# Мне нельзя тебя любить

Мира Ли

Всего один пролитый кофе – и прощай спокойные школьные будни! После переезда в Сеул жизнь Мии и так не сахар, а теперь еще она привлекла внимание двух самых популярных парней в элитной школе. Все попытки девушки держаться подальше от дерзкого Дэниэла Этвуда и высокомерного Яна Тэхо не имеют успеха. С каждой встречей притяжение между ними только усиливается. Неужели она влюбилась сразу в обоих? Как Мии принять верное решение, если разум и сердце хотят разного?

© Мира Ли, 2024

© MMAK1OTO, иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

* * *

## Пролог

Я в ужасе замерла, наблюдая, как мой кофе растекается отвратительным пятном по белоснежной рубашке высокого темноволосого парня. Тот с удивлением посмотрел на него, а потом поднял на меня взгляд, полный злости и уничижения.

Собравшиеся круго́м ученики зашептались. В гомоне нескольких иностранных языков я сумела различить пару фраз: «Ну, новенькая и влипла!» и «Не жить ей, это точно!» Теперь я напряглась по-настоящему.

– Ты испортила мне рубашку, – на чистом корейском процедил сквозь зубы тот, кто, по словам окружающих, должен был стать причиной моей преждевременной гибели.

Парень сделал шаг ко мне, и я каждой клеточкой кожи почувствовала опасность, исходящую от него. В висках застучало, ноги стали ватными.

– Прости, – как можно более беззаботно ответила я по-английски. – Я все исправлю.

– Исправишь? – Кажется, этот парень не собирался переходить на общепринятый язык международных школ, продолжая давить меня корейским. Он подошел настолько близко, что мне пришлось отступить назад. – Каким образом?

– Например, отдам в химчистку… – Голос осекся, и я замолчала.

Парень прожигал меня взглядом карих глаз, полным высокомерия и ненависти.

В огромном школьном фойе повисла гнетущая тишина.

Я еще немного отступила назад и посмотрела по сторонам. Вокруг плотным кольцом стояли ученики старших классов и с интересом следили за происходящим.

Сразу стало понятно, что наблюдение за унижением и расправой над каким-нибудь незадачливым учеником или ученицей – одно из любимых занятий старшеклассников частной международной школы Daimendé. Но только я не рассчитывала оказаться на этом месте в первый же день, как отец запихнул меня сюда.

Я расправила плечи, сделала глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоить колотящееся сердце. И не в таких передрягах бывала.

– Чего ты хочешь? – сказала я громко по-русски.

Парень приподнял левую бровь и усмехнулся.

– Хочу, чтобы тебя здесь не было, – склонив голову набок и бесцеремонно разглядывая меня с ног до головы с брезгливым видом, по-корейски ответил он.

– Я бы и рада помочь, – снова по-русски сказала я, – но ты уже довольно взрослый, пора бы понять, что не все мечты сбываются.

Парень хмыкнул, засунув руки в карманы, и что-то собирался ответить, но в этот момент к нам подскочила девушка и швырнула мне в лицо стопку листов. Левую скулу словно обожгло, и я прижала к ней ладонь, испепеляя девицу возмущенным взглядом.

– Нахалка малолетняя! – пропищала она. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

Разъяренная девушка подняла руку, чтобы отвесить мне пощечину, но та так и повисла в воздухе, перехваченная загорелым светловолосым парнем.

– Пак Джуми[1], что это с тобой сегодня? Может, «эти» дни? – Парень сверкнул белозубой улыбкой и перевел взгляд на меня: – А кто это у нас тут? Что-то я не узнаю твоего личика…

– Дэн, не трать свое время. Не стоит она того… – Темноволосый с легкостью перешел на английский и, похлопав моего спасителя по плечу, пошел прочь.

Пак Джуми не без труда освободилась из хватки блондина и побежала за хамоватым брюнетом.

Я в упор смотрела на своего спасителя и не могла понять: я должна радоваться, что он подоспел вовремя, или наоборот? Парень усмехнулся каким-то своим мыслям и протянул мне белоснежный носовой платок:

– Приведи себя в порядок, у тебя кровь на лице.

Я дотронулась до скулы, и на пальцах осталось липкое красное пятно. Проигнорировав протянутый мне платок и даже не подумав поблагодарить этого парня за сомнительную помощь, я направилась в туалет.

– Эй, новенькая! – донеслось мне в спину. – За тобой должок, а я не прощаю долгов…

## Глава 1

Меньше недели назад мы с отцом прилетели в Сеул. Его назначили торговым представителем при Российском посольстве, что, мне казалось, воспринималось им как ссылка. Еще бы! После десяти лет работы в дипмиссии в Германии.

О стране, в которой мне теперь предстояло жить, я знала немного. Всезнающий интернет рассказывал об удивляющих весь мир темпах экономического роста, отличном климатическом расположении на полуострове и бешеной популярности халлю́ (k-pop, дорамы, литература и киберспорт), захватившей уже почти половину мира. Моя единственная берлинская подруга Грета жутко завидовала, когда узнала, что я буду жить на родине ее горячо обожаемых айдолов из BTS.

Мне же было все равно. До моего совершеннолетия оставалось чуть меньше шести месяцев, после чего я планировала выбраться из-под опеки родителя и вернуться в Россию, где не была уже два года. Мои отношения с отцом были нейтрально-отрицательными. А все потому, что до своего пятнадцатилетия я его почти не знала. Он бросил нас с мамой, когда мне только-только исполнилось полгода, и уехал помощником атташе в Китай. И снова появился два года назад, когда органы опеки уже оформляли документы, чтобы упечь меня в детский дом после маминой смерти.

С возвращением отца моя жизнь изменилась. Он забрал меня сначала в Берлин, где мы жили в трехэтажном особняке с собственным дворецким и прислугой; а теперь – в Сеул. Тут нашим временным пристанищем стала шестикомнатная квартира в жилом комплексе премиум-класса.

До появления отца я не знала, что такое ужин в ресторане, регулярно пополняемая на кругленькую сумму кредитка или поездка на автомобиле с личным водителем. Мы с мамой ютились в однокомнатной хрущевке на юге Москвы, а соседские пацаны учили меня стрелять по банкам из пневматического пистолета и воровать на рынке яблоки и мандарины. И, если честно, та жизнь мне нравилась в тысячу раз больше…


Я стояла у зеркала в школьном туалете и разглядывала тонкую длинную рану на левой скуле. Как назло, кровь не останавливалась.

– Эй… э-э-эй, новенькая! – шепотом позвала меня девушка, чьи волосы были выкрашены в модный сейчас черно-белый цвет, делая ее похожей на персонажа из аниме. – Возьми!

Она протянула пластырь и отвернулась к зеркалу, словно и не общалась со мной вовсе. Из кабинок вышли две старшеклассницы и, брезгливо поглядывая на меня, продефилировали к выходу.

– Напрасно ты с Яном Тэхо связалась, – оглядываясь на пустые кабинки, сказала незнакомка.

Сообразив, что речь идет о парне, который так не вовремя попался мне под руку, точнее, под кофе, я пожала плечами:

– А что я должна была делать? Так получилось…

– На колени падать и молить о пощаде, – развернувшись ко мне, снова шепотом ответила девушка.

Я внимательно посмотрела на нее в тщетной попытке уловить хотя бы ничтожный сарказм в ее голосе, но девушка была совершенно серьезна[2].

– Проехали, – выдохнула я.

– Меня, кстати, Ким Юри зовут. – Она улыбнулась, отчего ее маленькое личико стало милым и приветливым.

– Мой тебе совет, Ким Юри, держись от меня подальше. Проблем меньше будет. – Я перекинула через плечо сумку и вышла вон.

По расписанию оставалось еще два урока и самоподготовка – странное, на мой взгляд, мероприятие, когда ученики вынуждены сидеть в закрытом помещении и зубрить пройденный материал. При этом домой пойти нельзя. И так шесть дней в неделю.

Вообще все эти занятия здесь обязательны для посещения, но я сегодня уже ни на что не была способна и решила прогуляться по Сеулу – давно собиралась, да времени не было. Если спросят, совру, что не разобралась в нюансах.

Прячась от камер и охранников, без конца снующих по территории школы, я оказалась, наконец, на свободе и, надев на голову уютный капюшон толстовки, отправилась ловить такси.

Сеул показался мне шумным и суетливым городом, где дорогие бутики каким-то удивительным образом соседствовали с уличными лотками и местными блошиными рынками. Я купила два корндога[3] и так наелась, что едва могла дышать, а потом отправилась в кинотеатр, где крутили какой-то отстойный боевик. Домой я возвращалась около одиннадцати.

Я вышла из метро за пару кварталов от своей квартиры и не спеша, пиная найденный на дороге камень, тащилась в нужную сторону. На улице было довольно темно и почти безлюдно.

Вдруг в стороне, в небольшом закутке между домами, я услышала стон и последовавший за ним глухой звук удара. Я толком ничего не видела, но не узнать этот звук было невозможно. Так бьют человека: жестоко и беспощадно – ногами по телу.

Я приблизилась и увидела фигуру лежащего на земле мужчины, который почему-то не сопротивлялся, а лишь с тихими стонами сносил побои. Над ним навис здоровенный парень, молча и методично опускающий огромные кулаки на лицо своей жертвы. Смотреть на это было невыносимо! Что-то внутри меня щелкнуло… Я подняла с земли камень, замахнулась и со всей силы кинула его в спину нападавшему. Послышалось крепкое ругательство на корейском, а через пару секунд непонятно откуда взявшиеся люди скрутили меня и повалили на асфальт. От ужаса внутри все похолодело.

Какого черта ты натворила, Мия? Следовало бы раньше подумать, что нападающий мог быть не один!

Предплечья ныли, колено, которое, дергаясь и сопротивляясь, я сильно оцарапала, дико пекло, вдобавок порез на скуле снова начал саднить, когда эти придурки припечатали меня об асфальт. Я готова была разрыдаться от страха и досады.

– Глазам своим не верю, – услышала я низкий бархатный голос, показавшийся мне смутно знакомым. – Тебе точно жить надоело…

Меня грубо поставили на ноги, и я встретилась с леденящими душу карими глазами Яна Тэхо.

## Глава 2

– Ты преследуешь меня?! – Он говорил на английском и не спрашивал, а как будто утверждал.

– Да на кой ты мне сдался? – пропыхтела я, разглядывая двух здоровенных мужиков, вцепившихся в меня мертвой хваткой.

Ян Тэхо бесцеремонно и, кажется, с любопытством изучал мое лицо.

– Кто ты такая, и что тут делаешь? – спросил он, прищурив и без того узкие глаза.

– А если не скажу, побьешь так же, как этого парня?

Ян Тэхо усмехнулся и убрал сбитые в кровь руки в карманы. Послышался визг тормозов, и по нам мазнул свет автомобильных фар.

– Господин Ян, нужно уходить, – с едва уловимым волнением в голосе сказал один из амбалов.

С соседней улицы вырулила еще одна машина. Ян Тэхо посмотрел на лежащего в переулке избитого мужчину и едва заметно кивнул. Меня наконец-то отпустили. Я села на землю, потирая саднящее колено.

Два широкоплечих мужчины, судя по всему, охранники этого зарвавшегося богатенького придурка, прикрыли нас спинами и достали пистолеты. Я замерла, пытаясь понять, во что вляпалась, но меня самым бесцеремонным образом выдернули из задумчивости, рывком поставив на ноги.

– Исчезни отсюда! – рявкнул в самое ухо Ян Тэхо и сильно толкнул меня.

В следующее мгновение я услышала выстрел. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как сумасшедшее. Меня пробил холодный пот, и, повинуясь неконтролируемому природному страху, я рванула прочь.

– За ними! – раздался грубый голос одного из появившихся вдруг людей. Стало понятно – они не просто мимо проезжали! – Девка моя! Найдите остальных!

Он что, сейчас обо мне?

Я оглянулась и заметила погоню из нескольких человек. От паники меня удержал, наверное, инстинкт самосохранения, и, несмотря на усталость, я снова побежала. Легкие горели, в правом боку безумно кололо. Я хватала ртом воздух и мечтала выбежать на какую-нибудь людную улицу.

– Вон она! – услышала я запыхавшийся мужской голос. – Прыткая, тварь…

Черт, Мия! Кажется, на этот раз ты влипла по полной…

Я резко свернула в едва приметный переулок и, собрав остатки сил, помчалась вперед. Но не успела сделать и несколько шагов, как меня схватили и со всей силы прижали к забору. Я закричала.

– Да замолчи же ты! – Мой рот накрыла теплая ладонь, и в нескольких сантиметрах от своего лица я увидела тяжело вздымающиеся плечи Яна Тэхо.

Кричать сразу расхотелось, но коленки все равно продолжали предательски дрожать. Он затащил меня в узкий зазор между заборами соседних домов и стал спиной к улице, на которой вот-вот должны были появиться преследователи.

– Раздевайся! – жестко сказал он.

– Какого черта…

Не дожидаясь, пока я послушаюсь его, Ян Тэхо запустил руки под мою толстовку, одним движением сорвал ее с меня и откинул в сторону. Я попыталась отвесить ему пощечину, но он уверенно перехватил мою руку, крепко, но не до боли сжимая запястье.

– Слишком заметна! – перешел он на шепот и кивнул на толстовку, белым пятном валявшуюся вдалеке.

Послышался шорох гравия, и Ян Тэхо прижался ко мне всем своим телом, впечатав в неровную кладку кирпичного забора. Я спрятала свое лицо у него на груди и, кажется, перестала дышать.

Преследователи покружили рядом, переговариваясь на странном корейском диалекте и сетуя на то, что в темноте упустили меня. Через несколько минут они ушли, а мы так и стояли, плотно прижавшись друг к другу. Все мои мысли заполнила эта близость: его сильное, рельефное тело и манящий, горьковато-сладкий цветочный аромат парфюма…

Я подняла на него глаза и натолкнулась на потемневший взгляд раскосых глаз. Вздрогнув, я прикусила губу. Ян Тэхо с шумом выдохнул и коснулся ее большим пальцем. Меня словно электрическим разрядом садануло! Вынырнув из этого безумия, я уперлась руками в его грудь.

Он отступил на шаг, дальше не позволял соседский забор, и опустил голову. Сильные и широкие плечи плавно вздымались, словно он пытался привести дыхание в порядок.

Мои мысли превратились в мечущихся стрекоз, но я все-таки старалась сохранить ясность рассудка. Я нашла свою толстовку и, спешно натянув ее, почти выбежала в переулок. Порывисто втянув прохладный воздух, я обняла себя за плечи в надежде унять бешено колотящееся сердце. Этот парень по-настоящему пугал меня, и знакомство с ним явно не сделает мою жизнь радостнее.

Через несколько кварталов я поняла, что заблудилась. Достав из кармана джинсов телефон, я открыла навигатор и, сориентировавшись, пошла в сторону дома. Сумку с учебниками и документами я потеряла там, где на меня нашло затмение и я какого-то черта впуталась в историю, которая меня вообще не касалась. Вот только вернуться на то место я сейчас едва ли смогла бы – страшно. Придется завтра объясняться с отцом… Дверь с биометрическим замком спасла меня от встречи с ним – сегодня мой родитель ночевал в посольстве, вот была бы незадача, если бы я в таком виде явилась туда…

Я зашла в ванную и, скинув грязную одежду, встала под горячий душ. В голове крутилось сто тысяч разных мыслей: в основном, конечно, о моей вселенской глупости и неумении просто пройти мимо. А еще – о том парне, которого так жестоко избил Ян Тэхо. Надеюсь, что кто-то вызвал ему скорую, иначе… Б-р-р-р… И как только мой сегодняшний день превратился в настоящий триллер!

Я жутко устала, хотелось завалиться в теплую постель и проспать часов двенадцать. Завернувшись в полотенце, я подошла к большому зеркалу и ужаснулась. Рана на лице сильно опухла и потемнела, коленка выглядела так, словно меня метров десять тащили по асфальту, а на запястьях от ручищ выдрессированных амбалов Яна Тэхо расплывались синяки. Да уж! Не думаю, что за несколько часов до утра картина как-то изменится. Разве что в худшую сторону.

Пожалуй, забью-ка я на пару учебных дней.

Позвонить утром в школьный секретариат и хриплым, якобы простуженным, голосом наплести про температуру было проще простого. Гораздо сложнее – объяснить всю эту «красоту» отцу.

Я ела почти безвкусный суп из водорослей, заказанный в ближайшем ресторане, когда он вернулся с работы.

– Здравствуй, дочь, – сказал отец, развязывая галстук. – Почему ты не в школе?

– Приболела, – как можно более равнодушно ответила я.

– Что-то серьезное? – Поставив портфель на стул рядом со мной, он взял газету, пробегая глазами по заголовкам первой страницы.

– Нет, скоро поправлюсь. – Я все-таки отодвинула суп. Ну невозможно же есть такую преснятину!

– Как тебя приняли в школе?

– Нормально. – Я решила не вдаваться в подробности, иначе пришлось бы рассказать про «инцидент» с Яном Тэхо и Пак Джуми…

– Ты же помнишь главные условия нашего здесь недолгого нахождения? – Отец встал и налил себе воды. – Ты ведешь себя достойно, как и положено дочери дипломата, а я делаю всё возможное, чтобы поскорее вернуться в Европу.

– Помню, – сложив руки на груди, неохотно сказала я. – Не высовываться и не конфликтовать ни с кем…

«Извини, папа, но я уже нарушила оба этих правила», – подумала я про себя.

– Вот именно. Молодец. Учись старательно! Файтинг, как здесь говорят! – Не очень похоже изобразив популярное в Корее пожелание удачи, отец ушел в кабинет, так и не подняв на меня глаз.

Я усмехнулась. Зря думала, что разговор с ним будет непростым…


Стараниями корейской фармацевтики и косметики через два дня я выглядела достаточно неплохо и практически идеально замаскировала начинающую желтеть скулу. Сделав пробор на левую сторону, я перекинула волосы и, придирчиво осмотрев себя с ног до головы, осталась довольна.

Школьная форма должна была прийти со дня на день, а пока я имела право «ходить в своем». Сейчас это совсем не радовало, ибо подобное отличие от других учеников еще сильнее бросалось в глаза и привлекало нежелательное внимание.

За пару дней дома я переварила события того дня и решила, что мне нужно все-таки поблагодарить Яна Тэхо, ведь он, как ни крути, спас мне жизнь. Но стоило мне в школьном коридоре подойти к своему шкафчику, добродушное настроение как волной смыло.

Замо́к взломали, мои пока еще немногочисленные вещи залили газировкой, а дверцу исписали иероглифами, смысл которых понимали даже те, кто едва начал учить корейский: «тварь», «подстилка» и «нищебродка» были самыми безобидными из них.

– Привет, должница! – потягивая через трубочку кофе со льдом, на соседний шкафчик облокотился мой горе-спаситель. – Ну что, пожинаешь плоды неудачного подката к Яну Тэхо?

Он громко и заразительно засмеялся, вот только мне было совсем не смешно. Я прожгла его сердитым взглядом:

– Пришел позлорадствовать?

– Не-а! – Парень улыбнулся. – Пришел забрать свой долг.

Я молчала. Не собираюсь доставлять удовольствие этому самовлюбленному красавчику, спрашивая о возврате долга.

– Затусим сегодня до утра – и мы в расчете! – Он подмигнул мне и снова улыбнулся.

– Не получится, – громко хлопнув изуродованной дверцей у него перед носом, ответила я. – Блондинов терпеть не могу!

Не успела я сделать и двух шагов, как меня со всей силы припечатало к чьему-то шкафчику.

– Я понять не могу: ты дура или до тебя не доходит, кто я? – почти прорычал в мгновение изменившимся голосом светловолосый красавчик.

## Глава 3

В его глазах пылала едва сдерживаемая ярость. Мне бы испугаться, да только слишком часто за последние дни со мной обращались подобным образом. Думаю, пришло время это остановить.

Я ухмыльнулась:

– Если честно, мне глубоко наплевать, кто ты. Я не просила тебя о помощи, поэтому и долг возвращать не собираюсь.

Я оттолкнула его и благодаря секундному замешательству, вызванному моим откровенным хамством, смогла сбежать.

– Эй! – крикнул он мне в спину. – Здесь это не работает[4].

– Поживем – увидим… – Я закинула на плечо рюкзак и, махнув ему на прощание, отправилась в класс.

До начала урока оставалось еще минут десять. Стоило мне войти, как тут же наступила тишина. Мои одноклассники, преимущественно дети состоятельных родителей, судя по всему, были не очень-то дружны и общались друг с другом, чтобы подчеркнуть свою избранность или завести полезные знакомства на будущее. Я же была «темной лошадкой», никто не хотел из-за меня портить свою репутацию, поэтому все старательно делали вид, что меня не существует. Сколько еще времени пройдет, прежде чем кто-то из них заинтересуется мной и выяснит подробности личного дела? В Германии на это ушел месяц.

Я уселась за последнюю парту в среднем ряду и открыла попавшийся первым в руки учебник английского. Через несколько минут народу надоело на меня пялиться, и они занялись своими делами.

– Привет, ты пришла? – тихо поздоровалась вошедшая Ким Юри.

Я молча кивнула ей в сторону коридора. Надо было срочно поговорить. У меня появилось три миллиона вопросов! Выйдя, моя знакомая прижалась к стене и зажмурилась, спрятав голову в плечи:

– Я что-то сделала не так?

– Прекрати дурачиться. – У меня совсем не было времени на долгие разговоры, скоро должен прозвенеть звонок.

Юри выпрямилась и улыбнулась. Да… Умение приспосабливаться и актерские данные у этой малышки удивительные.

– Ты не ходила пару дней в школу, я решила, что тебе все, – она провела большим пальцем по горлу, – конец!

– Какое счастье, что у меня есть такая оптимистичная знакомая, как ты, – изображая радость, сказала я. – Ким Юри, кто эти парни?

– Какие? – захлопала она своими наивными (или это очередная роль?) глазками.

– Ян Тэхо и блондин, похожий на Брэда Питта в молодости…

– Ой-ой-ой-ой-ой… – Она сжала кулачки и быстро затопала ножками. Вот же ж любительница аниме! – Они тебе понравились? А кто больше? Ян Тэхо или Дэниэл?

– Ким Юри, соберись! Кто они такие? – Я теряла терпение.

– За минуту и не объяснить. – Она стала серьезной, даже лоб наморщила. – Брэд Питт – это Дэ́ниэл Э́твуд, сын генерального директора крупнейшей строительной компании Великобритании. Они не так давно ведут свой бизнес в Азии, но уже сейчас им принадлежит более сорока зданий в Сеуле и еще столько же по стране… Дико крутая семейка! А Ян Тэхо – чебо́ль[5], если тебе это о чем-то говорит. Единственный наследник YangTech Group. Сказочно богат…

Я нервно сглотнула. Два золотых мальчика на мою бедную голову – это уже слишком.

– А школа наша случайно не их семьям принадлежит? – попыталась пошутить я.

– Какая ты догадливая, – широко улыбнулась Юри. – Компании их отцов – главные спонсоры Daimendé.

Ну все, конец тебе, Мия…

Прозвенел звонок, и Ким Юри заскочила в класс.


Битых двадцать минут строгая госпожа Квон объясняла нам математическую секцию предстоящего в конце учебного года суны́н[6], но я почти ничего не понимала. И дело не в том, что мой технический английский не идеален, просто точные науки мне абсолютно неинтересны. Кроме того, меня не покидала мысль о том, что делать с двумя зарвавшимися богатыми мальчиками. Как бы мне смешаться с толпой и доучиться здесь до выпуска?

Дверь резко распахнулась и, легки на помине, в класс вошли Дэниэл и Ян Тэхо. На какое-то мгновение я оцепенела: неужели они пришли по мою душу?! Устраивать разборки перед учителем и всем классом до жути не хотелось.

Госпожа Квон обернулась и, словно ничего не произошло, продолжила дальше.

М-да, даже педагоги не хотят с ними связываться…

Я уставилась на доску, игнорируя вошедших. Ни слова не говоря и тем самым заставляя меня нервничать сильнее, Дэниэл уселся на последнюю парту слева от меня, у окна, а Ян Тэхо – справа, почти у самой двери.

– Ян Тэхо, ты заметил: у нас в классе появилась новенькая? – откинувшись на стуле и рассматривая меня в упор, вполголоса сказал наследник строительной корпорации.

Черт! Мне не послышалось? Они не просто так пришли, я с ними еще и в одном классе!

– Надолго ли… – так, словно мне уже пора собирать вещички на выход, ответил Ян Тэхо.

– Поживем – увидим, – явно передразнивая меня, хохотнул Дэниэл.

Остаток урока прошел спокойно, вот только к пустоте в моей голове из-за неинтересного и плохо понятного предмета добавился еще мандраж от того, что я сижу между двумя парнями, которые явно хотят свести со мной счеты. Каждый свои.

Бр-р-р-р.

Вместе со звонком на перемену Дэниэл встал и как бы невзначай задел мою парту, отчего все учебники упали на пол. Я выдохнула и присела, чтобы собрать их. Но трое парней-одноклассников, не обратив на меня внимания, а, вероятнее всего, чтобы заработать очки перед господином Этвудом, совершенно бесцеремонно прошли прямо по ним.

– Эй, вы! Нарываетесь?

– Что ты сказала? – с вызовом и готовностью поставить меня на место повернулись они.

– Госпожа Светлова, срочно пройдите к директору. – Громкий, словно из мегафона, голос администратора прервал наши прения.

Я прожгла этих тупых нахалов бешеным взглядом, перешагнула через свои вещи и вышла вслед за ней.

## Глава 4

В приемной было пусто. Администратор уже минуты три как зашла в кабинет директора и словно канула в Лету там. И хотя я сохраняла внешнее спокойствие, внутри все дрожало: хотелось скорее понять, что я такого натворила, что меня пригласили сюда.

В Германии я вылетела из первой школы через пару недель за прогулы и нулевую успеваемость. Отец тогда рвал и метал. Конечно! Такая тень на его репутацию! Мало того, что откуда ни возьмись появилась пятнадцатилетняя дочь, так еще и с таким характером и данными. Тогда-то он и отправил меня в загородную школу-пансион «Залем», где, немного подергавшись, я, наконец, успокоилась и взялась за ум.

Очередной переезд, новая и абсолютно чужая мне страна с непонятным менталитетом и нравами пугали и сильно нервировали. Держаться помогала одна только мысль: осталось полгода, и я сама смогу распоряжаться своей жизнью. Мне нужно продержаться всего шесть месяцев.

– Прошу вас. – В дверях появилась секретарь.

Я выдохнула и зашла в кабинет директора. Роскошь приемной по сравнению с огромным кабинетом господина Пака была как детский лепет. Я подошла к большому столу из красного дерева и остановилась метрах в трех от него. В кресле сидел тучный седой мужчина в очках и внимательно разглядывал меня.

– Мия Светлова? – послышался его низкий, глухой голос.

Я кивнула.

– Вы ученица школы Daimendé, где же ваша форма?

– Извините. – Я низко поклонилась (этикет я заучила неплохо: чем ниже кланяешься, тем, вроде как, сильнее раскаиваешься). – Я заказала форму, как только узнала о зачислении. На днях должны доставить.

Он осмотрел меня с ног до головы и вздохнул:

– У меня складывается такое впечатление, что вы не очень заинтересованы в обучении в нашей школе.

– Что вы, господин Пак?! – изображая крайнюю степень испуга и несогласия, воскликнула я. – Я прикладываю массу усилий, чтобы быть достойной обучаться здесь. Буду стараться еще лучше!

Снова глубокий поклон.

– Я вовсе не вашу успеваемость имею в виду, – поморщился он. – На днях вы проявили вопиющее неуважение к одному из наших лучших учеников.

Ну, приехали! Ян Тэхо еще и стукач. Как по-взрослому, ей-богу!

– Простите, господин Пак. – Я снова низко поклонилась. – Вышло недоразумение. Я споткнулась, и мой кофе пролился… прямо на ученика, который стоял рядом.

Директор хмыкнул и прищурил глаза:

– На первый раз я прощу вас, носегодня же вы должны принести господину Яну Тэхо свои глубочайшие извинения.

Он многозначительно посмотрел на меня.

– Конечно, господин директор. – Снова поклон. – Спасибо, господин директор.

Наконец толстяк махнул рукой, разрешая мне уйти. Меня не надо было просить дважды.

Когда я вернулась в класс, там никого из учеников не было, зато мои тетради и учебники аккуратной стопкой лежали на краю парты. Я посмотрела в окно. Стоял теплый солнечный день конца лета. Скоро похолодает. Сначала придет мерзкая осень, а потом и зима. Я не люблю зиму. Зимой не стало мамы, и всё покатилось в тартарары…

С улицы доносились веселые голоса.

Точно! Следующий урок – физкультура, наверняка все уже разминаются на школьном стадионе.

Я вспомнила про залитый газировкой спортивный костюм в шкафу и громко застонала.

Ладно, выкрутимся.

Молодой учитель физкультуры внимательно выслушал мою легенду о внезапно пришедших месячных и отпустил сегодня «первый и последний раз».


Я сидела в столовой, досматривая последний сезон сериала, начатого еще в Германии. Мне всегда легко давались иностранные языки, а сериалы здорово помогали разнообразить словарный запас.

Прозвенел звонок, и ученики стали собираться у раздаточной, громко разговаривая и занимая друг другу очередь. Минут через пять появились Ян Тэхо и Дэниэл. В отличие от остальных, молодые люди никуда не спешили. С высокомерным и отчасти скучающим видом они заняли стол у окна, который, несмотря на огромное количество учеников в столовой, был свободен. Тут же официант подал им обед.

Я не сдержалась и фыркнула.

Ну что за показуха с привилегированным положением? Мы что, в девятнадцатом веке живем?

В то самое время, когда все эти мысли совершенно очевидно отразились на моем лице, я встретилась с ледяным взглядом Яна Тэхо.

Да уж. Неловко.

Тем более что мне нужно как-то извиниться перед ним. Мысленно я уже отрепетировала искреннее раскаяние и приготовилась молча стерпеть все то, что Ян Тэхо скажет в ответ, поэтому решила не откладывать на потом и быстро закрыть вопрос с извинениями.

Я подошла к столику для избранных и, глядя прямо на ябедника, полным раскаяния голосом произнесла:

– Господин Ян Тэхо, по личной просьбе директора Пака приношу вам свои искренние извинения за инцидент трехдневной давности. По-прежнему предлагаю оплатить химчистку так горячо любимой вами рубашки…

Я не успела договорить, потому что в лицо мне плеснули водой. От неожиданности я порывисто вдохнула и в недоумении уставилась на Тэхо. Медленно, не сводя с меня взгляда, он поставил стакан рядом с тарелкой. В столовой повисла гробовая тишина. Я чувствовала, как наполняюсь двумя разрывающими меня пополам эмоциями: стыдом и желанием ответить.

– Я предпочитаю обедать в тишине, – растягивая слова, ответил Тэхо. – Ты. Мне. Мешаешь.

Боковым зрением я заметила, как от удивления открылся рот у Дэниэла:

– Ну, бро, ты не перегибаешь?

Ян Тэхо на какое-то время перевел на него ледяной взгляд, а затем, снова взяв в руки палочки, продолжил обед.

Я развернулась и, под смешки и перешептывания всех, кто стал свидетелем этого представления, вышла вон. До жути хотелось плакать: от досады и невозможности отомстить ему прямо сейчас, от беспомощности и унижения… Пока я шла по коридору, во мне росла и множилась ненависть к этому богатенькому козлу!

Я понимала: надо взять себя в руки, несмотря на то, что внутри все бурлило и клокотало. Пару раз я едва остановила себя, чтобы не вернуться и не наговорить мерзкому чеболю не менее мерзких слов. Но… мой принцип такой: не выдавать своих слабостей. Как бы паршиво на душе ни было, никто не должен об этом догадаться. Тогда никто не сможет причинить мне боль. А если сможет – я сделаю все, чтобы он никогда об этом не узнал.

Кроме того, этот парень явно опасен: богатенький сынок, по одному щелчку пальцев которого меня прибьют и закопают. И глазом не моргнут! И как бы мне ни хотелось отомстить за унижение, оставалось только делать вид, что мне плевать на случившееся. Я завернула в туалет и высушила волосы и рубашку, параллельно настраивая себя на пофигизм.

На уроке английского пафосный мистер Беккер, учитель из Великобритании, гонял нас по тестам, опять же для подготовки к сунын.

Обстоятельные корейцы за несколько месяцев начинают очень активно готовиться к выпускным экзаменам. Для любого школьника – это путевка в успешную и богатую жизнь. Но мои одноклассники старались не поэтому – денег у них и так было в достатке. Они боялись гнева родственников и понимали, что только так смогут доказать, что хоть что-то из себя представляют.

Мне обе эти причины были безразличны. Если честно, мне было глубоко наплевать на то, какие баллы я получу. Жизнь в Корее не входила в мои планы. Смогу получить «удовлетворительно» – и ладно!

– Госпожа Светлова! – вырвал меня из размышлений о будущем голос мистера Беккера. – Вам, кажется, не очень интересно изучение языка, на котором общается бо́льшая часть всего цивилизованного мира? – Он вскинул брови и подмигнул захихикавшим девочкам с первых парт.

– Отчего же, – ответила я. – Очень даже интересно. Я лишь задумалась о смысле зазубривания грамматики без понимания души языка.

Лицо учителя вытянулось, но он быстро взял себя в руки.

– Души? – насмешливо спросил мистер Беккер. – О какой душе вы говорите, позвольте спросить?

– О той, без которой никогда не понять разницу между «home» и «house» или не оценить по-настоящему красивое стихотворение или роман.

– Насколько хорошо вы владеете английским, мисс Светлова? – с какой-то новой интонацией спросил учитель.

– Настолько, чтобы шутить и понимать английский юмор. Ну, и конечно, чтобы читать Шекспира и Диккенса в оригинале.

В классе повисла тишина. Судя по взглядам, которые обратились на меня, не все ученики поверили мне.

– Какими языками вы еще владеете? – уже с интересом спросил мистер Беккер.

Боковым зрением я заметила, как выпрямился на стуле Дэниэл.

– Родным, русским. Считаю его самым красивым языком в мире.

В классе снова раздались смешки и недовольный гомон, которые я равнодушно проигнорировала.

– Немецким. Я прожила в Германии два года. В школе преподавали на немецком, пришлось выучить. – Я улыбнулась своим воспоминаниям о том, как боролась с неблагозвучностью этого языка. – И немного корейский. Но тут еще достаточно пробелов со словарным запасом. Учу его второй месяц. Пока этого достаточно, чтобы не только поддержать беседу, но и понять сленговые и ругательные надписи…

Раздался свист и восхищенные возгласы. Я чувствовала на себе прожигающие взгляды Дэниэла и Тэхо. Уши горели, я непроизвольно вжала голову в плечи.

Мистер Беккер внимательно посмотрел на меня, сложив руки на груди, и наконец сказал:

– Что вы думаете по поводу курса английского?

– Скучно и не отражает сути владения иностранным языком.

Раздались аплодисменты. Я опустила голову и уставилась на руки, сжатые в замок до белых костяшек.

– Смело, мисс Светлова, и сложно оспоримо, – улыбнулся мистер Беккер. – Но мой вам совет: будьте осторожнее со своими высказываниями, вы все-таки в Корее.

## Глава 5

После шестого урока пошел проливной дождь. Я смотрела на низкое мрачное небо и понимала, что это надолго. У меня, как назло, сильно разболелась голова. Хотелось домой, укутаться в одеяло и уснуть.

У выхода из школы под широким козырьком толпились парни и девушки, забывшие зонты или просто не наговорившиеся за день. На нижних ступенях, чуть в стороне от остальных, стояла компания с «главными авторитетами» школы. Оттуда доносился громкий смех, модная в Корее музыка и ободряющие возгласы. Рука Яна Тэхо по-хозяйски лежала на плечах Пак Джуми, а смазливый Этвуд заигрывал с хрупкой блондинкой из параллельного класса.

Вот с кем я точно не хотела встречаться, так это с ними! Только начала забывать нашу стычку в столовой, да еще эта выматывающая головная боль… Сливаясь с толпой, я быстро спустилась вниз.

– Эй, мисс Светлова! – насмешливый голос Дэниэла заставил меня остановиться. – Поговорим?

Меня словно морозным воздухом обдало от взглядов, обращенных в мою сторону.

– О чем? – Я повернулась к нему, многозначительно запихнув руки в карманы и старательно игнорируя пугающий взгляд ненавистного Яна Тэхо.

– О нас с тобой, дорогая. – Ведясь на его понятную провокацию, вся компания громко засмеялась. – Твой долг остался неоплаченным.

И надо бы мне промолчать, но…

– Слушай, господин Этвуд, найди ты кого-нибудь более искушенного в подобных вопросах, а? Например, Пак Джуми или одну из ее подружек…

Лица «избранных» вытянулись от неслыханной дерзости, граничащей с полным отсутствием страха смерти.

– Эй, нищебродка! Денег на нормальную одежду не хватило, а рот раскрывать пытаешься! Что ты там сейчас про меня и Дэна ляпнула? – закричала Джуми. – Мало тебе того, что мой отец вызывал сегодня к себе из-за Тэхо, вообще вылететь отсюда хочешь? Так я устрою…

Ах, вот оно как… Выходит, это не Ян Тэхо настучал на меня директору Паку, а Джуми?

Судя по реакции чеболя, он удивился услышанному не меньше меня. Я вдохнула и задержала дыхание. Голова раскалывалась…

– Да делайте вы все, что хотите, но без меня, – надевая капюшон, устало сказала я. – Только от важности и значимости своей не поперхнитесь…

– Ну-ка стой! – рявкнула Пак Джуми и попыталась схватить меня за руку, но я развернулась и быстро вышла под проливной дождь.

Она что-то еще кричала, но мне было уже все равно. Я подняла голову, вдохнув свежий, разряженный воздух. Я чувствовала только усталость, боль и освежающие капли дождя.


На следующий день был выходной. Я спала почти до обеда, то ли все еще сказывалась разница во времени, то ли так сильно устала за прошедшую неделю. Потом заказала доставку еды, получила школьную форму и тут же забросила ее подальше в шкаф, просмотрела местные телеканалы, залипла на какой-то дораме…

За окнами стемнело.

Я привыкла быть одна. Мне даже это нравилось. Не нужно напрягаться и тяготиться чьей-то компанией, придумывать темы для разговора, слушать рассказы о том, что мне совсем неинтересно, или отвечать на неприятные вопросы.

Находиться с кем-то в одном помещении слишком долго – так утомительно Исключением была лишь Грета, да и то потому, что она еще более замкнутая, чем я. В пансионате мы жили в одной комнате, и бывали такие дни, когда мы могли только поздороваться и попрощаться. Наверное, поэтому и сдружились.

Бессмысленно пялясь в телевизор, я не сразу заметила, что вернулся отец. У него на работе, кажется, вообще отсутствовало понятие «выходной». Он, как всегда, мне кивнул, на бегу спросил, как мои дела и прошел сразу к себе в комнату.

# Примечания

1

В Южной Корее традиционным считается написание фамилии и имени в таком порядке: сначала фамилия, а затем личное имя. Общепринятым считается обращение с использованием сразу же фамилии и имени. Только самые близкие могут называть друг друга по личному имени.

2

По корейским обычаям, чтобы вымолить прощение, в самом крайнем случае принято становиться на колени. Это показывает сильнейшую степень раскаяния и смирения, готовность понести любое наказание за свой проступок. Практикуется и в настоящее время.

3

Корндог – это сосиска на деревянной палочке в толстом слое теста из кукурузной муки. Корндоги обжаривают во фритюре, отчего они аппетитно хрустят и имеют золотистый цвет. Популярная уличная еда.

4

Молодой человек имеет в виду, что по уставу Daimendé приоритетными являются корейские традиции. Поэтому здесь особым образом чтят людей, которые стоят выше по положению. С ними ведут себя уважительно и не могут отказывать им в определенных просьбах.

5

Чеболь – владелец (или наследник) крупного конгломерата, безумно богатый и очень влиятельный человек.

6

Сунын – итоговый экзамен в выпускном классе. Это единый по всей стране день, когда старшеклассники сдают выпускные экзамены. Сразу все экзамены в один день. Их результат решит возможность или невозможность поступления в вуз.