Сергей Аникин
Осколки разума

© С. Аникин, текст, 2025

© Издательство «Четыре», 2025

* * *

Я заговорил о палаче. Свойство палача в зародыше находится почти в каждом современном человеке. Но не рано развиваются звериные свойства человека. Если в ком-нибудь они пересиливают в своём развитии все другие его свойства, то такой человек, конечно, становится ужасным и безобразным.

Ф. М. Достоевский

Часть первая Выстрел в пустоту

Глава 1

Однажды вечером в огромном спортивном зале собрались множество болельщиков. Зал напоминал трибуны футбольного стадиона. Но этот зал был закрытого типа, освещался он огромными и мощными флуоресцентными, похожими на огромные галогеновые прожектора лампами. Справа внизу располагался небольшой морёного дуба стол. За столом на стульях сидели судьи, двое мужчин и между ними – женщина. Один мужчина откинулся на дубовую спинку стула, который под его весом поскрипывал, как несмазанные петли старой двери. На вид мужчине было около сорока. Чёрная шевелюра уложенных гелем волос была зачёсана назад, взгляд был устремлён в центр боксёрского ринга. Он слегка одёрнул чёрный смокинг и взглянул на золотой «Ролекс» на левой руке.

На часах было без двадцати девять. Мужчину звали Николай Иванович Дубинин. Взглянув на часы, он перевёл свой взгляд ярко-зелёных глаз на ринг. Рядом с ним сидела женщина в белой рубашке, сверху она накинула ярко-бежевый пиджак. Женщина уткнулась в ноутбук и тонкими пальцами что-то печатала на нём. Татьяна Сергеевна Попова, она недавно отметила юбилей – ей стукнуло пятьдесят, отвлеклась от ноутбука и пальцами правой руки принялась массировать глаза, прикрыв их от усталости. А третий судья по национальности армянин с оливкового цвета кожей и чёрными густыми волосами, которые были пострижены очень коротко. Он расстегнул молнию чёрного джемпера, набрав в лёгкие воздуха, выдохнул, затем из кармана брюк достал носовой платок и вытер пот со лба. В помещении было жарко. Это был Артур Альбертович Ованесян. Он задумался, ожидая начала бокса. На ринг, отодвигая канат, нагибаясь, прошёл стройный, под два метра мужчина, короткостриженый, в спортивных штанах и в застёгнутой под подбородок олимпийке с эмблемой Puma. Он поднёс к губам беспроводной микрофон.

– Добрый вечер, дамы и господа! – произнёс он в микрофон, как диктор центрального телевидения.

Зал взорвался аплодисментами, ликующими криками. Он продолжил:

– Сегодня состоится незабываемое событие, бой за звание чемпиона мира в лёгком весе среди женщин! Несравненная и непобедимая, двадцать пять боёв и ни одного поражения, целеустремлённая Александра Вельможина по прозвищу Гепард.

С правой стороны по дорожке шла женщина в разноцветном, и правда гепардовой расцветки, халате с накинутым на голову капюшоном и такой же расцветки боксёрских перчатках. Рядом с ней шагал мужчина, которому было далеко за шестьдесят, лысый, гладковыбритый, в серой неприметной куртке и чёрных джинсах. Она прошла и, приподняв канат, проскользнула на ринг, а мужчина, Владимир Сергеевич Субботин, остался около ринга. Он был её тренером и менеджером одновременно. На ринге женщина сняла халат и отдала его Владимиру. Она была накачанной, с рельефной мускулатурой на руках и ногах, точно занималась плаванием и бегом. Покрутив головой, она размяла шею. Гепардового цвета шорты и бюстгальтер в виде купальника сверху придавали ей вид настоящей хищницы, а стальной цвет глаз, которые она устремила на судью на ринге, подчёркивал в ней стержень и стремление к победе. Короткая цвета вороного крыла причёска и небольшой у-образный шрам слева на подбородке – признаки того, что в её виде спорта победы достаются очень тяжёлым и весьма опасным трудом. Она подняла перчатки вверх. Бурные аплодисменты сопровождались визгом, свистом – так реагировали её фанатки.

– У её соперницы на счету двадцать восемь побед и ни одного поражения. Та, которая не церемонится, а рвётся в бой, разрушая все границы и сжигая все мосты за собой! – снова чуть не кричал судья в микрофон. – С корейскими корнями, не знает боли, пощады и помилования! Встречайте, Надежда Ким по прозвищу Ураган.

С левой стороны по дорожке шла женщина в тёмно-синем халате и чёрных боксёрских перчатках. Капюшон её был опущен. Голову обрамляли белокурые короткие волосы. Смуглая, почти оливкового цвета кожа и восточные черты лица. Глаза тёмно-зелёного цвета были устремлены на ринг. Взгляд у неё был взбешённый. Рядом с ней шёл её менеджер – бизнесмен не робкого десятка. В чёрной классической тройке, белый воротничок его рубахи был застёгнут под самое горло. Чёрная стрижка ёжиком, на левой руке золотой браслет и часы «Вашерон Константин», на циферблате при ближайшем рассмотрении можно было увидеть рисунок в виде двух сфинксов золотистой окраски. На его левой руке на безымянном и указательном пальцах были видны два золотых перстня. На указательном – перстень с рисунком китайского дракона, обрамлённого золотом, а на безымянном – платиновый, с рисунком в виде двуглавого орла. От мужчины пахло за версту дорогим парфюмом. Ну точно типичный дорогой адвокат, знающий своё дело. Константин Николаевич Ежов.

Надежда вышла на ринг под бурные аплодисменты. Каждая из спортсменок вставила в рот капу и вышла в центр ринга. Рядом встал судья.

– Так, правила вы знаете, – заявил он. – Нам нужен честный бой.

Соперницы встретились – «рукопожатие» перчатками друг о друга. После прозвучал гонг, и судья удалился с ринга.

Надежда налетела на свою соперницу, точно орёл на добычу, и начала работать в ближнем бою, нанося молниеносные удары. Александра уходила в защиту. Удары продолжались, они сыпались на неё, точно ливень в середине осени. Она прижалась к канату ринга. Надежда не останавливалась, нанося удар за ударом, но попадала по её перчаткам. Её лицо вспотело, и несколько капель пота, точно роса после дождя скапливается на деревьях, появилось на её лбу. Александра сделала пару шагов назад и нанесла хук, но он лишь рассёк спёртый и горячий воздух на ринге. Она нанесла ещё один хук и попала в перчатку около правой щеки противницы. Надежда опять начала наступать, атакуя в ближнем бою. Её сердце, точно какая-то дьявольская трель, затрещало, отдаваясь в грудь, ударяя по рёбрам, в ушах и горле. Александра уходила в защиту и сохраняла спокойствие. Но неожиданно она налетела на Надежду и нанесла несколько ударов, но промахнулась, соперница ловко, будто неуязвимая мишень, ушла от её тяжёлых, рассекающих воздух ударов. Александра нанесла ещё пару ударов, но снова, рассекая воздух, пожалела об этом. Она пропустила хук слева, удар пришёлся прямо в правую скулу. Её чуть не парализовало, удар был настолько мощным, что ей показалось на секунду, что ей вмазали молотком по скуле и она сейчас услышит хруст, а после ей объявят поражение. Искры брызнули из её глаз. Последовал следующий удар, это был апперкот правой снизу, а перчатка соперницы угодила ей прямо в подбородок. В этот раз в её голове лопнула петарда, глаза на мгновение потеряли ориентацию. Ноги тоже подвели её, они подкосились, и она начала падать. Это было точно в замедленной съёмке художественного фильма. Она будто летела вниз с обрыва в пропасть, приземлилась она на пол ринга на лопатки и ударилась затылком.

Её сердце, точно метроном смерти, начало стучать, отбивая, словно на натянутом барабане, мощные удары. Удары стучали в ушах, и казалось, что перепонки могли бы лопнуть. Перед глазами были расплывчатые очертания, точно удар был нанесён не боксёрской перчаткой, а стальным молотом. Она моргнула несколько раз, прислонив перчатки к слегка вспотевшим вискам.

– Один, два, три, – выскочив на ринг и припав на одно колено, судья начал считать.

Она встряхнула головой, начала подниматься. Не успел он досчитать до шести, как она встала на ноги.

– Как самочувствие? – осведомился он.

– Я в порядке и могу продолжать бой, – ответила она.

В этот момент прозвучал гонг, который предупреждал, что первый раунд подошёл к концу. Бойцы разошлись по своим углам, и каждый присел на деревянный стульчик.

– Ну как так, одно разочарование, – вытащив капу у Александры изо рта и дав глотнуть воды, возмутился Владимир.

Она прополоскала рот и сплюнула содержимое в ведро, которое он держал левой рукой.

– Я не знаю, что делать, она налетает и не даёт мне собраться и сосредоточиться, – начала оправдываться Александра.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Она взглянула на него, его словно железобетонное лицо не демонстрировало ни одной эмоции, не было даже намёка на переживания. Он продолжил:

– Так, отбрось все эмоции и будь на ринге. Сейчас ты не на ринге, ты где-то витаешь в облаках. Ты меня понимаешь? – строго спросил он.

– Да, я поняла, нужно атаковать, – принялась лихорадочно соображать девушка, точно малолетка перед первым свиданием.

– Нет, нужно измотать её, затем наступать и уложить на ринге. Не тяни резину и не жуй сопли, настройся и размажь её на ринге, – более мягко произнёс он.

– Я сделаю это, я её раздавлю, – резко ответила она.

На другом конце ринга Константин вытащил капу изо рта Надежды, дал глотнуть воды, которую она сплюнула.

– Молодец, я горжусь тобой! – с удовлетворением произнёс он. – Но ты можешь лучше, – добавил он.

– Я сейчас её уложу, она не знает, с кем связалась, – ответила она.

– Давай, не подводи меня, – улыбнулся он. – Как только её уложишь, я куплю тебе «ауди» как подарок, не считая денежного гонорара, о котором мы договаривались.

– Я тебя услышала, я сотру её в порошок, – сжав белоснежные зубы, процедила она.

Прозвучал гонг, второй раунд начался. Бойцы схлестнулись прямо в центре ринга. Первой начала Надежда. Наносила удары, в этот раз пару ударов Александра приняла на блок и после начала производить атаку. Она нанесла несколько ударов и, отходя назад, уходила в защиту. Она нападала, изнуряя себя до изнеможения, выкладываясь на всю катушку. Александре ничего не оставалось, как держать оборону в виде блока перед своим лицом. Удары начали сыпаться на неё ещё и в корпус, она отступала. Надежда как неугомонная приблизилась и в правом углу ринга зажала её – точно беззащитного, падавшего духом человека. Александра не могла ничего сделать, только зажатой держать блок. Но она что-то решила где-то далеко в своём подсознании – то ли ей надоело держать блок, то ли шестерёнки закрутились по-другому в её голове. Она убрала блок, пропуская прямой в челюсть, конкретно в нижнюю. Сделав шаг в сторону, она начала наносить удары – мгновенно перехватив атаку. Два удара пришлись Надежде в перчатки, а третий угодил прямо в правую щёку. От удара она сделала шаг назад и, чуть не потеряв ориентацию, не упала, но быстро пришла в себя. Ушла в блок, Александра начала наносить ей удары. Она чередовала: то в перчатки в районе лица, то в корпус. Надежда начала отходить потому, что знала: не приведи господь она опустит руки, чтобы пойти в бой, как пропустит серию ударов и бой может закончиться для неё плачевно, она потерпит поражение. Александра, измученная, слегка уставшая и точно загнанная лошадь, но тем не менее всё ещё подающая надежды на победу, не переставала наносить удар за ударом. На этом маленьком ринге, казалось, накалился даже воздух. По лицу Александры тёк горячий пот. По лицу Надежды, держащей блок, струился пот, точно горный ручеёк. Она была поймана, как лев в клетку, и не знала, как уйти от наносящихся в её адрес ударов. Но пропускать удары в лицо она не хотела, она начала отступать, но Александра сделала ход конём – она нанесла ей в корпус три удара, Надежда отступила, и тут последовали три удара прямых. Один из них пришёлся в подбородок, а два оставшихся – в нос противнице. Надежда отлетела на канат ринга, и её слегка судорожно тряхнуло. Ощущение было, что к её вискам подключили мощные электрические импульсы и включили ток. Александра нанесла ещё два удара в корпус. Надежда согнулась в три погибели. Её сердце застучало, как испанские кастаньеты, ударяясь о рёбра, и готово было вырваться из груди. Она стояла на четвереньках, широко открыв рот, жадно хватая воздух, как если бы она была под водой шесть минут и неожиданно вынырнула. Девушка продолжила дышать, насыщая свои измученные и побитые лёгкие кислородом.

Выбежал судья, приземлившись на колени и махая рукой, будто дирижёр размахивал палочкой.

– Один, два, три, – произнёс он.

Она встала, отдышка прошла, но она вдруг почувствовала, будто у неё внутри перчаток у рук словно начался эпилептический припадок. Мысль мелькнула: «Не дай бог у меня сейчас случится лихорадка». Она моргнула несколько раз, но руки всё ещё тряслись – как если бы у неё была болезнь Паркинсона. Прозвучал гонг, второй раунд закончился. Бойцы вернулись на места.

В этот раз никаких речей Владимир не говорил Александре, он только помассировал ей шейные позвонки, вытер пот с лица губкой, дал воды. Она глотнула, после сплюнула.

– Ты что творишь? – спросил Константин.

Если бы они были наедине, он бы обложил Надежду нецензурной бранью.

– Ты начинаешь меня бесить! – продолжил он, заскрежетал зубами, нервно зашипел он ей на ухо.

– Я немного подустала, – попыталась оправдаться она.

– Мне плевать, устала ты или нет, – оскалился он ей в ухо.

Она даже почувствовала на своей спине его горячее дыхание. Она хотела сорваться на него, но сдержала вспышку гнева.

– Иди и принеси мне победу, – пару раз глубоко вздохнув, уже более спокойно произнёс он. – Мне не нужно поражение, проигрыш – это запятнанная репутация.

Гримаса гнева не сходила с её лица, ещё немного, и ярость взяла бы верх над ней. Она бы огрызнулась или сказала ему всё, что о нём думает.

– Собери волю в кулак и разорви мне эту тварь! – скрипя зубами, заявил он.

Она могла поклясться, что слышала этот скрип его зубов – чем-то напоминающий перемалывание костей в мясорубке. Он толкнул её ладонью в плечо.

– Вперёд, в бой! – повысил он голос.

Она повернулась к нему и натянула фальшивую улыбку.

– Не беси меня, а лучше обратись к психиатру, у тебя проблемы с нервной системой.

Он вытаращил на неё почти безумный взгляд – его глазные яблоки словно вылезли из орбит. Вот-вот его внутренний цербер выскочил бы наружу и разорвал её на куски, но в этот момент прозвучал гонг.

Начался третий раунд. Первой нанесла удары Александра, Надежда уходила в защиту, блокируя лицо. Но решила поменять тактику, отпрыгнув, пошла в наступление, начала наносить удары, постоянно отходя и навязывая противнице бой на расстоянии. Александра наступала, работая по её корпусу. В её голове прояснилось, созрел план выбить из колеи Надежду, а после работать в ближнем бою по лицу. Надежда провела обманный приём и, в очередной раз уйдя в защиту, нанесла два удара в пустоту, сотрясая горячий воздух, царивший на ринге, а затем хук правой в левую щёку Александры. Удар превзошёл ожидания, та покачнулась и чуть не упала, еле устояла на ногах, но растерялась, пропустив последующие удары в корпус. Сделав несколько шагов назад, она опешила. Удары были словно нанесены резиновой дубинкой. Она закрыла лицо перчатками, чтобы не пропустить больше по лицу. И начала задыхаться, успокоившись, принимая удары в перчатки от своего противника. Она проглотила образовавшийся в горле комок. Сердце стучало в висках, точно барабанная дробь. Глаза затянуло кровавой пеленой, будто перед сетчаткой глаза картинка поплыла. Три шага в сторону, Александра поменяла позицию. Замах левой рассёк пустое пространство, а вот правый прямой настиг Александру и угодил прямо в нос.

Капилляры полопались в её глазах. Давление скакануло и приблизилось к опасной отметке. Головная боль в районе затылка приближалась так же неумолимо, как стальные колёса электропоезда, колёса скребли по металлическим рельсам – будто скальпель разрезает её серое вещество. Она не могла отдышаться, ловила ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег. Удары продолжались, она закрывала лицо как могла, держа оборону, и начала кашлять – словно её бронхи были бронхами больного раком лёгких курильщика. Затем всё произошло настолько быстро, насколько это возможно. Александра сделала шаг в сторону и нанесла удар Надежде чуть выше тазобедренной кости, в правую почку. Та изогнулась – как уж, ускользающий от огня. В следующую секунду последовал прямой в нос Надежды, едва слышный хруст её сломанной переносицы прозвучал достаточно отчётливо. Кровяной фонтан вырвался, точно прорвало трубу. Следующий удар был последним, с размаха правой рукой Александра нанесла апперкот, несмотря на то, что удар был нанесён в перчатки, захрустела и нижняя челюсть Надежды. Капа выскочила изо рта, и она с раздирающим звонким звуком повалилась на лопатки и ударилась затылком об пол ринга. Она лежала на полу, гейзер крови заливал её лицо. На ринг прибежали санитары в белых халатах, аккуратно положили её на носилки и унесли. Судья вышел на ринг и поднял верх руку Александры, зал взорвался аплодисментами.

– Сегодня чемпионом мира в лёгком весе становится Александра Валерьевна Вельможина, – провозгласил судья.

Затем ей вручили золотой пояс. Снова взрыв аплодисментов.

Спустя десять минут Александра зашла в раздевалку, разделась, зайдя в душевую кабинку, включила душ. Горячие струи воды смывали с неё пот. Она вышла посвежевшая, сложила в спортивную серую сумку все вещи и натянула чёрные джинсы, сверху майки накинула белый пуховик. На улице её обдало морозной февральской метелью. Хлопья кружились вихрем. Ветер свистел, обдувая её лицо, смахнул капюшон с её головы. Она снова его поправила и завязала тесёмочки под подбородком. Снег повалил хлопьями, февральская вьюга разбушевалась. Сильные порывы ветра проникали под одежду, она слегка поёжилась, её точно атаковали мурашки от основания шейных позвонков и до копчика. Она подошла к автомобилю «Ауди-Ку-5» цвета мокрого асфальта и нажала на сигнализацию. Передние фары ей подмигнули. Она села в салон, запустила двигатель.

Стальная дверь, та, что вела в спортивный зал, приоткрылась, петли заскрипели, точно прокаркала ворона. На улицу в чёрной дублёнке и меховой шапке вышел Владимир Субботин. Он подошёл к соседней двери машины, сел на пассажирское сиденье.

– Холодно, однако, – грея ладонь о ладонь, произнёс он.

– Да, в этом году зима точно ледниковый период, – согласилась Александра.

Затем она сдала чуть назад, развернула автомобиль на месте и двинулась вперёд. Дорогу замело, мощные колёса внедорожника вминали небольшие сугробы. Она включила щётки, и они сметали снежинки с лобового стекла.

– Ты сегодня меня порадовала! – прервал тишину Владимир.

Тишина действительно была умиротворённой, потому что она не любила слушать радио в машине, чтобы сосредоточиться на дороге.

– Я старалась. Но мне казалось, что она меня уложит в первом раунде.

– Ну, этого не случилось, я всегда тебе повторял, что боксёр, сколько бы раз ни падал, обязан подниматься, несмотря ни на что, и всегда используй разную тактику боя.

– Я поняла, – выкрутив кожаное рулевое колесо влево, произнесла она. – Следующие бои какие намечаются?

– Пока отдыхай и набирайся сил, месяца три пока боёв не будет, а после я переговорю, и найдём тебе подходящих соперниц.

Она проехала вперёд и остановилась около стоп-линии на перекрёстке. Загорелся зелёный сигнал, и она поехала дальше.

– Вон там, за перекрёстком, останови мне.

Она проехала ещё несколько метров и остановилась.

– Ладно, давай. Удачно добраться до дома.

– Счастливо, – коротко отрезала она. – На телефоне.

Он покинул автомобиль, направился в сторону дома. Она проехала ещё пару перекрёстков и свернула с заасфальтированной дороги на грунтовую, проехала прямо, остановилась около чёрных металлических ворот.

Выйдя из автомобиля, она открыла замок и заехала внутрь на свой участок в двадцать соток. Закрыв дверь, она отправилась в свой трёхэтажный особняк. Пол был из кедрового дерева. Стены выкрашены в бело-коричневые тона. Она прошла в огромный зал – вся стенка была ручной работы, с сероватым оттенком. Она протянула руку и щёлкнула выключателем – под подвесным потолком вспыхнула огромная люстра. Слева на стене висел огромный плазменный телевизор, колонки которого были по углам зала. Стол, диван и два кресла стояли напротив стенки с антресолями. Она прошла на невероятно огромную кухню, где царил порядок, кухонный гарнитур был из редких пород дерева. Под гарнитуром стоял огромный холодильник, рядом дубовая столешница, газовая плита. Подальше – стол и четыре стула. Она нажала на кнопку электрического чайника и достала из шкафчика чай, бросила его в чашку. Пока кипятился чайник, она пошла в небольшую спальню. Там стояла двуспальная кровать, рядом шкафы для одежды, письменный стол. На кровати спала пятнадцатилетняя Вельможина Дарья. Пряди её каштановых волос закрывали лицо. Александра подошла, укрыла дочь верблюжьим одеялом по самую шею, убрала ладонью прядь её волос в сторону, поцеловала в щёку. Затем зашла в соседнюю комнату, та была по-спартански проста: кровать, рядом два кресла, стол и два стула. Вторая дочь, близняшка Дарьи, Мария Вельможина, также спала, но без одеяла, на ней было надето термобельё. Пряди были рассыпаны по сторонам, и она спала на спине. Александра её также укрыла и отправилась на кухню, заварила чай и упала в зале в кресло, включила телевизор. Сначала по телевизору выступал Владимир Соловьёв в своей программе, обсуждая политику. На следующем канале был «Час суда» с Павлом Астаховым. Затем она включила Общественное российское телевидение. Шли новости.

– Последние горячие новости к этому часу. В студии Екатерина Горелова, – проговорила диктор новостей. – В Московской области пропали пять девочек. Наш корреспондент Евгений Савин расскажет вам более подробно.

Затем картинка на телеэкране сменилась: Евгений Савин стоял в пиджаке перед камерой.

– Доброго времени суток, уважаемые телезрители! За последние три дня пропала Оксана Миронова, Евгения Юрская, Татьяна Каштанова, Дарья Белых, Елена Паленина. Их родители обратились в полицию, но известий пока никаких. Похитители не выдвигали требований. Мобильники у каждой из пяти девочек отключены, – протараторил корреспондент. И добавил: – Если у вас есть какая-нибудь информация, незамедлительно сообщите по телефону, который видите на экране.

На экране произошла смена кадра, и снова перед взором Александры появилась Екатерина Горелова.

– Ещё одна важная новость. Через два дня выборы мэра нашего города. Есть три кандидатуры, и среди них бывший мэр Валерий Владимирович Коноплёв.

На экране мелькнула фотография пятидесятилетнего мужчины, коротко остриженного, гладковыбритого, в тёмно-синем смокинге. Фотография на экране не менялась, и Екатерина говорила за кадром:

– Коноплёв уже был мэром нашего города, и за время своего поста он открыл два медицинских центра и нефтеперерабатывающий завод за городом, дав тем самым много рабочих мест жителям нашего города.

Кадр на телевизионном экране сменился, и перед журналистами появился мужчина в чёрном, почти до колен, кашемировом пальто, на его голове была синяя шапка с помпоном и эмблемой олимпийских игр – пять колец, пересекающих друг друга.

– Скажите, если вас выберут на второй срок, что вы ещё сделаете? – спросила журналистка, сунув ему прямо в лицо диктофон.

– Ну, вы знаете, все мы любим честность, трудолюбие и справедливость, – начал он. – Я гарантирую, что откроется очень много школ, детских садов, и сейчас идёт строительство новых жилых комплексов. Первый из них – «Высота», а второй – «Графские трущобы». Так вот, я приложу все усилия, чтобы люди могли оформлять ипотеку в этих квартирах, и будем расширять жилищные условия.

– Скажите, а сельское хозяйство будут поднимать? – встрял другой журналист.

– Вы знаете, я не господь бог, но будем просить денег на расширение сельского хозяйства, – ответил он.

Снова в кадре появилась Екатерина.

– Второй претендент на пост мэра – Иван Андреевич Хренкин, – произнесла она.

На экране появилось его фото: мужчина сорока пяти лет, состоит в коммунистической партии, лысый, с жидкой бородкой, в цвета кофе с молоком пиджаке.

Снова кадр поменялся, и теперь этот мужчина находился перед журналистами.

– Скажите, что будет, когда вы станете мэром? – задал вопрос молодой парень.

– Ну, я считаю, что образование и медицина должны быть у нас бесплатные, будем на это в первую очередь давить.

– Будут какие-нибудь фабрики или заводы в нашем городе? – продолжил парень.

– Да, у нас будет новая кондитерская фабрика, два мясокомбината, они сейчас находятся на реконструкции и в ближайшее время начнут работать.

– А какие промышленные предприятия будут строиться и как будут дела обстоять с дорогами?

– Так, по порядку. Насчёт промышленных предприятий. Будет функционировать огромный завод по производству трансформаторов под названием «Русский трансформатор», также, если нас профинансируют, будем строить новый, по последнему слову техники, авиационный завод, где будут производить новые пассажирские авиалайнеры. Насчёт дорог, то да, проект запускается по ремонту дорог, дороги будут идеальными, также будут построены пять мостов.

Снова на главном экране появилась Екатерина.

– И последний кандидат на пост мэра города – Вячеслав Алексеевич Собачкин, – проговорила ведущая.

И внизу экрана появился его портрет: коренастый мужчина с двойным подбородком, коротко острижен.

Потом появился он, и также журналисты начали задавать вопросы.

– Что будет нового в нашем городе при вашем правлении мэром? – задала вопрос женщина, которой было далеко за пятьдесят.

– Я скажу так: будет очень много рабочих мест и поддержка малому и крупному бизнесу, – ответил он басом.

– Будет ли в посёлках строительство?

– Да, будем возрождать сельскую местность и строить коттеджные посёлки. И ещё добавлю, что хочу построить на выделенные деньги и также сам профинансирую строительство атомной электростанции в нескольких километрах от города, и ещё будем строить газопровод длиной в несколько тысяч километров.

Снова смена кадра, и появилась опять Екатерина Горелова.

– И у нас всё в сегодняшнем вечернем выпуске, смотрите нас завтра.

Александра выключила телевизор и легла спать. Одна мысль мелькнула в её голове – поют прямо соловьиные трели, а как дорвутся до кресла, будут набивать карман свой. Затем она закрыла глаза, и сон овладел ею.

Глава 2

На следующий день была ясная погода, и солнечные лучи проникали в квартиру Ивана Семёновича Кононенко. Этот тридцатилетний мужчина спал в зале на кожаном диване. Дай ему волю, он спал бы сутками. Приоткрыв свои налитые свинцом веки, он поднялся с дивана, сунул ноги в тапочки и побрёл в сторону ванны. Дико болела голова после вчерашней попойки, во рту стоял отвратительный привкус алкоголя.

– Что-то мне хреново, – взглянув в ванной в овальное, висящее над фарфоровой раковиной зеркало, прохрипел он.

Его глазные яблоки были покрасневшими, рыжие волосы растрёпаны, и трёхнедельная щетина прибавляла ему на вид несколько десятков лет. Он умылся ледяной водой, почистил зубы. Отправился, еле передвигая, точно восьмидесятилетний старик, ноги, на кухню, шаркая по линолеуму. Открыв холодильник, он достал оттуда пиво «Корона», открыл его и начал жадно глотать. В два глотка он уговорил бутылку и принялся глушить вторую. Не прошло и трёх минут, как две пустые бутылки оказались в мусорном ведре. Послышался звук, похожий на лязг дверного замка, кто-то вставил ключ в замочную скважину и начал открывать дверь. Дверь распахнулась, и на пороге появилась его мама Галина Кононенко. Она разменяла пятый десяток, хотя, глядя на её худощавое телосложение и миловидность, ей можно было дать не больше тридцати.

Она прошла в небольшой коридор, сняла куртку, повесила её на вешалку в шкаф. Дорогой деловой костюм сидел на ней точно сшитый в ателье на заказ. Золотая цепочка толщиной в мизинец – на шее, серьги тоже из золота. Она прошла на кухню и увидела сына.

– Ну что, с добрым утром, бездельник, – впившись в него острым взглядом зелёных глаз, с усмешкой произнесла она.

– Мам, мне сейчас не до разговоров. – Иван приложил ладони к вискам, начал их массировать.

– А когда тебе было до них? – возмутилась она, в её голосе послышались нервные нотки.

– Что тебе от меня надо? – строго спросил он.

И отправился к холодильнику, чтобы взять третью бутылочку. Галина пошла за ним, и как только он открыл холодильник, она резко захлопнула его.

– Ты мне надоел, спишь до обеда, ничего не делаешь. Только пьянки, девки и твой дружок Вовка Коноплёв, – сорвалась мать на крик.

– Не ори на меня, что хочу, то и делаю! – огрызнулся сын. – Я буду делать то, что посчитаю нужным!

– Ты ничего не делаешь, учиться ты не хочешь, пихала тебя по блату в медицинский, ты его бросил, на завод нефтеперерабатывающий ты не хочешь, что ты вообще хочешь?

– Я хочу просто жить, и давай не будем больше об этом.

– Нет, будем, я устала, надрываюсь, как проклятая, работаю адвокатом у хозяина нефтеперерабатывающего завода, всё покупаю, всё приношу. Как ты не поймёшь, я не вечная. Когда-то меня не будет и тебе придётся зарабатывать деньги самому.

– Мам, ну батрачат физическим трудом только дураки, я пока не определился, чего я хочу.

– Ну тебе уже тридцать, когда ты уже наконец определишься?

– Ну открой какое-нибудь дело и поставь меня директором.

– Да ты дальше своего носа не видишь, ты всё профукаешь.

– Мам, не мотай мне нервы, давай на будущий год определимся.

– Каждый раз одно и то же. Хватит, летом если не найдёшь работу, то переедешь на отдельную квартиру, куплю тебе внедорожник, и дальше сам, становись самостоятельным.

На этом их дискуссия закончилась, Иван надел белый свитер и синие джинсы, обулся в зимние кроссовки, сверху накинул пуховик и вышел из дома. Преодолев три лестничных пролёта, он вышел на улицу и вызвал такси. Ждать долго не пришлось, подъехал серебристого цвета, с шашками на крыше «Шевроле-Круз». Он сел в салон, пристегнул ремень безопасности. Внутри салона было тепло, работала печка. Водитель – молодой парень, студент, подрабатывающий в такси. Он убавил громкость, в динамиках хрипел Григорий Лепс. Иван достал свой телефон и окунулся во Всемирную паутину. Поездка прошла быстро, но ехали они молча, водитель оказался неразговорчивым, а Иван лазил в социальных сетях.

– Приехали, – подъехав и свернув с дороги на обочину, сообщил водитель.

Ваня достал из кармана деньги, протянул их водителю, там было больше на пятьдесят рублей.

– Спасибо, сдачу оставь себе, – вылезая из салона, сказал Иван.

Он прошёл вперёд и приблизился к огромному, в готическом стиле, зданию. Неоновая вывеска гласила: «Глаз бога». Он зашёл внутрь. В глаза ему сразу бросилась мигающая цветомузыка. Справа две голые девицы танцевали на пилоне. Слева размещалась барная стойка. За ней стоял молодой бармен в классическом костюме. Он выглядел так, точно маменькин сынок вышел первый день на работу. В его глазах читалось, что если он пойдёт с женщиной в постель, то, как первоклассник, будет мучиться несколько часов с застёжкой бюстгальтера. Столы были вырезаны из дерева и располагались в шахматном порядке. Народу практически не было. Пара человек пили пиво, и молодая парочка в дальнем углу о чём-то беседовала. Всё веселье было за дюжиной бильярдных столов, они стояли в дальних углах. За одним столом двое мужчин, судя по выражению их лиц – местные охотники из посёлка, играли в бильярд. Иван прошёл несколько столов, пока его не окрикнули.

– Эй, братан, дуй сюда! – крикнул Владимир Валерьевич Коноплёв, сын того самого Валерия Владимировича Коноплёва, что собирался баллотироваться во второй раз в мэры города.

Накачанный, широкоплечий бугай. Чёрные волосы, короткая спортивная стрижка. Ему было тридцать три года. На шее висела золотая цепочка, на пальцах-сардельках были золотые перстни: на правой руке – на среднем и безымянном пальцах, на левой руке был один перстень на указательном. Кожаные брюки, майка чёрного цвета и сверху косуха нараспашку – он чем-то напоминал рокера, играющего тяжёлый метал. Иван подошёл, и они пожали друг другу руки.

– Вот, смотри, как нужно шары гонять, – саркастически сказал Владимир.

Он пригнулся над столом и приставил кий к бильярдному шару. Яркий свет из четырёх мощных ламп, висящих над столом, чуть не ослепил его. Он прицелился, прищурив правый глаз, и ударил кием по шару. Шар покатился и, ударив по другому шару, отрикошетил и угодил в лузу.

– Неплохо, – скрипя прокуренными зубами, с натянутой улыбкой клоуна сообщил его соперник.

Это был мужчина сорока пяти лет, с рыжеватой бородой, точно веник торчащей в разные стороны на подбородке. Владимир обошёл стол и, прищурив глаз, прицелился, и снова удар – игрок не мог и ожидать, что шар, задев сразу два других шара, отправит их в лузу.

– А у тебя талант, парень, – заявил бородатый.

– Да он с детства надрессирован, – пояснил Иван.

– Ты не скучай, вон мой столик, можешь присесть, пивка тяпнуть, – обратился Володя к Ване.

Тот прошёл за стол и, схватив кружку пива, начал жадно пить, опустошив одним глотком полкружки, пристально наблюдая за игрой. Снова последовал удар, и снова шар попал в лузу. Вторым глотком он прикончил ещё полкружки. Игра подошла к концу. Бородатый пожал сопернику руку, и Володя подошёл к столу. Схватил пиво и выпил кружку залпом.

– Ну что, погнали? – предложил он.

– В смысле? Ты же выпил, – удивился Иван.

– Да брось, если что, батёк отмажет, – улыбнулся Володя.

Они покинули заведение и залезли в салон ультрафиолетового цвета автомобиля «Порш-Кайен». Владимир завёл двигатель, а Ваня пристегнулся, и они поехали. Володя включил дворники, и они сметали рыхлые снежные хлопья.

– Ну, рассказывай, как твоя жизнь протекает?

– Да ты знаешь, как-как! Мамка запилила, хочет, чтобы я нашёл работу, и всё в таком духе.

– Ты знаешь, давай с отцом перетру, может, куда-нибудь тебя засунем.

– Ну, покалякай.

– Ну, ты знаешь, лучше какую-нибудь фирму открыть и руководить ею.

– Я ей об этом твердил, она думает, я разорюсь, и не хочет выкидывать деньги на ветер.

– Ладно, не гони, а просто забей. Что-нибудь придумаю.

Автомобиль свернул вправо, съехав с асфальтированной трассы на более рыхлую. Он остановился около шлагбаума. Из охранной старой невзрачной будки вышел охранник пенсионного возраста.

– Петруха, отворяй калитку, я приехал.

– Здорова, – прохрипел прокуренным голосом мужчина.

Затем поднял шлагбаум. Они въехали в огромный посёлок. Впереди слева шла берёзовая роща, а справа дубовая лесопосадка. Они проехали вперёд, надпись, сбитая из досок, гласила: «Добро пожаловать в ПРИЗРАЧНЫЙ МАЯК». Эта надпись была выбита на огромном заброшенном деревянном, в виде резервуара, маяке. Рядом стояли три заброшенные мельницы – когда сильно дул ветер, их лопасти иногда вращались. Друзья поехали по извилистой дороге. Слева мелькали коттеджи и особняки, справа – огромный, усыпанный снегом, точно бархатным пухом, сосново-дубовый лес. Автомобиль проехал ещё несколько километров и остановился около небольшого срубового дома. Его огораживал стальной забор. Володя вышел из салона, открыл забор, заехал внутрь и закрыл его. Внутри был небольшой участок. На участке – выложенный из камня камин и рядом сваренная из уголков беседка. Баня-бочка была по другую сторону на участке, рядом бассейн – в нём замёрзшая вода. Был на участке колодец с электрическим двигателем и стоял двухэтажный срубовой дом с верандой у входа. На заднем дворе расположился кирпичный сарай. Они зашли внутрь дома, в огромную прихожую с платяным шкафом, встроенным в стену. Разувшись, они прошли в большой зал с мягкой мебелью, плазменным, во всю стену, телевизором и камином с вырезанным серебряным обрамлением ручной работы. Рядом с камином стояла аккуратно сложенная поленница дров.

Володя прошёл на кухню, она была площадью как зал, там было два огромных холодильника, газовая плита, посудомоечная машина, стол, стулья и гарнитур. Он открыл холодильник, достал бутылку водки и рюмки, вытащил нарезку из сырокопчёной колбасы.

– Пойдём тяпнем, – позвал он Ваню.

– Иду, – откликнулся тот.

Володя разлил водку, они выпили, закусили.

– Может, по второй? – осведомился Иван.

– Нет, у нас игра, не забывай, – напомнил Володя.

Он вышел из дома и отправился в сарай, приоткрыл дверь, включил освещение – над потолком вспыхнула тускло освещавшая помещение жёлтым режущим глаза светом лампочка. Внутри был дачный инвентарь, и в самом углу стояли две небольшие из нержавеющей стали клетки. Он снял махровое одеяло с клетки. И, глядя на него своими желтовато-коричневыми глазами, зарычал гепард.

– Так, Принц, спокойно, я пришёл, сегодня будет охота.

Зверь как будто понимал его, он сел и опустил голову.

Владимир снял одеяло со второй клетки, там тоже находился гепард – самка. Она облизывала свои лапы.

– Багира, время пришло идти на охоту.

Она издала мягкий, похожий на шипение змеи звук.

Он убрал персидский коврик и приоткрыл дверь, которая вела в погреб. Спустился по деревянным ступенькам, придерживаясь за перила. Он оказался в винном погребе – вдоль стен на деревянных стеллажах лежали бутылки с вином, а внизу – старые двухсотлитровые бочки. Он прошёл вглубь и приоткрыл жестяную дверь синего цвета. Свет зажёгся автоматически, внутри в клетках, пристёгнутые наручниками, сидели все девочки, которых похитили. Оксана Миронова была в кофте и джинсах, она тяжело дышала и испуганно смотрела, вытаращив глаза, на вошедшего. Евгения Юрская была во второй клетке в кожаной юбке и куртке. Она спала. Татьяна Каштанова была в следующей клетке в одной майке и спортивных штанах. Дарья Белых в майке и джинсовом комбинезоне, и Елена Паленина в спортивном костюме – штанах и олимпийке.

Каждой из них было по пятнадцать лет.

– Что вам от нас нужно? – спросила Оксана.

Её голос был похож на сухой скрип, потому что в горле пересохло и она не могла говорить громче.

– Скоро начнётся игра на выживание! – засмеялся Володя.

– Отпустите нас, мы никому ничего не скажем, – вмешалась в разговор Татьяна.

– Так, заткнись, не нервируйте меня, – с издёвкой в голосе произнёс Володя.

– Я не хочу играть ни в какие игры, я хочу домой к маме! – заплакала Елена.

– Я сказал, всем заткнуться, а то я начну вас бить, – прикрикнул на них Володя.

В этот момент дверь распахнулась и вошёл Ваня. Он прошёл, ударил кулаком по клетке, где сидела Татьяна.

– А мне нравится эта сука! – его глаза загорелись. – Дай я её отдеру.

– Нет, сначала игра, – приструнил его Володя. – Развлечение в другой раз.

Затем он осмотрел помещение и добавил:

– Ладно, не будем терять ни минуты, пора начинать.

Володя поднял клетку и пошёл вперёд, неся её на руках, а Иван взял клетку с Татьяной и пошёл следом. Они вышли с чёрного входа, подтащив к разрытым ледяным могилам клетки. Володя кинул в одну могилу клетку, а во вторую могилу Иван кинул свою клетку. Изрядно вспотев, они заполнили все пять могил.

Владимир отправился в дом за снайперскими винтовками. Отец иногда любил приезжать с очень состоятельными людьми и поохотиться. Он зашёл в дальнюю комнату и из-под кровати достал две снайперские винтовки в кожаных чехлах. Они даже были подписаны: на одном чехле значилось «Снайперская винтовка Драгунова», а на втором – «Снайперская винтовка Калашникова». Не прошло и пяти минут, как он вернулся на улицу.

– Так, слушать меня очень внимательно! – заявил Владимир. – Вам дадут ключи, чтобы выбраться и бежать. У вас форы час, если убежите, спасётесь, если нет – смерть.

Иван проходил мимо каждой клетки и бросал прямо в клетку ключ от замка.

– Итак, время пошло! – крикнул Владимир.

Первой, открыв замок, выбралась из клетки Оксана. Она наступила на клетку ногами и ухватилась за край могилы, подтянув своё тело, вылезла наружу. Огляделась вокруг: где заканчивался участок, огороженный забором, дальше тянулся сосновый лес. Она тяжело вздохнула, её лёгкие начали насыщаться морозным воздухом. Она подошла к следующей могиле.

– Я ничего не хочу, отстаньте от меня! – закричала Татьяна.

– Успокойся, открывай клетку и вылезай наружу, я тебе помогу, – предложила Оксана.

– Мне страшно, я боюсь, – прошептала та.

Её губы дрожали, зубы выбивали чечётку.

– У нас есть шанс свалить отсюда, нужно рискнуть, – продолжала настаивать Оксана.

Из соседней могилы вылезла Женя. Она отдышалась, огляделась вокруг.

– Привет, – махнула она рукой Оксане.

Оксана протянула руку и, ухватив за руку Татьяну, потянула на себя, вытащила из могильной ямы. Следом вылезли Дарья и Елена.

– Так, девчонки, давайте знакомиться, я Оксана.

Каждая из девчонок начала представляться.

– Таня.

– Даша.

– Женя.

– Елена.

– Нам нужно бежать в лес и постараться скрыться от этих отморозков, – продолжила Оксана.

– А что это ты команды раздаёшь? – возмутилась Дарья.

– И как бежать, кругом зима? – спросила Елена.

– Можно замёрзнуть, – подхватила Даша.

– Вы всё слышали, либо попытаемся бежать, либо нас через час всех здесь убьют.

– Девчонки, она права, – оживилась Татьяна. – Давайте действовать.

Они одна за одной пошли в сторону забора, по колено проваливаясь в сугробы. Наконец, достигнув забора, они начали пролезать в небольшую дыру за пределы участка. Перед ними стоял усыпанный снегом лес.

– Ну, что дальше, волшебница? – с издёвкой произнесла Даша.

– Волшебницы в кино, а я лишь предложила играть по их правилам, и прекрати вести себя как стерва, – оборвала её Оксана.

– Девчонки, хватит ссориться, давайте в лес, – крикнула Таня.

– А я предлагаю пойти вдоль леса по этой грунтовой дороге, – предложила Дарья.

– Думаю да, лучше по этой дороге, – поддержала её Елена.

– Я в лес. Кто со мной? – спросила Оксана.

– Я пойду, – поддержала Таня.

– И я, – присоединилась Женя.

Они разделились: три девчонки побежали в лес, а две отправились по грунтовой дороге.

Иван и Владимир загружали клетку с гепардом на заднее сиденье, а вторую клетку они засунули в багажник.

– Как ты их не боишься? – спросил Иван.

– Как только они родились, я как хозяин начал их приручать, и теперь они меня слушаются, – ответил Володя.

Он сел за руль внедорожника, а Ваня на соседнее сиденье. Запустив двигатель, они поехали.

– Ну что, пора начинать охоту, – строго заявил Владимир.

– Пусть не строят иллюзий, они не уйдут, – поддержал Ваня.

Автомобиль разогнался и ехал вперёд, вдруг впереди показались Даша и Елена. Даша стучала кулаками почти в каждые ворота, прося о помощи, а Лена шла вперёд, опустив голову и теребя свои плечи, озноб пробежал по её телу. Она услыхала звук вращающихся шин и, подняв глаза, посмотрела вдаль.

– Смотри, впереди машина, они нам помогут, – понадеялась Елена.

Даша и Елена побежали вперёд к приближающему транспортному средству. Но вдруг неожиданно автомобиль затормозил, из салона выскочил Ваня, припав на одно колено. Он выставил снайперскую винтовку на изготовку, припал левым глазом к окуляру. Сквозь увеличительное стекло он видел, как две девчонки схватились за руки и побежали в сторону леса. В этот момент он нажал на изогнутый спусковой крючок. Прозвучал выстрел, пуля попала Дарье в затылок, её ноги подкосились, и она упала.

– Нет, – взвизгнула Елена.

Труп Даши упал на дорогу, и из-под затылка начала образовываться лужа крови.

– В яблочко, ты лучший! – похвалил Володя.

– Я знаю, они не должны уйти, – добавил Ваня.

– Настал черёд зверей.

Выйдя из салона автомобиля, Володя вытащил клетку из багажника.

После он вытащил клетку из салона и открыл обе дверцы. Правой рукой поглаживая Принца, а левой Багиру, он произнёс:

– Порвать и сожрать!

Из клеток вырвались и устремились в лес два гепарда. Следом за ними пошли двое мужчин.

– Ты знал, что гепарды развивают скорость семьдесят пять километров в час за три секунды? – поинтересовался Володя.

– Нет, первый раз слышу, – удивился Ваня. – Значит, некуда им бежать.

Лена бежала со всех ног. Несмотря на то, что дул ветер, по лицу тёк горячий пот. Сердце колотилось в груди, как заведённое, дыхание было учащённым. Она что-то задела ногой и чуть не споткнулась. Затем она почувствовала, как один из гепардов прыгнул на неё сзади и, сделав пару движений лапами, взмыл в воздух. Приземлился он в четырёх метрах впереди неё. Она неожиданно остановилась, почувствовала, как сердце бьётся в горле и ушах. Раскрыла широко рот, глотая жадно воздух – точно ей надели целлофановый пакет на голову и сняли его через три минуты. Второй гепард подбежал сзади и рыкнул на неё. Она развернулась и, оступившись, упала на спину.

Принц набросился на неё и вцепился пастью в её кадык – острые клыки начали прокусывать нежную плоть.

– Отстань от меня, чёртова кошка, – ударяя его по черепу кулаком, прохрипела Лена.

Это был последний хрип о пощаде в её жизни. Гепард сильнее сжал пасть, прокусив ей горло, она перестала двигаться. К животным приблизились двое мужчин с винтовками.

– Вот они, красавцы, вторая мертва, – восхитился Володя.

Один из гепардов кинул свой взволнованный взгляд на Ваню. Тот остановился и остолбенел. Дыхание его ускорило ход, страх пробрался глубоко внутрь и засел там.

– Прикажи кошкам, чтобы не бросились на меня, – промолвил испуганно Ваня.

– Не очкуй, никто не бросится, – бодро заявил Володя.

Он подошёл к Принцу, присел на корточки и шепнул на ухо:

– Искать, вперёд.

Звери слушали его, точно он был укротителем диких животных всю свою сознательную жизнь. Два гепарда как по команде побежали вперёд, а мужчины пошли следом.

Где-то впереди по рыхлому снегу бежали Оксана, Евгения и Татьяна. Вдруг Женя замедлила ход и остановилась.

– Девчонки, подождите, я устала, – не в силах отдышаться, прохрипела она.

Оксана и Татьяна тоже остановились.

– Нам нельзя останавливаться, нужно бежать, только так мы можем выбраться, – обнимая её за плечи, попросила Оксана.

– Иду я, иду, – едва перевела дыхание Женя.

И снова они все побежали, но вдруг впереди остановилась Таня. Она замахала руками вперёд, вращая ими, точно хищная птица крыльями. Она чуть не свалилась – впереди был обрыв. И взглядом не было видно земли.

– Стойте, впереди пропасть, – крикнула Татьяна.

Девчонки остановились. Одышка у каждой давала о себе знать, и большие клубы пара выходили у каждой изо рта, потому что они дышали, широко открыв рот.

– Что делать будем? У кого какие предложения? – спросила Таня.

– Давайте в обход, – предложила Женя.

– А может, назад, и найдём какую-нибудь другую дорогу, – предложила Оксана.

– Времени нет, ну что, девчонки, в обход или назад? – спросила Таня.

Они побежали в обход и потихоньку пошли вдоль обрыва. Самая зоркая Женя увидала впереди небольшой деревянный мост.

– Скорее туда, там можно перебраться и бежать вперёд, – крикнула она.

Они молча устремились туда, но сзади в нескольких метрах от них по мокрому снегу бежал гепард. Они добежали до моста. Мост был полностью деревянным. Первой ступила на мост Оксана и побежала по нему, следующая бежала Татьяна. Второй гепард догонял первого. Как только подбежала к мосту Евгения, Принц мгновенно прыгнул. Его прыжок составил три метра, он приземлился на лапы на перилах моста и, спрыгнув с них, перегородил путь Жене. Она остановилась не в силах перевести дыхание – точно анаконда вцепилась ей в горло и не давала доступа кислорода. В голове никаких мыслей не было, её парализовал страх, но она взяла себя в руки и развернулась. Однако Багира шла по мосту на неё, вальяжно переставляя лапы. «Я в ловушке, выхода нет», – пронеслось в мозгу Жени. Но она пустилась наутёк, гепард Принц бросился и принялся лапами царапать её ноги, а гепард Багира прыгнула на неё сверху. Ноги девушки подкосились, она еле успела выставить руки вперёд, как повалилась на живот.

– Отстаньте от неё, – кинула камень в гепарда Оксана.

Камешек отскочил от деревянной половицы моста и упал в пропасть. Гепард на это не обратил никакого внимания. Принц цапнул за стопу Женю. Она взвизгнула и начала брыкаться, ударив пяткой другой ноги по голове зверя. Багира ухватила её зубами за горло.

– Побежали дальше, её уже не спасти, – крикнула Оксана.

– Мы не можем её здесь бросить, – не согласилась Татьяна.

В этот момент к обрыву приблизились охотники. Направив винтовку и прижав окуляр к глазу, Володя выстрелил. Пуля попала Татьяне прямо в сердце, он перевёл винтовку немного левее, снова нажал на спусковой крючок и прострелил Оксане лоб.

Глава 3

В Москве в огромном зале собралось около миллиона фанатов рок-музыки. На сцене выступал рок-ансамбль «Старая мельница». Солистка Анастасия Геннадьевна Грабарчук была с длинными чёрными волосами, с ярко-чёрными ресницами, худощавого телосложения. Ей недавно исполнился сорок один год. Она плавно играла перебором на электрогитаре и слегка прокуренным голосом пела песню в стоящий на стойке перед ней микрофон. Её чёрные кожаные штаны были в обтяжку, а кожанка сверху болталась нараспашку. Бас-гитару в руках держал и в так дёргал струны сзади неё крупного телосложения Максим Юрьевич Егоров. Он был в тёмных очках в роговой оправе, с длинными кудрявыми волосами, одет в спортивную тройку. На второй электрогитаре выводил мелодию Андрей Иванович Шилов, худой, гладковыбритый и с длинными по плечи белокурыми волосами. Чёрные джинсы, и поверх чёрной футболки на нём была надета косуха, застёгнутая наполовину, на плечах косухи – нашивки с эмблемой группы. За барабанной установкой сидел Григорий Петрович Матушкин, накачанный парень тридцати пяти лет в спортивных штанах и майке. На его лбу скопились капли пота. В левом ухе у него была серьга с монету. Песня закончилась, фанаты кричали, и раздавался оглушительный свист.

– Нашему коллективу пять лет, и сейчас мы хотим исполнить песню «Любовная история», – произнесла в микрофон Анастасия.

Дальше на сцене начались световые эффекты – точно в ночном клубе на танцполе. Чёрный сменил жёлтый, затем оранжевый, красный, синий, серый – как цвета радуги переливались. Потом снова чёрный экран, и всё повторялось. Первой вступила Анастасия, наигрывая арпеджио на гитаре, и, почти касаясь губами микрофона, она начала петь с придыханием. Короткое извилистое соло подхватил второй гитарист. Фанаты поднимали вверх руки с зажжёнными зажигалками и водили ими в разные стороны – язычки пламени танцевали душевно. Затем в колонках, тех, что находились сзади сцены, добавился бас. Куплет подошёл к концу, и в припеве вступили барабаны и включились примочки – подчёркивая тяжёлую атмосферу на сцене.

Песня прозвучала на одном дыхании. Затем Настя прошла вперёд, села на стул за синтезатор Yamaha и начала играть рок-н-ролл, чуть позже присоединилась гитара, бас, барабаны вступили вместе с клавишами. Публика пританцовывала в такт музыке. Песня закончилась, и вокалистка попрощалась и покинула сцену, следом за ней ушли со сцены музыканты. Они прошли в гримёрную: стены были обклеены старыми обоями, на полу лежал невзрачный серый палас, тусклая люстра освещала помещение. Настя прошла вперёд и достала из прикроватной тумбочки бутылку водки, расставила рюмки, разлила и тут же достала из кармана розовую пачку «Кисс», вставила тонкую сигаретку, похожую на зубочистку, щёлкнула зажигалкой, закурила. Жадно затянувшись, она выпустила в тускло горящую лампочку клубок дыма. Шилов прошёл по гримёрной и приоткрыл окно.

– Тут и так дышать нечем, ты ещё закурила, – возмутился Гриша.

– Не начинай! Хочу курю, хочу нет, – съязвила Анастасия.

Она всегда была остра на язык. Максим тоже достал из кармана пачку «Мальборо» и вставил сигарету в рот.

– Ну ты ещё закури, – возмущённо произнёс Андрей. – Может, вы покурите, как выйдем на улицу.

– Я отыграл концерт и хочу курить, так что давай без твоих нравоучений, – возразил Максим.

Андрей схватил его за плечо, впился в него взглядом. Максим схватил его за руку и оттолкнул от себя.

– Давай не будем выяснять отношения, – щёлкнув зажигалкой, закурил и выпустил струйку дыма Максим.

– Так, ребята, что как маленькие, давайте выпьем, – встряла Настя.

Все подняли рюмки, чокнулись и залпом выпили. Затем снова выпили по рюмке. В гримёрную зашёл Геннадий Николаевич Щетинин. Он был крупным, с мощным торсом и мускулатурой, как у спортсмена тяжёлой атлетики. Короткая стрижка чёрных волос и небольшая бородка. Классический костюм-тройка сидел на нём, точно он собирался в ЗАГС.

– Ну, вот тебе раз, – возмущённо произнёс он. – Не успела она отыграть концерт, уже к бутылке прикладывается.

«Как ты меня бесишь», – пробежала мысль в её голове. Она сделала недовольную гримасу, будто гримёр постарался и она играла в спектакле Бабу-ягу.

– А это не твоё собачье дело, – затушив в хрустальной пепельнице наполовину не докуренную сигарету, процедила она.

– Если я так сказал, значит, это моё дело, – заявил он.

– Слушай, какая тебе разница, пью я или нет, работу сделала, чем хочу, тем и занимаюсь, – возмутилась Анастасия. – Ты мне не отец, в конце концов.

– Ты меня достала, сколько можно бухать, один раз лечилась от наркозависимости, два раза – от алкогольной зависимости.

– Увидел щепку в моих глазах – поищи бревно в своих глазах.

– Так, закрой рот и меня послушай очень внимательно, – в его голосе прозвучали стальные нотки.

– Я слушаю, – коротко заметила она.

– Я для вас всё делаю, я как спонсор покупаю вам очень дорогую аппаратуру, снимаю дорогостоящие апартаменты, я как продюсер снимаю студии, на дорогом оборудовании записываю вашу музыку, я как менеджер мотаюсь по всей матушке-России и договариваюсь о концертах, да и за рубежом веду переговоры.

– Какая проповедь, святой отец, я прямо сейчас зарыдаю крокодильими слезами, – выпила она ещё рюмку и решила прервать его. – А мы вкалываем как проклятые, концерт за концертом, турне за турне, ни сна, ни отдыха, только работа, работа, работа. Мы как рабочие кони мустанги, вкалываем в поте лица, вёдрами кровь проливая.

Затем она задумалась, наливая себе ещё рюмку, но тут же решила добавить:

– В итоге ты львиную долю забираешь себе, а нам даёшь крошки с барского стола.

Он посмотрел на неё так, точно хотел прямо сейчас здесь изнасиловать.

– Я где-то не права? – добавила она масла в огонь.

– Да, ты всегда права, а в итоге переспала со всеми подряд, да и выпила не один резервуар водки.

– Так, во-первых, с кем я сплю – это не твоего ума дело.

– А во-вторых?

– Сколько я выпила – это тоже моё дело, моя жизнь, моя печень.

– Что вы как кошка с собакой, – встрял в разговор Максим.

– Да он первый начинает, а крайняя я остаюсь. Вот ты, Макс, например, скажи своё слово. Пять лет на него пашешь, пусть прибавляет зарплату.

– Я с тобой полностью солидарен, пусть прибавит, – оживился Макс. – И пусть сразу выплачивает, а не тянет.

– А что, тебе мало за концерт платит? – удивился Андрей.

– Мало не мало, а прибавить, я считаю, обязан, – отчеканил Максим.

– Деньги лишними не бывают, пусть увеличит зарплату, – поддержал коллег по работе Григорий.

– Так, все успокойтесь, я подниму зарплату, но выплачивать сразу не могу, нужно дождаться, пока переведут мне денег, – строго произнёс Геннадий.

– Ой, ну хватит тут нам лапшу вешать, – возмутилась Анастасия. – Ты весь заврался, ты получаешь деньги и крутишь их через банки, а потом выдаёшь нам.

– Ты пьяна и несёшь бред сивой кобылы! – сорвался на крик Геннадий.

– А тогда почему тебя покинул рок-коллектив «Полярная сова»? Не хочешь просветить людей? – заистерила Настя. – И из-за чего тебе начистил физиономию ударник ансамбля?

– Закрой свой рот, ты лезешь не в своё дело! – схватив девушку за запястье своей огромной лапищей, рявкнул Геннадий.

– Потому что ты крутил зарплату коллектива по полгода или даже по году по банкам и на проценты купил, наверно, не один автомобиль или квартиру.

Он размахнулся и ладонью треснул её по правой щеке. Ощущение было, что её приложили гвоздодёром, у неё точно зубы затрещали. От удара она слегка покачнулась и чуть не упала.

– Ах ты ублюдок! – воскликнула она.

В ответ она кулаком вмазала ему в нос. Они сцепились. Он руками вцепился ей в горло, а она левой рукой схватила его за волосы и потянула назад, а большим пальцем с огромным, покрытым серебристым лаком накладным ногтём ткнула ему в левый глаз.

– Чёртова сука! – взвыл он, как кутёнок, которого пнули ботинком.

Она задела сетчатку, его глаз заслезился. Максим схватил её под мышки и начал оттягивать от него, а Григорий оттаскивал Геннадия.

– Ну что за детский сад устроили? – возмутился Макс. – Взрослые люди.

Чуть позже на улицу вышла Анастасия и села в такси, поехала в гостиницу, объяснила, что двое суток пусть её не тревожит никто, ей нужно собраться с мыслями. А оставшийся коллектив поехал на микроавтобусе в гостиницу, где они остановились. Такси остановилось около гостиницы, открыв чёрную кожаную сумку, Анастасия достала деньги и рассчиталась с водителем. Она прошла внутрь гостиницы «Придорожная».

– Есть свободные одноместные номера? – осведомилась она.

– Да, – ответила белокурая молодая женщина. – Оплачивать как, наличными или картой?

– Картой.

После Настя приложила карту к прибору и ввела ПИН-код.

– Ваш номер восемьдесят один, – протянула ей ключ женщина. – Он на первом этаже.

Настя прошла по длинному коридору и остановилась у номера, открыла его, прошла внутрь. Небольшая прихожая, совместный санузел и маленькая комнатка, также есть микроволновка и электрочайник. Они стояли на прикроватной тумбе. Девушка полностью разделась и прошла в ванную, включила воду, залезла под горячий душ – горячие струи смывали с неё потливую усталость. Как только она помылась, прошла в комнату и прилегла. На неё нахлынули воспоминания двадцатилетней давности, как она, совершив преступление, избежала наказания и вышла сухой из воды. Да, если разобраться, то она сделала это не из-за того, что ей этого хотелось, а из-за того, что были непредвиденные обстоятельства, которые касались её жизни, и если бы она так не поступила, то была бы мертва.

Итак, дело было двадцать лет назад, в начале весны. В то мартовское утро погода, как всегда, была ещё холодной, зима не хотела отступать. Они ехали отдыхать на дачу в загородный дом, который находился в двадцати километрах от города. Настя сидела на заднем сиденье, рядом с ней – её младшая сестра Елизавета, которой было всего шестнадцать. Отец, Геннадий Ефимович Грабарчук, крепкий мужчина, которому три недели назад исполнился пятьдесят один год, в вельветовой рубашке, чёрных брюках и синей куртке нараспашку, крутил в чёрном кожаном чехле баранку «Лендкрузера». После смерти её матери и его жены от опухоли мозга он один воспитывал дочерей, мог себе это позволить, потому что держал две зубные клиники в Москве, а зубы сейчас вылечить равносильно тому, что купить пассажирский самолёт. Настя захотела в туалет, ну вот приспичило, если бы она тогда знала, что случится потом, или могла предсказать, то лучше бы терпела.

– Папуля.

– Да, солнышко.

– Я хочу в туалет.

– А может, потерпишь? Как выйдем на трассу, я остановлю у какого-нибудь кафе.

– Нет, пап, останови здесь, – заканючила она.

Он проехал вперёд, сдал чутка правее, съехал с основной грунтовой дороги и остановился. Настя покинула автомобиль и пошла в лес. Пройдя ещё немного, она расстегнула джинсы и присела на корточки.

– Смотри, братан, есть дичь, – услышала она голос парня.

– Её надо трахнуть, – завёлся второй.

Двое молодых парней, подвыпившие и слегка накачавшиеся лёгкими наркотиками, увидели Настю. Они оба были одеты как шпана – в чёрных, пропахших дизелем джинсах, в майках и разорванных и местами покрытых ржавчиной куртках нараспашку. Оба небритые, короткостриженые. Одного звали Лёша, второго Миша.

– Эй, красотка, не хочешь повеселиться? – подойдя к ней, рыгнув, произнёс Миша.

Она быстро натянула джинсы, пошла в сторону машины.

– Невежливо вот так уходить, сучка. – Подбежав к ней и схватив за плечо, повернул и отвесил тыльной стороной ладони пощёчину парень.

От удара боль пронзила её, ей показалось, что это не рука, а её приложили кирпичом. Слёзы брызнули из её глаз.

– Помогите, пожалуйста! – закричала она.

– Заткнись, сука, – повалил её и зашипел Миша.

Крики о помощи донеслись до её отца, он в мгновение ока покинул автомобиль и побежал в лес.

– Настя, дочка, что случилось? – крикнул он.

Но неожиданно увидел эту картину. Его как будто подменили, глаза налились кровью, скулы напряглись, словно струны арфы. Ладони сжались в кулаки. Он начал звереть, точно превращаться в оборотня в полнолуние. И он решил выпустить своего внутреннего зверя наружу. Геннадий без каких-либо эмоций подошёл и, схватив Мишу за куртку, потянул его на себя и кулаком вмазал по физиономии, затем последовал второй удар, а после третий – он точно боксёр отрабатывал удары на груше. После третьего удара Миша споткнулся и упал, повалившись на спину.

– Мой нос, мой чёртов нос, он сломал мне нос! – кричал, булькая окровавленными соплями, Миша.

Сгустки крови окрашивали пушистый снег, а также измазали ему щеки и бороду.

– Я убью тебя, подонок! – рявкнул отец.

Он сделал шаг, но в этот момент на него направил обрез Лёша.

– Не дёргайся, папаша, а то снесу тебе башку, – процедил он сквозь жёлтые никотиновые зубы.

Тот остановился и поднял руки вверх.

– Братан, ты как там? Живой? – спросил Лёша.

– Живой-живой, – ответил Миша.

– Что вы хотите? – спросил Геннадий. – У меня есть деньги, много денег, я могу их вам дать, и мы забудем про инцидент.

– Мы хотим трахнуть твою дочь! – выступил Лёша.

– Только троньте её, и я вас прямо в этом лесу разорву на куски! – крикнул отец.

– Ладно, папаша, не гони коней, успокойся, – предложил Лёша. – Но ты держишь нас за лохов, это ни в какие ворота, ты дашь нам денег, мы тебя отпустим, а потом ты нас операм сдашь вместе с потрохами.

– Нет, я хочу забыть про всё это поскорее и заплатить вам, – уже более спокойно предложил отец.

– Забыть не получится, будет так, как я сказал, – отчеканил Лёша.

Миша встал на ноги и тоже направил на Геннадия ружьё.

– Думаю, пойдём к нам на участок и там решим, что делать дальше, – заявил Миша.

– Отличная идея, – поддержал Лёша.

Миша подошёл к Гене и ударил его прикладом в живот. Тот согнулся в три погибели.

– Скажи своей дочурке, чтобы шла с нами, – наклонился и шепнул ему на ухо Миша.

– Дочка, солнышко, пошли, – взяв Настю за руку, произнёс Геннадий.

Они шли впереди, а Лёша и Миша сзади. Миша прикрывал свой нос правой ладонью, по которой шла кровь ручьём, а Лёша ткнул в голову Гены ружьё, тот почувствовал, как две стальные ноздри впились в затылок. От этого чувства его прошиб электрический разряд, проходящий по всему его телу и словно застрявший неприятной металлической занозой в мозгу. Они вышли к автомобилю.

– Пап, что вы так долго? – выйдя из автомобиля, спросила Лиза.

– Это бонус, – засиял, как новогодняя ёлка, Алексей.

– Не трогайте её! – рявкнул на него Гена.

– Ты глянь, да папаша с большим потомством.

Он подошёл, схватил девочку за руку.

– Папа, мне страшно, что случилось? – сквозь слёзы спросила Лиза.

– Не бойся, моя дорогая, всё будет хорошо, нужно делать, что велят дяди. – Сделав пару шагов, Геннадий схватил дочку за плечи, прижал к себе и начал успокаивать её.

– Вот как мы поступим, – высморкался на снег окровавленными соплями и скомандовал Миша. – Мы сейчас все грузимся в машину и едем к нам домой.

– Может, разойдёмся каждый своей дорогой? – повернувшись к Михаилу, осведомился Геннадий.

– Ты сломал мне нос! – закричал Михаил. – Если ты думаешь, что сможешь вот так уйти и всё, то ты наивный чукотский юноша.

Затем он ударил его кулаком в живот. Тот согнулся в три погибели и почувствовал, что все кишки сейчас вывалятся наружу через рот.

– Эхе-эхе, – прокашлялся Гена. – Я оплачу твою операцию и дам денег сверху, только отпусти нас.

– Не нужны мне твои деньги, – возмутился Михаил. – Так, давай топай и садись за руль.

Геннадий сел за руль, Михаил на соседнее сиденье, а сзади в середине сидел Алексей, сбоку, у двери, Анастасия, с другого боку Елизавета.

– Куда едем? – запустив двигатель, спросил Гена.

Но он об этом пожалел. Ему прилетел удар правой руки с разворота от Михаила, кулак угодил в подбородок – точно в его голове что-то встряхнуло мозг от удара.

– Здесь я задаю вопросы, – резко брызжа изо рта слюной, словно бульдог после пробежки на улице, заявил Михаил.

Его слюна, как паутинная нить, спустилась, испачкала ручник.

– Разворачивай тачку и езжай вперёд до конца дороги, а дальше я скажу куда.

Геннадий молча сдал слегка назад, затем вывернул в чёрном кожаном и обшитом поролоном чехле баранку и поехал прямо. Не прошло и десяти минут, как они миновали посёлок и оказались на просёлочной дороге, они проехали и её и после въехали в другой, более дряхлый массив.

– Вот у того дома останови, – ткнул пальцем на старый, «построенный от Рождества Христова» дом Миша.

Автомобиль резко затормозил. Первым из салона вышел Миша, тыча дулом ружья в Гену.

– На выход, шевелим поршнями, – скомандовал он.

В ответ молча вышел Гена, с поднятыми руками вверх, после вышли девочки, и следом Лёша. Они прошли внутрь дачного участка. Дом, стоявший на участке, был с облупившейся синей краской, слегка осевшим. На вид он был как будто заброшен, ставни окон были заложены фанерой и грубо заколочены гвоздями. Пол веранды прогнил, шифер на крыше расколот местами. В самом дальнем углу виднелся перекошенный сарай, его деревянная дверь из сосновых досок была нараспашку, висела на верхней, полностью проржавевшей петле. А прямо напротив него располагалось ещё одно одноэтажное здание, выложенное из кирпича, которое, судя по виду, построили совсем недавно, там были при входе два пластиковых окна и металлические двери-ворота.

– Топайте вперёд, в сарай, – скомандовал Миша.

Геннадий приобнял за плечо Анастасию, а у Елизаветы крепко сжимал правую руку, и они молча шли. Зайдя в сарай, каждый из них ужаснулся: обшарпанные стены, покосившиеся оконные рамы, на деревянном полу валялось множество пивных и водочных бутылок и очень много разбросанных пачек от сигарет. Из окошек был виден горный пейзаж и небольшая, поросшая камышом речка. В сарае также стояли несколько стульев со спинками, и в левом углу – пара кресел со старой обшивкой кислотного цвета.

– Расставьте стулья и сядьте все ко мне лицом! – командовал Миша.

– Папочка, мне страшно, – прошептала Елизавета.

Её пульс слегка участился, сердце застучало, точно запертая птица в клетке, вырывающаяся на свободу. Зрачки расширились и напоминали две огромные монеты.

– Всё будет хорошо, – пытался её успокоить отец.

– Что вы там шепчетесь, а ну марш на стулья, – скомандовал Михаил.

Гена взял два стула, а Настя – один, они поставили их в шахматном порядке. В сарай зашёл Лёша и начал всех обматывать скотчем. Он обматывал каждого тщательно, сначала вокруг спинки стула, а после отдельно руки и ноги.

Затем подвинул полуразвалившиеся кресла, сначала одно, после второе, и на кресла присели эти два брата-чудика.

– Итак, сейчас мой брат будет насиловать твою старшенькую, – показывая свои жёлтые зубы, ухмыльнулся Миша.

– Если хоть волос упадёт с моей дочери, я вкатаю ваши больные мозги в эту дубовую половицу! – закричал Гена.

– Успокой свой пыл, ковбой! – вскочив с места и ударив его в нос, крикнул Миша.

Затем он приблизил своё лицо к лицу Геннадия и принялся на него морально давить.

– Затем я изнасилую твою младшую, и ты будешь на всё это смотреть.

После он остановился, растянул губы в улыбке злого клоуна и продолжил:

– А после мы вас всех убьём и сожрём.

Геннадий вскочил на ноги и, отведя голову назад, резко махнул ею вперёд. Его лоб мощно долбанул по переносице Михаила. Фонтан крови начал струиться по его лицу и заливать половицы.

– По тебе сумасшедший дом плачет, больной ублюдок! – сорвался на истерический крик Геннадий.

– А-а-ай! Мой нос, – схватившись обеими ладонями за нос, взвыл от адской боли Миша.

– Сядь на место, мудак! – подбежав и ударив Геннадия кулаком по лицу два раза, крикнул Лёша.

Тот резко опустил стул на половицы, стойки стула затрещали с хрустом ломающегося дерева, и стул сложился пополам. Он опустился деревянной доской на пустую бутылку из-под водки. Бутылка сверху и снизу была придавлена деревянными досками, и она раскололась. С глухим звоном от неё отлетело горлышко, и рассыпались треугольные и ромбообразные осколки. Геннадий рукой схватился за горлышко и сжал его в правой руке.

– Я его сейчас грохну! – в панике кричал Миша. – Мой бедный нос.

– Успокойся, – прикрикнул на него Алексей. – Что как баба ноешь во время месячных.

Переносицу Михаила раздирала дьявольская боль, но он пытался взять себя в руки.

– Я как пластический хирург вырежу твой чёртов нос. – Геннадий вскочил на ноги, вытянул руку вперёд и ткнул в скулу Михаилу «розочку» от бутылки.

Острые осколки бутылки впились в мягкую ткань лица, точно острый нож в шмат мяса. Ноги Михаила напряглись, в икрах их свела судорога, и он оступился и упал через порог. На секунду у него закружилась голова. Он мгновенно приземлился в снег на лопатки.

– Папаша, всё, тебе крышка, – ударил Гену два раза в живот Лёша.

Гена согнулся и, привстав на колени, схватил несколько осколков, валяющихся на полу. Стекло впилось ему в ладонь, и начала крапать кровь. Затем он приподнял руку и раскрыл слегка ладонь, потому что осколки прорезали кисть, и два небольших осколка упали на колени Лизы.

– Я вам всем здесь устрою могилу! – вскочил на ноги, ударив окровавленной ладонью по щеке Лёши, Гена.

Осколки стекла от разбитой бутылки впились глубже в его ладонь, и несколько кусочков вонзились в щеку Алексея.

– Пора с тобой кончать, – развернул ружьё и приложил прикладом Геннадия в затылок Лёша.

Геннадий ничего не почувствовал, от удара он рухнул на живот и потерял сознание.

Лёша схватил его за руку и вытащил на улицу. Лиза тем временем чуть потянула кисть вперёд и, схватив осколок и сжав его в ладони, попыталась разрезать скотч на руках.

– Куда вы его тащите? Оставьте его в покое, – крикнула Анастасия.

– Закрой фонтан, а то я тебя убью, – направил на неё ружьё Лёша.

На улице очнулся Миша. Он схватился за горлышко бутылки и вырвал его из скулы.

– Ты как? – спросил Лёша.

– Хреново, но жить буду, – ответил Миша.

– Помоги мне его поднять, и давай его поджарим.

– Сейчас.

Как только он встал, они схватили Гену под мышки и потащили к кирпичному зданию. Положили на землю. Лёша открыл дверь, и они занесли его внутрь. Внутри стоял большой трансформатор и огромные кабели были подвешены за металлические сваренные уголки и за стяжки, в углу на стене был рубильник. Они прислонили Гену спиной к трансформатору, руки развели в стороны и подвязали стяжками. Гена сидел на земле, ноги были вытянуты вперёд. Миша прошёл и щёлкнул выключателем, под потолком вспыхнула покрытая паутиной лампа мощностью тысяча ватт. Галогеновая лампа чуть не ослепила всех. Геннадий очнулся.

– Я хочу тебе кое-что рассказать. Когда-то давно мой отец хотел заведовать светом в этом богом забытом посёлке и намеревался построить здесь небольшую электростанцию. Но рак съел его, и мечтам не суждено было сбыться. Остался на участке небольшой трансформатор, и им можно пользоваться, как обычным током и мощным током, – произнёс Михаил.

– Что ты несёшь, ненормальный? – запаниковал Геннадий. – Где мои дети? Где я?

– Ты сейчас почувствуешь ток на своей шкуре, – заявил Алексей.

Они открыли гаражные двери этого кирпичного здания. Миша подошёл к рубильнику и поднял его. Электрический разряд начал проходить через всё тело Геннадия. Импульсные, ультрафиолетового цвета, электрические разряды мелькали в воздухе.

– А-ай! – кричал Гена от дьявольской боли.

Он то и дело прикусывал язык, его трясло, это было так, как если бы у него началась лихорадка, эпилептический припадок или болезнь Паркинсона одновременно. Сердце его, точно гидравлический молот, било о рёбра, в горле словно изнутри кто-то стучал молотком, а в ушах сердце отдавалось как барабанная дробь. Из его рта выплёскивалась слюна. Голова раскалывалась, точно кто-то невидимый внутри его черепной коробки орудовал отбойным молотком.

Лёша опустил рубильник, и электроток прекратился. В этот момент в сарае, полностью избавившись от липкой ленты, Елизавета прорезала осколками ленту сестры, чтобы выбраться, но её заметил издалека Лёша. Она посмотрела на него и побежала в сторону выхода из этого могильного дачного участка. Но, приподняв ружье, Лёша прицелился и выстрелил. Пуля раздробила левую стопу Лизы, и она упала на живот.

– А-ай! – взвизгнула она.

Её кроссовок и три пальца на ноге разлетелись вдребезги. Она перевернулась на спину, с раскрытыми глазами лежала и дышала, широко раскрыв рот, точно воздуха ей не хватало. К ней подошёл Алексей и засунул ей в рот дуло ружья – она ощутила на языке две отполированные трубки из нержавеющей стали. Её знобило от прикосновения, и ощущался привкус солёности от металла на языке. Её зрачки расширились, сердце выпрыгивало из груди. Страх сковал всё её тело. Она обмочилась, на штанах образовалось пятно.

– Что-то хочешь сказать перед смертью? – улыбнулся Лёша.

Затем он нажал на изогнутый спусковой крючок – раздался выстрел, всё её серое вещество распласталось на земле, несколько капель прыснули ему на лицо.

– Нет! – закричала Анастасия.

Она выбежала из сарая и замахнулась топором. Её глаза налились кровью. Как только Лёша взглянул на неё, то она точно оцепенела от страха. Но хищный зверь, который сидел внутри неё, словно вдруг вырвался наружу. Парень успел только развернуться, и всего в три секунды она его настигла и взмахнула топором. Настя была так рассержена, словно это её ребёнка, а не сестру убили у неё на глазах. Она размахнулась и ударила топором. Топорище вошло в его череп полностью по самую рукоять – будто в пенёк. Спустя несколько секунд его тело начало дёргаться, точно в начальных приступах эпилептического припадка. Он повалился на живот и ещё несколько секунд дёргался.

– Что ты, твою мать, натворила? – увидел всё это Миша.

Она бросилась наутёк и, ухватившись руками за дверь, подтянула своё тело и оказалась на крыше сарая. Там лежали какие-то обломки уголков, старая клеёнка. Её взгляд привлекли огромная якорная цепь и проржавевшая шестнадцатикилограммовая гиря. Она схватила гирю и бросила её. Та угодила Михаилу по голове. Он упал на колени и схватился за голову. Она взяла цепь, сбросила её с крыши и спрыгнула вниз. Затем взяла цепь и, размахнувшись, ударила ею его по нижней челюсти справа, затем слева.

Послышался треск нижней челюсти. Во рту у него образовался сгусток крови, который он сплюнул вместе с окровавленными зубами – зубы посыпались точно кости в настольной игре. Затем она вышла из дома, села за руль джипа, запустила двигатель, сдала чуть назад и пробила деревянный забор, въехав на участок.

– Сейчас я поджарю тебя как новогоднюю курицу, – сообщила она.

И натянула истерическую улыбку. Она накинула ему цепь на ноги и связала ноги карабином. После прицепила к машине сзади на углообразный ключ. Села за руль и поехала. Михаил, лёжа на спине, начал волочиться по земле, затем она подъехала к воротам около трансформаторного шкафа и остановилась. Скрутила цепь и накинула её на оголённые кабели, отходящие от него.

– Это за папу и за сестру, ублюдок! – крикнула она.

После прошла и врубила рубильник. Его тело задёргалось, электрические разряды начали проходить сквозь него. В лихорадочном припадке его затрясло. Он начал кричать, но прикусил язык, и его крик утонул в сильных электрических разрядах. Спустя десять минут она вырубила ток. И в её голове замелькали мысли одна за другой. Если она вызовет полицию, то будет разбирательство и, возможно, она станет уголовницей, но ей могут дать условное либо поставят на учёт к психиатрам. А она уже окончила музыкальную школу по классу фортепиано, училась на третьем курсе в музыкальном училище. Время от времени подрабатывала на свадьбах, в барах. И уже неплохо научилась играть на классической и электрогитаре. Также писала стихи. Ну, как приходило вдохновение, а именно под алкоголем или под гашишем. Она решила всё скрыть и постараться выйти сухой из воды. В доме она нашла лопату и принялась копать. Она раскопала четыре могилы примерно за двое суток и в каждую могилу положила тело. Сначала она похоронила отца, затем свою младшую сестру. Закопав могилу, она похоронила этих двух, как она считала, больных ублюдков. Подтащив сначала одного и опрокинув его в могилу, потом второго, она их закопала. И покинула раз и навсегда это место. Спустя десять лет она познакомилась со Щетининым на очередной свадьбе, где подрабатывала, и он начал сколачивать рок-коллектив. То, что тогда произошло, осталось тайной, которую она унесёт с собой в могилу. Воспоминания закончились, и она вернулась в гостиничный номер, где, уткнувшись в подушку, сразу уснула.

Глава 4

К детской музыкальной школе подъехал внедорожник, за рулём сидел Володя Коноплёв, а на соседнем сиденье – Иван Кононенко.

– Эти девки учатся в этой школе, это самый смак, они молоденькие, – сообщил Володя.

– Главное, чтобы никто ничего не видел, – остерегался Иван.

– Не парься, всё под контролем.

Володя достал из пачки сигарету, прикурил, дым наполнил салон. Он приоткрыл водительское окошко.

– Дай закурить? – спросил Ваня.

Он кинул на приборную панель пачку «Мальборо», взял сигарету и тоже прикурил.

– Как покурим, нужно приготовить хлороформ, чтобы всё прошло как по маслу, – выпуская дым из ноздрей, сказал Володя.

– Я уже подготовил два куска ветоши и бутылку этого средства, – объяснил Ваня.

Парни докурили, и каждый выкинул окурок в своё окошко. Входная дверь музыкальной школы открылась, и оттуда вышли Дарья и Мария Вельможины.

– Так, давай готовиться, они вышли, – загорелся Володя.

– Свежее мясо, – добавил Ваня.

Володя вышел из салона машины и открыл багажник, достал оттуда ветошь, намочил её хлороформом, сначала одну тряпку, а после вторую. Ваня взял вторую тряпку. Девчонки шли по пустой улице, сзади их преследовал Ваня, держась на расстоянии, чтобы они его не видели. Володя сел за руль и выехал на проезжую часть. Проехал вперёд и припарковал автомобиль около обочины. Дальше всё произошло очень быстро. Ваня подбежал и накинул сзади ветошь, пропитавшуюся жидкостью, Маше на нос и рот. Она хотела закричать, но не могла. Она начала дёргаться, но тут же потеряла сознание. Володя также подбежал к Даше и накинул на рот и нос ветошь, но она его укусила за ладонь.

– Чёрт, – выругался он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.