться от земли и поползти вверх. Подъём занял около пяти минут. Мимо них медленно проплывали ярусы центральной скважины, от каждого из которых вело множество проходов.

Члены касты шахтёров, как вы уже могли догадаться, обитали в глубинах тверди и добывали полезные ископаемые, такие как уголь и сигний. Эта работа была крайне опасной и вредной для здоровья, настолько, что они часто умирали прямо в шахтах, задыхаясь от недостатка воздуха или скопившейся в лёгких пыли. Но это была не просто жестокая традиция. Все члены этой касты попали в неё в наказание за преступления.

Мошенники, воры, убийцы. Солдаты, ослушавшиеся приказов командиров или попытавшиеся дезертировать. Нечистые на руку чиновники. Жрецы, нарушившие священные обеты. Даже рабочие, которые долго уклонялись от труда. Всех их ждала одна судьба – долгие годы трудиться в шахтах, чтобы искупить свои грехи. Стоит ли говорить, что ни к кому из них Мартин не питал сочувствия? Да, многие из них выглядели измученными и несчастными, но все они были преступниками и заслужили суровое наказание.

Наконец, нижние шахты остались далеко позади, а сверху стал виден свод центральной скважины. Подъёмник остановился на последнем ярусе. Пока воины с помощью ворота поднимали железную решётку, Мартин изучал карту верхних туннелей и с досадой отмечал про себя, что разобраться в этих лабиринтах будет непросто. Наконец, проход был свободен, а за ним обнаружилась рельсовая дорога, уходящая куда-то вверх. Делать было нечего: освещая себе путь кристаллами на касках, ратники двинулись вперёд.

Каждый их шаг отдавался гулким эхом. Передние ряды держали наготове мечи, задние – арбалеты. Мартин шёл впереди всех, не страшась темноты. Судя по карте, это место называлось центральным транспортным туннелем, который вёл к главной развилке на глубине около трёхсот метров над поверхностью. Длиной он был почти в полкилометра и не освещался в целях экономии кристаллов.

Спустя несколько минут воины добрались до развилки, от которой отходило множество ходов с рельсами. Здесь находилась перевалочная станция, на которой добытую руду загружали из маленьких вагонеток в большие для отправки к центральной скважине. За станцией должен был следить вахтёр, однако в деревянной будке никого не оказалось.

– Ну и где же все? – вполголоса пробормотал Мартин.

Судя по карте и указателям, здесь начинался настоящий лабиринт. За десятки лет постоянной добычи полезных ископаемых шахтёры прорыли многие километры туннелей и вышли к десяткам небольших пещер. Многие жилы были уже исчерпаны, и целые секции паутины блокировали во избежание путаницы. Иные проходы оканчивались тупиками, поскольку разведка в том направлении не привела к обнаружению залежей угля или сигния. В последние годы основным направлением добычи было северо-правое. Туннели тянулись вплоть до проходящих неподалёку труб Акваториума, по которым стекала вода из глубинных озёр.

"Может, в шахте случился обвал? Но даже в этом случае – не может же быть, что никто не спасся! Где они, Туприссий их дери?"

Одолеваемый смутными опасениями, Мартин повёл солдат в нужную часть туннелей. Блуждание в запутанной паутине узких проходов было привычным делом для шахтёров, но вот люди с поверхности к такому не привыкли. Стены давили со всех сторон, воздух был затхлым, вдобавок здесь царила абсолютная тишина, так что каждое движение и даже собственное дыхание было отчётливо слышно. Пару раз, проходя мимо очередной развилки, Мартин явственно слышал вдалеке какие-то звуки, а один раз ему даже показалось, будто что-то мелькнуло за поворотом.

– Эй! Кто здесь? – спросил он, но никто не ответил.

Это было совсем нехорошо. Ратники начали переглядываться и шептать молитвы. Мартин подметил, что так страшно ему не было даже когда драконы уничтожали Правый рубеж. Но вовремя вспомнив, что он больше не какой-то там десятник, а Воевода, он загнал свой страх куда подальше и пошёл вперёд, держа наготове меч. Воины, впечатлённые храбростью своего лидера, следовали за ним. В небольшого проходе, соединяющем две рельсовые дороги, никого не оказалось;но зато вдалеке блестел огонёк от кристалла на чьей-то каске. Шахтёр сидел у стены, склонив голову и не шевелясь.

– Эй! Ты живой? – окликнул незнакомца Мартин.

Ответа не последовало, что было туприсски жутко. Солдаты подкрались к шахтёру вплотную, и в свете кристаллов стало понятно, что он уже не проснётся. Шахтёр сидел в луже собственной крови, широко открытые глаза выражали подлинный ужас, а на его горле, груди и животе красовались страшные рваные раны. От такого зрелища сердце у Мартина перехватило дыхание. Он склонился над телом, не веря, что это всё происходит взаправду.

– О Светоносный! Смотрите! – раздался вдруг крик ратника Хайнриха.

Воевода обернулся, кристалл на его каске осветил рельсы, и тут его сердце сжалось от ужаса. Весь туннель был усеян телами шахтёров – истерзанными, разорванными на части, разбросанными в разные стороны, словно тряпичные куклы. Создавалось впечатление, что кто-то или что-то, сотворившее этот кошмар, было сильнее человека в десятки раз. Солдаты в ужасе заохали, одного из них, вчерашнего новобранца Отто, немедленно стошнило.

– Уходим, – тихо проговорил Мартин, чувствуя, как душа уходит в пятки. – Слышали? Быстро!

Повторять не пришлось; воины уже приготовились делать ноги, как вдруг из-за очередного поворота послышался топот чьих-то ног. Солдаты попятились, выставив вперёд мечи и приготовившись поразить цель из арбалетов. Мартин был готов встретить любое чудовище, пусть даже у него самого не было шансов в сражении с ним. Но, к счастью, их опасения оказались напрасными.

Из-за угла стремительно вылетел шахтёр с огненно-рыжей растрёпанной шевелюрой, одетый в перепачканный углём плотный рабочий комбинезон без рукавов. Выглядел он довольно молодо, а значит, был сослан сюда недавно. Едва увидев ратников, он чуть не расплакался от счастья.

– Слава Творцам! – тяжело дыша, вскричал он. – Быстрее, бежим отсюда!

– Погоди-ка! – нахмурился Мартин и направил на него меч. – Сперва скажи, кто ты и что здесь случилось, туприссий меня дери!

– Томас Коллер, главный инженер седьмой бригады! – выпалил шахтёр, нервно озираясь по сторонам и хлопая зелёными глазами. – Сейчас нет времени на рассказы! Нам надо уходить отсюда, пока они не вернулись!

– Кто «они»? – прищурился Воевода.

Томас застыл на мгновение, а потом посмотрел Мартину в глаза и с ужасом прошептал:

– Демоны.

Стоило ему это сказать, как вдалеке раздался непонятный звук, похожий на лязг металла. Это была последняя капля: поняв, что задерживаться здесь больше нельзя, все бросились бежать.

– Тьма! Какой это туннель?! – воскликнул Мартин, когда на бегу достал карту и понял, что они потерялись.

– Третий Правый, – не глядя на бумагу, ответил Томас. – На выход – прямо через три развилки, а потом налево!

– Спасибо…

Но неприятности начались уже на следующем перекрёстке; солдаты увидели, что прямо перед ними пробежало какое-то существо, слишком большое, чтобы стоять в шахте в полный рост. В страхе они остановились, и это стало роковой ошибкой.

– Чего вы встали? – нагнав их, крикнул Мартин.

В этот момент сзади раздался металлический скрежет. Все обернулись, и к своему ужасу увидели, наконец, преследовавшее их чудовище. В полумраке туннеля было не разобрать его очертаний, но одно было видно отчётливо: два круглых немигающих красных глаза на широкой приплюснутой голове. Монстр застыл, словно статуя, и оттого казался ещё более жутким. Но прежде, чем Мартин успел что-то сообразить, молодой солдат, оказавшийся ближе всего к чудовищу, обнажил меч и бросился на тварь с отчаянным криком:

– А-А-А! Убирайтесь в Тартар, демоны! Я уничтожу вас всех!

Чудище отреагировало мгновенно. В свете кристаллов блеснули его длинные будто бы металлические когти, которые пронзили воина насквозь, а затем монстр со страшной силой ударил его о стену, с отвратительным хрустом переломив бедняге позвоночник.

– Эрен! Чтоб тебя! – с досадой крикнул Мартин. – Бегите! Не останавливайтесь!

Чудовище помедлило, зачем-то разглядывая труп отчаянного храбреца, но затем вновь обратило внимание на удаляющихся воинов и на четвереньках погналось за ними. Оно двигалось настолько стремительно, что у них попросту не было шансов убежать. Уже на следующей развилке оно настигло бегущих сзади Отто и Хайнриха и схватило первого длинной лапой. Второй остановился и попытался вытащить товарища из лап монстра. Судьба обоих была предрешена, но они выиграли время, чтобы остальные успели оторваться.

Мартин велел Томасу Коллеру, как ценному свидетелю, держаться впереди. Когда они добрались до погрузочной станции, инженер подбежал к посту вахтёра и дёрнул за рычаг. Тут же в проёме, ведущем в центральный транспортный туннель, начала опускаться железная перегородка. Беглецы едва успели проскочить под ней, прежде, чем проход закрылся.

Не будучи уверены, что железная дверь остановит чудовище, они продолжили бежать, не оглядываясь. Через несколько минут впереди забрезжил свет центральной скважины. Опустив за собой решётку, они, наконец, сумели перевести дух. Воины попадали на землю, моля Творцов о спасении своих душ.

– Что это была за тварь?! – выпалил Мартин, прильнув к решётке и вглядываясь в темноту.

– Она там не одна, – отдышавшись, выдавил Томас. – Мы… Мы прокладывали поисковые туннели, хотели обнаружить залежи угля… Геодезисты определили, что рядом находится большая полость, но стоило нам к ней пробуриться, как оттуда полезли эти чудища… Они разбежались по шахте, убивали всех на своём пути! Всех… Если бы я не спрятался в вагонетке, меня бы тоже разорвали!

– Проклятье! Тьма! – в отчаянии Воевода начал расхаживать из стороны в сторону, пытаясь вытряхнуть из головы образы растерзанных шахтёров. – Мало нам драконов, так теперь ещё и это!

– Каких ещё драконов?! – ошарашенно спросил Томас.

– Объясню позже… Возвращаемся в Цитадель! Ты должен рассказать старейшинам обо всём, что здесь случилось!

Ещё раз бросив взгляд в туннель, где простились с жизнью трое его подчинённых, Мартин позвал за собой потрясённых ратников и направился к подъёмнику. Когда они спустились на нижний уровень, он громко крикнул ожидавшим их внизу шахтёрам:

– Соберите своих людей! Завалите все проходы в верхние шахты!

– Завалить? – удивлённо воскликнул начальник. – Но с вами только старина Том! А где же все остальные?!

– Они уже не вернутся. Быстрее! Это приказ!

Потрясённые шахтёры бросились к подъёмникам, а солдаты и Томас быстрым шагом направились к нижним туннелям. Страх медленно сковывал Мартина. Враги атаковали со всех сторон.

***

Заброшенный город лаборейцев погрузился в полумрак. Центральный кристалл потух и больше не загорался с тех пор, как корабли Элизианы попытались атаковать Цитадель. Только маленькие кристаллики в домах и на улицах продолжали светить как ни в чём не бывало. Между покинутыми башнями медленно кружили дирижабли, выискивая лучами прожекторов оставшихся коротышек. Значительных успехов они так и не добились: если кто-то и не покинул город, он наверняка затаился в своём жилище, а обыскивать каждую башню было бы слишком затратно по времени.

На мостике одного из кораблей стоял Айзек, пристально вглядываясь в маленький иллюминатор в надежде разглядеть хоть какие-то признаки жизни. Мысленно он раз за разом возмущался из-за методов Элизианы: в конце-то концов, не обязательно было с грохотом и пламенем нападать на город, посеяв среди дикарей панику. Разумеется, планируя операцию, матриане учитывали, что лаборейцы могли сохранить древнее вооружение, способное повредить флот, поэтому два сторожевых рубежа были уничтожены в первую очередь. Но в итоге оказалось, что у дикарей остались только примитивные арбалеты, и все эти свистопляски были совершенно необязательны.

Выразить вслух своё недовольство пигмей, конечно, не осмеливался, а говорить о методах Губернаторши за её спиной – тем более. Айзек слишком хорошо знал, что бывает с теми, кто злит Её Высочество, а он уже вплотную приблизился к черте дозволенного. Подумать только: выдающийся учёный вроде него – и на положении придворного шута у какой-то высокомерной зазнобы! Немыслимо! Если бы он не был должен Элизиане за своё спасение и глубоко заинтересован в изучении Лаборума – ноги его здесь бы не было!

Айзек уже отчаялся найти хоть что-то стоящее и собрался сворачивать исследовательскую операцию, когда с одного из дирижаблей по радиосвязи сообщили, что на улице был замечен человек. Пигмей мгновенно воодушевился и приказал поймать цель любой ценой. Два дирижабля подтянулись к месту находки. На витой лестнице, идущей вокруг башни, оказался ковыляющий с костылями слепой старик, которого, видимо, никто не успел предупредить. Он с обречённым видом крутил головой, таращась застланными пеленой глазами в пустоту. В какой-то момент Айзеку даже стало его жаль.

Дирижабли окружили его со всех сторон, а один из них подошёл вплотную к деревянной платформе и выдвинул автоматический трап, по которому сошли двое солдат в серых шинелях. Беспомощного старика, который что-то испуганно промычал, скрутили и затащили на борт, после чего пигмей приказал закончить поиски и вернуться к кораблю Элизианы.

Флагман в окружении дюжины кораблей эскорта завис в километре от города. Из этой позиции можно было постоянно наблюдать и за Цитаделью, и за стоящим в отдалении огромным промышленным комплексом, который, к удивлению Айзека, всё ещё был в рабочем состоянии. Внутри этого любопытного сооружения оставалось множество рабочих, но поскольку пространства для манёвра там практически не было, использовать дирижабли для исследования было невозможно, а отправлять туда солдат Губернаторша бы точно не стала.

Разведывательный корабль пристыковался к флагману, и пленника тут же доставили в находившуюся на борту личную лабораторию пигмея, обустройство которой он с большим трудом выпросил у Элизианы. Айзек уже не мог ждать и сразу же отправился туда, чтобы приступить к допросу и последующему вскрытию. По правде сказать, он немного волновался: ещё ни разу до этого ему не приходилось иметь дело с живым разумным существом; всеего прежние опыты проводились либо над животными, либо над трупами.

Лаборатория была оборудована в одном из грузовых отсеков. Места в ней было мало, всё тряслось из-за находившегося рядом генератора, но это было лучшее, на что учёный мог рассчитывать. Солдаты привязали старика к операционному столу, после чего удалились. Пока пигмей готовил необходимые инструменты, лабореец судорожно повторял одни и те же слова:

– О Фейберус, даруй мне прощение, забери мою душу на Магнию, пусть твой Свет защитит меня от Тьмы на этом пути…

– Вижу, ваш язык не изменился, – заметил Айзек, выбирая скальпель. – Так вы всё ещё верите в Фейберуса?

Старик на секунду замолчал, а затем принялся молиться с удвоенной силой.

– Да ты не особенно общительный. Ну да ладно, мы это исправим, – учёный почему-то нервничал, хотя не мог понять, почему. – Ты явно не бывал в арафийской тюрьме, а уж там я на своей шкуре узнал, как развязывать языки…

Напевая патриотическую песню времён прошедшей гражданской войны, он оглядел свои пальцы, на многих из которых недоставало ногтей, взял со стола щипцы и подошёл к пленнику, чтобы начать допрос. Но прежде, чем он успел начать, старик выпучил слепые глаза и прохрипел:

– Ты не демон! Ты как мы! Кто ты?

– Здесь я задаю вопросы! – отрезал Айзек, сердце которого колотилось всё сильнее и сильнее. – Предлагаю не вынуждать меня переходить к крайним мерам и отвечать по-хорошему. Итак, вопрос первый: известно ли тебе, что ваши правители прячут в…

Но не успел он договорить, как вдруг со всех сторон взревела аварийная сирена. От неожиданности пигмей вздрогнул и уронил щипцы. Проклиная Судьбу, которая уже далеко не в первый раз прерывала его изыскания, он выбежал из лаборатории, чтобы узнать, что случилось.

На мостике творился переполох. Связистка постоянно запрашивала новые данные от дирижаблей по периметру, а Элизиана расхаживала у своего трона.

– Патрульные засекли в десяти километрах к югу вражеский корабль-разведчик! – в ярости сказала она, предвосхитив вопрос Айзека.

– Что?! Они не различили, чей он?

– Не успели! Должно быть, враги тоже нас увидели и убрались подобру-поздорову! – проскрежетала Губернаторша, а затем обратилась к связистке. – Есть новые данные?!

– Нет, Ваше Высочество! Он ушёл из поля видимости. Послать дирижабли следом?

– Чтобы их уничтожили? Разумеется, нет! – Элизиана, казалось, вот-вот взорвётся от гнева. – Удвойте охрану по всему периметру! Возможно, они пытаются обмануть нас. И отключите эту проклятую сирену!

– Похоже, наша маленькая операция уже не является тайной, – хмыкнул Айзек. – Как думаешь, кто это?

– Как будто ты не знаешь! – Губернаторша уселась на трон и нахмурилась. – Но как, туприссий их возьми, они нас выследили?!

– Мы дали их разведчику уйти, а значит, они будут здесь уже очень скоро. И что же ты планируешь делать? Как я понимаю, козырь не сработал.

– Я отдала приказ, и онине успокоятся, пока его не выполнят. Но Сапий не дурак. Как только он поймёт, что происходит, он велит запечатать все надземные проходы в башню. А чистый сигний даже имне по зубам.

– Похоже, мы сели в лужу! – усмехнулся Айзек, – Неужели у тебя нет идей?

– У нас остаётся лишь один выход, – коварно прищурилась Элизиана. – Пусть мы не можем сокрушить Цитадель, но всё остальное – в нашей власти! Эти наивные крысы, должно быть, надеются, что им будет, куда возвращаться. Мы отправим Сапию ультиматум: либо он откроет нам путь в Святилище, либо мы уничтожим всё – весь их город вместе с заводом, храмом, водохранилищем и всеми коротышками, что ещё там остались!

– Что?! Так не пойдёт! Это же всё ценные объекты для исследований! Ты не можешь…

– Закрой пасть, или, клянусь Матрией, я выброшу тебя за борт! – Губернаторша была в таком настроении, что запросто могла это сделать. – Иди и вскрывай своего пленника, докажи, наконец, что ты не бесполезен!

– Настроение пропало, – буркнул пигмей и поспешил прочь с мостика.

Дела в одночасье приняли очень скверный оборот. Как учёный, он не одобрял решение Элизианы, но одновременно с этим признавал, что другого выхода нет. В конце концов, Святилище было важнее любых заводов и библиотек. По крайней мере, тогда он ещё в это верил.

Глава 5
Зов надежды

В нижнем зале Цитадели, между дверями в покои четырёх старейшин, проходил тайный разговор. Даже стражи были отправлены в верхний зал под предлогом помощи беженцам. Здесь, внизу, остались только четверо правителей Лаборума, молчаливый помощник Тьюриса, Воевода Люфт, Мартин и Томас Коллер, единственный свидетель бойни в верхних шахтах. Пока он рассказывал свою ужасную историю, лицо Беллума становилось всё мрачнее, а Керда шептала молитвы Творцам.

– Они были быстры, как ветер. Их когти разрезали одинаково легко и плоть, и железо! – дрожа, вспоминал Томас. – И эти глаза, красные, немигающие! Я спрятался и сидел в укрытии туприссий знает сколько времени! А потом меня нашли ваши воины!

– Мы потеряли троих людей. Эта тварь просто порвала их на части, а мы ничего не могли сделать… – Мартин бросил взгляд на Люфта, который хмуро смотрел в пол. – Я приказал шахтёрам завалить все проходы, но не думаю, что это надолго задержит этих монстров.

Старейшины переглянулись между собой. Тьюрис дрожал, крепко сжимая руку своего безэмоционального помощника. Сапий зажмурился и потирал лоб, словно вспоминая что-то давно забытое.

– Железные демоны… Красные глаза, смертоносные когти… – пробормотал он, отвернулся ото всех и сделал несколько шагов в сторону.

– Вы что-то знаете об этих тварях? – не вытерпел Мартин.

– Чудовища из глубин тверди… Порождения плоти и металла… – медленно и мрачно проговорил Верховный Правитель, а затем резко обернулся с широко открытыми глазами. – Мальсы! Такое имя им дал святой Антидий.

Всем в зале стало жутковато. Никто кроме мудрых старцев раньше не слышал об этих существах.

– И кто же эти Мальсы такие? – с интересом спросил Томас, словно мгновенно забыв про кровавую встречу с ними.

– Согласно описанию Антидия, Мальсы спят в недрах земли, в гнёздах, что лежат глубже любых пещер, – голос Верховного Правителя пробирал до дрожи. – Они стары, как сам мир, и бесчисленны, как пылинки в воздухе. Они ожидают пробуждения, и горе тому, кто попытается помешать им выполнить свою задачу, неведомую, как и они сами…

– Этого нет в Пророчестве, – заметила Керда.

– Разумеется. Это из тех его трудов, которые, увы, не дожили до наших дней, – Сапий начал расхаживать по залу. – Антидий знал, что однажды они проснутся, но не упомянул об этом в своей книге… Интересно, почему.

– Кому есть дело до дурацких Пророчеств? – нахмурился Беллум. – Эти чудовища уже в верхних шахтах! Что им вообще нужно?! Это у святого пророка, случайно, не записано?

– Нет, но в любом случае рисковать мы не можем, – тяжело вздохнул Верховный Правитель и опёрся на свой посох. – Я принимаю решение запечатать врата в сеть туннелей.

– Что?! Изолироваться от всего остального Лаборума?! – потрясённо воскликнула Керда. – И это когда сотни рабочих и учёных всё ещё остаются на своих рабочих местах?

– И шахтёры тоже! – вставил Томас, но потом смутился, вспомнив своё положение. – В смысле… Вы же не собираетесь оставить их наедине с этими Мальсами?

– Я понимаю ваши опасения, но если мы позволим врагам проникнуть в Цитадель, всё будет кончено, – покачал головой Сапий. – Не волнуйтесь по поводу наших братьев за пределами этой башни. Сейчас все они, должно быть, укрылись в самых безопасных местах в своих районах. Что до шахтёров, то они могут запереться в своих пещерных поселениях, а собственных запасов у них хватит надолго.

Мартин поразился, насколько убедительно звучала спокойная, но вместе с тем твёрдая и решительная речь Верховного Правителя. Каким-то неведомым образом она успокоила даже Беллума, который, как он понял, отличался весьма вспыльчивым характером

– Я отдам все нужные приказы, – сказал Люфт и с отеческой улыбкой обратился к Мартину. – А ты отдохни. Прошли уже почти сутки, а ты до сих пор на ногах.

На этом разговор завершился. Старейшины отправились в свои покои, а Мартин – к движущейся комнате, окликнув Томаса:

– Пошли! Вернёшься к своим, пока ворота не запечатали.

Инженер хотел что-то сказать, но осёкся и с грустным видом пошёл вслед за солдатами. Тем временем Беллум остановил Сапия, положив ему руку на плечо, и тихо сказал:

– Снизу нас теснят дирижабли, сверху – Мальсы. Нас зажимают в кольцо, и сдаётся мне, что это всё части одной силы. Если так пойдёт и дальше, мы останемся заперты здесь, без возможности покинуть башню, окружённые врагами со всех сторон. Что ты планируешь делать?

Сапий многозначительно посмотрел в глаза Воителя, отчего тот удивлённо отстранился и прошептал:

– Нет… Не говори, что ты собираешься…

– Верховный Правитель!

Все присутствующие обернулись на голос стражника, выбежавшего из движущейся комнаты.

– Господин Сапий… – тяжело дыша, выпалил он. – Враги… Они… Они прислали переговорщика!

***

Железный дракон приземлился прямо посреди моста. В свете ярких "глаз" чудовища из его нижней части выдвинулась небольшая лестница, по которой сошло высокое и худое существо – по-видимому, это и был парламентёр. Над входом в Цитадель, у небольшого смотрового окошка, стояли двое стражников и держали чужака под прицелом арбалетов. Туда же поднялся и Чарльз Люфт, решивший наблюдать за встречей лично.

– Я так и знал! – напряжённо сказал он. – Я видел, что внутри этих штук кто-то есть…

Переговорщик прошёл несколько метров вперёд и остановился, видимо, ожидая ответа. Внизу, у ворот, собирался с силами Мартин в компании двух своих ребят. За ними с волнением наблюдали сотни людей из большого зала, в особенности Эрика и Фил.

– Запомните: при любом признаке опасности сразу закрывайте ворота, – напомнил стражникам молодой Воевода.

Он дал знак потянуть за рычаги, и три железных пластины поднялись одна за другой. Держа наготове глефы, солдаты отправились на встречу с чужаком, в одиночестве стоявшим посреди моста. Переговорщик предпочёл не двигаться и сам дождался, пока воины не подойдут достаточно близко. Готовый в любой момент объявить тревогу Люфт высунулся из окошка, напряжённо наблюдая за происходящим.

Когда солдаты приблизились к странному существу, Мартин сумел разглядеть его получше. Первым, что бросалось в глаза, было тёмное лицо чужака. Судя по фигуре, это была женщина, хотя сказать наверняка Воевода не мог – мало ли, что в действительности скрывалось под одеждой врага. Закутанная в серую шинель великанша была на несколько голов выше него. Остановившись в паре метров от неё, воины выставили вперёд глефы, а Мартин, без страха смотря чужеземке прямо в её маленькие узкие глаза, подошёл к ней вплотную.

В тот момент он чувствовал нечто странное: да, эта женщина была не похожа ни на что, виденное им прежде, но всё же это был вовсе не громадный железный монстр, не летающий тёмный дух из Бездны, а человек, почти такой же, как и он сам: два глаза, по две руки и ноги, да даже выражение худощавого коричневого лица было нетрудно понять: презрение и высокомерие. А того, кого можно понять – можно и победить.

– Я несу послание от Её Высочества Элизианы, Губернаторши области Мулер, члена Совета Двенадцати и одной из владычиц Великой Матрии! – ледяным и надменным голосом объявила великанша и протянула ему запечатанный свиток. – Оно предназначается лично для Сапия, правителя этих жалких развалин.

Мартин сделал для себя ещё несколько открытий: пришельцы говорили на понятном языке и знали Сапия. Впрочем, Воевода не позволил удивлению нарушить своё самообладание. Эта напыщенная великанша так восхваляла какую-то Элизиану, что ему очень захотелось не остаться в долгу.

– А меня зовут Мартин, – усмехнулся он прямо ей в лицо. – И можете не сомневаться: я заставлю всех тех, кто убивал моих друзей и соратников, сполна заплатить за содеянное!

С этими словами он вырвал свиток из тонких пальцев великанши. Она взглянула на него как на червяка, развернулась и зашагала к своему железному кораблю. Мартин проводил её гордым взглядом и поспешил вернуться в Цитадель, помахав Люфту в знак того, что всё прошло удачно.

За вратами его ожидал сюрприз: наверное, все люди, бывшие в зале, столпились у входа в предвкушении новостей. В первые ряды пробились и Фил с Эрикой, и любопытный Томас, которого в общей суматохе ещё не успели отправить в шахты, и даже вездесущий Юлиус Кассий, уже в новых очках, который наверняка считал своим священным долгом всюду совать нос.

– Ну что? Какие они? – вытаращив глаза, спросил Фил.

– Они сделаны из железа, как и Мальсы? – поинтересовался Томас.

– Попрошу задокументировать всё в письменной форме! – раздался голос со стороны Юлиуса.

– Ну… Они, на самом деле, почти как мы! – Воевода попытался перекричать взволнованные голоса, но его слова только усилили шум. – Точнее, не совсем. Они высокие, худые, и кожа у них коричневая, будто в грязи…

Чем больше подробностей о таинственном враге он рассказывал, тем оживлённее становилась толпа. Мартин даже не заметил, как с обзорного окна спустился Люфт, поэтому вздрогнул, когда тот положил ему руку на плечо и громко крикнул:

– Мы обязательно всё расскажем, но потом! У нас дела!

С этими словами он чуть ли не насильно увёл Мартина в сторону, пока стражники разгоняли людей.

– Ну? Что он сказал? – вполголоса спросил Люфт.

– Это была женщина. Она передала послание для господина Сапия, – с этими словами Мартин показал пожилому Воеводе свиток, который прятал за спиной. – Надо отнести его в их покои.

– Похоже, этого не потребуется.

С этими словами Люфт кивнул в сторону одной из движущихся комнат, из которой в этот момент вышли правители города собственной персоной. Большинство горожан ни разу не видели старейшин и с почтением не сводили с них глаз. Правители встали на ступенях на краю зала. Сапий со странной грустью оглядел свой народ, а Беллум почему-то смотрел куда угодно, но только не на толпу.

– Верховный Правитель! – Мартин подбежал к Сапию и вручил ему свиток. – Они передали послание!

– Как я и предполагал, – вздохнул старец и небрежно распечатал письмо.

Пока он читал, в зале повисла гробовая тишина, а остальные правители с интересом смотрели в свиток из-за его плеча (за Тьюриса это делал помощник). Люфт тем временем выслушал тихий доклад от подоспевшего солдата о том, что внешние врата в систему туннелей закрыты. Стоявший неподалёку Томас понял, что вернуться в шахты уже не сможет, и хитро улыбнулся.

– Н-да. Всё так, как я и думал, – пробормотал Сапий и передал свиток Беллуму. – Это ультиматум. Они требуют пустить их в Цитадель, иначе они уничтожат весь остальной город.

Услышав эти страшные вести, лаборейцы подняли встревоженный гул. Они в глубине души надеялись, что после всех этих потрясений смогут вернуться в свои дома. У многих ещё остались родные и близкие, запертые в других частях Лаборума. Мартин не понимал, зачем нужно было говорить об этом вслух, сея панику среди и без того отчаявшихся людей. Но Сапий, судя по всему, сделал это намеренно.

– Проклятье! Тьма! – выкрикнул Беллум и чуть было не порвал письмо, но его остановила Керда.

– Они дали нам сутки на обдумывание, – задумался Сапий. – Так-так, дела плохи. Это может означать только одно… Да. Всё сходится. Время пришло.

– Нет! Рейн, ты не можешь этого сделать! – прошипел Беллум.

– Другого пути нет, друг мой, – вздохнул старец. – Предначертанное да свершится.

Остальные правители не смели ему перечить, хотя сомнения одолевали каждого. Сапий медленно спустился со ступеней и пошёл вперёд, прямо через расступающуюся в почтении толпу горожан. Никто поначалу не понимал, что происходит, но когда старец величественно и певуче заговорил, все мгновенно вспомнили слова, которые заучивали вместе с молоком матери;молитву, которая всегда давала надежду в минуты трудностей:

Когда Свет померкнет, и Тьма придёт,
И время тягот начнётся,
То знак, что назначенный день грядёт,
И зло из глубин вернётся.

Но верные Свету тогда воспоют:
«Конец пришёл мрака дней!»
Ибо семь чистых душ в этот мир призовут
Фейберуса семь детей!

Каэлий, летящий средь ветра и шторма,
Да Фульгрис, друг молний и грома.
Алия, дочь, коей милы моря,
Целерис, чей дом – земля.

Мудрый Гифрис, хозяин заснеженных льдов,
Да Эстус, огня владыка.
И старший среди шестерых сынов,
Чьё имя в веках забыто.

Молитвам внимая, с небес снизойдут,
Повергнут Великую Тень!
Меч Света найдут, да Солнце зажгут,
И настанет Прибытия День!

– Назначенное время пришло, – глубоко вздохнув, объявил Сапий. – Мы призовём Детей Светоносного!

В ту же секунду главный зал потонул в гуле сотен голосов. Каждый лабореец знал произнесённые Сапием строчки, но за долгие годы, прошедшие с тех пор, как они были написаны, Пророчество превратилось в несбыточную легенду, которой суждено было исполниться разве что в бесконечно отдалённом будущем. Люди взволнованно гадали, как же можно призвать Детей Фейберуса, почему этого не сделали раньше, да и вообще, неужто пришло предначертанное время великих деяний и перерождения мира?

– Рейн, этого нельзя делать! – из-за шума подбежавший Беллум мог быть уверен, что его никто не услышит. – Ты что, не помнишь, что произошло в прошлый раз?!

– На этот раз всё будет иначе, – Сапий посмотрел в глаза старому другу. – Гюнтер! Мы столько лет жили в постоянном страхе – перед Бездной, перед прошлым, и даже перед собственной Судьбой! И ради чего? Лишь чтобы откладывать неизбежное! Это нападение – знак свыше. Знак, что нам, наконец, надлежит начать цепь событий, что приведёт либо к окончательной гибели мира, либо к его возрождению. Неужели ты не веришь мне?

– Я верю тебе, – мрачно сказал Великий Воитель. – Но разве ты сам только что не допустил гибель мира в случае, если мы ошибёмся?

Верховный Правитель ничего не ответил и вновь поднялся на ступени, чтобы оглядеть толпу. Разумеется, подобная новость вызвала волнения и вопросы. Но сейчас нельзя было отвлекаться на мелочи – на кону стояло далеко не только выживание лаборейского народа.

– Друзья мои! – воскликнул он, и толпа немного притихла. – Согласно Пророчеству, чтобы призвать семерых Детей Фейберуса, нужно семь чистых душ. Семь Избранных проводников, что будут связаны с ними нерушимыми узами. Они должны будут отыскать Повелителей и собрать их вместе. Это задача не для слабых духом, и потому я прошу выйти вперёд тех, кто готов, если потребуется, отдать свои жизни ради общего блага.

– Я готов! – не колеблясь ни секунды, воскликнул Мартин и гордо выпрямив грудь подошёл к старейшинам. – Я воин, и я не боюсь умереть!

– Храбрости тебе не занимать, это я уже понял, – усмехнулся Чарльз Люфт. – Вот только не серчай, но ты ещё вчера был простым десятником. Одной отваги маловато, чтобы сражаться с таким врагом. Если не возражаете, я возглавлю команду. У меня есть опыт в таких делах.

Прищурившись, Сапий кивнул и жестом подозвал его.

Когда Воеводы встали рядом, осматривая толпу в поисках новых добровольцев, Фил вдруг ощутил странный порыв души. К счастью, он вовремя его подавил: если кто и подходил для столь опасного дела, то только сильные и храбрые воины. А что он? Обычный лентяй, один из сотен ничем не примечательных обывателей, что выжили сегодня. Не герой, не воитель и не лидер. К тому же, стоящая рядом Эрика с таким волнением смотрела на Мартина, что бросить её одну он никак не мог.

Внезапно из толпы раздался возмущённый голос:

– Пропустите! Дайте пройти!

Вперёд выбился не кто иной, как Юлиус Кассий, чьи идеально уложенные волосы растрепались, а строгий костюм помялся и был весь в пыли.

– Что за неорганизованный отбор вы тут устроили?! – выпалил он, но тут увидел старейшин, остолбенел, поправил покосившийся значок и гордо отчеканил. – Как представитель правящей касты, я прошу сделать меня частью исполнительной группы по призыву Детей Фейберуса! Такие значительные мероприятия следует проводить в соответствии со всеми необходимыми инструкциями и под присмотром служащих соответствующего ранга!

– Мы можем выбрать кого-нибудь другого? – с надеждой спросил Мартин.

– Это опасное дело, и раз уж этот ответственный юноша решил принять в нём участие, мы можем только восхищаться его храбростью, – возразил Сапий.

"Храбростью? Ха! Не смешите меня!" – с презрением подумал Воевода. – "Этот фигляр просто хочет выслужиться! Да при первой серьёзной опасности он даст дёру!"

Юлиус встал в один ряд с ними, бросил на Мартина высокомерный взгляд и демонстративно отвернулся. Тем временем других желающих не находилось, и потому стоящий в первом ряду Томас Коллер осторожно вышел вперёд. Он немного отмылся от сажи, но всё же одежда и манеры выдавали в нём презренного шахтёра, и потому многие смотрели на него с неприкрытым пренебрежением.

– Я извиняюсь… – он коротко поклонился Сапию, который чуть ли не единственный смотрел на него добродушно. – Я пойму, если из-за моей касты вы меня не примете… Но я был главным инженером в своей бригаде, и я неплохо разбираюсь в механике! А в таком деле всякое может понадобиться!

– Сейчас настало такое время, когда уже не играет роли, управляющий ты, рабочий или даже преступник, – улыбнулся Верховный Правитель. – Тем более задача, на которую ты подписываешься, стократ искупит любые твои грехи. Твоё предложение принято, Томас.

Просияв, инженер встал в ряд с остальными членами команды. Юлиус брезгливо отодвинулся в сторону, Люфт пожал плечами, а Мартин прищурился.

"Невиновных шахтёров не бывает, а значит этот Томас – вор, убийца или клятвопреступник, притом недавно осужденный. Не думаю, что смогу смотреть на него как на товарища".

А тем временем сердце Фила с каждой секундой билось всё чаще и чаще. На дело подписывались не только солдаты, но и люди, которые ни разу не держали в руках оружия. Они просто выходили вперёд и становились героями, которые исполнят древнее Пророчество – а он так и останется стоять в толпе. Но с другой стороны – все они могли погибнуть, а эта затея с Детьми Фейберуса вполне могла обернуться пшиком, потому что туприссий разберёт эти древние легенды, старейшины могли что-нибудь напутать, да и вообще, в пророчества он не верил. Но всё-таки…

– Похоже, в команде будут люди из самых разных каст. Это символично, – подметил Сапий, оглядев разношёрстную компанию. – Я думаю, вам не помешает учёный, который будет изучать и анализировать всё, с чем вы столкнётесь на нелёгком пути. И кроме того он возьмёт на себя обязанности врачевателя, если кто-нибудь будет ранен. Вот только проблема…

Он осмотрел зал и разглядел всего несколько человек в белых мантиях, да и те стояли в отдалении и о чём-то говорили между собой, не слишком заинтересованные принять участие в затее. Основная масса учёных находилась там, где и привыкла жить – в Кристальных Башнях, самом отдалённом районе Лаборума. Никто бы не удивился, если бы оказалось, что они вообще не заметили вторжения, слишком занятые своими исследованиями, чтобы просто выглянуть в окно.

Внезапно подал «голос» Тьюрис, который принялся по своему обыкновению быстро жестикулировать. Его помощник-альб поначалу смотрел на руки старика привычным безразличным взглядом, но потом на его лице появилось удивление.

– Господин Тьюрис хочет, чтобы… Чтобы я стал членом команды, – неуверенно сказал он и тревожно огляделся.

– Он? – удивилась Керда, обращаясь к старику. – Лабберт, ты же не сможешь нормально жить без помощника!

– Мою жизнь в любом случае нельзя назвать нормальной, – сохраняя спокойствие, перевёл его жесты альб. – Не волнуйся, толку от меня всё равно немного. А вот Оливер… то есть, я… буду полезен команде.

– Оливер, а ты сам согласен принять участие? – поинтересовался Сапий.

– Я сделаю всё, что прикажет Великий Мудрец, – после небольшой паузы смиренно произнёс альб.

Видя, что Тьюрис жестами пытается отослать своего помощника в ряды Избранных, Беллум сделал знак стоящему неподалёку суровому гвардейцу с командирской лентой, чтобы тот подхватил еле стоящего на ногах старика. Оливер безмолвно встал рядом с остальными, даже не посмотрев на них.

"Странный он тип, – подумал Мартин. – Такое впечатление, что ему вообще на всё наплевать. Как будто ходячая кукла вместо живого человека. Интересно, если бы Тьюрис приказал ему броситься в Бездну, он бы и это сделал?"

– Постойте, что же это за команда, которой предназначено найти самих Детей Фейберуса, если у неё нет нравственного ориентира? – задумалась Керда. – Им нужен пастырь, направляющий их на путь веры! Миротворец, который будет предотвращать ссоры и давать советы тем, кто в них нуждается. Братья и сёстры из Храма Фейберуса! Кто готов взять на себя это священное бремя?

Группы жрецов начали быстро двигаться к передним рядам. С одного края показались коротко подстриженные монахи-мужчины сурового вида, а с другого – жрицы в длинных балахонах с капюшонами. Несмотря на изначальное рвение, подойдя ближе, они в нерешительности останавливались, словно каждый из них сомневался, достоин ли он такой великой миссии. Но когда начало казаться, что ни у кого из них не хватит духу вызваться, у Фила вдруг перехватило дыхание. Медленно и робко, со стеснительной улыбкой вперёд вышла Мария Райнхайт.

"Почему она? Неужели из всех десятков жриц в этом зале не нашлось никого другого?! А может… Что если это Судьба?!"

– Воистину, настало время чудес! – улыбнулась Керда. – О дитя моё, ты столь юна, и всё же не страшишься ни Тьмы, ни смерти!

– Я не страшусь, ибо Свет Фейберуса всегда в моём сердце, – смиренно поклонилась Мария и поспешила занять своё место с краю.

– Итого шестеро, – заключил Сапий. – Не хватает одного. Что ж, последний избранник. Мы ждём тебя.

Мир вокруг замер. Голоса со всех сторон стихли, и Филиус Шефер остался наедине со своим дыханием. Возможно, сейчас он делал выбор всей его жизни. Безопасность или приключения? Безвестность или слава? Одиночество или…

Он поднял глаза и встретился взглядом с Марией, которая снова его заметила. Что она думала? Что он трус, неспособный просто сделать шаг вперёд? Или она, будучи куда лучшим человеком, чем он сам, не стала бы осуждать его за бездействие? Это было уже не важно: Фил осознал, что если останется на месте, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

– Фил! Что ты?.. – в ужасе воскликнула стоящая рядом Эрика, когда он уверенно сделал шаг вперёд.

Было видно, что этого не ожидал никто: Мартин и Люфт раскрыли рты, Беллум, который, судя по всему, отказывался воспринимать происходящее всерьёз, презрительно усмехнулся и отвёл взгляд, и только Сапий еле заметно кивнул.

– Чем же ты собираешься помочь команде? – с интересом спросила Керда.

– Я… – тут Фил запнулся, потому что даже не успел подумать о веской причине, по которой его должны были взять. – А… А я буду всё записывать! Вести летопись нашего подвига!

– Летописец, значит, – снисходительно улыбнулся Сапий. – Да будет так.

Фил встал рядом с Мартином, который удивлённо на него покосился. Эрика, явно не ожидавшая, что оба её друга вызовутся на это опасное дело, закрыла рот рукой.

"Дурак ты, Филиус! Как пить дать убьют! И ради чего – дурацкого Пророчества!"

– Итак, добровольцы отобраны, – провозгласил Верховный Правитель. – Семь героев, семь чистых душ, что призовут Детей Фейберуса, которые сокрушат захватчиков из Бездны и возродят мир!

Люди смотрели на избранных с благоговением, что было довольно странно, учитывая, что несколько секунд назад всего один шаг отделял каждого из них от того, чтобы встать с новоявленными героями в один ряд. Но большинство просто стояло в нерешительности, пока Сапий звал добровольцев.

Фил позже много думал о том, почему вся толпа сразу же не ринулась вперёд. Может, они боялись? Или не видели в этом смысла? А может, просто не хотели менять свою размеренную и спокойную жизнь, даром что она уже была разрушена захватчиками из Бездны? Так или иначе, но вышло всего семь, и теперь пути назад не было.

Внезапно стоящий рядом Беллум, который последние несколько минут выглядел так, как будто вот-вот взорвётся, не выдержал и воскликнул:

– И это – герои, которые должны спасти мир? Двое вояк, очкарик, преступник, переводчик, святоша и мальчишка?!

– У них хватило мужества вызваться на это дело, – спокойно кивнул Сапий. – Значит, они подходят.

– Ну всё, с меня довольно! – Великий Воитель пришёл в ярость. – Ты не имеешь права отбирать кого попало только потому что они составляют занятную коллекцию! На кону стоит судьба не только Лаборума, но и всего мира, а ты превращаешь всё в игру!

– Решение окончательное. Всё сделано согласно Священным Текстам. Их выбрал не я, их избрала сама Судьба.

Рявкнув себе под нос что-то совсем неприличное, Беллум пошёл к движущимся комнатам. Керда хотела было его окликнуть, но Сапий остановил её:

– Не стоит. Каждый имеет право на своё мнение. Гюнтер всегда скептически относился к предсказаниям, считал их выдумкой глупцов или чьим-то коварным планом. Я не в силах разубедить его, ибо я руководствуюсь лишь Верой в Свет, Творцов и Судьбу, что была предначертана этому миру с самого его сотворения.

– И я Верую, – кивнула Верховная Жрица. – Но Пророчество могло быть неверно истолковано.

– Выбора у нас в любом случае нет, – вздохнул Верховный Правитель и обратился к толпе и семи избранникам. – Начнём же ритуал призыва! За мной, чистые души…

В предвкушении чего-то великого и мистического Избранные направились вслед за старейшинами к движущимся комнатам. Когда они зашли в просторную кабину, Фил оглянулся на главный зал. Жрецы готовились провести массовую молитву. Весь лаборейский народ собрался поддержать ритуал в едином религиозном порыве. А затем Сапий нажал на кнопку с человечком в центре панели, и они начали подниматься. Члены только что созданной команды не спешили знакомиться и старались смотреть куда угодно, но только не друг на друга.

Наконец, движущаяся комната остановилась. Судя по времени подъёма, они уже были глубоко над поверхностью тверди. По узкому коридору, освещённому тусклыми тёмно-красными кристаллами, старейшины отвели Избранных в прекрасное и удивительное место. Они очутились в круглом зале, меньшем, чем нижний, но куда причудливее. По стенам его, освещённые разноцветными кристаллами, стояли статуи могучих Детей Фейберуса.

Одна изображала огненного воина, по обе стороны от которого в больших жаровнях горело настоящее пламя. Вторая была объята холодом, а её голову и плечи покрывал снег, который обычно можно было увидеть только на заледенелых нижинах башен. Третий воин был грубо вытесан из цельной каменной глыбы. Четвёртый зарос зелёными лианами и ветвями, а восходящий поток из хитроумных механизмов заставлял колыхаться его плащ. Пятая статуя изображала воительницу – могучую, высокую и окружённую потоками воды. У шестого меж пальцев били маленькие молнии. Был здесь и седьмой монумент, но он отличался от остальных: у статуи героя, сжимавшего в руках меч, не было лица, а окружали его только обыкновенные жёлтые кристаллы. На стенах от каждой статуи уходила вверх резьба, линии которой переплетались друг с другом и соединялись в центре потолка, будто разделяя его на семь сегментов.

В середине зала, напряжённо глядя на статую безликого воина, уже стоял Беллум. Увидев Избранных, он только покачал головой и поднял глаза к потолку. Потрясённые красотой этого места, члены команды разбрелись по залу, любуясь статуями легендарных Детей Фейберуса. Никто из них не подозревал, что в недрах Цитадели спрятано нечто подобное. Филу это показалось действительно странным, так что он подошёл к Сапию и спросил:

– Что это за место?

– Это, друг мой, самое важное место во всём Лаборуме, – многозначительно сказал Верховный Правитель и громко обратился ко всем. – Оно называется Святилищем. Вся Цитадель была построена с единственной целью – защитить это место. Если враги прорвутся сюда, всему миру придёт конец. Когда вы найдёте Детей Светоносного и попросите их защитить наш народ, вы обязаны рассказать им и о том, что если случится самое худшее, они должны пожертвовать всем, но не дать врагам проникнуть в этот зал.

Фил не понял ничего, кроме того факта, что это Святилище зачем-то нужно оберегать, хотя на первый взгляд здесь не было ничего, кроме семи статуй. В его голову даже закралось подозрение, что Сапий что-то скрывает, но он сразу же отогнал от себя подобные мысли:

"Да как я вообще могу ставить под сомнения его слова?! Он наш вечный лидер, старейший и мудрейший из лаборейцев! Он точно знает, о чём говорит!"

– Не будем терять времени, – сказал Сапий. – Избранные! Каждый из вас должен выбрать одного из семи Детей Фейберуса. Вы будете связаны нерушимыми узами и таким образом сможете отыскать их.

Члены команды начали осматриваться, выбирая себе подходящую статую. Мартин без колебаний подошёл к огненному воину: судя по целеустремлённому и отважному выражению на каменном лице, этот парень точно был настоящим храбрецом, который не остановится ни перед чем, дабы защитить лаборейский народ. Чарльз Люфт, вздрогнув, подошёл к Повелителю Молний. Томас, долго и напряжённо всматриваясь в лица воителей, выбрал каменного гиганта. Мария избрала Повелительницу Воды, возможно, из-за того, что она тоже была единственной женщиной среди своих соратников. Юлиус, который выглядел очень растерянно, по какой-то причине подошёл к Повелителю Воздуха. Оливер сразу встал напротив ледяного воителя и не сводил глаз с его спокойного лица.

Филу достался безликий воин – Первенец Фейберуса, чьё имя было давно утеряно. Собственно, он был даже этому рад: у многих членов команды так или иначе имелись качества, схожие с таковыми у персонажей легенды. Но вот сам Фил был совсем обыкновенным, ничем не примечательным рабочим (если не считать его вечную лень), а потому безликий герой, о котором в Пророчестве не было никаких подробностей, хорошо ему подходил. Вот только, глядя на статую, он чувствовал себя странно: в этом лишённом всякой чёткости образе словно было нечто неумолимо знакомое.

– Чтобы призвать Детей Светоносного, вы должны одновременно коснуться их священных алтарей, – пояснил Верховный Правитель. – Верьте в Судьбу, позвольте своим стремлениям стать реальностью и воззовите к небесам, что ныне именуются Бездной!

Приглядевшись, Избранные увидели у ног каждой из статуй небольшой постамент как раз подходящей высоты, чтобы положить на него ладонь. Все семеро оглянулись друг на друга, не решаясь начинать первыми. Совершенно неожиданно для себя самого Фил решил взять инициативу в свои руки и положил ладонь на алтарь. Следуя его примеру, так поступили и все остальные. И в этот момент Беллум, стоящий за спиной Сапия, не выдержал и чуть ли не взмолился:

– Рейн! Неужели нет никакого другого пути?!

Вместо ответа старец лишь еле заметно улыбнулся.

Поначалу Филиус ничего не почувствовал, но затем на алтаре проявились светящиеся символы, а его ладонь словно прилипла к ним. Глаза статуй и кристаллы за их спинами тоже воссияли, и Избранные ощутили, как неведомая сила разливается по их телам, соединяя их души и стремления в единое целое. И тогда они мысленно воззвали к Детям Фейберуса, и их мольбы обрели форму единого потока энергии, который пронёсся вниз по всей Цитадели и нашёл выход на самой её нижине.

Шпили, направленные в Бездну, засияли, и испущенный ими ослепительный луч устремился вниз, прорезая мрак, и виден он был и Элизиане, в недоумении прильнувшей к иллюминатору своей каюты, и тому, кто ещё только спешил к Лаборуму, желая заполучить сокрытую там силу, и всем обитателям разрушенного мира, что ещё не разучились видеть. Спустя несколько секунд луч оборвался и потонул в Бездне, и как только его след исчез, где-то там, глубоко во мраке, что-то вспыхнуло в ответ.

И тогда шесть лучей вознеслись из Бездны, и огненным дождём они обрушились на Лаборум, и все люди, что прятались в Мануфакторуме, Лесу Ветряков и на нижинах Кристальных Башен возликовали, ибо поняли они, что прибыли Дети Фейберуса, которым предначертано одолеть захватчиков и спасти мир.

Глава 6
Повелитель огня

"Жарко… Хорошо! Люблю жар!"

Когда он открыл глаза, то поначалу не разглядел ничего, кроме заволокшего всё вокруг пара. Железную капсулу разорвало напополам, а жидкость, которой она была заполнена, уже испарилась от огромной температуры. Он ощущал слабость во всём теле, головокружение и тошноту – да, положение было не из приятных, но всё лучше, чем пускать пузыри в этой железной банке. Но с другой стороны – капсула была его зоной комфорта, его родным домом, а теперь он оказался чёрт знает где, совсем голый, и единственной сохранившейся деталью из весьма мутного, а если быть точнее, совершенно забытого прошлого, было имя – Эстус. Имя красивое, звучное, жаль, не вспомнить, за какие заслуги он был так назван.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, он осилил несколько шагов по раскалённому железу и сделал ещё два неприятных открытия. Похоже, он приземлился прямо посреди огромной цистерны с расплавленным металлом, и светящийся от жара осколок капсулы навряд ли мог долго продержаться в твёрдом состоянии. Эстус, конечно, любил тепло, но это было уже слишком даже для него. Другое открытие состояло в том, что быстрый поток металла уносил его по направлению к огромной дыре в стене цистерны, которую, очевидно, пробила его капсула. Оглядевшись по сторонам, Эстус не обнаружил ничего, за что можно было зацепиться или куда спрыгнуть. Чем ближе он был к дыре, тем сильнее ускорялось течение, а меж тем остатки капсулы плавились и уменьшались в размерах.

Тогда Эстус принял единственное верное решение: если раскалённого потока нельзя избежать – его нужно оседлать! Для равновесия он согнул ноги в коленях и расставил руки в стороны. Осколок капсулы продолжал ускоряться, рассекая яркое железо и разбрасывая во все стороны его ошмётки и искры. Пробоина была всё ближе;снаружи уже виднелась паутина металлических мостиков, соединяющих какие-то массивные строения. Эстус сосредоточился и приготовился к прыжку.

В тот момент, когда поток вынес его сквозь пробоину, он оттолкнулся от обломка, пролетел несколько метров вниз и с грохотом приземлился на один из мостиков. Даже сам Эстус был уверен, что после такого падения наверняка сломал себе половину конечностей, но, поднявшись на ноги, он с удивлением обнаружил, что отделался парой ссадин. Он подошёл к краю мостика и уставился на каскад расплавленного металла, обрушивающийся в чёрную пропасть где-то далеко внизу. Ослепительно-яркий и раскалённый, словно…

Тут перед глазами Эстуса вспыхнул образ, который заставил его отшатнуться и схватиться за голову. Видение! Обрывок прошлого! Ослепляющий свет и удушающий жар, огромная сфера, объятая пламенем! Что это? Как это называется? Где и когда это было?

Образ исчез из памяти так же быстро, как и появился. Эстус вновь открыл глаза и огляделся. Где же, чёрт возьми, он оказался? Внизу – чёрная пропасть, дна которой не видать. Зато наверху – земля, из которой как будто росли вниз огромные и мрачные железные здания без окон, соединённые друг с другом мостиками. Здесь было очень жарко, должно быть, из-за огромных наполненных расплавленным металлом цистерн, в одну из которых и приземлилась его капсула. Не умолкал раздающийся со всех сторон громкий гул и шипение. Если бы он был уверен в своей памяти, то точно подметил бы, что никогда в жизни не видел ничего подобного.

Вдруг, вглядываясь в расселины между строениями, Эстус увидел свободное пространство и огни где-то вдалеке. Повинуясь любопытству, он пошёл в том направлении по мостику, идущему вдоль стены. Стоило Эстусу покинуть внутреннее пространство странного комплекса, как его обдало ледяным ветром. Он поёжился и как-то сразу погрустнел: хоть он ничего и не помнил, но холод явно ненавидел больше всего на свете.

Эстус добрался до края и остановился, заворожённо вглядываясь в удивительную картину. Ещё одним непреложным фактом, сохранившимся в его голове, была твёрдая уверенность в том, что земля находится внизу, а небо – вверху. Но это странное место, судя по всему, наплевало на законы мироздания. Это был воистину перевёрнутый мир: наверху простиралась мрачная каменная твердь, с которой свешивались иссохшие лианы, а внизу – чернота, пустота, бездна. Но вдалеке всё же виднелись какие-то жёлтые огни, достаточно яркие, чтобы в их свете можно было заметить очертания громадных сооружений.

Прямо по центру висела огромная блестящая башня, вершина (или, лучше сказать, нижина) которой терялась где-то во мраке. Слева от неё виднелось другое строение, более приземистое и явно построенное из камня, с большим перевёрнутым куполом и семью башенками вокруг. Справа же, где было больше всего огней, находилось великое множество конических башен. Некоторые из них были разломаны посередине, иные выглядели целыми и даже ухоженными, а ещё он разглядел соединяющие их деревянные мостики.

Эстус не мог оторвать глаз от этого зрелища. Ощущения подсказывали ему, что этот мир совсем не похож на тот, к которому он привык – хотя и вспомнить прежний он не мог. Всё-таки пора бы уже было заняться размышлениями на этот счёт. Кто он такой? Откуда он прибыл? Почему оказался в этом странном месте? Одно Эстус знал о себе: когда-то давно он был воином. Вот только опять же – за что он сражался? Одни загадки, и вокруг, как назло, не было никого, кто мог бы дать на них ответы. Ну что за несправедливость!

Продолжая разглядывать город из башен, Эстус вдруг заметил, что некоторые огни не стоят на месте, а перемещаются в разных направлениях. Это его насторожило и полностью завладело его вниманием, так что он даже не заметил, как нечто огромное пролетело под его ногами. Сыграло свою роль и то, что рык, издаваемый летающим чудовищем, невозможно было отличить от шума этого огромного завода. Поэтому когда железный шар поднялся прямо перед ним, Эстус от неожиданности вскрикнул и припал к стене.

Яркий свет ослепил воина. Монстр направил на него лучи из своих «глаз», видимо, чтобы рассмотреть его получше. Эстус не знал, что делать. С одной стороны, чудище внушало ужас, но с другой – он же был воином! Вот только что он мог сделать голыми руками? Светящиеся глаза таращились на него секунд десять, после чего шар начал медленно разворачиваться боком. Не зная, как на это реагировать, Эстус заметил, что из щелей в железной чешуе высунулись какие-то трубки, причём все они нацелились прямо на него. Когда на кончиках трубок появились светящиеся шарики, он понял, что пора делать ноги.

Поражаясь собственной скорости, Эстус рванул по мостику вдоль стены. За его спиной раздались громкие хлопки выстрелов. Светящиеся снаряды врезались в железные перекрытия, рассыпавшись на маленькие молнии. Монстр не собирался парить на месте и погнался за воином, вновь целясь в него своими странными орудиями. Эстус заметил впереди железную дверь, ведущую внутрь здания, но попытки её открыть не увенчались успехом. Дороги дальше не было, и он спрыгнул на мостик, проходивший чуть ниже.

Шар не отставал и продолжал обстреливать его. Погоня длилась несколько минут, Эстус перепрыгивал с площадки на площадку, тщетно пытаясь оторваться от преследователя. К своему ужасу, в какой-то момент он понял, что сам загнал себя в ловушку: впереди уже маячил угол строения, на котором не было никаких поворотов. Оставалось одно: прыгать через пропасть к соседнему зданию. Хотя Эстус и сомневался, что ему хватит сил на такой прыжок, раздумывать было некогда. С разбегу он вскочил на железные перила, оттолкнулся от них, и тут же осознал, что до противоположной стены не долетит.

Время как будто остановилось. Падая в бездну, Эстус развернулся в воздухе. Шар на полной скорости двигался прямо на него, разинув свою железную пасть. И в ту секунду, понимая, что непреклонный враг вот-вот его настигнет, воин ощутил, как страх и шок пробуждают в нём нечто неведомое и могущественное. Повинуясь не разуму, но рефлексам, оставшимся у него с позабытых времён, Эстус вытянул перед собой руку, и энергия, что пропитала в тот момент всё его тело, вырвалась через неё наружу в виде волны пламени.

Оно ударило прямо в морду чудовища, проникло через пасть в его чрево, а затем волны багрового огня со страшным грохотом вырвались из-под железной шкуры монстра, разорвав его изнутри. Эстуса объял жар столь сильный, что даже расплавленное железо показалось бы на его фоне холодным. Взрывная волна подхватила его и на огромной скорости понесла к соседнему строению. Через секунду Эстус врезался спиной в стеклянное окно, пробил его и рухнул в груду ящиков в просторной комнате. Как и в случае с прошлым падением, он по какой-то причине почти не пострадал, отделавшись парой ушибов и головокружением, а багровое пламя даже не оставило на нём ожогов.

Эстус поднялся на ноги и огляделся. Помещение, в которое он попал, походило на какой-то склад. Естественно, он не понимал, что только что случилось, и очень бы хотел встретить хоть кого-нибудь дружелюбного, кто мог бы объяснить происходящее. Но стоило ему выйти на открытое пространство, как отовсюду послышались чьи-то воинственные крики. Из-за груд ящиков выбежали странные человечки высотой Эстусу по пояс, вооружённые чем попало: палками, ножками от стульев, молотками, маленькими копьями и мечами, похожими скорее на ножики. На их лицах читался страх, но всё же они обступили его со всех сторон, не решаясьподходить к нему вплотную.

С обретённой огненной силой Эстус мог легко с ними расправиться, но эти коротышки не выглядели как серьёзная угроза, и к тому же могли рассказать, куда он попал. Прежде, чем он вспомнил, что такое речь и как правильно выговаривать звуки, один из коротышек в рабочем комбинезоне сделал шаг вперёд и дрожащим голосом воскликнул:

– Нис места, демон!

Язык был знакомым – может, произношение несколько отличалось от привычного, но смысл сказанного был ему понятен. Слово «демон» означало злого духа, чудовище, прислужника тёмных сил. Эстус хотел было воскликнуть, что никакой он не демон, но вдруг понял, что не знает этого наверняка. Он ничего не помнил. Неужели он и вправду был прислужником зла? Даже если так – сейчас он вовсе не хотел совершать ничего дурного!

– Я видел, как он вышел из огня, извергнутого драконом! – крикнул один из коротышек. – Он один из них!

– Но он похож на нас! Ноги, руки, голова и… всё остальное! – возразил другой.

– Ты посмотри на него! Ни единой волосинки! Кожа гладкая, как будто отполированная! А пупка и вовсе нет! – вскрикнул третий. – Это фальшивка! Демон, принявший человеческий облик!

Эстус ощупал свою голову и в ужасе понял, что на ней нет волос, хотя он был уверен, что они у него есть. Неужто он и вправду ненастоящий?! А что это вообще значит – настоящий?! Воин пришёл в смятение, не зная, что и думать. Коротышки начали всерьёз обсуждать, выкинуть ли его в бездну, или же просто заколоть насмерть. Он уже было решил применить огненную силу, чтобы отпугнуть их, но тут из-за спин полуросликов послышался голос:

– Стойте! Это не демон!

Сквозь толпу собратьев протиснулся пожилой почти лысый коротышка, по грубым рукам которого можно было сказать, что он рабочий или ремесленник со стажем. Увидев Эстуса, он обомлел и опустился на колени.

– Братья! – воскликнул он, оглядев воинственных товарищей. – Настал день, предначертанный в легендах! Все мы видели, как лучи чистого Света прорезали мрак Бездны! Явились дети Светоносного!

Коротышки зашумели и начали переглядываться. Многие сомневались в словах старика. Эстус понятия не имел, что происходит: сначала его приняли за демона и хотели убить, теперь вот кланяются! А что ещё они выдумают?

– Вы что, никогда не были в Храме?! Не видели фрески на стенах?! – воскликнул пожилой рабочий. – Всё это было предопределено! Шестеро сыновей и одна дочь поднялись из Бездны, чтобы победить Тьму и возродить мир! Как твоё имя, о дитя Фейберуса?

Фейберус! Это имя было ему знакомо! Его носил кто-то очень важный, кто-то дорогой сердцу! Получается, это его отец? Неужели эти коротышки могли что-то поведать о его прошлом? Воин быстро и осторожно произнёс своё имя, и тут уж все незнакомцы побросали оружие и склонили головы, восторженно перешептываясь.

– Эстус, Повелитель Огня! – старик вскинул руки. – В этот тёмный час ты был ниспослан к нам с великой миссией! Идём же! Ты должен попасть в Цитадель и предстать перед правителями Небесного города!

«Ниспослан? Великая миссия? Что всё это значит? Кто эти полурослики? Откуда они знают моё имя? И почему им известно больше, чем мне самому?»

– Где я? – растерянно спросил Повелитель Огня довольно высоким голосом. – Как я здесь оказался?

– Старейшины поведают тебе всё, что ты должен знать, о дитя Светоносного! – пожилой рабочий вновь поклонился. – Нам нужно идти как можно быстрее!

– Идти? В Цитадель?! – выпалил коротышка в железных доспехах и с подобием настоящего оружия в руках. – Но кто знает, что творится за пределами Мануфакторума? Здесь мы в безопасности! Хочешь, чтобы драконы нас нашли?

– Они уже здесь! Они пришли сюда за владыкой Эстусом, ибо страшатся исполнения Пророчества! – провозгласил старик. – Теперь в Лаборуме нет безопасных мест! Война с прислужниками Тьмы началась, и все мы должны внести посильный вклад в праведное дело! Мы отправимся в туннели! Владыка Эстус – великий воин, он защитит нас!

Поверив в его слова, коротышки приготовились идти, с благоговением глядя на великого героя, который тем временем осознал, что на нём совершенно нет одежды, и смущённо пытался прикрыться руками. Старец огляделся, стянул с одного из ящиков брезент и с почтением протянул его Эстусу. Тот быстро повязал его на пояс с помощью верёвки и мысленно обрадовался, что эти коротышки, похоже, приняли его за какое-то божество и не собираются смеяться над его внешним видом.

Кем бы они ни были, эти старейшины могли объяснить ему, что происходит, а других вариантов, похоже, и не оставалось. Вот только его не очень привлекала идея становиться каким-то там великим героем, сражающимся с Тьмой, тем более, что никто, похоже, не собирался спрашивать его согласия. Со всеми этими тревожными мыслями Повелитель Огня в сопровождении восторженных коротышек отправился выяснять правду.

***

– Уничтожен?!

– Взорвался вскоре после приближения к промышленному комплексу, Ваше Высочество. Вероятно, произошло внутреннее возгорание Драконьего Пламени.

Глаза Элизианы налились кровью, её дыхание стало медленным и шумным, отчего все присутствовавшие на мостике поняли, что сейчас полетят головы. Айзек заблаговременно спрятался сбоку от трона, чтобы в пылу ярости Губернаторша не обратила на него внимания. Наклонившись вперёд, Элизиана впилась в подлокотники, сломав несколько ногтей.

С самого начала всё, что только можно, шло наперекосяк. Сначала оказалось, что Святилище сокрыто в неприступной башне, потом дозорные заметили вражеский корабль, а теперь ещё и это! Как будто бы сама Судьба издевалась над ней и её замыслом! Сказать, что это выводило Губернаторшу из себя, значило не сказать ничего.

– Кто его атаковал?!

– Неизвестно, – затараторила связистка, вжавшись в кресло. – Вражеских дирижаблей в районе замечено не было.

– Это не могли быть мерзкие карлики! У них нет такого оружия!

– Конечно, нет, – усмехнулся Айзек. – Думаю, ты прекрасно знаешь, кто это был.

– Это невозможно! – в ярости отрезала Элизиана. – Это просто миф, сказка суеверных дикарей!

– Однако же все мы видели те лучи, и ты даже направила разведчиков в то место, куда врезался ближайший из них. Значит, ты что-то подозревала.

– Это могло быть что угодно! Никаких Детей Фейберуса не существует, это же глупо!

– Я не спорю, что легенды многое приукрашивают и дают чересчур сложные смыслы самым простым явлениям. Однако же, если мы опустим мистику, остаются исторические факты – и они говорят о том, что воины, владеющие силой стихий, действительно существовали в древности. Их называли "Доминусами", то есть Властителями.

– Эта сила давно исчезла из мира, – отрывисто прошипела Губернаторша. – А даже если и нет, откуда дикарям знать, как её использовать?

– Этот Сапий не так прост, как кажется, – Айзек подошёл к иллюминатору и окинул взглядом Цитадель. – Он знал, что однажды мы явимся. И у него точно есть много тузов в рукаве. Подумай – эти лучи возникли сразу после того, как ему доставили твой ультиматум.

– Этот жалкий старик думает, что при помощи своих фокусов сможет одолеть меня?! – Элизиана вскочила на ноги. – Я дала ему шанс спасти его народ, а в ответ он решил запугать меня явлением Доминусов из древней легенды?!

– Конечно, может статься, что это всего лишь трюк, – с улыбкой пожал плечами пигмей. – Но в том случае, если это правда, и Сапию действительно удалось каким-то образом призвать Детей Фейберуса, у нас нет шансов. Даже весь твой флот не совладает с их могуществом.

Услышав это, Элизиана занервничала. Она привыкла держать ситуацию под контролем и предугадывать действия врага, чтобы всегда быть на шаг впереди. Но теперь она столкнулась с силой, которую не понимала, и которая почти наверняка была серьёзной угрозой для всей миссии. Она уже пустила в ход запасной план, но пока что он не принёс результатов, и у неё не было почти никакой возможности узнать, почему. Пожалуй, не только у врага в этом противостоянии был слишком чужеродный для понимания союзник…

– Раз так, мы должны уничтожить их прежде, чем они смогут навредить нам! – властно сказала она. – Тот, кто взорвал наших разведчиков, всё ещё на том уродливом заводе. Всем дирижаблям взять курс туда! Приготовить Пламя!

– Погоди, ты не можешь вот так просто взять и уничтожить их промышленный центр! – Айзек, замахав руками, подошёл к ней. – Только представь, сколько там полезных ресурсов…

Резкая и сильная пощёчина сбила пигмея с ног. Ногти матрианки оставили на его лице глубокие царапины. Учёный выпучил глаза и уставился на Губернаторшу, которая смерила его таким взглядом, что он мгновенно заткнулся и больше не смел ей возражать. Вытирая кровь воротником своей тоги, он поспешил прочь с мостика, мысленно ругая себя за столь опрометчивое поведение. Похоже, вызволение из тюрьмы и многочисленные поблажки со стороны Элизианы заставили его позабыть, с кем именно он имеет дело.

Сама матрианка же, подумывая, не высадить ли бесполезного горбуна на столь любимый им завод перед началом представления, наблюдала в иллюминаторы, как десятки дирижаблей приближаются к комплексу Мануфакторума. Настало время поговорить с врагом на том языке, который он понимал – смерти и пламени!

***

Ещё никогда в жизни Фил не чувствовал себя так странно, как в тот миг. Он словно оторвался от пола, покинул зал Святилища и оказался посреди невообразимого вихря образов, мыслей и эмоций. Тысячи голосов доносились со всех сторон, и каждый из них он слышал столь отчётливо, будто все они звучали прямо у него в голове. Эти голоса были полны отчаяния, мольбы и надежды. Каждый из них сопровождали бессвязные картины людей, мест и событий. Некоторые образы были ему знакомы, другие он никогда прежде не видел. Чьи это были воспоминания? Чьи голоса? Чьи стремления?

Фил почувствовал, что больше не может выдерживать странный поток, проходящий через его сознание. Тем не менее, к его испугу, открыть глаза и оторвать ладонь от алтаря оказалось не так-то просто. Сделав над собой усилие, он подался назад, и тотчас лёгкость в теле и в голове пропала, а кружившийся перед глазами безумный вихрь сменился привычной тусклой картинкой.

Судорожно глотая воздух, Фил огляделся по сторонам. Остальные шестеро избранников тоже приходили в себя после странного ритуала. Люфт держался за голову, Юлиус Кассий рассеянно метался из стороны в сторону, а Мартин, сморщившись, выдавил:

– Что… Во имя Творцов… Это было?!

Сапий, который стоял в центре зала, запрокинув голову и закрыв глаза, очнулся от транса и с многозначительной улыбкой пояснил:

– Единение Душ. Одно из многих чудес этой башни… Но не величайшее.

Эти слова не добавили никому понимания, но по крайней мере дали знать, что так и было задумано. Вскоре все семеро пришли в норму, насколько это вообще было возможно после погружения в коллективное бессознательное. Тут Фил сообразил, что во время "Единения" настолько растерялся от увиденного, что совсем позабыл про главное – позвать Детей Фейберуса.

"Вот туприссий! А вдруг я всё испортил?! Вот же дурак!"

– Дело сделано? – нахмурился Чарльз Люфт. – Теперь Дети Светоносного явятся нам на помощь?

– Они не придут сюда сами, – сказал Сапий, – Вам придётся отыскать их.

– Прошу уточнить, каким именно способом! – вставил Юлиус.

– Проведя ритуал, вы все оказались связаны с семью Детьми. Теперь, приблизившись к ним на достаточное расстояние, вы почувствуете их присутствие.

– Ну, а на что это будет похоже? – с интересом спросил Томас.

– Этого я сказать не могу, – развёл руками Верховный Правитель. – Я лишь знаю, что вы должны это ощутить, но как именно – мне неведомо.

– Не очень-то понятно, – хмыкнул Мартин. – Хотя, здесь вообще нет ничего понятного…

Фил бросил взгляд на остальных. Молчаливый Оливер выглядел таким же равнодушным, хотя что-то в его лице всё же выдавало напряжение. Мария с испуганным видом прикрыла рот рукой и что-то шептала – должно быть, молитву. Беллум стоял позади Сапия и напряжённо потирал лоб, о чём-то размышляя. В какой-то степени Фил даже мог понять его недовольство: за исключением Люфта, Мартина и, конечно же, Мари, команда вышла довольно своеобразная.

– Вернёмся в нижний зал, – предложил Сапий. – Наверняка для нас уже есть новости.

Новоявленные Избранные последовали за ним в движущуюся комнату. Снова все ехали молча: им ещё предстояло как следует осмыслить произошедшее. Когда же они вышли в большой зал, осознание собственной важности вскружило голову Фила. Их встретила толпа горожан, только что закончивших массовую молитву. С надеждой и благоговением в глазах они расступились перед семью избранниками, глядя на них как на героев. Юлиус, Мартин и Чарльз держались гордо, Оливер равнодушно, Мария с Томасом несколько смутились, ну а Фил и вовсе не знал, как ко всему этому относиться.

Ещё вчера он был изгоем, с которым и разговаривать-то брезговали, а теперь его боготворил весь лаборейский народ. Было ли это простым лицемерием? Может, когда он вызвался, люди восхитились его храбростью? Или же дело было в другом? Возможно, они боготворили не лично его, а скорее ту роль, которую он на себя взял. Всё осталось как прежде – стоило ему оступиться или проявить слабость, как всенародная любовь исчезла бы без следа. Фил знал достаточно историй о героях прошлого, чтобы это понять.

Тем временем к ним подбежал молодой солдат, который выглядел так, как будто своими глазами видел Катаклизм.

– Верховный Правитель! – воскликнул он. – Дозорные всё видели! Из нижины Цитадели вышел луч чистого Света, а в ответ из Бездны поднялись другие!

– Значит, совершилось! – громко объявил Сапий. – Дети Фейберуса явились!

Мгновенно в зале поднялась буря. Горожане чуть ли не плакали от счастья, совершенно незнакомые люди обнимались, и впервые на лицах скорбящих, потерявших во время нападения своих родных и друзей, появилась искренняя улыбка. Тем временем Сапий под шумок подманил к себе солдата и спросил:

– Говорите, из Бездны появились лучи? Сколько их было? Куда они были нацелены?

– Дозорные насчитали шесть, они рассеялись по большой территории. Один точно был направлен на Мануфакторум, три других – на Лес Ветряков, Акваториум и Кристальные Башни. Остальные два приземлились где-то между ними.

– Шесть? – переспросил Сапий и нахмурился. – Видимо, один вы проглядели…

У Фила внутри всё сжалось. Была ли это ошибка? Дозорные просто не увидели седьмого луча? Или он, думая вовсе не о том, о чём было надо, не сумел призвать безымянного Первенца?! Знать этого наверняка Фил не мог, так что он решил пока не подавать виду и держать себя в руках. Тем не менее, волнение, должно быть, отразилось на его лице: Сапий остановил на нём взгляд и прищурился. К счастью, в это время его отвлекли остальные старейшины, идущие следом.

– Пророчество исполнилось, – Керда в почтении поклонилась семерым избранникам. – Теперь только от вас зависит судьба Лаборума.

Тьюрис, которого вёл под руку командир гвардейцев, улыбнулся и кивнул, не открывая глаз.

– Не воображайте, что это будет просто, – фыркнул Беллум. – Раз уж вы решили играть в героев, вы должны быть к этому готовы! Вам понадобится снаряжение, оружие, провизия…

– Простите, Верховный Правитель, – робко спросил Томас, – Получается, мы пойдём одни?

– Слишком большой отряд будет двигаться медленно и привлекать слишком много внимания, – пояснил Сапий. – Ваша задача – как можно быстрее найти всех Детей Светоносного и привести их в Цитадель.

– Тогда я приготовлю оружие, – кивнул Люфт.

– А я обеспечу запас продовольствия, – гордо сказал Юлиус.

– Очень хорошо. В таком случае, остальные могут готовиться к походу, – сказал Верховный Правитель. – Не забывайте: у нас меньше тридцати пяти часов до того, как враги уничтожат Небесный город.

– А ну расступитесь! – рявкнул на толпу Беллум. – Не вздумайте мешать Избранным!

Не смея ослушаться приказа старейшин, люди только наблюдали, как семеро героев расходятся. Оливер, не проронив ни слова и даже ни на кого не посмотрев, подошёл к Тьюрису, бесцеремонно оттолкнул стоящего рядом с ним гвардейца и сам под руку увёл старика подальше от шума.

– Я должна попрощаться с сёстрами, – тихо сказала Мария и поспешила прочь.

Наконец, Сапий с многозначительной улыбкой кивнул остальным и вместе с остальными правителями отправился к движущимся комнатам. Мартин и Фил переглянулись и отыскали взглядом Эрику, стоявшую в первых рядах толпы с мертвенно-бледным лицом. Вызываясь на дело, молодой Воевода рассчитывал, что о девушке позаботится Фил, но теперь она осталась сама по себе.

– Пошли, – вздохнул он и поманил друга за собой.

Томас, которому здесь было не с кем прощаться, тоже увязался за ними.

Перед тем как отправиться в свои покои, старейшины ещё раз оглядели оживлённый зал и вошли в движущуюся комнату.

– Итак, началось, – пробормотал Сапий. – Если кто-то из вас будет винить меня за это решение, я пойму. Оно далось мне непросто.

– Что сделано, то сделано, – нахмурился Беллум. – Меня больше волнуют те, кого ты выбрал для дела. На их месте должны быть опытные воины, способные сражаться с врагом.

– Их выбрал не я, а сама Судьба. Это было предначертано.

– В трудах Антидия ничего не сказано о том, кто именно отыщет Детей Фейберуса!

– И тем не менее, сам факт пришествия Детей был предсказан. А значит, кто бы не вызвался для участия в ритуале призыва, всё согласуется с Пророчеством.

Он говорил уверенно, но Беллума всё равно одолевали сомнения. Труды Антидия… Представляли ли они собой настоящие предсказания? Или же это был просто список инструкций, которые можно использовать для разных целей? И если так, то что именно задумал Сапий? Великий Воитель знал его много лет, но так и не смог до конца понять друга. Керда никогда не ставила под сомнение слова Верховного Правителя, но отнюдь не оттого, что знала всю глубину его мыслей. Скорее она просто продолжала верить в Сапия, не осмеливаясь усомниться в его мудрости. А Тьюрис… Он всегда держал свои мысли при себе, чему способствовала его немота.

Но был и ещё кое-кто, находившийся рядом со старейшинами слишком долго и знавший то, чего обычным людям знать не положено. Тот, кто служил глазами и языком слепого старика.

– Оливер, – серьёзно сказал Беллум, – Ты понимаешь, что остальные члены отряда не должны узнать то, что знаешь ты?

– Да, – спокойно ответил альб, не глядя на него.

Тьюрис грустно вздохнул и похлопал своего помощника по плечу. Старик как никто знал, что на этого несчастного юношу была поневоле взвалена ноша, по сравнению с которой даже бремя Избранного казалось незначительным.

***

Весть о прибытии Повелителя Огня мгновенно разнеслась по всему промышленному комплексу. Несколько сотен полуросликов заполонили всё вокруг. Как пояснил пожилой рабочий по имени Джозеф Шмидт, на их дом напали огнедышащие драконы, так что рабочие укрылись внутри этого завода, называемого Мануфакторум. Но теперь, после появления Эстуса, их страх сменился отвагой и уверенностью.

Чтобы попасть в Цитадель, им нужно было дойти до противоположного конца комплекса, где находился вход в сеть туннелей. Рабочие собрались на множестве ярусов огромного цеха, не сводя глаз с Эстуса, который вместе со Шмидтом наблюдал за ними с самого верха. Честно говоря, роль божества во плоти не слишком его привлекала, но отказываться было как-то неудобно. Тем более, что даже говорить за себя Повелителю не пришлось: вместо этого Шмидт сам рассказал всем о его могучей силе и стремлении защищать невинных. Правда, теперь такой лестной характеристике надо было соответствовать, и Эстус не очень представлял, каким образом.

– Нам надо добраться до главной плавильни! – крикнул Шмидт. – Долго на мостах задерживаться опасно, поэтому побежим все вместе на разных ярусах! Владыка Эстус защитит нас!

Люди воодушевлённо загудели, а Повелитель Огня нервно сглотнул. Он знал, что владеет силой пламени, но не был уверен, как именно её призывать.

– Пошли! Вперёд! – громогласно крикнул старый мастер, и рабочие, отперев железные двери, начали выбегать из здания.

Вслед за ними и Шмидт с Эстусом вышли наружу, оказавшись на одном из десятков узких железных мостиков, соединявших два строения. До противоположного конца было около тридцати метров. Под ними на множестве ярусов рабочие начали пересекать пропасть, озираясь в поисках драконов. Они уже были на середине пути, когда Эстус разглядел вдалеке, чуть поодаль от перевёрнутого города, множество огней, которые становились всё ярче с каждой секундой. Рабочие тоже их увидели, многие остановились на полпути, глядя на приближающуюся стаю чудовищ.

– О нет! – прошептал Шмидт. – Они летят сюда! Владыка Эстус, что нам делать?!

Он, а следом за ним и все находящиеся рядом рабочие, устремили взгляд на несчастного Эстуса, который от страха не мог выдавить ни звука. Да, один раз он уже победил дракона, но тогда враг был один, да и то, это вышло случайно. Он не знал, как пользоваться своей силой, как сражаться с такими огромными противниками и не упасть при этом в чёрную бездну.

"Воин, Повелитель Огня, легендарный герой… Да какой из меня герой?! Я на это не подписывался!"

Видя, что Эстус не собирается что-либо предпринимать, Шмидт взял себя в руки и громко прокричал:

– Бегите дальше! Что бы ни случилось, не останавливайтесь! Как только окажетесь в плавильне, уходите как можно дальше вглубь тверди!

Люди вновь бросились вперёд. Шмидт поторопил оцепеневшего Эстуса, при этом бросив на него удивлённый и, самое страшное, разочарованный взгляд. Это окончательно добило "воина": испытывая чудовищный стыд, он разве что не заплакал и кинулся вперёд, смотря себе под ноги.

А огни "драконов" тем временем были всё ближе. На полной скорости флот Элизианы шёл к заводу, дабы покарать ничтожных карликов за их дерзость. Чтобы устроить максимальные разрушения, семь боевых дирижаблей выстроились в линию. Их резервуары были заново наполнены смесью Драконьего Пламени, взятой у другой половины кораблей. На мостике флагмана Губернаторша предвкушала уничтожение своих врагов. Она слишком долго терпела, слушая лепет старого горбуна. Какую бы силу не призвали на свою сторону дикари, они не успели бы ей воспользоваться. Завод был уже достаточно близко, чтобы Элизиана смогла разглядеть толпу рабочих, в спешке пересекающих мостики.

– Сжечь их! Спалить дотла! – яростно выкрикнула она, чувствуя, как приятное тепло растекается по всему телу.

Внезапно раздался громкий хлопок. Его было слышно даже за бронированным стеклом флагмана. Пилотесса и связистка удивлённо замерли. Элизиана очнулась от транса и пробормотала:

– Что это было?

Но не успели все понять, что случилось, как вслед за первым хлопком прогремел второй.

А затем крайний дирижабль слева, пробитый насквозь снарядом, с оглушительным грохотом взорвался. Драконье Пламя разнесло его на куски, образовав огненный шар, который зацепил ещё один дирижабль и вывел из строя его боковые двигатели.

– Мы засекли вражеские корабли! – в панике воскликнула связистка.

– Что?! – взревела Элизиана, вскочив с трона. – Где?! Почему вы не заметили их раньше?!

– Они потушили все источники света, Ваше Высочество! Они… Прямо под нами!

В этот момент снова прогремел взрыв: враги уничтожили ещё один дирижабль, на этот раз с правого фланга.

– Чего вы ждёте?! Всем кораблям принять боевое построение! Приготовить сигнитроны! – взревела Губернаторша. – Кто это, туприссий их возьми?! У них есть эмблемы?!

– Звезда. Восьмиконечная, – выдавила связистка.

У Элизианы перехватило дыхание. Её худшие опасения подтвердились. С перекошенным от гнева лицом она только и могла, что выдавить:

– Феонар!

Прямо под матрианским флотом из непроглядного мрака вынырнули десятки ярко-красных дирижаблей. Вместо люков для подачи пламени, как у матрианских судов, спереди у них были установлены тяжёлые бомбарды, а двигатели с винтами вплотную прилегали к нижней части шаров, где их было трудно достать. На боку каждого дирижабля красовалась эмблема в виде восьмиконечной звезды. А в самом центре, в окружении кораблей поддержки, поднялся огромный флагман, украшенный серебристыми орнаментами в виде ветвей с листьями и нанесёнными на борт надписями на синдарине, древнем языке эльфов.

На просторном балконе в передней части флагмана, опёршись на резные перила, стоял крепко сложенный воин в позолоченных доспехах и алом плаще. Его длинные белокурые волосы развевались от бушующего ветра, обнажив, разумеется, заострённые кверху уши. Слуга поднёс ему железный мегафон, и тот, предварительно откашлявшись и пересиливая шум моторов, объявил на всю округу:

– Разрешите мне сердечно поприветствовать Вас, госпожа Элизиана! Не правда ли, сегодня чудная погода? А теперь, будьте так любезны… ВАЛИТЕ НАХЕР ИЗ МОЕГО ГОРОДА!

Глава 7
Тиран Валинора

Десятки орудий нацелились на матрианский флот и открыли огонь. Корабли успели рассредоточиться, но всё же ещё два дирижабля были сбиты. Элизиана металась на мостике из стороны в сторону в бессильной злобе. Ну почему, почему из всех её врагов появился именно он?! Преимущество было полностью потеряно, её флот был слабее, и она это знала. Почему, как, и, самое главное, кто привёл сюда это чудовище?!

Видя, что пилотесса и связистка смотрят на неё с ожиданием, Элизиана всё же сделала усилие и взяла себя в руки. Она была хладнокровной властительницей, а не беспомощной истеричкой. Сейчас нужно было любой ценой спасти флот от уничтожения, и паниковать, даже в такой непредвиденной ситуации, было не в её правилах.

– Приказываю всем кораблям избегать боя! – нехотя скомандовала Губернаторша. – Отвести основную часть флота подальше от врага! При необходимости пожертвуйте прикрывающими!

Честно говоря, сейчас она не в последнюю очередь боялась и за собственную жизнь. Хотя броня на её дирижабле была настолько прочной, что эльфийские орудия не могли её пробить, враг был непредсказуем и мог выкинуть что угодно. Хуже того, флагман был слишком медлителен и неповоротлив. Чтобы увести его в безопасное место, пришлось бы пожертвовать значительной частью флота. Если бы она не потеряла голову и не отправила корабли к заводу, игнорируя возможность внезапного появления противника, всего этого можно было избежать…

Её мысли прервал очередной взрыв: был уничтожен уже пятый дирижабль. Враг атаковал исключительно основную группу, у которой были все запасы Драконьего Пламени, единственного оружия, которое можно было противопоставить флоту эльфов. И вновь сквозь грохот до Губернаторши донёсся усиленный мегафоном голос:

– Охренеть! Вот это я понимаю! Обожаю запах пороха по утрам!

Феонар. Извечный правитель эльфов, жестокий и по-своему гениальный человек, а по совместительству – отмороженный на всю голову псих с отсутствующим инстинктом самосохранения. По крайней мере, так его обзывали всякие завистники и прочие ублюдки. Сам он себя считал скромным и совершенно обыкновенным властителем половины мира, объективно недурным внешностью мужчиной в самом расцвете сил (двести пятьдесят лет, если быть точнее, хотя сам себе он бы дал не больше двухсот), и просто славным парнем, честным по отношению к себе и всем остальным. Блондин, красавец с благородной белоснежной кожей, истинный потомок древних эльфийских властителей из Священной Книги, разве что слегка склонный к озорству.

Пока его верные командиры были заняты ведением сражения, он продолжал стоять на балконе, совершенно игнорируя выстрелы вражеских сигнитронов, и весело кричал в мегафон:

– Не страшитесь их жалкого сопротивления, моё славное войско! Сокрушите их флагман! Пусть эти черномазые ублюдки почувствуют вкус наших пушек!

Прямо под балконом отъехали в сторону затворы с изображениями лиц прекрасных эльфийских дев, и вперёд выдвинулись две огромные бомбарды. Матрианский флагман был слишком медленным, чтобы сбежать. Феонар поднял руку, сидящий в помещении за его спиной управляющий тут же телеграфировал команду на нижние отсеки. С детской радостью на лице эльф резко опустил руку, и спустя секунду снаряды с грохотом отправились в полёт.

Когда они достигли цели, дирижабль Элизианы заходил ходуном,. Освещение на мостике замигало, Губернаторша, которая расхаживала из стороны в сторону, не удержала равновесие и упала.

– Вы в порядке, Ваше Высочество? – воскликнула связистка.

– Выясните, есть ли пробоина! Живее! – крикнула Элизиана, отряхивая платье.

– Потери высоты нет! Вакуумные полости не повреждены!

Напрасно она сомневалась в инженерах, проектировавших корабль. Убедившись на практике, что эльфам не по силам пробить сигниевую броню, Губернаторша смекнула, что толстокожий флагман может закрыть собой менее прочные дирижабли, практически не рискуя собственной безопасностью.

– Всем кораблям! Двигатели на полную мощность, выстроиться впереди флагмана! Курс на завод дикарей! Спрячемся от врага за зданиями!

Тем временем, видя, что обстрел не принёс результатов, Феонар сильно огорчился и подозвал к себе управляющего – черноволосого худощавого эльфа в зелёной мантии.

– Садрон! Что это за дела?! Разве я не ясно дал понять, что вы должны были расхерачитьэтих косоглазых шлюх?!

– Это наши самые мощные орудия, господин! – склонив голову, залепетал подчинённый. – Д-должно быть, они используют многослойные бронепластины из очищенного мифрила…

– Избавь меня от этих жалких оправданий! – остервенело крикнул Феонар и начал наступать на Садрона, который испуганно попятился. – Если наши пушки не могут пробить их защиту, ты должен был решить проблему другим способом:скажем, отрастить крылья, перелететь на их корабль и собственноручно свинтить им всю броню! А ты подвёл меня…

– Простите, господин! – в ужасе выкрикнул Садрон и рухнул на колени. – Но… Я не умею летать!

Суровое выражение Феонара мгновенно сменилось на мягкое и добродушное. Он присел рядом с трясущимся от страха управляющим и начал гладить его по голове, приговаривая:

– Ну-ну, хватит… Конечно же, не умеешь. У всех нас свои недостатки! Что же мне, наказывать людей за то, что они так несовершенны? Я что, деспот какой-нибудь? Ну не плачь…

Садрон не смел даже поднять голову, поэтому Феонар аккуратно поддержал его за плечи и поставил на ноги.

– Как самочувствие? Голова не кружится? Не тошнит? Позвать доктора?

Управляющий быстро покачал головой. Феонар облегчённо вздохнул, отпустил его и улыбнулся:

– Слава Профессору! А ТЕПЕРЬ ПОШЁЛ ОТСЮДА И СДЕЛАЙ ТАК, ЧТОБЫ ОТ ИХ ФЛОТА НЕ ОСТАЛОСЬ НИ ЩЕПКИ!

Садрон пулей вылетел с балкона, а Феонар проводил его заливистым хохотом. Пугать своих подчинённых уже давно стало для него доброй традицией: они почему-то ссались в штаны от одного сурового взгляда, даже если их "проступки" были заведомо абсурдны. Впрочем, наверное, дело было в том, что он казнил своего прошлого управляющего, поскольку тот был скучным молчаливым занудой, от которого было не дождаться забавной оплошности или потешного испуга. Бедняга, должно быть, думал, что если будет безупречно исполнять все приказы и оставаться спокойным, то ему ничего не грозит. Что ж, в чане с кипящим маслом он уже не был столь невозмутим…

Вражеский флот, лишившись семи кораблей, направился к массивным зданиям Мануфакторума, висящим неподалёку. Феонар смекнул, что если матриане спрячутся за ними, то обстрел с дальнего расстояния станет невозможен. Тогда эльфам пришлось бы подойти слишком близко ко врагу, где они были бы уязвимы перед главным козырем Матрии – Драконьим Пламенем, особой взрывоопасной смесью, состав которой был известен только матрианам. Вот только здоровенный флагман Элизианы служил живым щитом для более мелких кораблей, и нужно было убрать его с дороги. Обычные орудия его не брали, тут нужно было что-то… Крупнее?

– Всем слушать сюда! – с ухмылкой прокричал Феонар Садрону за спиной. – Увеличить тягу на максимум, курс – прямо на этого матрианского жирдяя!

***

Когда в Бездне началась битва, рабочие заметили её не сразу. Они уже почти добежали до плавильни, когда Шмидт остановился и показал пальцем на грохочущие вдалеке взрывы. Эстус не понял, что происходит, и удивлённо спросил:

– Что это? Почему драконы сражаются друг с другом?

– Понятия не имею, но это наш шанс! Вперёд, вперёд!

Добравшись, наконец, до здания, рабочие оказались в его центральном зале. Вход в систему туннелей находился на самом верхнем ярусе, так что они тут же заполонили все лестницы. Пробегая мимо множества этажей, Эстус мимолётно осматривал внутренности огромной плавильни. Это место на первый взгляд напоминало беспорядочное нагромождение самой разнообразной производственной техники: доменных печей, каналов для расплавленного железа, станков, конвейерных лент и соединявших всё это железных мостиков и площадок. Эта производственная паутина заполняла весь зал высотой в несколько десятков метров, и несведущий человек едва ли смог бы разобраться в её устройстве. Единственными источниками света здесь были тусклые кристаллики, вмонтированные в стены, да пронизывающее всё вокруг сияние раскалённого металла. Вблизи котлов с расплавленным железом мирно спали странные существа, похожие на ящериц с тёмно-красной чешуёй и треугольными головами.

– Мы как раз переплавляли руду, когда появились драконы. Печи ещё даже не успели остыть; вот саламандры у них и греются, – на ходу объяснил Шмидт.

На каждом ярусе были окна, через которые можно было наблюдать за окрестностями. Бой между драконами продолжался, но в какой-то момент часть из них начала движение в сторону Мануфакторума.

– Они летят сюда! – прокричал старый мастер, и его голос эхом разнёсся по залу. – Не попадайтесь им на глаза! Быстрее, мы почти добрались!

Потолок был уже совсем близко. Рабочие запыхались и сбавили темп, а тем временем рычание драконов слышалось всё отчётливее. В какой-то момент свет их глаз стал виден в окнах. Чтобы остаться незамеченными, люди пригибались, но чудовищ они, похоже, не интересовали. Напротив, железные драконы как будто убегали от непохожих на них преследователей с красной шкурой. Вслед за рыком послышались громкие хлопки выстрелов.

Внезапно раздался грохот, и стену плавильни что-то пробило, разнеся в клочья участок лестницы и двух оказавшихся рядом рабочих. Эстус осторожно выглянул в окно и понял, что красные демоны обстреливают железных из какого-то оружия. Но удивило его другое: он знал, что такое стрельба, что есть устройства, способные разгонять снаряд до огромных скоростей. Техника. И это значило, что "драконы" на самом деле были вовсе не чудовищами, а… механизмами?

Прежде, чем он успел осмыслить это открытие, в здание попало ещё несколько снарядов. Один из них влетел в огромную закреплённую на весу цистерну, и та опрокинулась. Греющиеся рядом саламандры моментально бросились в разные стороны, исчезнув в щелях между механизмами. Всё ещё горячий металл обрушился на проходящие внизу мостики. Перебегавшие по ним рабочие успели отбежать в сторону, но от удара разломились крепления. Мостики наклонились, многие не сумели на них удержаться и провалились на нижние ярусы, ударяясь о балки и тросы.

А тем временем к Мануфакторуму приблизились два особенно огромных шара, идущих друг за другом. Дистанция между ними постепенно уменьшалась.

– Господин, мы на расстоянии в пятьдесят метров от вражеского флагмана! – в панике кричал Садрон. – Пилоты говорят, если не сбавить скорость, то мы врежемся!

– Пусть заткнутся и возьмут право руля! Тягу не убавлять! – с безумной улыбкой во всё лицо крикнул Феонар.

Корабль сдвинулся вправо и чудом избежал столкновения с дирижаблем Элизианы. Стрелки за сигнитронами двух флагманов невооружённым глазом увидели друг друга. Впрочем, мощные бортовые поглотители сделали бы перестрелку бессмысленной, и оба лидера не давали команду открыть огонь.

– Флагманский корабль эльфов по правому борту! – сообщила связистка.

– Да что, туприссий его побери, задумал этот сумасшедший?! – выкрикнула Элизиана. – Их сигнитроны всё равно не смогут нам навредить!

Ответа на этот вопрос ей долго ждать не пришлось. Когда балкон на носу эльфийского флагмана сравнялся с мостиком матрианского, Феонар вновь поднял мегафон и прокричал так, что Элизиана явственно его услышала:

– Постойте, Ваше Высочество! Куда же Вы так поспешно убегаете? Позвольте пригласить Вас на танец! ЛЕВО РУЛЯ!

Не осмеливаясь ослушаться безумного приказа, пилоты направили корабль прямиком на врага. Элизиана и её подчинённые даже не успели понять, что происходит, когда эльфийский флагман с грохотом столкнулся бортом с матрианским. От чудовищного удара всё, что не было закреплено внутри кораблей, включая членов экипажа, смело силой инерции. Солдаты врезались в стены коридоров, разбивая себе головы, дорогостоящее электронное оборудование разлеталось вдребезги, а в личном зале Феонара попадали с полок бутылки с драгоценным эльфийским вином. Элизиану вновь сбило с ног, освещение на мостике замигало. Садрона вышвырнуло с рабочего места, и только Феонар, держась за поручень, сумел сохранить равновесие и с неподдельным восторгом продолжал кричать:

– Да, Мелькор меня раздери! Вот что я называю "интимной связью"! Ха-ха-ха!

– Правые двигатели уничтожены, мы не можем маневрировать! – выкрикнула пилотесса.

– Да этот безумец совсем не дружит с головой! – прошипела Элизиана. – Хотя, это и так всем известно…

– Не вздумайте останавливаться, херовы ссыкуны! Тесните эту черножопую стерву влево! – властно приказал Феонар.

Двигатели эльфийского флагмана работали на полную мощность. Матриане ничего не могли предпринять, чтобы уйти от врага. Всё, что им оставалось делать – потеряв дар речи смотреть в обзорный иллюминатор, как слева приближается стена плавильни. Именно в этот момент Элизиана осознала, что её план по захвату Святилища окончательно провалился.

Большая часть рабочих уже достигла верхнего яруса и попала в надземные помещения, но Эстус и Шмидт остались внизу и продолжили наблюдать за остальными до тех пор, пока последний из них не преодолеет подъём. Когда они заметили, что к плавильне несётся огромный дракон, было уже слишком поздно.

– Пожалуй, этого хватит! Право руля! Удачной посадки, Ваше Высочество! – скомандовал Феонар и зашёлся радостным смехом.

Его корабль остановил натиск и ушёл вправо, надо сказать, весьма вовремя. Не успев погасить инерцию, флагман Элизианы на полной скорости врезался в стену левым бортом и проломил её насквозь. Тех, кто не успел подняться, раздавило громадой железного шара. Удар смёл техническую паутину плавильни, и всё нагромождение печей и котлов, наполненных раскалённым железом, обрушилось вниз. Лестницы, по которым поднимались рабочие, выдрало из креплений с корнем. Эстус сумел удержаться за проходящую вдоль стены трубу, но Шмидту повезло меньше: он повис над пропастью, уцепившись за болтающийся в разные стороны остаток поручня. Разворотив половину здания, шар остановился.

Придя в себя, Эстус огляделся и увидел беспомощно болтающегося внизу Шмидта. Сам Повелитель Огня вполне мог доползти по трубе до верхней платформы и покинуть рушащееся здание, и такая мысль даже промелькнула у него в голове, но что-то его остановило. Эти коротышки, этот старик – все они по какой-то причине положились на него и выказали ему уважение, которое он не заслуживал. Эстус, конечно, мог просто в наглую пользоваться этим, но это было против его внутренних установок. Совершенно неважно, был ли он в действительности великим героем и воином, но бросать в беде людей, доверивших ему свои жизни, он не собирался.

Осторожно, опасаясь ненароком окончательно обрушить лестницу, Эстус зацепился за перила и начал сползать вниз. Шмидт подтянулся и переместил туловище вперёд, но лестница наклонилась слишком сильно, чтобы он мог закинуть наверх ногу. Держась одной рукой за перила, Эстус протянул другую мастеру. Шмидт изо всех сил потянулся вперёд и достал до его пальцев. Но в этот момент ненадолго стихший шум зазвучал с удвоенной силой.

Врезавшись в плавильню, шар серьёзно повредил две несущие стены, и оставшиеся не выдержали веса здания. Под сильную тряску и грохот по всему периметру стен пошли трещины. Железные балки разламывались, заклёпки вылетали из отверстий, металлические листы один за другим откалывались и летели вниз. Трещины дошли даже до самого верха зала, одна из них прямо рядом с креплением лестницы, из-за чего она ещё больше накренилась. Шмидт уже крепко схватился за руку Эстуса, но сейчас падение угрожало им обоим. К своему удивлению, Повелитель Огня без особых трудностей подтянул к себе мастера и закинул его за спину.

Но тут напряжение в стенах достигло пика. Плавильня окончательно откололась от основания и, увлекая за собой всё, что было внутри, полетела в Бездну. Эстус понял, что сейчас лестница окончательно оторвётся от стены, и чтобы спастись, нужно действовать невероятно быстро. Он и сам толком не понимал, что он делает и каким образом, но в считанные секунды просчитал дальнейший маршрут. Цепляясь за ступени и поручни, Эстус со Шмидтом за спиной в два прыжка поднялся до трубы и схватился за неё как раз в тот момент, когда последние крепления не выдержали, и лестница обвалилась. По трубе они взобрались к уцелевшей платформе на верхнем ярусе, где их подхватили уцелевшие.

– Вы спасли мастера Шмидта! – воскликнул один из них. – Он и вправду герой! Слышите?! Он – никакой не демон, а истинный сын Светоносного!

Опустив старого рабочего на ноги, Повелитель Огня растерянно оглядел остальных. Он ещё не успел осознать, что случилось: его тело словно двигалось само по себе, зная, что и как делать. Но это было не очень-то и важно. Шмидт почтенно поклонился ему, а когда поднял взгляд, в нём читался уже не тот напускной пафос, с которым он обращался к Эстусу раньше, а искренняя благодарность. Это был первый раз в его новой жизни, когда Повелитель Огня подумал, что быть героем – это, вообще говоря, не так уж и плохо.

– Погибших пересчитаем позднее, – твёрдо сказал Шмидт. – А сейчас – идём в Цитадель как можно скорее!

Они поднялись по ещё одной лестнице и оказались в просторном шестиугольном туннеле с нанесёнными на стенах десятиметровыми отметками. Они наконец-то добрались до транспортной сети, где драконы не смогли бы до них добраться. Следуя за Шмидтом и толпой рабочих, Эстус направился в Цитадель, где надеялся получить все ответы.

***

Элизиана с трудом открыла глаза: после сильного удара её голова раскалывалась от боли. Освещение на мостике отключилось, приборы на панелях вышли из строя и искрились. Крики связистки доносились глухо и нечётко, словно из толщи воды:

– Мы потеряли левые двигатели, генератор не работает, вакуумные отсеки пробиты!

Вдруг со стороны входа на мостик послышались шаркающие шаги, а затем и голос Айзека:

– О Творцы! Лежи на спине, не двигайся! Ох, за что всё это на мои седины…

Он тут же убежал обратно, а Элизиана дотронулась до раскалывающейся от боли головы и поняла, что вся в крови. Двое солдат попытались её приподнять, но она с шипением прогнала их прочь. Что ни говори, а старый пигмей понимал в медицине больше безмозглых военных. Кроме того, сейчас даже собственное состояние волновало её меньше, чем факт, что она проиграла такому, как он.

Тем временем Феонар, отойдя на безопасное расстояние, наблюдал за обрушением плавильни с восторженными криками:

– Да! Вот это я понимаю, разрушения! Клянусь панталонами Галадриэли, уже ради этого стоило сюда лететь!

Вслед за обрушившимся зданием медленно опускался сильно повреждённый дирижабль Элизианы, а прямо за ним показался оставшийся без укрытия матрианский флот.

– Ха! Я вас нашёл! Хреново вы в прятки играете, нечего сказать! – захохотал Феонар и поднял руку. – Огонь из всех калибров! Засадите им по самые гланды!

Уже выстроенные в линию эльфийские корабли накрыли врагов шквальным огнём. Один за другим, подбитые матрианские дирижабли падали, либо взрывались, если внутри оказывалось Драконье Пламя. На мостике Элизианы тем временем восстановили подачу электричества. Айзек накладывал повязку на окровавленную голову Губернаторши, пока она, пересиливая боль, отдавала позорные для себя распоряжения:

– Всем кораблям… Запустить воздух в вакуумные отсеки. Уходим вниз.

Уцелевшие дирижабли начали в ускоренном темпе снижаться. Эльфы продолжали стрелять до тех пор, пока все уцелевшие матрианские шары не ушли за угол обзора;впрочем, за одним исключением. Один из малых кораблей-разведчиков из-за какой-то технической неполадки не выполнил приказ и остался висеть на той же высоте. Его двигатели уже были повреждены, так что сбежать у матрианок не было никакой возможности.

– Этих возьмём живьём! – крикнул Феонар Садрону. – Передай Талиону, пусть идёт на абордаж! Ух, они у меня пожалеют, что не взорвались вместе с остальными!

С этими словами он проводил взглядом падающие в бездну обломки вражеских кораблей, развернулся и с довольной улыбкой вошёл в свою личную просторную каюту, где слуги уже устраняли беспорядок, вызванный столкновением флагманов. С уставшим видом, как будто бы всё это время он тратил на сражение собственные силы, Феонар повалился на роскошный расшитый золотом диван. Мертвенно-бледный Садрон за своим рабочим местом в углу не смел проронить ни слова.

– Это была славная битва! Когда-нибудь скальды воспоют её в легендах, как битву, в которой непобедимых матрианок жесточайшим образом поимели во всех возможных позах!

Видя, что его управляющий предпочитает помалкивать, он только махнул рукой и устремил мечтательный взгляд за панорамное окно, где вдалеке виднелась громада Цитадели.

– Лаборум!.. – мечтательно протянул Феонар. – Наконец-то, спустя столько лет, мы снова здесь!

***

Центральный зал Цитадели превратился в настоящий лагерь беженцев. Из подручных материалов люди возвели палатки, навесы и ширмы, чтобы хоть как-то оградить личное пространство. После ритуала прошло несколько часов, но зал не затихал. Никто не смел нарушить запрет Беллума и мешать Избранным, но зато все без умолку галдели о скором пришествии Детей Фейберуса, которые одним махом прогонят захватчиков и вообще решат все проблемы. Мартину это уже порядком надоело, а вот Фил понимал, что сейчас людям важна надежда.

Эрика выглядела расстроенной. Сначала она лишилась брата, а теперь вынуждена была расстаться с единственными друзьями. За то недолгое время, что Фил помогал этой девушке, он успел проникнуться к ней подлинным восхищением. На первый взгляд она казалась беспомощной, но в то же время не опускала рук. Пока Фил жарил рисовые лепёшки, Эрика в одиночку соорудила импровизированный шатёр из разноцветных покрывал и скатертей, который даже выглядел уютно.

– Если вы встретите демонов, ради Фейберуса, не бросайтесь в бой! – нервно тараторила она, полоща в корыте рубашки для двух Избранных. – Найдите Детей Светоносного и возвращайтесь поскорее!

– Не волнуйся. Обещаю, мы уложимся так быстро, как сможем, – кивнул Мартин, который в это время точил свой меч. – Меня больше беспокоит, что ты останешься тут совсем одна.

– Я уже не маленькая девочка, Мартин, – вздохнула Эрика. – Я смогу о себе позаботиться. Главное, чтобы вы вернулись целыми и невредимыми.

– Я знаю. Просто я рассчитывал, что…

Воевода покосился на сидящего рядом Фила, но тот и сам всё прекрасно понимал.

– Не знаю, о чём я думал, – он покачал головой. – Какой из меня Избранный? Я ничего не умею! Летописец, что за чушь…

– Теперь уже ничего не изменить. Просто постарайся не делать глупостей и не попадать в передряги. Твоя задача – привести нас к Первенцу.

– Я не понимаю. Как вы узнаете, куда идти? – спросила Эрика.

– Господин Сапий говорил о каких-то "незримых узах", которые связали нас с Детьми Фейберуса. Наверное, мы должны почувствовать их, или вроде того.

– Ты чувствуешь? – поинтересовался Фил. – Я вот не особенно.

– И я нет. Наверное, они слишком далеко.

– Не понимаю я и всё тут… – проворчал Фил и огляделся по сторонам. – А где все остальные? Почему они не готовятся к походу вместе с нами?

– У них свои дела, – пожал плечами Мартин. – Может, мы и будем сотрудничать, но это не означает, что мы должны быть друзьями. Без обид, Фил, но, если честно, я вообще не хотел бы, чтобы все эти люди принимали участие в походе – ну, кроме Воеводы Люфта, конечно. Слишком уж это опасно для тех, кто ни разу не держал в руках меч. А с некоторыми я вообще предпочёл бы не иметь никаких дел, особенно с этим напыщенным Кассием! Или, скажем, вон с тем типом…

Он бросил взгляд на расположившегося чуть в стороне от них Томаса Коллера. Инженеру не с кем было прощаться, и потому он просто сидел в одиночестве, дожидаясь начала похода.

– Но он ведь тоже Избранный! – возразила Эрика. – Судьба не выбрала бы его, если бы он не был достойным человеком!

– Он шахтёр! Все они – осуждённые преступники!

– А вдруг он невиновен? – предположил Фил. – Вдруг его наказали по ошибке?

– Без серьёзных доказательств никого в шахты не ссылают. Он может притворяться хорошим парнем, но сам подумай: он о своей невиновности даже не заикался! Значит, за дело сослали, да ещё и недавно!

Фил бросил взгляд на Томаса. Тот вовсе не выглядел расстроенно: напротив, он с большим интересом смотрел на голубые светоносные кристаллы в потолке. Не верилось, что этот парень был способен на какие-то серьёзные преступления;скорее всего, его сослали за частые побеги с рабочего места или другую подобную ерунду. Но всё же Филу казалось, что инженер определённо что-то скрывал, пряча это за простодушной улыбкой.

Вдруг со стороны движущихся комнат послышался шум. В зал выбежали несколько встревоженных солдат, один из которых побежал прямиком к Избранным и крикнул:

– Воевода Элерт! Дозорные доложили, что у Мануфакторума произошёл бой!

– Что? Хотите сказать, рабочие дали отпор врагам? – воскликнул тот, вскакивая с места.

– Нет, Воевода. Вдруг появились новые, красные драконы. Они напали на железных и победили их! Главная плавильня разрушена, там всюду огонь!

– А рабочие? – в ужасе спросил Фил. – Они же остались там!

– Туприссий! – рявкнул Мартин и бросился вперёд. – Созовите всех ратников, сообщите Воеводе Люфту! Мы идём в Мануфакторум!

– Но Воевода! По приказу старейшин мы запечатали надземные ворота! Вам нельзя покидать Цитадель! – возразил стражник.

– В Бездну приказы! Я не оставлю мирных людей умирать! Мы пойдём туда и спасём столько, сколько…

Внезапно Мартин замолчал и остановился, зашатавшись из стороны в сторону. Ратник поспешил подхватить его, иначе Воевода точно бы не удержался на ногах. Фил уж было подумал, что его другу сделалось дурно от всех этих потрясений, но тут Мартин стремительно пришёл в себя, оттолкнул солдата и выпалил:

– Он здесь!

– Кто? – удивился ратник.

Вместо ответа Воевода стремглав помчался к лестнице на верхние этажи. Переглянувшись, Томас и Фил бросились за ним по пятам. Последний понятия не имел, что происходит, и боялся, что несчастный Мартин вконец помешался. Игнорируя всех вокруг, Воевода забежал в ближайший проход и уже поднялся на несколько ступеней, когда остальные, наконец, нагнали его.

– Что случилось? Ты куда? – спросил Фил.

– К вратам в туннели! – воскликнул Мартин с таким восторженным видом, будто увидел самого Фейберуса во плоти. – Повелитель Огня явился!

– Ты почувствовал? Как?! – удивился Том.

– Точно не знаю!

Поднявшись на этаж, находившийся прямо над поверхностью тверди, они вышли к южному входу в сеть туннелей. В данный момент он был наглухо закрыт: за внутренними тонкими вратами с калиткой и смотровым окном был опущен огромный толстый заслон, сделанный из того же металла, что и внешняя облицовка Цитадели.

– Открыть внешние и внутренние врата! Быстрее! – крикнул Мартин двум стражникам.

Один из них с недоумением отправился в подсобку, где с помощью ворота привёл в действие сложный шестерёночный механизм. Шум устройства медленно прокатился по стенам и потолку, и оба слоя ворот поочерёдно начали подниматься.

– А вдруг там Мальсы? – спросил Томас.

– Тогда всё закончится быстрее, чем мы это поймём, – пожал плечами Мартин и на всякий случай обнажил меч.

Когда врата подняли, за ними оказался лишь пустой освещённый тусклыми кристаллами туннель, заканчивающийся развилкой на третьей десятиметровой отметке. Фил и Томас вопросительно посмотрели на Воеводу, но он дал им знак ждать. Вскоре за их спинами послышались голоса.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Чарльз Люфт, который привёл сюда, наверное, всю стражу. – Это опасно, что если те твари…

Он не договорил: в этот момент в конце туннеля послышалось множество голосов, а вскоре из-за угла показались люди. Это были рабочие из Мануфакторума, судя по количеству, почти в полном составе. Удивлению солдат не было предела: по мере того, как первые ряды приближались к вратам, из-за поворота продолжали выходить всё новые беженцы.

Но не это поразило встретивших их воинов, а высокая фигура, шедшая среди рабочих. Мускулистый воин в полтора раза выше лаборейца, с бледной кожей, совершенно лысый и закутанный в грязный брезент, с робким лицом и неуверенным взглядом – таким Мартин и остальные Избранные впервые увидели Эстуса, Повелителя Огня. Но несоответствие его внешнего вида со статуей в Святилище было последним, что заботило их в тот миг. Все, как один, солдаты склонились перед сыном Фейберуса. Персонаж легенды предстал перед ними во плоти, и все сомнения, остававшиеся ещё у Фила, мгновенно развеялись.

В толпе рядом с Повелителем он заметил Джозефа Шмидта, главного мастера Мануфакторума и своего начальника. Он что-то шепнул Эстусу и дал ему знак выйти вперёд. Тот подошёл к солдатам, и Мартин, не успев подобрать нужных слов, выпалил:

– О Владыка Эстус! Ты и вправду явился!

– Мне сказали, что здесь я получу ответы, – неожиданно высоким для такого верзилы голосом сказал Повелитель Огня.

– Тогда… Наверное, тебе надо поговорить с Верховным Правителем! – Воевода ещё раз поклонился. – Меня зовут Мартин, я вызвался стать твоим проводником. Иди за мной!

Бросив взгляд на Фила, он повёл Эстуса за собой. Вслед за ними, восторженно гудя, последовала и толпа. Даже спасение всех рабочих из Мануфакторума сейчас значило для них меньше, чем пришествие героя. Эстус без труда поместился в движущуюся комнату: потолок в ней как будто специально был такой высоты, что даже двухметровый великан не доставал до него головой.

Когда двери закрылись, Воевода Люфт немного пришёл в себя и крикнул застывшим в благоговении людям:

– Хватит тут толпиться! Спускайтесь в главный зал, вас уже ждут семьи!

Пришествие героя было для рабочих настолько значимым событием, что они, видимо, позабыли даже про своих близких. Сбросив оцепенение, они с нетерпением повалили вниз по лестнице. Фил с Томасом оказались прижаты к стене потоком людей. Разумеется, все их мысли были заняты сыном Фейберуса. Легенда ожила на глазах. Пророчество начало исполняться, чему Фил даже обрадовался. Конечно, он предотвратил бы нападение драконов, будь у него такая возможность, но раз уж всё так сложилось, надо было искать плюсы в текущем положении дел. Рутина и скука остались в прошлом, и теперь он больше не был бесполезным грузчиком в Мануфакторуме.

Вот только кем он стал? Героем? Воином? Определённо нет. Его роль ограничивалась тем, что он должен был привести отряд к Первенцу и попутно записывать всё, что происходит. Если подумать, это была очень ответственная работа. Как-никак, именно благодаря нему подробности подвига будут известны потомкам, при условии, что отряд преуспеет. Но сам он так и остался бы в этой истории не более чем наблюдателем. Наверное, это тоже было неплохо, но всё же ему хотелось сделать больше для победы.

– Шефер! Какого туприссия ты тут делаешь?

Его мысли прервал знакомый голос, которого Фил всегда побаивался. Он сглотнул и обернулся, встретившись взглядом с пожилым рабочим. Джозеф Шмидт, главный мастер Мануфакторума, был человеком строгим, но справедливым. Он никогда не позволял себе насмешек в адрес лентяя и даже относился к нему с отеческой заботой, но вот за проступки наказывал без колебаний. Разумеется, винить его за это Фил не собирался, и боялся он мастера не из-за наказаний. Просто каждый раз, когда его ловили за нарушение правил, начальник читал ему персональную лекцию об ответственности перед коллективом, дисциплине и трудовом долге. Фил всегда стыдливо кивал и обещал, что больше это не повторится, но, разумеется, раз за разом нарушал слово. После этого ему было совестно показываться на глаза мастеру, поэтому Фил предпочитал избегать его.

– Я нигде не мог тебя найти! – Шмидт выглядел озадаченным. – Уж думал, ты был в числе тех погибших бедолаг. Как ты сюда попал?

– Ну… Я…

– Опять сбежал? – мастер покачал головой. – Эх, честно сказать, я уже не вижу смысла тебе что-то объяснять. Непутёвый ты, Шефер, неисправимый бездельник…

Фил опустил глаза. Он прекрасно понимал, сколько хлопот зачастую доставляет другим. Но и поделать со своими порывами он ничего не мог. Поэтому насмешки и оскорбления со стороны окружающих он не считал несправедливыми и смирился с ними. А сейчас он и вовсе собирался в поход ради спасения всех этих насмешников. Вот только начальник о его миссии ещё не знал.

– Ладно, не до этого сейчас, – проворчал Шмидт. – Хорошо хоть ты цел. Пошли, получишь место вместе со всеми.

– Не получится, – возразил Филиус и осторожно поднял взгляд. – Тут такое дело… Я Избранный.

– Избранный? Какой ещё… – тут мастер выпучил глаза. – Как?! Хочешь сказать, ты один из тех, кто призвал Детей Фейберуса?!

– Так получилось, – смущённо сказал тот.

– О пресвятые Творцы! – Шмидт закрыл лицо ладонью. – Ты?! Как так вышло, что именно тебе поручили столь важное дело?! Да кто тебя вообще избрал?!

– Никто. Я сам вызвался.

– Ты хоть понимаешь, что тебе предстоит?! Отправиться в опаснейший поход на поиски Детей, да ещё когда повсюду рыскают драконы! Для этого нужна подготовка, боевые навыки! Надо приносить хоть какую-то пользу! А ты? Что ты умеешь?!

– Ну… Я хочу стать летописцем и записывать всё, что происходит.

– Летописцем?! Да какой из тебя летописец, если ты двух слов связать не можешь?! – громко воскликнул мастер, но потом взял себя в руки. – Ох, ну и глупость же ты сделал. Пропадёшь ты, Филиус, как пить дать сгинешь в пути, а ведь мог бы жить себе спокойно и дождаться, когда Дети Фейберуса спасут нас.

– Может и сгину. Но ведь не просто так. Хоть помогу им исполнить долг, это же самое главное.

– Ты просто дурак, – старый мастер не стал скрывать свои мысли. – Впрочем, теперь уже ничего не попишешь. Ступай уж, готовься к походу, пока время есть.

Жесткие слова Шмидта уязвили Фила, но лишь оттого, что он осознавал их правдивость. Он знал, что старый мастер таким своеобразным образом выражает заботу, и не держал на него зла. Видя, что его начальник собирается уходить, Фил бросил ему вслед:

– Я рад, что все вы спаслись.

– Спасибо, Шефер, – хмыкнул Шмидт, обернувшись. – Но это всё заслуга Повелителя Огня! Видел его? Воистину, величественное зрелище.

– Он… Не такой, как я представлял.

– Я тоже поначалу так подумал. Он потерял память и очень растерян, но в душе у него живёт истинный герой. Я сам убедился в этом.

– Жаль, мы не узнаем, о чём Верховный Правитель ему расскажет, – вздохнул Фил.

– Мы и не должны знать. Некоторые вещи не предназначены для ушей простых смертных, пусть даже Избранных, – пожал плечами мастер. – Но не волнуйся. Каждый год я лично отчитываюсь перед господином Сапием о работе Мануфакторума и знаю, что он за человек. Он безмерно мудр и видит то, что от остальных сокрыто. Он сможет дать Повелителю Огня нужные наставления и подготовить к предстоящим подвигам, я в этом даже не сомневаюсь.

С точки зрения Фила это было довольно несправедливо, но кем он был, чтобы возражать? Ему оставалось только гадать, какие слова будут звучать в покоях мудрейшего из лаборейцев.

***

Оставшись наедине с Владыкой Эстусом в узкой движущейся комнате, Мартин невольно вжался в угол, не смея проронить ни слова и боясь даже глядеть на могучего Повелителя Огня. С тех пор, как был проведён ритуал призыва, он всё время представлял себе, как будут выглядеть Дети Фейберуса, и как будет ощущаться эта странная Связь, благодаря которой их можно будет отыскать. Стоит ли говорить, что его воображение рисовало картины куда более безумные, чем оказалось на самом деле.

Он понял, что имел в виду Сапий. Тогда, в главном зале, перед его глазами вдруг промелькнуло что-то вроде молнии, а в голове всё помутилось, но затем, придя в себя, он вдруг обнаружил, что буквально чувствует чьё-то присутствие неподалёку, примерно на уровне внешних туннелей. Неведомая сила, словно незримый компас, дала ему точное направление, и он, поняв, что это значит, тотчас же бросился навстречу сыну Фейберуса.

А вот внешний вид последнего с одной стороны превзошёл все его ожидания – всё же, этот громила был вдвое выше большинства из местных, – а вот с другой, Мартин явно не ожидал увидеть легендарного Повелителя Огня безволосым, почти нагим и к тому же таким неловким.

Наконец, когда движущаяся комната начала опускаться, и шумные рабочие остались наверху, Эстус неуверенно заговорил:

– Вы все знаете, кто я. А я сам ничего не понимаю!

– Что? – нервно сглотнул Воевода, который понятия не имел, как нужно говорить с ожившей легендой. – Хочешь сказать, ты ничего не помнишь?

– Почти ничего! Я оказался посреди вашего завода, а что было до этого – вспомнить не могу!

– Господин Сапий – мудрейший из нас. Он ответит на все твои вопросы. Подожди, скоро мы спустимся к нему.

– Надеюсь, что так, – вздохнул Эстус и с беспокойством оглядел комнату, которая то и дело с шумом тряслась во время движения.

Когда его взгляд скользнул на панель с кнопками, Повелитель Огня вдруг сделал судорожный вдох и упёрся руками в стены.

– Что случилось? – встревожился Мартин.

– Так уже со мной было. Я как будто что-то вспоминаю, но всё это так нечётко… – придя в себя, ответил тот. – Видишь этот рисунок на центральной кнопке, в виде многорукого человека? Я готов поклясться, что уже где-то его видел! Ты случайно не знаешь, что он означает?

– Вроде как, если нажать на него, комната поднимется к Святилищу, – пожал плечами Мартин. – Это как раз то место, где мы вас призвали.

– Призвали? Как это?

– Сложно объяснить… Лучше спроси об этом старейшин.

– Ну да, конечно, – угрюмо вздохнул Эстус и больше не задавал вопросов.

По правде сказать, великого сына Фейберуса Мартин представлял себе несколько иначе. Хотя, если он действительно потерял память, странное поведение было ему простительно.

Вскоре они доехали до нижнего этажа. Увидев Эстуса своими глазами, гвардейцы обомлели и бросились звать старейшин, а один бедолага даже выронил глефу и споткнулся об неё. Спустя несколько секунд правители почти одновременно выбежали в зал. Беллум охнул, Керда начала шептать молитву, а Сапий, оглядев Повелителя Огня с ног до головы, о чём-то задумался со слабой улыбкой. Мартин бросил взгляд на Оливера, сопровождавшего Тьюриса, но даже пришествие сына Светоносного, похоже, не вызывало у него никакого интереса.

Наконец, после длинной паузы Сапий произнёс:

– Поговорим наедине, о дитя Света.

Кивнув, Эстус вошёл в его покои. Многозначительно оглядев остальных старейшин, Сапий закрыл за собой двери. Мартин наконец-то смог спокойно выдохнуть и вопросительно посмотрел на правителей.

– Возвращайся в главный зал, Избранный, – неуверенно спровадила его Верховная Жрица. – Вам нужно готовиться к походу.

Воевода поклонился и поспешил к движущимся комнатам.

Стоило дверям лифта захлопнуться за Мартином Элертом, как оставшиеся наедине трое правителей нарушили молчание.

– Началось, – пробормотал Беллум, глядя на дверь в обитель Сапия. – И что Рейн ему скажет? Правду?

– Правда никому не известна, – покачала головой Керда. – Ты знаешь, к чему приводят попытки её отыскать. В итоге всё это ради высшей цели, и не обязательно полностью её понимать, чтобы к ней стремиться.

– Может, правды и не существует. Но раз уж мы решили больше никогда не приоткрывать завесу этой тайны, то что, туприссий его возьми, делает Сапий?

– Он поступает так, как ему подсказывает Вера.

– Вера! – фыркнул Великий Воитель и заходил из стороны в сторону. – Не слепая ли вера завела нас сюда? Рейн мудр, но что-то мне подсказывает, что в своей просветлённости он позабыл о здравом смысле!

– Довольно! Ты всегда сомневался в нём, но когда он нас подводил? Когда обманывал кого-то?

– О нет, нас он никогда не обманывал! – прищурился Беллум, развернувшись и зайдя в свои покои. – Всё гораздо хуже: он обманывает сам себя!

С этими словами он захлопнул за собой двери. Керда покачала головой, но тут начал жестикулировать Тьюрис.

– Мы допустили ошибку, но не сейчас, а тогда, много лет назад, – перевёл Оливер. – И Рейн, чувствуя вину, пытается её исправить. Всё упирается в то, верим ли мы в его интуицию.

– Я верю! – рьяно сказала Жрица. – И я пойду за ним до конца!

– Тогда молись Творцам, Верена. Пути назад уже нет.

Глава 8
Доминус

Войдя в покои старейшины, Эстус тут же удивился. Насколько он успел понять, Сапий был местным правителем, а если он что-то и помнил о правителях, так это то, что жить они привыкли в роскоши. Но вместо этого перед ним предстало скромное, если не сказать бедное жилище, состоящее из главного коридора, пары комнатушек за железными дверьми и одного просторного помещения впереди. Что сразу привлекло его внимание, так это самый настоящий костёр, горевший в большой круглой жаровне в центре комнаты. За короткое время, что Эстус был в этом странном месте, он не видел иных источников света, кроме кристаллов. Повинуясь внутренним инстинктам, он с улыбкой протянул руку в огонь. Приятное тепло тут же разлилось по всему телу.

– Эстус, значит. Повелитель Огня, – раздался из-за спины добродушный голос Сапия. – Полагаю, у тебя множество вопросов.

– Кто я? – спросил тот, играя пальцами с пламенем.

– Ты – сын Фейберуса Светоносного. Герой, чьё появление было предсказано.

– Это мне уже говорили. Не очень-то понятное объяснение! – в растерянности сказал Эстус, отвернувшись от костра. – Как я вообще сюда попал?

– Мы призвали вас при помощи древнего ритуала, и вы вознеслись из Бездны на лучах Света. Ты оказался первым, кто отыскал дорогу сюда.

– Значит, есть ещё такие как я?

– Всего вас семеро. Семь детей Фейберуса Светоносного… Семь Доминусов.

– Я не понимаю! – с досадой воскликнул Эстус. – Кто вы такие? Кто такой этот Фейберус? Что вообще здесь происходит?!

– Хм… Похоже, придётся рассказать всё с самого начала. Прошу, садись.

Старик обошёл жаровню и, опёршись на свой посох, опустился на горячий каменный пол. Эстус последовал его примеру. Теперь они сидели напротив, видя лица друг друга через огонь. Сапий заговорил, и Эстусу почудилось, будто языки пламени видоизменились, в причудливой пляске света и тени показывая образы из рассказа старика…

– Всё началось тысячи лет назад, когда великие Творцы зажгли Свет посреди первородной Тьмы. Главным среди них был Фейберус Светоносный. В своих мечтах он узрел прекрасный мир посреди мрака, и вместе Творцы сделали его видение реальностью. Решеф создал тепло и холод, борьба которых уравновесила мир. Велунд сотворил земную твердь и великие стены мира, что защищали его от Тьмы. Идзанами создала океаны, – огромные пространства, заполненные водой, – а сушу покрыла цветущими лесами. Хуракан сотворил небо и ветра. И посреди этого неба сам Светоносный зажёг Солнце, огромную сферу, что сияла в тысячу раз ярче любого пламени. Тогда Творцы нарекли этот мир Ноа.

Но даже когда мир был создан, величайшему замыслу Творцов ещё только предстояло исполниться. Один из них, чьё настоящее имя давно вычеркнуто из истории, создал великое многообразие зверей, насекомых, птиц и рыб, что заселили все уголки мира. А затем глаза открыли первые существа, которых Творец Имхатон наделил даром разума. То были Нефилимы, гиганты в три метра ростом. Это были могучие создания, обладавшие частичкой силы самих Творцов и великой мудростью, но их Судьбой было лишь наблюдать за молодым миром и стать наставниками его истинных наследников.

Ими стали мы – люди, созданные самим Фейберусом. Мы – избранный народ Светоносного, и нам была предначертана великая судьба. Наши дальние предки, чистые душой праведники, были от природы своей добры и благодетельны. Светоносный даровал нам Четыре Принципа – Братство, Труд, Веру и Судьбу, и повелел нам жить в мире и добродетели. Нефилимы обучили нас ремеслу и искусствам, и под их руководством мы возвели множество прекрасных городов, таких как легендарный Тектум, где правил святой Антидий, мудрейший из рода гигантов.

Но все города меркли в сравнении с плодом совместных трудов мастеров со всего мира. Здесь, на этом самом месте, был выстроен Лаборум, столица мира. О, Лаборум… Его сияющие башни вздымались к небесам, тысячи паломников собирались у Великого Храма Фейберуса, ни на минуту не переставали гореть печи Мануфакторума, и блестела в лучах Солнца громада Цитадели. Это был великий город. И наш дом…

Сотни лет мы жили в мире и согласии, ожидая назначенного Дня Прибытия. Тогда, по преданиям, нам надлежало перенестись в новый мир, райскую землю Магнию, что будет ещё прекрасней Ноа, и там нас ожидало вечное блаженство. Но в замысел Творцов вмешалось зло.

Тот из них, что создавал животных, позавидовал славе Светоносного и дал клятву превзойти его. В своей гордыне он преступил запреты Фейберуса и стал создавать страшных тварей, способных навредить миру. Узнав об этом, остальные Творцы приказали ему покинуть мир и осознать свои ошибки. Но не внял он их мудрым словам, и возомнил, что хотят они ограничить его волю к творению. Долго он скитался по мраку за пределами мира, и чёрные думы отравляли его сердце. И там, среди пустоты, он встретил Тьму, что была побеждена Творцами. Поддавшись её увещеваниям и приняв от неё в дар чудовищную силу, он окончательно отринул Свет, и имя его отныне было Деймонис, Владыка Тьмы.

Вернувшись в Ноа, коварный Деймонис начал вносить разлад в царившую там гармонию. Многих праведников он склонил на свою сторону лживыми речами и обещаниями, и даже некоторые из Нефилимов вняли его красноречию. Туприссий, брат Антидия, возжелал присоединиться ко Владыке Тьмы. Он хотел, подобно Творцам, создавать живых существ, но мог лишь уродовать и осквернять. За свои злодейства он был навеки изгнан за пределы мира, в мрачное царство, что зовётся Тартар, но память о его страшных деяниях жива и по сей день, и частенько поминают его люди как символ мерзости.

Слишком поздно осознали Творцы намерения своего собрата. Уже почти весь мир пал к ногам Деймониса, изуродованный тёмной силой вместе со своими обитателями, превращёнными в орды чудовищных тварей. В отчаянии оставшиеся праведники воззвали к Творцам, и те, собрав свои армии, выступили на бой со Владыкой Тьмы. Но мощь его была столь сильна, что один за другим пали пятеро Творцов, и один лишь Фейберус продолжил борьбу.

И тогда Светоносный сотворил от крови своей семерых детей, что получили во владение силы стихий, и снова разгорелась битва. Длилась она сотни лет, и сам мир раздирало от неё на части, но однажды она подошла к концу. Фейберус и Деймонис в последний раз сошлись в смертельной схватке. Светоносный владел Луксом, Мечом Света, а Владыка – Венцом Тьмы, средоточием его силы. Наносили они друг другу раны до тех пор, пока оба не полегли на поле брани, и дух Деймониса не бежал в смятении, обратившись чёрным облаком.

Но и Фейберусу в том бою были нанесены смертельные раны. Впал он в бесконечный сон, и воля его оставила мир, и тогда великая катастрофа сотрясла Ноа. Солнце потухло, земная твердь перевернулась, а небо превратилось в чёрную Бездну. Последние уцелевшие праведники возвратились в Лаборум и на его руинах выстроили Небесный город. С тех пор здесь храним мы последние частицы Света, заключённые в кристаллах, и ждём назначенного часа…

Ибо семь Детей Фейберуса не пали в том бою, а тоже погрузились в сон, ожидая пробуждения. И Антидий, последний из Нефилимов, изрёк Пророчество, которое гласит, что однажды они вновь будут призваны в мир. Младший – Каэлий, покоритель воздуха, что принесёт с собой тёплый ветер. Фульгрис, друг грома и молний, который разгонит тучи мрака. Алия, единственная дочь, что своей властью вернёт океаны и реки. Целерис, могучий властитель земли с несгибаемой волей, вернёт твердь на исконное место. Гифрис, ледяной воитель, своим умом укажет им верный путь. Эстус, Повелитель Огня, который будет вести остальных за собой. И старший из них, первенец Фейберуса, чьё имя забыто в веках. Теперь это предсказание исполнилось!

Эстус сидел с открытым ртом, с трудом сдерживая себя, чтобы ненароком не обидеть старика с его бредовой историей. Он, конечно, знал, что местные приняли его за героя легенды, но теперь выходило, что он и вправду им является! И ведь, самое обидное, ни подтвердить, ни опровергнуть это было невозможно, с потерянной-то памятью. А уничтожение дракона и тот факт, что он мог без вреда внести руку в горящий костёр, говорило отнюдь не в пользу того, что всё это недоразумение.

– И что это значит? Ну, допустим, мы вернулись, а что делать дальше? – растерянно спросил он.

– Вам суждено возродить этот мир. Где-то в Бездне до сих пор хранится Лукс, Меч Света. Он содержит в себе частицу силы Светоносного, и потому с его помощью можно возжечь потухшее Солнце. Сперва вы должны отыскать его.

– Ага. Вроде всё ясно, – нервно сказал Эстус. – Куда идти?

– Не так быстро, друг мой, – покачал головой Сапий. – Ваша миссия, без сомнения, имеет первостепенную важность, но сейчас я вынужден просить тебя, равно как и всех твоих братьев, о помощи. Захватчики напали на Лаборум!

– Те драконы? Это и есть слуги Владыки Тьмы?

– Может, и они. А может, и те, кто хотят власти лишь для самих себя. Разницы нет: они прибыли сюда, чтобы уничтожить последний оплот праведников, и без вашей помощи нам не выстоять.

– Но как мне вам помочь? Я же ничего не знаю!

– Честно сказать, я не думал, что ты лишишься памяти, – задумчиво пробормотал Сапий. – Это действительно досадная помеха. Видишь ли, согласно Пророчеству, ты, второй сын, должен стать лидером среди своих братьев.

– Я? Лидером? – эта новость шокировала Эстуса едва ли не сильнее, чем всё, прозвучавшее ранее. – То есть… Я попробую. Наверное, я же был лидером раньше, раз так сказано в легенде.

– Вот и хорошо. Для начала нужно собрать всех вас вместе. Для этого мы избрали семерых проводников, чьи души были связаны с вашими при помощи древней магии. Полагаю, ты уже познакомился с Мартином, своим проводником. Вместе с ними ты отправишься в путь по Лаборуму в поисках твоих братьев и сестры.

– Хорошо, – пожал плечами Эстус, который согласился скорее за неимением лучшей альтернативы. – Но разве это не опасно? Там всюду эти драконы! Я видел, на что они способны! Сражаться с ними невозможно!

– Но не для Доминуса! – громко провозгласил старик и поднялся на ноги. – Иди за мной, о Владыка. Настало время обрести то, что твоё по праву!

Следуя за Сапием, Эстус зашёл в одну из небольших комнат, дверь в которую находилась в коридоре. Судя по обстановке, здесь старик спал и отдыхал;хотя простецкая деревянная мебель не слишком соответствовала статусу правителя величайшего в мире города. Сапий подошёл к стене рядом со своей скромной кроватью и потянул за рычаг, замаскированный под лампу с кристаллом. Со скрежетом вся стена медленно отъехала в сторону, обнажив проход в ещё одну, куда большую по размеру комнату. Вслед за стариком Повелитель Огня протиснулся в проход и осмотрелся.

Посреди круглого зала, освещённого голубыми кристаллами, находилась стойка в форме усечённого конуса. По её сторонам в шести выемках были закреплены блестящие доспехи, по размеру подходящие отнюдь не полурослику. Сапий подошёл к стойке и потянул за один из рычагов, убрав крепления одного из комплектов брони. Эстус подошёл ближе и рассмотрел её.

Странный костюм был совершенно непохож на доспехи местных воинов, ни по размеру, ни по качеству. Он был создан с таким мастерством, на какое была не способна никакая ручная работа. Каждый элемент брони, от ботинок до шлема, состоял из небольших подвижных сегментов, поверх которых крепилась цельная металлическая деталь. Внутри доспехов был странный материал чёрного цвета, который выходил наружу на месте сустава и заканчивался железным кольцом для соединения с другим элементом. На нагруднике был выгравирован странный символ в виде круга и трёх линий, расходящихся из его центра.

Броня была украшена красными линиями, нанесёнными вдоль рук, ног и туловища.Хоть краска и стёрлась от времени, а поверхность металла была покрыта множеством небольших царапин и вмятин, доспехи всё ещё выглядели вполне пригодными к ношению. Эстус заметил, что Сапий тоже осматривал их с грустной улыбкой.

– Что это? – спросил Повелитель Огня.

– Это зачарованная броня Доминуса, – с некой торжественностью объявил старик. – На свете нет доспехов, что были бы прочнее, легче и удобнее этих. Они предназначены специально для вас.

– Откуда они здесь? Кто их сделал?

– Возможно, когда-нибудь я расскажу об этом, но сейчас для этого ещё не время. Можешь надеть, если хочешь.

По правде сказать, броня сильно приглянулась Эстусу: с ней он хотя бы выглядел внушительно. Видя, что Сапий ждёт, он огляделся в поисках какой-нибудь нижней одежды, но ничего не нашёл.

– Что, прямо на голое тело? – смущённо спросил он.

– Именно. Броня и Доминус – это одно целое. Между вами не должно быть ничего лишнего.

Переборов стеснительность, Эстус сбросил раздражавший его брезент и взял в руки кирасу.

– Такая лёгкая!

– Она сделана из чистейшего сигния. В наше время уже не сыщешь плавильни, где умеют добиваться такой степени очистки.

Снаружи броня казалась слишком узкой, чтобы в неё можно было втиснуться, но стоило Эстусу попробовать её надеть, как странный чёрный материал, эластичный, словно резина, но при этом довольно скользкий, растянулся на нужную ширину. Впечатления при этом были довольно странными: он не почувствовал никакого трения поверхностью кожи, как будто окунулся в тёплую воду. Между его телом и жёсткими латами оказалась мягкая прослойка.

Недолго думая, он принялся натягивать остальные части брони. Каждая из них накрепко соединялась с соседней при помощи специальных разъёмов, которые сцеплялись сами собой. Наконец, надев шлем с пока ещё открытым забралом и присоединив его к кольцу вокруг шеи, Эстус предстал перед Сапием в довольно нелепом виде: видимо, доспехи были ему немного велики. Поножи съехали к ступням, нагрудник – к животу, про остальное и говорить излишне.

– Ну как? – спросил Доминус, пытаясь осмотреть себя. – Может, её того… укоротить как-нибудь?

– Этого не потребуется, – с улыбкой покачал головой старик. – Помнишь, что я сказал? Броня и Доминус – это одно целое. Как твой мозг отдаёт приказы остальному телу, так и ты можешь отдавать их броне. Это не сложно: просто представь, что доспехи должны стать тебе впору.

Если бы Эстус не помнил, как силой мысли вызвал волну пламени и уничтожил дракона, то не воспринял бы этот совет всерьёз. Как броня могла подчиняться его мыслям? Она что, была живой? Доминус сконцентрировался и изо всех сил стал думать о комфортных доспехах нужного размера. И тут же прямо из чёрного материала по всему телу с шипением вышел лишний воздух, и броня идеально приняла форму его тела. Эстус с удивлением посмотрел на свои руки и пошевелил пальцами в сегментированных перчатках. Из чего бы не состоял этот чёрный материал, он не тёрся, в нём было совершенно не жарко, и вообще он ощущался словно вторая кожа.

Повелитель Огня принялся изучать доспехи, оглядывая себя со всех сторон. Ощупывая шлем, он случайно опустил на лицо забрало с узкими прорезями для глаз и массивным устройством в районе носа и рта, с которым каждый его вдох и выдох было громко слышно. После безуспешных попыток поднять его вручную он вспомнил указания Сапия и мысленно дал броне приказ, после чего забрало поднялось само по себе.

Сапий удовлетворённо осмотрел его и кивнул:

– Хорошо. Броня устроена так, что её можно сколь угодно долго не снимать. Однако её чудесные свойства этим не ограничиваются. Должно быть, ты обратил внимание на символы, нанесённые на доспехи. Эти священные знаки называются Сигилами, и они даруют носителю брони удивительные способности. На каждой начертан свой уникальный Сигил. Тот, что у тебя на груди, носит имя Аспидос, и с его помощью ты сможешь создавать вокруг себя защитную оболочку, которую не пробить врагам.

Поток новой информации, похоже, не собирался заканчиваться, а ведь Эстус ещё даже не осознал свою силу до конца. Его вырвали из тихой и тёплой капсулы и запихнули в незнакомую обстановку, поручили очень важное дело и выдали чудесные доспехи, подчиняющиеся мыслям. Пожалуй, единственная причина, по которой он ещё не впал в панику, заключалась в том, что в этой волшебной броне было что-то неумолимо знакомое.

Эстус сосредоточился на Сигиле, и тут же его ощущение собственного "я" многократно усилилось, а символ на его груди засветился красным. Для верности выставив вперёд руку, он мысленно приказал Аспидосу подействовать, и тотчас это неведомое "я" начало стремительно разрастаться, вышло за пределы тела и приняло форму прозрачной, переливающейся разными цветами сферы вокруг Доминуса. От неожиданности Эстус отшатнулся назад, и сфера переместилась вместе с ним. Хоть дотянуться до неё рукой он не мог, было ясно, что она не состоит из чего-то материального

– Вижу, ты уже понял, как их использовать. Это радует. Уже очень скоро эти навыки тебе понадобятся, – довольно кивнул Сапий. – Аспидос способен защитить тебя в бою – в этом качестве он просто незаменим. Но учти, что и у него есть свои пределы, которые зависят в большой степени от тебя и твоей способности сохранять концентрацию. Сейчас ты поймёшь, о чём я.

Вдруг с необычайной резвостью старик поднял свой посох и ударил им о поверхность прозрачной сферы. Со странным упругим треском посох отскочил от неё, при этом голову Эстуса пронзила кратковременная боль, которая застала его врасплох и отвлекла мысли от поддержании "щита". Сфера сразу же растаяла в воздухе.

– Совсем неплохо для первого раза, – рассмеялся старик. – Будь готов к этому чувству каждый раз, когда что-то ударяется о незримый щит, и старайся поддерживать концентрацию. Это не так сложно, как кажется на первый взгляд.

– Но… как? Как это возможно? – потрясённо спросил Эстус. – Это же просто… волшебство какое-то!

– Ты волен называть это волшебством, иные объясняют это волей Творцов, ну а что касается меня, то я считаю, что всё дело в твоих собственных способностях. Ты – Доминус, Властитель, и потому обладаешь правом повелевать материальным миром вокруг тебя. Броня лишь помогает тебе в этом, направляя твою волю определённым образом.

– Всё равно мне мало что понятно, – вздохнулЭстус и наконец-то задал вопрос, волновавший его с самого начала. – Ну а огонь мне как использовать?

– Это уже сложнее. Твоя сила исходит от одного из семи первородных истоков стихий, созданных Творцами на заре времён. Ты черпаешь её из этого истока и направляешь себе в услужение. Когда ты овладеешь ею в совершенстве, то сможешь вызывать её одной силой мысли. Но пока что ты ещё слишком привязан к своему телу, к иллюзии, что над ним ты имеешь власть в большей мере, чем над окружающим миром. Потому поначалу ты будешь использовать своё тело как проводник, с помощью которого будет удобнее управлять направлением, мощностью и видом своей силы. В этом тебе поможет ещё кое-что.

Старик вновь подошёл к стойке с доспехами и открыл небольшую секцию рядом с местом для красной брони, на которую Эстус прежде не обратил внимания. Из неё он достал два небольших клинка, лезвия которых были сделаны в виде языков пламени.

– Последний элемент экипировки Доминуса – его оружие. С его помощью тебе будет удобнее направлять свою силу.

– Вроде всё понятно, – сказал Эстус и взял мечи. – Ну что, когда начнём тренировки?

– Жаль, но на них у нас нет времени, – вздохнул старик. – Да и не уверен я, что смогу стать хорошим наставником. Тебе придётся учиться на ходу.

– Это совсем нехорошо, – нервно пробормотал Доминус. – Но это же всё предсказано, так? Мы всё равно победим, этого не изменить?

– Именно, – после небольшой паузы кивнул Сапий. – Всё уже предрешено. Вы просто должны следовать своей Судьбе, и она приведёт вас куда нужно.

Хоть старик и говорил убедительно, спокойнее от этого не стало. В голове у Эстуса крутилась смутная мысль о том, что очень уж всё это удобно для местных: из ниоткуда вдруг появляются легендарные герои, которые спасут мир и даже не спросят… А, собственно, зачем им это делать?

– Исполни то, для чего ты был рождён, о сын Фейберуса, – прервал его мысли Сапий. – Отыщи своих братьев и сестру, одолей захватчиков и исполни Пророчество… Сделай то, чего мы не смогли.

Эстус поднял один из клинков и сконцентрировался на нём. Он ощутил то же, что и во время прыжка через пропасть с железным шаром на хвосте: неведомая энергия словно пропитала его тело, переместилась по руке к оружию, и в тот же миг из железного пламени вырвалось пламя настоящее.

***

В необычайно приподнятом настроении Феонар шествовал по коридору к нижним отсекам своего флагмана. Со всех сторон его окружала роскошь, которую скромный правитель мог себе позволить: все стены на корабле были покрыты отлакированным деревом, на полу была выложена красная ковровая дорожка, а под потолком висели хрустальные люстры, многие из которых разбились от недавнего столкновения. Любуясь мимоходом на прекрасные картины, изображавшие либо обнажённых эльфийских дев, либо его самого в самой разной обстановке и нарядах, Феонар спустился по лестнице в нижнюю секцию дирижабля. Уже издали были слышны истошные женские крики, и он ускорил шаг, чтобы не опоздать.

У массивной железной двери, ведущей в комнату для допросов, его встретил эльф в воронёной боевой броне из чистейшего мифрила. По росту и комплекции он не уступал самому Феонару, длинные волосы были угольно-чёрными, а вдоль бледного изрубленного в битвах лица проходил, пересекая пустую глазницу, огромный шрам. Второй глаз, маленький и суровый, глядел на мир из-под вечно сдвинутой брови.

– А, Талион! – весело воскликнул правитель и раскинул руки. – Как успехи? Надеюсь, эти проклятые харадримы не спустили на тебя мумаков, когда ты их ловил?

– Нет, господин, – ответил тот громким и чётким басом. – Мы уже приступили к дознанию.

– Опять начали без меня? Балрог вас дери…

– Простите, господин, но Вы были заняты восстановлением Вашей каюты после боя.

– Да, и то верно. Ты можешь себе представить? Целая полка моего лучшего вина! Кое-что было заложено ещё до войны за тот проклятый остров! А эти кретины позволили ему разбиться! Всё думаю, кого бы за это казнить.

– Прошу прощения, господин, – Талион коротко поклонился и нахмурился ещё сильнее. – Но в гибели вина виноваты Вы и только Вы. Надо было подумать о нём до того, как таранить матрианский флагман.

На секунду Феонар застыл, как одна из мраморных статуй в его каюте, а затем разразился хохотом. В ответ Талион изобразил некое подобие улыбки своим узким и сухим ртом.

– Ты как всегда морготски прав, Талион! – провозгласил правитель, положив своему лучшему офицеру руку на плечо. – Признаю, может, я и оплошал с вином, но зато теперь у меня есть нечто куда более ценное!

– И опять же, господин, – учтиво сказал Талион, – мы ещё до этого не добрались.

– Снова в яблочко! – Феонар прекратил хохотать и отдышался. – Ну ладно, пошли узнаем, чем тут занимались эти узкоглазые. Только сделай милость, не указывай на мои ошибки при людях. В конце концов, надо держать лицо!

– Само собой, господин.

Отпустив Талиона, Феонар потянул за ручку и резко распахнул дверь в комнату шалостей, огласив её радостным криком:

– Почему прекратились вопли?! А?! Я вас спрашиваю!

Просторный зал был освещён тусклыми бледно-жёлтыми лампами. В воздухе витала вонь от нечистот, перемешанная с весьма аппетитным запахом жареного мяса. Вдоль стен тянулись стеллажи, полные разнообразных занятных инструментов, предназначение некоторых из которых было загадкой даже для Феонара. Посреди зала, на большом столе была растянута обнажённая матрианка, а рядом стоял, сложив руки на груди, низкий и мускулистый эльф в серой рубахе и чёрных перчатках. Его морщинистое лицо блестело от пота, глаза выдавали усталость. Деревянный пол был скользким от крови, но Феонар без колебаний прошлёпал по ней в своих сапогах из панголиновой кожи. Талион предпочёл остаться у двери.

– Голонир, мой любимый эксперт по шалостям! – с улыбкой воскликнул правитель. – Как продвигается работа?

– Быстро, – буркнул палач и оскалил немногочисленные зубы. – Даже слишком быстро.

Феонар бросил взгляд на матрианку. Без одежды они были ещё уродливее. Коричневая, словно измазанная дерьмом кожа, костлявое неказистое тело, и, к большой досаде, маленькая и безнадёжно отвисшая грудь. Пленница отрывисто дышала, её зрачки были расширены, она дрожала всем телом, издавая нечленораздельные звуки.

– Ничего себе! Ты, я погляжу, довёл её до экстаза!

– Я бы назвал это по-другому, – проговорил Голонир, звякнув окровавленными кусачками.

– Действительно, – Феонар с деловым видом закивал, оглядев её ещё раз. – Однако же, какая мерзость… Что-то я запамятовал, в каком возрасте они начинают стареть. Сколько ей, лет тридцать?.. Как думаешь, Талион, хоть в молодости она походила красотой на эльфиек?

– Не думаю, господин, – отозвался генерал.

– Эх, таков уж печальный удел атани, – вздохнул правитель и погладил несчастную по голове. – Итак, что она рассказала?

– Они прибыли сюда двое суток назад, – с улыбкой сказал Голонир. – Уничтожили местные вооружённые силы – они ещё существовали, можете представить? Затем они взяли курс на Цитадель и попытались обрушить его с помощью Драконьего Пламени.

– В самом деле? – у Феонара невольно вырвался смешок. – Элизиана что там, совсем из ума выжила? Сокрушить грёбаную Цитадель, у которой стены из чистого мифрила, этой огненной отрыжкой?! Н-да, мозгов у черномазых ещё меньше, чем я думал.

– Видимо, они не знали, с чем имели дело. Не сумев достичь цели, они послали Сапию ультиматум – дали ему сутки на то, чтобы он пустил их в Святилище, иначе они разрушат город.

– Вот что бывает, когда государством управляют бабы. Я дал им два дня форы, и всё это время они страдали хернёй, вместо того, чтобы поступить по-умному. Ну ладно, а что было дальше?

– Дальше, господин… Мы все видели…

– Да, да. Эти долбаные лучи, которые так напугали бедняжку Элизиану, что она сама подставила мне зад, и я смог благополучно её поиметь. Это всё?

– Да, господин. Все допрошенные повторили одно и то же.

– Похоже, мы прилетели вовремя! – Феонар радостно потёр руки. – Теперь, когда матриане для нас больше не помеха, пора заняться делом! Эта фригидная стерва все свои проблемы решает запугиванием и бессмысленным членовредительством. Мы же пойдём другим путём! Против гордого лаборейского народа мы используем чудеса дипломатии!

– Дипломатии, господин? – удивлённо переспросил Талион.

– Да, да, сраной дипломатии, или ты забыл, что это такое? – в радостном воодушевлении выкрикнул тиран. – Скажи мне, Голонир, эта очаровательная особа не упоминала, где можно найти местных?

– Население города спряталось в Цитадели, господин, но похоже, что другие районы Лаборума также обитаемы.

– Мы осмотрели Мануфакторум после сражения, людей там не осталось, – вставил Талион. – Но они могут быть в других местах. К праву отсюда есть водохранилище, к северу – Кристальные Башни, к леву – целый лес ветряных генераторов. Везде виднеются огни.

– Отлично! Однако, эти лаборейцы такие находчивые! Мы должны найти их как можно быстрее!

– Вы хотите договориться с ними, господин? – поинтересовался Голонир. – Предложить им богатства и власть в обмен на Святилище?

– Что? Нет, конечно! – рассмеялся Феонар. – Вот что мы сделаем: мы поймаем пару десятков бедолаг, привезём к Цитадели и высадимся прямо на мосту у ворот. А затем, прямо на глазах у их дозорных, мы будем сдирать с пленников кожу, у одного за другим. Чем больше у нас будет – тем дольше сможем продолжать.

– И лаборейцы смогут остановить это в любой момент, открыв ворота, – криво улыбнулся Талион. – Я знаю этих сердобольных идиотов, они очень быстро это сделают.

– Именно! Ты прирождённый дипломат, Талион! Ты этим и займёшься: возьми свой корабль и направляйся… Сперва к ветрякам, пожалуй. Там их будет легче ловить.

– Как прикажете. Они всё равно ничего нам не сделают.

– Господин, матрианка упомянула, что незадолго до нашей атаки один из их дирижаблей был взорван у Мануфакторума, – сказал Голонир. – Думаете, это дело рук лаборейцев?

Феонар ненадолго задумался, глядя на стонущую от боли пленницу.

– Вряд ли, – наконец, сказал он, – Талион, когда будешь на месте… Почаще смотри по сторонам.

Понимающе кивнув, генерал вышел из комнаты; а глаза правителя тем временем забегали. Всё сходилось в общую картину, но доказательств ещё было мало. Феонар уже собрался уходить, когда Голонир спросил:

– Господин, а с этой что делать? Прикончить или бросить в камеру?

Пленница уже пришла в себя и с ужасом смотрела на своих мучителей.

– Что? Нет-нет-нет! – со смехом запротестовал правитель. – Голонир, разве мама не учила тебя, что дела надо доделывать до конца?

– Двести лет назад? – хмыкнул палач. – Может и учила. Да только я уже позабыл.

– Ну так я напоминаю! В конце концов, она была моей наложницей, так что… – Феонар на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, кому ещё из своих подданных он приходится отцом. – Так, ладно, делай своё дело. От неё ещё много чего осталось.

– Я… Я всё рассказала… – с мольбой прохрипела матрианка.

– Да я и не сомневаюсь! – с улыбкой развёл руками эльф. – Но видишь ли, детка, не всё в этом мире делается ради какого-нибудь результата! Я, например, предпочитаю наслаждаться и процессом тоже, только так я ещё не свихнулся в свои годы, и…

Голонир всё подготовил и начал крутить ворот. Крик матрианки заглушил слова Феонара, поэтому он начал говорить громче, нависнув над ней и глядя прямо в её глаза, полные ужаса и боли:

– Чувствуешь, да? Навряд ли я могу представить, насколько тебе сейчас больно, – его улыбка сделалась ещё шире. – Тебе, должно быть, интересно, зачем я делаю это? Думаешь, я садист и тащусь от твоих мучений? Ну тогда ты ещё тупее, чем твоя Губернаторша, ведь в таком случае я достал бы член и начал бы наяривать как сумасшедший! Нет, дорогая моя, я делаю это затем, чтобы показать тебе – да-да, именно тебе, хоть ты и скоро помрёшь, – каков на самом деле этот мир! Вся эта высокопарная чушь про доблесть, верность и долг, которой вас пичкают в Матрии – на самом деле полная херотень, моя дорогая! В действительности всё очень и очень просто: те, кто сильнее и хитрее остальных, по праву забирают себе все ништяки! Ну а если ничтожество вроде тебя мешается у них на пути, то увы…

Боль стала невыносимой, и матрианка забилась в агонии, а Феонар с детской улыбкой наклонился к ней ещё ближе.

– Ну что? Чувствуешь? Чувствуешь, как твои розовые мечты трескаются и ломаются? Ой, погоди… Кажется, это была кость!

***

Фил стоял у ворот, уставившись в одну точку и не замечая происходящего вокруг. С каждой секундой его сердце колотилось всё сильнее, а дыхание учащалось. Он до сих пор не мог поверить, что этот момент настал. Когда ворота откроются, начнётся их славное путешествие в поисках Детей Фейберуса.

"Дурак ты, Филиус, – пронеслось у него в голове. – Как пить дать умрёшь. И ради чего?"

– Ради людей, – ответил он сам себе и сжал зубы. Внутренний собеседник только посмеялся над ним.

"Людей? Благородно. А что эти люди сделали для тебя? Думаешь, они бы отправились в смертельно опасный поход ради тебя? Думаешь, они бы ради тебя хоть пальцем пошевелили? Всю жизнь они презирали тебя, и ты рискуешь собой ради них?"

– Вот именно. Они такие, какие есть. Не мне их осуждать.

"Ты точно дурак", – пронеслось в голове, и на это ответить ему было нечего.

Всем им выдали в путь одинаковые рюкзаки с провизией и спальными мешками, смотанными в тюки. Походная одежда состояла из плотного и тёплого серого плаща и прочных сапог из редкой кожи панголий, огромных водяных рептилий, живущих в глубинных озёрах. Каждому также выдали меч для самозащиты.

Наконец, спустя несколько часов, в зал спустились Сапий и Владыка Эстус, облачившийся в невероятной красоты броню, в которой он выглядел ещё более величественно. Сапий объявил, что Пророчество исполнилось, и теперь Избранным надлежит немедленно отправляться в поход, чтобы найти остальных детей Светоносного. Эстус ничего не говорил и только всё время кивал, но на него всё равно смотрели как на божество во плоти, чем он, в сущности, и являлся.

И вот теперь все семеро Избранных, а также Эстус, собрались у ворот в сеть туннелей, по которым они должны были обойти весь Лаборум в поисках Детей Фейберуса или, как их коротко называл Сапий, Доминусов. Кроме того, по пути они должны были также найти людей, оставшихся снаружи, и отправить их в Цитадель. Фил во время бесчисленных побегов из Мануфакторума уже успел побывать во всех районах древнего города и даже представлял, каким путём куда идти. Кроме того, он вспомнил, как Воевода Люфт незадолго до этого показал им карту и поведал маршрут:

– Мы обойдём Лаборум полукругом. Сначала по левому туннелю дойдём до Леса Ветряков, это ближе всего. Дозорные сказали, что видели, как там приземлился один из лучей. Затем отправимся на север, к Кристальным Башням, а оттуда – на юго-право, к Акваториуму. К югу от Цитадели приземлилось всего два Доминуса, один из них Эстус. Так что туда пойдём в последнюю очередь.

Но всё же страх сковывал сердце Фила. Это уже не был прежний Лаборум, где худшим, что могло с ним произойти, была поимка, отправка обратно в Мануфакторум и последующий нагоняй. Теперь всюду кишели демоны: как огромные огнедышащие драконы, так и неведомые Мальсы, с которыми Мартин столкнулся в шахтах. За каждым поворотом их могла ожидать смерть. И хоть с ними был Эстус в своей чудесной броне и с двумя клинками, Фил всё равно сомневался, что он один сможет защитить семерых.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, Фил оглядел своих спутников. Эстус, конечно же, о чём-то разговаривал с Сапием: старик помогал ему взвалить на плечи огромный рюкзак с аккуратно сложенными комплектами брони для остальных Детей, за исключением оружия. Мечи Повелителя Огня были закреплены у него за спиной с помощью магнита, встроенного в кирасу.

Чарльз Люфт прощался с выжившими членами Разящей Стаи. У всадников были озабоченные лица, они сочувствовали утрате Воеводы. Но Люфт снова выглядел на удивление воодушевлённо. Он со смехом что-то говорил, а обескураженные подчинённые явно не знали, как на это реагировать.

Сбоку, подальше от остальных, Великий Мудрец Тьюрис с грустной улыбкой жестикулировал перед Оливером. Языка немых Фил не знал, а по деревянному лицу альба было не понять даже общий тон сказанного. Эти двое были странной парой, и Оливер даже пугал его своим полным равнодушием ко всему вокруг.

Томасу было не с кем прощаться, и он просто стоял у стены, стараясь никому не мешать. Неподалёку от него Юлиус, который, судя по виду, окончательно склеил свои волосы, с очень важным видом объявлял своему коллеге:

– Я, Юлиус Кассий, ввиду своего будущего длительного отсутствия, назначаю Вас, Иоганн Адонис, временно заведующим внутренним хозяйством Цитадели. Ключи и перечень вверенного Вам имущества Вы можете получить в…

Усатый чиновник стоял как вкопанный, не веря оказанной чести. Фил решил, что на его месте скорее бы расстроился, чем обрадовался.

В центре коридора, прямо перед толпой, собравшейся проводить героев, Мартин прощался с бледной как смерть Эрикой, которая не сводила с него глаз. Наконец, когда пришло время расставаться, она сделала несколько шагов вперёд, задрожала и собралась было что-то сделать, но сдержала себя. Вместо этого она проговорила:

– Обещай, что ты вернёшься.

– Конечно вернусь. Разве может быть по-другому? – он улыбнулся и тоже сделал шаг навстречу так, что они оказались на расстоянии в полметра.

Словно не решаясь сделать что-то, они просто продолжили смотреть друг на друга, и Фил поспешно отвёл взгляд, чтобы они его случайно не заметили. Предпочитая никак не комментировать про себя увиденное, он обратил внимание на нечто куда более приятное глазу. Совсем рядом жрицы, возглавляемые самой Кердой, провожали Марию в путь. Она смиренно склонила голову, пока Верховная Жрица читала молитву, которая должна была помочь в походе. Хоть Фил и не заучивал молитвы и относился к ним не слишком серьёзно, он не мог не уважать то, что было важно для Мари, такой кроткой и верной Творцам.

Внезапно две жрицы, стоящие ближе всего к нему, тихо заговорили, и он совершенно случайно их расслышал:

– Не могу поверить, что именно она вызвалась!

– Ты удивлена? С её-то рвением… Ты что, завидуешь?

– Вот уж нет. Наоборот, радуюсь, что эта стерва будет далеко от нас…

Когда до Фила дошло, что речь идёт о Марии, он впал в замешательство.

"Как кто-то может так говорить о ней?! Мари ведь… Она же такая…"

Он настолько оторопел, что даже не заметил шагов за спиной и вздрогнул, когда кто-то схватил его за плечи. Обернувшись, он увидел рядом лицо, которое не ожидал: с тремя шрамами и суровым взглядом.

– Подумай, – прошептал Беллум, – ты веришь Сапию?

– А? Что? Я не… – не успел тот осознать вопрос, как Воитель отпустил его и быстро зашагал прочь. Филу оставалось только озадаченно смотреть ему вслед.

"И что это значит? Конечно я верю господину Сапию, как я могу не верить?! Многовато странностей сегодня…"

Впрочем, благодаря этому странному вопросу про разговор жриц он мгновенно позабыл и так его и не запомнил, потому что в этот самый момент Сапий провозгласил:

– Время пришло! Стража! Откройте внешние заслоны и более их не закрывайте! Очень скоро сюда прибудут наши собратья из других районов! Мы должны предоставить им убежище в стенах этой башни!

Привратники бросились в подсобку, и через секунду внутренние и внешние ворота со скрежетом начали подниматься. Сказав последние слова родным и близким, Избранные выстроились в линию лицом к воротам. Мартин и Воевода Люфт, в отличие от остальных, были в полном комплекте доспехов и несли с собой ещё и арбалеты. Томас заметно нервничал, Мария и Оливер оставались спокойными. Юлиус гордо подался вперёд и выпятил грудь, всем видом показывая собственную важность.

"Вот только со спины этого никто не видит. Зачем он тогда это сделал? Перед кем красуется?" – удивился Фил, но тут вновь заговорил Сапий.

– Избранные начинают свой поход! – громогласно объявил он перед притихшей толпой. – Их дорога будет темна и полна опасностей, но всё же Светоносный будет оберегать их, как он оберегает каждого из нас! Я заклинаю вас, друзья мои: идите, идите и исполните предначертанное! Спасите наш дом от прислужников Тьмы!

Филиус ещё раз оглянулся на тех, кто провожал их в путь: старейшины, Эрика, стражники, и простые люди, смотрящие на них с надеждой. Свою Судьбу они возложили на плечи этой семёрки, а значит, деваться уже было некуда. Врата поднялись, и перед Избранными предстал туннель, уходящий в темноту.

– Кристаллы не горят, – шепнул Томас. – Почему?

"Скоро мы это узнаем", – подумал Фил. Так или иначе, он сам избрал этот путь и должен был сделать всё, что в его силах, пусть даже это будет стоить ему жизни. Так было надо. Ради друзей, любимых и всех жителей Лаборума.

И снова, как и в Святилище, он переборол страх и первым ступил во мрак.

– Темновато здесь, – пробормотал Эстус. – Ну ладно, попробуем снова…

Он поднял один из своих мечей, и тотчас он запылал настоящим огнём. Люди сзади восторженно охнули, а Доминус сделал шаг вслед за Филом. Тут уж и все остальные сдвинулись с места и отправились вперёд, к неизведанному. Мартин в последний раз оглянулся и бросил взгляд на Эрику, по лицу которой текли слёзы. А затем внутренние ворота за их спинами плавно закрылись, и отряд отправился в темноту, освещая путь силой Повелителя Огня.

Глава 9
В тёмный лес

– Сколько кораблей мы потеряли?

– Десять, из них семь боевых, Ваше Высочество. Также у одного из разведывательных возникли неисправности, и он не смог снизиться.

– Эльфы наверняка взяли их в плен, – вздохнул Айзек, накладывая повязку. – Бедняги… Лучше бы они погибли…

– Какие повреждения у флагмана? – держась за окровавленную голову, прошипела Элизиана.

– Все двигатели уничтожены, повреждены два вакуумных отсека и все каюты по правому борту, – ответила связистка, оторвавшись от передачи указаний в технические отсеки.

Губернаторша закрыла глаза и запрокинула голову. Последняя болела так, что матрианка предпочла бы скорее сгореть заживо в Драконьем Пламени, чем это терпеть. Побеждённая, раненая и покорно уползшая с поля боя, большего позора она ещё не испытывала. Уцелевшие корабли ушли вниз на глубину в километр. Элизиана знала, что эльфы не станут их преследовать. Феонар занял город и наверняка ждал, когда она предпримет попытку его отбить. Тогда-то он, имея для этого все преимущества, уничтожил бы её флот окончательно. Осознание этого приводило её в отчаяние.

Она всё время возвращалась мыслями назад и пыталась понять, где допустила ошибку. Когда она получила весть об уничтожении дирижабля, страх и гнев объяли её, и она, не заботясь о прикрытии тылов, повела корабли на завод. Разумеется, эльфы тут же воспользовались этой оплошностью и атаковали. Но даже если бы она оставалась хладнокровной и не потеряла бдительность, сумели бы матриане одержать победу? Чем больше Губернаторша об этом думала, тем больше понимала, что её операция была обречена с самого начала.

Флот Матрии был оснащён специально для зачистки наземных целей, главной задачей было подавление возможного сопротивления местных и взятие Цитадели. Появление вражеского боевого флота было исключено, поскольку экспедиция держалась в строжайшем секрете. Но всё же каким-то неведомым образом Феонар сумел сесть им на хвост – причём прихватив с собой целый флот, который уже был экипирован для воздушного боя. Нет, таких случайностей не бывает, решила Элизиана. Эльфы не просто засекли их и полетели следом. Они готовились к этому.

– Иди-ка в свою каюту, – обеспокоенно сказал Айзек. – Тебе следует полежать.

– Я уже тысячу раз сказала, я в порядке! – рявкнула она и тут же вновь скривилась от приступа боли.

– Никому не сделается лучше, если ты вдруг отключишься на этом троне или того хуже. Иди, иди! Я не хочу объяснять Совету, почему привёз назад твой хладный труп.

Хоть пигмей и выводил её из себя, сейчас он всё же был прав. Элизиана чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, её тошнило. Должно быть, удар был серьёзным. Айзек подлатал её как мог, но на корабле не было хорошей операционной и необходимых инструментов. Пигмей не говорил ей ничего конкретного, но матрианка опасалась худшего. Опёршись на него, Губернаторша осторожно поднялась на ноги. Перед глазами всё поплыло, самостоятельно добраться до каюты она бы не смогла. Пока они медленно шли по тусклому железному коридору, Айзек взволнованно спросил:

– И что теперь? Остальные Губернаторши не обрадуются, когда узнают об этом. Что ты скажешь им в рапорте?

Про себя матрианка выругалась: дотошный горбун напомнил ей, что она всё ещё обязана регулярно отчитываться о ходе экспедиции. Смысла врать Совету Элизиана пока что не видела: наверняка среди личного состава были агенты, втайне доносившие в Матрию обо всех её действиях. Кроме того, эта миссия всё равно была слишком важна, и королева не захотела бы так быстро сворачивать её и отдавать первенство Феонару. Элизиану беспокоило другое: нельзя было допустить, чтобы Совет посчитал её оставшиеся силы недостаточными и направил сюда подкрепления.

– Я скажу им правду: это была всего лишь незначительная неприятность, – подумав ещё немного, решила матрианка. – У меня всё под контролем. Скоро мы восстановим силы и разберёмся и с эльфами, и с Доминусами.

– И каким же образом, позволь спросить? – озадаченно спросил пигмей. – Только не говори мне, что хочешь вернуться и взять реванш!

– Пусть я ударилась головой, но разум ещё не отшибла! Эльфы превосходят нас в воздухе, но самонадеянность тирана его погубит! – Элизиана выдавила коварную улыбку. – Феонар думает, что разделался со мной, но он не знает о моём главном козыре!

– Ты о том козыре, который, помнится, так и не сработал?

– Он сработает, но не так быстро. Тут нужен постоянный контроль. Собственно, этим я сейчас и займусь.

– Погоди, ты хочешь поговорить с ними?! Опять? Ну уж нет, у тебя и так голова не в порядке, а уж такая нагрузка на мозг…

– Сохранность моей головы не имеет значения по сравнению с успехом миссии! Как, впрочем, и твоей, не забывай об этом.

– Ни на минуту, – пробормотал Айзек, отведя взгляд.

– Лучше займись чем-нибудь полезным. Допроси, наконец, своего пленника.

– Он мёртв, – после паузы сказал пигмей.

– Уже? Я думала, ты не захочешь убивать его так быстро.

– Я его даже пальцем не тронул. Когда этот безумец врезался в нас, с полки свалился ящик с лекарствами – прямиком на голову нашего пленного.

– Вот как? Надеюсь, ничего важного не разбилось.

– Не считая черепа нашего единственного источника информации, ничего.

– Не рассчитывай, что я позволю тебе достать нового. Надо было лучше за ним следить.

"Надо было дать мне лабораторию попросторнее", – подумал Айзек, но промолчал.

Они дошли до покоев Губернаторши. Не сказав ни слова благодарности, она захлопнула дверь перед его носом. Пигмей хмуро что-то пробормотал и дотронулся до свежего шрама у себя на щеке. Временами ему казалось, что матрианка начала относиться к нему благосклоннее и даже по-дружески, но раз за разом эта иллюзия разбивалась. Поделать было нечего: если уж Элизиана на что-то решилась, переубедить её было невозможно.

В мрачном расположении духа пигмей спустился в свою лабораторию. После столкновения в ней, как, впрочем, и везде, царил жуткий бардак: стол был перевёрнут, пол усеян медицинскими инструментами и разбившимися пузырьками, а пленный старик сидел у стены с проломленной головой. За его долгую жизнь Айзеку встречались зрелища и похуже, так что он безо всякого отвращения поднял стол и перетащил на него труп.

Однако пигмей всё же чувствовал что-то странное. Как уже говорилось, ранее он никогда не имел дела с разумными подопытными. И хотя к лаборейцам он относился не лучше, чем к крысам, удовольствия от истязаний над животными он тоже никогда не испытывал и делал лишь то, что было нужно для его исследований, стараясь по возможности облегчить боль объекта. Теперь же, когда пленник умер по независящим от учёного причинам, Айзек почувствовал некое подобие облегчения, даже невзирая на потерю источника информации.

"Да что это с тобой? – говорил он сам себе, подбирая с пола инструменты. – Неужели ты начал ставить жизнь превыше науки? Люди – они рано или поздно всё равно умирают, а плоды исследований будут жить вечно. Да и потом, навряд ли этот старик был лучше моих соплеменников-дикарей".

Он тяжело вздохнул, поглядел на тело, повертел в руках скальпель и, повеселев, воскликнул:

– Ну а теперь приступим к вскрытию!

***

Свет от пляшущего пламени порождал на стенах причудливые тени. Эстус ещё только учился контролировать свою силу, и огонь на клинке то и дело затухал, заставляя остальных встревоженно озираться. Туннель от Цитадели до Леса Ветряков был в длину два километра, и они бы уже давно были на месте, если бы не полная темнота на всей протяжённости пути. Все кристаллы на стенах разом потухли, но это было ещё полбеды: даже фонари, которые путники взяли с собой, не горели. Томас вытащил из своего погасший бледно-жёлтый кристалл и вертел его в руках, что-то бурча под нос. Он пробовал стучать им о стены, трясти, даже греть от пламени Эстуса – всё было без толку.

– Это происки Владыки Тьмы, не иначе, – тихо проговорил Люфт, на всякий случай оглядываясь. – Он пытается помешать нам исполнить Пророчество!

– О Фейберус, даруй нам Свет и огради от Тьмы детей своих… – шептала Мария, сложив руки под подбородком.

– Не выдумывайте, – попытался успокоить их Мартин, хотя дрожь в его голосе тоже выдавала страх. – Если бы Деймонис был способен на такое, он давным-давно бы затушил весь свет в Лаборуме.

– Не поминай его имя вслух! – предостерёг Люфт. – Вдруг он услышит, что мы зовём его, и явится по наши души!

– А я не боюсь его! – с решимостью улыбнулся молодой Воевода. – Пусть приходит! Эстус его в два счёта одолеет!

Доминус пришёл в замешательство и захотел возразить, но так и не решился. Перспектива сражаться с могущественным тёмным духом его не прельщала.

Пока в передних рядах продолжался этот нелепый спор, Фил вместе с неразговорчивым Оливером тащился в хвосте. Поклажа за спиной оказалась куда тяжелее, чем он думал. Хотя по тёмному туннелю они шли медленно, он уже запыхался и был бы совсем не против устроить привал.

"И зачем я вызвался? Всё-таки прав был мастер Шмидт, я просто дурак! Только буду всех задерживать…" – мрачно думал он, хотя и понимал, что настоящие испытания ещё только впереди.

– В чём дело, плебей? – раздался надменный голос сбоку. – Уже выдохся?

– В-вовсе нет! – извиняющимся тоном воскликнул Фил.

– Да ну? На тебя посмотреть, так вот-вот свалишься от усталости. – Юлиус Кассий шёл чуть впереди, но специально сбавил темп, чтобы с ним сравняться. – Жалкое зрелище! А ведь когда открыли ворота, тебе хватило наглости пойти впереди всех, как будто ты здесь самый главный. Кем ты себя возомнил, а?

– Никем, – его слова вогнали Фила в краску. – Я ничего такого не имел в виду. Просто так получилось.

– Подумать только, с каким контингентом мне приходится иметь дело в этом походе, – гордо фыркнул Юлиус, отвернувшись от него. – Старый Сапий точно выжил из ума: послать на столь ответственное предприятие плебеев вроде тебя!

Ожидать иного обращения к себе было глупо, особенно со стороны такого важного человека. Фил понурил голову и решил не провоцировать его на новую порцию унижений, но Юлиус и не думал останавливаться:

– Ну да ничего, это даже к лучшему! Конкуренции от вас никакой, так что когда мы вернёмся, мне не придётся делить ни с кем репутацию Избранного.

– Эй, Избранный, можешь сделать нам одолжение и заткнуться? – рявкнул идущий впереди Мартин.

– Следи за языком, вояка! – прошипел Юлиус, и в свете пламени Фил разглядел у него под глазом заживающий синяк. – Я не забыл твоего возмутительного акта неподчинения! Будь уверен, когда кризис закончится, ты ответишь за свои слова и свои кулаки!

Мартин резко остановился, развернулся и наверняка сделал бы его лицо несколько более симметричным, если бы между ними не встала Мария.

– Прекратите, оба! – воскликнула она своим высоким и милым голосом, от которого Фил немедленно позабыл все колкости в свой адрес и расплылся в улыбке, как идиот. – Помните: наша сила – в Братстве! Лишь вместе мы можем противостоять Злу в эти тяжёлые времена!

Юлиус надулся, как индюк, но не посмел оскорбить жрицу. Он только махнул рукой и отвернулся. И тут Фил, присмотревшись к его взбешённому лицу, обратил внимание на кое-что примечательное. На лбу чиновника блестели капельки пота, он тяжело дышал, и явно не от нахлынувших эмоций.

"Ему тоже тяжело идти! – осознал Фил. – Ещё бы – в Цитадели он навряд ли много двигался. Должно быть, он испытывает то же, что и я! Но он не может признаться себе, что поход оказался для него слишком тяжёл, и потому вымещает злость на других!"

Юлиус, гордо подняв голову, выбился в первый ряд, а Мария оказалась рядом с Филом. Сердце его забилось так, что чуть не вылетело из груди. По счастью, только что сделанные наблюдения были идеальной темой для того, чтобы завязать с ней разговор. В конце концов, Мари должна была понимать душевное состояние остальных, чтобы улаживать ссоры, и наверняка согласилась бы с его выводами. Но не успел он открыть рот, как та, мстительно глядя в спину Юлиуса, прошептала:

– Вот сволочь!

Слова застряли у Фила в горле: такого от смиренной жрицы он никак не ожидал.

– Если вы закончили свои девичьи склоки, шире шаг! – раздался голос Люфта. – Мы почти пришли!

Туннель плавно пошёл вниз: они уже добрались до крупной возниженности, на которой стоял Лес Ветряков. Ещё через пять десятиметровых отметок они добрались до развилки. Лестница вниз находилась по центру. В свете огня Эстуса стал различим вытесанный над выходом лик Хуракана, Творца-громовержца, символа ветра. Слева от него был проход наверх, судя по табличке над которым, ведущий к шахтам, а справа – туннель к Кристальным Башням. Это была их следующая остановка, а пока что отряд направился вниз по лестнице.

Когда они покинули тёплый туннель и оказались снаружи, в лица ударил ледяной ветер. Их встретил кромешный мрак, и Эстус, напрягшись ещё сильнее, увеличил пламя на своём клинке насколько хватило сил. Встав на краю металлической платформы у самой тверди, путники смогли увидеть масштаб этого места.

Лес Ветряков был ещё одним реликтом, сохранившимся в целости ещё со времён древнего Лаборума. По легенде, один из правителей древности пожелал подчинить себе мощь ветра. По его указанию лучшие мастера возвели на холме близ города ровно семьдесят семь огромных ветряков. С тех пор уже сотни лет они крутились, не переставая, и похищали энергию ветра ради блага лаборейцев. Даже после ужасного Катаклизма они выстояли, и жители Небесного города продолжали их использовать, хоть Фил и не знал, зачем это нужно: в печах Мануфакторума, которые нагревали воду для городского отопления, в качестве топлива использовался уголь.

Ни на минуту не останавливались лопасти ветряков, а за их исправностью постоянно следила внушительная орава рабочих. Таким Лес помнил Фил, который пару раз бывал здесь во время своих побегов. И тем сильнее было его удивление, когда в свете пламени Эстуса он увидел, что несмотря на сильный ветер все ветряки остановились. Десятки железных двадцатиметровых башен повисли над Бездной, погрузившись во мрак и молчание. Вдалеке не было заметно ни одного огонька. Это место словно бы умерло, как Небесный город после атаки драконов.

– Что происходит? – пробормотал Люфт. – Сначала кристаллы потухли, а теперь и ветряки не работают! Как такое возможно?

– Происки врага! – сразу насторожился Мартин.

– Может, сломались? – пожал плечами Фил.

– Все сразу? Я так не думаю, – сказал Томас и пристально оглядел нижины ближайших ветряков. – Скорее всего, должен быть механизм, который останавливает движение всех лопастей разом. Рабочие испугались врагов и решили сделать вид, что тут никого нет, отключив ветряки.

– Правдоподобно, – с равнодушным видом сказал Оливер. Кажется, это был первый раз за весь поход, когда он нарушил молчание.

– Кроме рабочих из Мануфакторума в Цитадель никто не приходил, – напомнил Люфт. – Значит, местные всё ещё где-то здесь. Надо бы их найти и сказать, что путь безопасен.

– А что с Детьми Светоносного? – Мартин оглядел спутников. – Кто-нибудь почувствовал связь?

Все покачали головой. Фил занервничал ещё сильнее: он надеялся, что поиск Доминусов будет проще.

– Дозорные видели, что один из лучей приземлился здесь, – сказал Люфт. – Значит, отсюда мы не уйдём, пока хорошенько не осмотримся.

Отряд двинулся к ближайшему ветряку. Рыть для перехода между ними надземные туннели было слишком накладно, кроме того, это ослабило бы их фундамент. Вместо этого основания ветряков были соединены железными мостиками, которые проходили под самой твердью: при желании Эстус мог бы дотронуться до неё рукой. Фил подметил, что Доминус смотрел куда угодно, но только не себе под ноги. Для выросших в перевёрнутом мире же боязни высоты не существовало.

Железная дверь в основании ветряка оказалась открыта: похоже, рабочие и впрямь бежали отсюда в панике.

– Темнее чем Бездна, – заключил Мартин, войдя внутрь.

Сгорбившись, Эстус пролез в дверь и осветил помещение. В просторной техничке без труда уместился весь отряд. Дверь напротив вела к соседнему ветряку, слева стояли две железные бочки, а справа был люк, через который можно было спуститься к лопастям. Кристалл в центре потолка не горел. Как и ожидалось, здесь не было ни души.

– Здесь семьдесят семь ветряков, и нам надо будет проверить каждый, – проворчал Люфт. – Будь у нас источники света помимо владыки Эстуса, мы могли бы разделиться.

– У меня есть идея, – откликнулся Томас, который изучал содержимое бочек. – Тут масло, наверное, для смазки ветряков. Можем сделать лампы.

– Хорошая мысль. Доставайте свои фонари! – скомандовал Люфт.

– И ещё нужна ткань для фитилей. У кого-нибудь есть?

Все обменялись взглядами. Лишней ткани ни у кого не было, а кромсать свою одежду никто не хотел. Неловкую паузу нарушил Оливер: он скинул свой походный плащ, обнажив белую мантию, и с равнодушным видом отрезал мечом просторные рукава и подол. Томас порезал всё это на семь кусков, пока остальные доставали из фонарей бесполезные кристаллы. Металлические держатели, на которые они крепились, идеально подошли для фитилей. Наконец, инженер слегка наполнил фонари маслом, а Эстус осторожно поджёг фитили, рукой перенеся пламя со своего клинка. Получившиеся лампы сильно коптили и быстро расходовали топливо, но это было лучше, чем ничего.

– Значит так. Мы оставим все вещи здесь, разобьёмся на пары и пойдём в разных направлениях, – объявил Люфт. – Оливер пойдёт со мной, Кассий – с Шефером…

– Чего?! Почему это я должен идти с этим плебеем?! – возмутился Юлиус. – Я требую выделить мне в охрану Сына Фейберуса!

– С какой это радости? – процедил Мартин.

– Из всех вас я – наиболее высокопоставленное лицо! – гордо заявил чиновник. – А значит, моя сохранность имеет первостепенное значение!

Люфт удержал Мартина за плечо и спокойным не допускающим возражений тоном сказал:

– Эстус пойдёт со жрицей, среди нас она более всего нуждается в защите. Элерт, ты пойдёшь с Коллером – будешь следить за ним.

Томас вздохнул и отвёл от остальных взгляд: про то, что это он придумал идею с лампами, никто даже не вспомнил.

– Кто это дал тебе право отдавать здесь приказы? – фыркнул Юлиус.

– Среди вас я самый старший, и я, в отличие от кабинетных крыс, обучен военному делу, – тон Люфта оставался спокойным, но он явно начал терять терпение. – Кроме того, сам господин Сапий поручил мне вас вести. Ты отказываешься подчиняться его распоряжениям?

Чиновник сжал кулаки и процедил:

– В отличие от вас, я привык уважать тех, кто выше меня по социальному статусу! Но это не значит, что я не могу критиковать их решения. И я полагаю, что в этом вопросе Верховный Правитель совершил огромную ошибку, доверив лидерство какому-то там вояке! – с ненавистью в глазах он развернулся и отошёл от остальных.

– Бывают же на свете мудаки, – проговорил Мартин и покачал головой. – Фил, похоже, тебе придётся приглядывать за его изнеженным задом.

– Кстати, а если мы наткнёмся на демонов? Или найдём Доминуса? Как нам дать об этом знать? – взволнованно спросил Фил.

– Хороший вопрос, – Люфт задумался на мгновение. – В этом случае бросьте одну из ваших ламп в Бездну. Её будет видно отовсюду. Владыка Эстус, увидишь сигнал – тотчас беги на помощь.

На том и сошлись. Путники вытащили из котомок провизию, а Доминус скинул свой огромный рюкзак с доспехами. На своей карте Люфт начертил маршруты четырёх пар. Лес Ветряков занимал площадь в виде треугольника, и отряд сейчас находился в одном из его углов. Мартин и Томас отправились на север, Люфт и Оливер – налево, остальные – посередине. Сойдясь в противоположном углу, группы должны были идти назад, поменявшись местами, чтобы нужный Избранный почувствовал своего Доминуса, где бы тот не находился.

С собой они взяли только лампы, мечи, воду и канистры с маслом (благо, в техничке их обнаружилось в достатке). Юлиус наотрез отказался её нести, так что канистру пришлось тащить Филу. Плетясь позади, он мрачно мечтал о том, как здорово было бы идти в паре с Мари. По мостикам они шли от ветряка к ветряку, видя везде одну и ту же картину. Поначалу неподалёку виднелись тусклые огни от ламп товарищей, но вскоре они растаяли во мраке. Один раз раздался громкий скрежет, и Фил уже было подумал, что прилетели драконы, но оказалось, что так скрипят на ветру лопасти ветряков.

Юлиус шёл впереди, явно считая ниже своего достоинства говорить с ним. Даже с Оливером Филу было бы приятнее: хоть тот тоже навряд ли стал бы с ним общаться, но хоть высокомерия от него можно было не ждать. Он всё думал, почему же некоторые люди позволяют себе так надменно относиться к другим. Может, это указывало на их внутреннюю слабость? С другой стороны, сам Фил, никогда в жизни никого не унизивший и не оскорбивший, так и оставался жалким грузчиком, а высокомерный Юлиус смог дослужиться до самого высокого поста среди управляющих. Хотя, наверное, дело было просто в том, что он был умён, а Фил – не слишком.

Спустя какое-то время лампы закоптились, и света от них стало совсем мало. Путники остановились в техничке одного из ветряков.

– Ты, подлей масла и прочисти стекло, – властно приказал Юлиус, а сам уселся у стены.

Не решившись возразить, Фил покорно принялся за дело. Когда он открыл один из фонарей, оттуда вырвалось облачко чёрного дыма и испачкало ему всё лицо. Выглядел он, должно быть, весьма жалко и забавно одновременно, но Юлиус не стал смеяться над ним. Он вообще никогда не смеялся.

Протирая внутреннюю поверхность фонаря, Фил не сводил глаз с Юлиуса. Он всё собирался задать вопрос, не дававший ему покоя. Наконец, он собрался с мыслями и спросил:

– Почему ты вызвался?

– Что? Тебе-то какое дело? – удивлённо фыркнул Юлиус, не глядя на него.

– Ну… – причину пришлось придумывать на ходу. – Я же должен вести летопись нашего похода. Мне нужно знать, что движет всеми Избранными.

– Ах вот оно что. Знаешь, я, конечно, мог бы сказать, что делаю это ради всеобщего блага, это мой великий долг и всё такое прочее… Но поскольку твою графоманию всё равно никто не станет читать, скажу как есть. Я вызвался потому, что благодаря этому моя репутация среди плебеев резко улучшилась. Если раньше я управлял людьми, опираясь лишь на свою должность, то теперь меня будут боготворить как Избранного, отыскавшего одного из Детей Фейберуса. Это всеобщее обожание позволит мне получить больше влияния, чем у кого бы то ни было в Лаборуме.

– Но ведь ты и так заведующий Цитадели или как там… – Фил аккуратно подлил в фонари масло. – Среди чиновников нет никого выше тебя.

– Именно. Но я сказал "в Лаборуме", а не "в касте управляющих". Ты столь глуп, что мне придётся объяснять?

– Нет. Ты хочешь стать одним из старейшин.

– Не только. Святоши, вояки и умники пусть занимаются чем занимались, мне плевать, кто ими руководит. Я же хочу сменить Сапия на посту Верховного Правителя.

Таких грандиозных планов Фил от него не ожидал.

– Но как? Он ведь наш вечный лидер, мудрейший из лаборейцев…

– Ты сам-то в это веришь? – усмехнулся Юлиус. – Впрочем, я не удивлён. Такие, как ты, неспособны к критическому мышлению. Наверняка ты развесил уши и с придыханием слушал все его бредовые сказки.

– К-как ты можешь такое говорить?! – Фил мог стерпеть унижения в свой адрес, но не в адрес Верховного Правителя.

– Потому что это правда. Все, кто находится рядом с ним достаточно долго, замечают его очевидное безумие, – в голосе Юлиуса чувствовались нотки жалости. – Он уже давно потерял всякую связь с реальностью. Вместо логики и здравого смысла он руководствуется легендами и пророчествами. Последние события – ярчайший тому пример. Ему всё равно, насколько нереальны его замыслы, он просто продолжает искренне верить, что они должны исполниться.

– Но ведь так и случилось, разве нет? Дети Фейберуса действительно прибыли!

– Насчёт этого… У меня есть определённые подозрения, но высказывать их вслух было бы очевидной глупостью, особенно мне, стремящемуся на вершину. Но факт остаётся фактом. Между прочим, ты знаешь, что он слышит голоса в голове?

Фил удивлённо покачал головой.

– Неудивительно. Об этом и остальные старейшины-то не догадываются. Даже я узнал по чистой случайности. Как-то раз мне надо было поговорить с ним по неотложному делу. Сапий был у себя в покоях, но ждать я не мог и зашёл без стука. Он сидел на кровати с закрытыми глазами, раскачивался взад-вперёд и держался за голову. Я заговорил, но он прервал меня и попросил помолчать. Он просидел так ещё несколько минут, а затем сказал мне с этой своей дурацкой улыбкой, что Творцы говорят с ним, а он слушает и исполняет их волю. Попросил не говорить остальным старейшинам, чтобы их не тревожить.

Фил не знал, что ответить. Он никогда не ставил под сомнения правдивость легенд, но одно дело – просто верить в них, и совсем другое – полностью полагаться на них, не думая о своих действиях. Да и эта странность с голосами… В церковных проповедях часто упоминались разнообразные знамения и знаки, ниспосланные Творцами избранным праведникам в далёком прошлом, но про то, чтобы они обращались к кому-либо напрямую, не было ни слова. Более того, голоса в голове всегда были верными спутниками душевнобольных. "Подумай, ты веришь Сапию?" – вновь вспомнил он слова Беллума, и холодок пробежал по его спине.

– Вот такой человек сейчас управляет нашим народом. – заключил Юлиус и поднялся на ноги. – Ладно, мы теряем время. Ты всё равно не примешь правду.

"Может и приму, – подумал Фил, – но только при условии, что он не врёт".

Юлиус был чёрствым и хитроумным человеком, и он вполне мог специально оклеветать Сапия. И если бы Филу пришлось выбирать, кому из этих двоих довериться, он неизменно предпочёл бы добродушного и мягкого старика.

– Но как ты собираешься стать Верховным Правителем? – спросил он, когда они шли к следующему ветряку. – Ведь этот пост пожизненный… Что ты хочешь сделать с Сапием?!

– Ты что, решил, что я пойду на убийство больного старика ради того, чтобы занять его место? – в этот раз Юлиус выглядел действительно удивлённым.

– Ну… Я думал, такой как ты вполне способен на это.

Юлиус резко остановился. Фил испугался, что сейчас чиновник впадёт в гнев, может даже попытается сбросить его в Бездну за то, что он слишком много узнал. Но вместо этого тот, не оборачиваясь, резко спросил:

– Такой, как я? Это какой?

– Прости! Я не хотел! – затараторил Фил, поняв, что зашёл слишком далеко. – Просто когда ты говорил про свой план и про Сапия, я подумал…

– Не рассуждай о том, чего не понимаешь, – тихо процедил Юлиус, но потом вернулся к прежнему горделивому тону. – Что до того, как я планирую стать Верховным Правителем, то тут всё предельно просто. Я использую своё влияние, чтобы поставить народ в известность и о Сапии, и обо мне. В конце концов я устрою всё так, чтобы вопрос встал ребром: кого они хотят видеть на этом посту? Старика, живущего в выдуманном мире, сутками не покидающего своих покоев и ни разу не выходившего к народу за десятки лет? Или же молодого, полного сил профессионального управляющего, посвятившего свою жизнь общественной службе, и в добавок ещё являющегося Избранным, нашедшим одного из Детей Фейберуса? Вот тогда и посмотрим, кого они предпочтут.

"Разумеется, Сапия", – подумал Фил, но промолчал.

– А как насчёт тебя? – внезапно спросил Юлиус. – Зачем неудачнику вроде тебя вызываться на такое ответственное дело?

К этому вопросу Фил был не готов. Он уже собрался сказать, что сделал это ради блага людей из высших побуждений, но потом сообразил, что всё это было лишь оправданием, придуманным уже после ритуала призыва. Истинная причина была банальна: увидев, что вызвалась Мария, он не захотел показаться нерешительным трусом в её глазах. Но поскольку признаться в этом он не мог, Филу только и оставалось, что пробормотать:

– Ну… Я не знаю.

– Я даже не удивлён, – фыркнул Юлиус.

Дальше они шли молча.

***

После шестого пустого ветряка терпение Мартина было на исходе. Ни местных рабочих, ни Доминусов они не обнаружили. Вдобавок, Томас не затыкался ни на минуту, всё продолжая вертеть погасший кристалл и думать вслух.

– Ну почему, почему они все не горят? У этого должно быть какое-то объяснение…

– Ты не найдёшь его быстрее, если будешь тараторить без умолку.

Они пересекали очередной мостик. Вой ветра, скрежет лопастей и голос напарника в равной степени выводили его из себя.

– Только не говори, что тебе не интересно столь странное поведение кристаллов! Всё равно не поверю.

– Сейчас у нас есть заботы поважнее.

– Мы всё равно не можем ничего поделать, кроме как продолжать идти и выискивать Доминусов, – зеленоглазый инженер вечно находился в приподнятом настроении, что было очень подозрительно по мнению Мартина. – Как я должен почувствовать, что мой рядом?

– Сложно объяснить, – Воевода даже сейчас отчётливо ощущал, где находится Эстус. – Ты ведь можешь, даже закрыв глаза, определить, где перед, зад, право и лево, так? Так же ты поймёшь, где именно относительно тебя Доминус, которого ты выбрал. Как будто отметка в твоём поле зрения, разве что ты не можешь её увидеть.

– Всё равно непонятно. Ну и ладно, когда придёт время, я сам всё почувствую, – улыбнулся Томас. – В конце концов, ты тоже не знал, пока Эстус не появился у ворот Цитадели… Гм, главный зал расположен в двадцати метрах от поверхности тверди, туннели пролегают на глубине в сорок метров, а ворота находятся примерно в шестидесяти метрах от центральной оси башни…

– К чему это вообще?

– Я вычисляю примерный радиус действия Связи. Думаю, это полезная информация.

– А ты не можешь считать про себя и сказать мне только результат? – проворчал Воевода.

– Извини, я привык размышлять вслух. Так легче всё держать в уме. Попробуй не обращать внимания

Мартин решил последовать его совету. Пока Томас тараторил, перечисляя параметры Цитадели, длину внешних туннелей и скорость ходьбы, Воевода думал о Эрике, как она ждёт его возвращения и взывает к Творцам. В последнее время она больше не просила об упокоении души своего брата, а молилась только за Мартина. Он понимал, в чём дело, и оно шло к этому задолго до вторжения драконов из Бездны. Но он знал, что сейчас с его стороны было бы непорядочно пользоваться её уязвимостью и желанием найти опору посреди катастрофы. Кроме того, она была ещё почти ребёнком…

Томас прервал его думы, радостно объявив:

– По моим подсчётам, ты ощутил его на расстоянии в сто тридцать метров, это если очень приблизительно.

– Сто тридцать? Это не так уж много.

– На самом деле вполне достаточно! – глаза инженера загорелись, и его было уже не остановить. – Длина мостиков между ветряками шестьдесят метров – я считал – а диаметр их основания – восемь. Они расположены треугольной сеткой. Выходит, стоя в одном месте, каждый из нас покрывает до девятнадцати ближайших ветряков – это если мы в самой гуще Леса, фигурально выражаясь. Дозорные видели, что Доминус сюда приземлился только один, так что только одна из групп сможет его засечь. Мы же идём по самому краю, и когда доберёмся до противоположного конца Леса, то покроем около трети ветряков, то же самое и на обратном пути – если не будем петлять туда-сюда. Таким образом, шансы найти Доминуса у нас более чем весомые.

– Это если он сидит на одном месте и не смылся отсюда сразу, как очухался.

– Или не упал в Бездну, – заметил Томас и присвистнул. – В конце концов, Владыке Эстусу повезло: он угодил в самое сердце Мануфакторума. А тут велик шанс, что он просто врезался в твердь и сразу же свалился обратно.

Мартин только сейчас осознал, что это может оказаться правдой – не только для этого Доминуса, но и для всех прочих. Стараясь отогнать эту неприятную мысль, он посмотрел на небесные лианы, свисающие с тверди в пустых участках между мостами и ветряками. Цепляясь корнями за каменистую поверхность, эти сухие растения жили за счёт света кристаллов и облаков водяного пара, иногда поднимавшихся из Бездны.

– Они могут зацепиться за лианы, – предположил Воевода.

– Надеюсь, что так, или это будет самый бессмысленный поход в истории.

Несмотря на безмерную болтливость, инженер уже во второй раз оказался полезен, а его не угасающий энтузиазм даже располагал к себе. Но всё же он был осуждён за преступление, и Мартин не забывал об этом ни на минуту, всё гадая, что же совершил этот добродушный, вечно улыбающийся рыжий парень. Пару раз он даже порывался спросить об этом, но всякий раз передумывал: сейчас нужно было сосредоточиться на деле.

– Так что с кристаллами? – Воевода решил не казаться безразличным занудой и поддержать разговор. – Есть какие-то мысли?

– Тебе и вправду интересно? – Томас неподдельно обрадовался. – Что мы вообще знаем о них? Все говорят, что это осколки Солнца, упавшие на землю во время Катаклизма. Но почему тогда они не упали в Бездну, когда мир перевернулся? Мне всегда это казалось странным, и я однажды решил их изучить.

Мартин нахмурился: по его мнению, были вопросы, ответы на которые могла дать лишь Вера. Учёные знали, как устроено человеческое тело и как в Бездне образуются облака водяного пара, рабочие – как правильно обрабатывать металлы и строить механизмы, управляющие – как, используя сложные формулы, рассчитывать городской оборот риса и вести хозяйство. Но кто смог бы ответить, почему земля и небо поменялись местами, почему сигний прочнее и легче любого другого металла, наконец, что из себя представляет сила стихий, которую все они видели собственными глазами? На его взгляд, свечение кристаллов было одним из таких чудес – необъяснимым даром Творцов.

– Сначала я решил проверить, играет ли роль целостность кристаллов. Я разбил один на несколько осколков, но они продолжили светиться как ни в чём не бывало. Тогда я продолжил их дробить до тех пор, пока от кристалла не осталась одни крошки, но и они блестели даже в темноте. Значит, целостность кристалла значения не имеет – свет и тепло исходят от самого вещества, из которого они состоят.

– А теперь они все разом потухли, – прищурился Мартин.

– Все, да не все! В Цитадели кристаллы продолжали гореть, когда мы отправлялись. Правда, там они немного отличаются от остальных: светятся голубым вместо жёлтого.

– Странно. Ещё за пару часов до того, как мы выступили, дозорные на нижних шпилях отчитывались после смены и ничего странного не заметили. Значит, кристаллы погасли совсем недавно.

– Не понимаю я и всё тут!

– В любом случае, мы ничего не сможем с этим поделать, – пожал плечами Воевода и с тревогой посмотрел на соседние мостики. – Сейчас меня беспокоит другое… Дело в Люфте.

– А что с ним?

– Он потерял сына.

– Это ужасно. Врагу не пожелаешь такого, – вздохнул Томас. – Но он вроде неплохо справляется с потерей.

– Вот именно! – Мартин наконец-то смог поделиться своей тревогой. – Ты обращаешь внимание на то, как он себя ведёт? Он смеётся, улыбается, полон решимости, и я ни разу не видел, чтобы он скорбел! Тут что-то не так!

– Наверное, просто пытается отвлечься от горя, – пожал плечами Томас. – Дай ему время.

– Всё равно странно.

Они продолжили обход. Проверив очередной пустой ветряк, Мартин окончательно вышел из себя и воскликнул:

– Мы зря теряем время! Здесь же нет ни единой живой души! Эй, Коллер, есть идеи, что тут могло случиться?

Томас улыбнулся, видя, что теперь за ним закрепилась репутация умника.

– Рабочие испугались драконов, остановили ветряки и где-то спрятались. В Цитадель они почему-то не пришли… Постой. А как они вообще узнали о вторжении? Это место в двух километрах от Небесного города.

– Когда я стал Воеводой, то тут же приказал отправить посыльных во все районы, – ответил Мартин и нахмурился. – Никто из них не вернулся, за исключением одного – но тот пришёл вместе с рабочими и владыкой Эстусом. Наверное, все остальные решили укрыться там же, где и были.

– А ветряки? Когда их остановили, как думаешь?

Тут Мартин встал посреди моста, осознав странную деталь. С нижины Цитадели открывался ясный вид на все районы Лаборума. Дозорные бы заметили, если бы ветряки внезапно остановились, и об этом уж точно сообщили бы Избранным, которые как раз туда направлялись. Но раз этого не произошло, единственный возможный вывод напрашивался сам собой: ветряки остановили прямо перед тем, как отряд вышел за ворота, тогда же и потухли кристаллы. Видимо, Томас тоже об этом догадался и спросил:

– Значит, это произошло буквально пару часов назад, когда мы выступили? Но почему?

Когда им сообщили, что на Небесный город напали захватчики, рабочие не стали останавливать ветряки. Они не сделали этого даже когда рядом приземлился один из Доминусов. Что бы не побудило их на это, оно произошло совсем недавно, и Воевода уже догадывался, в чём было дело.

– Потому что, – сказал Мартин и сжал рукоять меча, – мы здесь не одни.

Глава 10
Остроухие захватчики

– Мы идём не по маршруту! – тревожно заметил Фил. – Воевода Люфт сказал чередовать повороты направо и налево, а мы уже третий раз подряд свернули влево! Так мы не доберёмся до точки сбора!

– Мы идём не туда, – не оборачиваясь, ответил Юлиус.

– Тогда куда?!

– К главной станции управления ветряками. Рабочие могли укрыться там.

– А откуда ты знаешь, где она?

– Я же управляющий, – после паузы фыркнул Юлиус. – Знать всё о Лаборуме – моя обязанность!

"Даже если так, – подумал Фил, – мы посреди кромешной темноты, и одного знания карты недостаточно, чтобы точно определять, где и когда поворачивать. Он ведёт себя так, как будто уже бывал здесь, и не раз!"

В касту управляющих можно было попасть только выборным путём, и даже самые высокопоставленные чиновники всегда начинали свой путь с низов. В голову Филу пришла смутная догадка, и он спросил:

– А кем ты был до того, как тебя избрали в управленцы?

– Ты ещё и биографии написать решил? – видимо, Юлиус устал даже от надменности и говорил скучающим тоном. – Какая разница, кем я был? Важно то, кто я сейчас и кем стану очень скоро.

– Ты был ведь был простым рабочим, разв нет? – это было ясно, но недостаточно конкретно. – И служил здесь, я прав?

– Это не имеет никакого значения! – в голосе чиновника вновь появилось раздражение. – Обычные люди не выбирают, где им работать.

Похоже, Фил попал в точку. Юлиус явно не испытывал удовольствия, вспоминая свою прежнюю жизнь. Тем интереснее было узнать, почему.

– Как ты стал заведующим Цитадели?

– Какой же ты надоедливый! Хочешь знать, как я поднялся из грязи, чего такому, как ты, никогда не светит? Прекрасно! Слушай! – вспылил Юлиус и ускорил шаг. – Да, я работал здесь, как и мой отец и все мои братья – день за днём, год за годом я сидел в одном из этих проклятых ветряков и следил за тем, чтобы он работал исправно. Но я ненавидел это – всегда, сколько себя помню!

– В этом мы похожи, – улыбнулся Фил, – я свою работу тоже никогда не любил.

– Да? И что же ты сделал, чтобы изменить свою жизнь к лучшему? Я подозреваю: ничего! Просто подсуетился, когда выпал удобный случай, и вот теперь ты Избранный, которого любит и превозносит весь народ! Насмешка над всеми, кто добивался высот многолетним тяжёлым трудом.

Юлиус был прав, хоть и груб: все эти почести Фил не заслужил. Всю свою жизнь он старался держаться как можно дальше от труда, убегал от него и в мыслях, и буквально. Он понурил голову и вздохнул. Теперь причина неприязни чиновника была ясна и совершенно справедлива: они оба получили всеобщее уважение и почтение, вот только Юлиус шёл к этому всю жизнь, а Фил лишь случайно проходил мимо.

– В отличие от таких как ты, я не собирался мириться со своим положением. В какой-то момент я понял, что не хочу жить и умереть никем, как все мои никчёмные родственники. Тогда я начал свой путь на вершину.

– Но как? – обычно управляющими становились люди, имеющие лидерские качества и уважаемые коллективом, но Фил сомневался, что с Юлиусом так и было. – В смысле, что ты для этого делал?

– Тебе этого точно не понять. Видишь ли, невозможно добиться чего-то в жизни, если мысленно не поставить себя выше других. Это я и сделал. Я отбросил всё, что привязывало меня к прежнему статусу, и начал работать на результат. Конечно же, без определённого рода… хитростей мне никогда бы не удалось стать кем-то большим, чем одним из операторов центра управления.

– Хитростей?

– Представь себе. Запомни раз и навсегда: путь ко власти никогда не бывает честным. Тот, кто решается на это, должен быть готов идти на что угодно ради своей цели. Если кто-то стоит у тебя на пути, его нужно убрать любыми способами: скомпрометировать, подкупить, а иногда и обмануть. Заводи знакомства с теми, в чьей власти поднять твой статус, и не опускайся до общения с теми, кто ниже тебя. В конечном итоге, люди делятся на два типа: меньшинство управляющих и большинство подчиняющихся.

– Если чтобы чего-то достичь нужно пойти на такое, то лучше я останусь простым рабочим, – пробормотал Фил.

– Ничего другого я от тебя и не ожидал, – снисходительно улыбнулся Юлиус. – Как я уже сказал, на это способны далеко не все.

Отношения с людьми никогда не складывались для Фила хорошо, но даже несмотря на насмешки и презрение он не мог понять, как можно видеть в окружающих лишь инструменты для достижения цели. Ведь все они – живые люди, со своими чувствами и мировоззрением, так почему же он должен был ставить себя выше их? Чем он лучше? И зачем ему стремиться к власти над ними?

Вдруг Фил сообразил, что последний вопрос применим и к Юлиусу тоже.

– А если ты получишь то, что хочешь? Станешь Верховным Правителем, а что дальше? Для чего тебе это?

– Мне показалось, или ты спрашиваешь, зачем вообще люди хотят власти? – хохотнул тот. – Да ты и вправду не от мира сего.

– Просто интересно, что именно ты будешь делать, – Фил и впрямь не понимал, чего ещё может хотеть человек, у которого и так есть доступ к лучшей еде, качественной одежде и любым книгам, не говоря уж об апартаментах на одном из нижних этажей Цитадели. – Что даст тебе власть?

Юлиус ответил не сразу. Фил начал подозревать, что он и сам не знает ответа. Но всё же он прозвучал и был довольно неожиданным:

– Покой.

– В каком смысле – покой? – удивился Фил.

– В прямом, туприссий тебя возьми! О Светоносный, есть же идиоты на свете… – со злостью пробормотал Юлиус. – Кстати говоря, мы уже на месте.

Хоть с тусклыми самодельными лампами поле зрения было ограничено парой десятков метров, впереди уже виднелись очертания большого сооружения с шестиугольным основанием. Наружный ярус в нём был всего один. Мост огибал центр управления по всему периметру. Двери вовнутрь были наглухо закрыты, окон здание тоже не имело. Это была настоящая маленькая крепость и подходящее место, чтобы спрятаться.

– Рабочие должны быть здесь, – сказал Юлиус. – Заканчивай дурацкие расспросы и ищи их.

До здания оставалось ещё несколько десятков метров. Пока они шли в тишине, Юлиус почему-то сбавил темп и понурил голову. Его лампа снова закоптилась и светила всё слабее, но в этот раз он не велел Филу прочистить её.

Вдруг тишину прорезал громкий скрежет: лопасти одного из ветряков, должно быть, раскачивались от ветра. От неожиданности путники остановились. Юлиус оперся на перекладину моста и опустил взгляд в Бездну. Фил не сразу понял, что источник звука вовсе не интересовал его напарника. Тогда он сам решил проверить, в чём дело, и высунулся с лампой за противоположный край моста. В этот момент за его спиной раздался мрачный голос:

– Хочешь знать, что за покой я ищу? Что ж, пожалуйста. Всю свою жизнь я провёл в окружении невежд и лицемеров. Каждый день я должен выслушивать их нелепые претензии и жалобы, отдавать распоряжения, чувствовать зависть и ненависть своих подчинённых. Ты не представляешь, как мне это надоело! Я хочу закрыться ото всех, как это делают наши правители, переложить все обязанности на нижестоящие чины и наслаждаться покоем в одиночестве!..

– Юлиус! – вдруг вскрикнул Фил.

– Ну чего тебе ещё? Ты меня всё равно не поймёшь, блаженный дурак… – тот с грустной улыбкой развернулся.

– Там… Там… – слова застряли у Фила в горле, и потому он просто потащил Юлиуса за собой, схватив его за плащ.

Встряхнув головой, тот пришёл в себя и с возмущённым видом вырвался, но всё же подбежал к противоположному краю моста. Глаза его остекленели, и он пробормотал:

– Это они?

– Похожи, но не совсем, – ответил Фил, чувствуя, как душа уходит в пятки.

Внизу, зацепившись двумя длинными железными когтями за лопасти ветряка, завис красный дракон, на боку которого можно было различить символ в виде восьмиконечной звезды.

– Сигнал! – спохватился Фил и бросил свою лампу в Бездну. Огонёк медленно растаял во мраке.

– Что ты творишь?! – Юлиус, побелевший от ужаса, схватил его за плечи. – Теперь они тоже нас заметят!

– Без владыки Эстуса у нас всё равно нет шансов!

– А без света?! Моя уже почти погасла, надо…

Они резко замолчали, услышав со стороны центра управления чьи-то голоса. Кто-то громко и властно кричал на незнакомом языке. Ещё через пару мгновений из-за угла здания забрезжил яркий свет, перемежающийся многочисленными тенями.

– Туши лампу, – прошептал Фил.

Юлиус, похоже, и сам собирался это сделать, но не знал как, поэтому просто засунул фонарь в сумку. Они пригнулись, надеясь, что в темноте их не заметят. А тем временем на соседний мост, ведущий в сторону ветряка, к которому прицепился дракон, вышла группа, состоящая из лаборейцев и странных высоких воинов, которых Фил поначалу даже принял за Доминусов. Сразу стало ясно, что рабочих куда-то ведут против их воли.

На неизвестных были строгие кители тёмно-красного цвета, перетянутые ремнём на поясе, с двумя рядами блестящих пуговиц на груди и с яркими прямоугольными нашивками на плечах. Они были обуты в коричневые кожаные сапоги, на руках были перчатки такой же фактуры. На головах они носили плоские кепки, тени от козырьков которых скрывали их маленькие глаза. Их сухие лица имели необычные, но в чём-то даже изящные черты, а самой заметной странностью были заострённые кверху уши.

У каждого из них на плече висело странное оружие в виде длинной железной трубки с деревянным набалдашником на одном конце. Трое держали их отверстиями вперёд, то и дело тыкая в спины пленников и подгоняя их. Они освещали себе дорогу небольшими ручными фонарями, яркий свет от которых неприятно резал глаза, в отличие от привычного мягкого свечения кристаллов. Между собой остроухие говорили на непонятном и довольно красивом языке, но к пленникам обращались на лаборейском.

– Это и есть демоны? – фыркнул Юлиус. – Подумаешь, остроухие переростки!

Внезапно один из пленных вырвался вперёд и что есть мочи побежал по мосту, пытаясь удрать от захватчиков. Остроухие только посмеялись, а затем один из них направил на беглеца свою железную трубку. Из неё вылетел светящийся шарик, который стремительно настиг его и сразил наповал. Рабочий так и остался лежать без движения, но когда процессия проходила мимо, остроухие велели пленникам тащить собрата – значит, его не убило.

– Беру слова назад, – пробормотал Юлиус.

Врагов было несколько десятков, и пока одни сопровождали пленных, другие ходили по более дальним мостикам – это было видно по огням. Вдруг один из остроухих что-то приказал двум другим, и они направились вдоль стены центра управления прямо к мосту, где затаились Избранные.

– Вот туприссий! – прошептал Юлиус, посмотрев налево. – Они идут сюда! Наверное, видели твой сигнал! Надо бежать, пока нас не заметили!

Путь у них был один – назад к предыдущему ветряку. Стараясь не высовываться над перилами, ориентируясь в полной темноте чуть ли не на ощупь, они побежали назад. Когда остроухие добрались до начала моста, Избранные уже добежали до ветряка, нащупали дверь в техничку и захлопнули её за собой. Тут уж Юлиус позволил себе достать почти погасшую лампу.

– Здесь оставаться нельзя! – воскликнул Фил, дрожащими руками подливая масло. – Рано или поздно нас найдут!

– Сам знаю! – рявкнул Юлиус и открыл люк в центре пола. – Лезем вниз!

Филу оставалось только повиноваться. Бросив канистру, он продел руку в ручку фонаря и вслед за напарником начал спускаться по железной лестнице. Она была закреплена снаружи ветряка, так что им пришлось лезть прямо над Бездной. Наконец, они оказались на маленькой площадке рядом с лопастями, стоя на которой, рабочие могли смазывать находившийся сбоку механизм.

– Думаешь, нас тут не найдут? – прошептал Фил, глядя наверх.

– Даже если найдут, то не достанут, – усмехнулся Юлиус. – Будут стрелять из своих штуковин – спрячемся за лопастями, полезут в люк – застрянут, с их-то размерами!

Фил не ожидал от него такой уверенности. Впрочем, человек, который пробился на вершины власти, не мог не быть по-своему храбрым.

– Посмотри! – заметил Фил, оглядев окрестности. – Их тут больше!

Помимо большого "дракона" неподалёку, вдалеке виднелись огни от ещё как минимум трёх шаров поменьше, тоже прицепившихся к ветрякам.

– Нам их не победить! – простонал Фил. – Придётся сидеть тут и ждать, пока не подоспеет владыка Эстус!

– Это если он он увидел твой сигнал.

– Конечно увидел! К тому же, с ним Мари! Он придёт к нам на помощь, вот увидишь!

– Я не был бы в этом так уверен, – протянул Юлиус и, видя вопросительный взгляд Фила, пояснил. – Если ты до сих пор не заметил… На великого героя он похож не больше, чем ты.

***

"Почему я вообще здесь? Почему я согласился на всё, что сказал тот старик? Был ли у меня выбор? Если бы я отказался, то куда мне было идти? Что делать? Что бы сделали со мной местные, если бы я не стал помогать им? Выходит, у меня действительно не было выхода, кроме как согласиться на этот поход. Пусть я и не особенно хотел…"

Эстус прокручивал в голове одни и те же мысли раз за разом, как будто от этого что-то бы изменилось. Его спутница, закутанная в нелепый балахон Мария, за всё время не проронила ни слова и даже не осмеливалась взглянуть на Доминуса. Он не очень понимал причину, и потому начал думать, что с ним что-то не так.

"Наверное, она боится меня! Ещё бы – лысый великан вместо легендарного героя! Они начинают понимать, что к чему. Что я вовсе не тот, на кого они надеялись! Рано или поздно мне придётся либо и вправду сражаться со злом, либо бежать отсюда!"

Но чтобы понять, что делать, нужно было прежде всего узнать подробности о своём прошлом. И вряд ли кто-то мог помочь ему с этим лучше, чем служительница Церкви Фейберуса.

– Эй… Ты… – выдавил Доминус.

Мария не обернулась, только схватилась за балахон на груди и тихо сказала:

– Да, владыка Эстус?

– Можешь рассказать… О моём отце?

– О Фейберусе Светоносном? – жрица на секунду подняла взгляд, но покраснела и опустила глаза.

– Старик рассказал мне историю, но я всё равно не понял, кем именно он был и откуда взялся.

– Светоносный – величайший из Творцов, всеблагой и всеведущий, – с придыханием сказала Мария. – Он сотворил нас от крови своей, зажёг Солнце светом своей души. Сотни лет он оберегал нас, а когда Владыка Тьмы, да будет проклято его имя, восстал против Света, Фейберус поверг его пламенным мечом!

– А потом он заснул, и мир перевернулся, – закончил Эстус. – А где он спит? Что если его найти и разбудить?

– В этом и состоит ваша миссия, – жрица вновь подняла глаза и улыбнулась. – Но Светоносный – это не человек подобно мне и тебе. Он… повсюду! В воздухе, которым мы дышим. В тверди над нашими головами. Наконец, в нас самих, в наших душах! Мир погрузился во мрак, но когда вы зажжёте Солнце, Фейберус пробудится, ибо он и есть мир!

– Так это что получается, мы внутри него?! – воскликнул Доминус.

– Нет, не буквально внутри! – Мария рассмеялась. – Экая нелепица! Скорее… Мы – это он, а он – это мы. Понимаешь?

– Не очень, – Эстус нахмурился, пытаясь скрыть растерянность. – А я, значит, его сын… – откуда берутся дети, он помнил, хотя даже не мог представить, от кого он это узнал. – Но как я могу быть его сыном, если он – не такой же человек, как и мы? Как я появился? Откуда прибыл?

– Пути Светоносного неисповедимы. В Священных Текстах сказано, что вы ниспосланы с небес, но теперь вместо неба – Бездна. Ты вознёсся из неё, нагой и безволосый, как новорождённый младенец. Это доказывает, что ты и есть дитя Фейберуса, чистое и благодетельное!

Насчёт чистоты Эстус был точно не уверен.

– А кто же тогда моя мать? – этот вопрос раньше не приходил ему на ум.

– В Текстах об этом ничего не сказано, – Мария пожала плечами и почему-то смутилась. – Одна из Творцов – Идзанами, владычица морей и растений, но она не была супругой Светоносного… Кстати, ты не знаешь, что такое море?

– Знаю, конечно! – улыбнулся Доминус, и в мыслях мгновенно промелькнул образ: простирающаяся до горизонта водная гладь под голубым небом. – Хочешь сказать, ты – нет?

– Знаю, что это очень много воды, но я не представляю… – жрица вдруг резко замолчала, подбежала к краю моста и высунулась за ограду. – Смотри! Это же…

Где-то вдалеке медленно опускался в Бездну тусклый огонёк.

– Это сигнал Фила! Они нашли одного из твоих братьев!

– Или врагов, – пробормотал Эстус, пытаясь вспомнить, кто такой Фил.

– О Фейберус, сохрани наши Души! Мы должны идти на помощь!

– На помощь?! – тонким голосом выкрикнул Доминус, но затем поспешил скрыть шок на лице. – То есть, конечно! Но… Может, подождём Мартина? Чем нас больше – тем лучше, ведь так?

Жрица удивлённо посмотрела на него. Она явно рассчитывала, что Эстус сломя голову помчится на вероятный бой с врагами. Не посмев возразить, она лишь кивнула:

– Как тебе будет угодно, владыка.

Повелитель Огня поднял свой меч над головой и усилил пламя, чтобы Мартин и его спутник, имени которого Доминус не запомнил, нашли их быстрее. Поддерживать огонь столь долгое время оказалось довольно изнурительно, поскольку на нём нужно было постоянно концентрироваться. От этого у Эстуса начала болеть голова, а боевой дух упал окончательно. По счастью, ждать долго им не пришлось: видимо, остальные члены отряда тоже увидели сигнал и уже спешили к нему.

Вскоре вдалеке замелькали тусклые огни ламп. Две группы встретились на развилке у ветряка. Запыхавшийся Мартин держал обнажённый меч.

– Мы увидели сигнал! А вы чего тут ждёте? – спросил он.

– Ну… Вообще-то, вас. Мы же должны помнить о Братстве, так? – Эстус попытался придумать как можно убедительное оправдание.

– Верно. Если там будут враги, победить их мы сможем только вместе! – кивнул Воевода и обратился к своему рыжеволосому спутнику и Марии. – Вы двое – держитесь позади! Если я прикажу, бегите! Так чего мы ждём?

Эстус нервно сглотнул и поспешил за храбрым воином, стараясь не думать о плохом. Он надеялся, что на первых порах они не столкнутся ни с чем серьёзным, а в идеале поход и вовсе мог обойтись безо всяких там опасностей и врагов. Оставалось надеяться, что группа, подавшая сигнал, действительно нашла одного из его братьев.

Между делом Эстус поглядывал на бегущего впереди Мартина. Ни секунды сомнений, ни тени страха в глазах. Воевода был готов встретить любого врага, сколь бы чудовищным он не оказался. Это было за пределами понимания Доминуса, который нервничал даже при наличии огненной силы и защитного барьера.

"Почему он готов не задумываясь рискнуть жизнью? Ради чего? И почему я, великий, чёрт возьми, воин, дрожу от страха?"

Очередной поворот у ветряка – и впереди стали видны странные огни. Томас уже было предположил, что кристаллы вновь светятся, но вскоре стало ясно, что это нечто другое. Владельцы ярких фонарей двигались группами, рыская от ветряка к ветряку, как будто что-то искали. Их было никак не меньше, чем несколько десятков. Пока Эстус боролся с внутренним желанием развернуться и убежать, Мартин только крепче сжал меч.

– Значит так, – тяжело дыша, сказал он, – наше преимущество в том, что эти мостики слишком узкие. Враги будут толпиться на них, а мы используем это, чтобы ввести их в замешательство. Нельзя позволять, чтобы нас окружили…

– Может, Владыка Эстус всё-таки потушит свой меч? – осторожно вставил Томас.

Доминус поспешил последовать совету, проклиная собственную глупость. Но это оказалось сделать не так-то просто: он так привык поддерживать пламя, что оно не спешило убираться с клинка. В панике он начал трясти мечом, отчего остальным пришлось с опаской отойти подальше. Когда же клинок наконец-то потух, Эстус обернулся и понял, что делать это было необязательно.

Ближайшая группа врагов, выкрикивая фразы на непонятном языке, бежала прямо к ним.

– Отступаем! – скомандовал Мартин. – Встретим их на мосту!

Забежав за ветряк, члены отряда начали медленно пятиться. Сердце Эстуса бешено колотилось. Голоса врагов становились всё громче, на платформе рядом с ветряком замелькали тени, а затем противники выбежали на мост. Их было пятеро. Высокие по сравнению с лаборейцами солдаты со странными острыми ушами были одеты в тёмно-красную военную форму и несли на плечах какое-то оружие в виде железных трубок. Они обогнули ветряк с двух сторон, надеясь окружить отряд. Увидев, что среди них Доминус, враги остановились в нерешительности. Один из них, отличавшийся более помпезными украшениями на плечах, не дрогнул и отчётливо прокричал:

– Тангадо а кадад!

Остроухие немедленно сняли с плеч железные трубки и направили их на Эстуса. Двое присели, остальные упёрли в плечи приклады своего странного оружия.

Доминус понял, что сейчас ему понадобится сила Аспидоса. Командир врагов смотрел на него в упор своими маленькими глазами, сдвинув прямые брови. Это означало одно: он не боялся Эстуса и не считал его божеством во плоти, лишь противником, которого можно и нужно убить. Мартин поднял меч, Мария с Томасом спрятались за спиной Доминуса, и в тот же момент враг скомандовал:

– Летио и филинн!

Вспомнив, что нужно делать, Эстус вытянул вперёд руку. Сигил у него в груди засветился, и прозрачная защитная оболочка укрыла и его, и остальных, когда из вражеского оружия вылетели сияющие снаряды. Ударившись о барьер, они со вспышками разлетелись на искры. Остроухие ошеломлённо опустили трубки, а товарищи с восхищением посмотрели на Доминуса. Вражеский командир, выпучив глаза, что-то приказал подчинённым. С помощью хитрого механизма внутри оружия они сдвинули деревянные набалдашники, обнажив противоположные концы трубок, и принялись доставать из сумок на поясе небольшие прозрачные кристаллы в металлической оправе.

– Они меняют снаряды! – догадался Мартин. – Быстрее! В атаку!

Эстус и сам сообразил, что делать. Поддерживая перед собой барьер, он устремился вперёд. Прежде он думал, что враги будут гигантскими летающими драконами, как у Мануфакторума. Но эти воины со странным оружием точно не представляли для него угрозы: с волшебной бронёй он был неуязвим. Для верности он выхватил из-за спины один из клинков и накалил его огнём. Остроухие, увидев бегущего к ним Доминуса, со страху побросали снаряды и попятились, вытащив длинные ножи.

Поле Аспидоса ударилось в ближайшего врага и сбило его с ног; при этом голову Эстуса пронзил приступ боли, и он потерял концентрацию. В это время вперёд с яростным криком вырвался Мартин. Воспользовавшись своим малым размером, он взрезал одному из противников ногу ниже колена, уклонился от удара второго и вонзил меч в живот командира. Схватившись за рану, тот повалился на руки одному из своих. Единственный оставшийся враг со злостью сделал резкий удар ножом снизу. Воевода не успел уклониться и попробовал его отразить, но остроухий был настолько сильнее, что выбил меч у него из руки.

Тут уж Эстус, который стоял столбом и потрясённо наблюдал за маленьким воителем, понял, что в одиночку Мартин не справится. Понятия не имея, как нужно сражаться на мечах, он просто размахнулся своим клинком и обрушил его на врага. Остроухий заметил его краем глаза и успел увернуться, так что удар лишь полоснул одежду на груди. Но одного касания оказалось достаточно: раскалённый добела меч Доминуса воспламенил на враге одежду. Мгновенно огонь объял остроухого целиком, и он истошно завопил. Эстус в ужасе отстранился. Враг выронил нож и судорожно попытался стащить с себя китель. Одно неверное движение – и он наткнулся на перекладину моста, слишком низкую для его роста, опрокинулся и полетел в Бездну.

Мартин не был столь безрассуден, чтобы продолжать бой без меча. Он отступил за спину Доминуса, который пытался осознать, что только что случилось. Но враги тоже не собирались атаковать, поспешив ретироваться. Один воин тащил окровавленного командира, другой подставил плечо раненному в ногу товарищу, с головы которого слетела кепка. Один раз он обернулся, и Эстус был готов поклясться, что этот остроухий был совсем молодым мальчишкой. В его глазах был заметен животный страх, и он всё время продолжал кричать, показывая на Доминуса пальцем:

– Балрог! Хо наа балрог!

Когда остроухие скрылись за ветряком, члены отряда начали приходить в себя. Мария, разумеется, молилась, а Томас подобрал брошенное одним из врагов оружие и с интересом его разглядывал. Мартин огляделся в поисках своего меча, но он, похоже, вылетел за пределы моста. Воевода попросил заместо него меч жрицы, с которым она охотно рассталась.

– Нельзя терять время! Они уже знают, что мы здесь, и в следующий раз их будет больше! – сказал он и подошёл к Эстусу, стоящему спиной к ним. – Здорово ты его поджарил! Если бы не ты, меня…

Внезапно Доминус издал вопль ужаса, схватился за голову и согнулся пополам. Остальные удивлённо на него уставились.

– Я вовсе не хотел… Я… Это неправильно! – крикнул он, дрожа всем телом. – Я не хочу никого убивать!

Мартин переменился в лице. Такого от легендарного героя он уж точно не ожидал.

– Но они наши враги! – возмущённо воскликнул он. – Они напали на нас, убили сотни людей, выгнали нас из нашего же города! Они не знают жалости, так с чего мы должны жалеть их?!

– И что?! Я думал, что мы сражаемся с демонами, а не с людьми! Я не убийца! Я не буду сжигать их заживо! – Доминус опустился на колени и опустил голову. – Я не соглашался на это… Отец… Я хочу домой…

Вновь в его памяти возникла огромная пылающая сфера, и на сей раз она вызвала приятные ассоциации: что-то родное, дом, куда всегда можно вернуться.

– Убийство – страшный грех, – смягчила обстановку Мария, пока Мартин стоял как вкопанный и не верил своим ушам. – Тот, кто предаёт врага мечу ради защиты своего народа, приносит в жертву собственную душу.

– Да-да, наши руки в крови, и поэтому воин никогда не сможет стать священником, – проворчал Воевода. – Но ведь…

– И мы не можем винить владыку Эстуса в том, что ему, как и всякому праведнику, противно насилие.

– Но он должен защищать нас! Так сказано в легенде! И он принял свой долг, согласившись помочь!

– Да, но защитить нас можно и не проливая крови, – жрица нахмурилась. – И если бы ты не выбежал вперёд, этого бы и не понадобилось.

В поисках хоть какой-то поддержки Мартин посмотрел на Томаса, но тот был слишком занят осмотром вражеского оружия.

– Да вы все с ума посходили! – воскликнул Воевода. – Враги жаждут нашей смерти, а вы думаете об их жизнях?!

– Сейчас мы должны найти Фила и Юлиуса! Давайте сосредоточимся на этом! – взволнованно сказала Мария.

– Согласен. Они не смогут себя защитить, – нехотя кивнул Мартин и посмотрел вдаль.

Отряды врагов уже не расхаживали туда-сюда, а быстро огибали их со всех сторон, надеясь отрезать путь к отступлению. Но пока они не подошли на близкое расстояние, численности остроухих было недостаточно, чтобы перекрыть каждый мостик в огромной треугольной паутине Леса Ветряков.

– Вот что мы сделаем, – заключил Воевода, оценив обстановку. – Владыка Эстус, ты можешь просто закрыть нас чудо-щитом?

Доминус не глядя кивнул.

– Хорошо. Мы побежим вперёд и будем стараться их избегать. Попробуем найти остальных и сбежать отсюда. Поиски Детей придётся прервать.

Это понимали все, так что никто не возразил. Враги уже подошли на расстояние в несколько пролётов от них, так что медлить было нельзя. Мартин встряхнул Эстуса за плечо, и тот с мрачным видом встал. Томас бросил потухшую лампу и обеими руками сжал вражескую трубку.

– Вперёд! – скомандовал Воевода.

Они устремились к ближайшей развилке. С левой стороны отряды врагов уже перекрыли все пути к отступлению, но с правой их кольцо ещё не сомкнулось. Едва члены отряда выбежали из укрытия, как остроухие на ближайших мостиках приготовились открыть огонь. Эстус поднял руку и использовал Аспидос, закрыв товарищей непроницаемым куполом, после чего они помчались по мостикам куда глаза глядят. Вражеские снаряды десятками ударялись о барьер и рассыпались искрами. Со всех сторон доносились крики остроухих, пытавшихся их окружить.

Вскоре вдалеке стало видно большое приземистое здание с шестиугольным основанием. Там врагов было особенно много, так что Мартин повёл отряд в сторону. Остроухие не смогли зажать их в кольцо и теперь просто бежали по пятам, отставая на пару пролётов. От поддержания барьера у Эстуса заболела голова, и он чувствовал, что скоро потеряет концентрацию. Он вытянул руку назад, сосредоточив поле позади отряда и оставив перёд без защиты.

На очередном повороте они завернули за ветряк и столкнулись с кем-то, прятавшимся в тени. Эстус вскрикнул и остановился, Мартин немедленно замахнулся мечом, но тут же опустил его, увидев знакомые лица.

– Слава Фейберусу! – воскликнул Воевода Люфт. – Мы уж думали, что не найдём вас!

Он запыхался и выглядел взволнованно, чего нельзя было сказать о молчаливом Оливере.

– Где Фил и Кассий?! – сразу спросила Мария.

– Не знаю, мы их не встретили. Мы увидели сигнал, думали что они нашли Сына Фейберуса, а вместо этого…

Крики врагов за спиной становились всё громче. Остроухие точно знали, где отряд, и прятаться было уже поздно.

– Что будем делать? – спросил Мартин. – Мы не можем уйти без них!

– Это не единственная проблема! – сказал Люфт. – Мы видели местных рабочих! Эти демоны поймали их и сгоняют к своему шару! Туприссий знает, что они хотят с ними сделать! Мы не можем их бросить! Владыка Эстус может дать этим ублюдкам бой и освободить пленников!

Все с надеждой уставились на несчастного Доминуса. Произошло именно то, чего он боялся больше всего: его заставили выбирать между смертельным сражением и позором. Он не знал, как сражаться без применения своей разрушительной силы. Долго поддерживать защитный барьер он бы тоже не смог. Он не хотел ни убивать, ни тем более быть убитым сам. Но если бы он отказался сейчас и бросил в беде всех этих людей, его незаслуженная репутация героя бы окончательно развеялась. Его назвали бы тем, кем он являлся на самом деле – ничтожным трусом, а не великим воином. И все надежды, которые на него возложили эти коротышки, пошли бы прахом…

– Эстус, – голос Мартина прозвучал неожиданно мягко по сравнению с прошлым разом. – Мы не вправе тебя принуждать.

Все остальные посмотрели на него с удивлением, но сам Воевода оставался серьёзным:

– Если подумать, то мы и так хотим от тебя слишком многого. Для нас ты был персонажем из легенды, бесстрашным лидером среди своих братьев. Мы не думали о тебе как о человеке и никогда не представляли, что ты можешь оказаться вовсе не таким, как нам рассказывали.

Судя по голосам и топоту десятков ног, враги уже были на мосту за ветряком. Эстус закрыл глаза и отчаянно попытался вспомнить прошлое. Неужели в той, забытой жизни он и вправду был таким, как говорилось в легендах? Ведь в глубине души он твёрдо знал, что когда-то был воином. Неужели это ничего не значило? Неужели он всегда был размазнёй, как сейчас? Не мог же его характер полностью измениться от потери памяти! Значит, где-то глубоко внутри у него всё ещё были подходящие для воина качества?!

– Мы все сделали ошибку, возложив на него надежды! – воскликнул Мартин, оглядев остальных. – Он ничего нам не должен! Он увидел нас первый раз в жизни, а мы посмели что-то от него требовать!

"Это правда", – подумал Доминус. Он не был никому должен. Он был волен идти куда пожелает, и его совесть осталась бы чиста. Но зачем он всё-таки согласился на поход? Неужели только ради того, чтобы оправдать чужие ожидания?

– Ты можешь выбирать, Эстус, – Мартин вновь обратился к нему с дрожью в голосе. – Ты не обязан этого делать. Но правда в том, что без тебя нас всех ждёт смерть. И потому все мы умоляем тебя… Если ты сможешь, прошу, спаси нас!

Повисло молчание. Доминус закрыл глаза и сосредоточился на собственном дыхании, пытаясь собраться с мыслями. Будь он один, то точно попытался бы сбежать, но разве мог он бросить этих несчастных, беззащитных полуросликов на растерзание безжалостным врагам? Эстус никогда не хотел сражаться, но ему не оставили выбора: что бы он ни сделал, в результате его действий должна была пролиться кровь. Это было неправильно, мерзко, несправедливо! И те, кто вынудил его сделать этот ужасный выбор, заслуживали возмездия!

Он достал из-за спины оба своих клинка, и они запылали ярче, чем когда-либо. В первый раз за всё время его новой жизни Повелитель Огня чувствовал, как по телу разливается гнев.

– Да пошли вы… – прошипел Эстус, а затем поднял барьер Аспидоса, выскочил из-за ветряка и, остановившись прямо перед готовым стрелять отрядом врагов, заорал. – Чёртовы ублюдки! Это из-за вас я оказался в такой заднице!

– Летио и… – крикнул один из вражеских командиров, но его голос потонул в рёве огня. Пламя вырвалось из мечей Доминуса и устремилось вперёд, пожирая всё на своём пути.

Глава 11
Дух воздуха

Лаборейцы хорошо переносили холод;оно и понятно: иначе они бы просто не выжили в мире потухшего солнца, где постоянно завывали ледяные ветра из Бездны, а единственными источниками тепла были кристаллы и горячие трубы. Но сейчас даже всей их природной стойкости к морозу было недостаточно. Без согревающего света кристаллов нижины ветряков постепенно леденели. Фил укутался в плащ и растирал окоченевшие руки, но это не помогало. Холодный ветер пробирал до костей, и он становился всё сильнее и сильнее. Они прятались под механизмом ветряка уже больше получаса, а помощь всё не приходила. С каждой минутой Фил всё больше опасался, что такими темпами они просто замёрзнут насмерть.

Юлиус сидел рядом, понурив голову и не спеша заводить разговор. Они находились в полной темноте, и выражения его лица было не разобрать, хотя Фил не сомневался, что оно было угрюмым. Только свет от вражеских фонарей изредка мелькал далеко вверху. Чуть поодаль виднелся исполинский бок дракона, прицепившегося к ветряку. Чтобы чем-то себя занять, Фил не сводил с него глаз. Вскоре он заметил, что с моста на шар была опущена верёвочная лестница, которая раскачивалась из стороны в сторону под ударами ветра.

– Интересно, – сказал он дрожащим от холода голосом, – почему шар не сдувает?

– Какая разница? – пробормотал Юлиус. – Наверное, зацепился за ветряк. Ну и тугодум же ты…

Фил пригляделся к другим ветрякам. Все они имели коническую форму, сходящуюся к нижине, и уцепиться на них было не за что. Единственным местом, к которому можно было прикрепить шар, оставались непосредственно лопасти. Но при таком ветре…

– Погоди! – внезапно Фила осенило. – Ветряки ведь не работают, так? Их вращение заблокировано!

– И что с того?

– А если их опять включить? Ветер приведёт лопасти в движение, и шар больше не сможет за них держаться! – эта идея так понравилась Филу, что он вскочил на ноги и даже согрелся.

– Как ты себе это представляешь? – фыркнул Юлиус. – Сделать это можно только из центра управления, а там полно этих остроухих.

– Да я не говорю, что мы сможем. Просто думаю вслух, – пожал плечами Фил и снова сел.

Смысла в этой идее не было, по крайней мере пока не подоспел владыка Эстус. Но когда Фил снова почувствовал холод и загрустил, вдалеке раздались крики. Избранные насторожились. Несколько отрядов остроухих пробежало мимо центра управления, все прочие насколько хватало глаз тоже устремились в одном направлении. С такого расстояния было не разобрать, что происходит, но вдалеке засверкали выстрелы вражеского оружия.

– Смотри! Наверное, наши здесь! – воскликнул Фил.

– Они что, ввязались в бой? – сказал Юлиус. – Отлично! Это наш шанс!

– Да! Мы можем пробраться в центр управления и включить ветряки!

– Ты что, дурак? Уходим отсюда, пока они отвлеклись!

– Что?! – Фил не поверил своим ушам. – Но там же Мари! И Мартин! И все остальные!

– С ними Доминус, так что не беспокойся. Если они выживут, то нас догонят, – равнодушно сказал Юлиус и направился в сторону лестницы. – А мы дойдём до входа в туннели и вернёмся в Цитадель. Эта затея с самого начала была идиотской…

– Нет! Погоди! – отчаянно крикнул Фил, когда его напарник начал вслепую взбираться наверх. – А как же твоя мечта? Думаешь, тебя изберут Верховным Правителем после того, как ты вернёшься ни с чем, да ещё и бросив остальных?

– Да мне плевать! – со страхом выпалил Юлиус. – Я просто хочу не сдохнуть и вернуться в безопасное место!

– Если мы не найдём Детей Фейберуса, безопасных мест скоро вообще не останется! – Фил начал карабкаться вслед за ним. – Юлиус! Если Тьма победит, всех нас ждёт смерть!

– Ну и пусть! Почему я должен рисковать собой, чтобы спасать кого-то?! Разве другие поступили бы так ради меня?! Всю мою жизнь эти лицемеры улыбались мне в лицо и плевали в спину! В Тартар их всех! В Бездну…

До конца лестницы оставалось совсем немного, когда он замолчал на полуслове и остановился. Мгновение – и Фил понял, что Юлиус отпустил поручни и сейчас опрокинется прямо на него. Вскрикнув, он высвободил одну руку и со всей силы сжал плащ напарника, прежде чем тот успел упасть. Юлиус повис над Бездной, в ужасе размахивая руками и ногами. От такой тяжести из глаз полетели искры, но Фил не посмел разжать пальцы. Наконец, Юлиус уцепился за лестницу. Прижавшись к холодному металлу, они отдышались.

– Что случилось? – выдавил Фил, сердце которого колотилось со страшной силой.

– Не знаю, – дрожащим голосом пробормотал Юлиус. – У меня как будто молния перед глазами сверкнула, и я на секунду потерял сознание… Ладно, надо выбираться отсюда.

Медленно вскарабкавшись в техничку, они уселись на ровный пол, не в силах выдавить ни звука. Наконец, обескураженный Юлиус с удивлением уставился на Фила и выдавил:

– Ты. Ты спас меня. Почему?

– Ты упал прямо на меня, я успел схватить твой плащ…

– Да, но почему? После всего, что я тебе наговорил… На твоём месте я бы и пальцем не пошевелил.

– В смысле, почему? – в недоумении спросил Фил. – Ты падал.

Юлиус на мгновение застыл, но потом только махнул рукой, встал спиной к нему и о чём-то задумался. Фил уже знал, что предпримет дальше, и, собравшись с духом, сообщил:

– Я постараюсь включить ветряки.

– С ума сошёл? Ты даже не знаешь, как это делается!

– Но я всё равно попробую. А ты – идёшь в Цитадель?

Юлиус снова замолчал и отвёл взгляд. Фил воспринял это как согласие и вздохнул. В конце концов, было глупо требовать от него помощи в такой безрассудной затее. Фил и вправду не знал, что делать, но просто не мог остаться в стороне, пока его товарищи где-то там сражались с остроухими.

Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Врагов поблизости почти не осталось, за исключением пары охранников у центра управления. Но даже с ними он ни за что бы не справился в одиночку.

Вдруг остроухие резко выпрямились и застыли, словно статуи, а из здания вышло ещё несколько врагов во главе с выделяющейся фигурой. Предводитель был на голову выше всех остальных. Вместо тёмно-красной формы на нём была настоящая громоздкая броня цвета вороного железа. Выкрикнув что-то на своём языке, он надел шлем с большим гребнем и побежал в сторону сражения. Все прочие побежали вслед за ним, и путь к центру управления остался чист.

Фил глубоко вдохнул, ещё раз огляделся по сторонам и пробормотал:

– Ну всё, поехали!

Он настежь распахнул дверь и помчался вперёд, отринув страх и думая только о Мари.

***

Волна пламени ударила в строй остроухих и разбила его. Истошно крича, горящие враги метались из стороны в сторону, натыкались друг на друга и падали в Бездну. Не успела огненная буря рассеяться, как вслед за ней в толпу остроухих ворвался и сам Эстус. Поле Аспидоса оттолкнуло оставшихся в живых назад, а пылающие мечи расправлялись с теми, кто осмеливался продолжать атаковать.

– С дороги! Валите отсюда! Или я вас всех поубиваю! – кричал Доминус, но враги то ли не понимали языка, то ли были совсем глупыми и продолжали сопротивляться. Находились и те, кто бежал прочь, но таковых оказалось немного.

Вслед за Повелителем Огня бежали Мартин с Люфтом, рубя по ногам и рукам уцелевших. Передние отряды остроухих ничего не могли противопоставить Эстусу, задние же продолжали безуспешно обстреливать его из своих трубок. Впавший в ярость Доминус представлял собой поистине страшное зрелище. Головная боль от постоянной концентрации уже ничего не значила. Его гнев был столь силён, что будто бы подпитывал непрерывно извергаемый из мечей огонь.

Сломив врагов и обратив выживших в бегство, члены отряда огляделись в поисках шара, к которому сгоняли пленников, и обнаружили его в паре пролётов от них. На мостиках уже не было ни одного рабочего, а несколько остроухих, охранявших лестницу, побросали оружие и поспешили прочь, едва завидев Доминуса.

– Кажется, дошло! – радостно воскликнул он.

Они добежали до ветряка, к которому прицепился вражеский "дракон". В длину эта махина была метров двадцать. Большую его часть составлял обтянутый красным материалом каркас, а вход располагался, судя по всему, где-то в нижней части. Шар держался за лопасти ветряка при помощи длинных абордажных мостов с острыми крюками на конце. На один из них и была опущена верёвочная лестница;видимо, люк внутри технички оказался слишком узким для остроухих.

– Владыка Эстус, оставайся здесь и охраняй остальных, – попросил Мартин. – Мы с Воеводой Люфтом спустимся туда и выведем пленников.

– Стойте! Я пойду с вами! – воскликнул Томас и протянул вражеское оружие Марии. – Подержи-ка. Я уверен, что этот "дракон" – на самом деле очень сложный механизм. Хочу посмотреть на него изнутри!

– Хорошо. Но держись позади; там могут быть враги.

Пока они спускались, Эстус огляделся по сторонам. Он уложил, наверное, несколько десятков остроухих, и его жалость к их жизням куда-то исчезла. Доминус чувствовал только переполнявший его гнев и желание уничтожить любого, кто встанет на пути. Враги отступили, только трупы их невезучих товарищей догорали на мостиках. Но так просто они бы не сдались, Эстус знал это.

Тем временем Мартин, Люфт и Том спускались к вражескому шару по раскачивающейся взад-вперёд верёвочной лестнице. Высоты никто из них не боялся: у лаборейцев, с детства живущих по соседству с Бездной, этот страх почти отсутствовал. Первым на абордажный мост ступил Мартин. Вопреки ожиданиям, врагов здесь не было. Мост вёл на открытый борт шара, похожий скорее на просторный балкон. Пол и стены были сделаны из тёмного лакированного дерева, а железные перекладины напоминали по форме ветви и листья.

– Ишь ты, какая красота! – присвистнул спустившийся следом Люфт. – И зачем им всё это?..

– Тише! – шепнул Мартин и вошёл в открытую дверь.

Проходы внутри шара тоже были выстланы деревом. По стенам горели яркие лампы, которые сразу же привлекли внимание Тома. Вскоре они вышли в центральный коридор, в одном из концов которого находилась лестница вниз. Когда они начали спускаться, из нижнего помещения донеслись голоса на чужом языке. Кто-то поднимался им навстречу. Прятаться было негде, так что воины попятились, обнажив мечи.

Из-за поворота вышло двое остроухих, которые о чём-то взволнованно говорили. Увидев троих незваных гостей, они замолчали и остановились. Те тоже застыли, не решаясь броситься в атаку. Один из врагов удивлённо переглянулся с напарником и с ужасным акцентом приказал:

– Вы иди на трюм! И сколько вас ещё у верха?

Пока Мартин решал, как на это реагировать, второй остроухий задёргал первого за рукав и что-то прошептал, показывая пальцем на мечи в руках маленьких воинов. Первый нахмурился и почесал затылок.

– А мечи с вами откуда?

– Ну… Нам приказали их отнести! – сообразил Мартин. – Это ваши трофеи!

– Тро-феи? – остроухий наморщил лоб ещё сильнее и что-то проворчал на своём языке. – Хорошо. Давайте в нас эти трофеи! Живо, живо!

Протянув руки, враги направились к ним. Воеводы переглянулись.

– В вас, так в вас, – пожал плечами Мартин.

Когда остроухие со взрезанными глотками покатились вниз по лестнице, Люфт присвистнул:

– Они даже не подумали, что мы можем представлять угрозу. Высокомерные ублюдки…

Спустившись вниз и переступив через трупы врагов, Избранные оказались перед массивной железной дверью с вентилем посередине. Чтобы пройти дальше, Воеводам пришлось крутить его вдвоём. Наконец, дверь была открыта, а находившиеся за ней пленники испуганно отстранились.

– Всё в порядке, свои! – успокоил их Мартин. – Думаю, вам пора уходить!

Рабочих было несколько десятков: вся текущая смена Леса Ветряков. Остроухие загнали их в относительно небольшое помещение, судя по всему, служившее складом прямо внутри летающего корабля. Многие были испуганы до такой степени, что поначалу не решались выходить. Когда они увидели валяющиеся у лестницы тела, седой старик, представившийся как старший оператор Шиллер, взволнованно сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.