Александр Капков
В тени на жарком солнце

Глава первая. Вызов к Старому Лису

Франция, город Обань, штаб-квартира легиона. Примерно полтора месяца назад

– Ну, как отдохнул? Рана не беспокоит? – в излишне участливом тоне начальника третьего отдела внутренней контрразведки легиона Жиля Ренара Стасу почудилась ирония, сразу насторожившая. Ему тут же захотелось вскочить и отрапортовать, что он, собственно, не устал. А рана, полученная более восьми месяцев назад, давно и благополучно зажила. Однако sous-lieutenant ¹ иностранного легиона Сухов волевым усилием удержал себя на стуле и постарался сохранить на лице индифферентное выражение. Вслух же он произнес самые обычные, ничего не значащие слова:

– Спасибо, господин lieutenant-colonel ², все в порядке. На здоровье не жалуюсь.

Со Старым Лисом (так про себя именовали Ренара его подчиненные) надо держать ухо востро. И вообще, лучше меньше говорить и больше делать. Подполковник ничего не забывал, ни хорошего, ни плохого. И при необходимости давал это понять. Сухов начал служить под его началом не так давно, но о характере Ренара уже приобрел определенное понятие. К своим офицерам подполковник относился точь-в-точь по русской поговорке: «Люби как душу, тряси как грушу». И менее всего он ценил официальность. К подчиненным, независимо от звания и заслуг, обращался исключительно на «ты».

– Следовательно, ничто не помешает тебе, Станислав, заняться вот этим делом, – подполковник отточенным движением перебросил Сухову тонкую черную папку.

– Lieutenant³ Ожье Деверон. Погиб шесть дней назад. Подорвался на мине в Западной Африке.

Стас открыл папку. На первом листе было напечатано несколько строк краткой биографии и прилагалось фото погибшего. В описании не было ничего не обычного. Двадцать шесть лет. Военно-финансовое образование в престижном учебном заведении, служба в легионе в течение четырех лет. Командованием характеризуется положительно, не имеет взысканий. Последнее место службы – военная база (6 месяцев). Не женат. Из близких родственников одна мать. Теперь все это уже в прошедшем времени.

С фотографии на Сухова смотрел приятный молодой человек в военной форме. У него были внимательные и грустные глаза. Вернее, таковыми они показались Стасу. Сухова так и подмывало спросить:

– И что мне с этим делать? Выяснить, кто виноват?

Подобные происшествия были до сих пор не по его части, да и не их отдела, занимающегося финансовыми нарушениями. Кому, как не Ренару, этого не знать. Поэтому Стас предпочел выжидать ничего не спрашивая, и подполковник прервал молчание первым:

– На первый взгляд в его смерти нет ничего криминального. Война есть война, жертвы неминуемы. На то мы и легион. Воюем даже в мирное время. Но хочу обратить внимание на то, что буквально через два дня после его смерти в штаб-квартиру на имя полковника Колье пришло письмо. Его написал Деверон, – подполковник сделал паузу для вящего эффекта. – Естественно, пока был еще жив. В нем лейтенант сообщал, что на базе, где он служит, действует целая преступная группа. И она якобы занимается тайной продажей грузов, поступающих на базу. Обвинение, как видишь, очень серьезное. Колье, узнавший о смерти Деверона еще до получения письма, заподозрил, что могло иметь место устранение свидетеля, и передал письмо в контрразведку, а именно к нам в отдел. Так или иначе, но вся эта история дурно пахнет, и в ней придется разбираться. Вот я и предположил, почему бы нам не провести внутренние расследование.

– Официально?

– Нет, не думаю. Огульных обвинений для этого явно недостаточно. Тем более, что и сами они носят весьма общий характер. Да ты и это поймешь, когда ознакомишься с письмом, его копия есть в папке. Прочти его сейчас и продолжим.

Ренар, чтобы не висеть над душой своего подчиненного, демонстративно уткнулся в бумаги на своем столе. Стас снова открыл папку и перелистнул файл. Письмо Деверона, напечатанное на компьютере, выглядело как рапорт вышестоящему начальству.

«Господин полковник.

Хочу довести до вашего сведения, что мною установлены противоправные действия, предпринимаемые группой военных, проходящих службу на базе.

В течение нескольких последних месяцев они, используя складские помещения, осуществляли незаконные операции по продаже некоторых гуманитарных грузов, поступающих на базу для дальнейшего распространения среди местного населения. Хищения тщательно маскируются, но количество продуктов и медикаментов, проданных на сторону, исчисляется центнерами. Кроме того, на базе происходит продажа военного оборудования и боеприпасов представителям различных партизанских формирований. Мною были собраны многочисленные фактические материалы и свидетельства, изобличающие данную противоправную деятельность. С глубоким сожалением я вынужден констатировать, что среди командования базы находятся лица, состоящие в сговоре и покрывающие преступников. Однако, не предполагая, кто конкретно за всем этим стоит, и опасаясь за свою жизнь, я спрятал доказательства в надежном месте. Я готов их предъявить по вашему требованию при соблюдении условий моей безопасности. Если по какой-либо причине я окажусь лишенным возможности лично доставить материалы, у вас останется возможность получить их самостоятельно. Для этого вам нужно будет связаться с проживающей в городе Маделен Уватале, от которой вы получите дальнейшие инструкции для поиска.

Лейтенант Ожье Деверон».

Дважды прочитав письмо, Стас положил его на стол и посмотрел на подполковника.

– Ну, что скажешь? – спросил тот, отрываясь от бумаг.

– Впечатляет. Исподволь он бросает подозрение практически на всех: от службы материального обеспечения до финансовой. Если, конечно, это не розыгрыш.

– Непохоже. Особенно, если учитывать такое обстоятельство, как смерть лейтенанта. В письме он опасается за свою жизнь.

– Смерть на самом деле могла быть случайной, – сказал Стас. В данном случае он брал на себя роль «адвоката дьявола». Подполковник любил, когда ему противоречили, чтобы выявить все нюансы.

– Но мы обязаны проверить. И сделать это негласно, понимаешь? Предположим, что все написанное Девероном – правда. Первым делом я запросил результаты плановых проверок части. Последняя проходила три месяца назад. Ничего подозрительного она не выявила. Вся документация в полном порядке. О чем это говорит?

– О том, что хищения в таких размерах невозможны без прикрытия сверху.

– Верно. Тогда делаем вывод: в деле действительно может быть замешан командный состав базы.

– Возможно, что их прикрывают сверху, отсюда, – все-таки вылез со своим мнением Стас.

– Возможно, – не стал спорить полковник, коррупция в легионе давно была больной неизбывной темой. – Кстати, база играет ключевую роль в нашем снабжении правительственных войск и гуманитарной помощи.

– А каков состав базы?

– Сто пятьдесят три человека.

Стас изобразил губами свист.

Ренар продолжил: – Мы с тобой не станем строить догадки, а поступим по-другому. Деверон дал в письме указания, как найти спрятанные доказательства. Полагаю, что ты мог бы их поискать. В случае успеха, если все сообщенное в письме Девероном окажется правдой, мы начнем официальное расследование.

– А просто поговорить с этой Уватале нельзя? Официально.

– Нельзя, – сказал подполковник. – Я не хочу утечки, которая неминуемо случится, привлеки мы официальные структуры. Я не открою тебе сокровенную тайну, если скажу, что положение легиона в составе армии, его обособленность для некоторых политиков в военной форме кажется неприемлемой. Им лишь дай повод для обличения. Поэтому мы должны обойтись своими силами. Точнее – твоими. Ты полетишь в Африку и найдешь компромат.

– И в качестве кого я туда отправлюсь? – спросил для проформы Стас. Догадаться было не трудно.

– Чтобы не вызывать излишних подозрений, мы решили, что ты заменишь Деверона, ведь его место теперь вакантно. Специальность у тебя такая же, а твоя служба в контрразведке не отражается в послужном списке, я имею в виду его открытую часть. Что скажешь?

– Мне кажется, что вы предлагаете мне чистой воды авантюру, – слегка попенял начальству Сухов.

– А когда ты попросился в легион, тебя не предупредили, что все его существование есть сплошная авантюра? – парировал Ренар, улыбаясь, словно школьник, подложивший кнопку на стул приятеля. Стас напрягся, выискивая контраргументы. Это тоже было частью игры в честное обсуждение на равных с начальством, все равно решавшем по-своему.

– Господин подполковник, я могу ничего не найти, такое ведь возможно? Например, Уватале тоже может умереть, когда я туда заявлюсь. И до того, как я с ней переговорю. Или доказательства окажутся туфтой и даже не окупят билета в один конец. Что тогда?

– Вопрос, как я понимаю, риторический, – невозмутимо заметил Ренар.

– Тогда ты вернешься назад с чувством исполненного долга. Но я тебя знаю, ты обязательно подергаешь за ниточки.

– Господин подполковник, вы думаете, что я в одиночку смогу разобраться во всех хитросплетениях и добуду доказательства самостоятельно?

– Чем же ты хуже этого самого Деверона? Помнится, что кто-то уже вел частное расследование и, что удивительно, добился успеха.

Это был прямой намек на не столь давние события в одной из стран Балтии, в которых Сухов принимал непосредственное участие, занимаясь самостоятельными поисками убийц своего брата.

– Ну не знаю. Все-таки вероятность того, что мне позволят всюду совать нос не слишком велика, – заметил Стас. – Есть и еще вариант. Вдруг Деверон сам был замешан в этих аферах, а потом решил соскочить? Подельники догадались о его намерениях – вот и отправили к праотцам. При таком варианте эти ребята наверняка удвоили бдительность. Если не утроили. Я могу просидеть там год безо всякого результата.

– Не переживайте, господин лейтенант, так долго ваше отсутствие командование не потерпит, – подполковник улыбнулся снова, видимо, полагая, что подбадривание своих офицеров, с одной стороны, ни к чему его не обязывает, а с другой – формирует образ заботливого отца-командира.

– Через один-два месяца, самое позднее, я устрою тебе перевод обратно. Конечно, при отсутствии всяческих улик. А туда полковник Колье направит очередную комиссию. Тем дело и кончится. Однако опыт мне подсказывает, что дыма без огня не бывает. И мы находимся на правильном пути.

– Хорошо, господин подполковник, я готов приступить, когда прикажите, – отрапортовал Стас.

– Слишком форсировать события не будем, время у нас есть. Обычно новое назначение осуществляется не быстро. От десяти до четырнадцати дней. Так и поступим. Пусть там уляжется пыль. Надо усыпить все подозрения, если они и были. Ты говоришь, что они залягут на дно. Вполне вероятно. Но в то, что они полностью завяжут, сомневаюсь. Это большие деньги. От них не отказываются. И еще. Давай представим, что Деверон был прав. Создание подобной сети требует логистики, выверенных схем, помощи людей, которые не в курсе всего, но имеют свой гешефт. Также есть заказчики. Это целая преступная система, и когда в ней происходит сбой, все начинают волноваться, и разнонаправленные силы приходят в движение с непредсказуемым результатом. Теперь скажи мне: оно им надо? Тем более, что угроза устранена. Нет, Станислав, они продолжат, не сомневаюсь.

Подполковник встал и прошелся вокруг стола, его обуял охотничий азарт.

– Так, теперь поговорим о твоем прикрытии со стороны. Оно тебе необходимо, раз операция носит тайный характер. Самым простым делом было бы поставить в известность командира базы. У подполковника Бушона превосходная репутация, по крайней мере, была таковой до сего дня. Однако я предпочту не рисковать. Поэтому на базе о твоей миссии официально не будет знать ни один человек. Так мы сохраним секретность и, что не менее важно, обеспечим твою безопасность. Я решил обратиться к своему бывшему подчиненному, который долгое время служил со мной. Это adjutant⁴ Эрнан Зумандиги. На базе он занимает должность командира первого взвода роты охраны. В этом парне я уверен, как в себе самом. Зуманиги по своей военной специальности – разведчик-диверсант, первоклассный специалист. За его спиной горячие точки на Ближнем Востоке и Афганистане. Он прикроет тебя в случае нужды. А вне базы о тебе будет извещен французский агент в столице республики. Ты сможешь связаться с ним по номеру телефона, тебе следует его запомнить, никаких записей. Но, как ты сам понимаешь, звонить можно только в самом крайнем случае.

– А чем он мне поможет?

– Вытащит твою задницу при необходимости! Вопросы?

– Все ясно, господин подполковник!

– Ты, Станислав, в первую очередь должен найти эти чертовы документы. Действуй с оглядкой. Так, чтобы себя не раскрывать. И, естественно, по обстоятельствам. В больших кабинетах задумываются многие, в кавычках, гениальные планы, а вот слепое следование им зачастую связано с неоправданным риском. И приводит к непоправимым последствиям. В нашем деле его следует полностью исключить.

– Спасибо на добром слове, – позволил себе пошутить Сухов.

Глава вторая. База. Знакомство

Западная Африка

Стас закрыл очередной экселевский файл и откинулся назад, заставив хлипкое офисное креслице жалобно скрипнуть. Дела его предшественник, надо отметить, оставил в полном порядке. Все документы на своих местах, к цифрам не подкопаешься. Он даже усомнился, сможет ли соответствовать столь высокому уровню профессионализма. Впрочем, его пребывание на посту заместителя начальника финансовой службы военной базы не должно было затянуться настолько, чтобы встал вопрос о его квалификации. Он задумчиво посмотрел в окно с пластиковыми жалюзи кофейного цвета. Сейчас они были открыты, и солнце беспрепятственно проникало в его небольшой кабинет, едва вмещавший металлический стол с ноутбуком, узкий стеллаж, заполненный разноцветными папками с файлами, сейф средней упитанности, наполовину вмурованный в стену, и его самого в придачу. Разгуляться здесь было негде. Зато кондиционер полностью освежал воздух и помогал забыть о жаре и влажности за стенами здания.

В дверь коротко стукнули и сразу же открыли. На пороге стоял военный с нашивками су-лейтенанта лет двадцати пяти или около того. Такой среднего роста крепыш. Судя по его молодости, он вступил в легион сразу из военного училища, а не проходил службу в легионе, как сам Стас. Парень был загорелый и белобрысый, с улыбкой во все зубы.

– Привет, – сказал офицер, оставаясь в коридоре. И это было верным решением. Вдвоем в кабинете стало бы некомфортно.

– Привет, – ответил Стас и придал своему лицу вопросительное выражение, как бы спрашивая: «И что тебе нужно?»

– Ну как, освоились на новом месте? – задал вопрос офицер.

– Вроде бы да, если учесть, что здесь я всего второй день, – с долей иронии сказал Стас. Разговор, естественно, велся по-французски, и он отметил хорошее произношение лейтенанта, несомненно, уроженца Франции.

Блондин снова одарил его улыбкой.

– Меня зовут Морис. Морис Леруа, я из службы материального обеспечения.

– Станислав Сухов, – в свою очередь представился Стас, опуская свою должность, и так, надо полагать, известную визитеру.

– Курите? – спросил лейтенант.

Стас согласно кивнул.

– Тогда предлагаю подняться на крышу. Заодно я покажу вам расположение базы, иначе будете путаться. Так всегда происходит с новичками.

Стас с удовольствием принял предложение: к четырем часам дня он порядком устал от непривычной работы. По минималистской металлической лестнице с такими же перилами они поднялись на последний, третий этаж (это у французов, у нас – будет четвертый) и вышли на крышу прямо в солнечные знойные объятия. У Стаса тут же возникло ощущение, что его положили на раскаленную сковороду. Крыша административного здания была плоской, окруженной со всех четырех сторон метровым барьером. Посередине аккуратной грудой были сложены мешки, наполненные, скорее всего, песком. Заметив его взгляд, Леруа тут же пояснил:

– Приготовили для обороны. На всякий случай.

– Нет, – добавил он, – здесь у нас военных действий нет. Повстанцы ведут бои гораздо восточнее, километров за двести-триста.

Морис открыл пачку и протянул Стасу, затем и сам взял сигарету и дважды щелкнул зажигалкой.

– А как же тот, кто был до меня? – тускло усмехнулся Сухов, – А еще утверждают, что финансисты гибнут последними.

– Произошла идиотская случайность! – немного помрачнел и Леруа. – Деверон наступил на мину. Пошел в кусты и взорвался. Мин в стране много повсюду, но по дорогам и рядом с базой их нет. Саперы давно обезвредили. А эту, видно, пропустили. Лежала, лежала и вот. Нашла жертву. Дерьмо.

– Где это случилось? Рядом с базой?

– Нет, конечно! Километрах в пятнадцати отсюда. Понимаете…

– Слушай, – перебил его Стас. – Давай перейдем на «ты». Звание у нас одно, да и я ненамного тебя старше.

– Давай! – с радостью согласился Морис. – Так вот, Деверон сопровождал гуманитарный груз в соседний регион. Командир часто посылает офицеров-тыловиков в сопровождение. Чтобы форму не теряли. Когда обратно возвращались, эта беда и случилась. На базу его привезли уже мертвым. Первый случай смертельного исхода за весь год, что здесь служу. Нет, было поблизости несколько стычек с бандформированиями, и раненые, само собой, тоже. А вообще-то база считалась самым безопасным местом. До этого случая, конечно.

– Что, было расследование?

– Как полагается. Командир назначил комиссию. Несчастный случай.

Офицеры помолчали, сосредоточенно попыхивая сигаретами. Наконец Стас высказался:

– Да, всякое бывает. На то и война, – и добавил, сохраняя серьезное выражение лица: – но я обещаю в кусты не шастать и самоподрывы не устраивать.

Морис сразу же улыбнулся и повеселел. Судя по первому впечатлению, парень он был очень жизнерадостный. Стасу понравилось, что тот не обратил внимание на его фамилию и не стал выяснять национальность. Фраза «Он – русский и это многое объясняет» сидела у него уже в печенках.

– А теперь я тебе базу покажу, – спохватился Леруа, когда с курением было покончено. – Смотри. Отсюда все хорошо видно. Наша база была построена Францией еще несколько лет назад для нужд местной армии. Она имеет форму квадрата и площадью квадратный же километр. Наш дом находится в центре. От него идет дорога к выезду и блокпосту. Слева от нее казармы, столовая и зона отдыха, а справа – ангары и склады. Теперь посмотрим в другую сторону. Здесь у нас аэродром и стоянка военной техники. Как раз сейчас там садится самолет.

Как видишь, база огорожена бетонным забором. Четыре вышки по углам контролируют подходы.

– И всю территорию охраняет пехотная рота?

– Неполная, девяносто два легионера. Зато все ребята что надо. Сам убедишься. Знаешь, у нас неподалеку есть городок – двадцать минут езды на машине. Там тысяч пятнадцать жителей, плюс беженцы с востока страны. Так вот, в городе полный порядок. Наши и там все держат под контролем.

Леруа помедлил и выпалил:

– Станислав, у нас говорят, что ты тоже из легионеров. Я имею в виду строевых.

– Верно, прослужил шесть лет в 4-ом пехотном полку. После ранения окончил военное училище. И теперь, как видишь, финансист.

– Существенная биография, – заметил Леруа. – Я такого опыта не имею. В легион попал сразу по выпуску. Служу третий год.

«Значит, я не ошибся в своем предположении», – отметил про себя Стас, а вслух напомнил:

– Морис, ты говорил, что я могу заблудиться. Поясни.

– Да! Я говорил о жилом городке. Видишь, белые одноэтажные домики?

Это и есть казармы, четыре дома как бы образуют ромб. Их так построили, чтобы при необходимости казармы можно было оборонять. Между домиками есть проходы, но два из них закрыты. Чтобы не путаться, лучше всегда обходить казармы – вот здесь. То есть, выходя из любой казармы, надо всегда поворачивать налево.

– Понятно. А ведь точно! Я сегодня утром повернул не туда. Пришлось возвращаться. Спасибо, что все так просто и толково объяснил. Теперь не заблужусь и не потеряюсь.

– Не за что! Тогда, может, еще по сигарете?

– А начальство?

– Брось, здесь не принято подсматривать за нами каждую секунду. Наш командир стоит за разумную дисциплину, не придирается попусту.

– Тогда я попал в поистине благословенное место! А вот мой начальник мне показался придирчивым.

– Гоше? Нет, что-ты! Он хоть и брюзга, но любит работать сам. Они с Девероном составляли пару настоящих трудяг, даже в выходные выходили на работу. Ожье Деверона принуждать не приходилось, тот был абсолютным трудоголиком. А вот мой начальник, капитан Дюрок, совсем другое дело. Свой парень. Как и ты вышел из рядовых. Работник хороший и отдохнуть не дурак. Мне с ним повезло. Кстати, хочу спросить. Ты к нам надолго?

– Даже не знаю. Последнее время я состоял в резерве и, скорее всего, буду замещать эту должность, пока не подберут более подходящего кандидата. Ваш Деверон был в финансах докой. У меня же стаж такой работы катастрофически мал. Если оставят, для меня это будет ощутимым повышением.

– Хорошо бы! Я думаю, мы с тобой сработаемся!

– Почему бы и нет? – философски заметил Стас.

– Ты играешь в волейбол? – неожиданно спросил Леруа, когда они уже спускались вниз.

– Играю.

– Тогда приходи после ужина на площадку, мы играем по вторникам, четвергам и пятницам, если нет тревог. Начинаем без пятнадцати шесть. Я тебя приглашаю. Сегодня как раз вторник.

– Спасибо, сегодня я, пожалуй, пропущу. У меня еще и вещи не разобраны. А в четверг – приду, – заверил его Стас, а про себя подумал, что тревоги все-таки случаются.

– А что, в вашей команде есть место? – спросил он.

– У нас недокомплект, чтобы не играть впятером, приглашаем игрока со стороны.

– Освободилось место Деверона?

– Нет, он был не любитель, больше – в шахматы. Как ты и сам знаешь, в административных службах средний возраст будет постарше, чем во всех остальных, и желающих тратить время на спорт, соответственно, меньше. С трудом и пятеро набралось. Поэтому ты для нас просто находка.

– Ясно. Постараюсь не разочаровать.

Вернувшись в свой кабинет, Стас с удовольствием окунулся в его прохладу и, прежде чем снова заняться работой, отметил, что первый внеслужебный контакт намечался стать вполне себе перспективным, учитывая род деятельности Мориса Леруа.

Назначенный на место лейтенанта Деверона, Стас прилетел поздним вечером. А на следующий день утром, то есть вчера, явился, как и положено, к командованию базой. Ее командир, подполковник Рене Бушон, встретил новоприбывшего офицера со сдержанным оптимизмом. Послужной список Сухова давал основание считать, что он-то не даст за просто так записать себя в безвозвратные потери. А заместитель командира, commandant⁵ Тиффо высказался более откровенно:

– Смеем надеяться, что ваш прошлый боевой опыт, лейтенант, убережет вас от непоправимых ошибок. Здесь, в стране, охваченной гражданской войной уже два года, нельзя вести себя беспечно, словно в детской песочнице.

Тем самым оба офицера подтвердили, что на базе считали смерть Деверона несчастным случаем и другие версии в ход не шли.

Затем Сухов был перенаправлен в кабинет своего непосредственного начальника, капитана Гоше. Несмотря на французскую фамилию, капитан оказался ярко выраженным азиатом из Восточной Азии, как выяснилось позже, кхмером из Камбоджи, лет под пятьдесят. Вообще, азиаты в легионе – редкость, а финансисты – тем более. А фамилия? Что же, в легионе можно было взять себе другое имя, такое не возбранялось. Гоше ввел Стаса в курс дела и кратко объяснил его обязанности. Так началась его служба на базе. И, по прикидкам Сухова, она не должна была продлиться долго.

Глава третья. Волейбольные войны

Когда в одном месте находится сотня с небольшим молодых и здоровых людей, одной из возникающих в таком случае проблем будет проведение ими досуга. Служба – службой, а без активного отдыха не обойтись. И здешнее командование это понимало. На базе было все для этого сделано. Футбольное поле (в уменьшенном варианте), две площадки: баскетбольная и волейбольная, спортивный зал с многочисленными тренажерами. И это, не считая беговых дорожек, а также полосы препятствий для серьезных тренировок личного состава. Отдыху же культурному здесь отводили более скромную роль. Комната в торце офицерской казармы с отдельным входом позиционировала себя библиотекой, ее стеллажи были заполнены покетбуками детективных серий и различными журналами от специальных до Плейбоя. Три пляжных шезлонга из красного дерева, окружавших такой же журнальный столик в передней части комнаты с натяжкой можно было назвать читальным залом. По большей части библиотека пустовала, в эпоху гаджетов надобность в чтении колебалась в значении близком к нулю. Гораздо большим признанием публики пользовалась открытая веранда, примыкающая к спортзалу, где на стене висел огромный телевизор, собирающий по вечерам поклонников футбола, особенно во время проведения чемпионатов и знаковых матчей.

Но всеобщей любовью на базе пользовались именно волейбольные матчи, и смотреть них приходил чуть ли не весь свободный от службы личный состав. Ответить на вопрос, почему волейбол, а не баскетбол или футбол, логически не представлялось возможным. Так уж повелось, скажут вам, и на этом точка.

Скорее всего, когда-то сюда попал служить большой энтузиаст этого вида спорта и смог заразить им остальных. И пока не появится новый такой парень и не привьет моду на другой вид, все будут дружно смотреть волейбольные матчи и играть в волейбол. Стас сталкивался с подобным феноменом практически везде, где ему приходилось служить. Сказать, что он был фанатом волейбола, это значило сильно преувеличить, однако играл он неплохо. А потому в четверг вечером отправился на волейбольную площадку.

Игры проходили в одно и тоже время. Хотя в здешнем климате темнело всегда одинаково, в шесть часов вечера, играть начинали в это время. Яркий свет прожекторов, которым была освещена площадка, давал возможность не обращать внимания на быстро сгущавшуюся темноту. К этому часу зрители, переговариваясь и смеясь, занимали места на двухярусной трибуне, расположенной рядом с площадкой с одной ее стороны. С противоположной – был газон, доходивший до забора. По устоявшейся традиции играли один матч между двумя командами. Всего же на базе их было пять. Две приходились на административные службы, а три выставляла рота охраны. Между командами, как очень быстро убедился Стас, шла настоящая война. У каждой из них были свои болельщики и фанаты. Раз в полгода проводился своеобразный чемпионат и объявлялась команда-победитель. Для этого, естественно, велся строгий учет побед и поражений команд-участниц. Морис даже намекнул Стасу, что существует подпольный тотализатор, и принимаются небольшие ставки. Вообще же, Леруа, сразу после знакомства, принялся опекать Стаса по всем бытовым и не только вопросам. Зачастую эта опека граничила с навязчивостью, и пусть прошло всего-то три дня, Стас понемногу начал уставать от своего нового приятеля. Хотя и молодого человека тоже можно было понять. Офицеры роты, все сплошь ветераны многих военных кампаний, в свой круг его, понятное дело, не допускали, а среди солидных интендантов не было молодежи. Но Стас мог также предположить, что Леруа специально попросило начальство сойтись с новым финансистом поближе, чтобы понять, чем тот дышит.

В этот вечер команда Мориса не играла, и Стас мог спокойно наблюдать за матчем, оценивая техничность игроков и уровень самой игры. Сейчас на площадке сошлись команды аэродромной службы и первого взвода роты охраны. Техники были в целом помоложе и бойчее, а пехотинцы постарше и покрепче, а так особой разницы между ними не наблюдалось. Но, судя по приветственным крикам, фаворитами явно были пехотинцы.

Внимание Стаса сразу же привлек один из игроков команды пехотинцев. Это был высокий под два метра мулат с правильными чертами лица, мускулистый и гибкий. Стас бы не дал ему больше тридцати пяти. Лицо почти без морщин, гладкая кожа на скулах, живые карие глаза. Это был игрок-универсал, ему одинаково легко удавались длинные и короткие пасы, блоки и мощные подачи. Все остальные игроки его команды тоже играли очень неплохо, но он был явный лидер. Все его успешные удары тут же награждались аплодисментами. Стас спросил у Мориса, как зовут игрока.

– Эрнан. Эрнан Зумандиги. Старшина первого взвода. Сильный игрок! Ты тоже заметил? Он у нас в тройке лучших из лучших.

Удивление Стаса было неподдельным. Он знал, что в легионе звание старшины можно получить только после двадцати лет выслуги. Поэтому своего тайного союзника он представлял несколько иным. Таким, приблизительно, как те сержанты и старшины, что мордуют новобранцев, намертво вбивая в них навыки военной службы в легионе. Морщинистые и невозмутимые, крепкие словно дубы, они сами были живой историей легиона и на равных общались даже с высшими командирами, разумеется, вне строя. Он вспомнил, как мажор (главный старшина) Радуб, давая прикурить командиру батальона от своей зажигалки, небрежно бросил на его спасибо: «Не за что, Жозеф». И тот воспринял его слова как должное.

– Не знаешь, сколько ему лет? – спросил Стас.

– По-моему, сорок. Или сорок два. Точно не помню. А что?

– Ничего такого. Просто мне он показался моложе.

На этом тема была закрыта. Но Стас стал приглядываться к матчу более внимательно. Он отметил, что обе команды играли слаженно и напористо. Однако пехотинцы были явно сильней. Они уверенно победили в двух первых партиях, проиграли третью и четвертую с минимальным разрывом в счете и блестяще разнесли аэродромщиков в последней. Стасу даже показалось, что они намеренно дали шанс на победу своим противникам, чтобы игра была острей. Впрочем, это всего лишь его догадка.

После матча Морис подвел Сухова к Зумандиги. Причем сделал он это по собственной инициативе. Стасу такая случайность была на руку. Он получал великолепную возможность заявить о себе, никак не выдавая свой интерес окружающим.

– Превосходная игра, старшина! – сказал Леруа, по обыкновению широко улыбаясь. – Вы уделали механиков в капусту. Супер!

– Спасибо, Морис, – сдержанно поблагодарил Зумандиги (вне строя подобное поведение не возбранялось), равнодушно скользнув по Сухову взглядом. Голос у него был хрипловатый, но приятного тембра.

– Хочу познакомить вас с новичком. Станислав Сухов. Прибыл на место Деверона.

Последнее уточнение, по мнению Стаса, можно было бы и опустить. Без сомнения на базе не было человека, который бы не знал чье место он занял.

Рукопожатие старшины оказалось энергичным, без демонстрации силы. Стасу это понравилось.

– Добро пожаловать на борт, господин лейтенант, – подчеркнуто вежливо сказал Зумандиги. – Полагаю, жаркий климат вам не в новинку?

– Центрально-Африканская республика и Сенегал, – ответил Стас, машинально отметив культурные обороты речи старшины.

– А в России-то давно не были? – неожиданно для него вопрос прозвучал на русском языке.

– Давно, – машинально по-русски ответил Стас и встрепенулся. – Вообще-то я хоть и русский, но родился и жил в Прибалтике. А вы, оказывается, знаете русский язык? Да и говорите без акцента.

– Я и сам наполовину русский. Моя мать родом из Петербурга, как там говорится, совгражданка. А отец – гвинеец. Учился в Советском Союзе. Я и сам до пяти лет жил там. Русский язык мне также близок, как и французский.

– Вот это да! – восхитился Морис, стоявший с открытым ртом, пока Стас не перевел ему суть разговора. – Так получается, что вы земляки?

– Нет, мы как раз не земляки. Но говорим по-русски, – объяснил ему Зумандиги, не вдаваясь в нюансы национальных отношений.

– Надо же, и вот где встретились! Скажи мне кто, что такое возможно, никогда бы не поверил. Слушайте, такую встречу нужно отметить. Обязательно! – Морис излучал энтузиазм.

– Конечно! – сказал Стас, – Буду рад. Надо только выбрать подходящее время.

– Заметано, – Зумандиги шутливо отдал честь.

– А Станислав тоже играет в волейбол, – незамедлительно поделился новой для Зумандиги информацией Морис. – Так что теперь нам не придется просить себе недостающего игрока. Вчера мы с ним немного пробросались мячом. У Станислава отличный удар. Вот увидите, старшина, в следующем сезоне мы кое-кого потесним.

– Не сомневаюсь, – мягко улыбнулся Зумандиги. – Ваша команда очень амбициозна. Вы третий от кого я слышу о том, что у вас появился новый игрок. Но сдается, что вы пытаетесь продать кота в мешке, господин Леруа. Новый игрок уже тренировался с командой?

Вопрос был с явным подвохом.

– Еще нет, – немного смутился Морис, – но спайка – дело наживное. В эти выходные мы начнем. Ты ведь не против, Станислав?

– Конечно, – согласился Сухов. – Что мне еще здесь делать?

– Вы напрасно так говорите, лейтенант, – сказал Зумандиги. – Вопреки устоявшемуся мнению о нашем гарнизоне, здесь у нас далеко не глушь. Напротив, развлечений выше крыши. Например, город поблизости. В нем собраны все соблазны, какие пожелаете. Особенно, если Морис станет вашим Вергилием.

Морис сделал непонимающее лицо, но тему развивать не стал.

Из спонтанно возникшей беседы Стас смог сделать вывод о том, что старшина культурен и ироничен в гораздо большей степени, чем присуще обычно унтер-офицерам легиона.

– И остров. Вы еще не были на острове, лейтенант. Вот что вам следует посетить в первую очередь. И в компании с лейтенантом Леруа, это важно!

– Вы все шутите, старшина, – заулыбался Морис и обернулся к Стасу. – Мы действительно в выходные дни плаваем на остров Зебу. Он тут неподалеку. Можно загорать и купаться в чистой воде, не то, что на побережье, где океан все в нефтяных разводах. И кто желает, может заниматься альпинизмом. На острове есть большая гора. Конечно, мы отдыхаем не все скопом, установлен график. И в субботу как раз моя очередь. Я и тебя могу включить в эту поездку, как новичка. Командиры возражать не будут. Тем более, что Гоше предпочитает отдыхать на базе. Как, ты согласен?

– Даже не знаю. Ты же понимаешь, что я пока не освоился толком. Да и капитану могу понадобиться.

– Соглашайся, Станислав. Будет здорово. И капитан Гоше ничего не скажет. Он не напрягает работой на выходных, это все знают.

Вот на счет капитана, Стас и не сомневался. На самом деле он собирался в город, чтобы там немного осмотреться. Согласиться с поездкой на остров его убедили слова старшины, сказанные как бы вскользь:

– Можно будет переброситься мячом на пляже, вот и посмотрим, что вы за игрок.

Они означали, что сам Зумандиги тоже едет на остров. Возможно, что там им удастся побеседовать наедине.

Стас сделал вид, будто колеблется, а затем, решившись, махнул рукой

– Сдаюсь. Не устоял перед вашим натиском. Пиши и меня.

– Вы не пожалеете, лейтенант, – заметил Зумандиги.

– Пойдем в кантину (тип военного магазина), выпьем пива, – предложил Морис, когда старшина покинул их компанию, уйдя вместе с легионерами из своей команды. Взяв по бутылочке Гиннесса, они уселись за столиком на террасе подальше от телевизора, заглушавшего голоса. Отпив пива, Стас сказал Морису:

– Может быть ты поторопился объявить о моем участии? Здесь проходят настоящие сражения. И судя по прошедшему матчу, игроки у вас сильные.

Я же играю средне, до мастерства Зуманиги мне ох как далеко.

– Да ладно! – отмахнулся Леруа. – Я разрекламировал тебя сознательно.

– Зачем? – удивился Стас. – Истину ведь не спрячешь.

– Затем, что ты видел сегодня две лучшие команды. Остальные две гораздо слабей. Наша команда – середнячок, но находится в самом конце рейтинга, на четвертом месте. С тобой мы можем выйти на третье, а потом, кто знает, и на второе. Так уже было, когда у нас весь сезон играл старшина. Он – классный мужик, и в большом авторитете у командования. Видел бы ты его в спортзале! Равных ему нет.

– Ты отвлекся, – вернул Стас приятеля к теме разговора. – Все равно не надо было заранее афишировать мои далеко не превосходные волейбольные качества.

– Не согласен с тобой. Ты излишне скромен. Поверь на слово, Станислав, я знаю, что делаю. Вселяю во врагов беспокойство и страх. Мы уделаем их всех!

Глава четвертая. На острове, на острове, на одиноком острове…

Стас выбрался на берег и неспешным шагом направился к своему полотенцу. Нагретый утренним солнцем песок был еще не настолько горяч, чтобы обжигать подошвы, и после холода океанской воды ступать по нему босыми ногами было даже приятно. К тому же он отдавал белизной и скрипел под ногами совсем как снег. Стас расстелил полотенце и лег на живот. Солнечные лучи тут же стали ласково покусывать его плечи и спину. Всего несколько человек из числа прибывших на остров легионеров принимали, как и он, солнечные ванны. Большинство же расположилось на пластиковых стульях в тени пальмовой рощицы, где находилось некое местное подобие бара, и дегустировало пиво, а то и что-нибудь покрепче. Время от времени они покидали тень и шли ополоснуться в океан, чтобы затем вернуться к прерванному увлекательному занятию.

Остров Зебу находился в восьми милях от берега на самом краю залива. И его западная сторона подвергалась атакам открытого океана.

После посещения курорта в Нормандии Стас не выглядел на пляже «Белоснежкой», и все-таки кто-то, из проходивших мимо, предостерег его:

– Смотрите не сгорите, лейтенант, солнце тут коварное. Не успеешь опомниться, как станешь красным, точно варенный рак.

Стас внял совету и перевернулся на спину. Еще десять минут, сказал он себе, и с меня хватит. Не успели они пройти, как чья-то тень, закрыла от него солнце. Козырек бейсболки мешал ему увидеть стоящего, и Стас повернул голову.

– Долго собираешься валяться? – осведомился Морис, а это был он, умеренно загорелый, в весьма веселеньких купальных шортах, доходящих почти что до колен. Эту моду Стас не принимал, предпочитая обычные плавки.

– У тебя есть иное предложение? – лениво поинтересовался он.

– А то! Зумандиги предлагает нам сразиться в волейбол.

– Я не против. Только не вижу площадки.

– Ты не обратил внимание на вон те две пальмы? Они стоят особняком, далеко от других деревьев. Это и есть площадка.

– Без сетки?

– Сетку мы привозим с собой, иначе ее бы обязательно стянули местные. Сейчас парни ее натянут. Так ты готов?

– Как пионер! – Стас одним прыжком оказался на ногах.

– Кто? – не понял Морис.

– Как скаут, теперь понятно?

– Ты был скаутом?

– Я не был. Ни тем, ни другим, – терпеливо объяснил Стас. – Просто есть такая поговорка, связанная с жизнью в Советском Союзе. А я, как и наш старшина, родился именно в нем.

– О! Я знаю. У вас был лидер, его звали Ленин. Он сделал революцию. Надень сандалии, песок становится слишком горячим.

– Ленин. Ударение на первом слоге.

– И еще Сталин. Он был тиран. И Горбачёв, последний лидер, да?

– Так и есть. У тебя, дружище, необычайно глубокие познания по истории СССР. Я даже удивлен. Большинство встреченным мной французов знает лишь первых две фамилии.

– В школе нас учат больше истории Франции, – немного обидевшись, заметил Морис. – Вот ее я знаю хорошо.

– Тогда скажи годы жизни Робеспьера?

– Издеваешься? Я их не помню. Но могу сказать годы жизни Наполеона.

– Ты по-настоящему крут, парень. И представь, я тоже их знаю. 1769-1821.

– О, Боже! – воскликнул Морис, смеясь. – А маршала Фоша?

Историческая дискуссия пресеклась, когда офицеры пришли к уже привязанной сетке. С десяток легионеров обсуждали, кто с кем будет играть. Верховодил здесь старшина Зумандиги. Его слушались и солдаты, и офицеры. Мориса и Стаса он взял в свою команду, видно хотел сам посмотреть, на что Стас способен. Видавший виды мяч подбросили вверх, чтобы разыграть подачу. Практически через пару секунд он упал на стороне команды Стаса, обозначая проигрыш.

– Где хотите встать? – спросил Зумандиги из вежливости.

– Мне все равно, – ответил Стас, равнодушно пожав плечами.

– Тогда становитесь под сетку.

Игра началась лениво, с шуточками и подколами. Потом игроки втянулись всерьез. Досаду стали выражать резче. Стасу удалось несколько раз дать хороший пас и отбить пару «тяжелых» подач противника, так что он удостоился скупого одобрения старшины.

– Неплохо, – невозмутимо заметил тот. – Посмотрим, как поведете себя на подачах.

И сглазил. На подачах вышло уже не так хорошо. Четверо первых были взяты противоположной стороной и с легкостью разыграны. Вышло так потому, что Стасу не хотелось ударить в грязь лицом после долгого перерыва, потому подавал высоко и в центр. Две из них были засчитали их команде только благодаря пушечным ударам Зумандиги, стоявшего под сеткой. Зато последнюю Стас, решив рискнуть, запустил так, что мяч едва перелетел сетку и ударился в песок, проскочив между руками игроков.

– Здорово! – похвалил его Морис. – Научишь? Серьезно! Не берущаяся подача.

Стас скупо улыбнулся, стараясь не показывать собственное довольство. Все-таки мастерство не пропьешь. Вообще же, все игроки были сильными и у них было чему поучиться. Чтобы соответствовать Стасу пришлось напрячься по-настоящему. Игра все же завершилась победой их команды, и проигравшие выставили им пиво. Свои сдержанно, все-таки офицер, хлопали Сухова по плечу. Особенно радовался Морис. Открытие нового игрока он всецело предписывал себе. С приходом игроков в бар, в нем сразу стало шумно. Пиво потекло рекой. Стас говорил мало, больше глядел по сторонам и улыбался.

Морис все время крутился рядом и лишь появление молодых островитянок отвлекло его от Сухова, чему тот никак не огорчился.

Когда Стас пошел в очередной раз купаться, Зумандиги подплыл к нему.

– Я так понимаю, что нам надо поговорить наедине, лейтенант.

– Верно. И при этом так, чтобы не привлечь лишнего внимания.

– Проще всего это сделать, валяясь на песке. Говорить станем, когда рядом никого не будет и по-русски. Здесь не любят любопытных, но на всякий случай мои ребята нас подстрахуют.

На берегу Стас, почувствовавший легкое жжение на плечах, намазался защитным кремом и улегся на спину. Зумандиги наоборот растянулся на животе, подставив свою и так смуглую спину солнцу.

– Начнем? – спросил он. – Мой бывший шеф попросил тебе помочь. Посему можешь мной располагать.

– Что подполковник еще сказал?

– Только то, что с погибшим финансистом связана какая-то история. И ты здесь, чтобы ее раскрутить.

– Ожье Деверон. Я его сменил. Ты хорошо его знал? Можешь сказать, что он из себя представлял?

– Нет, я знал его плохо. Лейтенант держался особняком. Ни с кем не дружил. Знаю только, что у начальства к нему претензий не было. Ему даже незадолго перед смертью объявили благодарность. Погиб смертью солдата. С финансистами такое случается нечасто.

– В его смерти нет ничего странного?

– Странного? – Зумандиги даже приподнялся на локте. – На минуточку, у нас тут идет война. Такие смерти периодически происходят. Ничего сверхъестественного не вижу. Жаль парня, конечно, но такое случается. Ты ведь и сам из строевых. Должен знать.

– Навел справки? – улыбнулся Стас.

– А ты как думал? Мне было интересно, кому я стану подтирать задницу.

– И?

– Годишься. И как солдат, и как командир. Ладно, проехали. Продолжай спрашивать.

– А какой была его личная жизнь? Могла у него быть девушка?

– У Деверона? В городе у каждого есть девушка, а у некоторых и больше. Но тут я пас. Скорее всего у лейтенанта она тоже была. А что?

– Деверон был обладателем важной информации. Есть предположение, что он спрятал ее у своей знакомой. Мне нужно ее найти.

– И что тут трудного? Адрес есть?

– Я знаю только имя и фамилию. Ни адреса, ни возраста. Ничего. И официально, как сам понимаешь, действовать не могу.

– Тогда тебе придется нелегко. В городе есть много людей, живущих без удостоверений личности. За годы войны здесь скопилось много беженцев. Вот если она где-то работает.

– Неизвестно, – вздохнул Стас. – Я и сам понимаю, что найти в городе одну единственную женщину – та еще проблема.

– Как ее зовут?

– Маделен Уватале?

– Нет, не слышал. Что и понятно. Я не слишком вхож в офицерские тусовки. Не забывай, я – не офицер. У нас свои девушки, у них – свои. Но попробую тебе помочь. Поспрашиваю, послушаю.

– Ты только не дави сильно, – попросил Стас. – Чтобы не было волны. Я не хочу привлекать внимание к Деверону. Понимаешь, его смерть могла быть подстроена.

– Даже так? И причина?

Стас немного помедлил с ответом.

– Ладно, не хочешь – не говори.

– Темные дела на базе. Возможно, что контрабанда.

– Выходит в Датском королевстве что-то подгнило. Не удивлен, признаться. Всегда найдутся парни, которым нужно много и сразу. Я, правда, ни о чем таком не слышал. Что говорит лишь о хорошей конспирации. Глупо было бы оповещать о своей подпольной деятельности весь гарнизон. Моя рота вряд ли при делах, но не поручусь за всех. Мы сопровождаем грузы, – Зуманиги потер лоб. – Да ты не волнуйся, лейтенант. Я сработаю тихо. Если что узнаю, сброшу тебе на телефон, номер у меня есть. Будет лучше наше общение не афишировать. Что-то еще?

– Капитаны Дюрок и Гоше. Что ты о них знаешь?

– Лично я – ничего, что заслуживало бы внимания. Про Дюрока слышал краем уха, слухи понятно, что он – тот еще гусь. Якобы любитель что-то достать. Ну, там, айфон подешевле, хорошую выпивку. Может и подворовывает, но за руку его не хватали. Его подчинённый и твой дружок Леруа очень высокого о нем мнения. А так, здесь про всех офицеров можно наслушаться всякого и правды, и лжи. Дюрок выглядит настоящим воякой. Внешне всегда подтянут, выбрит. У него есть парочка доверенных лиц. Крепкие ребята. Одного знаю, как зовут – Понс. Встречал его в спортзале. Удар правой у него мощный, не попадайся!

– Спасибо, учту на будущее. Как считаешь, Дюрок связан с контрабандой?

– Даже не знаю, что тебе ответить. Если подозрения на контрабанду верны, то ей нельзя заниматься без ведома службы материального обеспечения, ведь все склады под их опекой. Тогда можно предположить, чисто теоретически, что капитан в теме. Но и любой кладовщик с успехом мог бы этим заниматься.

– Ясно. Хотя на самом деле ни черта не ясно!

– Могу сказать одно, на мою помощь можешь рассчитывать.

Они помолчали. Затем Стас сказал:

– Есть еще вопрос. К делу не относится. Просто стало интересно.

– Валяй, задавай.

– Прости, но ты изъясняешься, как бы это сказать? Литературно что ли. Я все время ловлю себя на мысли, что общаюсь вроде как с преподавателем.

– Угадал. – Зумандиги впервые улыбнулся во весь рот, сразу став моложе.

– В прошлой жизни я преподавал в колледже русский язык. Нет, серьезно. Моя мать – русская, а отец – гвинеец. В детстве я жил на две страны, а учился в русской школе. Еще до службы в легионе закончил университет в Конакри. Изучал филологию. Неожиданно, да?

– Да, уж! Но тогда почему легион?

– Тут все просто. В обеих странах я был полукровкой. Чуточку чужим. Приходилось много драться. Постепенно я совершенствовался в этой области. Вот и решил сделать ее своей профессией.

– Умеешь ты удивить, старшина! – только и смог сказать Стас.

Глава пятая. «Вечеринка на все сто!»

Слегка запыленный камуфлированный Ленд Крузер резво бежал по асфальтовой дороге, проложенной среди саванны, лихо объезжая препятствия в виде многочисленных выбоин. За рулем сидел Леруа. Рядом с ним на пассажирском сидении вольготно устроился Жорж Дюрок. Сзади расположились в некоторой тесноте трое: капитан Гоше, Стас и сержант-майор из службы материального обеспечения Понс, о котором Стасу говорил Зумандиги. Коренастый горилообразный крепыш с широкими плечами и совсем не идущей его грубому лицу заискивающей улыбкой. Он был у Дюрока чем-то вроде личного адъютанта. Во время общей болтовни Понс помалкивал с невозмутимым видом. Так как поводом для вечеринки стало назначение Стаса, то разговор вертелся первое время вокруг него. И среди безобидных вопросов попадались и такие, которые Стас мог считать проверочными. Без сомнений, его исподволь прощупывали. Сухов не считал себя первоклассным актером, а потому ничего не стал придумывать. Благо, его биография это позволяла. Этакий служака, в жизни которого карьера занимает важное место. Что вовсе не означает зацикленность только на ней. И прочие радости жизни ему не чужды. Такой вот прямолинейный образ. И, чем меньше внимания Стас привлечет к себе, тем лучше. Пока все складывалось хорошо. Он уже показал себя своим парнем в волейболе. Теперь предстояло выяснить какой он собутыльник.

Стас уже был в курсе какие распорядки на базе. Легионеры в свободное после службы время имели право на посещение города, но лишь до одиннадцати часов вечера. Офицерам разрешалось задержаться и вернуться позже, но надо было поставить в известность дежурного по базе.

Еще в обед капитан Дюрок напомнил Сухову о вечеринке и настоятельно посоветовал переодеться в штатское. Стас не поленился сходить в свою квартиру и надеть футболку и джинсы – все дорогих модных брендов. Была у него слабость к стильной одежде. Не успел капитан рассказать анекдот до конца и вызвать общий смех, как на горизонте показался город, типичный для Африки, с четко прослеживаемым колониальным прошлым. Сначала вдоль дороги пошли с двух сторон лепящиеся друг к другу хижины, возведенные из подручного материала, появились и местные жители, занятые своими делами, очень похожими на ничегонеделанье и грязные дети, играющие по обочинам. Затем дорога превратилась в центральную улицу, пересекающую город насквозь, а хижины сменились домами двух видов. Либо это были старые обветшалые здания в колониальном стиле, либо новоделы, возведенные из цемента с металлическими прутьями внутри для крепости постройки. То там, то тут перед домами стояли разновозрастные и разномастные автомобили, как символы определенного процветания их владельцев. А вот сами жители почти не отличались от представителей окраин. Разве что одежда их выглядела чуть по опрятней. Большая их часть копошилась в похожих на колодцы двориках, а меньшая тусовалась на улице. В самом центре находилась большая площадь с выходящим на нее католическим собором, выстроенным из известняка. Давно не ремонтированный и обветшалый, он казался излишне старым, мрачным и каким-то заброшенным. Людей у собора не было, что наводило на размышления о слабой приверженности горожан к католической вере.

Леруа промчался по площади, затем резко притормозил и свернул на боковую улицу. Стас заметил, как Гоше быстро перекрестился, глядя на собор. Дорога пошла под уклон, рытвин на ней стало гораздо больше, что вынудило Мориса снизить скорость. Наконец, после непродолжительной езды, он приткнул автомобиль рядом с одиноким джипом-пенсионером прямо перед цементным зданием со светящейся вывеской над входом. Это и был бар, облюбованный капитаном Дюроком. Легионеры вышли из машины, а Леруа подозвал какого-то крупного парня в красной бейсболке и, коротко переговорив с ним, дал ему несколько местных купюр. Это делалось на тот случай, чтобы автомобильные воришки не облегчили их Крузер, открутив зеркала или даже колеса. Нанятый сторож был некой гарантией, что с их автомобилем такого не случится. Вся компания прошла внутрь.

Интерьер этого заведения мало чем отличался от других ему подобных. Длинная стойка во всю стену большим количеством высоких табуретов, крупногабаритным барменом и довольно скромным ассортиментом бутылок, несколько тяжелых столов и таких же диванов в одной части помещения и пустое пространство в другой. Там у дальней стены стоял на полке музыкальный центр внушительных размеров. Таким образом, бар совмещался с танцзалом, что было типичным для подобных заведений. Впрочем, Стас не мог не отметить некий шик, который просматривался вокруг. Мебель была хорошего качества, плиточный пол чистым, а пахло тут весьма приятно, как бы даже и сандалом. В части, предназначенной для танцев, пол деревянным, слегка приподнятым. Посетителей в баре было мало. Две парочки по углам, да трое африканцев в возрасте, одетых как под копирку в светлые штаны без стрелок и цветастые рубашки типа гавайских навыпуск. Они тихо говорили о чем-то своем, возможно, обсуждали дела. И старый джип, скорее всего принадлежал им. При виде легионеров они заспешили и буквально через пять минут покинули бар. Видимо, репутация у спутников Стаса была соответствующая. Легионеры расселись вокруг стола подле стены, противоположной барной стойке. Такой выбор места тоже был не случайным. С одной стороны отсюда просматривался весь зал, а с другой – стена прикрывала им спины в случае чего. Дюрок сам сходил к стойке пошептаться с барменом. В результате этих переговоров им на стол были выставлены две бутылки американского виски «Джентльмен Джек», а к ним подана легкая закуска в виде большого блюда тонких полосок копченого мяса, по вкусу напомнившее Стасу карпаччо, и очищенных орехов разных видов. В качестве же аперитива принесли дюжину бутылок «Гиннеса» местного разлива. И вечеринка началась. Стас, который имел большой опыт подобного времяпровождения, органично вписался в компанию. Пили не спеша, перебрасывались репликами и рассказывали Стасу о базе. Коснулись всего понемногу: повосторгались природой, ругнули условия существования, прошлись по начальству. Больше всего досталось тому, которое во Франции. Единственную тему, которую старательно обходили, это Деверон и все с ним связанное. «Жаль беднягу!» – вот и все, что выжали из себя собутыльники Стаса. Да и сама смерть как-то не вписывалась в оживленный разговор за бутылкой.

Главную скрипку здесь играл Морис. Он болтал больше всех и не забывал вовремя подливать в стаканы виски. Вообще же, легионеры были очень разными людьми. Гоше, например, выпив, стал разговорчивым, а его суждения сделались остроумными. Дюрок, наоборот, ушел в тень, пил умеренно, нет-нет да и поглядывал в сторону Стаса оценивающе. А Понс уже не был так зажат, пил много, смеялся все громче, но грань не переходил, удерживаясь на самом краю.

К более позднему времени бар стал заполняться посетителями. Особенно много появилось местных девушек. Они держались стайками, заказывали легкие коктейли или просто воду со льдом. Лишь немногие носили платья, большинство предпочитало джинсы, майки или топики, обязательно подчеркивавшие фигуру и стать владелицы. Девушки стреляли глазами на легионеров. Одна из них даже подошла к Дюроку и что-то тихо спросила. Капитан отрицательно покачал головой.

– Подожди немного, подруга, – сказал он громко. – Сегодня мы отдыхаем за бутылкой, а сексом займемся следующий раз. Согласна?

Девушка отошла.

Посетители мужчины преимущественно происходили из местной торговой элиты. Это были парни, одетые, несмотря на жару в кожаные куртки, рубашки, кричащих цветов, и плотные джинсы. Обязательным атрибутом их наряда были тяжелые ботинки или высокие кроссовки. Еще появились и несколько иностранцев, моряков с сухогрузов и рыболовецких траулеров. Но они-то и были главными бенефициарами. После их прихода сильно оживилась женская половина, и сразу же зазвучала громкая ритмичная музыка. Девушки прямо-таки кинулись на танцевальный подиум. Однако помещение бара было настолько объемным, что, примерно, три десятка людей, а посетителей вряд ли было больше, не создавали впечатления переполненности.

Из-за повисших в воздухе децибелов, общий разговор за столом увял сам собой. Теперь, желающим высказаться, приходилось кричать в ухо собеседнику. Да и точеные фигурки танцующих фемин заметно перетягивали внимание легионеров в свою сторону.

– Здесь можно найти себе классную девочку, – не преминул сообщить Стасу всеведущий Морис. – Причем не только на один вечер.

– А у Деверона была женщина? – спросил Стас, не обращая внимания на гримасу, мимолетно возникшую на лице Леруа.

– Была, – подтвердил Морис, но сразу же добавил: – я уже говорил тебе, что Деверон мало общался с нами. Хотя я не представляю зачем тебе это?

– Я и сам не представляю зачем. Логикой такое не объяснить. Это какое-то иррациональное чувство, что я могу повторить его судьбу. Я очень суеверен.

– Да чепуха это. Брось!

– Считай, что у меня такой бзик. А про девушку я спросил потому, что подумал, раз Деверон не ходил по барам, где же тогда познакомился? Все вы уверяете, что он был чуть ли не затворником.

– Где познакомился, я могу тебе сказать. Это произошло на почте!

– Серьезно? Она там работала?

– Да, скорее всего, по крайне мере, находилась она в служебной зоне. Как началось это знакомство, я не знаю. Просто однажды заскочил за какой-то мелочью на почту. Там можно купить канцтовары. Смотрю, а Деверон разговаривает с какой-то девчонкой. Сам аж цветет. Жестикулирует и улыбается все время. Я такого за ним не замечал.

– А как ее звали? Не помнишь?

– Отчего же, помню, он назвал ее Розой.

– Розой?

– Вроде бы так. Слушай, я особо не запоминал.

– Красивая?

– Даже очень. По-своему, конечно. На любителя африканок, так сказать.

– И давно это случилось?

– Точно я не помню. Месяца четыре назад, наверное. Деверон еще считался новичком, как сейчас ты. Слушай, спроси капитана. Больше него про лейтенанта никто не знает. Они часто играли в шахматы.

– Ладно, – Стас повернулся к Гоше, потягивающему виски мелкими глотками. Тот благожелательно улыбнулся ему. Однако Стас не успел сказать и слова, как обстановка в баре чудесным образом переменилась. Конфликт возник между двумя африканцами и белым парнем, в котором только слепой не признал бы безбашенного моряка, заброшенного сюда не волею судеб, а исключительно желанием где-нибудь хорошо оторваться. Негры были теми еще шкафами, но верзила под два метра ростом их ничуть не боялся.

Поводом для возникшей дискуссии, стала, конечно же, одна из плясуний. На нее положили глаза один из парней и моряк. Выступившая яблоком раздора девица, стояла теперь в кругу подруг и обиженно сверкала глазами, о чем-то им повествуя быстрым шепотом. Ее симпатии явно находились на стороне белого, успевшего выказать себя более щедрым кавалером. Конфликт зародился за стойкой. И вначале общение противоборствующих сторон шло просто на повышенных тонах, не переходя к физическим действиям, пока кто-то не спровоцировал моряка, разбив пивную бутылку за его спиной.

Звон разбитого стекла привлек к инциденту общее внимание. В наступившей тишине белый парень решил, что пора показать местным ребятам кто тут главный, и врезал прямым в голову тому, кто стоял слева от него. Это был хорошо поставленный боксерский удар. Африканец мотнул головой, отступил на шаг назад и неожиданно приземлился на колени одному из сидящих на диване. Стало ясно, что из борьбы он на какое-то время выбыл. Его приятель щелкнул пружиной откидного ножа, и открытое лезвие заставило отпрянуть зевак подальше. Моряк, чтобы было пространство для маневра, сместился на открытое пространство, а африканец стал водить ножом перед ним рукой с ножом, выжидая удобный момент. Бармен громко что-то крикнул на местном наречии, однако слова уже мало что значили для африканца, а моряк их попусту не понял. С минуту они кружили по залу. Нож в умелых руках – штука опасная. Моряк увернулся от выпада и попытался перехватить руку нападавшего. Тот отскочил назад и вновь принял угрожающую стойку. Бармен тем временем вынул из-под стойки дубинку, напоминающую бейсбольную биту, правда не настолько хорошо отполированную. Ее внешний вид не оставлял сомнений в боевом прошлом. Когда бармен вышел в зал, его появление не осталось незамеченным, и моряк тоже повернул к нему голову. Этого мгновения хватило бы поставить точку в его бестолковой судьбе, и лезвие ножа уже устремилось ему в живот. Однако такому повороту событий не дал свершиться сержант-майор Понс, как оказалось, обладавший необыкновенно быстрой реакцией и соответствующим опытом. Воспользовавшись тем обстоятельством, что африканец находился к нему спиной, он вскочил с дивана, прыгнул вперед и, в считанные секунды материализовавшись рядом с парнем, резко ударил его по руке, так что нож пропорол один воздух. Затем, Понс легко обезоружил парня, вывернув ему кисть. Нож упал на пол, и подоспевший бармен наступил на него ногой. Он разразился бранью на смеси французского и местных языков, чтобы было понятно всем без исключения. Смысл его ругательств заключался в одном: в баре драк быть не должно, а выяснять отношения выметайтесь на улицу. При этом он угрожающе хлопал дубинкой по руке. В качестве наказания он потребовал, чтобы зачинщики покинули заведение. Первыми ушли моряк и, выбравшая его, девушка, после – африканец и его нокаутированный приятель.

Какое-то время оставшиеся обсуждали случившееся, после чего вернулись к своим занятиям.

– И часто тут такое веселье? – спросил Стас, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Бывает, – ответил Дюрок. – Но, вообще-то, этот бар вполне можно назвать тихим местом. Чем он мне и нравится.

– Жаль не успели сделать ставки, – с ухмылкой пройдохи сказал Леруа. – Понс испортил все веселье.

– С сержантом шутить не стоит, – добавил Гоше.

Легионеры продолжили пить, причем темп ничуть не замедлился, и Стас стал ощущать постепенно усиливающееся опьянение. Остальные также пьянели, по крайней мере, внешне все выглядело именно так. Громкая речь и усиленная жестикуляция преобладали за их столом. Но у него закралось ощущение, что его, тем не менее, подпаивают. Уж очень сильно его опекали. За весь вечер он ни разу не смог даже прикоснуться к бутылке, это успевали сделать раньше, и его стакан всегда оказывался налитым.

Немного позже Дюрок наклонился над столом и обратился к Стасу:

– Кстати, лейтенант, если хочешь побаловаться с девочкой, то сейчас самое время.

И добавил, заметив непонимание на лице Сухова:

– Здесь есть пара кабинок, якобы для переодевания. Даешь бармену десятку и получаешь ключ с номерком. Вход туда снаружи. У тебе есть время. Решайся.

– Если честно, то я пока обожду. Да и не проголодался еще. Надо осмотреться. Иначе легко подцепить заразу, – отказался Стас, для наглядности пьяно покачав головой.

– Как хочешь, – пожал плечами Дюрок. – У меня есть на примете парочка чистых девушек и сейчас они тут, в баре. Могу познакомить. А на будущее советую завести себе постоянную подругу, тогда и риска будет меньше.

– Мы, значит, скоро поедем?

– Да, вот дождемся Леруа и – вперед.

Стас заметил, что Морис куда-то тихо исчез сразу после драки. Теперь стало понятно куда.

– А пока можно и расплатиться, – предложил Дюрок и рукой подозвал бармена.

Сумма вышла приличная. Цены в баре были отнюдь не дешевы. Дюрок посмотрел на него испытывающе. Стас, не моргнув глазом, раскошелился. На другой расклад он и не рассчитывал. Пока все укладывалось в обычное время провождение. Однако маленький червячок сомнения в искренности сидящих с ним парней или, по крайней мере, некоторых из них, не давал Стасу расслабиться на протяжении всего вечера. И все же нагрузился он основательно. Так, что перед тем, как уйти, решив не дожидаться критической точки, он тяжело поднялся и, покачиваясь, отправился в мужской туалет. Склонившись над унитазом, вызвал рвоту старым дедовским способом, засунув два пальца в рот. Операция неприятная, но действенная, и его самочувствие заметно улучшилось. Он вернулся в бар и успел заметить, как Понс отошел от африканца, с которым, судя по всему, до этого разговаривал. Остальные легионеры продолжали что-то бурно обсуждать за столом.

– На посошок? – спросил Стаса Дюрок, держа бутылку с остатками виски перед его стаканом.

– Давайте! – согласился Стас и лихим жестом опрокинул жидкость в рот.

Ему стоило больших усилий сохранить невозмутимое выражение лица, когда виски добрался до его взбудораженного желудка.

Глава шестая. В поисках ответов

Кирпичное здание почты было построено еще в колониальные времена, лет этак семьдесят назад, и с тех пор ремонту не подвергалось. Когда-то красный кирпич теперь приобрел коричневый цвет, а потемневший и позеленевший от дождей шифер на крыше пестрел заплатами более светлого оттенка. О назначении здания свидетельствовали выцветший государственный флаг над входом и надпись «Почта», сделанная синей аэрозольной краской прямо на стене рядом с обитой железом дверью. Здание почтамта располагалось в самом центре города, неподалеку от мэрии и полицейского участка, напротив вещевого рынка. Функционировало оно по мере необходимости, для посетителей же открывалось три дня в неделю (вторник, среду и четверг) на несколько часов без строгого графика работы. Учитывая мизерную величину зарплат почтовых служащих и крайне нерегулярную их выплату, это было еще по-божески.

Стас поставил маленький японский внедорожник «Джимни» между осуществляющим почтовую связь пикапом и желто-ржавым такси, на капоте которого сидел уставившийся в пространство меланхоличный водитель. На его удачу почтамт был открыт. Оставалось закрыть машину и пойти на разведку. К началу своей третьей недели пребывания на базе Сухов имел все основания быть недовольным тем, что его расследование топталось на месте. До сих пор у него на руках не было ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть письмо Деверона. Это обстоятельство и бесило Стаса больше всего. Служба его на базе шла своим чередом, ни шатко, ни валко. Со своими обязанностями он справлялся и нареканий не имел. Но вот выезжать в город по своему желанию он мог лишь после службы, когда все присутственные места были давно закрыты. Обычно это были групповые выезды, в них Стас знакомился с городом и только. В этом и оказался зарыт камешек преткновения на пути его миссии. В его должности он не имел права свободного выхода с базы. В конце концов в среду Стасу пришлось отпроситься у капитана Гоше, якобы для посещения рынка и покупки кое-каких мелочей. Капитан отпустил и даже любезно разрешил пользоваться своим автомобилем не только сейчас, но и всегда, когда ему будет нужно. Сам капитан базу покидал редко и почти никогда в одиночестве. Стас не знал, как благодарить Гоше, автомобиль для него становился большим подспорьем. Начать поиски Маделен Уватале Стас решил с почты. А то, что она находилась там же, где и рынок, давало ему алиби в глазах шефа, при возможности за ним слежки, чего он не исключал, или простой встречи с сослуживцами.

Стас выбрался из кабины и, по устоявшейся привычке осматриваться, внимательно поглядел по сторонам. Площадь перед почтой жила своей жизнью, в не успевших просохнуть после ливня лужах отражалось вновь заголубевшее небо. В начале осени дожди были уже не те, что летом, шли с большими промежутками и не так долго. К ноябрю они и вовсе сойдут на нет. Тогда наступит полное царство солнца, несущего зной и засуху. Даже сейчас они бывали больше ночью, чем днем.

Стас вошел в здание и очутился в большом зале, перегороженном посередине деревянным барьером метра два в высоту. Одна сторона предназначалась для посетителей, другая – для персонала. Служащих почты было трое. Две молодые женщины трудились за окошками для приемки и выдачи корреспонденции всякого рода, от писем до посылок. Позади них был виден мужчина в синей форменной рубашке. Он сидел на стуле, спиной к залу и что-то усердно писал. На взгляд Стаса само то, что почта работала в стране, охваченной гражданской войной, можно было назвать чудом. Да, письма приходилось ждать подолгу, но они все же доходили до адресатов, также как и посылки. Единственно, на посте не принимали денежные переводы. И не только из-за нападений на почтальонов, а еще и из-за чудовищной инфляции. При ситуации, когда цены на рынке менялись каждое утро, посылать деньги, ожидая, что адресат получит их месяца через два, было глупо. Посетители почтамта были немногочисленны и подавляющее большинство из них сидело на длинных скамейках вдоль стен. Они оживленно переговаривались между собой, так что в зале стоял неумолчный гул. Складывалось впечатление, что люди приходили сюда послушать новости и пообщаться. На Сухова в военной форме особого внимания не обратили, к легионерам в городе привыкли.

К тому моменту, когда он появился в зале, очереди к окнам не было вовсе.

Выбрав ту из служащих, которая показалась ему наиболее симпатичной, Стас подошел к ее окну, постарался улыбнуться как можно обаятельней и начал издалека. Сначала он сообщил ей, что на то, как она работает очень приятно смотреть. Девушка улыбнулась. Стас тут же прошелся комплиментом по ее внешности, вызвав более широкую улыбку, и далее беседа покатила своим чередом. Время от времени Сухов оборачивался, но больше к окну никто не подходил. Может быть и потому, что не хотели беспокоить без особой нужды такую важную особу, как офицер Легиона. Очень скоро Стас стал обладателем содержательной информации обо всех текущих почтовых делах и о служащих, но имена Маделен или Роза среди них не прозвучали. Тогда, улучив момент, когда его новая знакомая по имени Ясерка на секунду замолчала, Стас сказал, что его сослуживец встречался с девушкой, вроде бы тоже работавшей на почте. Он выжидательно умолк. Ясерка замерла с полуоткрытым ртом и на ее лице отразилось замешательство.

– Ваш друг тот самый офицер, который недавно погиб? – наконец спросила она, понизив голос и посмотрев по сторонам. Стас тоже незаметно огляделся. С первого взгляда на них никто не обращал внимания. По крайней мере явного.

– Да, это он. Я хотел поговорить с ней, если это возможно.

– Нет, ее нет.

– А когда будет?

– Она заболела и уволилась.

– Хорошо, может быть, вы знаете, где она живет?

– Я не знаю адреса, – всем своим видом девушка теперь показывала участие и невозможность помочь ему одновременно. Выходило очень комично, но Стасу было не до смеха.

– А ваш начальник может знать?

– Наверное, – не очень убедительно сказала Ясерка.

– Помогите, мне! Очень вас прошу. Как ее зовут, вы ведь знаете? – попросил он умоляющим тоном. Сомнения на лице девушки требовалось рассеять.

– Ожье был моим другом, но я служил в другом месте, и мы долгое время не виделись. Общались только по телефону. Он говорил мне про свои чувства к Розе, так он ее называл, – вдохновенно врал напропалую Стас. – Теперь, когда он погиб, я счел своим долгом встретиться с ней. Дело в том, что у Ожье остались личные вещи, и я думаю, что он был бы рад, если я смог передать их его девушке. Но даже по телефону он оставался скрытным парнем. Кроме имени Роза, я ничего о ней не знаю. Мне хотелось бы встретиться с ней как можно скорее. Мое пребывание здесь не будет долгим.

Видимо, он был убедительным, и девушка смягчилась.

– Хорошо, я скажу вам, как ее зовут. Маделен Роза Уватале. Ваш друг звал ее Розой, это верно.

Бинго! Стас едва не подпрыгнул от радости. Осталось узнать адрес и дело в шляпе. Но капризная тетка Фортуна тут же выказала свой норов.

– Однако я не знаю, где она живет, – сказала Ясерка. – Честное слово, мы близко с ней не дружили, и я не была у нее дома. Да и не спрашивала.

– С кем тогда она дружила?

– На почте у нее не было близких подруг. – Маделен был скрытной. Я и про вашего друга знала лишь потому, что он сюда часто приходил.

– А у вашего начальника разве нет адресов служащих?

Ведь для того, чтобы устроиться на работу нужно назвать свой адрес?

– Нужно. Но обычно он не настоящий. Понимаете? На самом деле он может быть совсем другим.

– Пусть так. И все же дайте мне его, пожалуйста! Надо хоть с чего-то начать мои поиски.

Ясерка вняла его просьбе и сходила к начальнику почты, это именно он сидел за столом в глубине помещения. Она вернулась с листочком, на котором был печатными буквами написан адрес и номер мобильного телефона. Стас еще какое-то время рассыпался в благодарностях перед девушкой, взял на всякий случай ее номер мобильника, и только после всего этого откланялся и покинул почту. К автомобилю он пошел не сразу, сначала потолкался на рынке, купил батарейки и еще разную мелочь, попытался засечь интерес к своей персоне, если бы такой имелся, и лишь затем двинулся к машине.

Усевшись в машину, он набрал номер, записанный на листке. Ему тотчас же сообщили, что телефон выключен. Что же, ответь ему Маделен сразу, было бы слишком просто. В мире есть счастливчики, которым все удается, но Стас был не из их числа. Ему хорошо удавалось лишь то, чего он добивался с помощью труда и больших затрат, как физических, так и умственных. Отсюда сам собой напрашивался вывод, что он по-прежнему далек от финала. Сначала надо было проверить адрес. Если же Маделен там не живет, значит, он пообщается с соседями, кто-то что-то мог знать. А пока он решил возвращаться на базу, чтобы не вызывать подозрений. Пусть даже Стас никому на базе не интересен, бывает лучше перебдеть, чем наоборот. Вернувшись, он зашел к капитану, чтобы поблагодарить его за машину.

– Не стоит благодарности, Станислав, можете пользоваться ей когда захотите. Мне она бывает нужна очень редко. Я, знаете ли, домосед. Хорошая книга, рюмка коньяка, да партия в шахматы – это все, что мне нужно. Вас же, без сомнения, интересует город, особенно вечером. Молодость, есть молодость.

– Вы правы, хочется немного развлечься по вечерам, – изобразил Стас смущение, которого на деле не испытывал. – Но даже и вы, капитан, иногда позволяете себе дружескую компанию, разве не так?

– Вы про то, что я участвовал в вашем проставлении? Сделал исключительно ради ваших интересов. Иначе неизвестно, как бы закончилась тогдашняя пирушка. Я был нужен всем вам, как якорь кораблю, мешал совершать излишние глупости. Вот и вас, лейтенант, хочу предостеречь. Не поддавайтесь напору нашей милой компании. Капитан Дюрок – грамотный специалист и хороший офицер, но и у него изредка сносит крышу. Мы здесь на виду. Неблаговидный поступок одного, позорит всех, кто носит форму Легиона.

– Спасибо за предостережение, господин капитан, – вытянулся Сухов. – Вы правы и здесь. Обязательно учту на будущее.

– И еще, раз уж мы с вами затронули тему взаимоотношений. Вы, как мне показалось, интересуетесь вашим предшественником.

– Ну, в известной мере, так сказать. Мне не дает покоя его смерть. Согласитесь, смертность в нашей службе низкая. На моей памяти, лишь один офицер тыла подорвался на фугасе, но это было в Афганистане, там шла настоящая война.

Однако, капитан не Леруа, его таким объяснением оказалось не удовлетворить.

– Вы полагаете, узнав, что из себя представлял лейтенант Деверон, поймете, почему он погиб?

Вопрос Гоше с виду простой, в тоже время выглядел как провокационный. Действительно, с какой стати, Сухов интересуется погибшим? И особенно его жизнью. Забегая вперед, можно сказать, что Стас во многом облегчил бы себе жизнь, ответив на этот вопрос капитана искренне. И почему-то ему так и захотелось сделать. Но к тридцати трем годам он научился сдерживать порывы души и поступать согласно принятому плану. В данном конкретном случае это был план тотального недоверия к служащим базы. И в соответствии с ним Стас ответил вопросом на вопрос:

– С чего вы решили, будто мне интересна именно жизнь Деверона? Согласитесь, останься он живым, меня бы здесь не было.

– Порой ничего не сказать, все равно, что сказать слишком много, – капитан Гоше улыбнулся своей загадочной азиатской улыбкой. – Прошу прощенья, лейтенант, что создал вам неудобство своими вопросами. Повторюсь, пользуйтесь моим «Джимни», когда захотите. А сейчас можете приступать к своим обязанностям, я больше вас не задерживаю.

Из кабинета шефа Сухов вышел озадаченным. Пока ему стало ясно только одно. Капитан – проницательный человек, знает куда больше, чем говорит. И с ним надо быть осторожным.

Глава седьмая. Пропавшая и найденная

Этим же вечером, после окончания службы, Сухов снова отправился в город. Пусть со стороны это выглядело, как будто он туда зачастил. Только имелись две причины, по которым Стас решил ехать. Первая заключалась в том, что в другие дни он вечером играл в волейбол, будь он неладен, а вторая – ему хотелось действовать быстрее, пока след еще не остыл. Подстегивающее его нетерпение не остановило даже присутствие навязавшегося в спутники Леруа. Хотя Стас сделал все от него зависящее, чтобы этого не случилось. Он намеренно задержался в кабинете, и вышел только после того, как убедился, что все офицеры покинули служебное здание. В свою комнату, куда Морис мог войти в любой момент чисто по-дружески, он заходить не стал, а сразу отправился на стоянку, где среди других офицерских машин томился автомобильчик капитана Гоше. Но не успел Стас включить зажигание, как увидел бегущего к нему Леруа, успевшего поменять форму на гражданскую одежду. Чертыхнувшись про себя, Сухов натянул на лицо дружелюбную улыбку.

– Слушай, Станис, ты же в город? Да? Здорово! Возьмешь меня с собой? Я было собрался поехать с ребятами с аэродрома, но они поедут через час, полтора, а мне нужно поскорее. Я звякнул на КПП, а мне говорят, что ты вроде бы едешь. И, видишь, едва успел.

– Конечно! Забирайся, приятель. Извини, что сам не предложил, замотался.

А ты куда, если не секрет?

– Да я договорился с одной феминой позажигать в ночном клубе. Есть тут один такой. Называется «Ночные перепелки». А ты?

– Да есть одно дельце, – туманно ответил Стас, выруливая со стоянки. – Не хочу заранее говорить. Вот если выгорит, тогда.

–А, решился-таки! Скажу тебе со всей ответственностью, что здешние девушки заслуживают самого пристального внимания. Попадаются просто уникальные экземпляры. Куда до них парижским девочкам, – Морис понял его слова по-своему, что Стасу было только на руку.

Когда они приехали в город, болтавший всю дорогу Морис, попросил добросить его до кафе, где он встречался со своей девушкой. Заведение называлось «Мавританка» и находилось в центре в двухстах метрах от почты. Лейтенант шутливо козырнул Стасу и выбрался из автомобиля.

– Спасибо! Видишь, она уже ждет! – Леруа показал на красивую девушку у стойки.

– Как ты обратно? – спросил для проформы Стас.

Леруа махнул беспечно рукой:

– Не беспокойся. Обратно я поеду с аэродромщиками, можешь не заезжать за мной. Желаю хорошо развлечься!

Стас кивнул на прощание и развернул «Джимни». Ему пришлось не раз и не два спрашивать дорогу у местных обитателей улиц, и в результате изрядно поколесив по городу, он добрался до улицы, на которой, согласно записи на листке, обитала подруга Деверона, так и не ответившая на частые звонки Стаса. Означенный дом с первого взгляда производил впечатление заброшенного. По крайней мере, рядом с ним не было следов той жизнедеятельности, что присуща жителям африканских городов. Стас не поленился подняться на ветхую террасу по скрипучим ступенькам и постучать в когда-то крашенную дверь. Но его настойчивость отклика не получила, как он не старался. Дом оставался темным и внутри не слышалось движения. Стас не собирался сдаваться, он увидел, что в домике напротив, кто-то следит за ним из-за занавески. С его обитателей Сухов и решил начать свои расспросы. Видя, что легионер направляется к дому, глава семьи вышел ему навстречу. Он говорил по-французски с таким чудовищным акцентом, что Стасу потребовался переводчик. Из полной прострации его вывел детский голос из-за двери:

– Папа говорит, что в том доме сейчас никто не живет.

Сухов тут же попросил переводчицу показаться. Ею оказалась шустрая девочка-подросток, одна из дочерей мужчины, и, судя по шороху и писку оставшихся за дверью, далеко не единственная. От нее Стас узнал, что в доме жили двое: мать и дочь. Их фамилия – Уватале. Они были арендаторами, а не владельцами, и съехали примерно с месяц назад. Куда, девочка не знала. Зато она сказала Стасу, что здесь поблизости живет подруга Маделен. Стас предложил тысячу местных франков, чтобы его проводили туда.

– Три тысячи, – сказала девочка, посматривая на него хитрыми глазками.

Стас счел торговлю бессмысленной, в пересчете на зеленые бумажки казначейства США выходило всего два доллара, каковые он молча вручил девочке. Она отдала деньги отцу и показала на автомобиль рукой:

– Надо ехать.

– Ты же говорила, что подружка живет поблизости? – удивился Стас.

– Да, недалеко. Для машины.

– Ладно, о’кей, – согласился Сухов, понимая, что протестовать, значит еще больше затягивать время. Отец равнодушно наблюдал за разговором, но, когда Стас направился было к Джимни, он очнулся от созерцания происходящего и заговорил на своей чудовищной языковой смеси. Хотя тут Стас его понял самостоятельно. Глава семейства не мог отпустить свою дочь с военным (а вдруг что) и предлагал в спутники ее старшего брата, тут же материализовавшегося прямо из воздуха. От того сильно несло пальмовой водкой, а футболку он явно стирал последний раз в прошлом году. Стас достал из портмоне еще доллар, вручил его отцу и вопрос был решен. Но вся ситуация начинала его понемногу подбешивать, и он крепился изо всех сил. С видом королевы девочка уселась на переднее сидение, и Стас завел двигатель. Они ехали, часто сворачивая то направо, то налево, и у Сухова стало складываться ощущение, что они просто колесят по ближайшим улицам без всякой цели. Причем на его вопрос:

– Долго еще?

Она всякий раз отвечала:

– Совсем чуть-чуть, – и показывала на пальцах насколько мало. И только, когда Стас сурово потребовал, чтобы она выметалась вон, девочка оживилась и весьма толково показала дорогу к дому подружки. Этот дом находился на соседней улице и всего в двух кварталах от дома девочки. Стасу пришлось искать место для парковки, он втиснул «Джимни» между двумя дряхлыми одрами без шин, надеясь, что с его автомобиля ничего снять не удастся.

– Домой ты вернешься пешком, – сказал ей Сухов, закрывая автомобиль. Он решил, что девчонка уйдет, но не тут-то было. Она решительно повела его к дому и постучала в дверь, громко говоря что-то на местном диалекте. Дом этот был более солидным, из двух этажей, прямо перед входом стояла белая Тойота Камри. Вышедший на порог дома мужчина с седыми курчавыми волосами был одет в длинную цветную рубаху, такие же штаны и кожаные шлепанцы. Если он и встревожился, увидев форму Сухова, то виду не подал. По-французски он говорил хорошо, как мог бы изъясняться тот, кто некоторое время жил во Франции. Он вежливо поздоровался с легионером и пригласил в дом. Девочка дернула Сухова за руку, взгляд ее был недвусмысленным: надо платить. Получив еще доллар, круто развернулась и, прокричав благодарность, рысью понеслась по улице. Судя по закатанным к небу глазам пожилого африканца, девчонку он прекрасно знал. Из широкого коридора Сухов попал в гостиную, где его усадили на низкий восточного типа диван и предложили чай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Младший лейтенант (фр.), соответствует званию лейтенанта в армии России

Вернуться

2

Подполковник (фр.)

Вернуться

3

Лейтенант (фр.), соответствует званию старшего лейтенанта в РФ

Вернуться

4

Старшее унтер-офицерское звание во французской армии, соответствует званию старшины в армии РФ

Вернуться

5

Фр.Звание старшего офицерского состава, соответствует майору.

Вернуться