Александра Шервинская
Таверна "Лапы и хвост"

Пролог

Посиделки затянулись, как обычно, за полночь, но на Сонькино предложение остаться ночевать я, как всегда, ответила отказом, а она так же привычно сообщила, что я, мягко говоря, не очень умная. Даже на фоне всех остальных наших гламурных однокурсниц. Я обижаться не стала, так как, во-первых, подруга была права, а во-вторых, я любила ходить по городу ночью, потому что втайне надеялась на чудо. На небольшое такое, лично мне предназначенное. Но об этом я не рассказывала никому, даже Соньке, хотя с детства привыкла делиться с ней всякими девчоночьими секретиками.

Дело было в том, что я мечтала стать попаданкой. С тех пор, как на просторах интернета появилось множество самых разных книг, я с упорством, достойным лучшего применения, зачитывалась романами, в которых героиня попадала в другой мир или в альтернативное прошлое.

Там она сначала преодолевала различные препятствия, справлялась с трудностями, но непременно находила своё счастье. Как вариант можно было рассматривать попадание в академию или магический университет, но такие романы мне нравились немного меньше. Нет, такое тоже, конечно, годилось, но всё-таки переселение в тело юной графини или герцогини, ну в крайнем случае – дочери богатого купца лидировало в моём личном рейтинге.

Кто-то может сказать, что мне не помешала бы пара сеансов у психоаналитика, а то и у психиатра, но я позволю себе не согласиться. Чем моя мечта хуже, например, стремления увеличить грудь до четвёртого размера или, допустим, желания сплавляться по бурным рекам на утлой лодочке, рискуя каждую минуту сломать себе шею? По мне так она гораздо безобиднее, так как ничем не грозит моему здоровью и никоим образом не мешает окружающим. Тем более что я не лезла ни к кому с разговорами на эту тему, так как понимания от знакомых и родственников не ждала.

К вопросу потенциального попаданства я подошла со всей возможной серьёзностью и максимальной ответственностью, как и к большинству вопросов. Я привыкла сначала рассматривать проблему со всех сторон, и лишь потом приниматься за дело.

Изучив романы, я составила себе список того, что требовалось девушкам после перемещения. Список получился длинным, но трудности никогда меня не пугали, тем более что я понимала: сейчас я работаю исключительно на перспективу. И чем лучше я подготовлюсь, тем проще мне будет потом.

К тому же, если чудо вдруг всё-таки где-то заплутает, эти знания и умения лишними не станут. Но такие пораженческие мысли я всегда старалась отгонять подальше: нужно верить в лучшее, тогда оно непременно наступит.

Я выучила несколько бальных танцев, выбрав наиболее часто встречающиеся: вальс, польку, мазурку и полонез. Танцевать мне всегда нравилось, так что этот пункт плана ни малейшего внутреннего сопротивления не вызвал. С курсами самообороны было несколько сложнее, но я тоже справилась, и теперь вполне могла отбиться от не очень хорошо подготовленного злодея. Кстати, ни в школе бальных танцев, ни на самообороне ни у кого не возникло никаких вопросов, для чего мне это нужно. Хочет девушка научиться защищать себя – молодец, хочет быть пластичной и гибкой – дважды молодец.

С иностранными языками я, поразмышляв, решила не заморачиваться: вряд ли они мне могут пригодиться, так что родного русского и английского, которым я владела достаточно свободно, должно хватить. Но зато не поленилась и выучила язык жестов на тот случай, если вдруг знание языка не передастся мне в момент переноса в другой мир. В книгах бывало по-разному, так что лучше было подстраховаться.

Плюс к этому я очень тщательно изучила, чуть ли не наизусть зазубрила энциклопедию лекарственных растений, и теперь могла с уверенностью сказать, какую траву, как и когда надо собирать, хранить и использовать. Как показывал опыт героинь романов, это были чрезвычайно полезные и востребованные знания. Точно так же внимательно я проштудировала книгу с интригующим названием «1000 полезных советов. Сделай сам», изданную в каком-то далёком-далёком году, так как в наше время проще выкинуть и купить новое, чем чинить старьё. Там тоже была куча сведений, которые могли мне пригодиться, особенно если меня занесёт в Россию века, к примеру, позапрошлого.

Не менее внимательно мной были изучены справочники по оказанию первой помощи, так как я точно помнила, что в нескольких романах героиня обратила на себя внимание именно благодаря медицинской подготовке. Потом в дело пошли кулинарные книги, и это неожиданно оказалось очень увлекательно. С тех пор я часто готовила себе простые, но вкусные и питательные блюда, вполне укладывающиеся в мой скромный бюджет. Заодно я посмотрела несколько вебинаров, касающихся вопросов организации малого бизнеса «с нуля», но акцента на этой теме не делала, рассчитывая, что моего пусть и не завершённого пока экономического образования должно хватить.

Чуть ли единственным моментом, вызывавшим моё искреннее беспокойство, было то, что большинству героинь для того, чтобы перенестись в другой мир, необходимо было умереть в этом. Чаще всего, конечно, случайно, ведь не будешь же специально бросаться под машину или прыгать с крыши? Это могут расценить как жульничество, и никакого попаданства не будет, а будут кома и инвалидная коляска.

Скажу честно: как бы мне ни хотелось перенестись в другой мир, умирать в этом я реально боялась, как и любой нормальный человек. А вдруг не сработает? И ведь назад уже не отыграешь… И как тут быть?

Все эти мысли крутились в моей голове и пока я шла по хорошо освещённому и даже относительно людному, несмотря на ночное время, проспекту, и когда свернула на небольшую, засаженную старыми каштанами аллею, ведущую к моей родной пятиэтажке. Под ногами шуршали здоровенные разлапистые листья, толстым ковром устилавшие пешеходную дорожку, поэтому я не сразу заметила, что к шелесту листьев добавился ещё какой-то звук.

Обернувшись, я увидела мужчину в куртке с капюшоном, который следовал за мной на расстоянии метров ста. С одной стороны, в этом не было ничего необычного: не одна же я во всём городе засиделась в гостях. А с другой – было в его движениях что-то настораживающее, что-то опасное, от чего сердце сначала пропустило пару ударов, а потом заколотилось намного быстрее нормы.

Увидев, что я остановилась, незнакомец тоже замер, засунув руки в карманы и странно ссутулившись. Надежды на то, что это просто прохожий, идущий, как и я, к себе домой, медленно растаяли.

Я отвернулась от него и пошла быстрее, с трудом удерживаясь от того, чтобы не побежать. В голове суматошно бились мысли о том, что нужно остановиться и вспомнить всё, чему учил меня на курсах самообороны инструктор Паша. Но почему-то все приёмы выветрились из памяти, оставив после себя только пустоту и стремительно растущий страх. Всё-таки это очень разное: тренировки и реальность.

Впереди уже сверкали тёплыми жёлтыми огнями немногочисленные горящие окна моего дома, где я обитала в доставшейся от погибших в автокатастрофе шесть лет назад родителей, когда шаги позади меня ускорились. Подстёгиваемая страхом, я каким-то запредельным усилием воли сосредоточилась и встретила преследователя достаточно точным ударом ноги по голени. Паша говорил, что таким способом можно если и не сломать ногу, то наверняка причинить сильную боль и отвлечь внимание, чтобы, воспользовавшись заминкой, успеть убежать.

Наверное, я смогла бы добраться до дома, если бы под ногу мне не попался скользкий от ночной сырости лист, на котором я поскользнулась и упала, сильно ударившись затылком о землю. В глазах потемнело, а во рту появился вкус крови, и из-за шума в голове я не услышала, как преследовавший меня мужчина доковылял до меня и, злобно ворча что-то, изо всей силы ударил меня носком тяжёлого ботинка в висок.

Не почувствовала я также, как он, матерясь вполголоса и постоянно оглядываясь, обшарил мои карманы, забрал мобильник и, прихватив сумочку с паспортом и кошельком, похромал в сторону от жилых домов.

Лишь через полчаса припозднившийся собачник, выгуливающий здоровенную псину, заметит моё тело и вызовет полицию и «скорую».

Глава 1

Виктория

Лежать было жёстко и жутко неудобно, так как в спину безжалостно впивалась какая-то острая и твёрдая штуковина. Видимо, она и выдернула меня из состояния беспамятства, в котором я благополучно пребывала последние минуты или даже часы. Я заторможенно подумала, что это странно: на нашей каштановой аллее вроде бы ничего такого не наблюдалось, так как горожане давным-давно утоптали пешеходную дорожку до твёрдости асфальта. Хотя, может, это я упала на свою сумочку? Да нет, вряд ли: она у меня маленькая и мягкая, похожая на аккуратный рюкзачок. Значит, это всё-таки сумевший пробиться сквозь каменно твёрдую землю корень каштана.

Попытка открыть глаза успехом не увенчалась: веки были тяжёлыми и словно приклеились, не желая подниматься. Зато я смогла пошевелить руками и ногами, значит, этот урод ничего мне не сломал, что не могло не радовать. Несколько раз сжав и распрямив пальцы, я с облегчением поняла, что руки функционируют нормально, и только собралась провести аналогичную ревизию ног, как замерла и даже дышать перестала.

Осторожно провела рядом с собой ладонью и поняла, что что-то совершенно определённо не так. Пальцы тонули в густой влажной траве, которой на аллейке, где на меня напали, не было даже летом, что уж говорить о конце сентября, который к тому же выдался в этом году на редкость дождливым и холодным. По идее, я должна была нащупать мокрые листья, как вариант – круглые плоды каштанов, но никак не сочную траву.

Я лихорадочно стала ощупывать поверхность вокруг себя, но ничего кроме травы, очень густой и сочной, не обнаружила. Предприняла вторую попытку открыть глаза, и на этот раз мне даже удалось немножко разлепить левый глаз. В него тут же угодил яркий солнечный луч, которого быть ну вот вообще никак не могло. Даже если представить, что я провалялась на аллее до утра, всё равно не получалось: откуда в наших широтах осенью солнце?

Неужели… Неужели произошло то, о чём я столько мечтала?! Но почему вокруг меня никто не суетится, не причитает, не зовёт лекаря или служанку? Я абсолютно точно помнила, что в романах, как правило, дело обстояло именно так. Героиня приходила в себя в незнакомом, но достаточно богатом помещении, и тут же появлялись либо слуги, либо любящая нянюшка, либо доктор. Я же ничего даже близко похожего на это вокруг не наблюдала, хотя, может, я просто плохо смотрела? Что там можно увидеть за пару секунд, да ещё и одним глазом? Значит, нужно что сделать? Правильно, таки открыть глаза и нормально оглядеться.

Попытка сесть успехом не увенчалась, тело категорически отказывалось выполнять даже простые команды, хотя ни о каких серьёзных повреждениях вроде бы не сигнализировало. Каким-то запредельным усилием я смогла поднять одну руку и коснуться лица: пальцы нащупали непонятную заставшую корку, которая, судя по всему, и мешала мне открыть глаза. Надеюсь, это не кровь, хотя в этом случае у меня хоть что-нибудь, но болело бы. Ну, я так думаю….

Осторожно, стараясь не слишком спешить, я дрожащими руками отковыряла застывшую массу с одного глаза и медленно, замирая от вполне понятного волнения, приоткрыла его. Потом посмотрела на свою руку и с огромным облегчением поняла, что это никакая не кровь, а самая банальная грязь. Откуда она взялась – это уже совершенно другой вопрос. Уже смелее, преодолевая жуткую слабость, отодрала крошащуюся массу со второго глаза и наконец-то смогла оглядеться.

Ну что сказать…

Никакой комнаты, естественно, не было: ни богато обставленной, ни совершенно пустой. Зато было много, очень много деревьев. Больших, с сочной глянцевой листвой, сквозь которую пробивались тёплые солнечные лучи. Медленно переведя взгляд на себя, я убедилась в том, что осталась не только в своём собственном теле, но и в той самой одежде, в которой шла домой вчера. Или сегодня? Или…

Грязь почему-то была только на лице и на руках, а футболка и джинсы оказались вполне чистыми. А почему?

Мысли метались в голове перепуганными мышами, обнаружившими поблизости большого и голодного кота. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони предательски вспотели. Или это от того, что вокруг явно не холодный дождливый сентябрь, а самое настоящее лето?

– Ну что, Викуся, получи и распишись, – негромко проговорила я вслух, и звук собственного голоса неожиданно успокоил. Не то чтобы я стала невозмутима и начала по-деловому расставлять приоритеты, но желание оглушительно завизжать или разрыдаться стало значительно слабее. – Ты хотела попасть – и ты попала. Причём хорошо так попала, во всех смыслах этого слова. Конкретнее надо было цели формулировать, ох, конкретнее. Тогда и результат был бы более предсказуемым.

Поговорив таким образом за неимением других собеседников сама с собой, я предприняла очередную попытку встать. Подняться на ноги не получилось, но зато я смогла сесть, благодаря чему рассматривать окрестности стало намного удобнее.

Я сидела в центре небольшой, почти идеально круглой полянки, со всех сторон окружённой достаточно густым лесом. Высокие деревья, опознать которые у меня пока не получалось, мирно шелестели широкими листьями, пространство между ними было местами плотно заплетено какими-то лианами, но и просветы тоже были, что не могло не радовать. На самой полянке кое-где пестрели яркие пятнышки каких-то цветов, летали крупные бабочки и жужжали шмели. Картинка в общем и целом была самая что ни на есть пасторальная. Интересно, а где здесь ближайший город? Ну или на худой конец какая-нибудь деревня, чтобы мне получить хотя бы приблизительное представление о том, где я оказалась.

И тут до меня наконец-то дошло: я действительно, на самом деле дождалась своего персонального чуда! Моя мечта, несбыточность которой я, честно говоря, прекрасно понимала, сбылась! Видимо, тот мужик в куртке с капюшоном, который меня преследовал, сделал что-то, что позволило мне перенестись в другой мир. Хотя чего прятать голову в песок: убил он меня, скорее всего, хотя последнее, что я помнила – это момент падения на сырую холодную землю.

Сердце постепенно наполнялось каким-то совершенно немыслимым восторгом: во-первых, я жива, а во-вторых, я в ином мире, где непременно найду своё настоящее счастье! Это совершенно невозможно, но это есть!

И пусть пока всё развивается не совсем в соответствии с традиционными сценариями, но разве это главное? Я ведь готовилась, значит, обязательно справлюсь!

Чрезвычайно вдохновлённая этими мыслями, я осторожно встала сначала на четвереньки, радуясь, что в такой позе меня никто не видит, а потом медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась на ноги. Голова немного кружилась, но это было и неудивительно: вряд ли для кого-то перемещение между мирами проходило без последствий.

На всякий случай я крепко зажмурилась, постояла так немножко, а потом снова открыла глаза. Поляна посреди леса никуда не делась, значит, это не бред и не сон, и я действительно попала в другой мир! Теперь осталось понять, куда меня занесло, какие тут государства, как живут люди, есть ли магия, можно ли устроиться на работу… Вопросов множество! Осталось найти того, кому их можно задать и, главное, получить ответ.

Я скинула куртку, так как постепенно становилось жарко, из чего я сделала глубокомысленный вывод, что попала я в этот мир утром. Не слишком ранним, так как солнце уже встало, но и не днём, иначе температура бы не повышалась так быстро.

На голое плечо тут же радостно уселся комар, ничем не отличающийся от своих земных собратьев. Я поспешно прихлопнула его, ничуть не устыдившись того факта, что только что убила местную живность. Как-то не с того я начинаю, или нет? Ну а что теперь: позволять всем подряд себя кусать? А вдруг у меня на местных насекомых аллергия?

Куртку пришлось снова надеть уже через минуту, так как на смену бесславно погибшему комару прилетело десятка полтора его соплеменников, с радостным писком закруживших вокруг. Ничего… Жарко, конечно, но тут уж приходится выбирать: или жара, или комары. Я выбрала первое, пожалев, что не прихватила с собой какой-нибудь накомарник. Вообще – какой-то это неправильный лес. Он же в другом мире, значит, должен отличаться от земного, причём желательно – в лучшую сторону. По идее, в нём не должно быть ни комаров, ни мух, ни прочей неприятной живности. Нет, однозначно – попасть в комнату с няньками и служанками было бы лучше, но, увы, приходится довольствоваться тем, что получилось.

Почувствовав, что силы почти полностью восстановились, я внимательно оглядела полянку, ставшую моей дверью в новый мир, и решительно шагнула в сторону деревьев. Как известно, под лежачий камень вода не течёт, да и дела сами себя не сделают. Вряд ли в скором времени на поляну прибегут осчастливленные моим появлением аборигены и проводят меня в город. Следовательно, решать вопросы нужно самостоятельно.

Сейчас вот найду тропинку и выберусь туда, где есть цивилизация, ну а там уж буду разруливать проблемы по мере их возникновения. Понятно, что я пока даже сотой доли грядущих сложностей не представляю, я же не совсем безголовая. Мама всегда говорила, что я даже слишком рациональна. Не укладывалась в образ прагматичной и целеустремлённой девушки только моя мечта о попаданстве, но так как о ней никто не знал, то и ладно.

Размышляя об этом обо всём, я даже не заметила, как практически уткнулась носом в плотную стену, образованную несколькими деревьями и крепко-накрепко прицепившимися к ним лианам. Отступив на шаг, я сосредоточилась и медленно пошла вдоль зарослей, всматриваясь в них в надежде обнаружить тропинку. Деревьев было много, они поражали воображение мощными стволами и незнакомой формой листьев. На некоторых лианах виднелись невзрачные, но очень ароматные цветочки, трогать которые я не спешила, прекрасно помня, что в джунглях, например, некоторые выглядящие скромно и безобидно цветики являются смертельно ядовитыми. А умереть от отравления в первые же часы пребывания в новом мире – что может быть нелепее и глупее?

Я обошла уже почти всю поляну, но тропинки так и не обнаружила. Однажды мне показалось, что между двумя толстыми деревьями можно пройти, но, сделав несколько шагов, я уткнулась в какой-то жутко колючий куст и вернулась на открытое пространство. Интересно, и что мне делать, если дорожка – хоть какая-то! – не отыщется? Сидеть и ждать спасательный отряд? Что-то подсказывало мне, что так я могу провести на полянке всю оставшуюся жизнь. Нет, спасение утопающих – дело рук самих утопающих! Надо выбираться туда, где есть жизнь и местные обитатели, хоть какие-нибудь, но, конечно, желательно адекватные.

Вернувшись на середину поляны, я уже прицельно, внимательно оглядела окружающие её заросли. Обо всех нюансах адаптации в этом новом мире я подумаю потом, сейчас на повестке дня – выбраться из леса. На этом и надо сосредоточиться.

Подумать дальше мне не дали: где-то достаточно далеко раздался жуткий рёв, который сопровождался жалобным и пронзительным визгом. Я замерла на месте, с опозданием сообразив, что было бы крайне наивно полагать, что я в этом лесу одна. Странно, что на меня до сих пор ещё никто не вышел и не выполз из этих чудесных густых зарослей. Может быть, просто данная конкретная полянка как-то защищена магически? Не случайно же я переместилась именно сюда, а не в берлогу к какому-нибудь местному медведю, например.

И вот что теперь делать? Так и стоять посреди поляны, привлекая к себе внимание всех, кому будет не лень сюда заглянуть? Или отойти поближе к зарослям, из которых в любой момент может выбраться какой-нибудь хищник? Или вообще лучше залезть на дерево, благо у некоторых ветки растут достаточно низко? А кто сказал, что на дереве будет безопасно? Где гарантия того, что там не ползает какая-нибудь оголодавшая в ожидании попаданки змеюка? Нет, всё-таки мечта – это одно, а реальность – это совершенно другое!

Словно в ответ на мои мысли в кустах на границе поляны и леса что-то активно зашуршало, и было это что-то явно достаточно крупным. Я застыла, как тот суслик в степи, но из дебрей никто так и не показался, из чего я сделала вывод, что место, ставшее моим прибежищем, действительно как-то защищено. Но не могу же я провести на нём всю жизнь, верно? К тому же тут ни еды, ни воды… Стоило мне подумать о воде, как я тут же поняла, что ужасно хочу пить. Так что Бог с ней, с едой, а вот воду найти необходимо. Насколько я помнила, без пищи человек может прожить до пятидесяти дней, а вот без воды – не больше недели. От этих мыслей пить захотелось ещё больше, но я постаралась утешить себя тем, что раз вокруг столько зелени, значит, с водой здесь проблем нет. Осталась самая малость – найти её.

Глава 2

Мэтью

За окном гостиной жизнерадостно щебетали птички, ветер играл листьями деревьев и весело швырялся в немногочисленных прохожих лепестками отцветающего жасмина, чей-то рыжий кот неторопливо прошёл вдоль ограды и шустро нырнул в соседский сад. Я с завистью проводил его взглядом и украдкой вздохнул. Хорошо ему: идёт, куда хочет, делает, что хочет, и никто ему не указ…

– Ты совершенно меня не слушаешь, Мэтью!

Негромкий голос матушки ворвался в мои размышления, и я тут же постарался изобразить внимание, но, судя по недовольному взгляду, не слишком в этом деле преуспел.

– А ведь речь идёт о твоём будущем, – мягко проговорила баронесса Даттон, являющаяся не только главой достаточно известного аристократического рода, но и моей любящей матушкой. И если первое пережить можно было достаточно спокойно, ибо сегодняшняя государственная политика не требовала от аристократии ничего сверхъестественного, то со вторым были определённые проблемы. Не для всех, конечно, исключительно для меня.

Позвольте представиться: Мэтью Энтони Даттон, девятнадцатый барон Даттон, будущий глава древнего, но, к счастью, уже не очень многочисленного рода баронов Даттон. Мне тридцать лет, я, как и положено отпрыску столь именитой фамилии, занимаюсь в основном тем, что трачу накопленные десятками поколений предков деньги. Нет, я не бездельничаю так-то уж совсем… Я состою на государственной службе и занимаюсь вопросами освоения новых территорий. Правда, таких уже почти не осталось, но должность есть, значит, и территории должны найтись. Иначе за что я получаю жалование и раз в неделю посещаю свой кабинет в министерстве?

Помимо этого я иногда инвестирую средства во что-нибудь интересное и прибыльное, а также занимаюсь благотворительностью. Это уж совершенно обязательно, иначе на меня начнут косо смотреть. Увлечений у меня особых нет, хотя я с удовольствием участвую в гонках на яхтах и в традиционных инсценированных реконструкциях великих сражений прошлого. Матушка, правда, говорит, что мне, «что бы ни делать, лишь бы ничего не делать». Ну, в чём-то она, может быть, и права, но я так рассудил: когда на меня взвалят все заботы по руководству родом Даттон, мне станет не до ерунды, следовательно, нужно пользоваться свободой, пока можно.

И всё бы ничего, если бы матушка не решила, что глава рода обязательно должен быть образцовым семьянином, дабы личным примером вести молодое поколение всех ветвей рода Даттон в светлое будущее. Следовательно, этот самый будущий глава должен быть хотя бы женат! И вот тут я упёрся, проявляя знаменитое упрямство, характерное для всех мужчин нашей семьи. Дед говаривал, что раньше, когда во главе государства стоял король, а не парламент, его величество часто с одобрением говорил: «упрям, как Даттон». Как по мне, так это не самый удачный комплимент, зато очень близко к правде.

Вот и сегодня она выманила меня из дома под предлогом своего плохого самочувствия, и я, как мальчишка, купился. А когда приехал и увидел матушку бодрой, энергичной и полной всевозможных идей по поводу устройства моей личной жизни, понял, что дело плохо. Попытки отговориться делами результата не дали.

– Мелисса Карингтон – милейшая девушка, и я, право, совершенно не понимаю, почему ты отказываешься познакомиться с ней поближе?

Тут матушка с упрёком посмотрела на меня и осуждающе поджала губы, видимо, рассмотрев на моей физиономии отсутствие какого-либо желания становиться жертвой абсолютно незнакомой мне девицы. Нет, имя я, конечно, слышал, но какая именно из бело-розового цветника девушек на выданье, который можно наблюдать на каждом приёме, и есть чудесная Мелисса, я не знал. И, что характерно, знать не стремился.

– Она прекрасно воспитана, – продолжила матушка рекламную кампанию, – очень хорошо играет на скрипке и на фортепиано, пишет стихи и даже, кажется, прозу. Совсем недавно кузина Лионелла говорила, что романтические рассказы юной Карингтон пользуются большим успехом среди читательниц.

– Какой ужас, – совершенно искренне сказал я, но, заметив гневные искорки в глазах матери, поспешил исправиться, – в смысле – какой кошмар, что я недостоин такой одарённой девушки! А я наверняка недостоин, точно тебе говорю! Я и стихи не люблю, и к прозе достаточно равнодушен… Особенно к романтической!

– Полюбишь, – тоном, не допускающим возражений, припечатала баронесса Даттон, – куда ты денешься, Мэтью! Моё терпение кончилось: или ты добровольно начинаешь ухаживать за Мелиссой, или я завтра же перееду к тебе и начну методично превращать твою жизнь в кошмар. Ты меня знаешь, я сумею!

Я замер, так как такого коварства не ожидал даже от матушки. При этом не вызывал ни малейших сомнений тот факт, что она вполне в состоянии воплотить угрозу в жизнь. Тогда мне останется одно – бежать из собственного дома куда глаза глядят. Впрочем, и это не гарантировало мне спасения от брачных уз, всерьёз замаячивших на горизонте.

– Мелисса… – начал я, почёсывая кончик носа, кстати, вполне себе аристократичного, фамильного, – это такая светленькая? Да? С кудряшками?

– Святая Бенедикта, и в кого ты у меня такой бестолковый? – задала матушка риторический вопрос, так как вряд ли она всерьёз рассчитывала на то, что богиня, ответственная за благополучие семейного очага, отзовётся и прояснит ситуацию.

– В папу? – подсказал я, получив в ответ сердитый взгляд.

Дело было в том, что отец, предпоследний (восемнадцатый) барон Даттон, был человеком весёлым, своенравным и рискованным. К тому же с юности и до последних дней он отличался пылкой любовью к прекрасному полу, за что, собственно, и был убит на дуэли очередным ревнивым супругом. После этого прискорбного случая парламент быстренько запретил поединки, отчего их не стало меньше, зато в казну тонким, но непрерывным ручейком потекли деньги, полученные от штрафов.

– Светленькая в кудряшках – это Камилла, – осуждающе покачала головой матушка, – а Мелисса… Впрочем, скоро ты сам увидишь.

– В смысле? – моментально насторожился я. – Что ты хочешь сказать?

– Ничего кроме того, что через полчаса Мелисса с матерью будут здесь. Я пригласила их на завтрак.

Я в очередной раз поразился матушкиному коварству, но тут же изобразил глубокую задумчивость. Это выражение лица – одновременно строгое и значительное – было отработано мной до абсолютного автоматизма. Именно его я использовал в те дни, когда приходилось присутствовать на службе в министерстве.

– Как жаль, что ты не сказала раньше, – воскликнул я, поднимаясь, – мне, к сожалению…

– Прокляну, – невозмутимо сообщила баронесса Даттон, – даже не сомневайся, Мэтью.

Это была катастрофа. Матушка, как и все женщины рода Филлингс, в котором она родилась, имела способности к колдовству, хотя и пользовалась ими крайне редко. Ну вот не поощрялась в нашем государстве волшба ни в каком виде. Мы же цивилизованные люди, а все эти заговоры, проклятья, прочие колдовские штучки – это удел диких народов, населяющих отдалённые территории. Пусть этим занимаются кочевники Равенгарда или пираты Коридии! А у нас, в Энгалии, этим предрассудкам и отголоскам прошлого места нет и не будет! Такова была, во всяком случае, официальная позиция, закреплённая на законодательном уровне десятками указов и постановлений.

На самом же деле в большинстве аристократических родов к колдовским способностям относились достаточно лояльно, так как порой от них бывала и польза. Например, мало кто рисковал ссориться с теми же Филлингсами, потому как никому не улыбалось получить какое-нибудь не смертельное, но всё равно крайне неприятно проклятье.

Даттоны, кстати, тоже имели наследственный дар, но о нём было не принято говорить, так как был он странным и не так чтобы полезным. Все мужчины в нашем роду умели понимать язык животных. Видимо, эта способность сохранилась с тех невероятно древних времён, когда первый барон Даттон выбрался на простор из глубин Ривенгольского леса и построил на его краю замок.

Редкий дар, но, увы, совершенно бесполезный: ну с кем мне прикажете разговаривать? С матушкиными кошками? Со своей лошадью? С болонкой кузины Лионеллы? Вот и я о том же..

– За что? – попытался возмутиться я, но без особого энтузиазма, так как знал: если уж матушка начала угрожать проклятьем, то дело плохо. – Что я тебе такого сделал?

– В том-то и дело, что ничего, – сурово ответила баронесса Даттон, – а мог бы к тридцати годам уже сделать пару внуков для одинокой матери.

– Почему одинокой-то? – вот тут я искренне удивился. – То есть сестрицу Марион ты в расчёт уже не берёшь? Как и многочисленных кузин и поклонников?

– Они не наследники, – отрезала матушка, – Марион только начала выходить в свет, следовательно, толку от неё пока немного. К тому же дочь – это не совершенно иное, она всё равно станет частью другой семьи, у которой свои интересы. А вот ты, Мэтью… Ты должен наконец-то начать думать не только о себе, но и о величии рода Даттон.

– А можно я буду думать о нём без ущерба для собственной свободы? Это будет гораздо результативнее, – предпринял я последнюю попытку избавиться от неизвестной Мелиссы, – и могу дать слово, что в течение ближайшего года… нет, двух лет… выберу себе невесту.

– В течение двух месяцев, – тут же азартно откликнулась матушка, – и это я ещё иду на серьёзные уступки, Мэтью.

– Ну хорошо, пусть будет год, – я прямо чувствовал, как вокруг меня сжимается вражеское кольцо. Что-то подобное я испытывал, когда в последней реконструкции играл роль героически погибшего при защите столицы генерала Маршалла.

– Год – это непозволительно долго, – покачала головой матушка, – я могу столько не прожить…

Тут она приложила к глазам кружевной платочек, скорее всего, для того, чтобы скрыть пляшущих в глазах бесенят. Уж настолько-то я свою родительницу изучил…

– Не сгущай краски, – я невольно улыбнулся, – ты прекрасно выглядишь и, надеюсь, так же замечательно себя чувствуешь. И я вовсе не исключаю, что вскоре граф Симмонз попросит тебя составить его счастье.

– Ну что ты такое говоришь, Мэтью! – совершенно по-девичьи покраснев, отмахнулась матушка. – При чём здесь граф Селестен? Да, он оказывает мне определённые знаки внимания, но серьёзные намерения… нет-нет! И не надо пытаться отвлечь меня от главной темы разговора!

– Я не мог не попытаться, – уже не скрываясь, засмеялся я, – а насчёт графа ты подумай, мне кажется, это очень неплохая партия, и тогда тебе точно не будет скучно и одиноко!

– Полгода, Мэтью, – твёрдо заявила матушка, – и ни дня больше! Самое позднее через полгода ты должен познакомить меня со своей невестой.

Ну что же, отсрочка в полгода – это тоже неплохой результат, за это время можно будет что-нибудь придумать. Нет, в принципе я ничего не имею против женитьбы, но не сейчас, а в перспективе. Желательно – достаточно далёкой.

– И сегодня ты присутствуешь на завтраке с Мелиссой и её матерью, – категорично заявила матушка.

– Так мы же вроде договорились… – начал я, но был остановлен решительным взмахом руки.

– Или завтрак с Карингтонами, или срок меняется на четыре месяца. Это моё последнее слово, Мэтью!

– Ты из меня верёвки вьёшь, – я сердито посмотрел на баронессу Даттон. – Но два месяца свободы стоят одного завтрака, так что твоя взяла.

– Прекрасно, – довольно улыбнулась матушка, – тогда иди и переоденься, а то выглядишь, как какой-нибудь захолустный искатель приключений, а не наследник древнего рода Даттон!

Я быстренько поцеловал матушке ручку, пробормотал что-то невразумительное по поводу того, что могу слегка припоздниться, так как переодевание – это дело, требующее вдумчивого и крайне серьёзного отношения, и сбежал из гостиной. По пути к себе я неизбежно попал в цепкие руки преданного матушке до глубины души дворецкого Джайса, который чуть ли не под конвоем отвёл меня в мои комнаты, где сдал с рук на руки лакею, обитающему в доме на случай визитов гостей-мужчин. Мой личный камердинер, флегматичный парень по имени Бенедикт, старался лишний раз в матушкин дом не соваться, так как здесь обитало достаточное количество незамужних горничных, а он, как и я, чрезвычайно ценил свою свободу.

Лакей помог мне переодеться и явно собирался отконвоировать в гостиную, но я отправил его из комнат, сказав, что хочу отдохнуть и подумать о вечном. Он с подозрением покосился на меня, но возразить не посмел и испарился.

Я же тяжело вздохнул, подумав о том, что полгода – это, с одной стороны, достаточно много, а с другой – катастрофически мало.

За окном послышался какой-то шум, и я, стараясь не слишком афишировать своё присутствие, выглянул из-за шторы. Из роскошного экипажа, остановившегося сразу за распахнутыми воротами, вышли две дамы. В своих ярких летних платьях они напоминали экзотических птичек, чудом залетевших к нам с какого-нибудь южного острова. Не нужно было быть особо умным, чтобы понять: это и есть та самая Мелисса с маменькой. Ну что же, полагаю, часа присутствия дамам хватит для того, чтобы понять, что я не тот, кто им нужен.

Глава 3

Виктория

Кто сказал, что прогулка по лесу благотворно сказывается на нервной системе? Этот человек совершенно точно не пробовал ходить по джунглям, вот абсолютно в этом уверена! Потому что если бы он попробовал это сделать, то никогда больше не стал бы писать подобной ерунды.

Я пробиралась через заросли уже часа три, во всяком случае, мне так казалось, хотя порой складывалось впечатление, что я бреду через эти дебри как минимум неделю. Куда я шла? А никто, включая меня, вам на этот вопрос ответить не смог бы.

Так как никакой тропинки или чего-нибудь, хотя бы отдалённо на неё похожего, я не обнаружила, то, выбрав, как мне показалось, наименее густое переплетение зелени, я отважно сунулась туда. В голове почему-то крутилась фраза, приписываемая симпатичному бурундучку Дэйлу из мультяшного сериала «Чип и Дэйл спешат на помощь». Именно он повторял: «Слабоумие и отвага», слова, как нельзя более точно отражающие то, чем я сейчас занималась.

Ну вот кто в твёрдом уме и трезвой памяти полезет в заросли, состоящие из совершенно незнакомых деревьев и кустов? Добавим к этому непонятное шуршание и настороженное шипение… Никто. А я полезла, потому что не сидеть же действительно на поляне в ожидании, что меня кто-то отыщет и выведет к людям.

Хорошо, что у меня на футболке, надетой под куртку, был капюшон, который я смогла натянуть на голову и тем самым обезопасить себя от того, что какая-нибудь особо шустрая живность нырнёт мне за шиворот. Я, в отличие от большинства женщин, не очень боюсь всех этих ползающих и летающих, но мало ли: вдруг они тут ядовитые?

В тёплых кроссовках было ужасно жарко, но у меня и в мыслях не было попробовать их снять. Так есть хоть какой-то шанс, что никто из ползающих по земле меня не покусает. Мало того – я ещё и джинсы в носки заправила, всё равно этого безобразия никто не видит.

Пить хотелось всё больше, и пару раз я даже протягивала руку к листьям, на которых скопились капельки влаги, но в последний момент благоразумие всё же брало верх. Нужно найти ручей, и тогда уже спокойно напиться. Хорошо бы, конечно, в запас воды набрать, но было не во что. Даже если бы нападавший оставил мне рюкзачок, это не сильно помогло бы. Там у меня были только паспорт, кошелёк, пудреница и футляр с беспроводными наушниками. Для того, чтобы запастись водой, не подходил ни один из этих предметов.

Несколько раз неподалёку от меня начинали трещать ветки, и тогда я замирала, стараясь даже не дышать, хотя и понимала: если какой-то хищник меня учует, то дыши не дыши – разницы никакой. Он всё равно вылезет и позавтракает одной альтернативно одарённой путешественницей между мирами.

Когда путь мне преградила очередная стена, сплетённая из толстых лиан, я остановилась и смахнула пот со лба. Футболка была уже настолько мокрой, что её вполне можно было выжимать, но стаскивать прочную кожаную куртку я не собиралась, так как в зарослях комаров и каких-то ещё мошек было намного больше, чем на полянке. Не обращать внимания на их нудное зудение я научилась, но игнорировать многочисленные укусы вряд ли получится.

– Так можно идти до бесконечности, – сказала я вслух, просто для того, чтобы услышать человеческий голос, – и никуда не прийти.

– Можно, – внезапно согласился со мной приятный мужской голос, услышав который я подпрыгнула не хуже кенгуру. Я, правда, никогда не видела, как они прыгают, но думаю, что высоко.

Завертев головой, я одновременно с надеждой и со страхом пыталась высмотреть того, кто мне ответил, но вокруг по-прежнему были только непролазные заросли. Никто не спешил вылезти из кустов и, взяв меня за руку, сказать: «Деточка, теперь всё будет хорошо! Сейчас я отведу тебя к принцу, и вы будете жить долго и счастливо!»

– Кто это сказал? – мой голос невольно дрогнул, но я попыталась успокоить себя мыслью о том, что если бы мне хотели навредить, то уже сделали бы это.

Ответа на мой вопрос не последовало, лишь здоровенный полосатый шмель сердито пролетел мимо, ввинтился в ближайший цветок и там затих.

– Кто здесь?

Не дождавшись никакого ответа, и я тяжело вздохнула: видимо, от нехватки воды начинаются галлюцинации. Пока только слуховые, но если я не найду речку или хотя бы ручей в ближайшее время, но и до зрительных недалеко.

– А не подскажете, в какую сторону нужно идти, чтобы к ручью попасть? – не слишком рассчитывая на ответ, поинтересовалась у зелёных зарослей я. – Просто очень пить хочется…

– Прямо иди, – отозвался всё тот же голос и, помолчав, добавил, – не промахнёшься.

– Спасибо большое!

Я решила, что на всякий случай стоит быть вежливой даже с галлюцинацией, тем более что она пока единственная, кто хоть как-то мне помогал. Я, конечно, не исключала возможность, что странный голос заманивает меня куда-нибудь в глухомань, но с другой стороны – а смысл? Глуше, чем здесь, в этих непроходимых зарослях, уже не будет… Наверное…

Глубоко вздохнув, я зажмурилась и, прикрывая лицо исцарапанными ладонями, полезла через очередные кусты, оказавшиеся – видимо, для разнообразия – не колючими. Вскоре разгорячённой кожи коснулся ветерок, приятно остудивший пылающие щёки. Неужели впереди действительно вода?!

Вдохновлённая этой мыслью, я полезла напролом, не оглядываясь и практически не обращая внимания на впивающиеся в кожу колючки и раздающееся под ногами возмущённое шипение.

Вот впереди мелькнул просвет, и я вывалилась из зарослей, с трудом успев затормозить и не скатиться кубарем с достаточно крутого берега. Галлюцинация не соврала: промахнуться было сложно, практически нереально.

Передо мной, далеко внизу неспешно катила свои серебристые воды река. Она выворачивала из-за плотно заросшего всё тем же непролазным лесом огромного мыса – или как там правильно это называется – и, горделиво покрасовавшись, плавно огибала здоровенную скалу, кое-где покрытую редким кустарником. Её вершина терялась в облаках, которых почему-то больше нигде не было. Всё небо чистое, ни единой тучки, а конусообразная маковка горы словно ватой обложена. Красиво!

И воды много… Только вот далековато она находится. Я, пока спущусь к берегу, все ноги переломаю сто раз. Что-то подсказывало мне, что никто не озаботился тем, чтобы проложить вниз тропинку, а лучше – лесенку, желательно с перилами.

Я осторожно огляделась: что вправо, что влево, что назад – во всех направлениях высилась равнодушная зелёная стена, а впереди был обрыв. Опасливо посмотрев назад, я чуть-чуть сдвинулась к краю. Я, конечно, никогда не слышала, чтобы галлюцинации как-то вредили на, так сказать, физическом уровне, но мало ли! Вдруг они здесь какие-то особые?

И вот тут меня в очередной раз «накрыло»: я смотрела вперёд, на раскинувшуюся передо мной картину, и всё отчётливее понимала, что передо мной – другой мир. Тот, о котором я ничегошеньки не знаю, и в котором мне предстоит как-то уцелеть и отыскать своё счастье. Последнее – обязательно, так как иначе какой смысл был во всём этом. Слегка смущало то, что никаких, даже минимальных, признаков цивилизации я не могла рассмотреть, как ни старалась. Исключительно девственная природа, не испытавшая на себе «благотворного» влияния человеческого разума.

Но, может быть, это меня просто занесло в такую часть мира? На Земле, например, если в сибирскую тайгу или какие-нибудь амазонские джунгли занесёт – тоже не сразу поверишь, что где-то есть города, небоскрёбы и автомобильные пробки в «час пик». Так что отчаиваться совершенно точно не следует. Нужно решать проблемы по мере их поступления и в зависимости от степени актуальности. Сейчас на первый план настойчиво выходит тема воды, значит, нужно найти способ спуститься к реке и при этом ничего себе не сломать. Потому что вот тогда точно всё закончится грустно: некому здесь меня лечить, а со сломанной рукой, не говоря уже о ноге, далеко не уйдёшь.

Поэтому я осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, опустилась на четвереньки, потом легла на живот и свесилась вниз. Ну что сказать… Обрыв был крутым, создавалось впечатление, что довольно большой кусок земли просто откололся и вместе со всеми деревьями и кустами сполз вниз, где и рассыпался по берегу. Кое-где из земли торчали корни деревьев, и я задумчиво на них уставилась. В принципе, если очень постараться, можно попробовать спуститься, цепляясь за них, как обезьяна за ветки.

– Если навернусь и скачусь вниз, то никакая вода мне уже не понадобится, – я снова заговорила вслух, в глубине души рассчитывая на какую-нибудь ободряющую реплику от галлюцинации. Но та коварно молчала, зато в зарослях довольно громко хрустнула ветка, намекая на то, что кто-то помимо меня собирается полюбоваться видом. Я шустро отползла под ближайший куст и замерла там, рассчитывая, что ветер дует куда-нибудь в нужную сторону, следовательно, обитатель дебрей меня не почувствует.

Хруст раздался уже совсем рядом, и я заметила, что ветки на деревьях качнулись в неприятной близости от того места, где я выбралась на простор. Но потом шум отдалился: судя по всему, обитатель дебрей направился вдоль обрыва в поисках более удобного места для спуска. Может, мне попробовать пойти по его следам? Вдруг он выведет меня к водопою? Я точно помнила из передач о животных, что на таких тропинках звери друг на друга не нападают, и у воды можно встретить льва, спокойно лакающего воду рядом с пугливой антилопой. Но кто сказал, что на живность этого мира распространяются те же правила, что и на земную фауну? Никто не говорил… Поэтому лучше держаться на расстоянии, просто на всякий случай…

Тот, кто ломился через густой подлесок, невольно всё же помог мне, оставляя в зарослях просветы, через которые я могла идти почти не спотыкаясь. Судя по размерам оставляемой «просеки», зверюга была размером с крупного медведя. Его я, правда, как и кенгуру, живьём видела только в зоопарке, поэтому степень опасности лично для себя представляла плохо. Нет, не те я книжки читала, готовясь к попаданству! Нужно было не сборник рецептов изучать, а какой-нибудь справочник по выживанию в дикой природе. Я же ни костра развести не сумею, ни дичь поймать и приготовить в таких условиях, ни шалаш соорудить…

Впрочем, шалаш могу попробовать, я где-то про это читала! Может, в «Робинзоне Крузо»? Или в «Таинственном острове»? Нет, у Жюля Верна они шалаш не строили, там вроде пещера в скале была. Значит, Робинзон… Точно, он там листья пальмы как-то по-особому складывал и верёвками связывал. Только вот незадача: нет у меня ни верёвки, ни пальмовых листьев. А ещё Робинзон на пальму – или не на пальму? – лазил, чтобы посмотреть, что вокруг творится. Очень, кстати, правильная мысль! Может, и мне попробовать забраться на какое-нибудь дерево повыше? С него я могу рассмотреть окрестности километров на… много. А вдруг действительно увижу город или хотя бы дорогу?

Вдохновлённая этими мыслями, я стала внимательно оглядываться и вскоре с радостью увидела неподалёку толстый ствол, уходящий куда-то вверх. И, что самое приятное, нижние ветки у этого гиганта росли совсем невысоко от земли, то есть на них достаточно спокойно можно было забраться. Старательно прогоняя мысли о том, что в густой кроне может водиться кто угодно, я подпрыгнула и крепко ухватилась руками за ветку. Повисела так немножко, дрыгая ногами, и плюхнулась обратно на траву. Ладно, попробуем по-другому.

Хотела было попытаться нагнуть ветку пониже и как-то закинуть на неё ногу, но тут совсем близко раздался грозный низкий рык, в котором слышались только голод и злость. Я даже сама не поняла, каким образом сумела не только белкой взлететь на ветку, но и подняться метров на пять над землёй. Там я затаилась, прижавшись к тёплому шершавому стволу.

Кусты дрогнули, и я увидела, как мимо дерева, которое стало моим убежищем, неторопливо прошествовал зверь, напомнивший мне земного волка. Только был он раза в два крупнее и шерсть имел тёмно-рыжую, а не серую. Он на мгновение остановился, принюхался, чихнул и, помотав головой, сел на землю. Я изо всех сил старалась слиться со стволом, а в голову, как на зло, лезла невероятная чушь типа песенки Винни Пуха. «Я тучка-тучка-тучка, а во все не медведь. Ах, как приятно тучке по небу лететь. А в синем-синем небе порядок и уют, поэтому все тучки так весело поют…»

Тут в кустах рядом кто-то пискнул, и волк мгновенно переключил своё внимание на новую потенциальную добычу. Негромко рыкнув, он молнией ринулся в кусты, откуда вскоре послышался придушенный визг, сменившийся довольным урчанием и громким чавканьем. К дереву волк не вернулся, чем заслужил мою глубокую искреннюю благодарность. Я совсем было собралась лезть вверх, когда услышала за спиной глубокий вздох. Медленно обернулась и увидела среди бодрой зелёной листвы большой карий глаз, с детским любопытством уставившийся на меня.

Глава 4

Мэтью

Судя по энергично закачавшимся перьям на шляпках, на крыльце появилась матушка собственной персоной, чтобы поприветствовать дорогих гостей. Сам вход в дом мне был не виден, а высовываться из окна я не планировал: во-первых, высоко, во-вторых, ещё успею наглядеться, а в-третьих, зачем намекать на свою заинтересованность? Женщины – народ поистине удивительный! Они в состоянии из любого пустяка сделать настолько далеко идущие выводы, что только диву даёшься, так как ты не то что не это имел в виду, ты вообще ни о чём подобном даже и не думал. Вот так высунешься из окошка посмотреть, вышла ли матушка на крыльцо, а потом с удивлением узнаешь, что ты собирался покончить с собой, выбросившись из окна из-за неразделённой любви. Так что лучше не рисковать!

Через пятнадцать минут я понял, что отсиживаться дальше в комнате не получится, тяжело вздохнул, поправил кружевные манжеты парадной рубашки, бросил быстрый взгляд в зеркало и вышел в коридор.

В детстве мне казалось, что путь от жилых комнат до столовой и или до гостиной невероятно длинен, и пока его пройдёшь, то запросто забудешь, куда и зачем шёл. Сейчас же дорога по коридорам родительского дома показалась мне удручающе короткой.

– А вот и Мэтью! – радостно воскликнула матушка, как только я появился в столовой, где всё было накрыто к позднему завтраку. – Как замечательно, мой дорогой, что ты решил навестить меня именно сегодня! А у нас гости! Анжелика, дорогая, ты ведь помнишь Мэтью?

– Разумеется, – графиня Карингтон, отчаянно молодящаяся блондинка лет сорока с небольшим, окинула меня оценивающим взглядом и, судя по всему, осталась довольна увиденным. – Он был очаровательным мальчиком, который вырос в очень привлекательного мужчину.

В голосе и во взгляде графини Анжелики промелькнул неприкрытый интерес: так смотрит хищник на потенциальную добычу, размышляя, будет она стоить потраченных усилий или ну её. Не понял… Я же вроде как Мелиссе предназначался, но взгляд графини не оставлял сомнений в её чисто женском интересе. Только этого мне не хватало!

– Благодарю вас, графиня, – я на автомате склонился над протянутой мне изящной ручкой и почувствовал лёгкое многозначительное пожатие.

– А это моя дочь, Мелисса, – довольно улыбнувшись, проворковала графиня, и я перевёл взгляд на сидевшую рядом с ней девушку. Она смотрела на меня, но складывалось впечатление, что юная Карингтон витает в облаках, и по сей причине меня можно с успехом заменить на замшелый пенёк или болонку с розовым бантом, а она даже не заметит.

– Польщён знакомством, – заученно произнёс я, прикасаясь поцелуем к безвольным пальчикам, – вы очаровательны, Мелисса…

– Благодарю, – девушка с явным трудом сфокусировалась на мне и даже сделала попытку улыбнуться, – знаете, мне в голову сейчас пришёл совершенно замечательный сюжет… Это будет рассказ, просто обречённый на успех!

– Мелисса, – строго проговорила графиня, – литературными вопросами ты займёшься дома, а сейчас, прошу тебя, удели внимание окружающим. Ах, эти творческие личности! – воскликнула она, обращаясь к нам. – Совершенно не от мира сего!

Не понимаю, почему матушка решила, что наследница Карингтонов – подходящая для меня партия? Или там задействованы какие-то пока мне не известные интересы, призванные укрепить и без того достаточно стабильное положение нашей семьи? Я постарался вспомнить, чем занимается граф Карингтон, высокий мужчина с неприятным лошадиным лицом и холодными глазами, но не смог.

Между тем Джайс, решивший лично прислуживать за завтраком, снял крышки с больших серебряных блюд, и по столовой растёкся божественный аромат свежей выпечки. Наличие нежно любимых мной рогаликов с лимоном и орехами несколько примирило меня с этим странным завтраком, и я начал смотреть на жизнь с робким пока оптимизмом.

– Ах, дорогая Шарлотта, – обратилась графиня к матушке, которая как раз задумчиво переводила взгляд с рогаликов на булочки со сливками и обратно, – какая ты счастливица, что можешь не заботиться о талии и позволять себе все эти невероятно вкусные и в то же время ужасно вредные вещи!

С этими словами графиня Анжелика положила на свою тарелку малюсенький сухарик с изюмом из числа тех, что матушка обычно бросала в овсянку, чтобы как-то скрасить пресный вкус, потом подумала и добавила к нему крохотную яблочную зефиринку.

Мелисса же задумчиво созерцала свою чашку, в которую Джайс уже налил чай, и явно не планировала принимать участие в беседе. Может, не так уж она и плоха как вариант объекта для ухаживаний? Ну а что? Молчит, развлечений не требует, подарков тоже, а что придётся иногда выслушивать всякий литературно-романтический бред – так это вполне себе можно пережить. Зато матушка отстанет, я смогу спокойно продолжать свой привычный образ жизни.

Тут я почувствовал, что моего колена что-то коснулось, и опыт подсказал мне, что это – женская ножка. Так как Мелисса по-прежнему мечтала о чём-то своём, а матушке тем более не было ни малейшего смысла пинать меня ногами под столом, вывод напрашивался сам собой.

Я погрешу против истины, если скажу, что интрижки с замужними дамами были для меня чем-то неприемлемым. Ничего подобного! Как и большинство ценящих свою свободу молодых мужчин, я никогда не отказывался от ни к чему не обязывающих романов. И никакие угрызения совести меня в связи с этим не мучили, так как подобные отношения если кому и угрожали, так это даме. Не все мужья, знаете ли, положительно реагируют на наличие у супруги молодого любовника. Но это проблемы исключительно решившейся на приключение особы. Мы, мужчины, относимся к подобным забавам намного проще. К тому же элемент риска, пусть и небольшого, тайны и привкус чего-то запретного так приятно будоражит кровь!

Но вот в данном конкретном случае я не был готов к активным действиям хотя бы просто потому, что графиня Анжелика была совершенно не в моём вкусе. Светлые кудряшки, тщательно уложенные модным мастером причёсок, неестественно длинные ресницы угольно-чёрного цвета, слишком крупные для утреннего визита бриллианты – вся эта «роскошь» вызывала у меня одно-единственное стремление. И это было совершенно не то желание, на которое так откровенно намекала графиня Карингтон. Да и потом… не люблю я женщин, которые настолько откровенно предлагают себя. А где азарт охоты? Где желание обогнать соперников? Нет… Этот вариант мне абсолютно не интересен. Только вот, боюсь, графиню такое моё отношение совершенно не устроит.

Я взглянул на графиню, которая, заметив это, игриво провела кончиком розового язычка по губам, отчего меня прошиб холодный пот. Я понял, что стал объектом настоящей охоты, и мне даже показалось, что где-то призывно гудят рога и кричат загонщики.

– Матушка, – отставив чашку, обратился я к баронессе Даттон, – как вы смотрите на то, чтобы я показал Мелиссе ваш восхитительный розарий? Мне кажется, он должен понравиться столь романтичной барышне?

– О, Мэтью, – на лице матушки мелькнуло искреннее изумление, – это просто великолепная идея! А мы с милой Анжеликой составим вам компанию, чтобы не нарушать приличий. Но мы не станем вам надоедать, у вас, молодёжи, свои разговоры!

По лицу графини было заметно, что она с большим удовольствием поменялась бы с дочерью местами, но на такой откровенный шаг Анжелика, к счастью, не решилась. Во всяком случае – пока.

– Мелисса, а над каким рассказом вы сейчас работаете? – спросил я, осторожно подхватывая под локоток младшую графиню Карингтон и увлекая её на боковую аллею розария. – Матушка говорила мне, что вы очень талантливы…

– Правда?! – Мелисса, до этого безучастно шагавшая рядом со мной, резко повернулась, и в её голубых глазах мелькнул восторг. – О! Это так мило со стороны баронессы!

– Да-да, – я улыбнулся, – её кузина Лионелла говорила, что ваши рассказы пользуются огромной популярностью среди… – тут я на секунду запнулся, но тут же исправился, – среди истинных ценителей прекрасного.

– О, барон, благодарю вас, ваши слова – бальзам для моего сердца!

Мелисса остановилась и, глядя на куст роскошных кремовых роз, продекламировала:

– Ты для меня словно солнечный луч, озаривший мрачный склеп давно погасшей души, – вдохновенно начала она и вдруг задумалась, – или лучше «замёрзшего сердца»? Как вы думаете, барон? Погасшей души или замёрзшего сердца? Мне кажется, про душу романтичнее? И метафора про склеп – очень ведь недурна, правда? Я сама её придумала, когда вчера смотрела в окно на гаснущий свет луны, отражающийся в глади старинного пруда в парке.

– Да, про склеп – это сильно, – согласился я, с тоской думая о том, что явно погорячился, соглашаясь на Мелиссу. Может быть, блондинистая Анжелика – это не так уж и плохо? Хотя нет, лучше склеп в рассказе Мелиссы, он, по крайней мере, не мой, а вот чего ждать от графа Карингтона, если он вдруг проведает о шалостях своей супруги, – это большой вопрос. Тут и до реального склепа не далеко: граф не выглядит человеком, склонным к прощению и компромиссам.

– Я даже не предполагала, что вы такой ценитель прекрасного, – восторженно всплеснула руками Мелисса, – может быть, вы согласитесь стать участником нашего литературного клуба?

– У вас есть клуб? – изумился я, но вовремя опомнился. – Разумеется, я с удовольствием когда-нибудь присоединюсь к столь изысканному обществу.

– Тогда я пришлю вам официальное приглашение, – Мелисса радостно захлопала в ладоши, вызвав удивлённый взгляд моей матушки и неприязненный – своей. – Мы как раз скоро будем обсуждать повесть княжны Люсиль Линдс. Она называется «Отшельник и нимфа», и в ней рассказывается история молодого человека, отринувшего все соблазны большого города и удалившегося под сень вековых дубрав для познания смысла жизни. Там он встречает нимфу, и они ведут долгие разговоры о чувствах, о прошлом и будущем, о любви… Очень, очень трогательная история! И нам было бы интересно услышать ваше мнение, барон Мэтью!

– Буду польщён, – я склонил голову, заранее прикидывая, какие именно неотложные дела найдутся у меня в тот день, когда романтическая литература попытается протянуть ко мне свои загребущие лапки.

В общем и целом прогулка получилась достаточно милой и вполне себе безобидной. Присутствие матушки и Мелиссы сдерживало порывы графини, хотя она и посылала мне время от времени пылкие взгляды, которые я категорически не замечал. Ну вот такой я бываю невнимательный и несообразительный.

– Надеюсь, барон, что мы в скором времени будем иметь счастливую возможность видеть вас у себя в гостях, – проворковала, стоя уже возле кареты, графиня Анжелика, многозначительно улыбаясь мне, – Шарлотта, дорогая, мы ждём тебя к завтраку послезавтра, нам как раз привезут новые каменные статуи для сада. Пауль заказал их в столице, чтобы порадовать меня! Последние веяния в скульптуре, жемчужины современного искусства! Там такие невероятные фигуры!

– Непременно, – пообещала матушка. – Это должно быть очень интересно!

– Мэтью, надеюсь вы тоже будете? – голубые глаза графини обещали мне такие фигуры, которые наверняка столичным скульпторам не могли привидеться даже в самых смелых фантазиях.

– Приложу все усилия, – пообещал я, – но я человек подневольный, так что служба может нарушить мои планы. Однако обещаю, что сделаю всё возможное для того, чтобы сопровождать матушку.

– И невозможное, – кокетливо хихикнула графиня, хлопая кукольными, словно нарисованными глазами. – Я вас буду очень ждать! Нам столько надо сказать друг другу!

С этими словами она наконец-то загрузилась в карету, где уже давно находилась её дочь, и экипаж торжественно выехал из двора на шумную улицу.

– Мэтью, это что сейчас такое было? – матушка обмахнулась веером и оперлась на мою руку.

– Это? Это были графини Карингтон, старшая и младшенькая, – любезно ответил я, помогая матушке подняться по ступенькам крыльца. – Странно, что ты меня об этом спрашиваешь. Ты же сама их и пригласила, если я ничего не путаю.

– Я не об этом, – поморщилась матушка, усаживаясь в кресло и жестом отсылая Джайса из гостиной. – На что намекала Анжелика? Ты же не…?

– Ни в коем случае! За кого ты меня принимаешь! – воскликнул я. – Графиня абсолютно не в моём вкусе, к тому же ухаживать за дочерью и при этом флиртовать с матерью – это такой моветон! А Мелисса вполне себе ничего, она даже пригласила меня на заседание литературного клуба. Мы будем обсуждать повесть «Отшельник и нимфа» княжны Линдс. Полагаю, это будет захватывающе!

– Звучит как-то сомнительно, – матушка подозрительно покосилась на меня, – это точно приличная книга? Впрочем, я уверена, что в компании Мелиссы тебе не грозит стать участником чего-нибудь неподобающего.

– К сожалению, я тоже так думаю, – непритворно вздохнул я, – ничего интересного, сплошные разговоры о прекрасном, романтика и розовые бантики.

Глава 5

Виктория

Скажу правду: больше всего мне захотелось закрыть глаза и открыть их уже у себя дома, там, где можно снова просто ходить в университет и мечтать о чуде. Я ведь, когда это самое чудо планировала, я же не рассматривала вариант попадания в девственный бескрайний лес. Готовилась-то я абсолютно к другому! И в списке возможных локаций, куда я могла перенестись, совершенно точно не было густой кроны неизвестного дерева и существа, внимательно рассматривающего меня с той стороны зелёного занавеса. То, что оно пока меня не сожрало, совершенно не говорит о том, что это не входит в его ближайшие планы. Может, оно как раз прикидывает, как лучше приготовить неизвестно откуда взявшуюся на дереве девицу непонятного происхождения.

– Добрый день, – стараясь, чтобы голос дрожал не слишком сильно, проговорила я.

– Угу, – раздалось из-за листьев, а глаз моргнул.

Затем зелень колыхнулась, и в поле моего зрения возник второй глаз, такой же любопытный и слегка озадаченный.

– Вы кто? – не столько осмелев, сколько стремясь хоть как-то заполнить паузу, спросила я и на всякий случай добавила. – Извините.

– Угу? – в голосе прячущегося за листьями существа отчётливо послышался вопрос.

– Я Виктория, – покрепче вцепившись в ближайшую ветку, проговорила я, понимая, что если сейчас снова услышу «угу», то просто закричу: от страха, от отчаяния и от нахлынувшего чувства абсолютного бессилия.

– Ууаооых, – подумав, неуверенно сообщил мне обладатель глаз и добавил, – зовут так, угу.

– Очень приятно, – ответила я, пытаясь понять, с кем разговариваю, потому как возникшие догадки как-то не очень радовали. Больше всего то, что я могла рассмотреть среди листвы, напоминало морду здоровенной обезьяны. Но ведь они не умеют разговаривать, ведь не умеют же?!

– Угу, – согласился со мной незнакомец за листьями и, подумав, добавил, – угу-угу!

– А вы здесь живёте? – спросила я, с некоторым опозданием сообразив, что вопросы надо задавать такие, которые по умолчанию исключают ответ «угу».

– Угу, – тут же предсказуемо отозвался обладатель креативного имени, которое я не взялась бы повторить даже под угрозой сбрасывания меня с дерева. – Живу.

То есть какие-то слова помимо любимого «угу» он всё же знает, что не может не радовать. Теперь бы выяснить, кто он такой: а вдруг в этой местности живут исключительно вот такие аборигены? Хотя, может, они хотя бы смогут меня вывести к воде и показать дорогу к людям?

– А вы можете отвести меня к людям? Они ведь здесь есть?

Чуть не ляпнула «водятся», но вовремя остановилась, хотя если все аборигены похожи на этого, который прячется в листьях, то «водятся» было бы самым подходящим словом.

– Угу, – слегка, как мне показалось, разочарованно, сказал мой первый знакомец в это мире, – могу. А зачем?

– Может, нам спуститься с дерева? – подумав, предложила я. – На земле разве не удобнее разговаривать?

– Нет, там опасно, угу, – не согласился со мной пока невидимый собеседник, – там коргуты, угу, стая… Ууаооых не пойдёт.

– Это такие большие, с рыжей шерстью? – на всякий случай уточнила я. – Я одного такого видела, он там в кустах кого-то сожрал.

– Угу, – печально подтвердили за листьями, и до меня донёсся душераздирающий вздох.

– А как же я отсюда тогда выберусь?

Я, честно говоря, не рассчитывала на ответ, скорее, это были мысли вслух, но листья зашуршали, и напротив меня появилась голова большой обезьяны. Не скажу, что я являюсь крупным специалистом по приматам, но больше всего зверюга была похожа на гориллу. А точнее – на ту её разновидность, которая послужила прототипом знаменитого Кинг-Конга. Низкий лоб, глубоко посаженные тёмные глаза, в которых сейчас были и опасение, и жгучий интерес, нависшие надбровные дуги, выступающая челюсть… Ну как есть известнейший герой фильмов!

– Привет, – вежливо поздоровалась я, рассматривая его с нескрываемым любопытством, – ты горилла?

– Ууаооых, – подумав, поправил он меня, – угу.

– Но как называют таких, как ты? – я почему-то совершенно перестала его бояться. – Ты обезьяна?

– Ууаооых, – снова сказал он, качая головой и глядя на меня с сочувствием, видимо, считая меня умственно отсталой. Он же уже несколько раз сказал своё имя, а я никак не могу запомнить и пристаю с какими-то глупостями.

– Угу, – ответила я и тут же нервно хихикнула. Зато мой собеседник довольно оскалился, продемонстрировав более чем внушительные клыки, а высунувшаяся из листьев лапа одобрительно и осторожно погладила меня по голове, мол, умница, хорошая девочка. От внезапной ласки я чуть не свалилась с дерева, так как, несмотря на то, что зверюга старалась быть аккуратной, меня чуть не смело вниз. К счастью, мой новоявленный приятель отличался прекрасной реакцией и успел ухватить меня за шиворот, не дав сверзиться к наверняка поджидающим в кустах рыжим волкам. Как их там… коргуты вроде.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, снова покрепче прижимаясь к дереву, – а как получилось так, что я тебя понимаю? Ты говорящий?

– Угу, – абсолютно предсказуемо откликнулся он, – Ууаооых живой. Ууаооых говорит. Ори живая. Ори слушает. Всё правильно.

Ну а что? Всё исключительно логично: мы оба живые, поэтому он говорит, а я слушаю. Не придерёшься, однако. А Ори, если я правильно понимаю, это я, в смысле – Виктория. Ладно, Ори так Ори, всяко лучше, чем странный набор гласных.

– Там, где я жила раньше, люди и животные не понимали друг друга, – стараясь говорить чётко и медленно, объяснила я.

– Город, – пренебрежительно махнул лапой Ууаооых, – глупые. Не ходи к ним, Ори.

– Город?! – тут же оживилась я. – А ты можешь меня туда отвести? Мне очень-очень нужно!

– Нет, – невозмутимо отозвался он, – город плохо. Ори хорошо. Ууаооых поможет Ори.

– Но я человек, я не могу жить в лесу, – я от возмущения даже от ствола отлепилась, – мне нужен дом! Крыша над головой, понимаешь?

– Ууаооых понимает, – кивнул обезьян, – дом есть. Ори может там жить.

– А где этот дом? – спросила я, почти перестав что-либо понимать. Видимо, сказывалась усталость после столь неоднозначного утра и забега по пересечённой местности, да и осознание того, что со мной произошло, оно тоже не слишком способствовало чёткому мышлению.

– Здесь, – широко обведя лапой чащу, довольно сообщил Ууаооых, – недалеко. Большой дом, хороший. Там никто не живёт.

– А почему никто не живёт, если он такой хороший? – подозрительно спросила я. – В хорошем доме всегда кто-нибудь живёт, обязательно.

– Дом для людей, – жалостливо взглянув на меня, пояснил этот… обезьян, – Ууаооых не люди. Коргуты не люди. Спанки не люди. Хворсты не люди. Лофхи не люди. Бурбиты не люди. Номты…

– Я поняла, – кивнула я, ошалев от обилия незнакомых наименований живности. – Номты тоже не люди.

– Ори умная, – похвалил меня Ууаооых, – номты тоже не люди. Зачем им дом? У них есть нора.

Я подумала, что крыша над головой мне действительно не помешает, пусть это и будет какая-нибудь заброшенная сараюшка. Может, тут до города топать и топать, не жить же всё это время на деревьях. Всё-таки я не белка и не птица, мне в листве не слишком комфортно. А так обживусь немного, разузнаю хоть что-то об окружающем мире, а там и в сторону города податься можно будет. Глядишь, этот обезьян мне ещё что путное подскажет?

– Это правильно, – я осторожно коснулась лапы, покрытой короткой, но достаточно густой жёсткой шерстью тёмно-коричневого цвета. – Ты можешь показать мне этот дом?

– Угу, – обезьян явно собирался сказать что-то ещё, но неожиданно его большие, но очень аккуратные уши, прижатые к голове, настороженно зашевелились, – сейчас могу.

Я совсем было уже хотела начать слезать с дерева, но Ууаооых лёгким движением лапы прижал меня к стволу. Возмущаться его самоуправством я не стала, так как даже мне было понятно, что абориген намного лучше ориентируется в местной расстановке сил. Раз не пустил вниз, значит, так правильно. Почему-то я была абсолютно уверена, что жутковатого вида обезьян не причинит мне никакого вреда.

Между тем мой новый друг выцарапался из листвы целиком, и я в очередной раз убедилась, что первое впечатление оказалось верным: передо мной был этакий Кинг-Конг в масштабе один к трём. Здоровенный, метра два ростом, заросший короткой шерстью, с мощными лапами и массивным, но явно ужасно сильным телом. Да уж, с таким лучше дружить, а то затопчет мимоходом и даже не заметит.

Строго посмотрев на меня и убедившись, что я не собираюсь убегать, он ловко свесился с толстой ветки и внимательно осмотрел окрестные заросли. Из густого подлеска раздалось недовольное рычание, и я порадовалась, что не стала спускаться. Иначе тут моё пребывание в этом мире бесславно и закончилось бы.

Ууаооых закончил обозревать местность, уселся на ветку рядом со мной и, задумчиво глядя на виднеющееся сквозь густые кроны небо, сказал:

– Коргуты, угу… Ждут Ори. Голодные.

– А есть какой-нибудь другой путь? – вслушиваясь в многообещающее рычание внизу, спросила я. – Чтобы не мимо этих коргутов?

– Угу, – философски забрасывая в рот какую-то бабочку, опрометчиво присевшую на лист дерева, ответил Ууаооых, – по деревьям. Быстро. Весело.

И, видимо, чтобы продемонстрировать мне все преимущества надземного передвижения, обезьян лихо перемахнул на соседнюю ветку, потом ещё на одну, перевернулся в воздухе и, хватаясь сильными лапами то за стволы, то за ветки, а то и за лианы, промчался передо мной раз пять.

– Круто! – не могла не признать я и, увидев непонимающе-обиженный взгляд, пояснила. – Ты молодец! Очень быстро и красиво! Я так не смогу.

– Ори человек, – с восхитительным пренебрежением прокомментировал он мои слова. – Ууаооых поможет. Он лучше человека.

Подавив желание оспорить эту точку зрения, я молча улыбнулась, понимая, что критики нежная натура моего знакомого может и не выдержать. А мне без его помощи до вожделенного «хорошего дома» никогда не добраться. Хотя бы потому что я не имею ни малейшего представления о том, где он находится.

– Садись, – радушно предложил обезьян, показывая куда-то себе за спину, – быстро, весело. У Ори будет дом, угу.

– А как садиться? – растерялась я, так как езда на обезьянах до сегодняшнего безумного дня не входила в число моих любимых занятий.

– Спина, – не очень понятно пояснил Ууаооых, – садись и держись. Крепко.

– Я не удержусь, – попробовала отказаться я, – я не умею…

Обезьян вздохнул точно так же, как это делал наш преподаватель по математическому анализу, глядя на наши кривые решения элементарных – с его точки зрения, разумеется – задач. Как бы и прибить очень хочется, и в тюрьму из-за таких дур не охота. Во всяком случае, интонации были абсолютно идентичные, один в один.

Ууаооых перепрыгнул ко мне поближе и присел, подставляя мощные плечи и такую же шею.

– Руками держись, – проинструктировал он меня и утешил, – внизу трава и ветки. Не больно. На камень больно, а на ветки нет. Но коргуты. Много. Ори лучше не падать, угу.

Я кое-как забралась обезьяну на шею, обхватила его руками, постаравшись вцепиться в короткую шерсть как можно крепче. К коргутам не хотелось, а хотелось под крышу и пить. На какое-то время жажда отступила, а сейчас, когда я слегка успокоилась, навалилась с новой силой.

– А водички у тебя… – начала я, но продолжить фразу не смогла, так как Ууаооых резво сорвался с места, и единственной мыслью, которая у меня осталась, стало желание удержаться на спине моего своеобразного транспортного средства.

Кроны деревьев и густые переплетения лиан слились в сплошную ярко-зелёную полосу, и я зажмурилась, опасаясь от головокружения выпустить и без того достаточно короткую шерсть. Надо отдать должное моему «скакуну»: одной рукой он хватался за ветки, мощными рывками отправляя своё тело вперёд, а второй, когда она не была задействована, бережно придерживал меня.

К счастью, завершился наш безумный полёт достаточно быстро, хотя я и не сразу смогла разогнуть словно сведённые судорогой пальцы.

– Дом Ори здесь, – сказал даже не запыхавшийся обезьян, осторожно отдирая меня от своей крупногабаритной тушки и опуская на землю.

Глава 6

Мэтью

После столь неоднозначного визита матушка пребывала в крайне задумчивом состоянии и в связи с этим известие о том, что я убываю домой, восприняла достаточно спокойно. Я же, решив не ждать, пока она опомнится и стребует с меня какое-нибудь очередное обещание, немного погулял по парку, вздремнул в беседке и с чувством хорошо выполненного сыновнего долга направился к себе. Присутственный день в министерстве у меня был только завтра, поэтому я вполне мог заняться своими личными делами. Не скажу, что их у меня было так уж много, но совсем уж бездельником я себя не назвал бы.

Тем более что в ближайшее время должна была состояться ежегодная регата, в которой я – опять же традиционно – принимал участие на своей «Серпентее». Это была лёгкая, юркая, но на удивление устойчивая одноместная яхта, верой и правдой служившая мне уже не один год. Не скажу, что я сделал её своими руками, но то, что мной был изучен каждый квадратный дюйм этого судна – за это могу поручиться. В отличие от многих аристократов, нанимавших для гонок специальных людей, профессиональных моряков, а то и бывших пиратов, я предпочитал участвовать лично.

Бьющий в лицо солёный ветер, обжигающие солнечные лучи, волны и бесконечный синий простор вокруг – что может быть прекраснее? Наверное, именно в эти часы я чувствовал себя максимально свободным. Но всерьёз посвятить свою жизнь водной стихии? Нет, это не для меня: как только море станет не отдушиной, а обязательной частью жизни, оно тут же потеряет для меня большую часть своей привлекательности. Так и будет, я себя знаю. Поэтому я решил удовлетвориться ежегодными гонками.

Насколько я помнил, в этом году регата стартует у нас, в Гратенсторе, идёт вдоль побережья, огибает Ривенгольский лес, минует устье Ривны – реки, делящей на две части знаменитые дебри – и уходит к границе со степным Равенгардом. Вполне себе достойная дистанция: не сказать, чтобы простая, но и не убийственно сложная, особенно если повезёт с погодой. Впрочем, летом, как правило, не бывает ни сильных бурь, ни штормов.

Решив завтра же наведаться и напомнить техникам о необходимости ещё раз на всякий случай проверить состояние яхты, я сгрёб с подноса сложенную туда Бенедиктом почту и, удобно устроившись в кресле с бокалом неплохого вина, начал изучать послания.

Как обычно, внимания заслуживала хорошо если десятая часть. Два письма были из министерства: в них мне напоминали о необходимости присутствовать на очередном заседании комиссий и мягко укоряли за то, что я до сих пор не выступил ни с какой полезной инициативой. Интересно, а какого предложения они от меня ждут? Неисследованных территорий уже практически не осталось, а в те, которые ещё не подгрёб под себя человек, лучше от греха вообще не соваться. Инициировать очередную исследовательскую экспедицию в Ривенгольский лес? А зачем? Это пусть у министерства, отвечающего за животный и растительный мир, голова болит. Предложить археологические раскопки в бескрайних Равенгардских степях? Так у кочевников своих копателей – каждый второй. Так что нету у меня никаких полезных предложений, хотя придумывать что-то нужно, я же всё-таки жалование получаю, и немаленькое. Ладно, что-нибудь соображу!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.