Ева Арк
Бургундская монахиня

Часть I

Грехи Жанны

Глава 1

Брат и сестра

– По моему разумению, лучше бы ты остановилась на «Цветочках святого Франциска», сестрица, – сказал Антуан, поворошив кочергой пылающие в камине поленья. – Но я выполнил твою просьбу и привёз тебе Фому Аквинского.

– Спасибо, братец, – ответила Жанна.

– Только, не понимаю, зачем тебе это нужно? Всё равно тебя скоро выдадут замуж.

Оторвав взгляд от огня, Жанна перевела его на брата. Четырнадцатилетний Антуан постоянно мёрз и носил, почти не снимая, меховую безрукавку. Это был бледный тихий юноша со светло-русыми волосами и русалочьими глазами. Однако красивым его никто бы не назвал из-за длинного выгнутого носа. Таким же носом (только чуть аккуратнее) природа наградила и брюнетку Жанну. Но характер у неё был сильнее. Она с детства приучила себя к сдержанности точно так же, как привыкла скрывать великолепную фигуру под тёмными монашескими платьями. Обычно брат, который был младше её на два года, прислушивался к ней. Однако теперь Антуан учился в пансионе, бывая в Монбаре лишь наездами, и постепенно выходил из-под влияния старшей сестры.

– Ты что-то знаешь, братец? – в карих глазах Жанны мелькнула тревога.

– О чём ты, сестрица?

– Зачем приехал наш дядя?

Антуан пожал плечами:

– Тебе ведь известно, что граф де Сольё – страстный охотник, как и наш отец. Вот они и решили вдвоём поохотиться в наших угодьях.

– Почему тогда с ним приехала тётушка Изабель?

– Потому что она давно не виделась с нашей матушкой и им есть что обсудить.

– А племянник графини де Сольё? Что он здесь забыл?

– Ты ведь помнишь, что Жиль де Лорьян гостил два года назад у нас в Монбаре, и ему так здесь понравилось, что он напросился ехать вместе с дядей.

– Никогда не поверю, что у нас веселее, чем в Сольё!

– Ты надо мной смеёшься, братец, – после паузы снова заговорила девушка жалобным голосом. – Неужели тебе так трудно сказать мне правду? Или ты дал клятву?

Приём Жанны сработал и Антуан, наконец, улыбнулся. При этом его некрасивое лицо сделалось более приятным.

– От тебя ничего не скроешь, сестрица!

– Умоляю, не молчи, братец! Ведь речь идёт о моей судьбе!

– Ну, хорошо. Я узнал от Лорьяна, что граф де Сольё решил женить его.

– На ком?

– Неужели ты до сих пор не догадалась?

В ответ Жанна закрыла лицо ладонями. Видя отчаяние сестры, Антуан мягко произнёс:

– Все дамы считают Лорьяна красавчиком. К тому же, он очень богат.

– Я не люблю Жиля де Лорьяна!

– Значит, ты всё-таки решила уйти в монастырь?

Вопрос брата не удивил Жанну. В семейном кругу она имела репутацию набожной, застенчивой девушки. Родственники объясняли это влиянием покойной бабушки, весьма религиозной особы, с которой Жанна почти год прожила в монастыре под Дижоном.

– Бертиль сказала, что я должна выйти замуж, чтобы искупить свой грех…

– Да какие у тебя грехи, сестрица? И ты поверила этой колдунье?

– Всё, что она говорила – всегда сбывалось.

– И когда она тебе только успела заморочить голову? Ведь Бертиль сгорела в своей хижине ещё в позапрошлом году.

– Если помнишь, тогда, незадолго до Рождества она как раз была в нашем замке.

– Кажется, припоминаю. Матушка позвала её, чтобы она осмотрела нашу сестру, баронессу де Шато-Солен, которая была больна.

– Вот тогда Изабель и пристала к Бертиль, чтобы та ей погадала. А потом появился ты с Лорьяном.

– Я сразу сказал этой колдунье, что не верю её предсказаниям.

– Зато Лорьян поверил. Он даже в лице изменился.

– Интересно, что она ему предсказала?

– Не знаю, но Изабель хвасталась всем, что Бертиль нагадала ей трёх мужей.

Антуан снова улыбнулся. Однако последующие слова сестры стёрли улыбку с его лица:

– А помнишь, что она ответила, когда ты сказал, что гадать – грешно?

– Наверняка, какую-то чушь.

– Бертиль так посмотрела на тебя, что у меня мороз по коже прошёл. А потом вдруг пробормотала: «Любить свою сестру как невесту – тоже большой грех».

– Я же говорил, что эта старуха сумасшедшая!

Немного помолчав, Жанна вдруг спросила, пристально глядя на Антуана:

– Ты ведь любишь меня как сестру, а не как невесту?

– Ну, конечно, сестрица!

Искренний тон брата убедил девушку, и она слегка коснулась губами его щеки. В ответ тот тоже поцеловал её. И его поцелуй был вполне братским. Так, наверно, целуются ангелы.

Неожиданно громкий детский смех прервал эти излияния нежности между братом и сестрой, и они почти одновременно воскликнули:

– Изабель!!

Если у Жанны голос звучал раздражённо, то у Антуана – почти ласково.

Однако их девятилетняя сестра, не обращая никакого внимания на крики, продолжала бегать вокруг стола и заливаться дурацким смехом. При этом её тёмные локоны неприлично выбились из-под чепчика, а в зеленовато-карих глазах плясали чёртики. Рот же растянулся чуть ли не до ушей:

– Догони меня, Филиппа! Какая ты неуклюжая!

– Давайте вернёмся, а то Дениза будет ругаться, – робко отвечала ей другая девочка.

Крепкая и румяная, как яблочко, Филиппа казалась ровесницей Изабель. Однако её одежда указывала на принадлежность к низшему сословию.

– Не будет, потому что она болтает на кухне со слугами.

– Тебе лучше вернуться к своей кормилице, сестрица, – резко произнесла Жанна.

– Хорошо, сестрица, только ещё раз поцелуй братца!

– Ах ты, бесстыдница! А, ну-ка, немедленно ступай отсюда! – девушка попыталась было схватить сестру за руку, но Изабель увернулась от неё, продолжая смеяться.

– Оставь её, – добродушно произнёс Антуан, явно любуясь младшей сестрой.

Внезапно девочка споткнулась и упала.

– Это тебя Бог наказал! – Жанна осуждающе покачала головой.

– Смотри, у неё кровь! – Антуан подбежал к Изабель и подхватил на руки.

После чего с тревогой спросил:

– Тебе больно, сестрица?

– Нет, только коленка немного болит, – отвечала та, доверчиво положив голову на грудь брата.

– Нужно показать твою коленку матушке, – Антуан понёс сестрёнку к выходу, в то время как Филиппа семенила следом.

Вздохнув, Жанна снова подошла к камину и стала терпеливо ждать возвращения брата. Через некоторое время тот действительно вошёл в зал с такими словами:

– Кажется, обошлось! Матушка перевязала коленку Изабель и сказала, что скоро всё заживёт!

Однако, видя, что его слова не вызвали интереса у Жанны, Антуан сменил тему:

– Так что ты решила, сестрица? Выйдешь замуж за Жиля де Лорьяна?

– Не знаю, братец. А ты мне что посоветуешь?

Антуан пожал плечами:

– Лорьян, конечно, завидный жених. И род его пользуется уважением в Бретани.

– Но спать ведь мне придётся с самим Лорьяном, а не с его титулом и богатством!

В глазах юноши мелькнуло удивление:

– Не ожидал услышать от тебя такие слова, сестрица.

Смущённая Жанна отвернулась и украдкой смахнула с ресницы слезу:

– Прости. Я сама не своя.

– Может быть, тебе лучше поговорить с матушкой?

– Нет, только не с ней!

– Тогда я тебя не понимаю.

«И слава Богу!» – подумала про себя Жанна.

Ей, наконец, удалось взять себя в руки:

– Давай лучше поговорим о тебе, братец, ведь ты скоро покинешь пансион. Что ты хочешь примерить: доспехи или мантию?

– Ни то, ни другое.

– Тогда, может, мечтаешь поселиться в поместье и завести жену и детей?

– Моя самая большая мечта – это поступить в Сорбонну. Но, боюсь, отец не отпустит меня в Париж.

– Почему ты так думаешь?

– У нашего старшего брата до сих пор нет наследников. Поэтому отец не отпустит меня от себя, пока наша невестка не родит. Да только из-за болезни Джейн на это надежда плохая…

Не успел юноша закончить, как в зал вошёл Рауль де Брюи, хозяин замка Монбар. Рядом с отцом Антуан и Жанна увидели также своего дядю графа де Сольё, высокого черноволосого мужчину. Что же касается барона, то он был среднего роста, хотя и широк в плечах. При виде него сразу становилось ясно, от кого Антуан унаследовал свою внешность. За этими сеньорами, которые были не только родственниками, но и друзьями, следовал Жиль де Лорьян, семнадцатилетний юноша с каштановой копной волос и мускулистыми стройными ногами. Именно его, по словам Антуана, предназначали в мужья Жанне. О таком женихе могла бы мечтать любая девушка, однако Жанна даже не взглянула в его сторону.

– Жаль, племянник, что Вы не поехали с нами на охоту, – дружески обратился граф к Антуану. – Может, Вы хотите взглянуть на нашу добычу?

– Нет, благодарю Вас, сеньор.

– Мой младший сын не выносит вида крови, – напомнил шурину Монбар. – Не знаю, в кого он такой уродился.

– Тогда, дорогой зять, Вам следует пустить его по духовной части.

– Посмотрим…

– А Вы, племянница, расцвели, словно роза, – продолжал Амори де Сольё, обращаясь уже к Жанне.

В ответ та молча опустила глаза.

– Моя дочь не любит комплиментов, – снова заметил барон. – Она у нас монашка.

– Простите, отец, но в это время я обычно навещаю нашу невестку, – после паузы тихо произнесла Жанна.

– Джейн всё также плоха? – в свой черёд, спросил у отца Жанны граф.

– Увы, сеньор.

– А есть надежда?

– Разве что на чудо.

После этих слов барон де Монбар кивнул Жанне:

– Ступай, дочь моя.

Глава 2

Грехи Жанны

Дойдя до конца коридора, Жанна остановилась, словно собираясь с духом. Джейн была самым большим грехом Жанны. Вернее, то, как она поступила с невесткой.

Два года назад в Монбар приехала баронесса де Шато-Солен, одна из двух старших замужних сестёр Жанны. Муж её был родом из Лотарингии и находился на императорской службе. Сама же Мари одно время блистала сначала при французском, а затем при английском дворе. Однако ссора с мужем вынудила её просить помощи у родных. Именно она проговорилась Жанне, что их старший брат изменяет жене. К несчастью, на этом неугомонная госпожа де Шато-Солен не остановилась. Ей первой взбрела в голову мысль сосватать сестру за Жиля де Лорьяна. И это взбесило Жанну. Следует признать, что против самого Жиля девушка ничего не имела. Просто её сердце уже было несвободно. Под влиянием всех этих противоречивых чувств она не выдержала и выложила всю правду об изменах Шарля невестке, которая была уже на шестом месяце. В результате у той случился выкидыш. Это было тем большим ударом для Джейн, что раньше она уже три раза теряла детей. Почти месяц невестка Жанны находилась между жизнью и смертью. А когда, вроде бы, пошла на поправку, выяснилось, что неудачные роды не прошли для неё даром. Джейн стала заговариваться, но, главное, не подпускала к себе мужа: при виде Шарля у неё сразу случался нервный припадок. Впрочем, точно также она реагировала и на других мужчин. К счастью, на саму Жанну это не распространялось, хотя, иной раз, девушке казалось, что её невестка не совсем понимает, с кем говорит.

Поёжившись от неприятных воспоминаний, Жанна, стараясь ступать как можно тише, проскользнула в башню, где находилась спальня Джейн. Та лежала на кровати с закрытыми глазами в ночном чепце и рубашке. Рядом клевала носом её служанка Мэри, жена повара. Воспользовавшись этим, Жанна окинула взглядом комнату. Шёлковые занавеси кровати, сравнительно новая мебель и гобелен на стене – всё это свидетельствовало о том, что в Монбаре Джейн не обижали. Правда, кое-что она привезла с собой из Англии. Например, окованный железом сундук, на котором сейчас дремала служанка, серебряное распятие, полированное зеркало на туалетном столике и тканные цветочные шпалеры на стенах. Брат Джейн, третий граф Олтон, дал за ней хорошее приданое.

В этот момент Джейн открыла глаза:

– Мэри?

– Нет, это я, Жанна, – заискивающе произнесла девушка.

Служанка тотчас проснулась и вскочила с сундука.

– А где Роберт? – тем временем снова спросила Роза из Олтона (такое прозвище её дал брат).

– Вероятно, граф Олтон в Англии.

– Наверно, мне всё приснилось. Но когда же он приедет?

Разговоры об Англии, брате и тётушке Бриджит, в доме которой воспитывалась Джейн, занимали теперь почти всё её время, так как невестка Жанны не выходила из своей спальни.

Внезапно лазурные глаза Джейн наполнились слезами.

– Мэри? – Жанна беспомощно взглянула на служанку.

– Ну, ну, мистрис, – Мэри быстро и ловко вытерла глаза своей госпожи. – Не надо плакать. Ваш брат скоро будет здесь. И привезёт Вам много, много подарков…

Джейн сразу повеселела:

– Роберт привезёт мне пони. И я буду кататься на нём.

– Конечно, мистрис.

– Я тоже приготовила ему подарок. Хотите посмотреть? – Джейн застенчиво посмотрела на золовку.

– Да, – ответила Жанна, хотя видела уже этот подарок не один раз.

Мэри достала из сундука вышитую мужскую рубашку и подала её девушке.

– Прекрасная вышивка! – похвалила Жанна.

Её было известно, что Джейн сшила эту рубашку для Шарля в качестве подарка на Рождество. Но так и не успела подарить её мужу.

– Теперь я так не могу, – на реснице Джейн снова блеснула слеза, однако преданная Мэри было начеку.

Сама Жанна тоже едва удерживалась от слёз: ведь в том, что двадцатичетырёхлетняя женщина вела себя, как пятилетнее дитя, была и её вина.

– Хотите, я Вам почитаю, сестра? – после паузы предложила Жанна.

Джейн кивнула и Мэри подала девушке пухлый томик, включавший в себя сказания о легендарном короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Это была любимая книга Джейн. Впрочем, жизнь невестки Жанны тоже походила на сказку. Отец Джейн лишился головы за участие в заговоре против короля Генриха VII Тюдора ещё до её появления на свет. А вскоре умерла и мать. Поэтому Джейн и её старший брат, Роберт Паркер, воспитывались в семье дяди, где получили хорошее образование. По крайней мере, Роза из Олтона знала три языка, в том числе, и французский, неплохо пела и танцевала, играла на лютне, вышивала. Несмотря на то, что Роберта из-за измены отца лишили родового титула и половины поместий, по протекции дяди, лорда Батлера, он был представлен ко двору и стал эсквайром (постельничим) при теле короля Генриха VIII, а сама Джейн вошла в свиту королевы Екатерины Арагонской. Собственно, устроила её туда тётка, дружившая с графиней Солсбери, подругой королевы. Не имея собственных детей, леди Бриджит лелеяла мечту о блистательных браках для племянника и племянницы. Но её планам не суждено было сбыться, так как семью Паркеров словно преследовал злой рок. К дочери казнённого государственного преступника женихи не выстраивались в очередь, а потом ещё и Роберт попал в опалу. Насколько было известно Жанне, молодой человек и король не поделили одну фрейлину королевы, из-за чего Паркер вместе с сестрой и тёткой (лорд Батлер к тому времени уже скончался) был вынужден уехать в своё поместье в Олтоне. Правда, спустя год они вернулись в Лондон, где у леди Бриджит имелся собственный дом, завещанный ей мужем. Энергичная тётка Роберта и Джейн снова пустила в ход свои связи, и девушка вернулась ко двору, а её брата взял к себе на службу лорд-канцлер Вулси. В это время, когда дела Паркеров, вроде бы, снова пошли в гору, в Англию со специальным поручением Франциска I прибыл барон де Оре, муж Луизы, старшей сестры Жанны. Кроме жены, с ним приехали также его единоутробный брат Эд де Сольё и шурин Шарль де Монбар. Эти молодые люди, которые, кстати, приходились друг другу кузенами, стали ухаживать за Джейн и одновременно попросили её руки. Дело закончилось тем, что Паркер предоставил выбор Розе из Олтона и та выбрала Шарля. Обвенчавшись с Джейн в домашней часовне Батлер-хауз, брат Жанны привёз молодую супругу в Бургундию. Правда, барон де Монбар был не слишком доволен тем, что сын женился на англичанке, но ему ничего не оставалось, как смириться. Зато баронесса де Монбар приняла невестку с распростёртыми объятиями. В общем, Джейн неплохо бы жилось здесь, если бы не последующие выкидыши и частые отлучки Шарля, который купил себе роту и поступил на службу к королевскому наместнику Бургундии. Несмотря на это, молодые супруги любили друг друга и мечтали о наследнике. И вот, два года назад, семейная жизнь старшего брата Жанны закончилась. Немного помучившись с женой, Шарль уехал в Дижон, где стояла его рота, и с тех пор не казал нос в Монбар.

Некоторое время Жанна читала невестке вслух, пока не появилась её младшая сестра.

– Веди себя тихо, Изабель, – шикнула на неё Жанна.

Однако Джейн обрадовалась девочке:

– Мэри, угости моих золовок фруктами.

Служанка поднесла вазу фруктов сначала Жанне, а потом – Изабель. Если первая отказалась, то девочка схватила яблоко и, со вкусом надкусив его, принялась нести, по мнению Жанны, разную чепуху. Тем не менее, за это время Джейн ни разу не всплакнула и один раз на её лице даже мелькнула тень улыбки. Воспользовавшись этим, девушка поспешила уйти также тихо, как и пришла.

Комната Жанна находилась рядом с покоями матери. Убедившись в том, что Лоренца куда-то вышла, девушка, наконец, дала волю своим чувствам:

– Гильеметта, ты где? Гильеметта! Доставай кнут!

– Вы, будто, не в себе, мадемуазель, – заметила пожилая служанка, роясь в сундуке.

– Гильеметта, меня хотят выдать за Жиля де Лорьяна!

В то время как Жанна встала на колени перед деревянным распятием, Гильеметта явно не без удовольствия принялась охаживать её кнутовищем по спине и бокам, хотя, следует признать, что била она умеючи, не оставляя на нежном девичьем теле никаких следов. Вообще-то, девушке до замужества не полагалась собственная служанка. Однако Гильеметта была когда-то горничной её покойной бабушки по отцу. Вместе со своей госпожой она уехала в монастырь, где старая баронесса де Монбар перед кончиной приказала горничной теперь служить её внучке. Когда Жанна вернулась домой вместе с Гильеметтой, её мать не осмелилась нарушить последнюю волю свекрови.

– Ну, хватит, мадемуазель, – служанка бережно уложила орудие истязания обратно в сундук.

– Что мне делать, Гильеметта? – Жанна заломила руки.

Маленькие глазки служанки хитро блеснули:

– Вспомните про свой долг, мадемуазель.

– А в чём состоит мой долг?

– Вы должны исполнить последнюю волю моей покойной госпожи.

– Но как я могу?!

– Ежели Вам нужен мой совет, то я так разумею: став госпожой де Лорьян, Вы уравняетесь со своими сестрицами и многое сможете.

– Уж лучше я уйду в монастырь!

– Тогда Вы больше не увидите его!

– Кого «его»?

– Сами знаете! Мужа своей сестрицы!

Жанна вдруг побледнела:

– Откуда ты знаешь?

– На то меня покойная госпожа к Вам и приставила, чтобы я всё о Вас знала!

– Нет, скажи!

– Да стоит кому произнести его имя, как у Вас в коленках дрожь появляется!

– Неужели это так заметно?

– Нет, но я-то Вас насквозь вижу!

– Ладно, бери молитвенник, – после паузы приказала девушка. – Я иду в часовню!

– Молись – не молись, а в марионетки с мужем сыграть придётся, – проворчала в ответ Гильеметта.

Глава 3

Согласие

Когда Жанна вернулась из часовни, её позвали в спальню матери, где, кроме Лоренцы, она увидела свою тётку Изабель де Лорьян. Обе женщины в молодости отличались красотой, которую в той или иной степени сохранили до настоящего времени. Но если графиня де Сольё была миниатюрной блондинкой со светло-голубыми глазами, то в баронессе де Монбар, женщине рослой и статной, чувствовалась южная кровь.

При виде Жанны её мать со вздохом произнесла:

– Вот ты и выросла, дочь моя. Пришло время подумать о твоей дальнейшей судьбе. По-видимому, тебе недолго ещё осталось жить с нами.

– Но мне нравится жить в Монбаре, матушка.

– Увы, это участь большинства девиц, племянница, покинуть отчий кров, дабы создать собственный очаг, – подключилась графиня де Сольё.

Вслед за тем в комнате повисла тишина, так что Жанне показалось, будто она слышит биение собственного сердца. Впрочем, Лоренца не любила тянуть кота за хвост:

– Граф де Сольё, мой брат, попросил твоей руки для своего племянника Жиля де Лорьяна.

– Мой племянник – прекрасный юноша, и я уверена, что вы с ним будете также счастливы, как мой сын, барон де Оре, с твоей сестрой, – поспешно добавила Изабель де Лорьян.

От её слов Жанну передёрнуло. К счастью, Лоренца не заметила этого:

– Так что ты скажешь, дочь моя?

– Могу я подумать, матушка?

Баронесса и графиня переглянулись.

– Да, конечно.

– Боюсь только, у тебя не слишком много времени, – продолжала после паузы мать Жанны. – Потому что граф де Сольё пробудет у нас до конца недели. И к тому времени он хочет знать твой ответ.

– Я постараюсь, матушка.

– Ваша дочь очень благоразумна, – если Изабель де Лорьян и была разочарована, то искусно скрыла это за очаровательной улыбкой.

(За плечами графини де Сольё стоял многолетний опыт придворной жизни, который она приобрела сначала в качестве придворной дамы покойной королевы Анны Бретонской, а потом – воспитательницы её дочерей).

– Жаль только, что Жанне не довелось получить такого образования, как её старшим сёстрам, – заметила Лоренца. – Правда, она хорошо говорит по-английски, благодаря нашей невестке, а вот итальянский знает плохо, не говоря уже о других языках. Исключение составляет только латынь, которую моя дочь изучила в совершенстве благодаря трудам отцов церкви.

– Для хорошей жены знание языков – не главное.

– К тому же, она не поёт, как Луиза, и не танцует, как Мари. А Ваш племянник, насколько мне известно, неравнодушен к таким вещам. Ведь он с детства жил при дворе.

– И к чему это привело? – Изабель де Лорьян покачала головой.

Жанна навострила уши: ей было известно, что с Жилем, когда он служил пажом при дворе Франциска I, произошла какая-то неприятная история. Но из-за чего Лорьяну пришлось покинуть двор, осталось для неё загадкой. Тем не менее, графиня не стала углублять эту тему. А мать Жанны сказала:

– А что, если Вашему племяннику дозволят вернуться? Как тогда будет выглядеть моя дочь? Ведь она совсем ничего не знает о придворной жизни.

– Баронесса де Оре ей поможет.

– Я уверена, что Ваша дочь – самая подходящая партия для моего племянника! – заключила графиня де Сольё.

В задумчивости покинув покои матери, Жанна отправилась в главный зал в надежде застать там Антуана. Уже издали она снова услышала звонкий голос Изабель и поморщилась. Видит Бог, Жанна любила детей. Но её младшая сестра была просто невыносима: вечно носилась без дела по замку в сопровождении Филиппы, внучки управляющего. При этом никто ничего не мог поделать с ней, потому что Изабель была любимицей барона де Монбара.

Мысли о проделках сестры окончательно испортили настроение Жанны и она преисполнилась решимости задать Изабель трёпку. Или, по крайней мере, нажаловаться на неё матери. Внезапно до ушей девушки донеслись звуки музыки. Войдя в зал, она застала следующую картину: её предполагаемый жених играл на флейте, а Изабель кружилась по залу.

– Что здесь происходит? – спросила девушка.

В ответ Изабель обратила к ней восторженную мордашку:

– Хотите потанцевать со мной, сестрица?

– Разве ты не должна была выучить латинский текст?

Неожиданно за девочку вступился Жиль:

– Простите Вашу сестру: это я предложил ей послушать, как звучит моя флейта.

Жанна хмыкнула про себя: без всякого сомнения, Изабель сама пристала к юноше, как это она умеет.

– Если ты сейчас же не пойдёшь учить латынь, я пожалуюсь матушке.

– Ещё немножко, сестрица!

– Я могу ещё завтра поиграть вам обеим, – предложил Лорьян.

Изабель радостно захлопала в ладоши, а Жанна сдержанно ответила:

– Благодарю Вас, кузен.

Но когда девушка хотела было вслед за сестрой покинуть зал, Жиль остановил её:

– Мне нужно поговорить с Вами.

– Но удобно ли это, кузен? Ведь мы здесь одни!

– Ничего, это ненадолго.

Поколебавшись, Жанна всё же решила выслушать молодого человека. С минуту тот, улыбаясь, разглядывал девушку. При этом на его щеках обозначились ямочки. А вот блестящие карие глаза смотрели серьёзно:

– Вы – красивая девушка, кузина.

Так как Жанна промолчала, племянник графини де Сольё продолжил:

– При дворе тоже немало прелестных девиц. Особенно в «летучей стайке» короля. У них много поклонников. А у Вас?

– Я не понимаю Вас, кузен.

Жаль вздохнул:

– Ну, кто-нибудь ухаживал за Вами?

«Уж не ревнует ли он меня?» – подумала Жанна. Вслух же она сухо произнесла:

– К нам в Монбар редко кто приезжает, кузен.

– Неужели у Вас нет милого?

Девушка встала:

– Простите, кузен, но подобные разговоры с девицей вести неприлично.

– Хорошо, кузина, спрошу прямо: Вам известно о том, что мой дядя, граф де Сольё, решил женить меня?

Жанна вновь потупилась:

– Да, кузен.

– Так вот, я не хочу жениться!

Видя изумление девушки, молодой человек поспешно добавил:

– Поверьте, это не из-за Вас, кузина! Просто я думаю, что мне вступать в брак ещё рано!

– Почему же, в таком случае, Вы не скажете об этом графу?

– Всё не так просто, кузина. Выслушайте меня.

Некоторое время Жиль словно собирался с мыслями, после чего начал свой рассказ:

– Мой отец скончался, когда мне было семь лет, а матушка ушла в монастырь. Моим опекуном стал сеньор Амори де Сольё, женатый на моей родной тётке, так как других родственников у меня не осталось. Так вот, тётушка Изабель всегда любила меня, как своего родного сына. К тому же, я – последний из рода Лорьянов, и она желала мне блестящего будущего. С этой целью тётушка пристроила меня пажом к королеве Марии Тюдор. Но после кончины короля Людовика мой дядя стал графом де Сольё и подал в отставку. Вместе со мной и тётушкой он уехал к себе в поместье, где я прожил три года. А потом пришло письмо от баронессы де Оре, Вашей сестры, что наша нынешняя королева предлагает мне место в свите мадам Рене.

Молодой человек снова немного помолчал:

– Случилось так, что принцесса влюбилась в меня. Хотя я, клянусь святым Луи, всегда вёл себя так, как подобает слуге вести себя со своей госпожой. К тому же, мадам Рене было всего десять лет. Но когда король Франциск задумал обручить свою свояченицу с коннетаблем Бурбоном, она заявила, что видит в качестве своего мужа только меня. Неудивительно, что король очень рассердился и вызвал к себе барона де Оре. К счастью, кузен сумел убедить нашего господина в моей невиновности. Однако Франциск приказал мне покинуть двор, что очень огорчило мою тётушку. В этом же году мадам Рене исполнится четырнадцать и её должны выдать замуж. Поэтому дядя решил меня тоже женить, так как, по мнению тётушки, это позволит мне вернуться ко двору.

Во время рассказа племянника графини де Сольё у Жанны мелькнула мысль, что она уже слышала что-то подобное. Только происходило всё не при французском, а при английском дворе. История Жиля де Лорьяна очень напоминала историю Роберта Паркера, брата Джейн. Из чего следовало, что оба двора были просто опутаны любовными интригами.

– Теперь Вы понимаете, что я никак не могу разочаровать тётушку? – такими словами закончил свой рассказ молодой человек.

– А что Вы от меня хотите?

– Я слышал, что барон де Монбар не выдаёт своих дочерей замуж насильно. Поэтому, если Вы скажете: «Нет», дядя и тётушка будут, конечно, сильно разочарованы, но им придётся смириться.

– А если они найдут Вам другую невесту?

– Пока это произойдёт, я что-нибудь придумаю. Например, попрошусь в армию.

– Так что Вы решили? – после паузы спросил молодой человек.

В этот момент в зал вошли родители Жанны.

– Смотрите, как они воркуют! Точно голубки! – воскликнул барон де Монбар.

Что же касается Жанны, то она готова была провалиться от стыда, что отец застал её наедине с молодым человеком.

– А ты мне говорила, что нужно подождать, – продолжал Рауль де Брюи, обращаясь уже к жене.

– Я и сейчас так считаю, – сдержанно ответила Лоренца.

– Нет уж, я должен призвать господина де Лорьяна к ответу, иначе поздно будет.

– Итак, Вы желаете мне что-нибудь сказать, сударь? – полушутливо спросил у предполагаемого зятя отец Жанны.

Жиль смутился:

– Простите, я не понимаю….

– Признавайтесь, о чём Вы договорились с моей дочерью?

– Лучше спросите у мадемуазель де Монбар, сеньор.

– Что скажешь, дочь моя? – барон пытливо посмотрел на Жанну. – Можно ли вас поздравить с помолвкой?

Внезапно девушка вспомнила о предсказании Бертиль. Если ей нужно выйти замуж, то не всё ли равно за кого? В конце концов, Лорьян – не худшая партия.

– Да, отец.

Несмотря на то, что Жанна, по привычке, смотрела в пол, она словно каким-то внутренним взором вдруг увидела изумлённое лицо Жиля, довольную улыбку отца и тревогу в глазах матери.

– Вот и славно! Пойду обрадую графа и заодно потолкую с ним о приданом, – барон де Монбар направился к двери.

В свою очередь, Лоренца мягко произнесла:

– Нам тоже нужно с тобой о многом поговорить, дочь моя.

После этих слов все ушли, оставив Лорьяна одного в зале.

Глава 4

Подарок матери

Когда баронесса де Монбар села в кресло и усадила дочь на скамеечку напротив, Жанна поняла, что разговор будет долгий и серьёзный. Избегая смотреть в глаза матери, девушка сосредоточила свой взгляд на новом фламандском гобелене, который подарил Лоренце зять, барон де Шато-Солен. Потом взгляд Жанны переместился на туалетный столик с дорогим венецианским зеркалом, подарком другого зятя, барона де Оре.

По отношению к матери Жанна всегда испытывала смешанные чувства: нуждаясь в материнской любви, она в то же время ревновала Лоренцу к старшей сестре. По мнению Жанны, баронесса де Монбар из всех своих шести детей больше любила Луизу. Странно, что её братья и сёстры не замечали этого. Так, Мари считала себя любимой дочерью, а Шарль – любимым сыном. Про Изабель вообще речь не шла: младшая сестра Жанны была уверена в том, что её все обожают. А вот в Антуане девушка находила больше понимания, пока её брат не увлёкся святым Франциском. И теперь проповедовал всеобщую любовь ко всему живому, в том числе к солнечному свету.

– Ты слушаешь меня, дочь моя?

– Да, матушка, – Жанна украдкой посмотрела на баронессу де Монбар и заметила, что тревога в глазах той сменилось грустью.

– Тогда признайся, ты сама приняла решение выйти замуж за Жиля де Лорьяна?

– Конечно, матушка.

– Неужели ты влюбилась в него?

– Этого брака очень хочет мой отец, а я, как и следует хорошей дочери, не должна перечить ему. К тому же, замужество с Лорьяном принесёт мне положение и богатство.

Лоренца вздохнула:

– Восемь лет назад на этом самом месте я уже слышала подобные речи от твоей сестры, нынешней баронессы де Шато-Солен. К чему это привело, сама знаешь: твоя сестра поссорилась с мужем и вынуждена была просить защиты у вашего отца. Правда, потом барон де Шато-Солен приехал за ней и они, вроде бы, помирились. Однако у Мари до сих пор нет детей. Вдобавок, недавно, я получила из Брюсселя письмо от неё, где она почти не упоминает о муже. Зато пишет с восторгом о турнирах и празднествах, которые давала наместница Нидерландов в честь своего племянника императора. И про то, как всю ночь протанцевала с Карлом V на балу.

– Или тебе нравится жизнь, которую ведёт твоя сестра? – спросила мать Жанны.

– Нет, матушка.

– Тогда хорошенько подумай, прежде чем обвенчаться с Лорьяном. Время у тебя ещё есть.

– Мне кажется, он – лучше многих. Или, по крайней мере, красивее.

– Если мужчина красив, значит, он нравится многим женщинам. К тому же, его тётка, графиня де Сольё, спит и видит, чтобы вернуть своего племянника ко двору. Поэтому я думаю, что Лорьян для тебя неподходящая партия.

– Простите, матушка, но я думаю иначе.

Баронесса де Монбар покачала головой:

– Ладно. Может быть, ты ещё передумаешь.

– А когда состоится моё венчание, матушка?

– Не раньше Пасхи. Сначала вы с Лорьяном должны обручиться. Однако помолвку можно отменить.

– Но если я верну ему слово, меня уже никто не возьмёт замуж.

– Значит, это твоя судьба.

Слова матери слегка удивили девушку: раньше Лоренца была против её ухода в монастырь. После паузы баронесса добавила:

– Достань-ка из этого ларя шкатулку и подай мне.

Подняв крышку резного ларя, стоявшего возле кровати, Жанна действительно увидела там серебряную шкатулку.

– Какая красивая вещь, матушка!

– Эту шкатулку сделал для меня покойный Кудерк.

При ближайшем рассмотрении шкатулка оказалась весьма затейливой: с изображением фамильного герба Монбаров на крышке, растительным орнаментом по краям и четырьмя изящными ножками в виде львиных лап.

– Но как Вы только не побоялись заказать её сыну колдуньи! А вдруг на неё наложено проклятие?

– У меня всегда были хорошие отношения с Бертиль…

– А, может, ты решила выйти замуж за племянника графини де Сольё из-за проклятия Лалена? – вдруг спросила Лоренца.

– Нет, я впервые слышу об этом, – ответила после паузы Жанна. – А кого он проклял?

– Свою единственную дочь, – нехотя пояснила баронесса де Монбар, – из-за того, что она родила от связи с герцогом Бургундии двух девочек-близнецов, одной из которых была моя матушка. Говорят, Жак де Лален заявил, что в нашем роду будут постоянно появляться бастарды и проклятия избежит только тот из его потомков, кто женится на особе королевской крови.

– Но ведь Лорьян – не принц!

– Его семья ведёт своё происхождение от герцогов Бретани, которые, в свой черёд, были потомками французских королей.

Пока Жанна обдумывала слова матери, та открыла шкатулку:

– Выбери себе любое украшение, дочь моя.

– Твоя старшая сестра получила от меня к свадьбе алмазный перстень, а Мари – кулон с рубином. Теперь пришла твоя очередь, – добавила Лоренца.

Девушка стала перебирать украшения. В шкатулке было немало красивых и дорогих вещей: перстни, кольца, ожерелья. Помимо этого там находились также дамский серебряный кинжал и агатовые чётки с золотым крестиком. Взяв чётки в руки, Жанна сказала:

– С Вашего позволения, я возьму эту вещь. Ведь её можно носить как ожерелье.

– Странно, что ты сделала такой выбор, – задумчиво произнесла в ответ баронесса де Монбар. – Когда-то я купила эти чётки в Милане для своей подруги Жанны де Монгильон. К несчастью, она скончалась после первых родов, но перед смертью попросила отца вернуть чётки мне на память о ней.

– Смотри, что мне подарила матушка, Гильеметта! – похвасталась Жанна, вернувшись к себе.

Та взвесила чётки на руке:

– Дорогая вещь! Наверно, это госпожа баронесса расщедрилась из-за Вашей помолвки.

– Откуда ты знаешь?

– Все слуги в замке уже болтают, что хозяин рад спихнуть с рук ещё одну дочку.

– По крайней мере, родители заботятся обо мне.

– Не забывайте о последней воле моей покойной госпожи!

– Ладно, ступай. Мне нужно подумать.

Перебирая бусины чёток, словно года, девушка предалась воспоминаниям. Её раннее детство было счастливым. Пока трое старших детей барона де Монбара постигали науки в Сольё под руководством опытных учителей, приглашённых из Дижона, Жанна и Антуан безмятежно подрастали в Монбаре. Но когда Жанне исполнилось пять лет, в замок вернулась после кончины третьего мужа её бабушка, госпожа Мари Клер. Будучи особой властной, она попыталась взять управление Монбаром в свои руки. Сначала уговорила сына назначить управляющим своего секретаря Оливье ле Дэма. Потом заявила, что не отпустит младших внуков в Сольё, так как сама сможет дать им необходимое образование. Лоренца противилась этому, как могла. Но барон де Монбар привык слушаться мать с тех самых пор, как его отец погиб в битве при Нанси. Таким образом, Жанна проводила целые дни в молитвах вместе с бабушкой и странствующими францисканцами, которых привечали в Монбаре. Даже спала она в покоях старой баронессы, куда после тушения огня Гильеметта приводила управляющего. Девочке приходилось затыкать уши, чтобы не слышать бабушкины стоны, доносившиеся с соседней кровати. Хотя про эту связь знал каждый слуга в замке, барон де Монбар продолжал считать свою мать благочестивой и добродетельной женщиной. Что же касается учения, то госпожа Мари Клер поручила своих внуков отцу Жаку, францисканцу, задержавшемуся в замке дольше остальных. Этот жирный монах бил по рукам Антуана верёвкой с узлами, служившей ему поясом, за каждый неправильно спряжённый латинский глагол и украдкой щупал под столом Жанну. Запуганные дети не смели никому пожаловаться. Их мучения закончились только полгода спустя после того, как старая баронесса, воспользовавшись отсутствием своего сына, повздорила с невесткой, вследствие чего та вместе со старшей дочерью покинула замок. Однако барон де Монбар вернул жену, а матери предложил переехать в монастырь под Дижоном, где приняла постриг её родная сестра. Жанна, которую госпожа Клер успела настроить против Лоренцы, выразила желание уехать вместе с бабушкой. В монастыре девушка провела год, пока старая баронесса не скончалась. Однако перед смертью она решила взять с Жанны клятву отомстить за неё Лоренце. Девушка на всю жизнь запомнила тот день, когда бабушка открыла ей причину своей ненависти к невестке: оказывается, Лоренца была в молодости любовницей Людовика ХII и родила от него Луизу, а потом, когда король бросил её, околдовала барона де Монбара (не зря она привечала в замке Бертиль!) и заставила его жениться на себе. «Поклянись на распятии, Жанна, что отомстишь за меня! – хрипела старая баронесса. – Или гореть тебе вечно в аду!»

Это были её последние слова. Но, поскольку Жанна не успела принести клятву, она, что бы ни говорила Гильеметта, не считала себя связанной последней волей бабушки.

Глава 5

Нежданный гость

На следующий день гости уехали, договорившись о том, что обручение Жанны и Жиля состоится в конце мая в Сольё. Месяц спустя девушка сидела в своей комнате и перечитывала Фому Аквинского, когда с кухни пришла её служанка.

– Какие новости, Гильеметта? – поинтересовалась Жанны, заметив возбуждённое состояние последней.

– Только что приехал Ваш брат, мадемуазель.

– Шарль?

– Да. И не один.

– Кто же с ним?

Гильеметта таинственно усмехнулась.

– Наверно, какой-нибудь друг моего брата? Или лекарь для Джейн? Что же ты молчишь?

– Уж не знаю, что и сказать Вам, мадемуазель. Увидала-то я его издали. И сразу побежала к Вам.

– Ну, и на кого он похож?

– На Вашего зятя барона де Оре.

Девушка захлопнула книгу:

– Пойду посмотрю: может, ты ошиблась?

– Может и ошиблась, мадемуазель.

Однако сердце Жанны противоречило разуму. Зная, что, согласно обычаю, гостя обязательно отведут в зал, чтобы поднести ему чашу с вином, она поднялась наверх и проскользнула на внутренний балкон, предназначенный для музыкантов. Гость действительно уже был в зале и беседовал со старшим братом Жанны, кареглазым брюнетом, похожим на мать. А вот волосы гостя, выбивавшиеся из-под шляпы, отливали медью. Кроме того, невзирая на рост чуть выше среднего, он имел атлетическое сложение. Без всякого сомнения, это был муж Луизы.

Стараясь унять сердцебиение, девушка раздумывала, как ей поступить. И тут гость заметил её и что-то сказал Шарлю.

По первым же звукам его речи с иностранным акцентом Жанна поняла, что ошиблась, приняв незнакомца за своего зятя.

– Это моя сестра, сеньор, – угрюмо сообщил Шарль.

После чего добавил:

– Уж коли ты здесь, спускайся, сестрица. Поприветствуй моего шурина графа Олтона.

Спускалась Жанна довольно медленно, так как ей не очень хотелось знакомиться с братом Джейн.

– Вы не похожи на своих сестёр, – сказал Роберт.

Девушка промолчала, так как считала, что у неё действительно мало что общего с сёстрами.

Англичанин же отличался удлинённым, немного лошадиным лицом с крупным носом, как у Артура. И глаза у него были такого же небесного цвета. А вот губы – более тонкие. Не говоря уже о небольшой бородке, которой он пощекотал шею Жанны во время приветственного поцелуя. Вероятно, из-за этой бородки Роберт показался девушке очень старым. Хотя, по словам Джейн, её брату должно было вскоре исполниться тридцать три года.

После поцелуя Паркер не сразу отпустил Жанну:

– Прелестное дитя!

– Моя сестра уже почти невеста. В мае она обручится с Жилем де Лорьяном.

– Этому юноше повезло. Жаль, что не я буду на его месте, – последнюю фразу Роберт произнёс по-английски.

Щёки Жанны окрасились в цвет зари и Шарль это сразу заметил:

– Что это ты так покраснела, сестрица?

– Хочу Вас предупредить, сеньор, что моя сестра знает английский язык, – добавил затем он, уже обращаясь к шурину.

Однако Роберт нимало не смутился:

– Готов повторить всё по-французски, если только это не обидит мадемуазель де Монбар.

– Лучше не пытайтесь, сеньор, потому что моя сестра по натуре – монашка.

В первый раз Жанну обидело то, что брат назвал её монашкой, но она не посмела ничего возразить ему. Когда с Джейн случилось несчастье, Шарль едва не избил Мари, подумав, что это она рассказала его жене об его изменах. К счастью, ни сестра, ни невестка не выдали Жанну, хотя на баронессу де Шато-Солен это было совсем непохоже.

В это время с чашей в руках в зал вошла баронесса де Монбар (отец Жанны был на охоте). После вопросов о здоровье и родне Лоренца сказала:

– Надеюсь, Вы добрались до нас благополучно, сеньор.

– Я рвался во Францию ещё год назад, когда получил Ваше письмо, баронесса. Но между нашими королевствами шла война. И вот, как только военные действия немного поутихли, попросил лорд-канцлера направить меня послом в Брюссель, откуда и написал Вам. А потом барон де Шато-Солен проводил меня до границы, где уже ждал мой зять.

– Да, я написала сыну в Дижон, чтобы он встретил Вас.

– Насколько я понял из его слов, моей сестре не стало лучше?

– Увы, физически моя невестка здорова, но её душевное здоровье желает лучшего.

– Джейн с детства была очень уязвима, поэтому мы с тётушкой Бриджит, как могли, оберегали её.

– Простите нас за то, что мы не смогли…

– Ваш сын уже попросил у меня прощение. Как мужчина, я понимаю его. Но как брат Джейн был готов убить на месте!

– Шарль ещё молод… Поверьте, он любит свою жену и раскаивается во всём.

– Это чистая правда, сеньор, – поспешил подтвердить старший брат Жанны.

– Признаться, я ехал сюда, полный гнева. Но когда увидел Вас, баронесса, и Вашу дочь, то вспомнил письма Джейн, в которых она писала о том, как счастлива в доме мужа и как её все любят в Монбаре.

– Мы действительно полюбили Вашу сестру, – подтвердила Лоренца.

– Что-то я заговорился, – спохватился вдруг Роберт. – А ведь меня привело сюда единственное желание: как можно скорее увидеть Джейн!

– Надеюсь, Вы с дочерью проводите меня к ней, баронесса? – добавил он затем.

– Конечно, сеньор.

Шарль же прошептал на ухо Жанне:

– Хоть на что-то ты сгодилась, сестрица!

Девушка же была рада тому, что он не назвал её снова монашкой.

Когда они вошли в спальню Джейн, то увидели, что она сидит на кровати и смотрит в сторону камина с разложенным там огнём.

– Сестра! – громко позвал её граф Олтон.

Но Джейн внезапно натянула до подбородка одеяло:

– Не трогайте меня!

– Разве ты не узнаёшь меня, Джейн?

– Нет, нет! Не хочу!

Паркер беспомощно посмотрел на мать Жанны:

– Что мне делать?

– Позвольте мне, сеньор.

Лоренца присела на кровать и погладила невестку по голове:

– Всё хорошо, дорогая. Приехал Ваш брат из Англии. Разве Вы не рады ему?

– Нет, я боюсь его!

– Попробуй ты, Мэри, – предложила баронесса де Монбар.

Служанка тотчас склонилась над Джейн:

– Это Ваш брат милорд Олтон, мистрис. Вам не нужно бояться его.

Внезапно граф схватил висевшую на гвоздике лютню и запел низким бархатным альтом:

И вот ты покидаешь меня,

Меня, который любил тебя

И в богатстве, и в горе.

Неужели ты так бессердечна,

Чтобы бросить меня навечно?

Отвернувшись, Жанна случайно взглянула на мать и увидела в глазах той слёзы. Хотя Лоренца не знала английский язык, отчаяние в голосе певца, вероятно, тронуло её, как и саму Жанну, которая почувствовала, что тоже готова заплакать. В противоположность им лицо Джейн осветилось радостью:

– Роберт!

Как только брат и сестра бросились друг другу в объятия, Лоренца тихо сказала Жанне:

– Идём, дочь моя. Не будем им мешать.

Когда с охоты вернулся барон де Монбар, Роберт ещё не вышел из комнаты Джейн. Таким образом, они проговорили больше двух часов. Снова увидела Жанна Паркера только за ужином. Для начала хозяин замка попотчевал гостя традиционным в Бургундии блюдом – петухом в винном соусе. И только после этого завязалась беседа. Мужчины слегка коснулись политики.

– Боюсь, до полного мира между Англией и Францией ещё далеко, – со вздохом признал граф Олтон. – Разве что казна опустеет, и Генрих VIII вынужден будет заключить мирный договор.

– Я слышал от зятя, барона де Оре, что наш король тоже остро нуждается в деньгах, – дипломатично заметил отец Жанны. – Ведь в прошлом году Франциску I пришлось отражать три нашествия: двенадцать тысяч ландскнехтов собирались вторгнуться в Бургундию, англичане вступили в Пикардию, а испанцы грозили со стороны Наварры.

– А где сейчас барон де Оре? – после паузы спросил Паркер.

– В Италии, сражается с имперскими войсками.

– Передавайте мои наилучшие пожелания ему и госпоже де Оре.

– Обязательно передам, сеньор.

– У меня, вроде бы, дела пока идут неплохо, – задумчиво произнёс гость. – За то, что я оказал короне кое-какие услуги в Ирландии, Генрих вернул мне титул и поместья, конфискованные после казни моего отца. Однако, разве в богатстве счастье? Я завидую Вам, барон, потому что у Вас такая прекрасная супруга и дети.

– Простите, сеньор, но что Вам мешает тоже обзавестись семьёй?

– Увы, я не создан для семейного счастья. Вся моя семья – это тётушка Бриджит и Джейн.

– Я хотел бы поговорить с Вами о моей сестре, – добавил граф Олтон. – Она попросила меня забрать её с собой в Англию. Думаю, дома ей станет лучше и тогда Джейн сможет вернуться. Вы согласны отпустить её?

Рауль де Брюи переглянулся с женой:

– Мне кажется, это должен решить её муж.

Все посмотрели на Шарля. Не успел тот открыть рот, как в зал вошла полностью одетая Джейн.

Первым опомнился Паркер:

– Зачем ты встала, сестра? Ведь ты больна!

– Мне уже стало лучше, – безжизненным голосом ответила золовка Жанны.

– Съешьте что-нибудь, дочь моя, – предложила Лоренца. – Вот Ваши любимые пирожные.

– Я сыта.

– Может быть, ты всё же вернёшься в спальню? – снова сказал Роберт. – Давай я провожу тебя!

– Нет. Я хотела бы знать, когда мы поедем в Англию? Мне не терпится обнять тётушку Бриджит! – в голосе Джейн зазвенели слёзы.

– Так что Вы скажете, господин де Монбар? – спросил Паркер.

– Если моя жена хочет навестить своих родственников, я возражать не буду, – после паузы угрюмо ответил Шарль.

Глава 6

Предупреждение

В мае в Сольё начали съезжаться гости. Как и его покойный отец, граф славился своим гостеприимством, и по случаю обручения племянника решил устроить праздник. Монбары приехали одними из первых всем семейством, включая Изабель. Гостей встречал сын графа Эд де Сольё. По мнению Жанны, её кузен ничего особо собой не представлял, хотя и был человеком добросердечным. А вот его супруга Аннет д’Эворт покоряла какой-то особенной мягкой прелестью. При виде неё становилось ясно, почему единственный наследник графа де Сольё женился на дочери управляющего замка Саше. Но сейчас Аннет не было рядом с мужем из-за того, что она снова была в положении.

Барон де Монбар сразу отправился поприветствовать графа, а Жанну с матерью проводили в покои вдовствующей графини де Сольё. Та сидела в кресле возле мраморного камина в обществе своей невестки. Скромное траурное одеяние донны Марии контрастировало с роскошной обстановкой спальни: парчовой обивкой стен и резной мебелью из ценных пород дерева.

– Вот и ещё одна моя внучка выходит замуж, – с лёгкой грустью произнесла графиня.

После чего добавила:

– Подойди-ка ближе, Жанна, я на тебя посмотрю.

В свой черёд, бросив на бабушку взгляд, девушка отметила появление новых морщинок на её лице. Несмотря на это, благодаря прямой осанке графиня выглядела моложе своих шестидесяти с лишком лет.

– Да, нос у тебя немного подкачал! – наконец, вынесла свой вердикт донна Мария. – Вероятно, ты унаследовала его от моего зятя!

– Мне кажется, матушка, красота в девице – не главное, – заметила Изабель де Лорьян. – Её главным украшением являются целомудрие и скромность.

– Сомневаюсь, что мой сын женился бы на Вас, если бы Вы были дурнушкой!

От слов бабушки Жанну слегка покоробило: донна Мария всегда отличалась прямолинейностью.

Тем временем старая графиня снова обратилась к ней:

– Что за платье на тебе? Надеюсь, ты не собираешься в нём присутствовать на завтрашнем торжестве?

– Нет, сударыня. Но моё праздничное платье особо не отличается от этого.

– Я так и знала! Поэтому приготовила для тебя новый наряд. Иди в гардеробную и переоденься. Моя горничная тебе поможет.

Поблагодарив донну Марию, девушка подумала, что в щедрости её бабушке тоже не откажешь. Во время переодевания Жанна не забывала прислушиваться к беседе в соседней комнате. К счастью, графиня говорила громко, и девушке было слышно каждое слово.

– А моя старшая внучка с мужем приедет? – осведомилась донна Мария у дочери.

– Да, матушка. Луиза написала, что она с Артуром обязательно будет на обручении Жанны.

– Надеюсь, они привезут с собой Луи, – добавила Лоренца.

– Слава Богу, наконец-то я увижу своего правнука! – обрадовалась графиня. – Ведь ему уже лет пять?

– Он на четыре года младше Изабель, матушка. По словам Луизы, её сын – спокойный ребёнок, не то, что моя младшая дочь. Поэтому мне нужен Ваш совет.

– По поводу чего, дочь моя?

– Изабель уже пора получить серьёзное образование. Если она останется в Монбаре, то станет совсем дикой.

– Ладно, я сама займусь её воспитанием. Что же касается наук, то приглашу учителей из Дижона.

– Благодарю Вас, матушка. У меня прямо гора с плеч!

– Скоро все твои дети разлетятся кто куда. Не одиноко ли вам будет с мужем в Монбаре?

– Лишь бы мои дети были счастливы! Кроме того, я надеюсь, что Джейн скоро вернётся в Монбар, и у меня ещё будут внуки.

– А от графа Олтона нет известий? Благополучно ли он добрался с сестрой до Англии?

– Пока ещё ничего нет.

– Завтра, наконец-то, в Сольё соберётся почти вся наша семья, – задумчиво произнесла бабушка Жанны.

– Кроме Мари с мужем, матушка. Я послала им приглашение через графа Олтона, но, сами понимаете, вряд ли они смогут приехать.

Когда Жанна вышла из гардеробной, дона Мария одобрительно произнесла:

– Ну, вот, теперь я могу с гордостью представить завтра гостям свою третью внучку.

Из-за большого числа гостей баронессе де Монбар с дочерями отвели одну общую комнату, где стояла большая кровать. На ней сидела Изабель с кормилицей. При виде Жанны девочка воскликнула:

– Какое на Вас красивое платье, сестрица!

– Это подарок бабушки.

– Матушка, а можно я попрошу бабушку подарить мне такое же платье? – заныла Изабель.

– Имей совесть, дочь моя!

– К тому же, у твоей сестры завтра обручение, – добавила с улыбкой Лоренца. – А у тебя ещё нет жениха.

– Тогда пусть сестрица уступит мне Жиля! Она его всё равно не любит!

Баронесса де Монбар сделалась серьёзной:

– С чего это ты решила?

– Потому что при виде него у моей сестрицы делается такое лицо, будто она уксуса напилась!

Лоренца вздохнула:

– Послушай-ка, дочь моя. Завтра на обручение Жанны соберётся множество гостей. Поэтому ты мне должна обещать, что будешь вести себя прилично, иначе будешь сидеть здесь с кормилицей. Ты поняла меня?

Изабель сразу присмирела:

– Да, матушка.

Пока горничная Лоренцы раздевала её (Гильеметту в Сольё не взяли), Жанна невольно задумалась над словами младшей сестры. По-видимому, ей нужно внимательнее следить за своим лицом, если даже Изабель обо всём догадалась. Переодевшись, девушка отправилась с младшей сестрой и Денизой в сад. Чтобы попасть туда, они сначала спустились во двор с фонтаном, который окружала с трёх сторон открытая лоджия, а затем прошли под сквозной аркой. Сад в Сольё был устроен в итальянском стиле: в центре виднелась врытая в землю прямоугольная каменная цистерна с водой, а вокруг – аллеи с геометрическими клумбами.

Изабель сразу же бросилась к цистерне и, распугав птиц, окунула в воду пальцы. Что же касается Жанны, то она неспешно стала прогуливаться по аллеям. Через некоторое время появились Антуан и жених Жанны.

Тогда, преградив Лорьяну путь, Изабель воскликнула:

– Вы обещали поиграть нам с сестрицей на флейте!

Обернувшись, молодой человек приказал следующему за ним по пятам слуге принести инструмент. Однако Изабель не отпускала Жиля, забросав его кучей вопросов. Воспользовавшись этим, Антуан направился к Жанне.

– Рада видеть тебя, братец!

– Лорьян узнал, что ты с Изабель отправилась в сад, и уговорил меня тоже прогуляться, – сообщил юноша. – По-видимому, ему нужно объясниться с тобой.

– А вот мне совсем не хочется с ним разговаривать!

– И всё-таки, тебе придётся это сделать, – Антуан покосился на приближающегося Жиля.

– Тогда, хотя бы, не уходи далеко.

– Я пока займусь Изабель.

Сдержанно поприветствовав Жанну, её жених сказал:

– У нас мало времени, поэтому спрошу прямо: почему Вы согласились выйти за меня замуж?

– Потому что так угодно моему отцу.

– Но Вы ведь не любите меня!

– Я думаю, мы с Вами будем не первой парой, которая обручилась по расчёту.

Между бровями Жиля появилась морщинка:

– Прошу Вас, скажите барону де Монбару, что хотите вернуть мне слово!

– Лучше Вы признайтесь дяде, что не хотите жениться на мне.

– Вам известно, почему мне нельзя этого делать!

– В таком случае, ничем не могу Вам помочь.

Неожиданно в глазах Жиля мелькнуло отчаяние и девушке стало жаль его. Всегда такой живой и энергичный, он был просто сам на себя не похож.

– Смиритесь, кузен. Ведь я же смирилась.

– Нет, не могу!

– Неужели Вы хотите устроить скандал?

Голова молодого человека поникла. Затем, словно приняв какое-то решение, он тихо произнёс:

– Боюсь, Вы пожалеете, что решили связать со мной свою судьбу.

После этих слов Жиль направился к выходу из сада. Изабель попыталась было увязаться за ним, но молодой человек, мягко отстранив девочку, удалился.

Глава 7

Опасные письма

В последней фразе Жиля не было угрозы. Скорее, предупреждение. Однако для такого воспитанного молодого человека, как он, и этого было слишком. Поэтому Жанна некоторое время удивлённо смотрела ему вслед. Потом её вдруг осенила догадка: а что, если Лорьян тоже влюблён? Но в кого? Однако додумать эту мысль до конца ей помешал Антуан:

– Что ты сказала Лорьяну, сестрица? На нём просто лица не было!

– Он просил меня вернуть ему слово, а я отказалась.

Брат Жанны удивлённо поднял брови:

– Вот это да! И это накануне вашего обручения!

– Теперь я уже не уверена, братец, что оно состоится.

В этот момент к ним подбежала Изабель:

– Сестрица, а Жиль вернётся?

– Сегодня вряд ли.

– Кто же тогда мне сыграет на флейте?

– Давай я сыграю, – предложил Антуан.

– Нет, братец. Вы играете хуже Жиля.

После этих слов девочка поднесла к губам флейту и попыталась извлечь из неё какие-то звуки, однако у неё ничего не получилось. Её отчаянные попытки прервало появление в саду Лоренцы и баронессы де Оре, которая, в свой черёд, вела за руку своего единственного сына Луи. В глубине души Жанна умирала от зависти к старшей сестре. Причём, завидовала не её красоте, а тому, что той удалось стать женой барона де Оре. Взглянув затем на Луи, девушка поняла, что хотела бы иметь такого сына. Ведь мальчик был так похож на отца!

Когда Луиза поздравила её с предстоящим обручением, Жанне почудился в голосе сестры холодок. Вероятно, баронесса де Оре не простила ей того, что в конфликте между покойной госпожой Клер и их матерью Жанна приняла сторону бабушки. Впрочем, это нисколько не волновало девушку. Гораздо больше её интересовало, приехал ли барон де Оре. Тем временем Луиза спросила у матери:

– А где будет жить моя сестра после того, как выйдет замуж?

– Наверно, уедет с Жилем в Бретань, в родовое гнездо Лорьянов.

– Мы как-то заезжали с мужем туда, и замок показался мне довольно мрачным.

– Ничего, там можно всё перестроить. Ведь Вы не откажетесь помочь сестре советом, дочь моя?

– Да, но мы редко бываем в Бретани. Вы ведь знаете, матушка, что всем нашим поместьям я предпочитаю Саше. Только там вместе с мужем и сыном я бываю по-настоящему счастлива.

– Надеюсь, Вы всё же найдёте время.

– Постараюсь, матушка, если только меня не призовут ко двору.

– Я рада, что королева ценит Вас.

– К сожалению, мадам Клод окружает не так уж много людей, на которых она может положиться. Когда король уезжает на войну, то обычно назначает регентшей свою мать. А когда возвращается – при дворе царит госпожа де Шатобриан. Так что бедная королева находит отраду только в своих детях.

– Это немало, дочь моя. Ведь их, кажется, уже шестеро?

– Да, три принца и три принцессы.

– Как бы я хотела, чтобы у меня тоже было много детей, – с грустью добавила Луиза.

– Просите Бога. Ведь я родила Изабель в тридцать пять, а Вы гораздо моложе.

– Увы, Бертиль предсказала, что у меня будет только один ребёнок.

После этих слов Луизы обе женщины и Жанна невольно обратили свои взоры на Луи, который выглядел просто ангелочком на фоне Изабель, носившейся по саду, словно ведьма на помеле.

– Матушка права, теперь в Монбаре будет недоставать детского смеха, – неожиданно со вздохом произнесла Лоренца.

Под первым предлогом Жанна покинула сад и решила подняться в библиотеку, находившуюся в башне. Граф де Сольё постоянно приобретал новые издания и девушка надеялась найти что-нибудь интересное для себя.

За столом спиной к дверям там сидел какой-то мужчина. Не успел он обернуться и встать, как сердце Жанны бешено заколотилось: это был Артур де Оре. В её памяти сразу же всплыло воспоминание о своей первой встрече с мужем Луизы. После смерти госпожи Клер барон де Монбар решил забрать дочь из монастыря и попросил сделать это зятя, который, направляясь с поручением короля в Дижон, заехал по дороге к родственникам жены. На обратном пути Артур вместе с Шарлем отправился в монастырь. Чтобы быстрее добраться до Монбара, брат Жанны посадил сестру не на мула, как предлагали монахини, а сзади себя на лошадь. Неопытная в верховой езде девочка не удержалась в седле. К счастью, она ничего себе не повредила, но очень испугалась. Тогда барон де Оре собственноручно поднял её с земли, успокоил и усадил впереди себя. Жанна до сих пор не забыла это ощущение счастья, которое она испытала, всю дорогу прижимаясь к широкой мужской груди. Тогда она решила, что именно этот мужчина сможет защитить её от всяческих бед. И до сих пор сохранила это чувство.

– Позвольте поздравить Вас с предстоящим обручением, сестра, – слегка улыбнувшись, сказал Артур.

Утонув в глубине его голубых глаз, Жанна пролепетала:

– Благодарю Вас, сеньор.

А когда муж сестры обнял её, порывисто прижалась к его груди, как тогда, пять лет назад. Тем временем ничего не подозревающий барон де Оре спросил:

– Вероятно, Вы зашли сюда за книгой?

– Да.

– И что же Вас интересует?

– «Послания» апостола Павла.

В свой черёд, Жанна бросила взгляд на стол и увидела там «Диалоги» Платона.

Перехватив её взгляд, Артур пояснил:

– Эту книгу мне подарила жена. Хотя здесь, в библиотеке графа де Сольё, тоже немало трудов античных авторов. Что же касается работ отцов церкви, то Вы найдёте их в Лорьяне. Мой покойный дядя собрал там неплохую библиотеку, которая перешла теперь по наследству к Вашему будущему мужу.

Так как девушка промолчала, её зять добавил:

– Уверен, что Вам не придётся скучать в Бретани, сестра. Мой кузен – весёлый малый и созовёт к себе на сельские праздники всех соседей.

Затем Артур вновь вернулся к теме церковной литературы. И тут Жанна смогла показать себя во всей красе. Пусть она не пела, плохо танцевала, почти не знала древних, зато своими цитатами из Екклесиаста и других подобных книг из монастырской библиотеки сумела вызвать неподдельное восхищение у своего собеседника. Хотя, возможно, Артур не меньше восхищался раскрасневшимися щеками девушки и блеском её глаз.

В разгар этой весьма интересной для Жанны беседы появился камердинер графа де Сольё и сообщил, что его господин желает поговорить с пасынком и для этого сейчас поднимется в библиотеку. Барон де Оре снова сел за стол, однако девушке никак не хотелось уходить. Поэтому, дождавшись, пока за слугой захлопнется дверь, она спряталась за боковой стеллаж с книгами. Следует заметить, что Жанна вовсе не собиралась подслушивать. Просто ею двигало желание продолжить общение с человеком, которого, как она думала, полюбила раз и навсегда.

К удивлению Жанны, её дядя пришёл не один. Графа сопровождал барон де Монбар, а также Эд де Сольё, Шарль де Монбар и Жиль де Лорьян. Не было только Антуана. По-видимому, его посчитали слишком молодым для участия в мужском совете.

Когда все разместились вокруг стола, граф де Сольё предложил Артуру:

– Поведайте нам, сын мой, о последних военных событиях, в которых Вы принимали участие.

И его пасынок начал рассказывать о том, как в октябре прошлого 1523 года восемнадцатитысячная французская армия под командованием адмирала Бонниве двинулась через Пьемонт к Новаре, где соединилась с таким же примерно войском швейцарских наёмников. Просперо Колонна, полководец императора, у которого было всего девять тысяч, отступил в Милан. Однако Бонниве переоценил размеры имперской армии и вместо атаки города расположился на зимние квартиры. К концу декабря, когда умершего Колонну заменил Шарль де Ланнуа, имперцы успели собрать ещё пятнадцать тысяч ландскнехтов и большое войско под командованием коннетабля Бурбона, в то время как многие швейцарцы покинули французскую армию. Тогда Бонниве начал отступление. В сражении на берегу реки Сезия немецкие аркебузеры продемонстрировали своё превосходство, заставив французов в панике отступить за Альпы.

– В этом бою погиб и наш славный Баярд, командовавший арьергардом, – закончил Артур.

– Упокой Господь его душу, – граф де Сольё перекрестился, – славный был воин!

– Да, это был рыцарь без страха и упрёка, – согласился с ним де Оре.

– Только на этом, боюсь, кампания не закончилась, – продолжил он секунду спустя. – По донесениям наших лазутчиков Фернандо д’Авалос и Бурбон собираются вторгнуться в Прованс. Поэтому сразу после обручения кузена я вернусь в Лион, где король снова собирает войска.

– Не понимаю, как случилось, что Франциск поссорился с Бурбоном? – задумчиво произнёс граф. – Ну, что мешало ладить между собой этим молодым людям?

– Если верить слухам, то в разрыве между ними виновата мать короля, любовь которой коннетабль, якобы, отверг. В качестве родственницы покойной жены Бурбона Луиза Савойская выступила с претензиями на его наследство. Сначала герцога отстранили от поста вице-короля Милана и лишили звания коннетабля. В начале же прошлого года мать короля добилась передачи ей Ла Марша и некоторых других его владений. А потом начала против него судебный процесс, в результате которого Бурбон лишился всех своих земель, завещанных ему покойной женой, и вскоре бежал в имперские владения.

– Всё равно, я считаю, что он, будучи вассалом Франциска, не должен был поступать на службу к Карлу.

– Вероятно, герцогу не хотелось возвращаться к прежнему скромному положению графа де Монпасье, каковым он являлся до брака с Сюзанной Бурбон.

– Я и сам едва не оказался замешанным в заговоре коннетабля, – признался Артур. – После ссоры с королём Бурбон начал рассылать письма своим друзьям и вассалам, призывая их выступить под его знамёнами. А так как после сражения при Мариньяно коннетабль проникся ко мне дружеским расположением, то я тоже получил подобное послание.

– И что Вы ответили герцогу?

– Естественно, я отказался примкнуть к нему и постарался отговорить Бурбона от окончательного разрыва с королём. Перед своим бегством герцог прислал мне ещё одно письмо, в котором сообщал, что не обиделся на меня и оценил моё благородство.

– Надеюсь, Вы уничтожили письма коннетабля?

– Нет, я привёз их с собой. Они спрятаны в этой книге в специальном тайнике.

– Может быть, Вы и правильно сделали, что сохранили их. Ведь в этих письмах Ваша жизнь и смерть.

– Возможно, отец. Потому что, узнав о том, что Бурбон сбежал, Франциск пришёл в такое бешенство, что приказал казнить всех его сторонников.

– А как королю удалось узнать о заговоре?

– От Великого сенешаля Нормандии, которому, в свой черёд, открылся его тесть, господин де Сен-Валье, близкий приятель коннетабля. Только благодаря заступничеству зятя ему удалось сохранить свою жизнь.

– Давайте поговорим о семейных делах, – после паузы сказал дядя Жанны. – Теперь, когда Франции угрожает новое вторжение, а самый блестящий военачальник предал её, я не могу равнодушно смотреть на это. Посему послезавтра еду с Вами, сын мой.

– Вы, кажется, удивлены? – спросил он затем.

– Да, сеньор. Ведь со дня Вашей отставки прошло больше десяти лет.

– Ну, и что же? Зато моя рука по-прежнему тверда, а глаз – зорок. Следовательно, ничто не мешает мне снова взять в руки меч.

– Как Вам будет угодно.

– А Вы что думаете об этом, друг мой? – обратился граф к отцу Жанны.

– Если бы не рана, полученная в битве при Форну, я отправился бы вместе с вами.

– Зато Ваш сын будет защищать Бургундию, так как император может в любую минуту двинуть свои войска с севера на помощь Бурбону. А вот моему наследнику придётся остаться вместо меня в Сольё.

– Прошу Вас, отец, возьмите меня с собой! – вдруг услышала Жанна голос кузена.

– Нет, сын мой. Ваша жена скоро должна родить. Ей нужна опора, как и Вашей матери. На войне всякое может случиться….

– Что же касается тебя, Жиль, то ты после обручения отправишься с шевалье де Монбаром в Дижон, – добавил граф.

– Простите, сеньор, но мне уже семнадцать, а я до сих пор не нюхал пороху, потому что в прошлом году неприятель так и не добрался до Бургундии, – неожиданно возразил Жиль. – В то время как мой кузен де Оре сопровождал Вас в походах с пятнадцати лет.

– Чего же ты хочешь?

– Позвольте мне поехать с Вами и кузеном!

– Боюсь, твоя тётушка будет возражать. Хотя, возможно, мне удастся убедить её, что твоё участие в военной кампании позволит заслужить тебе расположение короля.

– Спасибо, сеньор!

Поговорив ещё немного о семейных делах, мужчины разошлись, позволив Жанне беспрепятственно покинуть своё убежище. Внезапно она заметила на столе забытый Артуром томик Платона. «Ведь в этих письмах Ваша жизнь и смерть!» – вспомнила девушка слова дяди. Не отдавая себе отчёта, она обследовала книгу и вскоре обнаружила в переплёте тайник. Вынув оттуда письма, дочь барона де Монбара засунула туда вместо них наспех вырванную страницу из какой-то книги. А похищенные письма спрятала за корсаж. В оправдание Жанны следует заметить, что любой женщине сладостно сознавать, что в её руках находятся жизнь и смерть любимого мужчины!

Глава 8

Обручение

Жанне снился ужасный сон. Вернее, это был не вполне сон, а воспоминание о том, что произошло наяву, и в чём девушка не признавалась даже на исповеди у священника.

Всё случилось в тот день, когда госпожа Клер прогнала Луизу из Монбара, а вместе со старшей дочерью, как известно, ушла и Лоренца. От радости старая баронесса пораньше уединилась в спальне с управляющим, отправив внучку спать в покои матери. Проводить девочку по тёмному коридору до спальни матери вызвался францисканец. Не успела Жанна войти в комнату, как кто-то сзади зажал ей рот и повалил на кровать. В полумраке скованная ужасом девочка разглядела склонившееся над ней потное лицо отца Жака. Только когда монах попытался раздвинуть её ноги, Жанна пришла в себя и начала сопротивляться. Ей повезло, что, вследствие тучности, монах был не слишком поворотлив. И, когда она укусила насильника за руку, тот ослабил хватку. Вдобавок расцарапав ему лицо, Жанна остаток ночи провела в чулане возле кухни. К счастью, больше францисканца она не видела. Очевидно, из страха перед наказанием, тот сбежал из замка. А Жанна из стыдливости не стала жаловаться бабушке.

Разбудила её Лоренца:

– Вставай, дочь моя! Сегодня твоё обручение!

Стараясь не думать о своём сне, девушка позволила нарядить себя в новое бордовое платье, подаренное донной Марией, и сама надела на шею агатовые чётки.

– Красный и чёрный – это твои цвета, – одобрила её Лоренца.

После чего вдруг озабоченно добавила:

– Не лежит у меня душа к сегодняшнему празднеству. Я думала, что за год вы с Жилем лучше узнаете друг друга. А вышло так, что твой жених уедет чуть ли не сразу после обручения.

Однако к приходу барона де Монбара его жена с дочерями была уже полностью одета.

– Ну, как, ты не передумала, дочь моя? – с серьёзным видом обратился Рауль де Брюи к Жанне.

– Нет, отец. Лишь бы мой жених не передумал.

На лице барона мелькнула улыбка:

– Можешь этого не опасаться. Граф де Сольё в любом случае заставит его сдержать слово.

Вероятно, услышав тихий вздох жены, Монбар прибавил:

– В конце концов, ты всегда успеешь стать монахиней.

– У меня к Вам есть одна просьба, отец, – после паузы сказала Жанна.

– Какая?

– Прошу Вас, отпустите моего брата в Сорбонну!

Барон перевёл взгляд на Антуана, который пришёл вместе с ним:

– Ты действительно хочешь этого, сын мой?

– Больше всего на свете, отец!

– Коли так, поезжай в свой Париж.

Антуан бросился обнимать сестру, и та подумала, что всё рассчитала верно: сегодня отец просто не мог ей отказать.

Из спальни Жанна вышла рука об руку с бароном де Монбаром. За ними следовала Лоренца с младшими детьми. Что же касается Луизы с мужем и Шарля, то они уже ждали их вместе с остальными в зале, где должно было состояться обручение. В центре там был сооружён импровизированный алтарь для священника. Справа от него Жанна увидела своего жениха с графом де Сольё, за спиной которого стояли все остальные родственники и гости мужского пола, справа же – донна Мария, её невестка и другие дамы. Первый раз девушка оказалась в центре внимания и немного смущалась под устремлёнными на неё со всех сторон взглядами. Во время речи священника Жанна украдкой поглядывала на Жиля. Тем не менее, лицо юноши было спокойно.

Однако в конце церемонии произошла неприятная неожиданность. Когда Жиль попытался надеть на пальчик девушки золотое кольцо в знак обручения, оно вдруг выскользнуло у него из рук. Гости зашептались, а жених побледнел. Что же касается Жанны, то от волнения она едва не упала в обморок. Между тем кольцо куда-то закатилось и призванные на помощь слуги никак не могли его найти. В разгар поисков из толпы гостей внезапно вышел какой-то человек и протянул пресловутое кольцо Жанне. В свой черёд, взглянув на своего благодетеля, та узнала в нём графа Олтона.

– У нас в Англии это считается плохой приметой, – заметил тот на своём родном языке, пока Жиль водружал кольцо на полагающееся ему место.

Вероятно, желая сгладить неприятный инцидент, граф де Сольё поспешил пригласить гостей к столу. Причём место Жанны оказалось между англичанином и Жилем. Теперь всё внимание её родственников сосредоточилось на Паркере. Из общей беседы она узнала, что Роберт благополучно довёз сестру до Лондона, где сдал на руки тётке.

– Я передал Ваше приглашение барону де Шато-Солену, – сообщил англичанин отцу Жанны. – Но из-за напряжённой ситуации между императором и королём Франциском Ваш зять не решился приехать.

– А вот Вам, сеньор, как видно, это не помешало, – заметил барон де Монбар.

– Дело в том, что наш король дал мне одно поручение. И вот, по пути, я решил сделать небольшой крюк и заехать сюда, чтобы потом дать отчёт о сегодняшней церемонии тётушке Бриджит и сестре. Потому что Джейн в своих письмах всегда с восторгом описывала празднества в Сольё.

– Отныне здесь Вы всегда желанный гость, сударь, – вежливо ответил дядя Жанны. – И как только между нашими королевствами будет заключён мир, я обещаю устроить в Вашу честь праздник.

– Не так ли, матушка? – добавил он, взглянув на донну Марию.

– Конечно, мы всегда рады гостям, – кивнула та.

После чего обратилась уже непосредственно к Роберту:

– Пора бы и Вам, граф, зажить своей семьёй. Странно, что Ваша тётка до сих пор не нашла Вам невесту. Хотите, я займусь этим?

– С удовольствием принимаю Ваше предложение, графиня, если только невеста будет похожа на Ваших прелестных внучек.

– Пока незанятой у меня осталась одна внучка. Но, к сожалению, она слишком молода для Вас. Хотя со временем я надеюсь воспитать из неё достойную девицу.

Слушая этот полушутливый разговор между своей бабушкой и англичанином, Жанна вдруг впервые задалась вопросом, почему Паркер до сих пор не женился. Кажется, Джейн что-то рассказывала о чувствах своего брата к какой-то девушке, которая предпочла ему другого. Неужели, граф Олтон до сих пор её не забыл?

Не отдавая себе в том отчёта, Жанна с любопытством покосилась на своего соседа и тот, заметив это, шепнул ей на ухо:

– Вы что-то совсем не похожи на счастливую невесту, мадемуазель де Монбар.

Роберту снова удалось смутить её. Однако спустя минуту девушка всё же нашлась:

– Мой жених на днях уезжает на войну, сеньор.

– Уверен, что Вы его дождётесь и, возможно, мне посчастливится ещё присутствовать на Вашем венчании.

– Буду рада видеть Вас и Вашу сестру.

– Если только Джейн станет лучше к тому времени…

– Я буду молиться за неё!

Неожиданно Жанна почувствовала, как Роберт сжал ей под столом руку:

– Вы – добрая девушка!

Отведя взгляд, Жанна подумала, что сказал бы англичанин, если бы узнал о её роли в болезни Джейн.

После обеда гости разошлись, желая немного отдохнуть перед танцами.

К началу бала слуги разожгли огромный камин, чтобы в зале было больше света. Кроме того, граф не пожалел огромного количества дорогих восковых свечей, горящих на железной люстре-обруче, свисавшей с потолка. Простенки между окнами завесили красивыми гобеленами, а стены – красным сукном. На внутреннем же балкончике обосновались заранее приглашённые из Дижона музыканты. Кроме того, в зал пустили детей, которых гости привезли с собой. И теперь под предводительством Изабель они вместе с борзыми графа радостно носились по залу.

Открыл танцы сам хозяин вместе с Жанной, которой постепенно начинало нравиться быть в центре внимания. По крайней мере, в этот момент она была уверена, что барон де Оре тоже смотрит на неё. Пусть она не слишком хорошо танцевала, но в паване от танцоров только требовалось медленно ходить по кругу да плавно разводить руками.

Следующий танец, по традиции, ей нужно было подарить жениху. Пока музыканты настраивали инструменты, девушка с согласия матери отошла с молодым человеком к камину.

– Ну, что, Вы довольны? – непринуждённо поинтересовался Жиль.

– Чем?

– Тем, что теперь мы с Вами почти что муж и жена.

Жанна вспыхнула:

– Поверьте, я не слишком рада этому.

В глазах юноши мелькнуло недоверие.

– Этот англичанин не сводит с Вас глаз, – сказал вдруг Жиль.

Проследив за его взглядом, Жанна заметила неподалёку барона де Оре, который беседовал с Паркером. Граф Олтон действительно, не таясь, смотрел прямо на них.

– Вам показалось, – ответила после паузы Жанна.

– Нет, я кое-чему научился при дворе….

И тут к ним приблизилась Изабель, тянувшая за руку Луи. Кажется, в первый раз Жанна была рада младшей сестре. Внимание её жениха, как она и надеялась, сразу переключилось на девочку.

– Почему Вы не танцуете, мадемуазель де Монбар? – с улыбкой поинтересовался Лорьян у Изабель.

– Луи не знает всех фигур, а больше меня никто не приглашает.

Жиль перевёл взгляд на Жанну:

– Вы позволите мне пригласить Вашу сестру?

– Как Вам будет угодно.

Изабель радостно захлопала в ладоши, но потом её восторг поутих:

– А как же Луи?

– Я побуду с ним, – великодушно ответила девушка.

В этот момент заиграла музыка и Лорьян подал руку её младшей сестре. Жанна же склонилась над Луи:

– Вы помните меня? Я Ваша тётушка, мадемуазель де Монбар.

– Да, помню. А меня зовут господин де Оре.

Девушка засмеялась:

– Я люблю Вас, господин де Оре!

После чего поцеловала сына Артура.

– А Вы любите меня?

– Люблю, – серьёзно ответил мальчик, глядя на Жанну голубыми отцовскими глазами.

– Но матушку – больше, – затем быстро добавил он.

И тут Жанна увидела чьи-то мужские ноги, кстати, довольно стройные.

– Странно, что Вы уступили свой танец сестре, – сказал Паркер, едва она подняла голову.

– Пусть Изабель повеселится, пока за неё не взялись учителя.

– А это сын барона де Оре? – сменил тему Роберт.

– Вы угадали, сеньор.

– Чудесный малыш.

– Да, Луи похож на своего отца.

– А мне кажется, больше на госпожу де Оре.

Немного помолчав, англичанин вдруг предложил:

– Может быть, потанцуем?

– По правде сказать, я плохо танцую.

– Ничего, я буду подсказывать Вам фигуры.

Так как граф Олтон был самым знатным сеньором среди гостей, Жанна просто не могла ему отказать. Что же касается Луи, то его пришлось сдать на руки матери.

– Признаться, я сам давно не танцевал, – сообщил Паркер после того, как они присоединились к остальным танцорам. – Возможно потому, что всё это время не встречал девушку, которую хотелось бы пригласить на танец. Поворот.

Прокрутив свою партнёршу в пируэте, он продолжил:

– Самоё большое впечатление на меня за всю мою жизнь произвели только две девицы и одна дама. Два раза я хотел жениться, но выяснилось, что те, в кого я влюблялся, сами были влюблены в других. Второй поворот.

Зачарованная его словами, Жанна не успевала удивляться, как её партнёр успевал одновременно следить за фигурами танцами.

– Что же касается дамы, то это была Ваша сестра, госпожа де Оре. И опять мне не повезло, потому что она уже была замужем. Поэтому единственная девушка, которая любила меня всегда и без всяких условий, это Джейн. И я готов на всё ради неё. Теперь направо.

Жанна внутренне сжалась: неужели, Роберт всё знает? Однако в этом случае он не танцевал бы с ней, а просто свернул бы ей шею. Или он ещё успеет это сделать?

И тут на самом интересном месте Паркер отвлёкся:

– По-видимому, Ваша младшая сестра без ума от господина де Лорьяна.

– Да, из них бы вышла прекрасная пара, – иронически ответила Жанна и тоже бросила взгляд в сторону упоённо кружившейся в танце Изабель.

В ту же секунду она пожалела о сказанном, но было уже поздно. Роберт как-то странно на неё посмотрел, а потом вдруг спросил в упор:

– А Вы любили кого-нибудь?

Девушка остановилась. Тогда Паркер подхватил её на руки и поднял над собой. От неожиданности у Жанны захватило дух и она упёрлась руками в плечи мужчины, ощутив под рубашкой его напрягшиеся мускулы. При этом она не могла ни двигаться, ни говорить. Взгляд Роберта словно пронзал её насквозь, и девушка не могла понять, какое чувство он выражал: любовь или ненависть? Нежность или презрение? Что обещал: ад или рай? Жанне казалось, что они остались одни в этом зале, даже в целом мире. Однако через мгновение всё закончилось: Паркер опустил её на пол, словно свергнул с небес на землю. Оглядевшись по сторонам, Жанна увидела, что другие партнёры сделали то же со своими дамами, которые кокетливо приседали в реверансе, как бы благодаря их. Поспешно подхватив края юбки, девушка склонилась перед англичанином, что дало ей повод не отвечать на его вопрос.

Больше до конца танца брат Джейн ей ничего не сказал. И Жанна больше ни с кем не танцевала.

Глава 9

Обещание

На следующий день после утренней мессы баронессу де Монбар и Жанну снова пригласили к донне Марии. В спальне графини уже сидели Изабель де Лорьян, её беременная невестка и Луиза. Таким образом, если Жанне довелось поневоле присутствовать на мужском совете, то теперь, судя по всему, ей предстояло стать участницей женского совета.

Возглавила его, естественно, донна Мария.

– Как ты себя чувствуешь, Жанна? – ласково поинтересовалась она.

– Хорошо, сударыня.

– Почему тогда вчера ты ушла так рано с собственного торжества?

– Позвольте сказать мне, матушка, – вмешалась Лоренца. – У моей дочери разболелась голова. Поэтому я дала ей травяной настойки, которую была при мне, и уложила в постель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.