Лайза Фокс
Бывший. Ты мне нужна

Бетон стынет

– Быстро убирай свою колымагу с дороги! – орал на меня краснолицый мужик в распахнутой на круглом животе куртке. – Раскорячилась на единственной полосе, как корова! Проезд освобождай!

От его ора у меня похолодела спина. Мужик нервничал, едва ли не подпрыгивая возле водительской двери.

На единственной проезжей на участке ремонта полосе трассы издевательски горел зелёный свет на моей стороне. Но сдвинуться с места я не могла.

Машина поехала, и, оказавшись в самой середине узкого участка, заглохла.

Саня из автосервиса, которому я тут же позвонила, услышав описание проблемы и посмотрев снимки экрана, сказал, что на месте это не решить. Я вызвала автопогрузчик.

– Я не могу этого сделать. Машина заглохла. Эвакуатор я уже вызвала.

Мужик замер, словно налетев на кирпичную стену. Его лицо из румяного стало малиновым. Глаза налились яростью.

– Ты там совсем рехнулась, курица? Чего ждать? Права купила, а ездить не купила? Уматывай, пока цела!

Мужик начал энергично переваливаться с ноги на ногу, словно перед прыжком.

– Придётся немного подождать.

– Че-го-о-о? Сколько ждать? У меня бетон в миксере стынет! Встанет козлом и машину можно будет выкидывать, а она таких деньжищ стоит, как 50 твоих!

К нам начали подтягиваться другие водители. Их злые лица вызывали у меня дрожь в коленях. Они выглядели как волки, сбивающиеся в стаю для нападения на добычу.

Автопогрузчик принял заказ, но оградить меня от агрессивной толпы он не мог. Да и когда ещё он приедет? А толпа ждать не собиралась. Я подняла стекло и с надеждой стиснула телефон в руках, ожидая помощи.

А толпа волновалась. Всех заводил краснолицый мужик с автомиксера за моей машиной. Его вопли доносились даже сквозь закрытое окно.

– Мне тут ехать было 40 минут! На ремонте простояли дополнительные 20, и теперь ещё эта раскорячилась! Ещё 20 минут, и у меня в миксере будет застывший бетон! И его можно будет на свалку вышвыривать!

Мужик распалялся ещё сильнее. Он размахивал руками и заводил толпу. Начал стучать по крыше моего красного Getz. Обстановка накалялась. Никто не хотел мне помочь. Все только требовали. И убрать машину с дороги – было самым приличным.

Краснолицый стал уже пунцовым до самого расстёгнутого ворота кардигана. Ему что-то советовали, но он уже озверел и не собирался решать дело миром.

– Вылезай наружу, корова! Скинем твою колымагу в кювет! Это лучше, чем лить туда 7 кубов бетона! Вылезай, кому говорю!

Он начал остервенело стучать по крыше и к нему присоединились несколько человек. Мой красный Getz колыхался под их ударами, как штормовое море. Я сжалась от страха в комок и до боли в пальцах сжала телефон, надеясь на чудо.

Удары становились жёстче. Те, кто стоял спереди, начали раскачивать капот, и машина закачалась сильнее. Я тряслась, как перепуганный заяц, боясь удариться о руль.

Но когда моё сердце от страха было готово проломить рёбра, толпа отхлынула. Даже краснолицый отскочил на 2 метра вперёд и постарался спрятаться за спинами других водителей. Но те тоже предпочли отступить.

Не понимая, что происходит, я посмотрела по зеркалам, но не увидела причину изменения настроения толпы. Вернее, не так. Они, как и прежде, хотели меня растерзать, но почему-то теперь не решались.

В моё стекло резко дважды стукнули. Я повернула голову и увидела одетого во всё чёрное мужчину средних лет. Серые глаза, русый ёжик коротко стриженных волос.

Он поймал мой взгляд и медленно опустил открытую в сторону земли ладонь. Я нажала кнопку, но стекло не поддалось. Мужчина показал на замок, и я потянула на себя ручку.

Когда раздался щелчок, он резко распахнул дверцу и, качнув голову в сторону, произнёс, – быстро со мной.

Путаясь в ремне безопасности, я схватила свою сумку и выскочила в кашу из мокрого снега и льда. Захлопнула дверцу и рефлекторно поставила на сигнализацию. Мужчина и бровью не повёл.

Он подтолкнул меня в сторону бетономешалки, а когда я, поскользнувшись, чуть не растянулась в грязи, поймал за шиворот новенького кашемирового пальто.

Он ничего не говорил, но я понимала, что мы идём к картежу новеньких агрессивно дорогих авто чёрного цвета. Миновав первое, мы подошли к пассажирской двери со стороны обочины. Когда стекло плавно отъехало вниз, я услышала пробирающее до глубины души, – Юля?

И я пожалела, что не осталась в своей машине.

Только не это!

– Хотя чему удивляться? Ты могла не только перекрыть трассу. Помнится, однажды, ты остановила вылет самолёта.

Глубокий бархатный баритон звучал завораживающе, но мне захотелось развернуться и сбежать обратно, к разъярённой толпе. Там для меня было безопаснее.

Стекло бесшумно опустилось, приоткрыв моему взгляду безупречный салон автомобиля F-класса, поражающий своим комфортом. Но вместо радости я испытала ужас.

Ещё 5 лет назад я была бы в восторге от возможности ехать в такой шикарной машине. Не именно этой. Другой, которую уже заменили на более пафосную модель. Как когда-то меня.

Я зябко поёжилась. Внешне ничего не изменилось, но сопровождающий подхватил меня под локоть и обвёл вокруг машины. Когда дверца мягко отъехала, приглашая меня в роскошный салон, я упёрлась.

Меня пробивало мелкой дрожью. И если я тряслась перед беснующейся толпой от страха, теперь меня охватывал ужас. От разъярённых водителей спастись шанс был, а вот от Ракитина – нет.

Он был моим личным наркотиком, подавляющим волю. И я была готова отгрызть себе руку, чем снова попасть в капкан его обаяния.

– Марк, я не виновата. Машина сломалась прямо посреди полосы. Автомеханик говорит, что починить можно только в салоне. Автоэвакуатор я уже вызвала. Как только он зацепит мою машину, мы все поедем.

На светлую обивку сиденья со стороны моей двери легла смуглая крепкая ладонь. Именно так она накрывала мою грудь, и у меня защекотало в животе в предчувствии ласки.

Я отпрянула от двери, но натолкнулась на непоколебимую грудь сопровождающего. Он смотрел на меня молча. Но мне показалось, что на дне его крокодильего взгляда всколыхнулось любопытство.

– Я понял, Юль. Садись, поговорим в приятной обстановке.

Ладонь снова скользнула по обивке и едва заметно хлопнула по мягкой коже. У меня в животе затрепетали крылья невидимых бабочек. Это меня взволновало и взбесило одновременно. Я была влюблена в Ракитина. Дрожала от каждого его прикосновения и срывала голос в его постели.

Три года после нашего разрыва я зализывала душевные раны. Старалась найти себе кого-то другого, но не могла. Потому что Ракитин во всём был лучше. Он побеждал, даже не приходя на поле битвы.

И теперь я не собиралась снова попадать в его плен.

– Марк, я намочу твой безупречный салон. – Я попыталась сыграть на его любви к безупречности, кивнув на свои, утопающие в снежной жиже сапожках.

Ракитин хмыкнул.

– Отличная новость. Ты всегда была отзывчива к ласкам. Буду рад, если не только твои трусики будут мокрыми. – Мои щёки стали пунцовыми. – С улицы дует. Иди уже греться, Юля. Садись в салон, переставай развлекать охрану.

Я ещё больше смутилась, но выхода из ситуации не видела. Ракитин медленно провёл рукой, освобождая место на кожаном сиденье. Секьюрити качнулся вперёд, и я едва не свалилась с каблуков.

Шагнула к машине и меня тут же мастерски в неё втолкнули. Я неэлегантно плюхнулась на сиденье, тут же сдвинувшись на самый его край. И только после этого набралась смелости посмотреть на Марка.

Сердце затрепетало и пропустило удар. Когда-то я сходила по нему с ума. Ловила взгляды, прикосновения, ласковые слова. Таяла от комплиментов и безумных поступков. И надеялась, что перестала быть от него зависимой.

Но нет. Теперь Марк стал ещё мощнее, привлекательнее и опасней. И я снова попалась в его сети, потому что Ракитин смотрел так, будто не отпускал меня ни на секунду. Словно я всегда принадлежала ему.

– Отдай ключи Сергею. Он вернёт их чуть позже.

Словно во сне я достала брелок и протянула охраннику. Он молча кивнул и бесшумно прикрыл дверь. Теперь я осталась наедине с Ракитиным и воспоминаниями о нашем прошлом.

Я тоже опаздываю!

Хуже всего с Марком был запах. Едва я вдыхала смешанные с ароматом его кожи парфюм с горькими нотками полыни, цитрусовыми и дымными оттенками, как проваливалась до самого дна своего желания.

Ракитин использовал разный парфюм, но основным был один и тот же. Дорогой, выполненный лимитированной серией, выпускаемый на заказ и доставляемый для конкретных клиентов.

Мне казалось, что я забыла его совершенно, но однажды, организовывая мероприятие для воротил бизнеса, я почувствовала его шлейф за прошедшим мимо мужчиной. Стыдно сказать, но мои трусики намокли сразу.

И сегодня он выбрал именно его!

В мою кожу впились миллиарды иголочек, а внизу живота полыхнуло огнём. Вашу-машу! Просто какая-то болезненная тяга к мужику, который при расставании прямо сказал: «Ты мне не нужна».

Я сжалась руки в кулаки и подняла на него взгляд. Хорош, зараза, но я справлюсь. Не дождёшься, Ракитин, я перед тобой не буду лебезить, как остальные. Не на ту напал!

– Что у тебя случилось, Юля?

И снова этот сексуальный баритон, бьющий по нервам. Но я справлюсь. Как-то справлялась эти годы и теперь смогу.

– Я же сказала, Марк, сломалась машина. Или у тебя стало плохо с памятью?

Это было по-хамски, но удержаться не смогла. Ракитин едва заметно поморщился. А потом снова посмотрел на меня своими невероятными глазами цвета лапника голубых елей.

– Я прекрасно помню всё, что с тобой связано, Юля. – Это прозвучало так двусмысленно, что мне захотелось открыть дверь, и выскочить на дорогу. Но я сдержалась. Если Марк решил поговорить, он это сделает. Если он решил вышвырнуть кого-то из своей жизни – тоже препятствовать не имеет смысла.

– Тогда что ты хочешь услышать?

– Что именно произошло? Что сломалось?

Мне стало смешно.

– А говорил, что помнишь всё, что со мной связано. Неужели забыл, что я и техника, совершенно несовместимы? В этом отношении ничего не изменилось. Я ехала в потоке. Докатилась до узкого участка. Пока нам горел красный заглушила мотор. Когда зажёгся зелёный, повернула ключ, но машина не хотела заводиться. Несколько раз попыталась запустить мотор. Он ожил раза с 15-го. Вроде бы тронулась, поехала. А потом что-то загремело, и она остановилась.

– А дальше? Ты же что-то делала потом. Ты же не могла просто сидеть за рулём и плакать, как все эти курицы. Ты же не такая, ты же самостоятельная. Да? Тебе же не нужна помощь, да, Юль?

Теперь его улыбка больше напоминала усмешку. Было в ней что-то горькое, укоряющее. Но даже таким он мне нравился безумно. Словно не было этих лет и обидных слов при расставании.

– Да, Марк, я сама живу свою жизнь, и, знаешь, как-то справляюсь. Заглохла машина, позвонила в автосервис. Всё объяснила, сфотографировала, выслала механику. Он сказал, что дело серьёзное и надо везти в мастерскую. Эвакуатор ко мне отправил. Всё.

Больше я тебе ничего не скажу. Если нужны подробности, можешь сам позвонить в автосервис. Механика зовут Сашей.

Простой разговор, обычные слова, а как по битому стеклу из старых обид и претензий. Как босиком по осколкам прошлого. А это, оказывается, больно. Ну и пусть! Один разговор, и я вернусь к своей жизни, а он к своей.

Интересно, какая она, его нынешняя «своя»?

Сердце кольнула ревность. Ну вот ещё!

– Скинь телефон этого твоего Саши. – Он стрельнул в меня недовольным взглядом. Тоже ревнует? Это вряд ли. Он и тогда меня не любил, и через три года не воспылал чувствами. – Сбрось контакт на мой личный номер, если, конечно, ты его не удалила.

 И снова взгляд. Раньше бы я смутилась, а теперь решила дать отпор. Я уже не девочка без имени. Я теперь владелица ивент-агентства и, работая с такими же крутыми, как Ракитин клиентами. Не надо меня прощупывать.

– Нет, не удалила. Как-то не до того было. Находила дела поинтереснее.

Отыскав нужный номер, сбросила его Марку. Тот взглянул на свой новомодный телефон и переслал его дальше. И снова пришпилил меня своим проникающим в душу взглядом.

– Знаешь, Юль, это как-то уж очень подозрительно. Такая неожиданная встреча, как в кино. А я, между прочим, опаздываю на важную встречу. И тут машина сломалась, да не у кого-то неизвестного, а у бывшей девушки. У тебя не вызывает вопросов?

– Нет, не вызывает! – Я начала закипать. – Ты, как всегда, только о себе и думаешь, а я, между прочим, тоже опаздываю! У меня, между прочим, тоже работа. И тоже с серьёзными клиентами. Мы сегодня начинаем монтаж конструкций для юбилея Тимофеева, а я, вместо того чтобы контролировать и давать задания, загораю на трассе!

Выпалив гневную тираду, я снова посмотрела на Ракитина. Перемену во взгляде заметила моментально. Теперь в нём не было лёгкости весеннего неба. Была сталь. Я судорожно прокручивала свои слова и не находила в них ничего криминального.

А судя по напряжённой спине Ракитина, она была.

– А для какого из Тимофеевых ты готовишь юбилей? – вкрадчиво спросил он, и по моей спине ссыпались колючие мурашки.

Это месть?

– Марк, я работаю с Иваном Дмитриевичем. Вернее, с его женой. Она согласовывает программу, украшение, стиль, но юбилей у её мужа. Так что мне срочно надо ехать! У меня горит заказ у самого важного клиента!

В машине застыла тишина, которую можно было пощупать руками. Она звенела от напряжения и вибрировала сдерживаемой яростью Ракитина.

– Никогда о тебе так не подумал бы, Юля.

– Да ты никогда обо мне и не думал. Только о себе и о своих миллионах-миллиардах. Не верил в мои перспективы. А я, видишь, всего добилась сама. Всё сумела, даже такого крупного клиента заинтересовала. Смогла. Понятно?

– Понятно, Юль, но зачем же действовать такими методами?

– Да потому что не всем досталось наследство, Марк! Поэтому сначала пришлось работать почти даром для того, чтобы обратить внимание Лидии Васильевны. Потом устроить её праздник. И только потом, когда мы уже провели 3 мероприятия и не провалились, меня позвали делать программу для Ивана Дмитриевича. И что тебя возмущает?

– Твой способ мне отомстить.

У меня глаза полезли на лоб.

– Что? Как отомстить? Зачем? Я тебя не поняла, Марк.

Губы Ракитина превратились в жёсткую ровную линию. Его безупречное пальто и стильный костюм, словно ощетинились в мою сторону. Угрожающе, враждебно, безжалостно.

– И я тебя не понял, Юля. Не думал, что ты опустишься до такого. Ты импульсивная. Могла что-то не то сказать, сгоряча вазу разбить. Но чтобы мстить, пытаясь расстроить заключение моего контракта? Это, как я думал, вообще не в твоём стиле. Думал, что ты выше всего этого. Что до мести не опустишься никогда.

У меня глаза стали огромными от удивления.

– Какого контракта? Ты вообще, о чём, Марк? Ты меня ни с кем не перепутал?

Мне было сложно поверить, что Ракитин говорит всё это всерьёз. Но его, ставший ледяным взгляд, говорил об обратном.

– Тебя разве перепутаешь? Знал, что ты талантливая, но чтобы дойти в мести до таких высот, можешь быть уверена, не додумался. Недооценил ни тебя, ни Тимофеева, а зря.

Чем больше я разговаривала с Марком, тем меньше понимала. То ли я перенервничала с машиной и стала хуже соображать. То ли он сам запутался и меня вводил в заблуждение.

– Погоди-ка. Давай сначала, Марк. Как связана моя работа и твой контракт. При чём тут Тимофеевы?

Ракитин усмехнулся. Набрал сообщение на смартфоне, отравил его и только потом повернулся ко мне с горькой улыбкой разочарованного человека.

– Думаю, что напрямую, Юль. Я вёл переговоры с Тимофеевым, пытался заключить сделку с ним. Но переговоры зашли в тупик. Потом у них изменились требования, а у меня – загрузка производства. Сделка не была утверждена. Думаю, что мы оба проиграли, не подписав контракт.

– Предположим, Марк. Но я так и не увидела связи между твоими отношениями с Тимофеевым и моими. Мы с тобой в разных секторах экономики. Ты в производстве, я в услугах. Мы с тобой не конкурируем. Или ты теперь тоже занимаешься ивентами, а заводы свои свернул?

Ракитин метнул в меня свой фирменный высокомерный взгляд. Таким он брал города, клиентов и женщин, увивающихся стаями вокруг. Я и сама с трудом смогла отвернуть от него лицо. Так бы и любовалась с розовым сиропом в голове.

– Какая глупость, Юль! Никакими ивентами я не занимаюсь. Но связь между Тимофеевым, тобой и мной вижу прямую. Сегодня у меня намечены переговоры с Ковалёвым. Он с Иваном давно конкурирует. И если Тимофеев решил расстроить нашу сделку, он мог воспользоваться для этого твоими услугами. Такая убойная смесь внешних обстоятельств и давления на личное. Следи за руками. Неожиданно сломалась машина у бывшей девушки. Они встретились на трассе. Чувства вспыхнули с новой силой. Просто сериал какой-то, ты не находишь, Юль? – Он посмотрел на меня убийственно ледяным взглядом. Я даже поёжилась, чувствуя холод. А потом добил вопросом. – Сколько он тебе за это заплатил?

Это было как пощёчина! Я никогда не была корыстной. Даже подарки, которые дарил Марк, принимала не всегда. Не просила о помощи, пробивалась сама. Гордилась, что ни одним контрактом или клиентом не была никому обязана.

И теперь он обвинял меня в предательстве из-за денег? Это было по живому, по самому важному для меня. Я выпрямилась и отчеканила с такой звенящей чёткостью, словно репетировала речь каждый день.

– Ты слишком высокого о себе мнения, Марк. Тебе кажется, что жизнь вращается только вокруг твоей охренительной персоны. Но это не так. Я жила свою жизнь и не вспоминала о тебе последние три года. Работала организатором ивентов и занималась собственной карьерой, увеличением своего бизнеса. Набирала клиентов, расширяла возможности, увеличивала штат сотрудников. И никогда, ни одного раза, не хотела тебе отомстить, хотя, честно сказать, твоё желание разорвать наши отношения восприняла когда-то болезненно. Но теперь я даже рада, что так получилось. Потому что я не смогла бы жить с человеком, который подозревает мне я в том, что я могу продать за деньги возможность отомстить хоть и бывшему, но любимому мужчине. – Я пыталась усмирить боль от всколыхнувшихся чувств к Марку, воспоминаний о разрыве наших отношений и дикого предположения в предательстве. Я пыталась на ощупь найти кнопку открывания двери, но мне это не удавалось. – На этом предлагаю закончить наше общение. Была рада увидеться, поболтать и всё такое. Я пойду в свою машину. Мне надо дождаться эвакуатора. А тебе всего хорошего и удачи на переговорах.

Отвернувшись к дверце, чтобы скрыть набежавшие слёзы, моментально увидела кнопку. Нажимала прицельно, но она не поддавалась. Я шлёпала по ней всё сильнее и сильнее, но замок оставался закрытым.

Я вцепилась в ручку и дёрнула посильнее. На что услышала самодовольное хмыканье Ракитина.

– Даже не пытайся, Юль. Сергей написал, что с твоей машиной ничего сделать нельзя. Она мёртвая. А пока я не разберусь с Тимофеевым, ты останешься со мной. Двери я заблокировал. Так что сиди тихонько и не дёргайся. Пока будешь со мной, а там, посмотрим.

Я – не вещь

У меня всё оборвалось внутри. Он снова поступал со мной как с вещью. Только выставив меня из своей роскошной квартиры, Ракитин просто пошёл дальше. Я была ему никто.

А сейчас он смотрел на меня, как на конкурента, на противника, на врага. Ледяной взгляд прошивал насквозь, замораживая начавшее кровоточить сердце. И причиняя невыносимую боль.

– Марк, – чудом справляясь с непрошенными слезами, я прижала к себе сумку, закрываясь ею, словно щитом от взгляда, от которого не было никакого спасения. – Я не знаю, с кем ты общался эти годы. Не представляю, как тебя предавали и обманывали. Но это была не я. Я так не поступаю. Я живу честно и не беру чужого. Ты сделал мне больно при расставании, но прошло уже три года. Три! Тебя нет в моей жизни и в моих мыслях. Да и мстить я бы не стала. Зачем?

Марк моргнул, но взгляда не отвёл. Взгляд стал давящим, но не ледяным, как до этого.

– Звучит логично, но за три года ты могла сильно измениться. Озлобиться, например, или сильно нуждаться в деньгах. Или и то и другое сразу. И в этом случае возможность сорвать мои переговоры поломкой машины было бы очень простым и действенным способом и отомстить, и заработать денег. Этот вариант кажется мне вполне логичным и легко осуществимым. Ты живёшь в пригороде. Я с этой же стороны трассы. Время встречи с Ковалёвым известно. Приблизительно просчитать, когда я окажусь на дороге – тоже дело простое, а если ещё установить слежку за моим домом, то ситуация становится совершенно управляемой. Ты могла стоять на выезде из своего СНТ и ждать сигнала. После того как мы выехали на сделку, тебе надо было только выкатиться на дорогу перед нами, и всё! Испортить машину – дело плёвое. А дальше, стой и глазами хлопай. Делай вид, что не виновата, срывай мне переговоры. – Теперь на его лице отразилась печаль. Словно ему было больно. Как будто для него это было больше, чем просто бизнес. – Так ведь, Юль? Всё было именно так? Лучше признайся, чем мои ребята раскопают правду.

– Да какую правду, Марк? Я тебе её уже несколько раз повторила. Чувствую себя пластинкой, у которой заело дорожку. Ты в своём уме? Это я – Юля. У меня не получаются отработанные схемы. У меня вся жизнь – импровизация устранения внезапно возникших неполадок. А ты меня прямо в шпионки записал. Это полный бред. Ещё раз говорю, у меня просто сломалась машина. Это ужасно неприятно, но бывает в жизни, особенно если игнорировать стук под капотом и мигание приборной панели. Понимаю, что тебе обидно, что ты опаздываешь на переговоры. Но я тут ни при чём! Я такой же пострадавший, как ты или водитель бетономешалки. И сделать ничего не могу. Как только приедет эвакуатор, я уберусь с твоей дороги, и ты домчишься до Ковалёва или ещё кого-то безумно тебе нужного! И снова забудешь обо мне на долгие годы, да на целую жизнь! Поэтому выпусти меня отсюда, и я постараюсь максимально быстро освободить дорогу и не вспоминать твоё временное помешательство.

Ракитин посмотрел на меня задумчиво. Скользнул по кашемировому пальто, шарфу последней коллекции известного бренда, который подарила мне одна из клиентов в благодарность за проведённый корпоратив.

Раньше я такого не носила. Ходила в пуховике и связанной бабушкой шапке, только бы было удобно, и ладно. А все заработанные деньги тратила на расширение и создание ивент агентства с праздниками под ключ.

Марка это ужасно злило. Он хотел видеть рядом с собой куклу из модного бутика. Дарил брендовые тряпки, но я не хотела их носить. Не хотела выглядеть как содержанка. И возвращала презенты не распакованными.

Судя по взгляду, сейчас он оценил мой дорогой внешний вид. Этого требовали статусные клиенты. Да и деньги появились, чтобы я могла себе такое позволить. Одно дело, организатор без имени. Другое – уважаемый в нужных кругах.

Марк кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и снова что-то написал в телефоне.

– Ты поедешь со мной, Юля. Мне надо разобраться в происходящем. Отпущу, как только получу подтверждение, что ты ни при чём.

– Это бред! – Возмутилась я. – Я же не игрушка, не вещь! Я живой человек, и у меня свои планы. Ты не можешь меня просто так заставить быть рядом с тобой, куда-то не ходить или что-то делать! Я же разумное существо!

– Неразумное, раз согласилась на предложение Тимофеева. Или ты сама ему предложила свои услуги?

– Я ни на что не соглашалась!

– Тоже понятно. Тимофеев умеет давить и убеждать силой. Мне это хорошо понятно, Юль. Ты не волнуйся. Я тебя ни запугивать, ни шантажировать не буду. Побудешь у меня немного, а там решим.

У меня уже не было никаких аргументов. Ракитин меня не слышал и слушать не хотел. Во мне клокотала ярость и желание прекратить этот абсурд прямо здесь и сейчас. Прекратить пытку, встречу с прошлым и перестать вскрывать старые раны.

– Я никуда с тобой не поеду, Марк. А забрать меня ты не можешь. Это похищение. Ты на такое не способен. Ты нормальный человек. Да и я не вещь.

Ракитин прочитал сообщение в телефоне и хищно улыбнулся. Я почувствовала себя крохотной букашкой на пути мощного зверя. Замерла, ожидая его вердикта.

Профессионалы

Садясь в машину к Ракитину, я больше всего боялась оказаться в прошлом. Провалиться в его запах, утонуть в его ароматах. Распластаться по гладкому сиденью и потечь от любви.

И я была права. Всё так и получалось. Мне казалось, что Ракитин подхватил петельки моей души на свои спицы и снова начал играть первую скрипку на моих чувствах.

Только в этот раз всё было хуже. Жёстче и безжалостнее. Марк не звал меня в свою ловчую сеть. Он меня поймал в капкан, стальные челюсти которого я испытала на себе впервые.

Мне говорили, что он безжалостен к конкурентам, что не прощает предательства и строг к ошибкам. Но я никогда этого не испытывала на себе. Со мной он был добрым. Человечным.

А сейчас передо мной сидел совсем другой Марк. Вернее, теперь его не хотелось называть по имени. Ведь у безжалостности и убийственной жёсткости нет имени. Только фамилия.

Он посмотрел на меня так сурово, что я поняла, что переговоры закончились. Он принял решение, и мне не вырваться из западни Ракитина. Но его слова всё равно прозвучали чудовищно.

– Ты поедешь со мной и будешь там, где я скажу, пока я не разберусь с причинами твоего появления на моём пути.

Это прозвучало так, словно я специально осмелилась ему противостоять. Словно я была против него, и он со мной боролся.

– Но мне надо работать. У меня проект. Мне надо подготовить помещение. Это не сделать за один день, когда ты отпустишь меня после своей дурацкой проверки. Мне сегодня надо успеть выполнить один этап, завтра второй и так далее. Или ты решил похоронить мой бизнес только потому, что у твоего конкурента будет день рожденья лучше, чем у тебя?

Я искала в его лице сочувствия, человеческих эмоций, но натыкалась только на решимость добиваться цели. Он не собирался идти по головам. Он просто не замечал их в таком состоянии.

– Будешь работать. Телефон сдашь. Оставишь мессенджер с мамой, и 2 сотрудниками на месте.

– Но это нереально! Так работать нельзя! Я нужна им на месте! Мне надо самой всё контролировать! Как ты не поймёшь?

– Это ты никак не поймёшь, что для тебя это хороший способ вынырнуть, наконец, из рутины и посмотреть на работу, как собственник компании. До конца передать управление персоналу. Оценивать их работу со стороны. Или ты собираешься всю жизнь собственноручно крепить воздушные шарики и расставлять цветочные композиции?

А вот это было больно! Потому что я так всегда и поступала. Даже сегодня часть креплений лежала в багажнике моего красненького Гетса. И да, я собиралась помогать своим сотрудникам физически.

И от этого мне было ещё обиднее.

– А что в этом плохого, Марк? Я не боюсь никакой работы и не настолько офигительно прекрасна, чтобы стоять в сторонке, когда требуется моя помощь. Тебе это не нравится, Ракитин?

Марк поморщился. Ему не нравилось, когда я обращалась к нему по фамилии. Но только если это делала именно я. С остальными это не вызывало неудовольствия. Так и осталось.

– Не в этом дело. Пока ты занимаешься поддержкой прибухивающих монтажников или разведённых флористов, ты упускаешь главное. Живя на уровне ежедневной рутины, сложно подняться выше. Оценить перспективы бизнеса, простроить сегодня те шаги, которые выльются в прибыль послезавтра. Но это можно сделать только, если вынырнуть из гирлянд и сценариев. А ещё, если подбирать на работу профессионалов своего дела. Самых лучших. Самых талантливых.

– Это несбыточная мечта! Ты не представляешь, какой сейчас кадровый голод! Мы не можем найти стропальщиков, монтажёров сцены, постановщиков. О толковых грузчиках можно только мечтать. Моя тактика – адаптировать к условиям тех, кто есть, и не тратить время на поиск этих мистических лучших. Но тебе это незнакомо. Ты с твоими деньгами можешь купить себе эксклюзив. А остальным приходится довольствоваться малым. И, иногда, засучив рукава, работать рядом со своими сотрудниками.

Ракитин хмыкнул. Теперь его ситуация забавляла. Он явно потешался над моими рассуждениями. Они его веселили своей непосредственностью и глупостью. Великий Ракитин думал иначе.

– Когда я только начинал руководить бизнесом, думал так же, Юля. Но постепенно линейные сотрудники начали меня растаскивать по кускам. Через месяц моего внимания не хватало на решения проблем с чьим-то заболевшим ребёнком и перепившим накануне кладовщиком. И знаешь, к чему это привело через полгода?

– Сотрудники увидели в тебе заботливого руководителя, собственника с человеческим лицом?

– Нет, Юля. У нас начали заканчиваться заказы, пошёл вал штрафов, и в регион вышел крупный конкурент. А знаешь, из-за чего это случилось? Всё очень просто. Это произошло из-за того, что руководитель перестал выполнять свои прямые обязанности. Направлять сотрудников и контролировать выполнение поставленных перед ними задач. А пока я входил в положение каждого грузчика, план по конкретным задачам не выполнялся. И теперь я работаю с лучшими. И, поверь, они есть даже среди грузчиков и стропальщиков. Как производственник, я это ответственно заявляю. И тебе предлагаю заняться тем же самым: прямыми обязанностями собственника и руководителя. Да, это страшно и требует мужества, но только так можно построить настоящую империю, а не кружок умелые ручки.

Он всё говорил правильно. Был умён и опытен, как миллионер Ракитин! Я знала, что он прав, но именно это меня и раздражало больше всего. Марк, и спустя 3 года, видел меня насквозь!

От этого болезненно сжималась душа и стонало уязвлённое самолюбие. Спорить не было смысла. Хотелось только, чтобы этот разговор с бывшим, который моментально заполнил собой настоящее, поскорее закончился.

– Давай закончим планёрку в моём ивент-агентстве и вернёмся к дороге. Это будет полезнее для твоего стратегически простроенного бизнеса.

Ракитин снова улыбнулся своей фирменной улыбкой превосходного богатого самца.

– А мы уже давно к ней вернулись, Юля. Мы уже едем на встречу.

– Едем?

– Да, это плюсы работы с профессионалами. Одни разбираются с ситуацией, другие следят за безопасностью. Третьи ведут машину.

– А мы разве едем?

– Едем. – Марк приоткрыл шторку, и я увидела мелькающие за окном верхушки деревьев возле трассы. Ни шума, ни покачиваний при езде я не чувствовала. – Мы успеем. Ты посидишь в комнате с Сергеем. После встречи я с тобой поговорю. И да, твоей машиной тоже уже занимаются.

Переправа в другую жизнь

Мы ехали в машине молча. Смотрели друг на друга и не говорили ни слова. Но и в тишине между нами бушевали обиды, воспоминания, подозрения и тревоги. А ещё надежды. По крайней мере, мои.

Потом он протянул ко мне руку. Я не понимала, чего он хочет. Марк качнул ладонью вверх, и снова у меня не было идей, чем надо ответить на его жест. Не за ручку же он хотел подержаться?

Глаза при этом были такими манящими, такими голубыми, как летнее небо.

Спустя ещё несколько секунд Ракитин нетерпеливо хмыкнул.

– Не тупи, Юль. Дай мне свой телефон.

Я вскинулась, чтобы спорить, но теперь взгляд Марка стал тяжёлым, угрожающим. Следующая стадия – холод. Его я сегодня испробовала на себе, больше не хотела.

– У меня там телефоны клиентов и сотрудников. Я не могу его отдать.

– Сейчас он побудет у меня, чтобы ты не могла связаться с Тимофеевым. А потом, если будешь вести себя правильно, сможешь общаться с сотрудниками в мессенджере. Если сейчас заупрямишься, останешься с телефоном, но в комнате с глушилкой. Я подозреваю тебя в сговоре с Тимофеевым. Щадить за прошлые заслуги не собираюсь. Думай.

Это только звучало, как предложение, но тяжёлый, пробирающий до костей взгляд и протянутая рука говорила, что он не потерпит возражений. И я дрогнула. Достала телефон и протянула Марку.

– Вот и умница. Быстро соображаешь. Жаль только, что продалась.

Я вскинулась, чтобы протестовать, но, натолкнувшись на бетонный взгляд, не рискнула. Отвернулась к окну, отодвинула шторку и всматривалась в проезжавшие навстречу машины.

Водитель был невероятным профессионалом. Он входил в повороты так плавно, что я их практически не ощущала. Только замечала глазами изгибы трассы, которые мы преодолевали, а больше никак не чувствовала.

Оставшись без телефона, в который я ныряла, когда появлялась свободная минутка, сосредоточилась на разглядывании окружающего. Мы въехали в центр города, но свернули не в сторону к Москва-Сити.

Почему-то я думала, что у Ракитина, который любит всё самое лучшее, будет встреча именно там, но ошиблась. Машины плавно остановились возле входа в высотку из стекла и бетона. Рассмотреть название здания я не успела.

Марк вышел, а его место тут же занял Сергей, который забирал меня из Гетса. В его руках я увидела собственный телефон. Он без стеснения листал вкладки моих мессенджеров и копался в записях.

– Юлия Алексеевна, куда перевезти металлоконструкции из багажника вашего автомобиля?

Я было дёрнулась к телефону, но он даже не шелохнулся, чтобы его спрятать или отодвинуть от себя. Только посмотрел. Где Ракитин берёт таких глазастых? Даже руку отдёрнула от него, словно обжёгшись.

– Закрытый гольф-клуб Айрон-лайф. Адреса я не помню, могу или объяснить, как проехать или нагуглить в телефоне.

– Благодарю, не требуется. Время доставки и принимающая сторона?

– Никита Перекрёстов. Контакт есть в телефонной книге.

– Принял.

Сергей что-то набирал в моём и своём телефоне. Отправлял и получал сообщения. Когда все распоряжения относительно моей работы были сделаны, он задал мне совершенно неожиданный вопрос.

– Продиктуйте, пожалуйста, список необходимых вещей: одежды, обуви, предметов гигиены и их места расположения в вашей квартире. Сообщите адрес фактического проживания и предоставьте ключи.

– Зачем? – Растерялась я. – Я посижу с вами до вечера, а когда закончатся переговоры, поеду домой. Зачем же мне вещи?

Сергей посмотрел на меня с равнодушием бетонной плиты и, даже бровью не поведя, объяснил, – переговоры продлятся несколько дней. До их окончания вы будете находиться под моей опекой. Если вам комфортно всё время в одной и той же одежде, у меня нет возражений. Если что-то требуется, прошу продиктовать…

Договорить он не успел. У меня закончилось всякое терпение, и я начала возмущаться.

– Какая опека? Какие несколько дней? Я не могу всё бросить и прохлаждаться в вашем плену даже сегодня. Но из-за недоразумения готова просидеть с вами до вечера. А потом мне надо домой. У меня встреча назначена! Мне работать надо! Мне жить надо, а не ждать, пока вы там что-то проверите и обезопасите. Тем более что я ни к какому заговору отношения не имею.

– Но знаете, что он есть? – Сергей посмотрел на меня внимательно.

– Ни о чём я не знаю! Мне ваши предположения оскорбительны. Как вам это в голову пришло? Я вообще ни в чём не виновата!

Мужчина смотрел на меня так, словно перед ним была стена. Серая, неинтересная, непоколебимая. Не несущая неожиданностей и не содержащая матерных и не матерных надписей. Просто кусок постройки.

Я ему не была интересна сама по себе. Не привлекала не как женщина, ник как собеседник. Он смотрел на меня, как на коробку, которую надо было довезти, установить так, чтобы не рухнула, и закрепить под нужным углом.

С ним без толку спорить об оттенке обёртки и количестве витков на перевязывающей свёрток ленточке. Только по делу. Только ответы на интересующие его вопросы. Остальное – в топку.

– Сколько дней продлятся переговоры?

Нет ответа.

– Где я всё это время буду жить?

Нет ответа.

– Что вы себе позволяете?

И снова тишина.

Он смотрел на меня, как на стену, потому что я не вызывала интереса. Я смотрела на него как на стену, потому что он был не прошибаем.

Со стоном я откинулась на спинку сиденья и поняла, что выхода у меня нет. Достала из сумки ключи и протянула Сергею.

– На какое количество дней мне надо собрать одежду?

– Я бы рекомендовал ориентироваться на 10 дней. Возможно, ситуация разрешится быстрее, но тогда у вас просто будет больше комплектов, чем необходимо.

И я стукнула кулаком в виденье машины. Не от злости, а от бессилия. Выхода я не видела от слова совсем.

– Да не переживайте вы так. – Сжалился надо мной секьюрити. – Вы же не будете всё время одна. Вам поможет Оксана Александровна. Она отлично ориентируется в расписании Ракитина и его квартире. Так что вы быстро освоитесь с её помощью.

Успокоил, блин, ну надо же!

Его нынешняя

Сначала меня привезли в офис Ракитина. Усадили вместе с серьёзным парнем по имени Андрей. Мне выдали ноутбук. Установили на нём мессенджер с доступом к рабочим контактам и маме.

Андрей установил связь между нашими устройствами и видел всё, что я пишу в мессенджерах и что гуглю в интернете. Если его что-то смущало, он спрашивал, о ком идёт речь.

Если его что-то смущало, он сворачивал окно моего мессенджера и пока я не давала развёрнутый ответ, моё общение блокировал. Это было только процедурой, но нервировало сильно.

Никогда не думала, что находиться под микроскопом так гадко. Первую половину дня я работала, не поднимая головы. Я написала всем, что у меня сел голос и общалась только письменно.

Как ни странно, но все восприняли моё отсутствие без истерик. Я бы даже сказала, что достаточно холодно. У меня кольнуло в груди от ощущения ненужности, бесполезности, неважности.

Сразу вспомнились слова Ракитина при расставании: «Ты мне не нужна». И снова болезненно сжало в груди. Словно льдом подёрнулось. Но я взяла себя в руки и к вечеру уже получила подтверждение слов Ракитина.

Те, кто были профессиональны – прекрасно справились без меня. А вот те, кто всегда вызывал вопросы, начали сползать по срокам. Особенно подводила монтажная группа. Доставленные конструкции закрепили только частично.

Ели мы тут же в офисе. А когда закончили работу, в кабинет вошла девушка невероятной красоты. На идеальном лице сияли медовые глаза. Пухлые губы были манящими.

Она была просто восхитительной. Прекрасная фигура, прямой аккуратный нос. Делавший лицо идеальным макияж было практически невозможно заметить. Волосы лежали свободно на плечах волосок к волоску.

Но самым потрясающим было то, во что она была одета. Асимметричный костюм, словно перекошенный в процессе пошива, идеально облегал фигуру. Один лацкан спускался ниже другого.

Длинная юбка, словно распахнувшаяся от порыва ветра и застывшая, обняв невероятные ноги, открывала левую до середины бедра. А правую скрывала почти до пяток.

Костюм был невероятно дерзким. Он кричал о маститом бренде. Таком рискованном, как BALMAIN или даже ALEXANDER MCQUEEN. В которых каждый шов против системы, но очень, очень талантливый.

Сапоги с острым носом и элегантным каблуком завершали идеальный образ в эталонном мире Ракитина. Именно такой он хотел меня видеть. Именно такие вещи преподносил в подарок, а я не носила.

Но теперь нашлась девушка, которая такое носит и соответствует высоким критериям. Почему-то именно эта мысль стала за прошедший день самой болезненной.

Девушка улыбнулась, став ещё соблазнительнее. А мне захотелось пригладить растрепавшиеся волосы и срочно подправить макияж. Хотя кого я обманываю? Я и с макияжем ей проиграла бы по всем фронтам.

– Здравствуйте, Юлия. Я личный помощник Марка Ракитина. Меня зовут Оксана, и я буду рада помочь вам с размещением в его квартире. Помогу с вещами и обустройством. Марк задерживается, но я, как радушная хозяйка, не оставлю вас одну.

И она так элегантно взмахнула рукой, словно королева, которая приглашала бедную горничную проехаться в её золотом экипаже. Мы именно так и выглядели. Я даже на её прислугу не тянула.

Мне стало неприятно от такого контраста.

– Здравствуйте, Оксана. А почему домой?

Девушка кивнула Андрею, и он вышел, оставив нас наедине. Помощница поморщилась.

– Мы решили, что так будет проще отсекать от вас ненужные связи. Разобраться в происходящем.

Теперь я ревновала уже почти в открытую.

– А если я совершу покушение на Ракитина? Дома ведь это сделать гораздо проще, чем в офисе или если поселить меня в гостинице?

Глаза Оксаны картинно округлились. Она прижала пальцы к щекам и покачала головой из стороны в сторону.

– Ну что вы такое говорите, Юлия? Мы с Марком даже мысли не допускаем, что вы на такое способны. Вы же не такая. Мы решили, что так будет удобнее всего и на работу ездить, и с работы. Да и в квартире много места. Вас мы поселим в гостевой части. Там в прошлый раз жила сестра Марка. Там достаточно места и мы друг другу не будем мешать.

Она говорила таким бархатным голосом, что завораживала, как заклинатель змей. А я слышала только: Мы…бла-бла-бла… Мы… бла-бла-бла. И это меня доводило до бешенства.

А тарахтела она без умолку. Мы с Марком ездили, летали, решили, купили. Неприятно было слушать, как она говорила о жизни, в которой она была, а меня не было. И от этого сжималось сердце. Протяжно, давяще.

Но хуже всего стало, когда Оксана привезла меня в квартиру, в которой я прожила с Ракитиным 2 года. Повела на правах хозяйки на кухню. Объяснила, что и где лежит. Как попить кофе или чай. Где можно найти продукты.

А потом распахнула створки шкафчика с посудой. Достала полупрозрачную, очень похожую на сосуд, сотканный из морозных оконных узоров, только чёрную, кружку и показала мне.

– Вы можете брать любые вещи, только не эту. Её особенно любит Марк. К тому же это мой подарок, которым он особенно дорожит. Мы выбирали эту кружку в Венеции. Это муранское стекло. Стильная вещица, памятная для нас. Очень прошу, к ней не прикасаться.

Оксана вернула посуду на место, но я успела заметить важное. Кружек, которые были нашими любимыми, на полке не было. Когда «мы» ещё обозначало меня и Ракитина, нашими любимыми чашками для чая были контрастные.

У Меня была оранжевая кружка, внутри покрашенная в грифельный. А у Марка, наоборот. Грифельная снаружи, а внутри ярко-апельсиновая. Если бы они стояли на месте, я бы увидела их даже из космоса. Но там теперь были кружки других цветов и других девушек.

Вход и выход

В квартире всё было так же, как в день моего отъезда, и совсем иначе. Тут всё дышало нашей с Марком жизнью. Я могла сказать, как и почему здесь появились шторы, автоматическая открывашка для вина, мейсовновский сервиз.

Когда-то пустую квартиру мы заполняли собой, своей жизнью, личными привычками и сентиментальными воспоминаниями. Например, когда мы повесили шторы, из-за которых ругались целую неделю, занялись сексом на кресле в углу и едва их не оборвали.

А предыдущая открывашка для вина была верхом дизайнерской мысли. Но когда Марк захотел отпраздновать крупную сделку, штопор выскользнул из рук. Бутылка дрогнула, и на моей блузке появились бордовые капли.

Я прекрасно помню, как изменился взгляд Марка. Как он хищно отставил вино на соседний столик, а потом с бешеным напором раздевал меня и брал прямо тут, на кухонном острове.

У меня побежали мурашки от воспоминаний. Картинки прошлого, одна откровеннее другой, мелькали перед глазами. Я даже чувствовала вкус кьянти на губах, как после той близости.

И в этот мирок из ласк, споров, безумных поступков и только наших, никому не доступных мелочей, словно сверло в мозг вгрызался бархатный голос идеальной Оксаны. «Мы с Марком, Марк не любит, я для Марка, Марк мне…»

Задушила бы эту идеальную девицу с её идеальными лицом, голосом и образом. И чучело повесила бы в прихожей, чтобы отпугивало других эталонных. Но именно этих Марк и любил. Именно такую хотел видеть рядом.

– А во время последней поездки в Базель он подарил мне часы. Просто потрясающе. Они идеально подходят к рабочему костюму.

Она вытянула вперёд руку и продемонстрировала идеальный хронометр из последней коллекции известного бренда. Это стало последней каплей, переполнившей чашу моего ангельского терпения.

– Это чтобы вы не опаздывали? – съязвила я.

Красавица поджала губы и раздражённо поморщилась. А я внутренне порадовалась, что смогла задеть её за живое.

– Что вы, Юлия. Просто Марк любит делать мне подарки: ручки, часы, сумки, какие-то милые мелочи.

– А что дарите ему вы?

Обычно я тихая и совершенно неконфликтная. Но она так достала меня своими «А мы с Марком, мы с Марком», что захотелось ударить побольнее.

– Марк совершенно немеркантилен. А то внимание, которое я ему дарю, ценит высоко.

– Даже иногда премии выписывает?

Оксана еле заметно дёрнулась. Значит, страдала оттого, что вынуждена была выполнять обязанности личного помощника. Значит, её это задевало. Ну, что же. Она меня не щадит, и я не буду. Око за око, девочка.

– Марк щедрый мужчина и работодатель прекрасный. Но в наших отношениях нет ограничений. Завтра, например, у нас совместная вечерняя поездка. Хотя вам это знать необязательно. К тому же, Марк уже разберётся с вашим недоразумением, и, вполне вероятно, вы уже покинете эту квартиру.

– Но ещё до этого её покинете вы, Оксана. Давайте закончим со светскими сказками и закончим с обустройством. Покажите мне мою комнату, и на этом закончим. Вам, вероятно, пора отдыхать перед новым рабочим днём у такого строгого и требовательного начальника, как Ракитин.

– Я его дождусь.

– Конечно, дождётесь. Ведь меня надо передать из рук в руки. Мало ли что со мной может случиться. Только я не обязана составлять вам компанию. Это входит в ваш функционал. А я здесь не за зарплату. Давайте смотреть мою спальню или вы предпочитаете похвастаться своей?

Оксана снова поджала губы.

– Ну зачем вы так грубо. Марк сказал, что мы подружимся, а вы стараетесь уколоть побольнее. Могли бы стать подругами.

– Да? Серьёзно? Бывшая и секретарша?

– Я не секретарша. Я вас тут опекаю, как хозяйка дома.

– Разумеется. Только знаете, чем обличается обслуживающий персонал от хозяев? Дырочками от бейджика на лацкане пиджака, даже если он очень дорогой.

Рука Оксаны дёрнулась к отвороту слева, и я рассмеялась в полный голос.

– Даже если он с вами спит, не надейтесь на продолжение отношений. Он вас не любит и не планирует жениться. Просто вы идеально подходите для удовлетворения всех его потребностей, не более того. А время уходит. Ещё пару лет, и вы перестанете быть идеальной. И тогда на ваше место возьмут другую Оксану, Лизу или Настю. Так что крутите головой и ищите себе мужа где-то ещё. Если этот не взял вас сразу, то уже и не возьмёт.

Оксана, тяжело дыша, вскочила на ноги и двинулась в сторону гостиной. Я поднялась вслед за ней.

– Я понимаю, Юлия, что вас ранило расставание с Марком и вы не можете принять, что теперь мы вместе.

– Да ладно вам. Вместе и вместе. Только в каком? В офисе? Так там таких, как минимум человек 7: замы, начальники направлений, ну и вы. Тут не до ревности. К тому же между нами есть огромная разница.

– Конечно. Вы бывшая, а я нынешняя.

– Нет, Оксана. Мне вас даже жаль немного стало. Даже если сейчас Марк с вами спит, вы не на моём месте. Я жила в его квартире, спала в одной постели. А, главное, никогда от него не зависела. Он не платил мне зарплату. Закончив отношения, я потеряла только любимого человека. Работа осталась прежней. И в неё я смогла уйти с головой, чтобы перестать думать, вспоминать и видеть во сне. – Я снова провалилась во время, когда осталась одна. Когда бродила вечерами по улицам, где мы бывали. Смотрела в окна ресторанов. И никак не могла избавиться от зависимости под названием «мой Марк». – Знаете, почему я справилась? Потому что он был моим миром, но не всем. Потому что у меня осталось моё агентство и моё дело. А вот если он выставит на улицу вас, это будет катастрофа. Потому что вся ваша жизнь завязана не бантиком на бетонном столбе под названием Марк Ракитин. И она рассыплется.

Я обошла по дуге ошарашенную секретаршу и двинулась к гостевой спальне.

– И, знаете, Оксана, можете не провожать. Я найду дорогу. Потому что эту квартиру обставляла я. И, хотя в гостевых комнатах бывала реже, чем вы, помню, где они находятся. Сама найду вход. А вам пора искать выход.

Будет хуже

В квартире Марка всё было эталонным, даже гостевые комнаты. Я прекрасно помню, как мы выбирали эти обои с птицами. Долго спорили, какие лучше: те, на которых больше бирюзовых или лососёвых пташек. Выбрали вторые.

А потом увольняли одну бригаду отделочников за другой, потому что те не могли приклеить их на стену. Обои были бумажными. Тончайшими, как папирус. Чтобы они легли идеально, нужна была поверхность без единой шероховатости.

И никто не мог выровнять стену до такого совершенства. Наконец, была найдена бригада Саныча. Он выглядел как водитель бетономешалки. С огромными ручищами, круглым лицом и животиком.

Надежды на него не было тоже, но через 2 недели он пригласил нас принимать результат.

– Поклеили мы ваши салфетки, любуйтесь.

И мы ахнули. Было ощущение, что мы оказались в экзотическом лесу в самой гуще птичьей стаи. Это было великолепно. Нас так вдохновил великолепный вид комнаты, что, едва дождавшись отъезда мастеров, мы обновили спальню жаркой близостью на подоконнике.

И теперь мне надо было здесь ночевать. Разумеется, не на подоконнике, но точно внутри воспоминаний, как ритмично покачивались ветки и взлетали птицы, когда Марк не смог сдержаться. У меня и теперь стало влажно между ног.

Да что же это такое?

Надо было как-то отвлечься. Я достала из шкафа развешенную одежду. Хорошо, что додумалась вместо домашнего халатика попросить летние брючные комплекты. И прилично, и удобно, и нежарко.

Приняла душ и улеглась на кровать. Делать было нечего. Телефон и ноутбук у меня забрали. Книги были только в кабинете Марка, куда мне явно нельзя было заходить. Телевизор показывал всякую чушь, и я его выключила.

Оказалась в плену птиц на обоях, которые навевали эротическое. Решила попробовать выспаться за все предыдущие бессонные ночи, но не успела даже выключить свет.

В дверь требовательно стукнули дважды. Через пару секунд повторили.

Сердце забилось сильнее. Я вскочила на ноги и распахнула створку. За ней стоял Ракитин. Он был одет в тот же костюм, что и днём. Только взгляд был уставшим, тяжёлым и безрадостным.

– Давай поедим вместе.

Он не спрашивал, он утверждал, но я не хотела проводить время с ним наедине. Боялась. И вовсе не его, а себя. Своей реакции на него в этой квартире. Для меня это было очень тяжело.

– Марк, я устала и не голодна. Ужинай без меня.

Я потянула дверь на себя, но Ракитин втиснул ногу и не дал её закрыть.

– Я не прошу, Юля. И мне всё равно, сыта ты или нет. Мы можем сесть за стол, и я расскажу тебе, как ты сильно влипла. А можем войти в комнату, и я сделаю всё то же самое, только на кровати. Что выбираешь?

Меня окатило жаром от двусмысленности слов. Он был так близко, как в моих снах, и также от него веяло вселенским холодом.

– Что-то случилось, Марк?

– Пойдём. Расскажу.

Это было сказано так жёстко, что я не решилась спорить. Обула мягкие домашние мюли и пошла за Ракитиным на кухню. Там уже был сервирован стол на 2 персоны. На тарелки выложен салат, под серебряными колпаками – горячее.

Накрыто было так, как тогда, когда мы жили вместе. И это отозвалось тоскливой нотой в самом сердце. Мне не хотелось погружаться ещё глубже в воспоминания. Поэтому я забрала свою тарелку с приборами и пошла к торцу стола, чтобы сесть прямо напротив Марка.

– Ты изменилась, Юля.

Это было сказано с удивлением. Ракитин не ожидал, что я буду перечить, а вот представьте себе.

– Это было логично после того, как я тебе не подошла. Может, я эти годы наивно мечтала стать такой идеальной, чтобы ты обратил на меня внимание? Старалась, так сказать.

– Судя по тому, что мне сегодня рассказал Ковалёв, это вряд ли. Если ты и старалась, то только собрать информацию для мести. Садись, чего стоять столбом?

Шумно отодвинув стул, я брякнула тарелку на стол. Села напротив. Начала есть салат.

– Дерзкая стала, да? Оксана говорила, что ты вела себя возмутительно, но я не поверил. А ты и со мной споришь. И чего ты хочешь добиться таким поведением?

Я пожала плечами и продолжила есть.

– Хочу домой, переодеться и лечь спать. Но ты не даёшь сделать ничего из этого. Поэтому хочу есть. Ем, как ты и приказал.

Он откинулся на спинку стула. Сложил руки на груди.

– А узнать, что мне рассказал Ковалёв, не хочешь?

– Нет. – Я затолкала в рот очередной кусочек карамелизированного баклажана с помидором. – Я не Оксана. Это её волнуют Твои пертурбации, а меня уже нет.

Ракитин хмыкнул и приступил к еде.

– Ревнуешь, значит?

– Кого? К кому? – Я удивлённо подняла брови. – Что ты, Марк? Наоборот, радуюсь, что ты нашёл себе подходящую. Влюблённую, идеальную. Безупречно упакованную, как кукла Барби. Вот ей и рассказывай, что, кому сказал. А я просто поем на халяву. Тоже буду извлекать плюсы из ситуации.

– Ревнуешь. – Он хищно улыбнулся, отчего по моей спине пробежали мурашки. Вашу Машу!

– Злюсь, Марк. Это другое. Ты что-то навыдумывал, и я вынуждена терпеть всё это. – Я сделала круговое движение рукой с зажатой в ней вилкой, и наколола новый кусочек баклажана. – Поэтому выкладывай, что ещё нашли твои ребята и какой смертный грех мне зачли. Но думаю, что хуже уже не будет.

Марк наклонился ближе, упёр ладони в столешницу. Таким я его боялась.

– Будет, Юль. Будет значительно хуже. Ковалёв мне выложил сегодня все подробности нашей несостоявшейся сделки с Тимофеевым. Не скрывал, что тот ему сам всё рассказал и что рекомендовал со мной договор не заключать.

– Ух ты, как интересно. – Совершенно равнодушно ответила я, продолжая жевать салат. – Ты это Оксане расскажи. Я в таких животрепещущих подробностях не нуждаюсь. Они меня не касаются, Марк. Это всё не про меня. Я тебя услышала. Тимофеев рассказал все твои секреты Ковалёву. Но я здесь ни при чём. Они и без меня прекрасно обошлись. И если это всё, я пойду спать.

В груди ухало сердце. Марк не шутил. Мне было безумно обидно, что мы сидели на нашей бывшей кухне, как два совершенно чужих человека. Он мне не верил. Я не верила ему.

Но покрывалась мурашками от одного только взгляда, поворота головы или слова, сказанного его глубоким баритоном. Больше всего на свете, хотела, чтобы Марк сказал, что всё это шутка.

А потом поцеловал, усадил на стол и закрепил наше примирение самым ласковым и жарким способом из всех известных. От этой мысли у меня загорелись щёки, а внизу живота растеклось знакомое тянущее предчувствие.

Чтобы вырваться из омута глаз Марка и своих горячих фантазий, я вскочила на ноги и рванулась к выходу.

– Юля, стой! – рявкнул Марк.

Я пыталась проскочить мимо него, но он преградил мне дорогу. Схватил меня за руку и, повернув к себе лицом, прижал к стене. Навалился всем телом, и я поняла, что пропала!

В его руках

Мой ад и рай в одном флаконе по индивидуальной мерке должны были быть именно такими. Я была распластана по твёрдому желанному телу Ракитина. Его аромат дурманил голову сильнее крепкого алкоголя.

До дрожи в ладонях. До тонких иголочек предвкушения в пальцах ног.

Его горячие руки насквозь прожигали тонкую корку льда, которою я старалась наморозить по отношению к Ракитину за все эти годы. Будоражили фантазии и вышибали рваные вздохи из груди.

Он смотрел на меня так, словно мы уже были в постели без одежды и желания останавливаться. Ловил мой взгляд и скользил по губам, скулам, виску. И там, куда смотрел Марк, я чувствовала касание.

Нежную лёгкую ласку, доступную только ему.

– Что ты со мной делаешь? – прорычал он мне в ухо. – Что ты творишь со мной?

Его руки прошлись по бёдрам к талии, скользнули под футболку. Нежно поглаживая кожу, дошли до кружевного лифа. Замерли, словно ожидая моей реакции.

Я всхлипнула в предвкушении ласки, и Марк двинулся выше. Подхватил грудь ладонями, и она привычно устроилась в его руках. От удовольствия я тихонько застонала, и Марк тут же толкнулся пахом вперёд.

Застонал в ответ. Прижался сильнее.

Я, плавясь под его восхищённым взглядом, вдыхала умопомрачительный аромат своего мужчины. Тепла, вожделения, нежности и силы. Таяла под натиском его рук.

Прижалась к нему сильнее. Скользнула руками по мощным бёдрам, рельефной спине, зарылась пальцами в волосах. Сжала их в кулак, поймала хриплый вздох губами. Потянулась навстречу.

Одной рукой продолжая гладить кружево, второй скользнул к шее. Провёл горячими пальцами по позвонкам, затылку. Снова спустился по шее к ключице.

Я задрожала от волн желания, расходящихся от прикосновений Марка. Его рук, ног, прижавшихся к моим, паха, впечатавшегося в меня намертво.

От мужского аромата меня повело так, что я перестала чувствовать опору под ногами. Пальцы уверенно скользнули по шее, вышибая толпы мурашек. Очертили нижнюю челюсть.

Я уже настолько поплыла, что готова была сама наброситься на Марка, содрать с него одежду и утащить на кровать. Или кричать, чтобы он это сделал сам. Но сдерживалась.

Моё дыхание уже давно состояло из стонов и всхлипываний. А объятия – в попытке соединить нас в единое целое.

А Марк не торопился. Он как художник очерчивал пальцами подбородок, скользил по щеке, дошёл до угла губ и замер.

Смотрел своими голубыми глазищами, сминал волю, подчинял всю без остатка. Утягивал в глубину, без возможности сделать последний вздох перед погружением.

Да что же такое!

Я уже готова была на всё, а он медлил.

От его прикосновений искрило и прошивало разрядами тока. А когда Марк, навалившись на меня телом, покачивал бёдрами, я стонала от пробивающих навылет электрических ударов.

Грудь налилась тяжестью. Внизу живота стало горячо и влажно. А он медлил.

Провёл подушечкой большого пальца по губам. Они моментально приоткрылись. Теперь я дышала ртом, как выброшенная на берег рыба.

Я такой и была!

Я погибала без Марка. В этот момент мне показалось, что вся накопленная по нему тоска, всё нереализованное желание, вся нежность, которую я так ждала, окатили меня с головой.

Он завис над моими губами, тяжело дыша. Обхватил двумя руками голову. Впился безумным взглядом, полным огня.

– Ты мой наркотик! Моя бездна! Что ты со мной делаешь, Юля!

Пальцами по шее, затылку.

Я прильнула к нему всем телом, и он сдался. Перестал сопротивляться жгучему, будоражащему желанию. Впился в мои губы жалящим поцелуем.

Застонав, я откликнулась на его движение. Позволяла себя целовать и целовала сама. Жадно, напористо, притягивая к себе его ближе.

Тянула за волосы и стонала. Ловила каждую ласку, каждое прикосновение.

А он, не разрывая поцелуя, по-хозяйски оглаживал изгибы тела. Сначала медленно, нежно. Потом быстрее, мощнее, крепче.

Сминал и прижимал так сильно, что мне начало казаться, что между нами нет никакой границы.

Он протиснул свою ногу между моих. Я застонала от тянущего предвкушения, разлившегося внизу живота. Стряхнула обувь и обнажённой ступнёй скользнула по его голени, бедру.

Меня трясло, от вожделения и желания получить разрядку немедленно. Я обвила своей ногой его бёдра. А когда Марк качнулся пахом вперёд, толкнулась ему навстречу.

Внизу живота проскочил электрический разряд. Мы застонали оба. Вцепились друг в друга, словно за спасательный круг во время кораблекрушения.

Терзали друг друга губами, сминали и царапали пальцами.

Марк разорвал поцелуй. Шумно дыша ртом, он окатил меня взглядом, полным ярости и мольбы. Почти выкрикнул.

– Да мне всё равно! Даже если ты меня предала Тимофееву, ты всё равно моя! Никому тебя не отдам!

Он склонился ниже и рванул вверх подол моей футболки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.