Юрий Павлович Чернигин
Окрыленный мечтой
Николай Зайцев – творец и наставник

Н. А. Зайцев

(27.01.1922–3.12.1967)

Советский инженер-судостроитель, один из ведущих разработчиков первых судов на подводных крыльях и экранопланов. Главный инженер ЦКБ по СПК (1958–1967 гг.). Лауреат Сталинской премии (1951 г.) – за особые заслуги в деле создания малопогруженных саморегулируемых подводных крыльев. Лауреат Ленинской премии (1962 г.) – за создание и внедрение в народное хозяйство пассажирских судов на подводных крыльях.

От редакции

Дорогой читатель! В ваших руках книга, посвященная жизни и творчеству Николая Алексеевича Зайцева – талантливого инженера-кораблестроителя, лауреата Государственной и Ленинской премий, одного из основоположников отечественного скоростного судостроения.

Н. А. Зайцева называли правой рукой Р. Е. Алексеева, его щитом и амортизатором, творческий тандем двух товарищей, по мнению специалистов, можно считать «золотым веком» в истории ЦКБ по СПК. Дополняя друг друга в деле, в трудное послевоенное время им удалось создать коллектив единомышленников и воплотить мечту о кораблях на подводных крыльях. Выполняя огромную работу по реализации в металле идей Ростислава Евгеньевича, Николай Алексеевич оставался в тени главного конструктора, не афишировал своих заслуг в достижении поставленных целей. Под руководством и при личном участии Н. А. Зайцева созданы известные во всем мире «Ракета», «Метеор», «Комета», «Спутник», «Вихрь», «Чайка», «Буревестник».

В честь Н. А. Зайцева были названы одна из нижегородских улиц, детская библиотека, а также самая большая школа Нижегородской области, но, к сожалению, лишь узкому кругу известно о заслугах этого человека.

Юрий Павлович Чернигин посчитал необходимым рассказать широкой аудитории о судьбе первого главного инженера ЦКБ по СПК им. Р. Е. Алексеева, представив его как увлеченного яхтсмена, надежного друга, уважаемого руководителя и наставника, патриота, любящего отца, скромного, но сильного человека. Работая под началом Н. А. Зайцева 9 лет (1958–1967 гг.) и участвуя в создании практически всех типов скоростных судов, в том числе и экранопланов, Ю. П. Чернигин видел, как благодаря целеустремленности, ответственности и самоотдаче Николая Алексеевича вчерашние выпускники с энтузиазмом включались в производственный процесс. Логарифмическая линейка и поддержка Зайцева – главные инструменты «зеленых» специалистов ЦКБ по СПК в то время, но этого было достаточно, чтобы творить историю отечественного и мирового судостроения. В основу книги легли воспоминания непосредственных участников событий (коллег и близких), наполнив ее забавными и драматичными эпизодами.

Выход книги приурочен к 100-летию со дня рождения Н. А. Зайцева. Эта история еще раз доказывает, как важно не бояться идти к своей мечте, но вопреки всем сложностям оставаться человеком.

Главный редактор Я. И. Гройсман

Глава 1
Начало большого пути

27 января 1922 в деревне Ломакино Гагинской волости Нижегородской губернии в простой крестьянской семье на свет появился седьмой ребенок – мальчик. Алексей Петрович и Прасковья Федоровна назвали сына Николаем. Примечательно, что если бы не одно обстоятельство, то конструктор крылатых кораблей носил бы фамилию Баранов, а не Зайцев. Дело в том, что дедушка Николая Алексеевича, Петр Иванович Баранов, во времена дореволюционной России был писарем в деревенской управе. В холодное время он носил меховой заячий жилет, за что и получил прозвище Заяц. Когда же пришел срок нести воинскую повинность, то барыни выписали ему документы на фамилию Зайцев.

В Ломакино семья Зайцевых прожила до 1930 года. Из-за проблем со здоровьем Прасковья Федоровна нуждалась в лекарствах и в регулярном медицинском наблюдении, да и Алексею Петровичу становилось все сложнее прокормить большую семью. Поэтому было принято решение переехать в Нижний Новгород. Зайцевых приютили их давние знакомые, предоставив им 2 каморки в доме на улице Полевой (ныне – улица Горького). Семья чудом помещалась в двух крошечных комнатках, в одной из которых жили девочки, в другой стояла родительская кровать и большой стол – под ним на тюфяках спали старшие сыновья, а Коля – в кухне на полатях. Осенью того же года Николай поступил в первый класс школы № 16, которая называлась «Памяти декабристов». Дом в деревне Зайцевы сохранили и каждое лето выезжали туда выращивать овощи. Часть заготавливали на зиму, часть продавали на рынке. Отец устроился официантом на пароход. Так вот и жили. Родительский дом для Николая, его братьев и сестер навсегда остался местом силы, где можно было не только отдохнуть, но и при поддержке близких найти выход из, казалось бы, тупиковых ситуаций.

Семья Зайцевых (Николай – в 1-м ряду, второй слева). 1933 г.

Н. А. Зайцев в детстве. 1935 г.

Из-за болезни матери большая часть обязанностей по дому и заботе о детях легли на плечи старшей из детей – Веры. Но именно Прасковья Федоровна, обладавшая властным характером, сумела в тяжелых материальных условиях внушить детям нежную любовь и преданность друг к другу. Николай рос под покровительством своих сестер и братьев. С детских лет он усвоил, что, научившись говорить обо всем правдиво, становишься сильнее. Его оберегали от всех соблазнов подросткового возраста: курения, выпивок, с юных лет приобщали к труду. В школьные годы увлекался лыжами, коньками. Так как трудно было купить для этого снаряжение на всех, то катались в семье по очереди. Благодаря брату Алексею Николай полюбил фотоискусство. Считая фотографии ценнее слов, юный Зайцев с интересом снимал пейзажи, портреты, зарисовки из жизни, в том числе и своей семьи.

С детства Николая интересовал полет птиц – почему и как они летают. А потому, как и брат Борис, стал заядлым голубятником. Во дворе дома на Полевой Николай с помощью своих братьев соорудил голубятню и часами с нее не слезал. Один из голубей, выращенных и натренированных Николаем, занял первое место на соревнованиях на приз «Пионерской правды». Учился Николай хорошо. В школе его все любили: и хулиганы-второгодники, и учителя. «Коленька-золотце» – так его называли за покладистый характер и успехи в учебе.

Справедливости ради надо сказать, что все дети в семье Зайцевых были трудолюбивыми и хорошо учились. Старшая сестра Вера окончила институт иностранных языков и преподавала в индустриальном институте английский язык. Следующим был брат Алексей. Окончив мединститут, он тут же попал на фронт, где спас сотни раненых, был контужен, после выздоровления работал хирургом – сначала в Гагино, а затем в Нижнем Новгороде. Был очень талантлив, блестяще оперировал, обладал необыкновенным обаянием, добротой и самоотверженностью. Брата Бориса после окончания третьего курса университета тоже мобилизовали на фронт. После войны прослужил в армии всю свою жизнь. Сестра Валентина была самой прилежной ученицей, самой серьезной, окончила с отличием мединститут. Была хорошим врачом-кардиологом. Последней родилась сестра Александра – добрейшей души человек, всю жизнь проработала рентгенологом.

В 1940 году, получив аттестат зрелости, Николай решил поступить в военное училище, но не был пропущен медицинской комиссией из-за проблем со слухом. За окнами уже октябрь обнажал деревья, когда выяснилось, что на кораблестроительный факультет индустриального института (ныне – Нижегородский государственный технический университет им. Р. Е. Алексеева) еще открыт прием документов. Учитывая отличные оценки по техническим дисциплинам в аттестате, Николая зачислили в студенты.

Победители соревнований. 1937 г.

Школьный субботник (Н. А. Зайцев – в первом ряду, справа)

Выпускной класс школы № 16 (Н. А. Зайцев – в верхнем ряду, справа. 1940 г.

Школьный аттестат Н. А. Зайцева

В институте Николай Алексеевич был одним из лучших студентов. На его успеваемость никак не влияла страсть к спорту. Зайцев увлекался лыжами, боксом, но особые отношения у него сложились с парусным спортом.

Город Горький в конце 30-х годов прошлого столетия был центром парусного спорта Поволжья. На водных просторах рек Волги и Оки летом жители города наблюдали большое количество яхт с белоснежными парусами. Среди молодёжи было много желающих заниматься парусным спортом, но яхт было мало.

Впервые имя Николая Зайцева появилось в списках яхтсменов еще в 1937 году, когда ему было 15 лет. I Поволжская парусная регата проходила в г. Куйбышеве 10–14 сентября. В регате должны были принимать участие яхтсмены городов Поволжья в командном и личном зачетах на своих швертботах в классах Р-20, Р-30, Р-45. По условиям регаты каждый город должен был выставить по 6 яхт, по две в каждом классе для командного зачёта. Рулевые должны быть 1-го и 2-го класса. Все члены команд должны обязательно уметь плавать и иметь значки ГТО 1 и 2 степени. Регата проводилась по правилам парусных соревнований 1935 г. Гонки по классам на дистанциях 10, 20 и 50 км.

Горьковчане начали активно готовиться с весны. Из 16 построенных швертботов с 1935 по 1937 годы на судоверфи «Динамо» надо было выбрать лучшие. Для этого за сезон провели достаточно соревнований. Окончательные отборочные соревнования прошли в августе, на реке Оке, в районе водной станции «Динамо». В результате было решено послать на регату следующую команду:

Сборная команда по парусу г. Горького 1937 г.

Рулевые 1-го класса:

Р. Алексеев, Н. Белокринкин, Л. Волков, В. Давыдов, М. Колокольцев, А. Рябов, В. Рябов, Е. Рябов, С. Саракеев

Матросы:

П. Виноградский, А. Гордиенко, В. Григорьев, В. Кривоногов, Л. Кузоватов, С. Матвеев, И. Мушников, Ф. Папаринский, А. Спирин, В. Сибиряков, Н. Чуфарин, Г. Хонякевич, И. Фортученко, а также Н. Зайцев и Л. Попов (оба запасные).

В команде города Горького выступала в основном молодежь и впервые на больших соревнованиях. Швертботы нашей команды отличались от швертботов других команд и вызывали насмешки. Все команды выступали на швертботах американского типа «Ри-Ри» с двумя швертами, и только горьковчане выступали на швертботах немецкого типа – прямоштевневых с одним швертом. Но это не помешало команде г. Горького стать победительницей регаты. Молодые и дерзкие принимали поздравления, и каждый из них понимал, что почетное звание победителей важно подтвердить на II Поволжской парусной регате, уже в родном городе, поскольку многие парусники считали, что горьковчане выиграли регату случайно. На следующий год первенство в регате осталось за спортсменами г. Горького.

Так начался спортивный путь Николая Зайцева каки, возможно, именно тогда был заложен фундамент будущих отношений с Ростиславом Алексеевым как единомышленников и в спорте, и в работе. Ещё долгие годы они соревновались как спортсмены, выходя победителями то один, то другой. Участвовали в соревнованиях разного уровня, вплоть до первенства страны.

«С Колей Зайцевым меня познакомил Ивка (так в студенческие годы мы звали Ивана Ерлыкина). В то время нашим хобби была игра в преферанс. Сложилась хорошая партия – два механика (Коля Зайцев и Иван Ерлыкин) и два корабела (Аркадий Баранов и я). Правда? за игрой в карты не забывали и об учебе – все мы учились весьма успешно. Но главным увлечением у Николая был парусный спорт. Он был прекрасный яхтсмен, в соревнованиях порой опережал даже самого Адмирала (Р. А. Алексеева. – Прим. автора) (В. В. Иконников).

Группа судомехаников, в которой учился Зайцев, состояла из девяти студентов. С Николаем Алексеевичем в одной группе учился и Иван Иванович Ерлыкин, также будущий соратник Р. Е. Алексеева.

Однажды, еще в довоенное время, Ростислав Алексеев пригласил своих друзей-яхтсменов, студентов Николая Зайцева и Ивана Ерлыкина, давно интересовавшихся его задумкой поднять судно на крыло, к себе домой. Ранним воскресным утром – в половине пятого – товарищи стояли перед запертой дверью.

Горьковчане – участники I Поволжской парусной регаты. 1937 г.

– Шутки шутит Адмирал, – отозвался Ерлыкин.

Но в этот момент из-за дома появился улыбающийся Ростислав. Он был рад пришедшим друзьям.

– Утро-то какое! – обратился он к гостям. – Может, на речку сходим?

И Зайцев, и Ерлыкин поняли, что капитан что-то придумал новое и надо проверить.

– Ладно, показывай, что ты там наслесарил!

Алексеев повел друзей в деревянную пристройку к дому. Там уже был Леонид Попов, который держал в руках небольшую модель с двумя крыльями.

– Ты ее уже гонял? – спросил Николай Зайцев.

– Нет, мы только сейчас ее закончили, – ответил Попов.

Алексеев подкинул модель на руке:

– Ну что? Пошли на реку, потаскаем за яхтой!

Компания отправились на водную станцию.

А спустя несколько месяцев, будучи уже второкурсниками, Николай Зайцев и Иван Ерлыкин присутствовали на защите дипломного проекта «Глиссер на подводных крыльях» своего яхтенного капитана Ростислава Алексеева и волновались не меньше самого дипломанта. Ведь совсем недавно они помогали ему испытывать буксировкой за яхтой «Ребус» полуметровую деревянную сигарообразную модель маленького корабля. Это была первая модель судна на подводных крыльях, сделанная руками капитана. А потому чувствовали себя причастными к тому большому и новому делу, о котором рассказывал дипломант. Глядя на модель, летящую за яхтой на буксировочном тросе, студентов охватывало чувство бурной радости искателей, убедившихся своими глазами в реальности их мечты. А потому очень хотели, чтобы и экзаменаторы также поверили в реальность высказанной дипломантом идеи. И комиссия поверила, и в своем заключении записала, чтобы молодой инженер продолжил эту работу с целью доведения ее до практического осуществления. Для Алексеева и его друзей день защиты стал праздником, памятным на всю жизнь, вопреки громыхавшей войне.

Буксируемая за яхтой модель судна на подводных крыльях (дипломный проект Р. Е. Алексеева)

Чертеж из дипломного проекта Р. Е. Алексеева. 1941 г.

Студент Н. А. Зайцев. 1942 г.

Николай Зайцев с друзьями-студентами (Н. А. Зайцев – слева, И. И. Ерлыкин – справа). 1941 г.

Быстро пролетел учебный год, идут экзамены за первый курс. Получив очередные «пятерки» по теоретической механике, веселые и жизнерадостные, мы идем по откосу (экзамен был в воскресенье 22 июня 1941 года), и вдруг из черных тарелок репродуктора – речь В. М. Молотова: «Война!» (В. В. Иконников)

После того как началась война, и осенью 1941 года враг начал бомбить город (первый налет состоялся 4 ноября 1941 года), семья Зайцевых не уехала в деревню, а продолжала жить в Горьком. Хотя нагорную часть фашисты бомбили реже, чем заречную с ее промышленными объектами, тем не менее, было очень тревожно. С объявлением воздушной тревоги все должны были бежать в бомбоубежище – обитую необстроганными досками вырытую длинную щель в земле, накрытую накатом из бревнышек, засыпанных сверху землей. Убежище было рядом, во дворе. Но у Прасковьи Федоровны сильно болели ноги. Как тут бежать? Потому при объявлении воздушной тревоги спускались только вниз, в темную прихожую. Рассудили так: если фугас попадет, так и в убежище убьет. Зачем тогда бегать? Старшие сыновья были на фронте, а Николай вместе со всеми студентами и преподавателями института был мобилизован на строительство оборонительных сооружений около Горького. С мамой были только ее дочери – Вера, Валентина и Александра.

«Осенью 41-го года все ВУЗы города были направлены на строительство оборонительных рубежей. Наш индустриальный институт копал противотанковые рвы вначале в районе затона имени Парижской Коммуны, а затем на баржах уже во время начинающегося ледостава был переброшен в район Павлова-на-Оке.

Ежедневно, еще на рассвете, по замерзшей Оке мы с Колей шагали к месту работы: кувалдами с помощью металлических клиньев долбили промерзшую землю – опять копали противотанковые рвы и строили ДЗОТы. Зима в 1941 году наступила рано, а морозы достигали 40 градусов. Условия труда и быта «на окопах» были тяжелые.

В феврале 42-го года в деревню Санницы, где мы жили, мне пришла повестка о призыве в Красную Армию. Друзья проводили меня на станцию Шахунья, где формировалась тогда 118-я стрелковая дивизия (в основном из горьковчан)». (В. В. Иконников)

На строительстве оборонительных рубежей под г. Горьким. 1941 г.

Когда опасность прорыва немцев в горьковском направлении миновала, студенты возвратились в аудитории, занятия в институте возобновились и уже не прекращались.

Жизнь в военные годы была трудной. Не хватало самого необходимого. Хлеб выдавался по карточкам из расчета 300 г в день на одного иждивенца (в том числе школьника), 500 г на одного служащего и 800 г по рабочим карточкам. Да и то, чтобы получить свою пайку хлеба, в булочную выстраивалась огромная очередь, часто с переходом на другой день. Чтобы выйти на время из очереди, на ладони чернильным карандашом писали свой порядковый номер. Потерять карточки было катастрофой – месяц без продуктов. Поэтому их разрезали на декады и так хранили. Грели воду и готовили пищу на примусах. Это сейчас примус – музейный экспонат, а в военные и послевоенные годы небольшое керосиновое устройство с горелкой верой и правдой служило горьковчанам. За керосином ходили в специальную будку, расположенную в начале улицы Полевой. Все деревянные заборы в городе постепенно были разобраны, их использовали вместо дров.

В аудиториях института было холодно. Однако большинство студентов к учебе относилось серьезно, так как понимало, что полученные знания понадобятся, чтобы помочь своей Родине залечить раны, нанесенные войной.

Какими бы тяжелыми ни были бытовые условия в военное время, но вопреки всему над Окой и Волгой по-прежнему поднимались паруса. V Поволжская парусная регата состоялась в сентябре 1944 года. Правительство СССР решило провести традиционную Поволжскую неделю в Горьком и выделило участникам продукты питания сверх продовольственных карточек. Соревнования проходили под лозунгом «Смерть фашистским захватчикам!» и включали гонки на трех дистанциях – 10, 20 и 50 км.

8 сентября на водной станции «Динамо» участники собрались на торжественное открытие регаты и подъем Государственного флага СССР. Председатель горсовета А. Н. Шульпин призвал присутствующих яхтсменов и зрителей почтить минутой молчания погибших на фронте яхтсменов СССР. Старт на 10 км был дан сразу после завершения митинга. На дистанции 20 км победителями стали рулевой Ростислав Алексеев с матросами Николаем Зайцевым и Леонидом Поповым на яхте «Родина» класса Р-30, выступавшие от спортивного общества «Судостроитель». Гонка на дистанции 50 км проходила от Дзержинска, куда яхты отбуксировали накануне. Команда Алексеева по итогам трех гонок заняла общее второе место и стала призером парусной недели. Награждали победителей и призеров председатель горсовета А. Н. Шульпин и председатель парусной секции Всесоюзного комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР Н. И. Адамович.

Диплом призера V Поволжской регаты. 1944 г.

Н. А. Зайцев и Р. Е. Алексеев на яхте «Родина»

Зайцев был талантливым яхтсменом. Он постиг ветер и волну. У него была хорошая реакция «на ветер». Погоду определял не хуже метеоролога. Выходил утром из дома перед парусными гонками, вдыхал в себя утреннюю свежесть, подставлял лицо ветру и моментально имел представление, велика ли его сила, какое может быть волнение реки. И тут же в голове складывался план гонки. Он любил гоняться, спортивный азарт был ему присущ. Паруса же в ответ дарили Николаю радость побед, друзей, соратников и встречу с любимым человеком. Именно в яхт-клубе Николай Алексеевич встретил свою будущую жену – Валентину Михайловну Егорову.

«С Колей Зайцевым вновь я встретился только летом 1944 года, когда приезжал в кратковременный отпуск с фронта. Тогда-то он и познакомил меня со своей невестой Валей Егоровой, студенткой нашего корфака. Это была самая красивая девушка не только в нашем институте, но и во всем городе Горький!» (В. В. Иконников)

«Мне с детства хотелось быть капитаном на пароходе. И я решила поступить на судоводительский факультет Горьковского института инженеров водного транспорта. Был период, когда девочек принимали на этот факультет, но, когда пришло время поступать, условия изменились. Я расстроилась: «Ах так, не даете плавать – буду строить корабли!»

Валентина и Николай Зайцевы. 1 декабря 1946 г.

Я поступила в Индустриальный на кораблестроительный факультет. Будучи студенткой первого курса, узнала, что в институте есть кружок любителей паруса, руководимый Ростиславом Алексеевым. Он учился на четыре года старше. Я пришла туда и стала заниматься. Почти каждый день ходила на водную станцию спортивного общества «Водник», которая располагалась около Канавинского моста. Стала яхтсменкой. Там-то я и познакомилась с Колей Зайцевым.

А знакомство произошло необычным образом. Когда записывалась в парусную секцию, то скрыла, что совсем не умею плавать, а то бы не приняли. Умение плавать было важным условием для яхтсменов. На водной станции я могла, не задумываясь, перепрыгивать с одного борта на другой, близстоящий. Потому никто не мог и подумать, что я плавать не умею. Однажды в жаркий летний день товарищ по спорту предложил:

– Валентина, пошли купаться!

– Нет, я плавать не умею!

– Да ладно! – и столкнул меня с причальных мостков в воду.

Я стала барахтаться, и в этот момент с соседней яхты в воду бросился парень и вытащил меня на мостки, да еще пригрозил моему обидчику начистить что положено за это. Вот так мы познакомились с Николаем. А поскольку тренировки обычно заканчивались поздно, то он часто провожал меня до дома. Так и подружились.

Он познакомил меня со своими друзьями – Иваном Ерлыкиным, Валерием Иконниковым, Яшей Айзеном и Изей Нотиком. В этой компании я проводила свободное от учебы время. Дружили с Николаем четыре года. Единые интересы, учеба и спорт нас сближали.

Когда пришло время дипломной работы, секретарь деканата Н. А. Блотнер, встретив меня в коридоре института, обратилась ко мне:

– Слушай, Егорова! Ты до защиты диплома выходи замуж, не заставляй меня дважды на тебя диплом оформлять, вначале – на Егорову, а потом – на Зайцеву. После защиты «корочки» должны быть «чистыми». Поняла?

– Выходить замуж буду после того, как получу диплом!

– Егорова, слушай, что тебе говорят!

Вскоре после этого разговора Коля пришел к нам домой. Мои родители его обожали. Я обратилась к нему:

– Коль, возьмешь меня замуж?

– Все шутишь. Конечно, возьму!

– Я правду говорю! – я заревела.

Он бросился ко мне, обнял и прошептал: «Как я рад!»

В 1946 году, до моей защиты дипломного проекта, мы с Колей поженились». (В. М. Зайцева)

Молодожены Зайцевы. 1946 г.

Примечательно, что, работая в закрытом архиве института над своим дипломным проектом, Валентина Михайловна обнаружила папку с чертежами дипломного проекта Р. Е. Алексеева «Глиссер на подводных крыльях», о чем ему сообщила. Из архива документы выносить не разрешалось, к тому же студентов там запирали на замок. Валентина Михайловна, втайне от всех, через форточку в двери, сумела передать своей подружке папку с чертежами и расчетами, а та передала материалы Алексееву для фотографирования. Потом папку положили на место, возвратив все таким же образом. Никто ничего не заметил. Решиться на такое не каждый сможет. Благодаря этому поступку Валентины Михайловны мы можем видеть ранние труды будущего главного конструктора. Именно по этим чертежам Алексеев со своими соратниками – Н. Зайцевым, Л. Поповым, А. Некоркиным – построили на заводе первый катер на подводных крыльях.

Глава 2
Главный инженер Зайцев

В 1945 году Николай Алексеевич с отличием окончил институт и получил диплом инженера-механика. Мечтавшие повидать мир Н. А. Зайцев и его друг И. И. Ерлыкин получили направление в Таллин, в Эстонское морское пароходство. За путевками они отправились в Москву, где их и перехватил Р. Е. Алексеев, который незамедлительно пригласил новоиспеченных специалистов в свою команду – гидролабораторию, организованную в 1943 году при заводе «Красное Сормово».

Николай Алексеевич согласился и смог переоформить направление на работу. Он сделал однозначный выбор – скоростной флот, это его дорога, хотя и понимал, что торить ее придется против течения. Так в 1945 году началась трудовая деятельность Н. А. Зайцева на заводе «Красное Сормово». И. И. Ерлыкину в Министерстве согласия на перевод не дали, и он три года, обязательных по закону, проработал в Таллине, но потом возвратился в Горький и вошел в коллектив гидролаборатории.

Николай Зайцев, Леонид Попов, Болеслав Зобнин, Константин Рябов, Иван Ерлыкин – все они, увлеченные парусники, друзья и соперники в спорте, сошлись в конечном счете под алексеевскими знаменами. И началась работа, работа и еще раз работа! У Алексеева был лозунг: «Все, что мешает работе, нужно отметать!».

Обладая огромной работоспособностью, природной одаренностью и отличными знаниями, будучи редким примером организованности, требовательности и справедливости, Николай Алексеевич вскоре стал одним из ведущих специалистов молодого коллектива энтузиастов, правой рукой Ростислава Евгеньевича, его надежным тылом.

Н. А. Зайцев и Р. Е. Алексеев

В 1945 году основное внимание было приковано к катеру на подводных крыльях «А-5». Это был опытный скоростной катер с малопогруженными подводными крыльями, развивавший скорость до 80 км/ч. Интересная работа полностью увлекла Н. А. Зайцева. Все, кто работал с Р. Е. Алексеевым, жили по его графику. Все были молоды и все были убеждены, что делают очень важное для страны дело. Потому такой напряженный режим большинство молодых конструкторов устраивал. Это была хорошая школа совершенствования профессии. Оперативность и ответственное отношение к работе у поколения «алексеевцев» тех лет сохранились на всю жизнь.

Однажды поздней осенью во время испытаний «А-5» видимость была плохая, и катер выскочил на мель. Алексеев дал команду Зайцеву лезть в воду и с кормы толкать катер. Катер с мели сняли, но в студеной воде Николай Алексеевич успел сильно замерзнуть. Когда дома у него поднялась высокая температура, жена Валентина вызвала «скорую» и позвонила Алексееву. Валентина Михайловна не сдержалась и накричала на Ростислава Алексеевича: «Что ты с человеком сделал? Если с Николаем что-то случится, я тебя задушу!»

У Зайцева в результате диагностировали крупозное воспаление легких. Лечили его лучшие врачи города (Колокольцев, Кукош и другие) – все они были также товарищами по парусному спорту.

Испытания катера «А-5». Ход на крыльях

На основе успешных испытаний первых катеров на подводных крыльях заводом «Красное Сормово» был поставлен вопрос перед руководством страны и Управлением кораблестроения ВМС о проектировании и постройке торпедного катера на подводных крыльях, подкреплённый материалами успешных испытаний катеров на подводных крыльях «А-4» и «А-5». Завод получил одобрение от руководителей Правительства СССР. В результате УК ВМС поручил заводу «Красное Сормово» разработку технического проекта по постановке серийного торпедного катера проекта 123-бис на подводные крылья, реализовать его и начать испытания летом 1948 года.

Новизна технических решений Алексеева в развитии скоростных судов привлекала молодых инженеров, и коллектив начал пополняться новыми специалистами. До этого времени у малочисленного коллектива гидролаборатории не было заказов, и держался он за счёт средств завода и самостоятельного финансирования. В предлагаемом задании Алексеев и его коллектив были поставлены перед необходимостью приспособить крыльевое устройство к корпусу готового катера для проверки применительно к морским условиям эксплуатации. Торпедные катера проекта 123-бис строились серийно с 1944 года на судостроительном заводе № 639 в г. Тюмень. При полном водоизмещении 20,5 т катера развивали скорость 48 узлов.

В 1947 году на основании Постановления Совета министров СССР № 1520-401 Приказа Главкома ВМФ № 216 заводу «Красное Сормово» был передан серийный торпедный катер проекта 123-бис. На заводе проект получил марку «А-7».

В 1948 году впервые в СССР, а по имеющимся сведениям, впервые в мире, заводом было закончено переоборудование торпедного катера проекта 123-бис. На серийном катере с глиссирующим корпусом были установлены подводные крылья. В основу схемы крыльевого устройства этого катера была положена схема, разработанная на основе результатов испытаний самоходной модели «А-5» в бассейне и на открытой воде. Осенью 1948 года катер 123-бис был конструктивно доработан и отправлен для государственных испытаний на Чёрное море.

Государственной приёмной комиссией ТКА проекта 123-бис («А-7») от 23.11.48 г. были выдвинуты предложения

1. Торпедный катер пр. 123-бис («А-7») на подводных крыльях (тактический номер 697) считать как головной катер и передать его в состав Первой Севастопольской ордена Нахимова I степени бригады торпедных катеров ЧФ для тренировки личного состава и дальнейшего изучения особенностей его тактического использования.

2. Серийную постройку катеров на подводных крыльях производить на катерах с дизельными установками, ввиду неустойчивой работы моторов «Паккард» при ходе катера на волне в 5–6 баллов, для чего в начале 1949 года выделить один ТКА пр. М-123-бис заводу «Красное Сормово» для постановки на крылья.

3. После испытаний ТКА пр. М-123-бис на подводных крыльях в море перейти к серийной постройке этого типа катеров.

4. В 1949 году разработать проект нового типа ТКА на подводных крыльях с более высокой мореходностью и скоростью.

Два катера проекта М-123-бис были построены на заводе № 831 МСП в августе 1949 года. По приказу Главнокомандующего Военно-морских сил и Министерства транспортного машиностроения №-00154/311сс завод № 831 МСП отправил катера на завод «Красное Сормово им. А. А. Жданова» для установки на катера подводных крыльев (договор № 240/795-49). Крылья и стойки изготавливались на заводе «Красное Сормово». Монтаж крыльев выполнялся специалистами завода по чертежам, разработанным конструкторами гидролаборатории под непосредственным руководством Р. Е. Алексеева и Н. А. Зайцева. В январе 1950 года, по окончании переоборудования, катера (заводские марки «А-10» и «А-11») были доставлены на Черноморский флот в г. Севастополь для проведения заводских и государственных испытаний. На катере «А-10» было установлено только носовое крыло, а на катере «А-11» и носовое, и кормовое.

Все испытания катеров «А-10» и «А-11» проходили с марта по декабрь 1950 года.

Государственная комиссия признала необходимым

1. Принять торпедный катер пр. М-123-бис с носовым подводным несущим крылом (заводская марка «А-10») в состав ВМС.

2. Рекомендовать установку крыльевого устройства на торпедных катерах пр. М-123-бис, находящихся в составе ВМС.

3. В ближайшее время организовать проведение работ по применению носового подводного несущего крыла на торпедных катерах других проектов, с целью улучшения их тактико-технических элементов.

Спуск торпедного катера на подводных крыльях 123-бис. 1948 г.

Ю. Н. Масленников, Р. Е. Алексеев, Н. А. Зайцев, А. Г. Варнавин. Севастополь, 1950 г.

Катер «А-10», ход на крыльях в 5-балльный шторм. 1950 г.

Таким образом, в 1950 году впервые на вооружение ВМС СССР был принят торпедный катер проекта М-123-бис с носовым малопогруженным подводным несущим крылом – марка «А-10».

Еще в 1947 году специалисты гидролаборатории под руководством Н. А. Зайцева предложили использовать на катерах на подводных крыльях водомётный движитель с осевым пропеллерным насосом. Необходимость создания водомётного движителя для скоростного судна была обусловлена такими недостатками гребного винта, как низкая живучесть, повышенная вибрация и эрозия в косом потоке, значительная габаритная осадка. Были проведены большие экспериментальные исследования по скоростным водомётным движителям. При этом широко варьировались геометрические характеристики элементов водомётных движителей (в частности, водозаборника, насосной части, рабочего колеса, сопла), отыскивались оптимальные расположения водозаборников, определялось влияние числа ступеней и т. д. На основании проведённых исследований были получены необходимые материалы для создания скоростного водомётного движителя. В дальнейшем Н. А. Зайцев написал на эту тему кандидатскую диссертацию, но не успел защитить.

В 1949 году был спроектирован, построен и испытан катер «А-8» с формой корпуса в виде крыла. В ходе испытаний катера «А-8» подтвердились результаты модельных испытаний в бассейне. Выявлено влияние образующейся под днищем катера «воздушной подушки» (как положительное, так и отрицательное) на ходовые качества катера «А-8». Катер «прыгал» и получил название «Лягушка». Этот катер можно рассматривать как начало работ по созданию судов с аэродинамической разгрузкой.

Параллельно с этими работами конструкторы гидролаборатории с июня по декабрь 1949 года разрабатывали эскизный проект речного пассажирского катера на малопогруженных подводных крыльях «А-9» с корпусом крылообразной формы.

В 1950 году директор «Красного Сормова» Н. Н. Смеляков, подводя краткий итог работы, проделанной коллективом гидролаборатории под руководством Р. Е. Алексеева и Н. А. Зайцева совместно с цехами завода отмечал: «Завод разработал и испытал систему подводных крыльев для постановки военных кораблей и гражданских судов на подводные крылья. Название этих схем (заводские марки) – «А-4», «А-5», «А-7», «А-8», «А-9», «А-10», «А-11». Принципиальной основой практического использования подводных крыльев, начиная с 1946 года, то есть со схемы катера «А-5», является использование несущих малопогруженных крыльев специального профиля».

В 1951 году за успехи, достигнутые в создании первых отечественных катеров на подводных крыльях, автор идеи и главный конструктор Р. Е. Алексеев, заместитель главного конструктора и ведущий специалист по силовым установкам, системам и устройствам Н. А. Зайцев, ведущий специалист по гидродинамике И. И. Ерлыкин, ведущий специалист по корпусу и прочности Л. С. Попов были удостоены Сталинской премии.

Первым гражданским пассажирским судном на подводных крыльях стала «Ракета». При ее создании тепличных условий никто не создавал. Коллектив энтузиастов работал с вдохновением и с полной отдачей сил. Никого нельзя было выделить, все выкладывались до предела, не обращая внимания ни на выходные, ни на праздники.

Строительство теплохода шло полным ходом, как вдруг – отрицательное заключение: судно на подводных крыльях в эксплуатацию на реках допускать нельзя!

Основные доводы чиновников от науки:

– не разработаны правила расхождения со встречными судами;

– острые кромки подводных крыльев превратят всю рыбу по трассе в фарш;

– судно, движущееся на воде с такой большой скоростью, не может не поднимать огромной волны, которая неминуемо будет размывать берега.

Кстати, о волне: при движении на большой скорости у СПК в контакте с водой остаются лишь крылья и стойки, которые создают минимальное сопротивление движению, а значит не создают такой волны, как указывалось в «страшилках». Однако для того, чтобы доказать беспочвенность сомнений своих оппонентов, Алексеев и Зайцев приняли решение в кратчайшие сроки построить катер-модель на подводных крыльях. И не просто модель, а пассажирский 6-местный катер, чтобы с комфортом прокатить сомневающихся экспертов. Убедившись в том, что негативные прогнозы скептиков не оправдались, оппоненты свои замечания сняли. Строительство «Ракеты» продолжилось.

Нужно было нагонять потерянное время, и работники НИГЛ (в 1952 году гидролаборатория была переименована в Научно-исследовательскую гидродинамическую лабораторию завода «Красное Сормово», Алексеев был назначен ее начальником) трудились, не считаясь с личным временем.

Титанический труд коллектива конструкторов и рабочих завершился спуском на воду, правда, еще не достроенного в полной мере судна. Было необходимо проверить выход теплохода на крылья, его ходкость и маневренность.

После в одной из газет появилась заметка о флагмане пассажирского скоростного флота: «На Стрелку из-за поворота Волги плавно выплыл белоснежный теплоход необычной формы. Вдруг он приподнялся над речной гладью и, почти не оставляя за собой следа, стремительно понесся вперед, легко обгоняя солидные трехпалубные дизель-электроходы, длинные приземистые баржи и юркие катера».

«Алексеев собрал ответственных специалистов, чтобы заслушать их доклады о степени готовности теплохода к пробному выходу. Получив утвердительные ответы, Алексеев внимательно оглядел присутствующих и, обращаясь ко всем, взволнованно произнес:

– Давно мы ждали этого дня, друзья! В этом теплоходе труд каждого из нас. Сегодня мы держим экзамен перед всем коллективом завода, который поверил в нас.

Сделав паузу, уже деловым тоном продолжил:

– А теперь всем по местам!

И вот, 8 мая 1957 года, без смонтированной рубки, без остекления, отделки и обстройки судно вышло из гавани завода.

Алексеев выполнял функции капитана, Зайцев – у пульта управления двигателем. Обороты двигателя прибавляются – 200, 400, 600, 800 оборотов в минуту. Скорость теплохода растет – 10, 20, 30, 40 км/ч. Дифферент увеличился до 3–4 градусов, показалось носовое крыло. Проходят длинные секунды, обороты дизеля растут – 900, 1000, 1100. Пора бы выходить и кормовому крылу, но нет, корма тащится по воде, за ней – черный шлейф дыма. Двигатель работает на перегрузке. Алексеев вопросительно смотрит на Зайцева. Тот предлагает прибавлять обороты. И вот уже 1200 об/мин! Вдруг дифферент начинает энергично уменьшаться, и вместе с тем скорость начинает заметно расти. Еще секунда, другая – и мы стремительно летим над Волгой! Эффект скорости усиливается тем, что нас сильно обдувает, а в щелях недостроенной рубки гудит ветер.

Смотрю на Алексеева – улыбается! Зайцев – в объятьях Зобнина. Ерлыкин вытирает мокрый лоб. За кормой чисто, по звуку чувствуется, что дизель работает нормально.

Всего полчаса длился первый выход «Ракеты», но он определил начало эры отечественного пассажирского крылатого флота!» (А. И. Маскалик, «Красный Сормович», 1987 г.)

Первый выход теплохода «Ракета». 1957 г.

26 июля 1957 года рано утром «Ракета» вышла из гавани завода, чтобы в тот же день, через пятнадцать часов ходового времени, подойти к дебаркадеру Химкинского речного вокзала в Москве. Цель – продемонстрировать достижения советской техники на Международном фестивале молодежи. На борту теплохода, помимо Алексеева и Зайцева, были все ведущие конструкторы НИГЛ и многие рабочие экспериментального цеха. Поход в Москву на фестиваль стал для них заслуженной наградой за месяцы напряженного труда. Но для Алексеева и Зайцева это была не увеселительная прогулка, а одним из рабочих моментов испытаний крылатого теплохода. Они всю дорогу вели наблюдение за движением судна и работой силовой установки. В расчетное время «Ракета» подошла к Химкинскому речному вокзалу.

Первый день пребывания «Ракеты» в Москве превратился для создателей крылатого судна в яркий, незабываемый праздник. Сначала в речном порту был большой митинг, выступали министр речного флота, Р. Е. Алексеев, Н. А. Зайцев и все желающие из конструкторов. Потом участники митинга захотели прокатиться на крылатом корабле. Количество желающих «полетать» было столь велико, что в первый рейс «Ракета» вышла с большим перегрузом. На борту оказалось, по меньшей мере, сто человек вместо шестидесяти по проекту, однако теплоход вышел на крылья. Почти полдня «Ракета» летала по Химкинскому водохранилищу. Одна делегация сменяла другую. Все они приходили в восторг, поздравляли его создателей, делали памятные фотоснимки с ними на палубе теплохода.

В дни фестиваля конструкторы показали свое детище всем, кто хотел его посмотреть. Едва «Ракета» пришла из Москвы в родную гавань, как Волжское объединенное пароходство объявило о регулярных пассажирских рейсах крылатого судна на линии Горький – Казань. Для теплохода начались рабочие будни, а для конструкторов – новый этап испытаний.

Н. А. Зайцев на борту «Ракеты»

Н. А. Зайцев и Л. С. Попов в салоне «Ракеты». Поездка на Международный фестиваль молодежи. 1957 г.

С каждым новым рейсом «Ракеты» все убеждались в надежности крылатого судна, а также в том, что такие суда очень нужны, особенно для рек Сибири, где они могут конкурировать с авиацией.

Наверное, за всю историю города Горького ни одно судно не провожало и не встречало столько горожан. О приближении «Ракеты» объявляли по радио. На набережную выходили сотни и сотни людей, стояли, всматривались вдаль, и вот на горизонте появлялась блестящая стремительная точка, лихо обгоняющая другие суда. Точка росла, приближалась, приобретая четкие контуры. Вот так все и говорили: «Идет наша «Ракета»!». Конструкция судна была очень удачной, можно сказать, классической и надежной. От двигателя до последней заклепки в корпусе – всё было сделано из отечественных материалов. Промышленность нашей страны как бы сконцентрировала свои достижения в новом судне.

А ведь среди чиновников были и скептики, говорящие, что никто на такие суда не пойдет: «Скоростища-то какая! А если на мель судно вылетит, или на топляк налетит? Что тогда будет?»

Был случай, когда «Ракета» своим носовым крылом налетела на топляк. Однако пассажиры удара даже не почувствовали. Долгое время на рабочем столе Николая Алексеевича лежал обрубок бревна, рассеченного крылом теплохода.

Наступила поздняя осень. Пришли последние дни первой навигации для «Ракеты». Ее создатели решили эти дни использовать для проведения мореходных испытаний судна на Куйбышевском водохранилище (конечно, без пассажиров). По данным бюро прогнозов погоды, в водохранилище ожидалось большое волнение, а этого и надо было для всестороннего испытания корабля. Установили на нем необходимую регистрирующую аппаратуру и направились из Горького в рукотворное море. Но когда теплоход пришел в Казань, сильно похолодало. На Волге начался ледостав. По реке шло «сало». У берегов начали образовываться участки сплошного льда. Возникла реальная угроза зазимовать в Казани. Однако ни Алексеев, ни Зайцев, принимавшие участие в испытаниях, не были в этом заинтересованы. Судно должно зимовать на заводе, чтобы устранить отмеченные за первую навигацию замечания команды теплохода. На раздумья времени не было. Было принято решение возвращаться в Горький несмотря на то, что по Волге уже шел лед. Идти, при этом только на крыле! Так начался полет «Ракеты» по замерзающей реке.

Мелкий лед со свистом бился о дюралевую обшивку днища судна. Для крыльев он был не помеха. На половине пути забило льдом водозаборник системы охлаждения главного двигателя. Но нет худа без добра, теперь конструкторы узнали, что надо сделать, чтобы никакой ледостав не застал команду врасплох. Вся в длинных сосульках, висевших по бортам, заиндевелая «Ракета» благополучно вернулась в Горький, в заводский затон.

«Ракета» во льдах. Казань. 1957 г.

Доработка системы охлаждения оказалась полезной еще и по другой причине. На серийно строящихся судах в Феодосии водозаборник забивался медузами, а введенная продувка кингстонов системы водозабора позволяла быстро устранить подобные проблемы.

Как уже было сказано, путевку в жизнь «Ракете» подарил шестиместный пассажирский катер на подводных крыльях, который создавался под руководством Николая Алексеевича. Зайцев вложил в это судно свои силы, талант, душу и вполне справедливо считал своим детищем. Катер получил название «Волга» и в 1958 году на майской демонстрации был представлен широкой публике. Машина с катером возглавляла колонну завода «Красное Сормово».

Презентация катера «Волга» на майской демонстрации. 1958 г.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.