Оксана Керис
Метод Шарлотты

Глава 1. И мертвые умирают…

Леди Шарлотта Атталь, самый молодой магистр алхимии в истории, скептически рассматривала свою новую группу. В отношении алхимии нельзя точно сказать, кто чаще ею занимается – мужчины или женщины. Но, судя по новому набору, это сплошь мужская профессия. Из двадцати четырех студентов всего шесть девчонок. Остальные – просто цвет нации… или скорее цвет рас, потому что, кроме всего прочего, обычных людей в классе тоже как-то не наблюдается.

– Вы так сурово на нас смотрите, будто планируете, как будете есть, – весело сказал вихрастый парень с первой парты.

То, что он оборотень, было заметно сразу: желтые глаза, весь слегка помятый и нечесаный, огромный такой детина с добродушной улыбкой.

– Да вот думаю, что зря я доверилась деканату,  – честно ответила Шарлотта. – Тут вообще есть те, кто закончил основной курс академии меньше, чем десять лет назад?

В тишине кабинета послышались смешки. Ну да, оборотни, вампиры, эльфы, дроу, драконы… И оборотень наверняка самый юный, остальным как минимум по стольнику. Вот тебе и отбор среди лучших. Логично предположить, что маги с таким-то стажем окажутся на голову выше обычных студентов. Они просто не дали новичкам и шанса попасть в ее группу.

– Ладно, второгодники столетние, – вздохнула Шарлотта, – у меня для вас есть плохая новость: курс был рассчитан на студентов, а не… архимагов. Я так понимаю, что меньше, чем мастера алхимии, я здесь никого не найду?

Вопреки ее словам, руки подняли трое. Поверхностные расспросы показали, что на мастерство они просто не сдавали, а алхимия – их хобби. Лотти отчаянно ругала себя за свою доверчивость. Прошлые два курса она набирала сама из перспективных студентов и все недоумевала, почему об этом так переживает ректор. Сегодня поняла. Студенты учатся бесплатно, а вот эти шикарные нелюди отвалят кругленькую сумму, чтобы научиться изменять алхимические лекарства под нужды своих рас. Их тоже понять можно – им желательно побыстрее переделать большую часть важных зелий, а не ждать, пока магистр-самодурка воспитает новое поколение алхимиков… вот только сама Лотти к такому готова не была. Она еще не до конца свыклась со своим статусом преподавателя, а тут настолько взрослые ученики.

Внешне она старалась оставаться безмятежной, но на деле ей было страшно. Не так, конечно, чтобы заикаться и путаться в словах, но противное чувство ледяным комом засело где-то в районе солнечного сплетения. Она слабо представляла, с чего начать – традиционное повторение базовых понятий сейчас казалось даже несколько неуместным. У большинства ее учеников опыта больше, чем у нее… не хватает только креативности, чтобы иначе смотреть на предметы.

К тому же, сейчас они все так внимательно на нее смотрят, что действительно становится не по себе. Особенно от тяжелого взгляда того дракона за первой партой, который кажется максимально неуместным в этой аудитории – по человеческим меркам ему можно дать лет тридцать, что на драконьем ближе к трёмстам. Он наверняка годится в дедушки ее бабушке, но все равно пришел учиться.

– Хорошо, – вздохнула Лотти. – Обычно я начинаю с повторения основ… с вами, пожалуй, начнем с основного принципа, по которому я изменяю состав зелья. Большая часть вашей работы будет проходить вне лаборатории, особенно первое время. Любое зелье разбирается на составляющие, каждый отдельный ингредиент проверяется, для него заранее подыскиваются схожие вещества. Затем разбирается действие зелья на организм человека. И то, как оно должно действовать на определенного не-человека. Далее совмещаем части информации, подбираем возможный состав и начинаем экспериментировать. Должна признать, что процесс лишь условно называется подбором и изменением. По сути, я учу создавать зелья, пользуясь неким образцом, основой.

– У вас это так просто звучит, – хохотнул оборотень, – а на деле ни у кого не получается.

Лотти неуверенно улыбнулась: она сама каждый раз не понимает, почему всем непременно нужна ее помощь в этом деле. Ей процесс казался муторным, долгим, требующим внимательности и достаточно обширных знаний… но не настолько сложным, чтобы нельзя было справляться самостоятельно.

– Я предпочитаю считать это косностью мышления, – ответила она. – Мы выросли в мире, где издавна считалось, что алхимические зелья и лекарства помогают только людям.

– Кроме ядов, – подсказала эффектная брюнетка, явно вампирша.

Лотти с улыбкой кивнула. Ну да, многие здесь именно ради противоядий. Она собралась было продолжить прерванную мысль: что она не сделала ничего великого, просто поставила под сомнение привычные законы, а после перейти к объяснению некоторых нюансов своего банального, но не слишком очевидного метода, как в дверь аудитории громко постучались и тут же вошли.

Секретарь из приемной, Амелия Рэй, всем своим видом выражала испуг и недоумение, что было редкостью для этой несгибаемой женщины. А вот стоящий рядом с ней высокий мужчина с военной выправкой оказался Лотти совершенно не знаком.

– Леди Атталь, – выдохнула Амелия. – Это следователь, лорд Фабрис Токвиль, у него к вам вопросы…

Лотти нахмурилась. К ней иногда обращались из отдела расследований, для консультаций, но так, чтобы ворваться прямо на урок…

– А это не может подождать до конца лекции? – уточнила она.

– Нет, – низким голосом ответил Лорд Токвиль. – Вынужден сообщить вам, что официально вы считаетесь подозреваемой по делу об убийстве.

Вот теперь Лотти действительно удивилась. Как и все ее ученики. Не было никаких сомнений, что в этом кабинете наверняка многие уже убивали кого-то, но заподозрить в этом ее, Шарлотту Атталь, которая буквально тратит все свое время на учебу и исследования… неожиданное обвинение.

– Об убийстве? – удивленно переспросила она.

– Скорее всего, после разговора с вами статус подозреваемой с вас будет снят, – мягко сказал лорд Токвиль, – но сначала придется ответить на несколько вопросов. Прошу вас, леди Атталь, это важно. Убили генерала Наварр.

Лотти даже закашлялась от неожиданности, а ее непомерно взрослые ученики зашептались между собой. Генерал Наварр – лич, воскресший мертвец, его не так-то просто убить… и подозревать в этом алхимика…

– Простите, боюсь, что лекцию придется продолжить завтра, – сказала Лотти и быстро захлопнула ежедневник, что лежал на кафедре.

Под внимательными и несколько раздосадованными взглядами своих великовозрастных студентов, Лотти прошла к выходу из кабинета. Кроме ужасного чувства ненормальности происходящего, – как можно ее подозревать в убийстве?! – было еще странное ощущение облегчения из-за сорванной лекции. До завтра она придумает, как вести уроки у непомерно опытных учеников, а пока что можно с полным правом сбежать.

Глава 2. Почерк мастера

Около дверей аудитории стояло еще два мужчины – эти уже в мундирах обер-полицмейстеров, в представительной форме темно-синего цвета, один с небольшим черным чемоданчиком. Представлять их лорд Токвиль не стал, лишь приглашающе повел рукой в сторону учительской кафедры алхимии. Лотти едва слышно хмыкнула – надо же, заранее подготовились, выбрали кабинет, в котором будут с ней разговаривать.

Вся ситуация казалась – да и была, на самом деле, – просто каким-то недоразумением. Шарлотта Атталь никогда и нигде не пересекалась с генералом Наварр, хотя, возможно, он тоже читал про нее в газетах… если живые мертвецы вообще читают газеты. У них разные сферы деятельности, круг общения и даже место проживания – генерал приезжает в столицу исключительно ради отчетов королю. Поэтому она категорически не понимала, как ее могут подозревать в убийстве лича.

– Садитесь, пожалуйста, – предложил лорд Токвиль, указывая в сторону круглого стола.

На кафедре алхимии у всех преподавателей были собственные кабинеты или лаборатории, поэтому учительская являлась скорее местом для совещаний или чаепитий по поводу праздников. Полупустое помещение выглядело откровенно необжитым, но вряд ли кто-то сейчас обращал на это внимание.

Лотти села на один из стульев и аккуратно расправила на коленях складки длинной юбки, сложила ладони и наконец подняла взгляд на лорда Токвиль.

Вообще, красивый мужчина. Высокий, светловолосый, немного загорелый. Явно полукровка, причем выдавала его даже не удивительно гармоничная внешность с аристократическими чертами лица, а глаза. Непроницаемо-серые, чуть прищуренные, с внимательным взглядом человека, повидавшего жизнь. Только из-за этих глаз можно было понять, что лорду Токвиль давно уже не двадцать пять. Полукровки нередко перенимают долгую жизнь своих могущественных родителей и стареют так же медленно, внешне замирая в юном возрасте.

– Итак, какие вопросы? – спросила Лотти, когда молчание затянулось.

Лорд Токвиль вздрогнул и немного виновато улыбнулся. Причина была Лотти известна. При небольшом расстоянии сильные маги начинают чувствовать ее магические способности. Весьма внушительные, к слову. Ощущение, пожалуй, сродни феромонам – ты интуитивно обращаешь чуть больше внимания на подобный раздражитель. У женщин это проявляется в меньшей форме, а вот мужчинам не удается сразу скинуть с себя наваждение магии. Этот ступор ровным счетом ничего не значит. Это как залипнуть на красивую девушку на улице. Максимум – ее зовут на свидание. Лотти обычно отказывает – отношения пока что ее не особо интересуют.

– Простите, – вздохнул лорд Токвиль, – генерала Наварр убили зельем внутреннего огня, которое считалось недействительным для нежити.

– Оу, – только и смогла выдать удивленная Лотти.

Кто известен тем, что переделывает зелья под запросы отдельных рас? Конечно же она. Действует ли классическое зелье внутреннего огня на нежить? Конечно же нет. Логично предположить, что кто-то изменил его состав так, чтобы получился нужный эффект.

– И поэтому я подозреваемая?

Лорд кивнул. Он немного помедлил, но все же решился:

– Я хочу предложить вам ответить на вопросы с кристаллом Ноаль, потому что нам бы не помешала ваша помощь, а…

– А подозреваемые не могут принимать участие в расследовании, – за него ответила Лотти. – Хорошо, я согласна.

Кристалл Ноаль – изобретение скорее алхимическое, весьма сложное и дорогое в изготовлении. А главное, одноразовое. Один человек примерно в течение получаса будет отвечать на вопросы правду и только правду. Не сказать что камень заставит выложить вообще всю свою подноготную, ты всегда можешь нести правдивую чушь, но это вполне может стать косвенным доказательством вины.

Один из сопровождающих выставил чемодан на стол, открыл его и продемонстрировал всем друзу прозрачно-голубых кристаллов, что лежали на бархатном ложе. Лотти по-своему льстило, что ради нее королевство расщедрилось на такой предмет.

Она сама взяла колючий кристалл из чемодана и положила руки рядом с ним на стол – чтобы всем было видно, как меняется цвет: он мутнеет, расходуя вложенную магию. Вопросы были, в целом, необременительные: убивала ли она, желала ли смерти, где была вчера вечером и ночью. При условии, что по вечерам Лотти читает книги, а по ночам спит одна в своей постели, то допрос прошел быстро и даже несколько скучно. Кристал Ноаль она вернула обратно в чемоданчик – это теперь что-то вроде улики.

– Спасибо, – честно поблагодарил ее лорд Токвиль. – Теперь самое главное – вы ведь поможете нам?

Лотти усмехнулась – ну да, после такого дорогого допроса-то. Но на самом деле ей нравилось помогать в расследованиях. Иногда даже хотелось, чтобы к ней обращались чаще – однообразная деятельность вызывала скуку, а скуку Лотти не любила издавна. Поэтому раздумывать над согласием смысла не было:

– Хорошо. Есть образец зелья?

Мужчина качнул головой:

– Дело не только в этом. Убийцей был, скорее всего, кто-то из ваших учеников.

Вот теперь Лотти даже удивилась: “ее учеников”? Нет, ну если бы кто-то из нынешних, было еще понятно, но они пока еще не могли называться именно ее учениками. А представить вчерашнего выпускника Академии, которые смог не только сделать такое зелье, но и подсунуть его высокопоставленному военному… слишком невероятно.

– Почему вы так уверены? – усмехнулась она. – Это может быть и не мой ученик. То, что я первая начала так делать, вовсе не значит, что больше никто не додумается до подобного самостоятельно. Кроме того, я не скрываю свой принцип, мои статьи может прочитать любой желающий.

– Но все же никто не повторил, – напомнил лорд Токвиль. – Кроме того, наши криминалисты сказали, что слишком уж… характерный почерк.

– Мой характерный почерк? – снова удивилась Лотти.

У нее действительно был несколько своеобразный способ создавать алхимические составы, но далеко не всегда его можно было отследить в готовом продукте.

– Пока еще неизвестно, как яд попал в организм генерала Наварр, – охотно ответил ей лорд Токвиль, – но начал действовать он, когда генерал выпил настойку с очищающей жидкостью… он всегда пьет ее на ночь. Вы как-то называли это катализатором.

Зелье и катализатор – вот это она уже не публиковала в статьях. Катализаторами пользовались давно, но почему-то до Лотти никому в голову не приходило, что условной склянкой может быть организм, в котором две нужных субстанции смешаются и начнут взаимодействовать. А она нередко применяла этот принцип, подстраивая зелья под физиологию определенной расы.

– Неожиданно, – протянула она.

– Неожиданно? – переспросил лорд Токвиль.

Лотти дернула плечом:

– Неожиданно, что кто-то из моих бывших студентов скрывал от меня свои таланты. Создать зелье и катализатор, которые будут взаимодействовать в организме не-мертвого – это… Даже у меня бы на это ушло немало времени, а мои студенты все еще тратят на простейшие варианты по полгода, а то и больше. Если вы надеялись, что я смогу назвать подозреваемого – то нет, не смогу. Мне кажется, что никто из них на подобное не способен.

Глава 3. Субординация

Лотти не думала, что разговор с Фабрисом – они с лордом Токвиль решили обращаться друг к другу по именам ради удобства – затянется надолго. Но пришлось дать характеристику просто на каждого своего ученика. Причем подробную характеристику, с уточняющими вопросами въедливого следователя, да еще и под запись одного из его подчиненных.

В свой кабинет Лотти возвращалась опустошенной долгим разговором – ей нужен чай, шоколад и тишина. После можно и за работу: нужно пересмотреть планы лекций, продумать, что делать с лабораторными… хотя с ними все относительно нормально – там и бывалым алхимикам есть чему поучиться…

Задумавшись о насущном, она прошла через пустую аудиторию, зашла в свой просторный кабинет, развернулась к окну и едва не подскочила от неожиданности. В кресле, что выполняло роль места для посетителей, сидел ее новый студент – тот самый заметно взрослый дракон.

– Вы как сюда попали? – искренне возмутилась Лотти.

– Через дверь, – спокойно ответил дракон. – Было не заперто.

Лотти сначала интуитивно шагнула назад, а потом опомнилась – еще только в собственном кабинете студентов не шугалась. Подумаешь, взрослый и сильный. В данной ситуации она старше его по званию.

– Это личный кабинет, в него как-то не принято заходить без приглашения, – заметила она, направившись к столу. – Почему вы здесь?

На самого дракона старалась не смотреть, хотя внешность сама отпечаталась в памяти. Как и у многих представителей этой расы, у него были острые черты лица, тяжелый взгляд, а главное – невероятно яркие синие глаза с вытянутым зрачком. По глазам драконов проще всего вычислить – они у них практически светятся, причем не как у кошки, отражая свет, а вне зависимости от освещения.

– Хочу попасть к вам в личные ученики, – сказал мужчина.

Лотти, которая едва успела положить свой ежедневник на стол, удивленно посмотрела на дракона:

– В личные ученики? Я не беру мужчин в личное ученичество, это есть в описании моего курса.

Она думала, что этот факт ее биографии давно всем известен. Когда-то, будучи еще студенткой, искавшей наставника для получения мастерства, Лотти изрядно намучилась: молодых девушек крайне неохотно берут на обучение. Уже тогда она решила, что у нее ученичество будут получать только девушки. Принципиально, в качестве борьбы с шовинистическим настроенным академическим сообществом.

– Я знаю, – все еще улыбался дракон, – но всегда бывают исключения. В этом наборе у вас мало девушек, да и острой потребности в учителе у них нет. Справедливее будет набрать на конкурсной основе.

– Даже в таком случае вы можете туда не попасть, – пожала плечами Лотти, садясь за свой стол.

– Попаду, – уверенно сказал он. – Я не представился: Максайм Бушар, владыка Северных пределов.

Лотти так удивилась, что закашлялась. Максайм Бушар воссоздал прямо из воздуха бокал, наполнил его прозрачной жидкостью и протянул ей:

– Это вода, возьмите.

Она качнула головой: факультет алхимии быстро отучает пить незнакомые жидкости, особенно из магических бокалов. Особенно из рук известных алхимиков.

– Что вы здесь делаете, ваша милость? – она старалась, чтобы вопрос звучал вежливо, а не едко.

Как ей и показалось на паре, ему действительно под триста лет. И его исследования в алхимии она учила в свои студенческие годы: это он создал кристал Ноаль, например. Про владыку много говорили. Говорили, что он высокомерен, силен, даже опасен… И это категорически не вязалось с драконом, который пришел изучать отдельный курс алхимии спустя столько лет после получения всех возможных академических званий.

– Учиться никогда не поздно, – ответил он.

– Не могу поверить, что вам нужны разъяснения моих статей, – искренне призналась Шарлотта.

Максайм пожал плечами:

– Вы явно недооцениваете свои наработки и свой метод. Я понял, но далеко не все.

Горло после кашля саднило, и Лотти, бросив взгляд на шикарный магический бокал, встала из-за стола и прошлась к шкафу, где под замком стояли некоторые условно кухонные принадлежности. Налила себе стакан несладкого компота, выпила и обернулась к посетителю. Посетитель невозмутимо за ней наблюдал, что по-своему раздражало.

– В любом случае, обсуждение ученичества будет не раньше, чем через две недели, – решилась Лотти. – За это время многое может произойти.

Например, она придумает еще парочку причин не допускать в свою личную лабораторию могущественного дракона, по чьим книгам она училась. Как-то ей рядом с ним… неспокойно.

– То есть шансы у меня есть? – самодовольно ухмыльнулся Максайм.

Лотти натянуто улыбнулась:

– Не слишком высокие. Это все, что вас интересовало?

– У вас какие-то планы на вечер? – внезапно спросил он.

Лотти опешила. К чему этот вопрос?

– Нет, у меня на вечер работа. И я бы предпочла ею заняться прямо сейчас, если вы не против.

И демонстративно отошла в сторонку, намекая, что непрошенным гостям пора бы и уйти. Максайм вставать явно не собирался. Он чуть наклонил голову, с подозрением рассматривая ее, а после задал вопрос, от которого Лотти снова закашлялась:

– Ну раз у вас нет планов кроме работы, то давайте поужинаем вместе.

– Кхы-кхы-кхым, – возмущение было так велико, что даже кашель не смог остановить ее желание высказать свое мнение: – Простите, но это уже слишком.

– Слишком? Что мужчина приглашает привлекательную женщину в ресторан?

Лотти перестала кашлять, гордо распрямила спину и снова вернулась к своему столу:

– Сейчас я учитель, а вы ученик, это нарушение субординации.

Максайм весело хмыкнул:

– А лет пять назад вы учились по моим книгам. Субординация нужна там, где старший по званию реально может усложнить жизнь младшему. Мне сложно представить, что ваше нежелание ставить мне зачет помешало бы моей карьере. Или что кто-то заподозрил бы меня в завышенной оценке.

Лотти прикрыла глаза – этот разговор с самого начала был каким-то странным, а сейчас и вовсе перешел все разумные пределы.

– Лорд Бушар, покиньте, пожалуйста, мой кабинет, я не желаю продолжать эту беседу.

Мужчина усмехнулся, встал со своего места, но сразу не вышел. Легким движением кисти он создал красную розу – массивную, яркую, на короткой ножке – и небрежно поставил прямо в бокал с водой, тот самый, что создал пару минут назад.

Он несколько издевательски поклонился и только затем вышел из кабинета. А Лотти еще какое-то время стояла, опираясь на стол, ждала, пока утихнет бухаюшее сердце: вроде ничего и не произошло, но это событие однозначно вывело ее из себя больше, чем обвинение в убийстве.

Глава 4. Тяга к прекрасному

Шарлотта все же собралась и пересмотрела первые лекции: что-то подсократила, что-то углубила – вроде получилось неплохо. Уставшая, она вышла из своего кабинета, чтобы отправиться к заведующей кафедры алхимии, где традиционно и коротали вечера женщины-алхимики. Мужчины к Сабрине Деко старались заходить пореже – их смущал тесный женский кружок.

Самый нужный для Шарлотты человек был уже здесь: ее лучшая подруга, Бланш Биар, худенькая шатенка с россыпью веснушек, уже сидела за длинным столом для совещаний и пила чай. Сам кабинет Сабрины располагался за дверью, поэтому в приемной можно было спокойно лакомиться булочками, обсуждать студентов, сплетничать о коллегах и ругать начальство.

– Чаю? – вежливо спросила Бланш, как только Шарлотта переступила порог кабинета.

– Покрепче и побольше! – достаточно громко ответила Лотти. – Ты представляешь, что со мной сегодня произошло?

Бланш подвинула к себе чайник и ласково заговорила:

– Ох, дорогая, я так тебе сочувствую – эти голословные обвинения…

– Да к демонам эти обвинения, я уже забыла, – отмахнулась Шарлотта, плюхаясь на стул рядом с подругой.

Бланш удивленно обернулась к ней, отвлекаясь от чайника:

– Произошло что-то ужаснее обвинения в убийстве?

Лотти недовольно цокнула: нашли о чем переживать.

– Может, и не ужаснее, но обвинения с самого начала звучали не слишком уверенно. В отличие от того, что ко мне в ученики записался сам Максайм Бушар.

– А, ну да, – непонимающе хлопнула длинными ресницами Бланш. – Я же тебе говорила, что он значится в списке вольных слушателей и будет посещать твой курс.

Теперь настал через Шарлотты непонимающе хлопать ресницами. Память услужливо подбросила, когда в последний раз Бланш при ней упоминала это имя – неделю назад, во время испытаний одного любопытного состава. Лотти виновато улыбнулась, а Бланш сердито цокнула и кружку поставила настолько громко, насколько это было возможно, не разбив ее:

– Вот так ты меня слушаешь, значит! Лотти, милая, это ненормально: ты настолько погрузилась в исследованиях, что ничего вокруг не замечаешь. На всякий случай скажу тебе еще парочку важных деталей про твою группу: там эльфийский принц, альфа клана Шарго и Мирайя Ирвинг.

– Леди Мирайя? – восхищенно ахнула Лотти.

Эта женщина считается почти легендой алхимии… особенно среди девушек, потому что своей главной целью считала наработку целебных составов и зелий для женщин и их физиологических особенностей.

– Ага, такая красивая дама с красными волосами и явной примесью эльфийской крови, – подсказала Бланш.

Лотти задумчиво отпила крепкого чая из кружки. Подруга права: она действительно временами настолько сильно уходит в работу, что перестает замечать события вокруг себя. Подумать только, у нее будут учиться сразу два признанных специалиста, которых она сама считала образцами для подражания… Невероятно…

Тут Лотти вспомнила о наглости одного из этих… образцов для подражания, и крепкий чай стал не в радость. Она сморщилась и поставила кружку на стол.

– Слишком крепкий? – заботливо уточнила Бланш.

Чай был ее хобби: она его собирала, постоянно пила, по-особенному заваривала и с огромным удовольствием угощала всех вокруг.

– Нет, чай вкусный, – мотнула головой Лотти. – А вот Максайм Бушар – хам. Представляешь, он самовольно вломился в мой кабинет, дождался там меня… и попытался напроситься в личные ученики, а потом позвал на свидание. Ну разве не наглость?

Бланш тяжело вздохнула, судя по взгляду, даже не собираясь поддерживать ее возмущение. За стол напротив них села Сабрина Деко, которая неслышно вышла из своего кабинета, и подтолкнула к Бланш кружку. Она посмотрела на Шарлотту с такой материнской заботой во взгляде, что стало абсолютно понятно: опять произошло что-то важное, но незаметное для Лотти.

– Могу поспорить, там как минимум половина группы записалась с такими же намерениями, – бросила Сабрина.

Лотти с ужасом посмотрела на заведующую – в ее тоне не было и намека на шутку.

– С намерениями позвать меня на свидание? – с ужасом спросила Шарлотта. – Но зачем?

Обе ее собеседницы в унисон вздохнули. Бланш, протягивая полную кружку Сабрине, несколько иронично сказала:

– Ну так если нет других способов с тобой познакомиться. На приемах ты уходишь сразу после официальной части, на вечеринки не ходишь вовсе, про светскую жизнь столичной аристократии даже говорить не стану – про свой графский титул ты вспоминаешь только когда нужно добиться чего-то материального. Как еще с тобой знакомиться? Только набиться в ученики…

– Зачем вообще со мной знакомиться? – закатила глаза Шарлотта. – Тоже мне, нашли развлечение.

Ее подруги – а Сабрина, несмотря на более высокий статус, тоже ею являлась, хоть и не настолько близкой, как Бланш, – снова переглянулись и дружно горько вздохнули.

– Потому что сильному магу очень сложно найти себе невесту, – напомнила о прописных истинах Сабрина. – Особенно не-человеку, где магический уровень является важным условием для появления… детей. Про твой уровень силы известно всем и каждому, вот и сбежались к тебе видные холостяки. За волосы, конечно, под венец не потащат, но вот заваливать подарками и постоянно звать на свидания – это они могут.

Шарлотта обессиленно откинулась на спинку стула. Нет, она знала об этой магической особенности, – все же не первый год на свете живет – но как-то не думала, что это может стать причиной массовой атаки.

– Можно подумать, я единственная сильная одаренная, – буркнула она.

– Таких сильных – очень мало, – напомнила Сабрина. – Кроме того, ты еще и красива. Так что наслаждайся. Лорд Бушар первый, но точно не последний.

Лотти обеспокоенно уставилась в окно. Это же надо было собрать такую проблемную группу… Да чтобы она еще хоть раз доверилась уговорам деканами! Нет, нет, нет, теперь только сама, только студентов, чтобы никакой высокопоставленный маг не прошмыгнул.

Главное – пережить этот год.

Глава 5. Неожиданные встречи

Шарлотта снимала квартирку возле Академии. Ее доходы позволяли даже купить себе дом, но она не видела в этом смысла. Спальня, кабинет, гостиная, кухня и столовая с потрясающе-огромным окном, что смотрело на парк Академии. Несмотря на обилие комнат, все они были маленькими, но Шарлотте так даже больше нравилось. Небольшая, уютная, есть все необходимое – чем не идеальное жилье? А главное, ее алхимическая лаборатория находится всего в паре минут ходьбы, до Академии и Алхимического корпуса чуть дольше – около пятнадцати.

Дома ее ждала только кошка. Наглое зеленоглазое создание искренне считало, что это Шарлотта у нее живет… иногда и Шарлотта так считала. Домой она приходила только поздним вечером, уже поужинав где-нибудь в городе. Обычно принимала душ или ванну, наносила какие-нибудь алхимические составы, – забота о внешности ее успокаивала – потом читала журналы или книги, гладила свою нахальную Графиню и ложилась спать.

В этот вечер все вроде тоже развивалось по знакомому сценарию. Шарлотта уже переоделась в пижаму, нанесла на кожу питательный крем и взяла в руки журнал "Алхимия сегодня". Но насыщенный событиями день не позволял провести вечер в привычном спокойствии. Несмотря на нахальное поведение лорда Бушар, этот инцидент практически забылся из-за загадки. Большой такой и важной.

Как кто-то смог убить лича? Он же уже мертв. Убить его крайне сложно, отравить – просто невозможно… Так, по крайней мере, было принято считать.

Зелье внутреннего огня это одновременно и яд, и лекарство. Оно вызывает повышение температуры, заставляет организм работать усиленно, тратить все ресурсы. Его применяют для лечения некоторых вирусный инфекций и… похудения, что вообще-то запрещено. Внутренний Огонь способен убить: при повышении дозировки, при частом приеме, при несоблюдении некоторых противопоказаний…  им может, в некотором роде, сжечь тебя изнутри, хотя, скорее сварить. Но для этого доза должна быть действительно огромной, да и… Органы не-мертвых пусть и выполняют некоторые функции, но лишь условно, при помощи зелий: пищевая система худо-бедно работает, а вот печень мертва, поэтому накопление токсинов приходится лечить каждые пять-семь лет существования лича. Сердце по-прежнему гоняет кровь по венам, а легкие потребляют кислород, но если их отключить, лич все равно не умрет, просто начнет стремительно тупеть. Вообще все, что у не-мертвых функционирует, направленно на поддержание жизни мозга – если тот начнет отмирать, то не-мертвый достаточно быстро превратится в обычную нежить. Очень сильную, даже несколько коварную, но все же нежить – без целей, стремлений и привязанностей. То есть нечто, что подлежит уничтожению.

Генерал Наварр был именно убит – его не превратили в нежить, его просто нашли на полу спальни без малейших признаков жизни… или как это называется у не-мертвых? Шарлотта не представляла, как можно подобное провернуть. Но, если так подумать, она вообще мало что знала о нежити и не-мертвых, ее больше интересовали страдания живых, чем жизнедеятельность пары десятков сильных некромантов, что не пожелали умирать.

Она невидяще смотрела на страницу журнала, краем сознание слышала мурчание кошки, но мысль снова и снова возвращалась к этому вопросу: как неизвестный убийца это провернул? И она даже знала, кто может помочь ей разобраться в этой ситуации – толковый некромант.

Решившись, она откинула одеяло, извинилась перед обиженной Графиней, затем быстро оделась, накинула свой любимый светлый теплый плащ – не хватало еще только к некромантам в черном заявляться – и покинула свою квартирку. Путь ее лежал на городское кладбище.

Извозчика удалось найти удивительно легко, буквально в конце улицы. Небольшая бричка могла вместить всего двух пассажиров, а откидной вверх мало защищал от непогоды. К счастью Шарлотты, осень еще только начиналась, даже не везде листья начали желтеть, так что не замерзнет.

Извозчик, услышав адрес, удивленно обернулся в ее сторону:

– Вы некромант? – спросил он.

Шарлотта не смогла сдержать смешок – ну да, ночью и на кладбище ездят только они. Вот только встретить некроманта не в черном – это нужно еще умудриться, у них словно при поступлении выключают любовь к другим цветам.

– Нет, – ответила она, – но мне нужна консультация некроманта, утром они обычно не слишком вежливы в общении.

Извозчик согласно хмыкнул и больше с ней не разговаривал до самого кладбища. Уже выйдя из брички, Шарлотта, не желая возвращаться пешком, предложила:

– Если дождетесь меня… скажем, вон в той таверне, я заплачу три кнара и за дорогу назад.

Мужчина широко улыбнулся:

– Конечно, леди. Сегодня понедельник, заказов мало, я с удовольствием вас подожду.

Шарлотта согласно хмыкнула и направилась ко входу на кладбище. Вообще, у его ворот стояло немало самых разных карет, бричек и двуколок – это некроманты приехали на практические занятия. Они чуть ли не единственные маги, чья сила так зависит от времени суток. Рядом с кладбищем был расположен еще и академический морг, где занимались первые курсы. Но Лотти был нужен магистр Модест Монти, очень старый некромант, который когда-то преподавал основы и у нее самой. Каждый вечер у него пары – всегда в одно время и примерно в одном месте, так что искать долго не придется.

Едва Лотти минула ограду кладбища, как ее схватили за руку – она громко закричала от неожиданности и от души ударила по неизвестному ошпаривающим заклинанием, что помогает и против нежити в том числе.

– Да богиня с вами, Шарлотта! – выругался мужчина знакомым голосом.

Только развернувшись к нему, она смогла различить "нападавшего". Фабрис Токвиль, тот самый следователь, брезгливо отряхивал руки – ошпаривающее заклинание ощутимо бьет по нервам, отчего потом долгое время не пропадает ощущение противного движения под кожей.

– Вы? – искренне удивилась Шарлотта. – Что вы здесь делаете?

В ночи его светлые волосы только что не светились. Это явно указывало на тот факт, что один из его родителей был эльфом.

– Вы это у меня спрашиваете? – возмутился он. – То есть ночью, на кладбище, вас лично больше удивил бы следователь, а не алхимик… между прочим, алхимик, подозреваемый в убийстве нежити?

Лотти смутилась – при такой постановке вопроса все и правда выглядит подозрительно.

Глава 6. Некроманты и их секреты

Фабрис сверлил ее пристальным взглядом, отчего у Шарлотты появилось острое желание поежиться. Сдержалась – она ведь ни в чем не виновата.

– Так что вы здесь делаете? – снова уточнил мужчина.

– Мне не дает покоя зелье, – выдохнула она. – Я не знаю, как его смогли сделать и как испытать. И эти мысли не дают мне спать. Вот, решила посоветоваться с одним знакомым некромантом.

Здесь было не так уж темно, – хватало света от фонаря на входе – поэтому Лотти отчетливо увидела скептический взгляд Фабриса. Чуть пожав плечами, она спокойно пояснила:

– Зелье нужно испытывать. Зелье, созданное для не-мертвого, нужно испытывать на не-мертвом. Найти безотчетный труп в наше время – задача не из легких. Найти несколько трупов – практически нереально. Это во-первых. Во-вторых, лич – это высшая форма не-мертвого, он создает себя сам, из случайного умершего его не состряпать. Значит, испытывали на другом объекте. Каком? Я не могу ответить, зато некромант со стажем наверняка подскажет способ.

Фабрис вздохнул:

– А вы не рассматривали вариант, что испытуемый был всего один и это генерал Наварр?

Шарлотта хихикнула:

– Ну, тогда это был кто-то очень везучий и не особо нацеленный на результат. Так что, мы так и будем здесь стоять или попробуем найти толкового некроманта? Вы ведь тоже сюда пришли явно не цветочки собирать.

Фабрис криво улыбнулся и покачал головой. Шарлотта, уловив в этом подтверждение своей правоты, продолжила:

– Только вы сразу не говорите, что из королевской полиции. Некроманты не жалуют представителей закона.

Фабрис что-то проворчал себе под нос, но спорить не стал, а Лотти привычной дорогой направилась к одному старому склепу в дальней части кладбища. До конца занятия оставалось менее пяти минут так что следовало поторопиться -, хотелось бы поймать магистра Монти на месте, а не когда он будет на полдороги к дому.

Однако как бы быстро она ни шагала, вовремя все равно не успела – навстречу ей шли рослые некроманты, которые в полумраке кладбища выделялись только бледными лицами. Но не намного бледнее среднестатистического студента. Найти в этой толпе магистра было непросто, тем более, если тот тоже очень хочет домой.

– Магистр Монти! – звонко крикнула Шарлотта, заприметив мужчину с примечательной копной кудрявых волос.

Тот вздрогнул, остановился и с прищуром уставился на них.

– А, Шарлотта, – вполне жизнерадостно ответил он. – Какая прекрасная ночь, но почему ты не спишь?

– Ночь действительно прекрасная, а я к вам за советом. Подскажете? А то заснуть не смогла, так гнетет один вопрос, – доверительно поделилась она.

Магистр расхохотался и приотстал от толпы молчаливых студентов. Маолчаливость эта проистекала от усталости, а не от нелюдимости, как принято считать, шутят некроманты все равно веселее всех.

– А кто это тебя сопровождает? – каким-то особым тоном уточнил магистр и прищурился.

Шарлотта оглянулась на Фабриса, размышляя, как лучше его обозвать. Не учеником же. Несмотря на явную примесь эльфийской крови, он загорел, что не вяжется ни с некромантом, ни с алхимиком. Не женихом же его называть? Брат потом проходу не даст… от счастья.

– Это Фэб, – небрежно отмахнулась она. – Привязался, говорит, небезопасно одной ночью на кладбище.

Магистр расхохотался. Несмотря на то, что Лотти вроде как не сказала, кем ей приходится Фабрис, магистру Монти этого хватило:

– Небезопасно сильнейшей магичке своего поколения? Да ты тут от испуга можешь полкладбища в прах обратить.

Шарлотта столь же небрежно отмахнулась уже от бывшего учителя – это, увы, так не работает, одной силой тут не справиться. Она подцепила магистра под ручку и повела к каменной скамейке у какого-то надгробия. Мертвые ее не смущали: если хочешь быть магистром алхимии, придется изучить и некромантию, и лекарское дело, а там страх и брезгливость убиваются на первых же уроках.

Фабрис, к его чести, продолжал молчать, только недовольно зыркал на Шарлотту… наверное, обижается за Фэба.

– Так что тебя беспокоит?

– Вы же знаете, что убили генерала Наварр? – уточнила Лотти, магистр кивнул. – Обвинили меня, потому что метод уж больно похожий. Но меня даже не это беспокоит, а кое-что другое: как найти достаточное количество функционирующих организмов для подобных испытаний? И главное, какой не-мертвый будет похож на лича? Лич это все же…

– Вершина некромантии? – живо подхватил магистр, Лотти оставалось только кивнуть.

– Однако не сказать что нечто подобное нельзя повторить, – пустился в рассуждения магистр Монти, и сам, кажется, увлеченный загадкой. – Разница будет в том, что все равно нужен сильный некромант рядом, во-первых, и магически одаренный труп, во-вторых. Если ты понимаешь, о чем я.

Шарлотта снова кивнула. Из обычных людей, с малым уровнем магических способностей, не получится сильная нежить – нужны развитые магические каналы. Если этого нет, то магия создателя быстро рассеивается.

– И какую нежить можно так создавать? – напомнила о теме разговора Лотти.

Магистр Монти улыбнулся:

– А вы у своего сопровождающего спросите о мертвых свидетелях. Я, кстати, оценил, что он в разговор не лезет, польщен, спасибо.

– Так вы знаете, кто он? – несколько разочаровалась Шарлотта.

– Я читаю газеты и знаю, как выглядит следователь, который расследует убийство генерала Наварр, – фыркнул магистр Монти. – Не держи меня за идиота, девочка. Я и спросил-то, надеясь на сочные сплетни, а ты…

Шарлотта засмеялась – скорее от неожиданности, но все же. Подруги правы: она удивительно сильно оторвана от мира. Магистр уже начал вставать со скамейки, но Шарлотта схватила его за руку:

– Подождите! Объясните мне, что за мертвые свидетели?

Магистр вздохнул, бросил недоверчивый взгляд в сторону Фабриса, видимо, признал его недостоверным источником информации для бывших учениц и все-таки пояснил:

– Не совсем нежить, но что-то около. Если после убийства мозг находится в относительно неплохом состоянии, то умелый некромант может быстренько напичкать тело магией, поднять зомби, а потом призвать душу в это тело. Получается что-то вроде лича. так как большая часть памяти, привычек, знаний – все остается при умершем. Главное отличие – он держится не на собственной магии, а на воле другого некроманта. Есть один минус – поддерживать более одного такого свидетеля некромант не сможет. Но создание простое, справится даже мастер… они и занимаются этим в полиции. Так, скорее всего, и испытывали твои составы.

Шарлотта нахмурилась, магистр за это время встал, но она снова остановила его вопросом:

– И где достать такой труп?

Магистр Монти расхохотался:

– А вот тут самое забавное, Шарлотта. Есть всего два места, куда привозят настолько свежие трупы: морг при Академии и полицейское управление. Плохая новость в том, что у нас морг общий и работать в нем могут все, начиная от мастеров. Это около двух сотен некромантов. Ну что, помог я тебе?

Глава 7. Двусмысленность

Магистр Монти стремительно сбежал от них, петляя между надгробий. Шарлотта несколько обиженно посмотрела ему вслед и вздохнула. Некромантов в принципе сложно назвать трудоголиками, но некоторые их представители, кажется, пошли в эту профессию только ради возможности сбежать от всех на кладбище.

– Сколько он сказал некромантов имеют доступ в морг Академии? – уточнил Фабрис, садясь с ней рядом.

– Без сопровождения – от мастера и выше, – на автомате ответила Лотти. – Кроме того, в сопровождении некроманта могут работать мастера алхимии и лекарского дела… я бывала там, некромантам чаще всего плевать, что ты там ковыряешь. Иногда настолько плевать, что создадут тебе пару помощников, а сами рядом спать завалятся.

Фабрис устало вздохнул:

– Значит, это мог сделать просто ваш ученик, без сообщника?

Лотти мотнула головой:

– Как раз-таки нет. Два моих прошлых выпуска были выпускниками первой ступени, мастерство обычно получают хотя бы в течение трех лет после – быстрее просто не сможешь наработать материал… среди моих учеников еще нет тех, кто может назначать себе время для самостоятельной работы. Но выходит, что его сообщник может быть практически кем угодно: некромантом, алхимиком, лекарем, может даже теоретиком или артефактором. Поднимать трупы многие умеют, если это не самый высокий уровень некромантии, то…

Продолжать она не стала. Она вообще была больше заинтересована обдумыванием того, что сказал магистр Монти. Сама Шарлотта предпочитала работать с живыми, проверяя свои составы на отдельных тканях – проще говоря, смешивала с кровью нужного создания и смотрела, что будет. Потом искали добровольцев, которых обычно хватало с лихвой, потому что занималась она преимущественно лекарствами. Выпить что-то под наблюдением лекарей, когда ты уже болеешь чем-то редким и неизлечимым, соглашались многие. Но, если так подумать, реакцию организма ведь можно в принципе проверять на мертвых. Да, поднятая нежить не умрет от сердечного приступа, у нежити не бывает проблем с печенью или легкими… но это не значит, что свежий труп, существующий по принципу лича, не покажет все реакции отдельных тканей. Самое удобное – можно же сразу вскрыть, посмотреть, что куда ушло и на что дает нагрузку.

Озаренная этим открытием, Шарлотта вскочила на ноги.

– Куда вы? – удивился Фабрис.

– Искать себе некроманта, – честно ответила она.

Фабрис попытался ее остановить, но Шарлотта выдернула руку, а потом… подвернула ногу о камень и едва не упала. Если бы Фабрис не поймал. Эльфийская ловкость и скорость, видимо, достались ему в полной мере, потому что Лотти только успела зажмуриться, падая, а открыла глаза уже буквально лежа на руках следователя, вынужденно присевшего на одно колено.

– Некромант вам так срочно потребовался, чтобы он вас воскресил? – едко поинтересовался мужчина.

Шарлотта не сразу нашлась с ответом. Не то чтобы она так испугалась падения, просто с реакциями организма не поспоришь: сердце испуганно бухало где-то в горле, когда мозг уже корил себя и за неловкость, и за поспешность, и за этот страх. А уже спустя пару мгновений она осознала своеобразность своего положения. Ночь, кладбище, укромное местечко у какой-то статуи, она на руках у едва знакомого мужчины, который прижимает ее к себе… несколько теснее, чем следовало бы в подобной ситуации.

– Простите, а вы не могли бы поставить меня на землю? – уточнила Шарлотта.

– Зачем? – неожиданно едко спросил Фабрис. – Чтобы вы опять упали? Может, я вас так и донесу до выхода с кладбища?

Вот теперь Шарлотта действительно испугалась. Ночь, кладбище, даже некроманты уже домой ушли…

– Да пошутил я, – проворчал Фабрис. – Вы так испугались, будто я вас в могилу закапывать собрался.

И осторожно поставил ее. Лотти подозревала, что ее два шага от него больше похожи на бегство, но ничего не могла с собой поделать – после таких вот "шуточек" впору окончательно растерять веру в порядочность мужчин.

Фабрис, поднявшись, тщательно отряхнул штанину, опять ворча себе что-то под нос, – видимо, матерится по-эльфийски, – а потом обратился к ней:

– И все же, зачем вам так срочно понадобился некромант?

– Для исследований, – выпалила Лотти, развернулась на пятках и поспешила к выходу с кладбища.

В этот раз, впрочем, она тщательнее смотрела себе под ноги, чтобы не упасть. В ней тоже есть четверть эльфийской крови, но ни ловкости, ни скорости, ни кошачьего зрения ей не досталось. Только большие голубые глаза и идеально ровный нос. И любопытство – главный спутник всех бессмертных, чтобы те не сходили с ума от долгой жизни. Бессмертие Шарлотте тоже не досталось, она проверяла. А без него любопытство чаще было недостатком, иначе лежала бы она сейчас в теплой постельке, а не шагала по кладбищу, надеясь, что ее поспешность не сильно походит на бегство… чем, в сущности, это и являлось.

Когда ворота кладбища с тусклым фонарем уже стали отчетливо различимы, Шарлотта заприметила справа от себя пульсирующее свечение. Неужели?.. Она неверяще вскинулась, радостно вскрикнула и со всех ног бросилась в сторону свечения, огибая могилы. Добежав до нужного места, она плюхнулась на колени перед цветком – так и есть, полнолуние, уже за полночь, да и время года подходящее.

– Вы так побежали сюда за цветком? – воскликнул Фабрис, который все это время молча несся за ней – кажется, окончательно смирился с ненормальностью некоторых алхимиков.

– У вас нож есть? – вместо ответа спросила Шарлотта. – Не хотелось бы ломать, его сок ядовит.

За спиной послышался шорох одежды, и ей протянули длинный обоюдоострый нож. Лотти с сомнением его оглядела, – не порезаться бы – а после одним легким движением срезала стебель почти у самого основания.

– Это могильный папоротник, – довольно пояснила она Фабрису. – Большая редкость, между прочим. Такого цветка хватит на две порции лекарства от лунного безумия.

Она была так рада своей внезапной находке, что даже забыла о прежнем страхе. Спокойно вернула кинжал, приняла руку Фабриса, чтобы встать, аккуратно укутала цветок в свой шарф и, сияя от ощущения грядущего доброго дела, направилась к выходу с кладбища.

– Знаете, Шарлотта, вы очень странная девушка, – поделился с ней на ходу следователь. – Не боитесь ночью ходить на кладбище, но испугались моей помощи… а теперь нашли на могилке цветок со зловещим названием и радуетесь ему, словно выигрышу в лотерею.

Лотти недовольно на него зыркнула, но чужие слова напомнили о том, что могильный папоротник обычно собирают ведьмы… и не они одни. Папоротник, даже если цветет на кладбище, все равно остается цветком любви. По ведьмовским поверьям, нашедшая папоротник женщина должна поцеловать мужчину, иначе больше удача ей не улыбнется… Лотти с сомнением посмотрела на Фабриса. Потом на цветок. И снова на Фабриса. Целовать никого не хотелось, но могильный папоротник цветет даже реже русалочьего или лесного… не хотелось бы прогневать какие-то тонкие настройки мироздания.

К тому же так удачно сложилось, что кучер уже сидел на козлах брички и меланхолично курил трубку… а из таверны, где он должен был ее ждать, городская полиция выносила пьяных – кажется, там была драка.

– Не могли бы вы немного наклониться? – вежливо спросила она Фабриса, когда он довел ее до брички.

– Зачем? – удивился он.

– Исключительно ради благих дел, – уверенно ответила Лотти и застыла в ожидании.

Фабрис тихо засмеялся и чуть склонился, отчего его лицо оказалось вровень с ее лицом. Лотти быстро чмокнула его в губы и поспешила извиниться:

– Простите, а то больше мне не повезет. Папоротник обязывает, – и, запрыгнув в бричку, постаралась сделать максимально независимый вид.

Извозчик, посмеиваясь, тронул поводья, а Фабрис так и остался стоять, глядя ей вслед. Кажется, она теперь точно получит славу городской сумасшедшей. Ну и ладно, невелика потеря.

Глава 8. Языки цветов и алхимии

Несмотря на крайне насыщенную ночь, утром Шарлотта проснулась как обычно. Практически вскочила с постели, гонимая желанием поскорее приступить к выполнению своих планов. Нужно начать работу над лекарством, после обеда необходимо заехать в морг – найти того, кто будет помогать ей с испытаниями… можно заодно и трупы проверить… Точно! Вчера ей прислали формулу той штуки, которой отравили генерала Наварр, можно создать определитель и…

В ванную Лотти бежала чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. Но прекрасное утро ведь не может быть идеальным? Она с ужасом обнаружила, что в холодильном шкафу не осталось яиц. Совсем. Ни одного. Из-за этого пришлось спускаться в кафе поблизости, завтракать уже там, бросая нетерпеливые взгляды на пакет с цветком могильного папоротника.

Из-за этой задержки в свою лабораторию она прибыла далеко не первой – на своих местах был весь нанятый ею персонал… и Бланш, которая сидела на широком подоконнике и листала журнал.

– Ты почему здесь в такую рань? – искренне удивилась Шарлотта подруге.

Нет, та всегда рано вставала, – алхимик, да еще и преподаватель в Академии – но тратить беззаботные утренние часы на то, чтобы навестить подругу… это несколько не в стиле Бланш.

– Чтобы узнать сплетни из первых уст, так сказать. Говорят, у тебя вчера на кладбище было свидание со следователем…

Бланш отложила журнал в сторону и чуть наклонила голову, пристально рассматривая ее. Шарлотта снимала с себя пальто, поэтому пристальные взгляды работали плохо.

– Всегда знала, что некроманты – главные сплетники, – устало сказала она.

Бланш хмыкнула:

– Так, значит, было свидание?

– А теперь я уверена, что некроманты еще и приврать любят, – продолжила Шарлотта. – Не было у меня свидания. Я искала магистра Монти для консультации, а Фабрис был там… наверное, за этим же, хотя, вообще-то, я забыла спросить.

Лотти накинула поверх платья свой любимый халат – пятна на рукавах уже отказывались отстирываться, но он все равно был удобным. К тому же, как-то не принято в ее сфере ходить в идеально белых халатах: любая одежда здесь в течении первой недели приобретет пятна неизвестного происхождения, подпалины и странные порезы в самых неожиданных местах.

– Не на свидании, значит? – переспросила Бланш и уточнила спустя минуту молчания: – Точно?

Шарлотта вспомнила свой поцелуй – да и поцелуй ли это был? – и уверенно подтвердила:

– Не на свидании. Просто… дела.

– Именно поэтому у тебя на столе огромный букет стоит… от Фабриса Токвиль.

Шарлотта удивленно обернулась в сторону своего рабочего стола и только сейчас заметила на нем его – огромный букет неожиданного наполнения. Пришлось даже подойти поближе, чтобы рассмотреть его. Оранжевые лилии, стрелеции, ветки папоротника и совсем уж неожиданный для букета желтый аконит.

– Перечисляю, что этот букетик означает, – нравоучительно начала Бланш и уткнулась в журнал. – Итак. Аконит – независимо от цвета "Ты меня заинтересовала". Оранжевая лилия – вопрос "Свободно ли твое сердце?". Стрелиция – цветок-предупреждение, "Я постараюсь завоевать тебя". И наконец ветки папоротника – "Ты таинственная женщина". Лотти, милая, что ты вытворяла ночью на кладбище?

Шарлотта взяла со стола карточку, где мелким и острым почерком значились имя получателя и отправителя. И больше ничего. Видимо, все остальное сказал букет. Наверное, даже слишком многое сказал. Мало ей драконов в учениках, так еще и следователи туда же.

– Мы поговорили с магистром Монти, а когда шли обратно, я увидела свечение. Сорвала могильный папоротник и… ну, знаешь же поверье… – Бланш икнула, и Лотти добавила: – А кроме Фабриса, мужчин вокруг не было, – и отодвинула букет в сторонку.

Проблемы стоит решать по мере их поступления. От цветочных признаний Фабриса сейчас толку ноль, поэтому следует заняться чем-то более важным. Вот только Бланш считала, что личная жизнь подруги – вещь поважнее работы.

– Поцеловала?! – практически закричала она. – Ты, сама? Как брата, в щечку?

– В губы, – ответила Шарлотта, садясь за стол – нужно найти старую методичку с рецептом лекарства, чтобы ничего не перепутать.

– По-настоящему? – все еще не верила Бланш.

– Нет, просто поцеловала и все, – уже раздражаясь, ответила Шарлотта. – Слушай, разве это важно? Это ведь просто случайность. Вчера мне было неловко все ему объяснять, но при встрече с ним я обязательно расскажу, зачем это сделала, и недоразумение будет улажено.

Бланш обессиленно опустилась на край стола. На какое-то время в кабинете стало восхитительно тихо, а потом подруга все же решила уточнить:

– Ты хоть знаешь, кто такой Фабрис Токвиль?

– Следователь при королевской полиции? – едко предположила Шарлотта.

Методичка все никак не желала находиться, зато под руку постоянно попадались старые конспекты… которые наверняка уже можно выкинуть.

– Он рожден от эльфийки, а человеком является его отец, понимаешь?

Шарлотта нахмурилась и даже отвлекалась от копания в ящике:

– Подожди, он что, родственник короля, получается?

Эльфийки редко связывали свою жизнь со смертными мужчинами, все случаи можно пересчитать по пальцам одной руки. Один из них – какой-то родственник короля, то ли кузен, то ли троюродный дядя, который как раз-таки умудрился очаровать эльфийку. Вроде бы других детей от эльфийки и смертного в королевстве не водилось.

– Фабрис приходится его величеству четвероюродным племянником. Ввиду малочисленности королевской семьи в очереди на трон он пятый.

Шарлотта удивленно цокнула: вот тебе и простой следователь. Впрочем, учитывая его способности, – и ловкость, и скорость – стоило нечто подобное предположить. От матери дети перенимают больше магических особенностей, чем от отца… Ну, по крайней мере, за исключением драконов.

Их бессмысленный диалог из сплетен и новостей прервал стук в дверь, а уже через пару мгновений ее помощница протиснулась внутрь с огромной коробкой в руках:

– Вот, вам посылка.

– Но я ничего не заказывала, – удивилась Шарлотта, вставая со своего места.

Коробка была добротной – деревянной, с плотной крышкой, в таких обычно перевозили алхимические ингредиенты.

– Это курьер привез, подарок, – с гордостью в голосе выдала помощница.

Звучало так, будто это ее личное достижение, что Шарлотте наконец-то начали присылать подарки. На крышке коробки был прицеплен конверт. Лотти вскрыла его и достала еще одну карточку, в этот раз не столь лаконичную. Максайм Бушар, ее пугающе опытный ученик, писал о маленьком презенте на благо науки. Пока Шарлотта переваривал смысл послания, Бланш уже открыла коробку и наугад достала один из пузырьков… с алмазной пылью.

– Ммм… чтобы расшифровать это послание, переводчик с цветочного не нужен, – широко улыбнулась Бланш. – Этот флакон говорит: ты мне настолько понравилось, что я спустил кучу денег на подарок, от которого тебе будет о-о-очень сложно отказаться. Его ты тоже целовала? Признавайся!

Шарлотта могла лишь болезненно поморщится в ответ. Вот же… Мужчины!

Глава 9. Не женские занятия

Кое-как спровадив Бланш, Шарлотта приступила к работе. Пакет с папоротником унесла в лабораторию, надела перчатки и защитные очки – цветок, конечно, вряд ли брызнет, но лучше не нарушать правила безопасности. Подготовила материалы: большую колбу из жаропрочного стекла, водяную баню, стеклянный холодильник, ножницы, воронку, дистиллированную воду. До того, как в дело вступит магия, работать будет чистая химия. В этом, пожалуй, главное отличие алхимии от зельеварения. Вроде те же зелья, но науки здесь непозволительно много – на коленке уже не соберешь.

Девчонки, которые в ее лаборатории занимались наработкой алхимических лекарств и своими проектами, притихли и под руку не лезли. Это вообще-то плохо: если бы Лотти в свои студенческие годы могла подсмотреть за созданием такого лекарства, ее бы было не оттащить, а эти только почтительно расступились. Наверное, все же не умеет она выбирать таких учениц, чтобы горели своим делом, а не просто искали местечко, где хорошо платят.

Цветки папоротника невзрачны, похожи на огромную гроздь крошечных лилий… Блеклых и квелых лилий, которые светятся в темноте. Шарлотта осторожно начала обрезать мелкие цветочки от стебля, внимательно всматриваясь, чтобы не попало чего лишнего – чистить же потом замучаешься, а ей каждый миллиграмм экстракта на вес золота. Легкие цветочки заполнили колбу почти до половины, и Шарлотта бережно отложила стебель в сторону – выжать сок, будет еще один ценный ингредиент, но уже для других задач.

К цветкам отправились две стеклянные бусины-кипелки, затем чешуйка дракона для нейтрализации могильного яда из остатков стебля, вода – и все, можно греть. До кипения доводить нельзя, поэтому от экстракта не отойдешь. Это не полынь, где пара градусов ничего не убьет. Тут составы куда более хрупкие, и уж куда более ценные. Шарлота включила магическую плитку, установила градусники, подключила воду для охлаждения и, чтобы не скучать в ожидании, решила заняться стеблем.

Выжать сок из толстого, одеревенелого стебля – задача не из легких. Пришлось разрезать, выскабливать, потом под прессом отделять сок от всего остального… за этим занятием ее и застал Максайм Бушар, незнамо как проникнувший в частную лабораторию. Опять.

– Помочь? – раздался вкрадчивый голос над самым ухом.

Лотти подпрыгнула на месте и едва не выронила колбу из рук.

– Вы что здесь делаете? – возмутилась она. – Только не говорите, что было открыто!

– Было открыто, – как ни в чем не бывало улыбнулся мужчина. – Вы раздобыли могильный папоротник? Неужели ведьмы в город заходили?

Наверное, стоило его прогнать или что-то в этом духе… Но Шарлотте так хотелось хоть с кем-то поделиться своей радостью, – она! нашла! могильный! папоротник! – а всех вокруг интересовал только поцелуй с Фабрисом и дорогие подарки. Будто не с алхимиками дружит, а с журналистками в газете дворцовых сплетен.

– Мне вчера случайно попался на кладбище, представляете?

– Вот это удача! – совершенно правильно, профессионально, отреагировал Максайм. – И, судя по всему, хорошего размера. На три дозы хватит?

– На две точно, на три попробую растянуть, – вздохнула Шарлотта, с долей волнения рассматривая колбу.

– Вы уже делали лекарство? – уточнил Максайм.

Шарлотта чуть дернула плечом:

– Один раз, когда практиковалась у магистра Гроссо.

– Позволите помочь?

Шарлотте стало даже как-то неловко: вообще-то, именно Максайм Бушар и вывел когда-то лекарство от лунного безумия – магической болезни, что иногда поражает расы с двумя ипостасями. Чаще всего оборотней, конечно, но и драконам доставалось.

– Почту за честь, – осторожно ответила она.

С одной стороны, поработать с самим магистром Бушар, с другой – этот магистр делал ей неприличные намеки только вчера днем. Борьба все же была неравной. Лотти понимала, что ее действия сейчас могут быть восприняты как разрешение на ухаживания, – тем более, посылку с ингредиентами они вернуть не смогла – но соблазн был слишком велик. Создать лекарство с тем, кто его изобрел… Если так подумать, учиться у знаменитого магистра мечтали многие, а ей досталась честь его учить.

Халат для него нашелся – не самого лучшего вида, потрепанный, с зеленоватым пятном на рукаве, но когда алхимики на подобное обращали внимание? С перчатками было сложнее, – у Шарлотты работали только девушки, для них заказывали маленькие размеры – поэтому пришлось обойтись без них. К тому же, магистр больше подсказывал, чем работал сам. Можно сказать, ассистировал.

Это было по-своему странно. Максайм Бушар, как и многие драконы, был высокий, с мощным телосложением, он казался слишком огромным в лаборатории, которую Шарлотта обустраивала под себя. Но при этом он все делал очень быстро и аккуратно, подхватывая ее движения. Процедить полученный экстракт, разделить на фракции – желтоватую часть можно уничтожать, прозрачную – упаривать. Пока уходит лишний растворитель, каждый занялся разными частями: Максайм взял на себя порошковую смесь, перетирая ее в ступке, Шарлотта начала смешивать жидкости.

– Значит, вы учились у магистра Гроссо? – светским тоном поинтересовался Максайм.

– Немного, – призналась Шарлотта, – но были у него некоторые раздражающие привычки, из-за которых я ушла, проучившись всего семестр.

– Раздражающие привычки? – удивился Максайм.

Шарлотта устало вздохнула:

– Во многом из-за магистра Гроссо я решила обучать только девушек. Он очень редко брал женщин, с заметной неохотой. Но я оказалась лучшей в группе, у меня был по-настоящему уникальный диплом, поэтому в его группу я попала. И на целый семестр стала примером для подражания в том ключе, в котором я меньше всего хотела быть. Когда у меня что-то получалось, а у парней – нет, он кричал на них: "Даже девица справляется лучше вас!". Или хвастался мною перед остальными: "Такой талант, хоть и женщина".

Она перемешивала палочкой в колбе жидкости, от души пародируя магистра Гроссо. Максайм засмеялся.

– А знаете, что самое ужасное? Когда я уходила от него, магистр сказал: "Так и знал, что все бабы – меркантильные стервы", – издевательским тоном закончила Шарлотта.

Магистр Гроссо прекрасно знает, как она к нему относится, так что это даже не сплетни.

– Почему вы вообще к нему пошли?  – удивился Максайм. – Все же знают, что он самовлюбленный женоненавистник.

Шарлотта пожала плечами и ответила честно:

– У него был самый высокий процент получения мастерства, а я хотела поскорее разделаться с ученичеством и практиковать самостоятельно.

Глава 10. Неожиданности

С участием Максайма одного цветка действительно хватило на три дозы лекарства, причем свои методики магистр не скрывал – спокойно объяснил и показал, как увеличить выход нужного вещества. Дело было не столько в самом способе, сколько в неуловимых нюансах, которые доступны тем, кто часто этим занимается. Едва заметное глазу помутнение, легкое повышение температуры, правильное смешивание. Такое в учебнике не объяснишь – даже самая подробная методичка не способна передать ощущения.

Мастера алхимии понимают, что значит это "ощущение", когда все делаешь не столько по правилам и даже не на глаз, сколько по другим, неотличимым приметам достатка и готовности. У Шарлотты всегда было хорошо развито это чутье, поэтому мягкие наставления Максайма упали на крайне благодатную почву. Всего несколько фраз – и она уже видела, как эти нюансы помогут ей в создании других составов.

Разлив лекарство по бутылочкам, Шарлотта выставила их рядком на столе и отошла чуть назад. Она любила это чувство завершенности, правильности. Именно поэтому так зациклена на лекарствах: кроме любимой работы, она получает еще и ощущение, что участвует в благом деле.

Максайм тоже чуть отошел, постоял с ней в тишине с минуту, а потом усмехнулся:

– Как думаете, у вас в приемной уже сколько оборотней торчит?

Шарлотта удивленно посмотрела на него:

– А зачем им торчать там?

– Лунное безумие невозможно предсказать, развивается оно быстро, – спокойно объяснил Максайм. – Но при первых же симптомах ты понимаешь, что с тобой, и еще можешь принять лекарство… до того, как появится желание обратиться в зверя и пойти убивать всех вокруг. Поэтому многие двуликие носят такой флакон с собой постоянно в качестве талисмана.

Шарлотта удивленно распахнула глаза: об этой особенности она не знала.

– Раз уж мы заговорили об этом, может, продадите мне один? – внезапно улыбнулся Максайм.

– Продать? Без вас я бы не справилась так хорошо, – потерянно призналась Шарлотта, но Максайм лишь пожал плечами, продолжая улыбаться.

Лунное безумие не имеет ничего общего с вирусами, проклятьями, травмирующими событиями и даже луной, просто статистически оно чаще всего проявляется именно во время полнолуния, но прямой зависимости найти не удалось. При лунном безумии перемыкает энергетические каналы, нарушается связь между человеческим и звериным. Зверь буквально за час-полтора приходит в бешенство, подминает под себя человеческое сознание… и получается нечто, что желает только убивать. Максайм – тоже двуликий, пусть драконы и редко страдают от подобной напасти. Даже если у него самого есть в запасе флакончик, двуликих друзей у него явно побольше, чем у Шарлотты, поэтому она просто взяла один из флаконов и протянула его Бушару:

– Тогда уж примите как подарок.

Максайм улыбнулся, принял флакон и поблагодарил ее:

– Спасибо, и… может, перейдем на “ты”? Можете звать меня по имени. Если мы не на занятиях, конечно.

Шарлотта на секунду растерялась, но потом все же смогла заставить себя улыбнуться и кивнуть. Причин согласиться было несколько: и совместная работа, и некоторая лестность подобного знакомства, и, что скрывать, Максайм Бушар оказался не таким уж противным, как ей сначала показалось. Если так подумать, алхимики редко бывают приятны в общении. По крайней мере среди магистров редко встречают люди, которых можно назвать "душа компании". Тут скорее типаж едкий затворник, который убьет тебя взглядом, если не вовремя его потревожишь.

Как-то все так сложилось, что сначала Максайм помог ей “отделаться” от оборотней – Шарлотта планировала продать флаконы в королевский госпиталь, где они точно будут использованы, а не пробудут талисманами у богатых двуликих. То, что Максайм оказался прав, Шарлотту даже не слишком удивило – у него просто опыта больше. Потом пришлось объяснять ему, что она собирается делать в морге, и вместе они быстро разобрали результаты экспертизы, выявили основные действующие ингредиенты и то, как можно быстро их обнаружить в морге Академии.

После всего Шарлотта не могла отказать ему и в предложении подвезти ее до морга, чтобы вместе проверить гипотезу. Она понимала, что опытный дракон умело раскручивает ее на более тесное знакомство, но и отказывать было вроде как неудобно… Да пока что и не хотелось: поговорить о работе Шарлотта любила больше всего. Обсуждать методы, делиться опытом и новостями – есть ли более приятный тип общения? Так Максайм Бушар оказался с ней в морге Академии.

Двух магистров внутрь пропустили без особых вопросов, только записали имена на входе. Даже цель не уточнили. Проверять списки испытателей – задание для кого-то вроде Фабриса, Шарлотту же больше интересует не личность убийства, а способ, которым убийство было совершено.

Морг представлял собой огромное одноэтажное здание, сюда доставляют всех, чью личность не удалось определить, или тех, кто завещал свое тело науке. Это примерно две трети всего населения королевства, хотя большинство – с огромными ограничениями. По времени, разумеется. А то будут использовать твое бренное тело годами, пока уже сам зомби не взмолится об уходе на пенсию – большая часть тел в морге хранится трое суток, после некроманты аккуратно приводят тело в порядок и отдают родным для похорон или кремации.

Шарлотта уверенно прошла в самую дальнюю часть морга – чем дальше, тем сильнее пахло химикатами, стало заметно холоднее и… более мрачно.

Тела, которые должны передавать родственникам уже вечером, хранились в большом зале. Шарлотта уверенно распахнула дверь и ойкнула, автоматически сделав шаг назад. Разумеется, врезалась в Максайма, но тот, разумеется, ее удержал.

И все бы ничего, только в огромном зале рядом с дежурным некромантом стоял, ругаясь, Фабрис Токвиль. А тут снова Шарлотта… Да еще и не одна.

Глава 11. Неловкие разговоры

Ситуация была достаточно странной – Шарлота практически висела на руках Максайма, хотя в большей степени потому, что он решил ее приподнять. Она бы прекрасно устояла на ногах и сама, если бы кое-кто не шел за ней след в след.

– Шарлота? – искренне удивился Фабрис.

– Ты в порядке? – столь же искренне обеспокоился Максайм.

Шарлотта так же искренне пожелала обоим провалиться под землю. Ну, и сама бы за компанию была не против провалиться от неловкости.

– Простите, – только и смогла выдавить она. – Честно говоря, не ожидала, что в этой комнате будут… живые. Максайм?

– Простите, – дракон наконец отпустил ее и сделал шаг назад.

Шарлотта немного нервно одернула рукав и понадеялась, что ее растерянность не заметна в полумраке помещения. Оба мужчины ей никто. Она никому ничего не обещала. От цветов отказываться просто неприлично, отказаться от ингредиентов неприлично с точки зрения алхимика. Но ощущение, что она пудрит мозги двум кавалерам, навалилось на нее со всей силой своей абсурдности.

Ее общение с противоположным полом ограничивалось отказом в свиданиях и жалобами старшему брату, поэтому они никогда в своей жизни и представить не могла, что попадет в такую… странную ситуацию.

Все эти мысли промелькнули в голове Шарлотты за секунду и, как это обычно у нее бывает, она поспешила скрыть свою растерянность за разговором и работой.

– А что вы здесь делаете? – обратилась она к Фабрису.

Тот хмыкнул:

– Знаете, я постоянно застаю вас в местах, где вас быть не должно, но обвиняете меня в этом почему-то вы.

Шарлотта немного смутилась, но быстро нашлась с ответом:

– Я здесь по делам… Мы с магистром Бушар, – она зачем-то указала на него, – хотим проверить, на каких трупах испытывали зелья. Простите, что не представила вас. Это Магистр Бушар, мой коллега и… в некотором роде учитель. Это лорд Фабрис Токвиль, он расследует дело, по которому меня вчера обвинили.

Мужчины сухо кивнули друг другу. Может, Шарлотте и померещилось, но атмосфера в помещении была откровенно напряженной, а взгляды этих двоих – весьма грозными. Она неловко откашлялась и поспешила к полкам:

– Думаю, стоит начать с мужчин, все же женская физиологи дает незначительные погрешности… Так, тут вроде мужчина. Не поможете мне?– обернулась она к присутствующим.

К полке с выдвижным ящиком ломанулись сразу трое. Фабрис столкнулся плечами с дежурным некромантом и остановился, а вот Максайм ловко выдвинул ящик и сам поставил на его "бортик" переносной ящик с реагентами. Шарлотта откинула крышку и достала флакон с пипеткой.

– То есть вы можете прямо сейчас определить, на каких трупах испытывали зелье? – уточнил Фабрис.

– Если преступник не додумался скрыть следы, – ответил вместо нее Максайм.

Шарлотта была слишком занята другим. Она приоткрыла губы покойника, капнула на слизистую несколько капель наскоро смешанного зелья…

– Не додумался, – радостно заявила она. – Хотя… Давайте проверим еще. Вдруг покойник перед смертью принимал зелье внутреннего огня?

Голос Фабриса приобрел стальные нотки, но обращался он уже не к Шарлотте:

– Значит, говорите, невозможно определить? Стойте здесь и не вздумайте уйти. Я принесу постановление.

Шарлотта уловила лишь странное движение воздуха – внезапно пахнуло лесом, росой и ночной прохладой. Слишком странный запах для морга. Она удивленно оторвала взгляд от второго трупа, ища взглядом источник этого запаха… но в помещении стоял только невероятно бледный некромант.

– А полукровка силен, – хмыкнул Максайм. – Вот так запросто шагнуть Дорогой Звезд…

Теперь удивилась Шарлотта. Дорога Звезд – это эльфийская способность пересекать ткань мироздания с изнанки, срезая расстояния. Далеко не каждый эльф рискует так ходить без острой необходимости.

– Он пошел за постановлением Дорогой звезд? – пораженно уточнила Шарлотта.

– Выдача трупов через полчаса, – икнул некромант. – Как я им скажу, что их родственников не отдают? Они же меня загрызут!

Шарлотта удивленно качнула головой, но вернулась к проверке. Они с Максаймом методично обошли всех имеющихся покойников, и редкая травка, что составляла основу зелья внутреннего огня, обнаружилось у семи из них. Не так уж мало, на самом деле. Значит, испытания были довольно обширными.

– А ты знаешь язык цветов? – внезапно спросил Максайм.

Шарлотта опешила на секунду и не нашлась с ответом. Они как раз решили на всякий случай проверить еще и женщин, и этот вопрос казался не слишком уместным в данной ситуации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.