Лиза Лорф
Снежинки в огне

Лиза Лорф
Снежинки в огне

Пролог

Аня

Шесть лет назад, 31 декабря

Тридцать первое декабря. Все впопыхах снуют по торговому центру, чтобы успеть купить последние подарки. Я тоже среди этой толпы. Протискиваюсь в аптеку.

Большие скопления народа мне не по душе, особенно праздничная беготня, однако моя близкая подруга Марина настояла на том, чтобы я пошла за тестами.

«Ты что! Беги делай тест! А если ты беременна? Да для него это будет лучшим подарком на Новый год!»

Но будет ли Максим действительно этому рад? А вдруг нет? Мы с ним не планировали детей! Он только что устроился на работу в пожарную часть, гордится своей новой должностью, постоянно рассказывает о тренировках и спасательных операциях. А я учусь в педагогическом колледже, и до выпуска еще целых два года. Мы вместе всего пять месяцев и пока живем раздельно. Хотя я все же надеюсь, встретив этот Новый год вместе, мы обязательно съедемся! Уже представляю, как буду готовить ему завтраки перед сменами.

– Девушка, мне тест на беременность, пожалуйста, – тихо прошу я, стараясь унять нарастающую в груди волну смешанных чувств. Мое тело кричит, что со мной что-то не так. Я другая. Говорят, у беременных скачут гормоны, может, так они действуют? Заставляют щебетать от счастья, волноваться, сомневаться…

– Скажите, сколько дней у вас задержка? – спрашивает работник аптеки.

– Пару дней.

– Результат может быть неточным. Вам нужно будет повторить…

– Тогда дайте два. Нет, лучше три.

Бросив в сумку купленные тесты на беременность, я иду домой, осторожно шагая по покрывшемуся льдом тротуару. Упасть – это последнее, что мне нужно. Внезапно я стала осмотрительной. Хорошо, что торговый центр рядом и идти недалеко.

Дома я делаю все так, как мне рассказали в аптеке, вдобавок, старательно следуя инструкции на упаковке. Затаив дыхание жду результата, нервно расхаживая по ванной. Мои руки потеют, пока я держу в руках телефон и наблюдаю за таймером, отсчитывающим секунды. Каждая минута кажется вечностью, а сердце стучит так невероятно громко. Я пытаюсь отвлечься, разглядывая кафельную плитку на стенах, но взгляд все равно возвращается к тесту.

Две полоски. Их две.

На всякий случай вскрываю еще один тест.

А потом еще.

После третьего сомнений не остается… Я беременна.

Я расплываюсь в улыбке, даже несмотря на легкий страх, появившийся в глубине души, – страх, что Макс испугается ответственности. Мы никогда и не говорили о создании семьи, но я этого хотела всей душой. Однако не требовала. И он ничего не говорил. В голове появляются картинки, как в полночь, под бой курантов, я показываю ему тест с двумя полосками… Как он их разглядывает… Как улыбается и радостно меня целует… От счастья я начинаю кружиться по комнате, а потом смеюсь. Это точно действие гормонов, никак иначе.

Трепеща от предвкушения вечера и мыслей, как преподнести эту новость Максу, я звоню на ему на мобильный.

– Снежинка, я перезвоню как сменюсь, – кидает он в трубку. Его голос кажется напряженным. Бросаю взгляд на часы: он должен был уже смениться. Вероятно, что-то случилось. Максим говорил, что на праздники всегда куча работы. Ловлю себя на том, что разочарованно смотрю в окно. Ну уж не-е-ет! Грустить некогда! Мне еще к вечеру готовиться.

Я слышу, как поворачивается ключ в замке входной двери. Марина вернулась. Моя подруга, с которой мы вместе учимся и снимаем эту маленькую квартиру.

– Ну что? Говори! – прямо с порога, с широченной улыбкой на лице, спрашивает подруга. Ее щеки красные с мороза, почти такого же оттенка, что и волосы.

Я улыбаюсь и начинаю глупо хихикать.

– А-а-а… Говори! Я хочу это услышать! – Подруга сжимает руки в кулачки и трясет ими, держа пакет, в котором, я уверена, лежит вкусный торт. Медовик. Я чувствую его запах даже сквозь упаковку. Марина, сколько я ее знаю, всегда была сладкоежкой. Для нее любое событие – отличный повод, чтобы поесть сладенького.

– Я. Беременна! – выкрикиваю я с коридора на всю лестничную площадку и поднимаю руки вверх, словно выиграла в лотерею.

Подруга подпрыгивает, чуть не сбивает меня с ног и стискивает в объятиях.

– Я так рада! Только тс-с-с, пока никому не рассказывай. Ну, Максу можно. Он же отец. Вот, это тебе, отпраздновать. – Она сует мне в руки пакет и проходит в квартиру.

– Медовик?

– Так, а ты уже, смотрю, чуешь запах издалека? Беременный нюх проклюнулся? – шутит подруга.

– Ага, беременный нюх.

Пока мы болтаем с подругой, я то и дело проверяю телефон. Макс сказал, что позвонит как сменится. Время, как назло, будто замедлилось и стало тягучим как, застывшая жвачка…

– Давай телевизор включим, – предлагает Марина, доставая тарелки для торта. – Обычно перед Новым годом показывают что-нибудь праздничное.

Я щелкаю кнопкой пульта. На экране вместо ожидаемой комедии экстренный выпуск новостей. Красная полоса внизу привлекает мое внимание.

«Взрыв на складе пиротехники в Сельцо. Пожарные ведут борьбу с огнем».

Мелькают кадры: языки пламени вырываются из окон здания, небо чернеет от дыма. Диктор говорит, что пострадавших нет, эвакуация прошла успешно.

– Так! Такое тебе смотреть нельзя! Ты беременна. – Марина выключает телевизор.

– А вдруг там Макс? – Я вскакиваю с кресла.

– Нет, это не в городе. Так что вряд ли Макс сейчас там. Успокойся.

Я тяжело вздыхаю, но все же чувствую облегчение. Подруга права. Сельцо в тридцати километрах от города, вряд ли Максима вызовут – он же должен был смениться. Хотя, конечно, тревога все равно не проходит. Должно быть, это чувство не покидает жен спасателей и мне придется свыкнуться с этим, но для этого понадобится время.

Марина протягивает мне стакан с водой.

– Давай, успокаивайся, дорогая.

Я залпом выпиваю воду. Это то, что мне было нужно.

– Ну все, мне пора. Кстати, сегодня ночью тебя не будет, так что… Может, я вернусь не одна… – Подруга лукаво улыбается.

– Понятно, тогда я закрою свою комнату на замок, чтобы вы ночью не перепутали, – улыбнувшись, отвечаю я.

Она понимающе усмехается, прощается и выходит, спеша к парикмахеру, чтобы привести себя в порядок перед новогодней ночью.

Первое, что я делаю, – вновь перезваниваю Максиму. В ответ одни гудки, заставляющие меня тревожиться. Зло бросаю телефон на диван. Он не отвечает мне! И что может быть важнее, чем беременная девушка? Я ему об этом еще напомню.

Набираюсь смелости, чтобы позвонить маме.

– Анюта, когда ты приедешь? Мы тебя ждем. – Я слышу в трубке ее осуждающий голос.

– Мам, я же сказала, что останусь здесь. С Максимом. Не ждите меня. Просто хотела поздравить вас с наступающим, – отвечаю я ей, стараясь держать себя в руках. В последнее время наше с мамой взаимопонимание хрупким, как первый лед, и легко трескается, стоит ей сказать, что она уже нашла мне достойного богатенького жениха, а не бедного пожарного.

– Да что твой Максим? Пожарный. Сколько они зарабатывают? Он же даже прокормить тебя не сможет.

– Это пока… Он только устроился.

– А если дети? Что будете делать? Да бросит он тебя при первой же трудности. У него на лбу написано, что он не готов к серьезным отношениям… – Мама затягивает свою пластинку, и я отдаляю телефон от уха.

– Мама… – вновь начинаю говорить я, решив, что тирада подошла к концу.

– Что «мама»? Мама плохого не посоветует. Давай мы тебе тут подходящего жениха найдем. Есть уже претенденты.

– Мам! – Я запнулась, понимая, что говорить о своей беременности сейчас будет совершенно некстати.

– Что?

– И тебя с наступающим! – Я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать маме не лезть в мою личную жизнь. Не хочу вести себя как подросток, да и ругаться перед самым Новым годом нет желания.

Мне удается закончить разговор с мамой на дружелюбной, но холодной ноте… Ладно, потом разберусь. Она поймет когда-нибудь, что я уже выросла.

Надо собираться. Надеваю красивое красное белье, которое купила специально для этого вечера. Крашусь, стараясь сделать макияж идеальным, а после, любуясь своим отражением в зеркале, аккуратно провожу пальцем по белым маленьким пятнышкам на шее и вдоль спины. Снежинки. Так говорит Максим, и это название кажется таким точным и нежным. Только с ним я перестала их скрывать, только ему позволила увидеть эту особенность моей кожи. Раньше я очень стеснялась витилиго, пыталась замаскировать каждое пятнышко, но теперь я чувствую себя особенной. Они стали частью меня, моей уникальной чертой. Я ощущаю легкое томление и нежность в груди, когда вспоминаю, как Максим покрывал каждую из «снежинок» горячим поцелуем прошлой ночью, шепча, какая я красивая. Его руки, горячие дыхание… Мой Максим… От одной мысли о нем по телу пробегают мурашки.

Я украдкой поглядываю на диван, где грустно лежит мобильный. Он так и не позвонил…

Нахожу дома маленькую коробочку, кладу внутрь тест на беременность. Нет. Так не пойдет. Не может такая новость валяться на дне картонной коробки. Это выглядит грустно. Снимаю с елки мишуру, красиво укладываю ее на дно коробочки. Так лучше. Добавляю немного серебристого конфетти и маленькую записку с сердечком – пусть будет совсем празднично. Руки слегка дрожат, когда я заворачиваю коробочку в подарочную бумагу с золотыми снежинками. Закончив с упаковкой, я вновь бросаю взгляд на телефон. Никаких новостей. Внутри все сжимается от волнения и ожидания.

Совсем скоро выезжать к Максу, но мы так и не поговорили с ним по телефону. Что же его отвлекло? Как он мог забыть обо мне?

Тепло одетая, я сажусь в такси, поправляю шерстяной шарф и прячу подарок в сумку. Говорю знакомый адрес. На улице уже темно, фонари отбрасывают желтоватый свет на заснеженные тротуары, гирлянды мигают праздничным весельем. Снег лежит сугробами по бокам, искрится в свете фар проезжающих машин. Людей стало меньше – наверняка все уже в предвкушении застолья и спешат к родным и близким.

Поднимаюсь на третий этаж, прислушиваясь к звуку собственных шагов. Слышу, как из какой-то квартиры доносится громкая музыка, и невольно улыбаюсь новогодней мелодии.

Запасными ключами я открываю дверь квартиры Макса.

Меня встречают тишина и глухая пустота.

Никого. Он еще не вернулся домой.

Я вновь набираю ему, но в трубке слышны только длинные гудки. Глаза начинает пощипывать от слез. Не мог же он забыть обо мне? Я медленно прохожу в зал… Сажусь на диван рядом с наряженной елкой и окном, за которым продолжает падать мягкий снег. Включаю гирлянды, которые повесила вместе с ним, представляя, что мы будем любоваться ими в новогоднюю ночь… Так грустно мне не было никогда. Дыхание перехватывает от тяжести в груди.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я смотрю из окна во двор, разглядывая лица прохожих и надеясь, что Максим вот-вот подойдет и скажет, что у него была веская причина мне не перезвонить… Каждый силуэт в темноте заставляет сердце замирать, но это чужие люди, спешащие к своим близким в праздничный вечер. Я прижимаю ладонь к холодному стеклу, вглядываясь в падающие снежинки, которые кружатся в свете фонарей. Мне кажется, я вижу его в каждом мужчине, проходящем мимо дома, но раз за разом это оказывается всего лишь иллюзией.

Соседская музыка становится громче. Полночь. Хлопки салютов. Пьяные песни. Новый год наступил, а Макса нет.

От злости я пишу ему гневную записку.

«Не дождалась. С Новым годом тебя, надеюсь, ты будешь счастлив!»

Я выхожу из квартиры, оставляя запасные ключи под ковриком, как мы всегда делали. Зачем они мне, если он все равно не возвращается домой? Руки дрожат, когда я закрываю дверь. Знаю, что веду себя как капризная девочка, но я волнуюсь! Он должен это понимать! А еще я беременна, и меня уже трясет от фрустрации. Каждая эмоция будто усилена до предела. Может, это и гормоны так шутят…

В негодовании я сворачиваю в переулок, стараясь избегать ребят с петардами, которые жутко меня нервируют. Кажется, что еще немного, и я сама взорвусь, как гребаная петарда!

В свете фонаря я различаю знакомую куртку… Шапку… Фигуру. Я узнаю его голос. Подхожу ближе, не веря, что это именно Максим сидит в соседнем дворе на лавочке и болтает с кем-то по телефону… Не со мной… Максим, которого я так ждала в его квартире, желая сделать ему подарок и рассказать о беременности…

Значит, кому-то позвонить он может, а мне – нет! Обида еще сильнее сжимает мое сердце.

– Как я могу быть с Аней? Серьезные отношения… Дети… Брать ответственность… Нет. Я не смогу, Игорь, понимаешь? После этого я не смогу, – говорит он кому-то на другом конце, и от услышанного у меня подгибаются колени.

Он сидит ко мне спиной. И я продолжаю осторожно подходить к нему ближе, не понимая, зачем я это делаю… Лучше было бы уйти. Убежать.

– Она беременна, представляешь? Как мне теперь быть? Это же из-за меня…

Мне становится трудно дышать. Макс, зачем ты так со мной? Мне хватает нескольких секунд, чтобы понять, о чем он говорит. Я складываю два и два. Он не может быть со мной. У него другая. Эта другая беременна от него.

Слезы текут по щекам. Я нахожу в себе смелость подойти к Максу, и когда он замечает меня, опускает руку, в которой держит телефон.

– Кто она? – спрашиваю хриплым от злости голосом.

– Снежинка… – Он встает, делает шаг мне навстречу, его руки тянутся ко мне.

– Не называй меня так! – Я отступаю назад. – Кто она?

– Ты не так все поняла… – начинает он, и эта ситуация становится похожей на сцену из фильма… Глупого фильма, где героиню уговаривают поверить в ложь.

– Я все поняла. Она беременна. Кто она?

Максим виновато опускает взгляд. А мое сердце разрывается на мелкие частички. Как стеклянный новогодний шар, рухнувший на пол под весом целой новогодней елки. Сегодня не будет счастливого праздника.

– Да, она беременна. – Я замечаю, как краснеют его глаза.

– У тебя все это время была другая? – Мой голос срывается. Я не могу поверить в то, что пять месяцев встречалась с человеком, который мне нагло врал.

Он молчит. Его плечи обреченно опускаются вниз. Он отводит взгляд в сторону и коротко кивает. Мир словно падает мне на голову.

– Прости, Снежинка. Я… я не достоин тебя. Тебе лучше найти другого. Прости, если причинил тебе боль… Так будет лучше.

Я закрываю глаза, надеясь, что, когда их открою, все это окажется лишь дурным сном. Но Максим все еще стоит передо мной и избегает взгляда. Подумать только! Какой глупышкой я была, верила каждому его слову, каждой улыбке, каждому «люблю тебя». Грудь сжимается в болезненном спазме, и я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота от осознания всей этой лжи, что окружала меня последние месяцы.

Я поворачиваюсь и иду прочь, подальше от этого места, от этих воспоминаний, от него. Он не следует за мной. Ноги несут меня по незнакомым улицам, мимо безразличных прохожих. По дороге достаю из кармана коробочку с тестом. И, не глядя, я выбрасываю ее в ближайшую урну. Она мне больше не пригодится. Как и все те мечты, что я связывала с ней.

Мне хочется бродить по заснеженным улицам города до самого утра, раствориться в этой белой пустоте, где каждая снежинка словно крошечное напоминание о разбитых надеждах. Мне хочется замерзнуть в сугробе, позволить холоду проникнуть до самого сердца, может быть, тогда оно перестанет так болезненно сжиматься. И только страх за жизнь, зарождающуюся в моем теле, эту крошечную искорку, о существовании которой я узнала сегодня, заставляет меня вызвать такси и поехать домой.

Глава 1. Воспитательница

Аня

6 лет спустя

Первый ноябрьский снег застает меня врасплох. Мокрые хлопья падают на лобовое стекло, по которому дворники со скрипом размазывают белую кашу. Я уже опаздываю на работу, а тут еще эта погода. Яна, воспитательница из младшей группы, наверняка уже названивает заведующей с жалобами. Она вечно всем недовольна, особенно тем, что организацию зимнего утренника поручили мне, а не ей.

– Мам, смотри, как красиво! – Вера прижимается носом к стеклу. – Снежинки прямо как у нас!

В зеркале заднего вида ловлю ее улыбку.

– Прямо как у нас, – нежно отвечаю я.

Первые белые пятнышки стали появляться у Веры в два годика. Она практически копия своего отца, от меня ей достались только «снежинки». У Веры они проявились на руках уже в два годика, сначала маленькие, едва заметные, как первый иней на стекле. К скольким докторам я ее ни водила, ничего не помогло – все разводили руками и говорили, что это просто особенность кожи, с которой придется жить. Я помню, как плакала ночами, винила себя, но потом поняла: это делает мою девочку особенной. Поэтому я решила назвать их «снежинками», как когда-то называл их ее отец… Каждый раз, когда Вера грустит из-за новых пятнышек, я рассказываю ей, что это волшебные отметины, делающие ее похожей на зимнюю фею.

Я тяжело вздыхаю, воспоминая о Максе. Прошло почти шесть лет с последней нашей встречи. Я все помню. Боль. Обиду. Разочарование. И сейчас мне уже все равно. Почти. Прошлое осталось в прошлом. А мы с Верой живем нашу лучшую жизнь.

– Успеть бы вовремя, – бормочу я под нос, вглядываясь в затор впереди. Машины ползут как улитки. До начала смены полчаса, а мы застряли в трех кварталах от садика.

– А почему мы сегодня так рано?

– Потому что мама сегодня воспитательница у малышей. Помнишь, я рассказывала? У тети Маши заболела дочка.

Верочка хмурится, и на лбу появляются морщинки – совсем как у меня, когда я думаю.

– А ты будешь с моей группой играть?

– Нет, солнышко. Я буду с младшими детками, а ты со своими друзьями и Еленой Павловной.

Наконец машины трогаются. Я сворачиваю во двор «Снежинки» – белое двухэтажное здание уже окутано тонким снежным покрывалом. Паркуюсь.

– Мам, а правда, что наш садик так назвали из-за нас? – Вера выпрыгивает из машины, подставляя ладошки падающему снегу.

– Нет, его так назвали еще до твоего рождения. – Я достаю сумку с игрушками для малышей. – Но совпадения не случайны. – Подмигиваю я дочурке.

Вера хватает меня за руку, и мы бежим по дорожке ко входу. Снег хрустит под ногами. У дверей она останавливается, отряхивает сапожки.

В раздевалке шумно – родители спешат на работу, а дети не хотят с ними расставаться. Вера сама снимает куртку, аккуратно вешает на крючок. Я украдкой наблюдаю, как она справляется с обувью. Горжусь ее самостоятельностью.

– Доброе утро, Анна Михайловна! – Елена Павловна заглядывает в раздевалку. – О, и Верочка уже тут. Молодец какая!

– Доброе утро, Елена Павловна! – улыбаюсь я в ответ.

Елена Павловна – воспитательница от Бога. Она работает в «Снежинке» уже больше двадцати лет и знает подход к каждому ребенку. Ее глаза светятся добротой и любовью. На ее носу забавные очки в форме бабочек – дужки как крылышки, а оправа украшена стразами. Дети обожают ее очки и часто просят примерить.

– Я сама переоделась! – хвастается дочка, показывая сменные туфельки.

– Какая ты у нас взрослая. Пойдем, остальные ребята уже в группе.

Вера обнимает меня, целует в щеку.

– Пока, мам!

Смотрю, как она вприпрыжку убегает по коридору. Ее светлые волосы подпрыгивают в такт движениям, а розовый рюкзачок весело болтается за спиной. В груди теплеет – моя девочка растет такой солнечной, несмотря на снежинки на ее руках. Бывает, что дети удивляются и даже пугаются их. Но Вера, кажется, даже гордится ими. Так когда-то чувствовала себя я рядом с Максом. Помню, как он говорил, что мои белые пятна похожи на снежинки, рассыпанные по коже. Вера унаследовала не только эти метки, но и его умение видеть красоту в необычном.

Сколько времени прошло и сколько было пролито слез… Помню, как пришлось просить помощи у мамы, которая злилась на меня, упрекала и не понимала, зачем я порчу свое будущее и оставляю ребенка. Наверное, это был самый сложный период в моей жизни. Казалось, выхода больше нет. В глубине души я надеялась, что Макс все же захочет со мной поговорить, объясниться. Но он больше не перезванивал и не искал меня. Возможно, так даже лучше.

Мне очень помогла Марина, она поддерживала меня и успокаивала по ночам, когда я просыпалась в слезах. Ездила со мной по больницам и скринингам. Вместе мы слушали биение сердца малышки в утробе. Марина стала мне сестрой. Постепенно моя боль притупилась, оставив после себя лишь легкую грусть и понимание, что жизнь продолжается несмотря ни на что. Ну а мама растаяла с рождением внучки и перестала выносить мне мозг. Теперь, когда мы вновь живем отдельно, мама даже скучает и постоянно просит привезти ей Веру.

Я смотрю в окно на падающий снег и усмехаюсь. Какая же всё-таки удивительная жизнь.

Спускаюсь в младшую группу. Малыши только начинают собираться – кто-то плачет, не желая отпускать маму, кто-то с любопытством разглядывает меня и то, что в моих руках.

– Здравствуйте, детки! – улыбаюсь я, доставая из сумки яркую игрушку. – Смотрите, кто к нам пришел!

Дети моментально затихают, завороженные красной блестящей игрушкой. Даже самые упрямые плаксы перестают хныкать. Я замечаю кислое лицо Яны, которая недовольно закатывает глаза.

И дальше все идет своим чередом. Отвлечь детей, порисовать с ними цветными карандашами забавных зверушек, поиграть в «ладушки» и «каравай», покормить манной кашей с клубничным вареньем, уложить в кроватки под тихую колыбельную. Обычный день в детском саду, но каждый раз особенный по-своему.

Устроиться на работу воспитательницей детского сада было отличной опцией. И работа, и Вера рядом. Пусть зарплата и небольшая, но хватает. Мы и не шикуем, довольствуемся малым. Но детские улыбки бесценны. Знаю, что это под силу не каждому, но я всегда мечтала работать именно с маленькими детьми. С самого детства, когда собирала кукол за маленьким столиком и заставляла их пить воображаемый чаи из игрушечных чашек. Думаю, именно поэтому я не сомневалась, стоит ли оставлять ребенка или нет. Я хотела детей. Жаль, что хотела их только я.

Утро пролетает незаметно, моя смена заканчивается, я передаю группу сменщице и спешу в столовую. У меня всего полчаса до следующей смены. Быстро проглатываю суп, почти не чувствуя вкуса.

Рядом появляется Яна, которая, так же быстро пообедав, достает из своего кармана компактную пудру и начинает прихорашиваться.

– Куда-то собираешься? – невзначай спрашиваю я, предприняв попытку наладить отношения. В дружном коллективе легче работать, но с Яной у меня все еще натянутые отношения.

– Да так… Ничего особенного. – Она проводит по губам помадой малинового оттенка. – Не всем же хочется оставаться одинокой. Там, похоже, новенький папочка пришел.

– Яна… Тебе не кажется это неэтичным? У него же наверняка есть жена.

– Какая разница. Подвинется. Ань, ты так и ничего не поняла в этой жизни. Свое счастье надо искать и хватать руками, а не ждать, пока оно само придет. Тем более когда там такой… мужчина.

Она мечтательно вздыхает, а я понимаю, насколько мы с ней разные. Возможно, именно поэтому мне сложно найти с ней общий язык. Я бы никогда не стала заигрывать с отцом воспитанника.

– Поэтому ты одна воспитываешь Веру, – добавляет она, надменно глядя на меня.

Я пожимаю плечами. Меня даже успокаивает, что я без мужчины, пока рядом Яна.

Вспоминаю, что именно нужно подготовить для занятий творчеством.

– Анна Михайловна! – В дверях столовой появляется Татьяна Сергеевна, заведующая садиком. – Хорошо, что я вас нашла.

– Что-то случилось?

– К нам новенький мальчик. Отец привел познакомиться. Покажете им садик? Вы же сейчас свободны?

– Анна еще обедает, давайте я покажу им садик, – встревает Яна, слащаво улыбаясь, пряча компактную пудру и вставая из-за стола. А я и не возражаю.

– Яна Георгиевна, вы разве не собирались заняться планированием мероприятий на следующий квартал?

– Я… могу сделать это позднее, – непреклонна девушка.

– А позднее вам срочно понадобится домой. И вы будете возмущаться, почему за вас это делает Анна Михайловна. Пожалуйста, проследите за старшей группой, они сейчас будут вставать. Нам сегодня не хватает воспитателей. – Качает головой заведующая, а затем вновь обращается ко мне: – Они в моем кабинете. Уже ждут. Справитесь?

– Конечно, – киваю я, промокая губы салфеткой, и завершаю свой перерыв под укоризненным взглядом Яны.

Поднимаюсь на второй этаж. Стучу в дверь. Открываю…

И воздух застревает в легких. Максим.

Живой, настоящий – стоит у окна и что-то объясняет темноволосому мальчику. Все такой же высокий, широкоплечий… и безумно красивый. Нет, кажется, со временем он стал еще прекраснее.

Ноги подкашиваются, словно ватные, и мне приходится незаметно опереться о дверной косяк, чтобы не упасть. Другой ребенок. Эта мысль острым лезвием врезается в сознание. С трудом я перевожу дыхание, пытаясь сделать глубокий вдох, но ничего не получается.

А чего я ожидала? Я помню, как он говорил о беременной, шесть лет… Мальчик примерно этого возраста.

– Здравствуйте, – выдавливаю я из себя.

Максим поднимает глаза, и мне кажется, я лечу вниз, на самое дно. Хорошо, что успела опереться рукой о дверной косяк, иначе я точно упала бы. Как глупо это выглядело бы.

– Аня? – По телу пробегает дрожь от глубокого тембра.

Кажется, он удивлен не меньше, чем я. Спокойствие. Только спокойствие. Он ничего не знает, и я не хочу, чтобы знал. То, что он стоит передо мной со своим сыном от другой женщины, лишь подтверждает правильность моего решения.

– Извините, я сейчас вернусь.

Я на мгновение выхожу в коридор, чтобы вдохнуть и посчитать до десяти. Сердце колотится как сумасшедшее, а в висках стучит. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, есть ли поблизости кто-то, кто смог бы меня заменить. Коридор пуст, только эхо детского смеха доносится с первого этажа. Проводить экскурсию своему бывшему, от которого у тебя ребенок и о котором он не знает… учитывая, что у него есть свой… Это нельзя назвать приятным занятием. Найти Яну, которая была бы в восторге? Этот вариант еще больше опускает меня на дно… Неужели я все еще его ревную? От этой мысли к щекам приливает жар, и я прижимаю холодные ладони к лицу, пытаясь успокоиться.

– Пап, это она будет моей воспитательницей?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.