Янина Хмель
Призраки будущего

Пролог

Когда машина подъехала к дому, я выскочила наружу, не успела та затормозить. Молчание между нами вперемешку с моим нетерпением давило на виски́ – мне нужно было глотнуть свежего воздуха. Но атмосфера вокруг дома была не менее мрачной и тяжёлой. Не таким этот дом представлялся мне из воспоминаний Дианы. Он казался больше, а сейчас передо мной была маленькая избушка. Как там могло разместиться два этажа и чердак?! Только если внутри этот дом не был резиновым или бермудским.

Осень в Стерквинде отличалась от осени в Москве. Деревья шумели громче. Листья, даже пожелтев настолько, что казались сухими, как будто и не собирались опадать. А трава под ногами была насыщенно зелёной. Видимо, солнце не добиралось сюда сквозь листву.

Я присела на нижнюю ступеньку крыльца, дожидаясь, пока Диана припаркует машину.

Это крыльцо, как и сам дом, впитали в себя воспоминания каждой женщины моего рода. Они пульсировали за моей спиной, бились в стенах дома, ощущались под моими ладонями, которые я приложила к земле. Закрыв глаза, я позволила слуху и обонянию обостриться… Прошлое переплелось с настоящим: я слышала каждый шорох, чувствовала каждый запах – они прорывались сквозь стёртую границу между временем и давили на меня своей тяжестью, пытались проникнуть в мой мир, показать мне…

Прикосновение к моему плечу заставило вздрогнуть и вернуться в реальность. Я открыла глаза и увидела Диану.

– Прости, я напугала тебя.

Я подвинулась, мотнув головой:

– Из твоих воспоминаний он казался мне больше.

Диана присела рядом, уставившись на дорожку, ведущую к дому. На дом она даже мимолётно не взглянула, будто отрицала его существование.

– Он словно ссутулился…

– Или ты выросла, – предположила я.

– Или я выросла, – отрешённо повторила за мной она, ни разу не моргнув.

– Наверное, мне должно быть страшно. – Я положила голову на её плечо.

Но крупицы страха, что не успел укорениться во мне, быстро вытеснило любопытство.

– Ты не была бы собой, если бы тебе было страшно, – заметила Диана, прислонив свою голову к моей. – Для тебя это просто очередной вызов, который ты принимаешь.

– Уже приняла, – поправила её я.

– Уже приняла, – снова повторила за мной Диана. Немного помолчав, она спросила: – Он придёт сюда?

– Да. – Я поняла, о ком речь, даже без имени. – И думает, что застанет нас обеих.

– Он не такой глупый…

– Я ему внушила это! – Я закатила глаза.

Диана рассмеялась. Самым неискренним и наигранным смехом, который резко оборвался.

– Какая у него сила? – Я осторожно забралась в её мысли, чтобы найти ответ первее, чем Диана сама расскажет.

– Не знаю, – пожала плечами она.

Я подняла голову:

– Не знаешь? – Ещё раз заглянула в её сознание: Диана не врала.

– Он никогда не применял её.

– Накапливал для особенной из нас. – Перед нами появилась первая Ева.

– Ты знаешь?! – одновременно сказали мы с Дианой: она спросила, я подтвердила.

Жаль, что я не могла залезать в её голову. Уверена, рыжая никогда не была искренней с нами, играла нами, как марионетками, не соизволив поделиться правилами своей игры ни с одной из нас.

Ева кивнула. Я закатила глаза: конечно, она всё знала.

– Но не скажешь. – Я поднялась и потянулась: спина затекла от неудобной позы в дороге.

Ева снова кивнула.

– Тебе должно быть стыдно, Ева, – бросила ей я. Но её невозможно было пристыдить. Наверное, призраки оставляют свои чувства и эмоции в мире живых.

– Иногда мой рот зашит и руки связаны, но это не значит, что я не помогаю вам, – ответила мне Ева. После её слов поднялся ветер.

Я почувствовала тяжесть в ногах, будто на мои лодыжки привязали кандалы, каждый шаг вверх по ступеням давался с трудом, шёпот из прошлого становился громче, а запахи отчётливее. Сильнее всего улавливался запах гари.

– Этот дом горел?

– Насколько я знаю, нет. – Диана шла следом.

– Этот дом не горел, – вмешалась Ева.

– Тогда почему я чувствую запах… горелой плоти! – фыркнула я, когда подошла к двери и схватилась за круглую ручку. Металл знакомо обжёг ладонь холодом.

Воспоминания. Каждая женщина моего рода держалась за эту ручку. Открывала эту дверь. Заходила в этот дом. И эти воспоминания тянули меня к подножию лестницы, подальше от крыльца.

– Горела церковь, – как будто издалека послышался голос Евы. Я повернула ручку и толкнула дверь.

Мы зашли в дом. Совсем не таким я представляла его внутри. Давящая мрачная атмосфера снаружи никак не вязалась с огромным светлым пространством, в которое я попала с порога.

– Всё хорошо? – уточнила Диана, обернувшись.

Потому что я ни на шаг не отодвинулась от двери, прижавшись к ней спиной.

Диана напряглась.

– Всё хорошо, – опередила её мысленный вопрос я. – Просто… этот дом как-то странно действует на меня. Я будто уже была здесь. Давно. – Я подняла голову. – Там чердак. – Это был не вопрос.

Диана кивнула.

Я прислушалась к себе, было ощущение, что этот чердак я помнила не из её воспоминаний. Я посмотрела на первую Еву, которая тоже проследовала за нами в дом:

– Ты там жила? Я вижу на чердаке рыжую девушку.

Она ничего не ответила, но я уже знала – чувствовала, что там была не она. Наверное, ещё одна из рода Хедлунд.

Диана подошла ко мне и приобняла меня за плечи.

– Ты справишься. Если бы я не была уверена в этом, мы бы никогда не вернулись. В этот дом. В эту страну. Я бы спрятала тебя. Никакие способности и возможности не помогли бы ему отыскать тебя, Соня.

– Я знаю, – моргнула я, на глаза наворачивались слёзы.

– Мне очень жаль, что именно ты должна это сделать.

– В одиночку, – подытожила я, сжав её ладонь на своём плече.

Мы присели друг напротив друга в гостиной. Солнце уже давно опустилось за горизонт, но комната по-прежнему была залита светом.

– Ты будешь рядом? – Я не успела придать голосу уверенности: он всё равно дрогнул, когда вопрос слетел с губ.

Диана обхватила мои ладони. Её глаза были широко открыты, в них тоже стояли слёзы, я слышала её мысли – она заклинала себя не плакать.

– Не знаю… – одними губами прошептала она.

– Смотря насколько сильно она захочет увидеть его смерть собственными глазами, – вновь вмешалась Ева.

Я представила свои ладони на её высокой ровной шее, как пальцы напрягаются и касаются друг друга на её затылке, как выкатываются её глаза, как к ней на мгновение возвращается способность дышать, чтобы я могла навсегда отобрать у неё эту возможность.

Моя ненависть к ней была сильнее даже того чувства, что я испытывала к Виктору.

– Это нужно только тебе, – тихо ответила Диана, глядя на меня.

– Это нужно только мне, – ещё тише произнесла я.

То, что нужно Еве, никому из нас не было известно. Она тот призрак, которому уже нет места в будущем, но который так отчаянно цепляется за настоящее, чтобы не раствориться в прошлом, что так ненавистно ей. Её прошлое было таким же призрачным и непонятным, как и прошлое Виктора.

Я закрыла глаза, по-прежнему ощущая тепло ладоней Дианы на своих. Я как Алиса уменьшилась в размерах, отчего руки Дианы казались больше. Я снова стала маленькой девочкой, рядом с которой Диана была всегда. Поддерживала. Направляла. Заботилась. Девочкой, для которой расставание с ней было таким далёким…

До момента, пока все стихии не сплелись во мне воедино, я думала, что сильнее бушующего в области солнечного сплетения огня нет ничего. Но стоило огню, воде, земле и воздуху стать единым целым, я поняла, что могу больше, чем просто дать отпор Виктору и разорвать проклятие, которым он связал мой женский род.

Я сидела с закрытыми глазами. Чувствовала, как Диана выпускала силу трёх стихий, что бурлили в ней, через кончики пальцев, которые как крылья мотылька касались моих запястий. Я знала, что когда она передаст последние капли, я не увижу её, но надеялась увидеть её призрак. Как видела маму. Как видела первую Еву.

Я открыла глаза, а вместе с ними открылись все окна и двери в доме. К чтению и управлению мыслями других, лечению прикосновением прибавился телекинез. В мыслях пронеслось прошлое всех женщин моего рода. Я увидела ближайшее будущее: Виктор стоит на пороге дома. Вот только больше не видела своих призраков.

В гостиной этого дома я осталась одна.

– Обними за меня маму, – сглотнула я, чувствуя, как по щекам покатились слёзы.

У меня было не так много времени, чтобы привести себя в порядок до прихода Виктора. Я знала, что он пунктуален и педантичен.

Воспоминания о попытках Дианы спасти своих любимых остро резали моё сознание. Виктор всегда был на шаг впереди. И чтобы переиграть его, мне нужно залатать свои слабые места.

Саша – моё слабое место.

Чтобы однажды вернуться к ней и позволить себе быть слабой, я должна отдалиться. Еве… маме удалось спасти Антона, потому что она ушла. И пусть причины ухода у нас разные, я поступлю как она.

Когда раздался звонок, я даже не вздрогнула. Ждала. Видела того, кто стоял на пороге, сквозь дверь. Взглядом сняла цепочку и опустила ручку.

Виктор ступил в дом с букетом большеголовых бледно-жёлтых роз. Перед глазами мелькали другие цветы. Из воспоминаний Дианы и Евы. В пламени огня я растворяла ледяное желание выхватить этот букет и располосовать шипами лицо Виктора, стереть эту довольную ухмылку. Но вместо этого выровняла дыхание и сделала вид, что он – долгожданный желанный гость.

– Добро пожаловать домой, Виктор, – спокойно сказала я. Забрала у него букет и развернулась. Не смогла удержаться и залезла в его голову, чтобы оставить короткое послание, которое перекроет ему наслаждение от каждого дня, проведённого рядом со мной: «Ад покажется тебе раем, когда ты окажешься там».

Огонь

Мне было одиннадцать, когда я открыла в себе силу.

Диана повторяла, что я особенная, что у меня есть миссия, что я – последняя надежда своего рода. Я всегда просто кивала, ведь все родители говорят так своим детям… Я осознала, в чём моя особенность, когда Диана сидела передо мной, а за её спиной догорала занавеска на окне, которую я подожгла лишь подумав об этом.

Диана схватила стакан воды на столе и вылила всё содержимое на огонь.

– Нельзя так делать, Соня, – выдохнула она. Так спокойно, без лишних телодвижений, будто как минимум ожидала чего-то подобного.

– Оно само, – пожала плечами я, не ощущая свою вину в произошедшем.

Конечно, я не хотела, чтобы Диана пострадала, но я так же чувствовала, что огонь не причинил бы ей вреда.

– Огонь мог задеть и меня, – сдержанно произнесла Диана.

– Ты смогла бы потушить его… – Вырвалось у меня. Я различала цвета её ауры. Их было три: синий, фиолетовый и зелёный – иногда они сплетались вместе и получался насыщенный изумрудный, а иногда, будто разноцветные нити, вились вокруг Дианы, лишь слегка касаясь друг друга. Так же я слышала воду, как будто рядом спускался водопад, потом его перебивал шум ветра, как будто начинался шторм на море, а потом всё затихало настолько, что слышно было, как корни дерева прорываются сквозь землю. – В тебе много воды, – опять не контролируя слова сказала я, – а ещё ты могла бы засыпать пламя песком. Или потушить его ветром…

– Довольно! – перебила меня Диана. – Ты должна быть… осторожней.

– Не кипятись, Ди, – закатила глаза я.

«Как мне подготовить её, если я сама не знаю, к чему готовиться?..»

Мне казалось, она сказала это, но, когда я посмотрела на неё, её губы не шевелились. Я не сразу осознала, что это были её мысли.

Мне нужно было переварить эти открытия в одиночестве, и я вышла из комнаты. Но осталась возле двери, прислонившись к стене и закрыв глаза. Даже сквозь стену я слышала голос Дианы и не могла разобрать: это она говорит вслух или это её мысли. Кроме неё в комнате находился кто-то ещё… Я ощущала его – или их? – присутствие. А ещё слышала незнакомые голоса.

Любого другого одиннадцатилетнего ребёнка подобные события привели бы в ужас, но мне было любопытно. Я как будто проверяла на прочность себя: а что ещё я способна вынести?

Слышала, как Диана с кем-то спорила, не скрывая злость и раздражение. Другие голоса были мне незнакомы. Вряд ли это был телефонный разговор – я ощущала физическое присутствие кого-то постороннего. Я не хотела подслушивать, но от тайн меня начинало подташнивать.

Я вернулась в комнату на словах Дианы:

– Соня ещё не готова.

– К чему не готова? – спросила я.

Диана повернулась ко мне. Она быстро взяла верх над своими эмоциями, но я успела кое-что заметить в её глазах: страх.

– Дайте нам время, ладно? – прошипела Диана. Это было предназначено не мне.

– Ба? – Я прикусила щеку изнутри. Дурная привычка с детства: когда я начинала терять контроль над эмоциями, то пыталась привести себя в чувства подобным образом. Иногда раскусывала щеку до крови и сейчас тоже ощутила привкус меди во рту. Я редко звала её «ба» и только в тех случаях, когда злилась. «Мама» было занято и предназначалось той, кто меня родила, но иногда с моих губ слетало более интимное «мами». Чаще всего я обращалась к ней «Ди». Диана не скрывала, кем приходилась мне, но свою мать я видела только на фотографиях, а теперь это лицо смотрело на меня из воспоминаний Дианы.

– Милая, – она присела напротив меня, – кое-кто очень хочет с тобой познакомиться, но сначала… я должна тебе кое-что рассказать.

В тот день я узнала, что мой род наделён магическими способностями, сила которых заключалась в четырёх стихиях. А ещё мой род проклят.

– Больше ста лет назад, в 1919 году, – продолжала Диана, – в нашем роду активировалось проклятие.

Я смотрела ей в глаза.

– Виктор… – Она закрыла глаза и замолчала, подбирая слова.

– …до сих пор терроризирует наш женский род, – продолжил за неё другой голос.

Я обернулась на него.

Передо мной стояла девушка в длинной белой сорочке. Она была отдалённо похожа на Диану. Бледная. Рыжая. Зеленоглазая.

– Меня зовут Ева, – улыбнулась мне она.

Я посмотрела на Диану, ожидая объяснений.

– Она твоя мать, – вздохнула та.

Тогда я впервые увидела Еву – свою маму. Дочь Дианы. Диана рассказала, что Ева умерла при родах, и моё воспитание стало обязанностью Дианы. Она сказала, что ей выпал второй шанс, потому что первый был тем самым блином, который обычно получается комом.

– Покончить с Виктором сможешь только ты, – тише добавила Диана.

– Потому что ты самая сильная из нас, моя прекрасная дочь, – Ева подошла ко мне и протянула руку.

Я ещё не приняла, что моя родная мать – призрак. Не смирилась. Сейчас она была для меня чужой, а я не любила, когда чужие прикасаются ко мне.

Занавески на втором окне вспыхнули.

– Чёрт! – воскликнула Диана.

Я уже не просто ощущала привкус меди во рту, мне казалось, что я чувствую её запах. Сглотнула и почувствовала приступ тошноты.

Возле Евы появился ещё один призрак.

Диана громко вздохнула.

– А это кто? – недовольно фыркнула я.

– Тоже Ева, – ответила она, а в её голове я прочитала: «Та, из-за которой наш род проклят».

– Есть ещё кто-то с того света, кто хочет познакомиться со мной? – закатила глаза я.

– Думаю, для первого раза достаточно, – тихо ответила Диана. Я прочитала в её мыслях ещё два мужских имени, которые были мне незнакомы.

– Я, значит, должна разорвать проклятие, которое активировала вторая рыжая, – уточнила я.

Диана кивнула.

– Меня зовут Ева, – ухмыльнулся второй призрак. Она была ещё прозрачнее, чем моя мать, и будто только вышла из воды: платье мокрое, по плечам с волос стекали капли. Я по инерции опустила взгляд ей под ноги, чтобы убедиться, что там нет лужи. Там было сухо. Я вновь посмотрела на её лицо. Кожа была серой, а глаза впали. Она тоже пристально рассматривала меня в ответ.

– Запретный плод ты сорвала, Ева, – я присела в кресло и подобрала под себя ноги, – а разбираться мне.

Следующие десять лет Диана готовила меня к принятию всех стихий и противостоянию Виктору. А рядом с нами всегда были два призрака: первая Ева и моя мать. Казалось, они и правда обе хотели нам помочь, но чаще их присутствие раздражало меня. Потому что я не слышала их мысли. Не могла предугадать их действия. Они обе не вызывали у меня доверия. Я не чувствовала себя в безопасности в их присутствии, отчего каждый раз, когда кто-то из них появлялся между мной и Дианой, я напрягалась. Диана считывала эту реакцию и мысленно посылала мне просьбу: «Перетерпи». Я лишь закатывала глаза и сжимала зубы, чтобы не дать лишним словам вырваться наружу.

До своей смерти Ева – моя мать – обладала силой телекинеза и могла менять будущее, а в руках Дианы была сила исцеления, мне же достался дар гораздо мощнее: я могла проникать в головы других людей и внушать им мысли, а изменения мыслей приводило к другим действиям. Я не сразу сама осознала, что слышу то, о чём люди думают, и когда поняла, не сразу сказала даже Диане, хотя никогда ничего не утаивала от неё. Но мне казалось, что, когда узнает, она будет относиться ко мне иначе. Вот только её мысли и слова всегда совпадали и до того, как она узнала о моём даре, и после. Когда я поделилась с ней, она подумала: «Не могло быть иначе, ты самая сильная из нас».

Сложнее приходилось с другими – обычными людьми, в жизни которых нет мистических способностей и родового проклятия. Я выбрала отшельничество: так было проще оградить себя от чужой лжи. И каждое соприкосновение с людьми было тем ещё испытанием для меня. Человек, особенно неподготовленный к тому, что кто-то может читать его мысли, всегда думает о правде, держит её рядом с ложью, сравнивает, подтасовывает истину.

Прежде чем научить пользоваться силой, Диана научила меня быть справедливой и искренней. Это была её вина, что я стала такой нетерпимой ко лжи и всему, что та порождала: лесть, зависть, лицемерие – я видела все их оттенки, ощущала запах гниющей плоти, единый для таких проявлений. И каждый раз, когда я сталкивалась с ложью и её производными, первым в ноздри ударял именно он, проникая внутрь меня и оставляя неприятное послевкусие. Поначалу я отчаянно пыталась отмыться от него. Мне казалось, что я насквозь пропахла им, лишь постояв рядом с человеком, который лжёт. Спустя несколько дней запах становился едва уловимым, а через неделю вовсе выветривался. Или я просто-напросто привыкала к нему.

Вот только каждый раз, когда мне нужно было контактировать с людьми, я впитывала часть трупного запаха в себя. Особенно ярким он был у мужчин. Они не скупились на ложь, чтобы произвести впечатление. Чтобы затащить в постель. Чтобы потешить своё эго. Каждое «я свободен, как степной орёл» было на самом деле «одна жена, двое детей, три любовницы». И один необузданный член в штанах, гораздо меньше, чем количество лжи, в которую он сам же верил.

Со мной пытались знакомиться везде: я как будто притягивала их – лживых, льстивых, лицемерных. Из самого неприятного – в очереди в женский туалет в торговом центре. Он ждал свою невесту, попутно пытаясь впихнуть мне свою визитку.

Диана считала, что это всё сила огня, которая досталась мне. Я закатывала глаза, зная точно, что не последнюю роль в этой притягательности играли черты характера, которые обжигали сильнее внутреннего пламени.

Саша

Мне не пришлось искать и создавать себя – я всегда знала, кто я есть. Знала и принимала все свои стороны. Поэтому легко принимала и других людей. Мои требования к себе были высокими, так же как и требования к другим.

Диана никогда не осуждала мои желания, всегда поддерживала мои поступки, какими бы несуразными они не были. Она думала и говорила, что это моя жизнь, и только я вправе выбирать, чем её наполнить. Она принимала меня любой, наверное, больше никто в этой жизни не способен на это. Особенно если я рискну признаться, что обладаю способностью читать мысли.

После того как мой дар пробудился, я стала ещё осторожнее контактировать с людьми. Когда я в детстве спросила у Дианы, могу ли я заводить друзей, то думала, она ответит, что это опасно – как для меня, так и для них, но её мнение было другим. «Тебе будет сложно найти друга, который будет искренен с тобой и в мыслях, и в словах», – прочитала я в её мыслях, а вслух она сказала: «Но это совсем не значит, что ты не найдёшь такого человека».

И я его нашла.

Когда мы столкнулись с Сашей в длинном коридоре института, я сразу же почувствовала в ней родственную душу. Если сравнивать в стихиях – а я привыкла смотреть на других людей сквозь призму четырёх стихий – я была огнём, а Саша – водой. Не бушующим водопадом или океаном с сильными волнами, а глубоким спокойным озером. В тот день меня в очередной раз вызвали к декану, потому что я – снова – «умничала» на паре. Но разве я была виновата, что знаю предмет лучше, чем преподаватель?! Сашу не вызывали, она целенаправленно шла забирать документы.

В тот день никто из нас так и не дошёл до декана. Как-то не сговариваясь развернулись в сторону зоны для курения, хотя я не курила. Саша протянула мне пачку, я отказалась. Она закурила, рассматривая меня.

– Как? – коротко спросила она, в её мыслях я увидела и её имя, и желание узнать моё.

– Я Соня. Приятно познакомиться, Саша, – ответила я.

Она улыбнулась.

– Тот момент, когда репутация впереди?

Я посмотрела на неё. У неё были зелёные глаза, но не такого оттенка, как у меня и Дианы, а спокойного, болотного. Она засмущалась от моего пристального взгляда и неловко убрала выпавшую прядь за ухо, выставив напоказ большую чёрную родинку на щеке, а потом засмущалась и этого и быстро выпустила волосы обратно.

Я отвернулась.

– Я ничего не слышала о тебе, – призналась ей.

– Если вкратце: забираю документы, опережая тот момент, когда меня выпрут отсюда. За неподобающее поведение. – Её голос был грубоват для девушки: низкий и с хрипотцой, но почему-то я поймала себя на мысли, что хочу слышать его чаще.

– А мои ожидания снова не совпали с реальностью, – пожала плечами я, повернувшись к ней.

– Я уже привыкла к этому, – усмехнулась Саша. Теперь она рассматривала меня. Но меня никогда не смущали пристальные взгляды, которые я часто ловила на себе.

– Я привыкла к этому с рождения, – добавила я.

Саша остановила взгляд на мне подольше, и я выдержала его, чем снова засмущала её.

– Не хочешь выпить кофе? – предложила она.

Я согласилась. После двух глотков кофе, в который Саша плеснула несколько капель коньяка из фляжки, что достала из рюкзака, я стала смелее: говорила больше, чем когда-либо за всё время общения с незнакомыми людьми, и не стеснялась рассматривать её. Саша любила кольца, почти все пальцы были заняты, а те, что оставались свободными, были покрыты татуировками. Я пыталась рассмотреть и кольца, и тату, но Саша заметила моё любопытство и сказала:

– Все тату сделала по глупости. Никак не сведу.

– Говорят, сводить больнее, чем бить. Особенно на пальцах, – пожала плечами я.

– Проверю – расскажу, – усмехнулась она, плеснув в свой стакан ещё из фляжки.

– А кольца – памятные подарки? – поинтересовалась я.

– Обычные побрякушки из барахолки, – улыбнулась Саша, опустив взгляд на свои пальцы. – Люблю старые вещи.

Это было заметно и по её одежде: потёртые серые джинсы и пиджак, который был на пару размеров больше, с заплатками на локтях и без одной пуговицы, а старые кеды явно прошли не один переулок.

Из университета мы вышли на Арбат, а потом и не заметили, как дошли до Тверского бульвара. Нам просто было хорошо в компании друг друга: то во время ходьбы невзначай соприкоснёмся плечами, то во время разговора кто-то из нас дотронется до предплечья другого. И молчание не напрягало. Между нами определённо происходила химия, о которой я на практике не знала. Может, это именно то, о чём говорила Диана? Это я должна была почувствовать, когда встречу своего человека?

Мимо проплывали дома и памятники, магазины и кафе, но мы нигде не останавливались. Даже несмотря на то, что небо затянулось серыми тучами и вот-вот должен был пойти дождь

– Мне нравится Москва, – сказала я, подняв голову. Я старалась не залезать в голову Саши, но отдалённо слышала её мысли, и сейчас они были как раз о красоте данного момента. А ещё мне льстило, что ей было приятно разделить этот момент со мной.

– Я тут родилась. Я тут и умру.

Саша смотрела перед собой, а я рассматривала её профиль.

– Если место рождения мы не можем выбирать, – отозвалась я, – то место смерти вполне в нашем распоряжении.

– Ты иностранка! – Саша рассмеялась в ответ, убирая волосы с лица.

– Я тоже родилась тут.

– Но? – Она посмотрела на меня.

– Почему но? – Я сделала один глоток.

– Ты сказала это с такой интонацией, от которой так и сквозит тысячами но, – мысленно Саша добавила: «Ей бы больше подошла какая-нибудь скандинавская страна. Или другое время…»

Я улыбнулась невысказанному дополнению.

– Мои корни остались в Норвегии.

– Сколько тебе лет?

Я снова прильнула губами к стаканчику с кофе, чтобы не отвечать на вопрос.

– По логике, – вслух размышляла Саша, – не меньше восемнадцати, но я смотрю на тебя и вижу юность, которую украли.

Было неожиданно, что она заметила именно юность, ведь мне всегда давали больше реальных лет.

– Пятнадцать, – выдохнула я.

– И как так вышло?

– Я слишком много знаю, – пожала плечами я и снова сделала глоток остывшего кофе, который ещё сильнее отдавал коньяком.

В голове Саши проскочила мысль, что если б она знала мой возраст, то вряд ли подлила коньяк в мой стакан. Я улыбнулась.

Никто не знал мой настоящий возраст – это была наша с Дианой тайна. И я впервые нарушила данное Диане обещание: никогда никому не рассказывать.

– Если бы у тебя была возможность выбирать мистическую способность, какую бы ты выбрала? – внезапно спросила Саша.

Я поперхнулась кофе и посмотрела ей в глаза: она говорила серьёзно.

– Уж точно бы не читать мысли, – призналась я. Но только у меня не было возможности выбирать. Этого я, конечно же, не озвучила.

– Почему? Это же забавно!

Саша подумала о той способности, которую выбрала бы для себя.

– Ничего забавного, – серьёзно перебила её мысли я. – У этой способности нет возможности отключать нежелательные мысли. Иногда со своими не знаешь как разобраться… А тут ещё чужие.

Саша заинтересованно рассматривала меня. Я отвернулась, сообразив, что сболтнула лишнее. Наверное, коньяк действительно развязал мой язык… Но ещё был вариант, что мне просто комфортно рядом с ней, и я не думаю о том, что говорить. Я впервые настоящая с кем-то кроме Дианы.

– Тебе не интересно, какую бы способность выбрала я? – удивилась Саша.

Я уже знала ответ, но для приличия спросила:

– Можно… я угадаю?

Саша развела руками. Мол, попробуй. Она думала, что я ни за что не попаду в верный вариант.

– Ты хотела бы лечить. Излечить планету от смертельных заболеваний.

Саша хлебнула из своего стакана и остановилась. Кивнула, мол, продолжай.

– Как бы ты выбирала тех, кому помочь, а кому нет? – Я сделала несколько шагов и тоже остановилась на расстоянии от неё.

– У меня был бы напарник, который бы читал мысли! – усмехнулась она. Из-за того, что мы были неблизко друг от друга, Саша повысила голос, но вокруг нас не было нежелательных свидетелей.

– Почему ты хочешь забрать документы? – я быстро перевела тему. Для неё этот диалог был несерьёзным, я же воспринимала его иначе.

– И забрала бы сегодня, если бы не ты, – в своей шуточной манере упрекнула меня Саша.

– Почему? – повторила я.

Саша молчала. В её голове медленно, как тучи над нами, плыли мысли. И они тоже были мрачными.

– Иногда мне кажется, что они учат тому, что мне никогда не пригодится. И им всё равно на личность, они пытаются сделать всех одинаковыми.

Я пожалела, что вывернула разговор в эту сторону, но Саша сообразила, что я не хочу говорить о мистических способностях, поэтому задала встречный вопрос:

– А ты по какой причине направлялась в деканат?

– Много умничаю, – закатила глаза я.

Саша рассмеялась.

– Но я не виновата, что знаю больше, чем преподаватели.

Мы бродили по московским улочкам до позднего вечера, а потом разошлись в разные стороны. Говорили много, но так и не обмолвились о том, где живём.

Диана разливала чай по чашечкам своего любимого сервиза – это был наш вечерний ритуал: во время чаепития рассказывать, как прошёл день. Я завороженно наблюдала за напитком, вытекающим из горлышка, и думала, что мы с Сашей даже не обменялись телефонами. Вздохнула с грустью: а вдруг она уже не вернётся в университет, и я больше не увижу её… И в эту минуту мне пришло сообщение: «Ты же не подумала, что эта была наша единственная встреча?»

Я улыбнулась. Интересно, как она узнала мой номер?

– Кто это тебе там пишет? – Диана подмигнула мне, присаживаясь напротив и грея ладони о горячую чашку, из которой шёл пар.

– Никто, – отмахнулась я, уставившись в телефон.

– Надеюсь, ты когда-нибудь познакомишь меня с этим никем.

Я не удержалась и залезла к ней в голову, оставив там: «Надеюсь, никогда-нибудь».

– Соня, – вздохнула Диана. – Я прошу лишь об одном.

– Извини.

– Мы очень уязвимы…

– Я знаю. Я же извинилась.

– Я не могу контролировать тебя всегда, но очень прошу…

– Ди! – Я поднялась и строго посмотрела на неё.

Она замолчала. Его губы вздрогнули, будто она хотела ещё что-то добавить, но передумала.

– Чем ближе судный день, – резко сказала я, – тем больше ты нервничаешь. Но и ты, и я, и даже этот урод знаем, что нам не убежать в финале. Ни тебе, ни мне, ни ему.

Диана вцепилась в край стола так, что от напряжения ногти должны были отскочить от пальцев у самого основания.

– Ты сомневаешься, что я справлюсь? – услышала свой голос, который стал ещё резче. Каждый раз я чувствовала себя виноватой, когда так грубо говорила с ней, но это было моей защитной реакцией. Диана же чувствовала себя виноватой в том, что не могла исправить всё без моего участия.

– Я в тебе никогда не сомневаюсь, Соня.

– Тогда самое время признаться, что я забираю документы из универа.

Диана вздохнула.

– Мне уже неинтересно, – я ответила на незаданный ею вопрос, он даже в её мыслях не успел сформироваться, но застыл в глазах, которые заблестели, как будто от подступающих слёз.

– Твоё будущее в твоих руках, – лишь сказала она.

– О боже, Ди, как приторно! – Я закатила глаза. – Моё будущее на грани самого что ни есть настоящего ядерного взрыва. Какая разница, буду я тушить пламя с высшим образованием или без?!

Диана промолчала. И вновь вместо осуждения я почувствовала незримую поддержку от неё, которая прозрачной пеленой опустилась на мои плечи, будто Диана обняла меня.

Чем больше сокращалось расстояние между мной и Виктором, тем страшнее становилось Диане. Даже без возможности читать её мысли я бы увидела этот страх. В её глазах. Она смотрела на меня, а видела его. А я видела его отражение в её зрачках.

Диана потеряла всех, кого любила, и Виктор сыграл в этом не последнюю роль. Но свою месть она достаточно остудила, прежде чем подать.

«Как ты узнала мой номер?» Я переключилась на Сашу. Её ответ пришёл быстро: «Ловкость рук и никакого мошенничества!» Я улыбнулась. «Почему-то мне кажется, что сейчас ты улыбаешься…» – последовало после. И я почувствовала, как мои губы растянулись в улыбке шире.

Вот так началась наша история. На второй встрече я рассказала ей обо всём, что происходило в моей жизни. И снова нарушила обещание, данное Диане.

– Ты думала, я тебе поверю? – Саша смотрела мне в глаза.

Я моргнула. Глаза защипало. Конечно, я боялась, что она сочтёт меня за сумасшедшую и сбежит, даже не дожидаясь подходящего случая. И в одном из предполагаемых сценариев я уже проиграла это, но рискнула быть с ней искренней до конца. Я просто устала скрывать ото всех кто я есть.

Саша взяла мою руку.

– Стоило бы ещё тогда догадаться, когда ты угадала суперспособность, о которой я мечтаю! – усмехнулась она. – Выходит, я для тебя открытая книга на родном языке?

– Не совсем… – Я осторожно высвободила свою руку: её прикосновение волновало меня больше, чем я думала. – Представь, что ты находишься в длинном коридоре, по обе стороны от тебя множество дверей.

Я наблюдала за её реакцией. Саша закрыла глаза. Несколько прядей выбились из собранных в пучок волос и опустились на её лицо. Я почувствовала, как моё сердце забилось медленнее.

– Представила, – тихо сказала она.

– Из-за каждой двери слышен шёпот, но не разобрать слов.

Саша кивнула.

– Пока не откроешь дверь и не вслушаешься, чтобы уловить…

– О чём там говорят? – предположила она.

– Да.

– Вот так ты слышишь мысли других людей? – Саша открыла глаза и пристально посмотрела на меня.

– И только если они находятся рядом.

– Стучись, пожалуйста, прежде чем открыть двери в моей голове, ладно? – и мысленно добавила: «Это единственное, о чём я прошу…»

Я моргнула, почувствовав, как глаза снова защипало.

– Ты веришь мне? – Мой вопрос прозвучал тихо и обречённо: я не верила людям и не верила, что кто-то может верить мне. Что кто-то может поверить в подобное. Я бы сама не поверила.

– Я верю, что ты не умеешь врать! – громко сказала Саша.

Мимо нас прошли двое пожилых людей, старушка оглянулась на Сашу, ухватившись за локоть своего кавалера. Саша улыбнулась ей, а потом повернулась ко мне и шёпотом добавила:

– Только пообещай стучаться, прежде чем войти, ладно?

Я кивнула. Как будто разучилась говорить. И думать. И могла только кивать. Но, кажется, Саша меня понимала и без слов.

У меня был козырь, который перебивал все карты Виктора. В нём была моя сила перед ним. И этим козырем была Саша.

Все женщины моего рода любили Виктора. И в этом была их слабость.

Чувства

У меня не было друзей – ни в детстве, ни в юности. Обычно про таких, как я говорят «нелюдимая», Диана же убеждала меня в том, что я просто не встретила свою родственную душу. И я верила ей. Что родственные души существуют. Что я обязательно встречу свою.

Со сверстниками мне было попросту скучно: в два года я уже хорошо говорила, читать научилась в три. Читала я много. Диана понимала, что я далеко впереди своих одногодок, поэтому никогда насильно не отдавала меня ни в садик, ни в школу. Ей пришлось подделать мои документы, чтобы я поступила в медицинский институт в тринадцать лет. Но я быстро потеряла интерес к учёбе. И даже тогда Диана не настаивала на том, что я должна довести начатое до конца.

Я искренне верила, что за спиной каждого стоят весы, на одну чашу которого невидимая рука кладёт добро, совершённое человеком, а на другую – зло, что совершил он же. Я никогда не поступала с людьми так, как не хотела бы, чтобы поступали со мной. Я никогда никому не врала. И благодаря моему дару никто не врал мне. Я видела те весы за спинами людей, чаша зла которых чаще перевешивала. Последней крупицей, опускающейся на эту чашу, была неискренность. Лицемерие, лесть – всё это маски одного порока. И они так прочно приросли к лицам.

Я очень много времени проводила с Сашей и хотела, чтобы они с Дианой познакомились.

– И как ты меня ей представишь? – усмехнулась Саша.

Тверской бульвар с первой встречи стал нашим. «Через пятнадцать минут буду на нашем», «сегодня на нашем, нужно успеть до заката, будет красиво», «я уже на нашем, жду тебя» – этими сообщениями от Саши была забита память моего телефона, иногда я перечитывала их перед сном и улыбалась в экран.

– Как есть, – пожала плечами я.

– А как есть? – сощурилась Саша.

– Я смотрю немного глубже и шире, – уверенно ответила я, – и вижу не то, что я неправильная. Или ты неправильная. А то, что мне важнее душа, а не тело, в котором она заперта. Не думаю, что с этим возникнут проблемы.

– Тебя так легко завести, Сонь! – скривилась Саша. У неё была яркая мимика, и я всегда задавалась вопросом: что она делала в медицинском, если хорошо вписалась бы в театральный? Но после того дня, когда обе всё-таки забрали документы из университета, мы ни разу не разговаривали об учёбе, и мой вопрос так и остался без ответа. Каждый раз находился вопрос поважнее. – Ты же не думаешь, что я ничего не понимаю? Мне для этого не нужно уметь читать мысли. Тебе страшно. И ты прячешься за маской стервы, чтобы казаться холодной и злой, а на самом деле ты добрейшей души человек. И в этом твоя слабость.

– Моя слабость – это ты… – выдохнула я.

– Я твоя сила, глупышка! – Саша рассмеялась.

Мы шли по нашему Тверскому близко друг к другу. Её плечо касалось моего. И от этого касания мурашки бежали по спине.

– Я тороплю события, – обиженно сказала я. – Если ещё не готова, скажи.

Саша остановилась посреди дороги и потянула меня за локоть, я успела сделать ещё несколько шагов и остановилась. Она повернула моё лицо к себе за подбородок, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. От этого незначительного прикосновения крылья стаи мотыльков, притаившихся в моём животе, затрепетали. Я сглотнула.

– Это ты ещё не готова.

Саша разрушила всю магию. Мотыльки с опалёнными крылышками рухнули разом. Но я успела уловить её мысль, которую она быстро спрятала за дверь, захлопнув её перед моим носом. И эта мысль была не о моей готовности перед её знакомством с Дианой.

Я ждала, что Саша продолжит, но она увела тему в другое русло.

– И как ты себе это представляешь? – Она опустила руку и сжала ладони в замок за спиной, двинувшись с места.

Я зашагала следом, но уже на расстоянии.

– Представляю что? – Я едва держалась, чтобы не заглянуть к ней в мысли. Но я же обещала.

– Как ты должна разрушить это…

– Проклятие, – закончила за неё я.

Саша кивнула закуривая.

– Диана говорит, что мы должны вернуться на родину.

– Да-а, такого Москва не переживёт! – усмехнулась Саша, выдыхая дым. – Ей хватило быть спалённой французами в двенадцатом году.

– Вряд ли кто-нибудь заметит, – выдохнула я. Было тяжело дышать, но я старалась не подавать вида, что меня что-то задело, шла против своей природы быть искренней.

– Так как? – А Саша делала вид, что не замечает моей реакции.

– Диана передаст мне силы оставшихся трёх стихий. И тогда я смогу противостоять Виктору.

– А что потом?

– Я… я никогда не думала об этом, – призналась я.

– То есть, – Саша обернулась и посмотрела мне в глаза, – ты никогда не думала о своём будущем?

Я смутилась её пристального взгляда и опустила голову, рассматривая свои ботинки и асфальт под ними.

– Его может не быть, – промямлила я.

– Ты не такая. – Саша остановилась и дождалась, пока я поравняюсь с ней.

– Не какая? – Я подняла голову.

Наши глаза снова встретились.

– Ты уверена в себе, – решительно сказала Саша.

– Дело не в уверенности, а возможностях.

– У тебя будет сила четырёх стихий! – как будто убеждала меня она. – Ведь так?

– И четыре способности… – скромно дополнила я.

– Ого! А вот об этом подробнее.

Рядом с ней я как никогда ощущала двойственность близости: когда человек находится в сантиметре от тебя, но ты боишься к нему прикоснуться, хотя твоя душа уже слилась с его душой.

– Диана сказала, что не может разделить силу стихий и способности, не может передать мне только силу.

– Какие способности? – Саша не сводила с меня взгляда.

– Ева… мама обладала телекинезом, Диана может лечить прикосновениями…

Саша присвистнула:

– Как интересно!

– Она не лечит последние стадии рака и психические болезни. И последнее время, лет так десять, не использует эту способность.

– Слишком тяжело? – предположила Саша.

– Не знаю, – пожала плечами я. – Я никогда не спрашивала.

– А что будет с Дианой?

Я сглотнула.

– Когда она всё это передаст тебе, – уточнила она, но я поняла вопрос.

– Не знаю. – Я отвернулась, по-прежнему замечая Сашин взгляд боковым зрением.

Она смотрела на меня молча.

– Она тоже не знает, – всплеснула руками я.

– Я бы на твоём месте боялась до чёртиков! – выдохнула Саша.

– Ты не такая, – спародировала её тон я.

– Не какая? – подыграла мне она.

– Ты смелая.

– Я думала, что смелая.

– Думала? – Теперь я смотрела на неё, а она отвернулась. Я рассматривала её профиль с чёрной родинкой на щеке. Волосы она почти всегда убирала в пучок на макушке, лишь несколько коротких прядей спускались по вискам.

– Думала, что смелая, пока не встретила тебя.

Что такое любовь, когда тебе восемнадцать? Наверное, самое искреннее чувство, которое ты когда-либо испытаешь в жизни. Потом уже слишком много понимаешь, чтобы поддаться первичной эмоции, которая захлёстывает тебя, когда ты рядом с возбудителем. Саша была возбудителем моей эмоции. И эта эмоция была первой, и потому самой искренней. Я убеждала себя, что она – мой самый лучший друг. Подруга. Человек, который знает обо мне столько, сколько не знает никто другой. Но когда она находилась рядом, в моём животе каждый раз взлетали мотыльки. Они летели на свет, и этим светом была Саша.

Мы никогда не говорили о чувствах. Нам было хорошо проводить время вместе. Мы много разговаривали. И много молчали. Когда с Сашей флиртовали парни, она искусно отвечала на флирт. Я нервно покусывала щеку, чувствуя привкус ревности во рту. Пыталась уловить мысли Саши в этот момент, но в её голове было тихо. Она научилась прятать свои мысли от меня, хоть я и пообещала сначала стучаться, прежде чем заглянуть к ней в голову, но иногда не сдерживала своё обещание.

– Ты злишься? – спросила Саша, когда от нас отошёл очередной воздыхатель.

– Нет, – слишком резко ответила я.

– Ты злишься! – усмехнулась она.

– Потому что не понимаю, что между нами! – вырвалось у меня.

– Между нами? – уточнила Саша, склонив голову набок.

Я отвернулась, быстро заморгав. Отчего-то к глазам подступили слёзы.

– Поговори со мной, – попросила Саша, положив руку мне на плечо.

Я молчала.

– Соня…

– Я не хочу тебя ни с кем делить, понятно! – призналась я.

– Я же не вещь…

Я не смотрела на неё, а по голосу было не понятно, какие эмоции она испытывает – она всегда была спокойной, как будто ничего не могло вывести её из себя. И в голове её по-прежнему было тихо.

– Я знаю, – тихо отозвалась я.

– Ты для меня самый близкий человек. Ближе тебя у меня никого нет. Но я не хочу, чтобы у этой близости было объяснение. Ярлык. Понимаешь? – Её голос ни разу не дрогнул, пока она говорила, а ладонь по-прежнему лежала на моём плече, отчего я только больше нервничала.

– Надеюсь, ты пригласишь меня быть подружкой невесты, – фыркнула я, закатывая глаза.

Саша рассмеялась.

– Глупышка! Я никогда не стану чьей-то женой.

Бывали дни, когда я намеренно отстранялась от Саши. Не писала. Не звонила. Не отвечала. Убеждала себя, что чем дальше мы друг от друга, тем лучше. И ей. И мне. Но при этом я не могла ничего делать. Ни о чём думать. В висках стучало её имя.

Я пыталась загрузить себя мыслями о мести и о Викторе, представляя его лицо из воспоминаний Дианы, о семейном проклятии и о силе четырёх стихий, которая скоро будет во мне, но не могла сосредоточиться.

Вот почему Саша была не только моей силой, но и слабостью.

– Что тебя тревожит? – допытывалась Диана. Она всегда тонко чувствовала моё настроение. – Кажется, я знаю, что, – с грустью вздыхала она, обнимая меня за плечи.

Я молчала.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не о чем говорить! – отмахнулась я.

– В первую очередь пострадают те, кого мы любим.

Я по-прежнему ничего не отвечала.

– Как бы я хотела забрать твои страдания, милая…

– Думаю, тебе своих достаточно, – отрезала я.

Иногда из своей призрачной тени показывалась Ева – моя мать, реже – первая Ева. Диана привыкла к своим призракам, я же всегда напрягалась, когда они появлялись. В большинстве случаев Ева давала о себе знать, когда мы с Дианой были вместе. Но один раз рискнула появиться, когда Дианы не было дома. Я доставала из холодильника молоко для кофе, а когда обернулась, там стояла Ева.

– Чёрт! – выругалась я, чуть не выронив бутылку, и захлопнула дверцу.

– Всего лишь твоя мать.

– Я считаю своей матерью ту, которая воспитала меня, – резко ответила ей. Старалась не смотреть на неё, поставила, а точнее впечатала бутылку молока на стол и стала насыпать растворимый кофе в кружку.

– У меня не было выбора…

– Был, – не согласилась я. – Просто ты выбрала не меня.

Я почувствовала, как в кухне стало холодно. Не шевелясь и дыша ровно, залила кофе кипятком. От кружки поднялся пар. Я медленно влила в кофе молоко.

– Ты была желанным ребёнком, Соня. Я очень ждала тебя. И твой отец ждал. Ты должна познакомиться с ним. Диана обещала.

Ева считала, что Диана неправильно воспитывает меня. Я слышала, как они спорили. Но если бы Ева спросила моё мнение, я бы приняла сторону Дианы.

– Диана выполняет свои обещания, – уверенно сказала я, размешивая давно растворённый кофе.

– Знаешь, почему я не согласна с воспитанием Дианы?

– Только не говори, что она была плохой матерью! – усмехнулась я.

Мысли призраков были сокрыты от моего дара, поэтому я не знала наверняка, о чём думала Ева.

– Она была самой лучшей матерью.

– Тогда не вижу повода не доверять ей, – пожала плечами в ответ.

Под холодным пристальным взглядом Евы я отхлебнула остывший кофе.

– Я бы не переложила всю ответственность на тебя, – прозвучал её голос в моей голове.

Я поёжилась, словно холод пробрался и в мои мысли. Иногда мне тоже казалось, что Диана возлагает на меня слишком большую ответственность, оттого её надежды высоки, а я боялась не оправдать их.

– Она ведёт себя с тобой на равных, а ты… ты ребёнок!

– Я не хотела бы другого воспитания, – перебила Еву я, – не хотела бы другого отношения к себе.

Повернулась к ней и посмотрела в глаза. Они блестели. Вряд ли от слёз. Вряд ли призраки умеют плакать.

– Ты мой ребёнок, – настойчивее повторила Ева. – И я хочу для тебя лучшего!

– Диана тоже хочет для меня лучшего.

Я защищала Диану. Я понимала – чувствовала – что Еву обижает это, но делала этого не для того, чтобы задеть её. Я и правда так думала.

– Ты же знаешь, что я останусь одна лицом к лицу со злом, которое терроризирует мой и твой, к слову, род не одно поколение? Никого не будет рядом. Ни тебя, ни Дианы. И если Диана будет распускать нежности ни к месту, я никогда не буду готова к этому.

Ева ничего не ответила. Я отвернулась от неё.

– Я сделаю всё, – продолжила я тише, – чтобы будущее моих детей и внуков было без призраков.

Когда я вновь повернулась, чтобы взглянуть на её реакцию, ведь я не слышала ни её дыхания, ни мыслей, Евы уже не было.

В двери повернулся ключ.

– Соня? – позвала Диана.

– Злая Соня, – закатила глаза я.

Диана появилась в дверях кухни.

– Шутка про «ты что, привидение увидела?» в нашей семье не смешная, – сказала она, затаскивая за собой пакеты с продуктами.

– Доставка обходит нашу квартиру стороной? – Я принялась разбирать пакеты.

– Захотелось прогуляться. – Диана присоединилась ко мне.

– Ди…

– М-м? – Она не смотрела меня, продолжая перекладывать яйца в холодильник.

– Расскажи мне о моём отце.

Диана замерла на несколько секунд перед открытым холодильником, свет подсвечивал страх в её глазах, потом она повернулась ко мне.

– Я хочу, чтобы ты понимала, – Диана отпустила дверь, – это будет точка невозврата.

– Я понимаю.

– Ты должна будешь оставить всех, кого любишь.

– Я готова.

Я сглотнула. Солгала. Точнее, это вырвалось прежде, чем я поняла, что совершенно не готова оставить всех, кого люблю.

– Навсегда, – добавила Диана.

После моей просьбы рассказать про отца, я каждый раз считывала страх в мыслях Дианы. Она боялась, что это будет западнёй, где поджидает Виктор.

Долгое время я не решалась заговорить с ней об этом, а теперь чувствовала свою вину в том, что сны её стали беспокойными.

– Я не прошу о встрече, просто расскажи.

– Я не знакома с ним, Соня, – вздохнула Диана. – И знаю о нём только из слов Евы.

– Я могу рассказать, – услышала голос Евы за своей спиной.

Диана громко выдохнула. Ева переместилась за её спину.

– Если бы я хотела, чтобы рассказала ты, я бы у тебя и спросила!

– Пожалуй, только она может рассказать, – заступилась за неё Диана.

Но Ева никак не отреагировала на этот добрый жест.

– Ты же знаешь, что она не согласна с твоим подходом к моему воспитанию? – съязвила я.

Диана молчала.

– А я согласна, – продолжила я. – И ей придётся смириться с этим…

– Не будь такой холодной, Соня! – перебила меня Диана.

– Я никогда не бываю холодной! – закатила глаза я.

Ева молча ждала.

– Рассказывай! – сдалась я.

Диана мысленно попросила меня быть снисходительнее. Я вновь закатила глаза ей в ответ.

– У тебя его черты лица. А ещё такое же доброе сердце.

Недовольный вздох вырвался первее, чем я нацепила маску безразличия.

– Ты отрицаешь это, но я вижу.

– Или хочешь видеть то, чего нет на самом деле.

– Я хотела, чтобы отцом моего ребёнка был именно он. Наравне с добротой в нём была огромная сила духа. Я очень хотела, чтобы мой ребёнок унаследовал её. А не мою… слабость.

Диана мысленно приказывала себе не плакать.

– Ты права, я выбрала не тебя, – продолжала Ева.

Диана не поняла смысла этих слов, лицо её вытянулось. Я же знала, что имеет в виду Ева.

– Иногда знаменитости выбирают уйти на пике своей славы, чтобы она не поглотила их. Я выбрала уйти на пике своей слабости.

– Мы сейчас не о тебе говорим, – напомнила я. – И уж тем более не о знаменитостях.

– Да, Антон был в опасности из-за меня, – продолжала Ева, и её как будто не задевали мои комментарии.

Я впервые услышала имя отца, до этого только читала о нём в дневниках Евы. Даже Диана никогда не называла его имени.

– Но скольких своих мужчин подвергла опасности ты? – Ева обратилась к Диане.

– Мы сейчас и не о Диане говорим, – заметила я.

– Ты бы никогда не научила Соню искренности, потому что я не научила быть искренней тебя, – я услышала голос Дианы и посмотрела на неё. – Всё твоё детство я лгала тебе. Даже в своих дневниках я написала неправду. Прости меня, Ева.

По щекам Дианы катились слёзы, она мысленно упрекала себя, что не смогла сдержать их.

– Сила в правде, – тихо добавила Диана, – опасность во лжи.

– Познакомь Соню с Антоном. Не лишай её отца, как лишила меня! – бросила Ева и исчезла.

Напряжение спало. Я выдохнула.

– Почему ты лгала ей? – спросила я.

– Я думала, что защищаю её. – Диана вытерла щёки. – Но защитить можно только правдой.

У меня больше не было сил держать оборону перед своими чувствами, и я решила идти ва-банк.

– Я хочу познакомить тебя с Дианой.

– Я знаю, – улыбнулась Саша.

Мы заехали в кафе и ждали свой заказ за столиком у окна.

– Сегодня.

Саша уставилась на меня. Она нарочно громко подумала: «Почему именно сегодня?»

Я пожала плечами.

– Что тебя держит здесь? – задала вопрос в лоб я, хотя знала ответ: в Москве у Саши не было никого, она всегда была сама по себе.

– Кофе, – непонимающе вздёрнула бровь Саша.

– Не в этом кафе. В этом городе.

– Почему ты спрашиваешь? – Саша положила шлем на столик между нами.

– Ты поедешь со мной? – снова прямо спросила я.

– Я никогда не была в Норвегии, – улыбнулась она.

Запищал индикатор, Саша поднялась и ушла забирать заказ. Я выдохнула. Она думала, что я шучу, но я никогда не была более серьёзна, чем сейчас.

– Ты хочешь познакомить меня с Дианой по этой причине? – Саша вернулась и поставила передо мной стакан с американо.

– По какой причине?

– Вы уезжаете?

– Не сейчас, но очень скоро.

Я сделала глоток, горячий кофе обжёг губы и язык.

– М-м, – простонала я.

– Ты, правда, хочешь, чтобы я поехала с вами? – Саша уставилась на меня. В её голове был хаос, она даже не пыталась скрыть от меня свои мысли.

– Ты моя сила, забыла? – Я подняла на неё глаза.

– И слабость, забыла? – передразнила меня она.

– Ты боишься? – А вот я стала смелее.

– А ты?

– Нет.

– Ладно. Ты скажешь ей правду?

– Я никогда не лгу ей.

Саша усмехнулась.

Вся моя былая смелость вмиг улетучилась, когда мы стояли напротив обшарпанной двери квартиры, которая была временным пристанищем нам с Дианой. Саша переплела наши пальцы. Я опустила взгляд на руки и вздохнула.

– Самое худшее, что может произойти? – спросила Саша.

– Не знаю.

– Подумай!

– Она выгонит меня из дома? – предположила я и закатила глаза. Диана никогда не выгонит меня, даже если я сожгу дом дотла. И даже в этом случае она выйдет за пылающую дверь вместе со мной.

– Тебе будет где спать, – подбодрила меня Саша.

Я отпустила её руку и открыла дверь.

– Я дома! – пискнула я.

– Неплохо держишься, – прошептала Саша, усмехнувшись.

Диана заваривала чай на кухне.

– Хочу познакомить тебя с Сашей, – начала я, на ватных ногах преодолев коридор.

– Отлично. Чай будете? – Диана подняла голову и улыбнулась мне. В её мыслях пронеслось: «Наконец-то ты созрела!»

– Может, у тебя запрятана бутылочка вина? – предположила я. Подобное не пережить на трезвую голову. Ни мне. Ни ей.

Диана подмигнула мне и достала из шкафа бутылку белого вина. Обернулась и застыла, глядя куда-то мимо меня.

Я втянула воздух глубоко и резко выдохнула.

– Это Саша, – присела за стол. В ногах правды нет, и они меня отказывались держать.

– Подруга? – напряглась Диана.

– Девушка, – я нарушила своё обещание и залезла ей в голову, добавив: – Мы с ней спим, если ты понимаешь, о чём я.

Это, конечно, было неправдой, но я решила играть по-крупному. Хорошо, что Саша этого не слышала. Ведь несколькими минутами ранее я уверяла её, что никогда не лгу Диане.

Эмоции начали выходить из-под моего контроля.

Диана вздрогнула и разжала пальцы, отпустив горлышко бутылки, но Саша успела подхватить бутылку у самого пола. Она была на удивление ловкой, особенно для обычного человека без мистических способностей.

– Почему… – голос Дианы дрогнул, поэтому она продолжила мысленно: – Почему ты раньше ничего не говорила мне?

– Ты была не готова, – отмахнулась я, доставая бокалы, чтобы занять руки.

Саша так и стояла с бутылкой вина в дверном проёме.

– Значит, тебе нравятся… девушки, – выдавила из себя Дианы.

Я пожала плечами, выхватила бутылку из рук Саши и откупорила.

– Какой байк водишь? – Диана обратилась к Саше, заметив на ней байкерскую экипировку.

– Род глайд, – ответила Саша, – бордовый.

Я разливала вино по бокалам, не поднимая глаз. Саша закрылась от меня за дверью и не думала ни о чём. Я завидовала её спокойствию. Мысли Дианы перепрыгивали с одной на другую, и я отстранилась от них.

– Хороший выбор, – выдохнула Диана. – Мой жених… тоже был байкером.

– А вы его старушкой?

– А я его старушкой… – с грустью сказала Диана.

– За знакомство? – Я подвинула один бокал к Диане, а другой протянула Саше.

– У вас всё… серьёзно? – тихо спросила Диана.

– Я не знаю, что отвечать на такие вопросы! – нервно усмехнулась я и залпом выпила вино.

– В России однополые браки всё ещё под запретом, – ответила вместо меня Саша. – А в Норвегии разрешены с 2009 года.

Я поперхнулась и посмотрела на Сашу. Она подмигнула мне.

– Ты же не думаешь о том, чтобы вернуться… в Норвегию? – Диана уставилась на меня.

Я перевела на неё взгляд и пожала плечами:

– Как-то же я должна убить Виктора. Хватит убегать и прятаться, пора наступать.

Диана вздрогнула. «Саша…»

– Она обо всём знает, – я ответила на её незаконченную мысль.

– Ты подвергаешь её опасности…

– Я смогу защитить её!

– А кто сказал, что я нуждаюсь в защите? – Саша допила вино и поставила пустой бокал на стол. – Кто-то должен защитить Соню от самой себя.

Я закатила глаза.

– Она же всю планету сожжёт, – продолжила Саша, – если её вовремя не остановить.

Я хотела подняться и чем-то занять руки – от волнения начала перебирать пальцы, но Саша усадила меня обратно, положив обе ладони на плечи.

– А кто сказал, что я нуждаюсь в защите? – Я спародировала её тон.

Когда мы с Сашей вышли из квартиры, я выдохнула с облегчением:

– Это что ещё за познания из Википедии?

– Понравилось? – Саша была довольна собой.

– Терпеть не могу, когда ты отвечаешь вопросом на вопрос!

– Расслабься, я просто подыграла тебе.

Для неё это было игрой, я же относилась ко всему серьёзно. Возможно даже слишком серьёзно. И меня задели её слова.

– Диана права, – выпалила я, – я подвергаю тебя опасности.

Саша не ожидала, что я буду столь резкой.

– Прекрати…

– Прекращаю, – мысленно ответила ей, нарушая обещание стучать, прежде чем войти в её мысли.

Я развернулась. Саша схватила меня за запястье, чтобы остановить. И я впервые применила свою силу перед ней. В её мыслях промелькнуло сравнение: «Я будто прикоснулась к раскалённой кочерге».

– Соня…

Несколько секунд я постояла к ней спиной, потом вернулась в квартиру.

Я не отвечала на её сообщения и не брала трубку, а прийти она не решалась. Она надеялась, что я остыну. И думала, что у нас ещё есть время.

– Когда мы выезжаем? – Я посмотрела на Диану, сжимая вибрирующий телефон: очередное сообщение от Саши, на которое я не отвечу.

– Ещё есть время, – тепло улыбнулась мне Диана, – для свиданий.

– Нет времени, – холодно ответила я.

– Ладно, в Норвегии тоже много мест для…

– Саша не едет с нами! – перебила её я.

Диана не стала расспрашивать меня о том, что произошло.

– Ладно, – тихо ответила она и мысленно добавила: «Тебе виднее, как поступать с теми, кто тебя любит».

– Так когда? – повторила вопрос я, оставив её мысли без ответа.

– Хоть завтра, меня здесь ничего не держит.

– И меня.

Я оставляла в Москве свои чувства, надеясь: с глаз долой – из сердца вон. Хотя сердце протестовало, бунтовало и, казалось, вот-вот расколется. Я отмахнулась от жалости к себе, которая уже пустила свои корни. Женщины моего рода жили с разбитым сердцем, значит, и я выживу.

Отец

Этот город был лишь временным пристанищем, и я не жалела о том, что покидаю его навсегда. На границе с Норвегией я выбросила свой телефон. Но если бы захотела написать Саше, то сделала бы это и так, потому что знала её номер наизусть.

Мне нравилась Москва, но я не ощущала её своим городом. Стерквинд из воспоминаний Дианы меня привлекал гораздо больше. Я не ощущала грусти, когда Москва оставалась позади, но грустила, что в этом городе осталась Саша.

Диана чувствовала, что я расстроена, и знала из-за кого, но не решалась заговорить об этом. Изредка касалась меня встревоженным взглядом и мысленно подбирала слова, но я пресекала любой разговор: «Не надо».

– Что бы ни случилось… – снова попробовала Диана.

– Не надо! – сердито повторила я.

– Соня…

– Я не буду это обсуждать.

– Иногда единственное, что нужно, это выговориться.

– Знаешь, за что я всегда буду благодарна тебе? – я выждала, но Диана ничего не ответила. И даже в мыслях у неё не было предположений. Тогда я сказала: – За то, что ты не лезешь мне в душу.

Диана тяжело вздохнула.

Моя душа оставалась закрытой для всех. Даже для тех, кого я любила. Или думала, что люблю. Любовь должна быть взаимной, её не нужно заслуживать или выпрашивать.

– Александр, – прервала молчание Диана, и я вздрогнула на этом имени. – Отец Евы, – уточнила она, но у меня по ногам и рукам всё равно побежали мурашки, – умер до её рождения. А потом Виктор взял меня, Еву и мой разум под свой контроль. Я не помнила ни Александра, ни своих чувств к нему. Потом я встретила Оскара. И влюбилась. Как девчонка! – Диана усмехнулась.

Я молчала.

– Он хотел защитить меня. Но Виктор и его убил. Когда я вернула сознание под свой контроль, ко мне вернулись и воспоминания. Об Александре. О моих чувствах к нему. О его чувствах ко мне. Это была первая любовь. Эти чувства особенные. Но это не значит, что им никогда не повториться…

– Я верю, что любовь в жизни человека одна.

В мыслях Дианы я успела уловить «ты ошибаешься», но вслух она не произнесла это.

– Не ты ли мне говорила про родственность душ?

– Я не отрицаю этого, но…

– Кто любил, уж тот любить не может, кто сгорел, того не подожжёшь, – стихами Есенина заключила я. Почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Засунула наушники в уши и прикусила щеку. Тёплая ладонь Дианы накрыла мою руку, которую я нервно сжала в кулак.

Как только мы ступили на родину Дианы, она уехала, тщательно скрывая куда даже в мыслях. Но у меня не было желания копнуть глубже. Она не умела скрывать свои мысли так искусно как Саша, и стоило мне немного напрячься, как стена, выстроенная Дианой, исчезала.

Я предчувствовала, что скоро моя жизнь перевернётся с ног на голову. И это предчувствие тревожило. Лучше бы всё уже произошло, тогда не было бы напряжения и затянувшегося ожидания.

Диана заехала за мной через несколько часов. Я не задавая вопросов села в машину. Хотела включить музыку и полезла за наушниками в барсетку.

– Ты даже не спросишь, куда мы едем? – Диана помешала мне погрузиться в себя.

– Захочешь, сама расскажешь, – не заинтересованно ответила я и потянулась к футляру с наушниками.

– Мы едем к твоему отцу.

Я могла бы ответить вслух, но вместо этого сделала то, чего пообещала не делать: «Наконец познакомлюсь с папочкой!» – оставила в её мыслях я.

– Я же просила!

– Я не понимаю, ба! Ты говоришь мне практиковать свои силы, но при этом недовольна, когда я делаю это на тебе. Вы позволяете мне быть собой, а потом злитесь, когда я не играю придуманные вами роли! – сорвалась я.

– Вы? – зацепилась за это слово Диана.

Я отвернулась.

– Ты имеешь в виду меня и Сашу?

Я ничего не ответила.

– Вы из-за этого поругались?

– Из-за чего «этого»? – посмотрела на неё я.

– Из-за твоей силы? – предположила Диана.

– Это было бы глупо. Она принимает меня. Вместе с ней.

Диана молчала. И я тоже ничего не говорила, но потом слова полились водопадом:

– Она уравновешивает меня. И когда я перегибаю палку, останавливает. Но только я хочу быть ближе, она отходит от меня дальше.

– Мне нравится Саша, – сказала Диана, когда я замолчала, и завела машину.

– Правда?

– Неважно, кто твой избранник – мужчина или женщина, важно, чтобы тебя ценили и уважали.

– И принимали, – добавила я и убрала футляр с наушниками в барсетку.

– И понимали, – подытожила Диана.

– Так значит, сегодня я познакомлюсь с отцом, – я перевела тему.

Но в мыслях Дианы не было ничего по этому поводу. И она ничего не ответила. У меня было предчувствие, что она что-то скрывает.

Когда машина остановилась, я выглянула в окно, осмотрела здание и повернулась к Диане:

– Мой отец доктор?

– Твоя бабушка психотерапевт.

Диана вылезла из машины. Я последовала за ней. На крыльце заметила женщину. Я не удержалась и залезла к ней в голову. Это и была моя бабушка, мать моего отца. Все её мысли были об одном: её сын в коме.

Я сосредоточилась на мыслях Дианы. Конечно, она знала, но ничего не сказала мне.

– Кажется, вы обе знаете что-то, чего не знаю я.

Диана вздохнула.

– Это Соня, – она кивнула в мою сторону.

– Меня зовут Камилла Хансен. Рада познакомиться с тобой, Соня.

Она подумала, что не сомневается в том, что я её внучка, а не самозванка. Её убедили черты моего лица и характер, который ей показался знакомым. Она вспомнила себя в молодости. Так вот кого мне благодарить за эти гены.

– Так отец в коме… – Я была готова к чему угодно, но не к такому.

– Она крайне прямолинейна, – извиняюще пожала плечами Диана.

Между мной и Дианой тут же появилась Ева. Я бросила на неё быстрый взгляд: она тоже знала. Я почувствовала себя ребёнком, от которого родители скрывали семейную тайну, боясь, что это травмирует детскую психику. От этого стало обидно, но потом мне в голову пришла одна идея, но для её осуществления нужно было увидеть отца.

– Я тоже рада познакомиться с вами, Камилла, – посмотрела на родственницу. – Едем? – И первая залезла в машину.

Камилла и Диана о чём-то перешепнулись и тоже заняли свои места.

– Давид, кхм, мой бывший муж, отец Антона, – затараторила Камилла, – будет ждать нас в клинике.

Из её мыслей я уже узнала и о своём отце, и о своём деде. И одного не понимала:

– Как у таких сильнохарактерных и брутальных получился такой нежный и милый сын? – выпалила я.

Диана сообразила, что этот вопрос я задала исходя из того, что увидела в голове Камиллы, и лишь покачала головой.

– Природа сыграла с нами, но пренебрегла правилами, – ответила Камилла. К счастью, её не насторожили мои слова.

Ева сидела рядом со мной на заднем сиденьи, но я всячески игнорировала её присутствие.

– Прости, что не сказала, – прошептала она.

– Хорошо, что характер у меня не его, – обратилась к Камилле я, даже не взглянув на Еву.

– Это и правда хорошо, – согласилась Камилла.

Диана молча следила за дорогой.

– А почему вы недолюбливали мою мать?

Я почувствовала, как Ева напряглась, и закатила глаза.

– Она всегда задаёт вопросы в лоб? – тихо спросила у Дианы Камилла.

Я усмехнулась: ей повезло, что не заталкиваю эти вопросы ей в голову.

– Это ещё цветочки! – хмыкнула Диана. Она подумала о том же, что и я.

– Твоя мать была моей пациенткой прежде, чем стала… – Камилла осеклась, – чуть не стала моей невесткой.

– Вряд ли бы она позволила мне стать своей невесткой, – вмешалась Ева.

– Она предчувствовала свою смерть, – нашлась я, – поэтому в последние месяцы беременности написала дневники, где рассказала о своей жизни. Там и о вас было. И об отце.

Конечно, в её голове было много вопросов, на которые я могла бы ответить, но я старалась не торопить события.

Несколько миль все молчали. Тишину нарушила Камилла:

– Антон очень любил Еву.

Я быстро посмотрела на Еву: она прямо буравила взглядом спину Камиллы. Как та не ощущала этот призрачный взгляд на себе?!

– После её исчезновения, – продолжала Камилла, не поворачиваясь, – в его жизни больше не было женщин. Но ты правильно заметила: он был слабохарактерный. Иногда мне хотелось, чтобы он сорвался и уехал на её поиски, – она вздохнула. – Но я знала, что он никогда не поступит так.

– Это не в его характере… – дополнила её слова Ева.

– После несчастного случая я сама пыталась найти её, но не нашла даже её следов. Как будто она была иллюзией, как будто её никогда не существовало… – Камилла замолчала.

– А оказалось, что она просто умерла на десять лет раньше, – продолжила за неё я.

В машине снова повисло молчание. Следующей его нарушила Диана:

– Что говорят врачи?

Ева перевела взгляд на неё, и я заметила, как напряглись плечи Дианы.

– Что пора отключать аппараты. Что он никогда не придёт в себя. Что его сознание давно уже мёртвое, – Камилла произнесла это без нотки грусти и сожаления, как будто перечисляла список покупок.

– Ему нужна ваша помощь! – сказала Ева и исчезла.

– Ты поможешь ему, – я снова нарушила данное Диане обещание и залезла в её голову. Скорее всего, Ева подумала об этом раньше меня, но тут я была с ней согласна: мы действительно могли ему помочь. Или хотя бы попытаться…

Диана насильно вытолкнула меня из своей головы.

– Он не реагирует на внешние раздражители? – обратилась к Камилле она, не ответив мне.

– Он овощ, – хладнокровно ответила Камилла.

– В твоих силах помочь ему! – настаивала я, снова ворвавшись в мысли Дианы.

Она резко затормозила.

– Простите, – Диана задержала дыхание. – Соня, сядь за руль, – на выдохе сказала она, вылезая из машины и тяжело дыша.

Я вылезла следом.

– Прекрати так делать! – прошипела она, проходя возле меня.

– Пообещай, что поможешь ему… – умоляла я.

– Эта идея пришла к тебе, когда ты первый раз залезла к ней в голову? Или это Ева натолкнула тебя на эту мысль?

– Пожалуйста…

– Какое будет объяснение этому удивительному воскрешению? Возвращение блудной дочки? Чудо?

– Мами…

– Сядь за руль! – огрызнулась Диана.

– Я не могу ещё и его потерять… Когда тебя не станет, у меня никого не будет! – быстро затолкала в её голову я, прежде чем Диана набралась сил и выстроила стену.

Она забралась на заднее сиденье.

– Простите, у меня давление скачет, – оправдалась перед ничего не понимающей Камиллой.

Я села за руль. Диана редко позволяла мне водить: я пренебрегала правилами дорожного движения, а когда меня останавливали гаишники, залезала им в голову и улаживала все проблемы своими силами.

– Будь осторожна, – попросила Диана. – Баш на баш.

Я победно улыбнулась. До клиники ни разу не превысила скорость и внимательно следила за дорогой.

На ресепшене нас ждал Давид Хансон. Он был ещё симпатичнее, чем я представляла его по описаниям Евы в её дневниках. Его глаза засияли, когда он увидел нас, входящих в клинику. На мне он задержал свой взгляд дольше всех. В его мыслях я прочитала то же, что и в мыслях Камиллы, когда она впервые увидела меня: никто из них не сомневался, что я дочь их сына и Евы. Но в отличие от Камиллы он с грустью и нежностью вспоминал о маме.

– Камилла уже обмолвилась, что я очень похожа на отца. – Я подошла к Давиду и протянула ладонь: – Меня зовут Соня.

Рядом стоявшая Камилла вздрогнула, когда услышала своё имя.

– Ты же не против, если я буду называть тебя так? – Я обернулась к ней и подмигнула. – Или тебе больше нравится «бабушка»?

Давид как будто потерял дар речи: молча уставился на меня, сжимая протянутую ладонь.

– А такого красавчика у меня язык не повернётся называть дедом!

Диана рассмеялась, но её смех прозвучал слишком наигранно и неуместно.

Давид выдохнул и произнёс:

– Камилла не предупредила меня, что моя внучка такая взрослая и такая красивая… А вы, предполагаю, Диана?

Я уловила в его мыслях интерес. «Ба, а ты не растеряла свой шарм!» – забралась в её голову я.

Диана смущённо улыбнулась ему и бросила в мою сторону строгий взгляд.

Я отпустила руку Давида и вновь посмотрела на Камиллу:

– Куда идти?

Камилла пошла по коридору. Я последовала за ней. Диана дышала мне в затылок. Всю процессию завершал молчаливый Давид. Я старалась не концентрироваться на общей массе их мыслей: в голове Дианы был страх, она настраивалась на исцеление, Камилла уже думала о том, как сдержать слёзы, когда войдёт в палату, а Давид был пленён Дианой.

Я зашла в палату и первым делом забралась в голову отца. Он пересматривал воспоминание, когда они с Евой были в Унаватуне. Момент, когда он делал ей предложение, повторялся перед его – и моими – глазами. Я смотрела на маму влюблённым взглядом. Антон всегда принимал её со всеми призраками прошлого. Потом отца – и меня вместе с ним – перекинуло в день несостоявшейся свадьбы. И я увидела Виктора его глазами. Антон чувствовал в нём соперника, я ощущала на кончике языка вкус ревности… Но кого и к кому я ревновала?

– Можно… мы… выйдем! – Я резко развернулась и потащила Диану за руку на несколько метров от палаты.

– Он жив. Его сознание живо! Ты… должна помочь ему, – прошептала я, глядя ей в глаза, мысленно отгоняя от себя воспоминания Антона.

– Ты сама вытащишь его, – уверенно сказала Диана.

– Я?! – опешила я и попыталась пробраться ей в голову, но она была готова и успела выстроить барьер.

– Тебе всё равно придётся учиться жить с этой способностью. Вот и попробуешь.

– Ди…

Я почувствовала, как глаза наполнились слезами. К этому я была не готова.

– Ты справишься. Дай руку! – скомандовала Диана.

– Ты не знаешь, как это! – вмешалась первая Ева. – Сила и способность уравновешивают друг друга!

– Во мне останется телекинез, – огрызнулась Диана.

– А вдруг она права? – засомневалась я. – Вдруг это убьёт тебя раньше, чем…

– Дай руку! – Диана схватила меня за запястье и развернула кисть ладонью вверх.

– Диана… – тут же встряла Ева.

Я напряглась. Она никогда не обращалась к своей матери по имени. И я почувствовала, как это больно кольнуло Диану.

– Заткнитесь! Обе, – резко ответила Диана. – Или я превращу вас в пепел.

Призраки замолчали.

– Правой отдаёшь, левой забираешь, – Диана смотрела мне в глаза. – Мне ещё рано оставлять тебя, ты ещё не готова противостоять Виктору, – улыбнулась она и опустила веки, – но готова спасти своего отца.

Я почувствовала, как из её правой руки в мою что-то перебиралось, как будто из одного сосуда переливали тягучий кисель в другой. Я сосредоточилась на этом ощущении.

– Огонь равносилен трём стихиям, – шептала Диана. – Ты со всем справишься, – не сомневалась во мне она.

На мгновение Диана отключилась, я придержала её за талию, хотя и у самой помутнело в сознании.

– Диана! – испуганно позвала я. – Ты в порядке?

– Всё хорошо. А ты? – Диана открыла глаза.

– Кажется, моя сила подвинулась, впуская твою, – выдохнула я.

– Пойдём тренироваться. – Диана поднялась.

Я помогла ей, всё ещё придерживая за талию.

– Мне страшно… – призналась я.

– Ложь. Ты бесстрашная. – Она поцеловала меня в висок.

Мы подошли к палате.

– Вы в порядке? – Камилла взволнованно посмотрела на Диану, будто ища на её лице ответы.

– Это сейчас прозвучит странно, – откашлялась я. – Можете оставить меня и Диану с ним наедине?

– Конечно, – ответил за Камиллу Давид, – мы закажем ужин.

– Спасибо! – Диана благодарно улыбнулась ему.

Когда Камилла и Давид ушли, я взяла руку отца и закрыла глаза.

– Я чувствую его… – произнесла я, – …его страх. Он даже не понимает, что с ним произошло. Он будто бы просматривает все воспоминания… Но не по порядку. Всё смешалось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.