Валерий Увалов
Эксперимент. Книга 1. Затерянный мир

Пролог

Московское царство, 1609 год.

Как и всегда, после жаркого лета месяц руян[1] принес такие сильные ветра, что забурлили, заревели реки. По небу до самого горизонта растянулись черные тучи, и все живое вокруг попряталось, ожидая влаги, которая вот-вот обрушится сверху. Но за два часа на землю не упала ни одна капля дождя, лишь ветер гнул высокие сосны, будто намереваясь их сломать. Иногда на небе появлялась раскидистая паутина молний, разгоняя сумрак, окутавший окрестности, и следом раздавался оглушительный гром, заглушающий треск деревьев.

Именно поэтому Васька продирался сквозь заросший подлесок, как кабан, не разбирая дороги и ломая молодые кустарники, не опасаясь, что его услышат. Ветки хлестали ему по лицу, оставляя небольшие царапины, его зипун и порты все изодрались, не говоря уже о лаптях, но это его не останавливало. Больше всего он хотел успеть – успеть предупредить, что в поселок идет беда.

Неожиданно кустарники резко закончились, и, не ощущая препятствий перед собой, Васька пару раз взмахнул руками, раздвигая невидимые ветки, и со всего маху плюхнулся лицом в траву. Долго он не разлеживался, тут же встал на четвереньки, чтобы осмотреться. И, конечно, это оказался не край леса, а всего лишь небольшая поляна, на которой не было ни единого деревца или кустика – только невысокая трава.

«Тут точно без нечистого не обошлось», – подумал Васька и на всякий случай встал на колени, продолжая тяжело дышать, и, глядя в небо, три раза перекрестился. И когда на третий раз его рука пошла вниз, завершая животворящий крест, огромная капля воды упала ему прямо на лоб. Через секунду еще одна, а затем хлынул такой ливень, будто вся небесная влага разом решила выплеснуться на эту небольшую поляну.

Васька прикрыл лицо руками, пытаясь укрыться от стремительно усиливающегося ливня, но это было бесполезно – он мгновенно промок до нитки. Тогда он поднялся на ноги и поглядел в небо, чувствуя, как вода стекает по его щекам и подбородку. А лес, который еще минуту назад угрожающе шумел, словно смолк, уступив монотонному стуку капель.

– Чем мы прогневили Тебя, Всевышний?.. – пробормотал Васька одними губами и обернулся туда, откуда прибежал.

Несмотря на ливень, в воздухе отчетливо слышался запах горелого дерева. И вот на небе показалось облако дыма. Васька даже представил, каким должно быть пожарище, чтобы он смог учуять его с трех верст. «Бесчинствует самозванец», – подумал он и еще раз перекрестился.

Вот уже одиннадцатый год как в землях царства Московского неспокойно. После смерти последнего царя из рода Рюриковичей на престол претендовали все кому не лень. Нету крепкой власти на Москве, а значит, и защитить простой люд некому, и всякие воры, возомнившие себя царевичами, сеют на родной земле смерть и разорение. В Тушино сидит уже второй такой самозванец, якобы Дмитрий Иванович, чудом спасшийся сын Ивана Грозного, но чинит бед хуже супостатов.

Васька потряс кулаком в направлении деревни, откуда он бежал, там как раз и творили свои бесчинства отряды самозванца. И вдруг услышал какой-то посторонний шум – сердце тут же ухнуло в пятки. Среди стволов сосен ему стали мерещиться люди тушинского вора, но он продолжал стоять раскрыв рот от страха, не в силах вдохнуть. В это мгновение грянул гром, заставивший Ваську подпрыгнуть на месте, и, чуть ли не развернувшись в воздухе, он с еще большим упорством рванул в противоположную сторону от померещившейся ему картины.

Каждый шаг отдавался болью в натруженных ногах, каждый вдох был тяжелым от бьющего в лицо ветра и проливного дождя. Пробежав без памяти полсотни сажень, он вспомнил, что времени у него в обрез, – нужно предупредить, чтобы хоть кто-то успел спастись. Быстро сориентировавшись, Васька повернул в нужную сторону.

Он не заметил, как пробежал еще версту, и, наконец, выскочил из леса, уткнувшись в тын крайней избы. Ухватился обеими руками за жерди и, тяжело дыша, стал осматриваться, решая, в какую сторону рвануть теперь. Из-за дождя уже на расстоянии пятидесяти сажень ничего не было видно, но храм Господа возвышался над всеми постройками, поэтому был хорошо различим на фоне серого неба.

Сглотнув образовавшийся в горле комок, Васька рванул по улочке, ведущей прямиком к центру поселения. Бежать по превратившейся в болото поселковой дороге оказалось сложнее, чем по подлеску, но Васька, то и дело проскальзывая на месте и размахивая руками в попытках удержать равновесие, упорно продолжал продвигаться вперед.

На улице не было ни людей, ни животины – все попрятались от непогоды, даже дым не шел с печных труб. Но это было не важно, главное – добежать до церкви, отыскать отца Акинфия и рассказать все ему, а уж он-то знает, что делать.

По мере приближения к центру поселения избы бедняков постепенно сменялись жилищами более зажиточных людей, – это хорошо было видно по высоте заборов и по тому, из чего они состоят. Васька лишь краем глаза замечал эти перемены.

Наконец он добежал к входу деревянного храма и, не останавливаясь ни на секунду, ворвался внутрь. Васька не обратил внимания на множество прихожан, стоящих в храме, и громогласный голос отца Акинфия, читавшего молебен.

– Беда! Беда! – заголосил он что есть силы и, игнорируя окрики, стал протискиваться к алтарю.

Он опомнился, только когда выскочил на свободную площадку, где одетый, как и положено по сану, стоял хмурый отец Акинфий, а со стен храма и алтаря, будто с укоризной, смотрели лики святых. Васька вдруг почуял запах ладана и рухнул на колени, начав неистово креститься, бормоча себе под нос:

– Прости меня, Господи, грешного…

Отец Акинфий, глядя на такое усердие и перепуганное лицо Васьки, умерил разгоравшийся внутри гнев по поводу прерванной молитвы и пару раз кашлянул в кулак. В тишине кашель прозвучал как гром среди ясного неба, а затем раздался басовитый голос:

– Что за беда привела тебя в храм Божий, отрок Василий?

«И так кругом смута на землях русских, разбойники бесчинствуют, голод и прочие лиха, что может быть хуже?..» – думал отец Акинфий, пристально уставившись сверху вниз на все еще крестящегося Василия. Тот еще пару раз сотворил животворящий крест и, не вставая с колен, с мольбой во взгляде заговорил:

– Беда, отец Акинфий! Беда-а-а!

– Да, слышал я уже! – рявкнул отец Акинфий. – Ты дело говори. Что за беда, откуда?

Васька вытянул руку с указующим перстом куда-то в сторону и выпалил:

– Тушинские из лагеря… сожгли и разграбили Ореховку, а всех жителей убили. Мне одному удалось убежать… – Васька всхлипнул и вытер рукавом нос. – А сейчас они идут сюда, – обреченно закончил он.

Глаза отца Акинфия мгновенно расширились. Он знал о бесчинствах, которые творил самозванец из Тушина, особенно о разграблении православных храмов и монастырей. Поэтому нужно было действовать быстро.

До того молчавшие как рыбы, прихожане загомонили, некоторые бабы тут же кинулись в плач и завыли, заявляя о постигшем их горе. Но нужно отдать должное отцу Акинфию, он сразу же навел порядок, громко прокричав своим басом:

– А ну, тихо, тихо!

Тишина наступила почти мгновенно. Отец Акинфий заговорил, обращаясь к прихожанам:

– Братья и сестры, беда пришла в наши жилища, и я прошу вас не цепляться за нажитое, а бросать все и с чадами и домочадцами бежать в лес. Все, что у вас было, еще вернется и приумножится, но главное – спастись самим, а дома построим заново. Спешите, враг уже рядом. И благослови вас Господь!

Закончил отец Акинфий и перекрестил стоящий с открытыми ртами люд. Он знал, что к его словам мало кто прислушается и людишки начнут грузить телеги, пытаясь увезти все с собой, но кто-то все же послушается и спасется.

Наконец в толпе крикнули:

– Чего стоим, люди добрые? Айда собираться!

И в это же мгновение началась давка, впрочем, продлившаяся недолго. Через сто ударов сердца в храме остались только отец Акинфий, служки и Васька.

– Собирайте церковную утварь и иконы, – бросил Акинфий служкам. – А ты, отрок Василий, полезай на звонницу и бей в набат.

Сам отец Акинфий кинулся в ризницу, где стал переоблачаться. В храме стояла суета, слышался перестук падающей утвари, громкие голоса служек, и во всей этой какофонии громко разносился тревожный звон колокола. Но отец Акинфий практически не слышал всего этого, так как его внимание было приковано к самому ценному, что было в храме, – чудотворной иконе Сергия Радонежского, подаренной храму самим митрополитом Филаретом.

Он бережно обернул ее в тряпицу, сунул в холщовый мешок и завязал тесемки. Когда дело было сделано, осмотрелся и, решив, что ничего не забыл, двинулся наружу.

– Чего вы там возитесь? – прикрикнул он на служек, выглядевших как нагруженные мулы, и вышел через переднюю на улицу.

Там все еще был проливной дождь, на небе сверкали молнии, сопровождающиеся раскатистым громом. Отец Акинфий остановился на пороге и увидел, как по улице передвигаются те семьи, что послушали его и не стали тащить с собой весь скарб. Отец Акинфий одобрительно кивнул им.

Наконец, из храма выскочили служки. Акинфий развернулся лицом к храму и устремил свой взгляд на купол с золоченым крестом.

– Помоги нам Господь, – прошептал он одними губами и перекрестился.

Но когда он уже хотел двинуться прочь, неожиданно через черную тучу пробился луч света, падающий прямиком на храм. Отец Акинфий даже рот открыл от удивления. А таких лучей становилось все больше и больше, и вот уже несколько столпов огня било вниз.

Как и Васька на поляне, отец Акинфий замер, не в силах пошевелиться, а столпы все множились, и вскоре уже все небо над селением было усеяно этими огнями.

«Неужто Господь смилостивился над нами, грешными, и послал свое небесное воинство на огненных колесницах, как говорится в Священном Писании?..» – думал отец Акинфий, пока его разум не затуманился и он как стоял, так и рухнул у порога своей церкви.

Глава 1

Пять веков спустя. Луна. Спортивный купол училища Военно-космических сил[2]

На стадионе ревели тысячи голосов, и, не будь за пределами купола вакуума космоса, этот крик наверняка долетел бы до Земли. Неожиданно раздался особо яростный рев, заглушив голос Джереми – капитана моей команды, и я перестал вслушиваться в его наставления.

Погрузившись в себя, я посмотрел на трибуну, где со своими подругами сидела Нора с факультета навигации. Расстояние около ста пятидесяти метров, что мешает ее как следует рассмотреть. Но мне это и не нужно, я очень хорошо помню, как она выглядит, стоит только прикрыть веки. Фигурка что надо, темные волосы и голубые глаза. На нее облизывается весь пятый курс училища, и я не исключение, но, к сожалению, недосягаемая для меня величина.

Внезапно я почувствовал удар, отчего моя голова дернулась, а затем еще один.

– Дима, ты здесь?! – кричал Джереми, хлопая меня по шлему. – Очнись, ты нам нужен!

– Все, все, – остановил я рукой его очередной замах и обвел взглядом мою команду, стоявшую по кругу и склонившуюся на совет. – Какой у нас план?

– Продуть, но не так позорно, – тяжело дыша, ответил за всех Рави и растянул губы в улыбке.

– Лучше и не скажешь, – сказал я, мельком глянув на табло, где горел счет тридцать семь – десять, не в нашу пользу.

По сути, мы уже проиграли, до конца последней четверти осталось чуть больше пяти минут, за которые просто нереально нагнать соперников.

– Разыгрываем комбинацию два четыре два, – наконец озвучил свое решение Джереми.

Ну так мы точно не получим очков. Я посмотрел на команду соперников, которые также собрались в круг, и решил, что риск – дело благородное, да и все равно терять нечего.

– Слушай, Джереми, – начал я, не отрывая взгляда от команды соперников, – давай разыграем нестандартную комбинацию?

– Выкладывай, чего задумал, – приободрился наш капитан команды, видимо, сам не верящий в свой выбор.

– Разыгрывайте комбинацию два четыре два и понизу тащите мяч к зачетной зоне, а я возьму роль ресивера и пойду по третьему ярусу. Дойти вам до зоны не дадут, поэтому, как только поймешь, что все, подбрось мяч как можно выше.

– Хорошо, – легко согласился Джереми, пожав плечами.

– Тогда вперед, инженеры! – бросил я и протянул руку.

Поверх моей руки тут же взгромоздились еще одиннадцать, и с криком «Нет ничего невозможного!» мы разошлись по своим позициям. Я встал на правом фланге позади линии нападения и посмотрел вверх, где висели три яруса платформ, прикидывая маршрут.

Да, лунный футбол – специфический вид спорта. Кто-то, недолго думая, адаптировал американский футбол к условиям Луны: добавил три яруса разбросанных над полем платформ и ворота поднял на высоту пятнадцати метров, изменив их форму на кольцо. Теперь игроки перемещаются не только по горизонтали, но и по вертикали.

Команды выстроились в линию друг напротив друга и замерли в ожидании. Рев на трибунах также снизился, и в относительной тишине прозвучал сигнал арбитра. В то же мгновение все пришло в движение – передняя линия наших ребят просто впечаталась в защиту противника. Обычно после такого столкновения все участники схватки взмывают в воздух и двигаются в противоположную сторону от обладающего большей энергией удара игрока. Из-за низкой гравитации можно даже протащить противника через все поле, если не давать ему коснуться ногами поверхности, но в данном случае это не требовалось. Нужно всего лишь блокировать защиту противника, с чем ребята и справились на отлично.

Под неистовый вой трибун Джереми получил мяч назад и, зажав его под мышкой, помчался вперед, обогнув перед этим свалку. Помчался – это громко сказано, на Луне так просто не побежишь, поэтому бег больше похож на затяжные прыжки, что требует особой сноровки, особенно при маневрах. А маневры совершать придется в любом случае, так как ему наперерез бежали сразу три игрока противника и еще двое навстречу из глубины линии обороны. Но Джереми тоже был не один, и рядом с ним прыгали двое защитников, которые должны отражать атаки игроков чужой команды.

С момента розыгрыша прошли считаные секунды, и все внимание оказалось приковано к мячу, который нес Джереми. А команда летунов, против которой мы играли, уже слегка расслабилась, так как все понимали, что они выиграют, поэтому на мгновение меня потеряли из виду, чем я и воспользовался. Адреналин хлынул в кровь, и я за несколько прыжков разогнался как следует и с ходу взбежал по стенке купола на высоту пятнадцати метров, где оттолкнулся и после непродолжительного полета оказался на третьем ярусе платформ. Снова разбег – и прыжок на следующую платформу.

Я бежал и прыгал, выкладываясь на полную, и краем глаза следил за большим экраном, висящим под куполом, где транслировалось то, что происходило внизу. Джереми все еще бежал, ловко уворачиваясь от попыток его свалить, но его охрана уже отстала, перехватив парочку противников.

– Давай, Джереми, давай! – цедил я сквозь зубы, напрягая мышцы всего тела.

Когда до зачетной зоны команды соперника оставалось три десятка метров, я услышал внезапно усилившийся крик с трибун и буквально на краю видимой зоны заметил приближающийся снизу объект. «Рано», – только и успел я подумать, а тело уже начало действовать. Коснувшись в очередной раз платформы, я резко изменил траекторию и побежал прямиком к той зоне пространства, где должен был пролететь мяч, но и так было понятно, что не успеваю.

Мне показалось, что связки на ногах затрещали, когда я прыгнул, растянувшись настолько, насколько мог, в воздухе, и, словно в замедленной съемке, мои руки ухватили мяч, прижав его к груди. Эмоции на трибунах просто улетели по своему накалу в бесконечность, но я этого не услышал, так как сконцентрировался на приземлении. Энергия летящего мяча и низкая гравитация сыграла со мной злую шутку, и меня начало разворачивать, грозя приземлением спиной.

Мне повезло, и на последнюю платформу я прибыл ногами кверху и боком по ходу движения, поэтому выставил правую руку, приняв всю тяжесть приземления на нее. Удар был такой силы, что без вывиха не обойдется, но адреналин в крови перенес все ощущения на потом. Довернув свое тело так, чтобы оказаться лицом в нужную сторону, и перевернувшись в воздухе, я приземлился на ноги. Сделав еще пару затяжных шагов, снова прыгнул в направлении зачетной зоны соперника. Еще кувырок в воздухе, и мои ноги встретились со стенкой купола. Инерции хватило, чтобы меня прижало к стенке, и, быстро перебирая ногами, я ринулся вниз, к заветному тачдауну.

Не добежав пяти метров до низа, я почувствовал такой удар в корпус, что перехватило дыхание. Все окружающее завертелось, и я со всего маху рухнул на поле. В глазах потемнело, забегали звездочки, но когда я, наконец, смог вдохнуть, в уши проник оглушительный рев толпы. Кое-как придя в себя, я увидел, что лежу прямо перед линией зачетной зоны, но затем проследил взглядом за своей левой рукой, которую не чувствовал, и тут же позабыл обо всех болях в теле – улыбка сама собой появилась на моем лице. Мои пальцы вцепились в мяч, который находился за линией зачетной зоны.

– Это было невероятно! – вопил из динамиков стадиона голос диктора. – И счет становится шестнадцать – тридцать семь в пользу футбольной команды факультета пилотов. Хоть инженеры и проиграли, но это был лучший тачдаун за всю историю проведения игр!

– А ты молодец, – услышал я рядом голос. – Вставай.

Я повертел головой в поисках источника звука и заметил прямо перед собой протянутую руку. Встав на четвереньки, принял помощь и со стоном поднялся. Передо мной стоял парень из команды соперников, который как раз и был причиной моего падения. Глядя на меня, он улыбнулся и, не отпуская мою руку, сказал:

– Меня зовут Курт.

– А-а-а… – попытался я выдавить из себя слово, затем пару раз прокашлялся и ответил: – Дима.

Курт кивнул.

– Руки, ноги целы, Дима?

Я прислушался к своим ощущениям и пожал плечами:

– Да вроде.

– Вот и отлично. – Он хлопнул меня по плечу. – Вон твои уже бегут, – кивнул он в сторону и добавил: – Рад был познакомиться, еще увидимся.

А через мгновение я ощутил все ушибы и ссадины, которые получил во время забега, так как оказался погребен под телами ребят из моей команды.

⁂

Дверь отошла в сторону, и я вошел в свой жилой модуль. Помещение особо не отличалось от типичных комнат в студенческом общежитии, которые существовали со времен, когда таковые появились еще на Земле. Разве что комната имела форму половины цилиндра, разрезанного по вертикали. Такими были практически все помещения в лунной колонии. Подповерхностные сооружения практически все имели ту или иную вариацию формы цилиндра, это было обусловлено технологией строительства[3].

Внутри вдоль прямой стены располагались две кровати, а вдоль стены, которая шла дугой, – встроенный большой стол на два рабочих места. Над столом висел изогнутый проекционный экран на всю стену. Крохотный пищевой блок сразу при входе и небольшой санузел с душем в дальнем углу, где сходится дуга и прямая стена. В общем, ничего примечательного и довольно аскетично. Впрочем, так живут все «дети Земной Федерации» – именно такое определение у тех, кто лишился родителей, а после второго вторжения[4] таких, как я, немало.

За своим рабочим местом сидел Кирилл – курсант четвертого курса моего же факультета и мой сосед по блоку. Как раз в этот момент он ковырялся в своей игрушке. Так мы назвали наглядное пособие по устройству боевых платформ, таких как «Дровосек» или «Волк»[5]. Правда, у курсантов это был всего лишь таракан с куда меньшими мозгами, но у него имелись такие же системы, что и у его крупных собратьев. Такое пособие выдавалось каждому курсанту на втором курсе, и мой таракан по кличке Батон вон сидит под кроватью, рассматривая меня своим массивом оптики.

В глаза бросилось, что Кирилл вытащил мозговой блок[6] и ковырялся щупами в корпусе. Он что-то ткнул в недрах таракана, и тот задергал одной из лап, затем снова что-то ткнул, и судорога прекратилась. Кирилл обернулся, провожая меня взглядом. А я, как столетний старик, на полусогнутых прошаркал к своей кровати и с кряхтением улегся на нее.

– И тебе привет, – тихо произнес он, на что я лишь дернул рукой. – Вид у тебя, мягко говоря, так себе, – иронично добавил Кирилл.

Он еще не знает, как я себя чувствую, иначе бы уже вызвал бригаду медиков. Как же вовремя я успел смыться с праздничного пира в честь нашего невероятно яркого проигрыша! Останься я там еще на полчаса – и меня скрутило бы прямо в столовой спортивного комплекса. Тогда это точно закончилось бы в стационаре медблока училища, а мне никак нельзя пропускать завтрашний день – самый важный день для любого курсанта.

И кто меня дернул на этот забег? Перед глазами вдруг мелькнул образ Норы, и я одними губами прошептал:

– Идиот.

А ведь поначалу я особо не ощущал последствий, но с каждой минутой после матча растяжение и ушибы прихватывали все сильнее, поэтому и решил поскорее вернуться в свой жилой блок, в надежде, что хороший сон все исправит.

– Как игра? Выиграли? – вдруг поинтересовался Кирилл.

Я криво улыбнулся и, не оборачиваясь к нему, с трудом выдавил:

– Продули с треском.

Конечно, последнему дураку было ясно, что мы проиграем, – у пилотов физическая подготовка лучше, чем у нас, инженеров. Поэтому никто не стал лить слезы из-за проигрыша. Да и результат не важен, так как это всего лишь дружеский матч и последняя наша игра, и всего курса тоже. А завтра каждый из нас, наконец, получит долгожданные погоны третьего лейтенанта и распределение. Вот его-то все и ждут, чуть ли не больше, чем присвоения званий.

Последнее время ходили слухи, что новый сформированный флот отправится в систему Хадар, где обстановка накаляется с каждым часом. Силы обороны Оршу[7] уже месяц гоняют какие-то случайно залетевшие корабли, хотя все сходятся во мнении, что это разведка и вторжения в систему стоит ожидать со дня на день[8]. Поэтому каждый курсант за этот месяц успел поведать своим однокурсникам, как он или она будет в одиночку громить неизвестного врага. И я не исключение.

Рейтинг распределения среди без пяти минут третьих лейтенантов выстроился следующим образом. На первом месте, конечно же, флагман флота, на втором – артиллерийские фрегаты триста первого проекта, на третьем, естественно, старенькие двести первые, ну а дальше вспомогательные корабли и ниже всего – транспорт. Лично я рассчитывал попасть на фрегат триста первого проекта, моя успешность в учебе давала все предпосылки на это надеяться. Но и двести первые тоже меня устроят, лишь бы получить возможность отомстить за свою судьбу и человечества в целом.

Видя мое состояние, Кирилл больше не донимал меня вопросами, и под мерное попискивание системы диагностики таракана я медленно погрузился в сон.

Гарь сгоревшей проводки впилась мне в нос, а в глаза бросались сорванные внутренние панели и висящие, как лианы в джунглях, различные шланги и провода.

– Дима, ты единственная надежда на спасение флота! – кричал на мостике флагмана капитан, которым был Курт. Почему-то он был в комбинезоне своей команды. – Флагман сейчас пойдет на прорыв, но системы управления орудиями повреждены. Ты единственный оставшийся в живых бортовой инженер и должен их починить.

– Есть починить системы вооружения, – козырнул я и, крутанувшись на месте, что есть силы помчался по центральному коридору корабля.

Я бежал, зажав под мышкой мяч, и на мгновение обернулся, заметив, что меня нагоняет тройка стандартной роботизированной пехоты элемийцев. «Надо же, сразу всех дефенсов на меня натравили», – подумал я и прибавил скорости. Уши закладывало от ревущей где-то толпы, а встречающиеся члены команды флагмана свистели и размахивали руками, всячески поддерживая меня.

Наконец прямо из центрального коридора флагмана я выбежал на футбольное поле и, сделав еще пару шагов, в прыжке зафиксировал мяч в зачетной зоне. Болельщики, сидящие без скафандров прямо на корпусах своих кораблей, взревели, выкрикивая одно и то же слово:

– Во-е-во-дин! Во-е-во-дин! Во-е-во-дин!

И даже стоящие рядом элемийские роботы выкрикивали мою фамилию. Я поднялся и стал осматриваться вокруг, пока не заметил, как ко мне приближается знакомая фигурка. Нора подошла на расстояние вытянутой руки и, улыбнувшись, дернула меня за рукав.

– Привет, – произнес я, не понимая, что она здесь делает, я ведь единственный оставшийся в живых инженер.

Однако Нора ничего не ответила и, продолжая улыбаться, снова дернула меня за рукав, а затем снова. После чего перешла на тычки пальцем в бок…

От особо сильного тычка я резко открыл глаза и попытался сесть на кровати, но тут же пожалел об этом. Боль прострелила мое тело – от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, и дыхание перехватило так, что вместо нецензурных слов я лишь заскрежетал зубами.

Через минуту приступ прошел, и я смог осмотреться вокруг. Рядом с кроватью, поднявшись на задние конечности, стоял Батон, занеся надо мной одну из своих передних лап. Когда мои помутневшие от боли глаза встретились с его окулярами, расположенными на нижней части корпуса, он снова ткнул меня в бок. «Вот же зараза!..» – подумал я и рывком сел.

Я уже хотел кинуться на Батона, чтобы разобрать его на атомы, но вдруг вспомнил, что сам настроил его разбудить меня любым способом, и вспомнил зачем.

– Батон, место, – прошипел я сквозь зубы.

Таракан как-то нерешительно дернулся, а затем снова медленно занес лапу. Я зыркнул на него многообещающим взглядом – тот все понял, сполз вниз и залез под кровать. А я посмотрел на проекционный экран, где на заставке выводилось время, и прошептал:

– Мне конец.

⁂

Месяц спустя. Административный блок Академии ВКС.

Очередной щелчок ногтя по экрану планшета прозвучал настолько громко, что мне захотелось прикрыть уши. Хотя это мне только кажется, так как я уже пятнадцать минут стою по стойке смирно посреди кабинета и пялюсь в стену перед собой, пока капитан Тейлор просматривает мое дело. Мышцы уже затекли, и хочется немного размяться, но черная форма следящего[9] на капитане придает мне сил.

Да, я так и не попал на присвоение званий и распределение на корабли. Сесть на кровати – это единственное, что я смог сделать в тот день, в итоге не получил ни то ни другое. Как сказали медики, прибывшие на вызов, «непонятно, как ты вообще самостоятельно дошел в свой жилой блок с растяжением связок, разрывом мышечных тканей бедра и сломанным ребром, не считая многочисленных ушибов».

Как же я завидовал ребятам, которые хвалились своим назначением, когда приходили ко мне в палату! И вдвойне обидно было, и одновременно многообещающе, когда Джереми поведал, что мной интересовалась Нора, – видимо, ее впечатлил мой прорыв к зачетной зоне. Хотя сомнительный, конечно, успех, если учесть, что этот же прорыв не позволил нам встретиться. Но все это уже не имеет значения, так как весь мой курс, кого я знал и с кем дружил, – все отправились за пределы Солнечной системы, и в ближайшее время вряд ли удастся с кем-нибудь встретиться.

– Вольно, курсант, – произнес Тейлор и отложил планшет в сторону.

Я расслабился и медленно выпустил воздух сквозь зубы. Это мало чем помогло, но теперь хотя бы не нужно тянуться, но мне захотелось вытянуться еще сильнее, когда я встретился со сверлящим взглядом капитана.

– Твою выходку, – продолжил он, – можно расценивать как саботаж и подрыв боеспособности Федерации, а еще как дезертирство. Часть новоиспеченных лейтенантов твоего выпуска отправились в рейд по обитаемым звездам вокруг нас, а часть – с пополнением в систему Хадар и в составе резерва флота с ходу вступили в бой. Вероятно, кого-то из них уже нет в живых.

От этих слов у меня образовался ком в горле, и я с трудом его проглотил. Перед глазами замелькали лица ребят, которых я знал, и мне просто не верилось, что кого-то из них больше нет. Тейлор правильно расценил немой вопрос в моих глазах, вздохнул, потер лицо рукой и снисходительно сказал:

– Да, в системе Хадар произошло сражение, пару дней назад. Сообщат об этом сегодня в новостях. Это был флот ранее не встречающейся нам цивилизации. Но благодаря стойкости и мужеству экипажей кораблей, которые защищали Оршу, и вовремя подоспевшего десантного корпуса штрафников, противника удалось разбить.

Он вдруг одернул руку, подался вперед и снова впился в меня сверлящим взглядом.

– Там люди погибали, понимаешь?! – чуть ли не шипя выпалил Тейлор. – А ты тут такой свеженький стоишь, отлежавшийся на больничной койке, и непонятно, специально ты это спланировал, или так вышло от небольшого ума. – Он смерил меня взглядом и добавил: – Отправить бы тебя в штрафные десантные подразделения, чтобы на абордаж флота разок сходил. – Он на мгновение замолк, снова откинулся на спинку кресла и уже спокойно продолжил: – Но Федерация потратила на тебя немалые средства и, судя по твоему делу, – он кивнул в сторону планшета, – вырастила отличного инженера. Поэтому так расходовать ценного специалиста тоже преступление.

Я не боялся угроз капитана, мне уже было все равно, лишь слушал и понимал, что он прав. Один дурацкий поступок, который ничего не меняет в моменте, но разделяет твою жизнь на до и после. Но неправ он был в одном – я очень хотел попасть на ушедший флот, даже, можно сказать, жаждал, как и любой другой курсант. Тем временем Тейлор немного наклонился в сторону и достал что-то из выдвинувшегося в столе ящика. Когда он положил это на стол и убрал руку, я увидел два продолговатых темных прямоугольника с одной звездой на каждом. Я уставился на долгожданные погоны, а капитан снова начал говорить:

– В общем, отправить тебя на военный корабль не могу. – Увидев брошенный мной взгляд, Тейлор поднял руку ладонью ко мне. – Не потому, что запрещено, а потому, что все ближайшие укомплектованы, а новых еще нет. – Он опустил руку на стол. – Поэтому для тебя есть особая задача: пойдешь бортовым инженером на научное судно «Галилей». Вот предписание. – Он протянул мне полимерный лист и мои погоны, после чего добавил: – У тебя двенадцать часов на сборы и прибытие на борт, свободен.

Я схватил предложенное и, четко развернувшись через левое плечо, направился к выходу. Но, не дойдя до двери пары шагов, обернулся.

– Разрешите спросить, господин капитан?

Капитан поморщился и явно нехотя буркнул:

– Спрашивай.

– Когда я смогу подать на перевод?

Тейлор скорчил непонятную мину и скосил глаза на лежащий на столе планшет.

– Это будет зависеть от кадровой обстановки на флоте и рекомендаций от твоего нынешнего капитана корабля. Но думаю, что не раньше чем через год.

Я кивнул и вышел прочь. Вот так, никакого торжества присвоения звания и последующей вечеринки. В голове было пусто. Фактически своей выходкой я поломал себе карьеру, все мои планы рухнули в одночасье, и непонятно, что ждет меня дальше.

Оказавшись в коридоре административного блока, я остановился и стоял так, пока не услышал щелчок запорных механизмов, когда дверь вошла в пазы. Что ж, исходя из формулировок Тейлора, могло быть и хуже. Я поднес к глазам листок предписания и вчитался в строчки. «А нет, ситуация хуже некуда», – заключил я, когда дочитал. Корабль, на котором мне доведется служить, не просто научное судно технического отдела ВКС, а научно-исследовательская мобильная база, приписанная к Академии Наук Земной Федерации.

В мирное время это гражданское судно, а сейчас оно числится военным чисто номинально, так как в Федерации режим всеобщей мобилизации никто не отменял. А это значит, что, пока все мои друзья будут бить врага, получать награды и звания, а после рассказывать захватывающие истории, я буду обслуживать корабль яйцеголовых, которые будут ковыряться в безжизненных камнях и посещать забытые Богом уголки нашего сектора!

Опустив руку с листком, я поднял другую, в которой были зажаты погоны третьего лейтенанта. И тут, конечно, я почувствовал волну эйфории, прокатившейся по телу. Хоть одна цель была достигнута, а со всем другим разберемся по ходу дела. В конце концов, любая работа приносит пользу человечеству и Федерации[10]. Так что будем работать с тем, что есть.

На этой позитивной мысли я быстро прикрепил погоны на их место и бодро зашагал к себе в жилой модуль собирать вещи.

⁂

Сборы не заняли много времени – собирать, честно говоря, было особо нечего: планшет, рабочий комбинезон да комплект сменного белья. Батон, мой таракан, уже давно занял место домашнего питомца, и я решил взять его с собой. Правда, выводить пособие за пределы училища было строго запрещено, поэтому я взял только мозговой блок, бережно уложив его в рюкзаке. На корабле подберу ему подходящее вместилище.

Кирилл был на занятиях, и я не мог с ним попрощаться, поэтому оставил небольшое видеосообщение, которое он увидит, как только войдет, – на этом все. Одевшись в парадную форму со всеми знаками отличия и закинув рюкзак за плечо, я с тоской обернулся назад. Пять лет жизни просто так не выкинешь из головы.

– Ну, прощай, милый дом, – сказал я почти шепотом и, похлопав по теплому биопокрытию стены, шагнул за дверь.

Луну я покидал не раз – учили нас хорошо, в том числе и на действующих кораблях. Подобные занятия проходили в основном в пределах лунной орбиты и раз пять были походы к внешним планетам Солнечной системы. Но на этот раз все было иначе. Я не знал, когда вернусь, и, включив в наушниках музыку, с ностальгией разглядывал знакомые места, пока шел к космопорту.

Люди, спешащие по своим делам в одинаковых, но по-своему оформленных комбинезонах, рабочие роботы, группами вышагивающие вдоль стен, и стайки технических пауков, снующие по потолку. Забитые транспортными платформами центральные части больших коридоров – как эритроциты в артериях, они доставляли грузы из одной лунной агломерации в другую. Живые камеры слежения, словно глазки, торчали из стен, наблюдая за каждым шагом. Луна хоть и была мне домом меньше, чем Земля, но казалась гораздо роднее. Отсюда не хотелось улетать.

Но долго я не грустил, все же впереди меня ждут новые перспективы, хоть и не такие радужные, как я себе представлял ранее. Как бы там ни было, через три часа я уже был на орбите, на борту грузового терминала номер два, где, судя по предписанию, должен быть «Галилей». Пройдя незамысловатый контроль и преодолев коридоры гравитационной секции[11], я оказался в шлюзовой зоне станции.

Здесь гравитация отсутствовала, приходилось передвигаться, хватаясь за поручни и скобы. После пятнадцати минут таких упражнений я завис у шлюза номер шесть. Вокруг меня царила суета – по центральной части шлюзового коридора плыли контейнеры с грузом, со всех сторон звучали крики докеров, зачастую нецензурные, и слышался какой-то лязг металла и прочие звуки, непременно сопровождающие активную работу грузового порта.

Но мне было не до этого: удерживая одной рукой самого себя, а второй – лист предписания, я недоуменно пялился то в лист, то на двери шлюза и никак не мог поверить, что мне сюда. Похоже, мне крайне везет, так как, судя по идентификатору корабля, за этими дверями находится «Галилей» – научное судно, предназначенное для длительных автономных полетов. Но заглянув в один из иллюминаторов сбоку от дверей шлюза, я четко распознал в очертаниях корабля буксир, изготовленный на базе фрегата сто первого проекта.

Данные фрегаты были первой попыткой человечества создать военный корабль, но их применение ограничивалось орбитой или очень короткими перелетами, так как отсутствовала вращающаяся гравитационная секция. Буксиры на базе этих фрегатов имели те же ограничения, и использовать их на дальние перелеты можно только в автономном режиме. И это привело меня в замешательство, так как на такой штуке лететь дальше орбиты Марса – чистое самоубийство.

– Эй, лейтенант, ты, часом, не заблудился? – услышал я окрик и оторвался от своего очень полезного занятия.

В метрах пяти от меня в воздухе висел бородатый мужик лет пятидесяти в неопрятном комбинезоне техника. Несколько секунд я смотрел на него, а затем протянул листок предписания:

– У меня вот.

Мужик, в отличие от меня, не тормозил и, подлетев ближе, выхватил лист. Только сейчас я достаточно хорошо рассмотрел этого человека. То ли это его самовыражение, то ли он просто не любит бриться, но борода, казалось, доходила до самых глаз. Глубоко посаженные глаза, кепка с козырьком, повернутым назад, закатанные до локтя и замызганные чем-то жирным рукава, а также слегка лишний вес сильно отличали его от тех людей, что я видел раньше.

Тем временем бородач дочитал текст на листке и как-то неуклюже выпрямился, после чего отпустил поручень, за который держался, и с серьезным видом отдал честь.

– Матрос Ратанов, младший техник научного судна «Галилей». Добро пожаловать на борт, господин лейтенант.

В училище был отдельный курс по строевой подготовке в условиях невесомости, поэтому мне сразу бросилось в глаза, как неумело это получилось у Ратанова. К тому же, отпустив поручень, он потерял опору и, как бревно, начал вращаться вокруг оси и заваливаться набок, продолжая выполнять стойку смирно. Все это выглядело так нелепо, а когда наклон относительно меня стал градусов тридцать и уже показался затылок, то стало смешно, что я и продемонстрировал, улыбнувшись.

Но тут не было ничего удивительного, так как всеобщая мобилизация заставила надеть форму всех. Вот и Ратанов – типичный представитель сугубо гражданского человека, который делает вид, что он военный.

– Спасибо, матрос, – сказал я, приложив руку к голове, и продолжил: – Матрос Ратанов, не проведете ли мне экскурсию по кораблю? Да и вещи, – я поддернул рюкзак, – не мешало бы положить в своей каюте.

– С удовольствием, – ответил тот и несколько секунд побарахтался в воздухе, пока наконец не ухватился за скобу.

На этот раз Ратанов на удивление ловко направил свое тело в нужную сторону, подлетел к консоли шлюза и стал тыкать пальцем по сенсорному экрану. Когда дверь шлюза откатилась в сторону, он нырнул в переходной коридор и бросил:

– За мной, господин лейтенант. – И с особым теплом добавил: – Сейчас я покажу вам нашу «Галю».

Я чуть не поперхнулся, услышав, как корабль из мужского рода превратился в женский, да еще и с таким именем. Но тут уже ничего не поделаешь, уверен, это имя уже прижилось среди экипажа.

Пока я следовал за младшим техником, он, наверно думая, что я не слышу, говорил в переговорное устройство, висящее у него на левом плече.

– Селена, тут начальство прибыло, – громким шепотом сказал он.

И через несколько секунд из динамика устройства донесся женский голос:

– Юра, какое на хрен начальство?! Где тебя носит? Я что, сама должна менять катализаторы?

Младший техник проигнорировал все вопросы, кроме первого.

– Ну, наш бортинженер, получается, наш начальник. – Ратанов сделал паузу и через мгновение продолжил: – Третий лейтенант, только из учебки. – После чего воровато обернулся, чтобы посмотреть на меня, видимо так же считая, что я не замечу, и добавил: – Совсем пацан сопливый.

От услышанного мне даже захотелось дать этому бородачу пинок под зад, чтобы быстрее шевелился, а не болтал. А на той стороне канала связи спросили:

– Где он сейчас?

– За мной летит. Веду корабль показывать, – так же шепотом сказал Ратанов, не оставляя мне шанса не услышать.

В динамике послышалось сопение, а потом раздался язвительный голос:

– Юра, скажи, а ты, как обычно, на громкой связи?

– Да, – ответил тот, явно воспринимая это как само собой разумеющееся.

Секунд пять слышалась нечленораздельная речь, а затем четко и ясно прозвучало:

– Матрос Селена Гомес, сэр. Старший техник научно-исследовательского судна «Галилей». Я вас встречу, сэр, и все покажу.

– Да не стоит, – уже откровенно веселясь, произнес я, – матрос Ратанов отлично справляется.

Но девушка ничего не ответила и действительно оказалась у шлюза с той стороны. На вид лет тридцати, явно выраженная латиноамериканка и довольно симпатичная. На ней был такой же темно-коричневый комбинезон техника, но, в отличие от Ратанова, чистый.

– Добро пожаловать на борт Гали… – Девушка осеклась и тут же исправилась: – На борт «Галилея», сэр.

Все эти расшаркивания перед моим званием были для меня непривычны, причем от людей намного старше меня, но в училище к этому психологически готовили, поэтому я не показывал вида, что меня это смущает.

Я кивнул Гомес и влетел внутрь, оказавшись внутри центрального коридора буксира. Ну, что сказать, типичная рифленая труба длиною семьдесят метров. Когда такие буксиры строили, то еще не использовали биотехнологии, но этот, по всей видимости, прошел модернизацию, так как стенки коридора оказались покрыты живой кожей. Вон и стайка технических пауков пробежала в дальнем конце коридора, а значит, и биологический мозг[12] имеется. Интересно, где его разместили? Но меня интересовал другой вопрос:

– Гомес, это же корпус от фрегата сто первого проекта?

– Да, сэр, – ответила девушка и, понимая, о чем я думаю, продолжила: – Буксир проекта 101БМ. Единственный и неповторимый в своем роде. Прошел модернизацию, получив биосистемы от фрегата триста первого проекта.

Я прервал свое верчение головой и с удивлением посмотрел на Гомес. Триста первые – это передовые корабли, их даже во флоте не так много, а тут на какой-то буксир потратили такой ценный ресурс.

– Да, сэр. Вся живая часть корабля от триста первого. Сама удивляюсь, как умники выбили себе такую роскошь.

Мне стало интересно, и я приблизился к стенке коридора, положил ладонь на теплую кожу и, зная, что корабль это чувствует, тихо прошептал:

– Ну, здравствуй, Галя.

Юрий и Селена переглянулись, но ничего не сказали. Ну а я считаю, что биотехнология, внедренная Волковым, – лучшее, что получало человечество за последние сотню лет. Теперь все, начиная от разведывательных тараканов до космических кораблей, стали действительно соратниками в бою, а не просто железкой, поэтому и отношусь к кораблю, как когда-то в древности относились к боевому коню.

Я отпрянул от стенки и схватился за скобу над головой, поочередно посмотрев на своих подчиненных, спросил:

– Кто-нибудь мне объяснит, как мы собираемся в длительный полет, если у нас нет гравитационной секции?

Техники снова переглянулись, и Селена, пожав плечами, как очевидное, произнесла:

– Так это только буксир, а основной перелетный комплекс болтается на орбите Луны, его-то мы и потащим как груз.

Я выругался про себя, так как сам до этого не догадался, и, скорчив невозмутимую рожу, со всей серьезностью кивал ее словам, чтобы подчиненные не подумали, что их начальник – идиот. Тем временем Селена продолжила:

– А на нем уже есть все: гравитационная секция, пищевые фермы, комнаты отдыха и прочие блага для длительного перелета, да и всякого научного оборудования хватает. Да и пристыковались мы к орбитальному терминалу, чтоб только вас забрать, сэр.

В этот момент мое чувство собственной важности подскочило до небес.

⁂

Три месяца спустя. Гиперпространство в окрестностях звезды Альтаир.

Положив ложку пищевого субстрата в рот, я прислушался к своим ощущениям и в очередной раз убедился, какая же это гадость на вкус. Складывалось впечатление, что жуешь пенопласт. Но никуда не денешься – на этом корабле ничего другого нет из съестного. Академия Наук Земной Федерации, снабжая эту экспедицию, и так вылезла за пределы предоставленных ресурсов. В основном все ушло на научное оборудование и оснащение так называемой мобильной научной базы, поэтому на питании пришлось экономить.

Зато этот субстрат содержит все самое необходимое для организма, да и база вышла что надо. Буксир по имени Галя тащил за собой трехсотметровую громадину, практически целую станцию. Впрочем, это и была станция, только немного урезанного формата, – отсутствовала часть фермы, где обычно располагались стыковочные порты. В общем, на этой мобильной базе было все, чтобы обеспечить длительное и комфортное пребывание двухсот человек, включая двадцать человек экипажа буксира.

Я потянулся за стаканом воды и, приставив его к губам, бросил взгляд на окружающую обстановку в столовой. За соседними столиками сидело по два-три человека из научной команды, кого-то я уже знал, но большинство было мне незнакомо. Хоть все мы и были в ограниченном пространстве, но специально знакомиться я не жаждал, да и времени прошло мало.

У самого смотрового иллюминатора были сдвинуты сразу три стола, и там сидела целая компания из числа рядового и сержантского состава экипажа буксира, те, кто сейчас отдыхал после смены. За этим столом сидел и Юра, который, как всегда, травил не очень и совсем несмешные шутки.

– А наш лейтенант такой говорит, – Юрий скорчил рожу, напоминающую имбецила, – «Ну, здравствуй, Галя». Мы с Селеной чуть не присели в невесомости. – И уже сквозь смех добавил: – Подумали, что все, нам умалишенного подсунули.

– Ну хватит, Юра, ты уже сотый раз это рассказываешь! – возмутился оператор связи, которого звали Оливер.

– Ну смешно же, – продолжая гоготать, заверил Ратанов.

– Вообще-то, не очень. – На этот раз вклинился один из пилотов. – Это не было особо смешно в первый раз, а уж сейчас тем более.

Но этим Юру было не остановить, и он смеялся так заразительно, что даже я улыбался.

Неожиданно прозвучал предупредительный сигнал, и из динамиков донесся голос капитана буксира Николаса Лойда:

– Внимание всему персоналу, через полчаса мы совершим сложный маневр в гиперпространстве. Научному персоналу занять антиперегрузочные ложементы. Экипажу буксира прибыть на свои рабочие места согласно штатному расписанию по протоколу экстренных ситуаций. Гравитационная секция будет отключена через двадцать минут. Повторяю…

Лойд тоже был гражданским капитаном, который и ходил на этом буксире, пока его не отдали науке. Его голос продолжал звучать отовсюду, повторяя свое сообщение, а я уже бежал к лифту. У самой кабины лифта меня нагнал Юра.

– Господин лейтенант, что происходит? – запыхавшимся голосом спросил он.

– Матрос, ты же слышал капитана, я знаю не больше твоего. Прибудем в машинное отделение – там и выясним, что происходит. А пока отставить вопросы.

– Есть отставить вопросы, – рявкнул Юра, да так, что обернулись все, кто стоял у створок лифта.

Вот клоун, специально же это сделал. Я бросил взгляд на собравшуюся толпу и понял, что сейчас здесь образуется пробка, а людей собирается все больше и больше.

– Матрос, дождешься лифт со всеми, а я по техническому лазу пойду, – выдал ему скороговоркой.

– Разрешите…

– Там двести пятьдесят метров вертикальной лестницы, – прервал я его, – так что выполнять, – договорил я, уже набирая скорость.

Со своими подчиненными я нашел общий язык сразу. Селена и Юра даже взяли надо мной некую опеку, видимо, мой возраст не давал им покоя. Да я и не был против – устраивать военщину фактически на гражданском корабле я не собирался. Хотя со временем планировал завоевать уважение как начальник и старший по званию, чтобы они перестали видеть во мне сопливого пацана. И сейчас я мог приказать Ротанову следовать за мной, но с его лишним весом это было бы еще то испытание.

Найдя проем, в котором подсвечивалась лестница, я с ходу запрыгнул на нее и полез вверх. Первые пятьдесят метров было тяжело, но по мере приближения к центру вращения гравитационной секции центробежная сила становилась слабее, а я все сильнее чувствовал, что становлюсь легче. И, пока полз, думал, как же мне не хватало вот таких экстренных ситуаций, которые меня точно ждали бы на военном корабле, но здесь…

Через десять минут я пересек стыковочный узел и ворвался в центральный коридор буксира.

– Гомес, что тут у нас? – тяжело дыша, спросил я, когда влетел в машинное отделение.

Девушка сидела в ложементе, пристегнутая страховочными ремнями, и следила через консоль за состоянием систем корабля. На мой вопрос она обернулась и снова вернулась к наблюдению.

– Все системы в зеленой зоне, сэр. – Она снова обернулась и с беспокойством на лице спросила: – А где Юра?

– Он немного отстал, сейчас будет, – ответил я, ныряя в капсулу виртуальной реальности.

На груди щелкнул замок ремней безопасности, и рука привычно опустилась на грибовидную кнопку. Крышка резко захлопнулась, и на мгновение наступила тьма, и вот уже я сижу на виртуальном[13] мостике буксира. Здесь, как и практически на любом другом корабле, не было никаких стенок, и поступающая с камер обзора картинка создавала впечатление в пространстве, без всяких ограничений. Лишь затемненная площадка под ногами и прозрачные контуры буксира формировали какие-то границы.

Черно-красное марево гиперпространства[14] завораживало своей изменчивостью рисунка, но долго наслаждаться этим зрелищем мне не дали, так как я услышал разговор капитана с научным руководителем миссии, господином Ишан Кхана.

– Уважаемый Ишан Кхана, я понимаю ваше желание изучить эту аномалию, но это опасно, – сказал капитан.

– Да бросьте, Николас, – стоял на своем научный руководитель, – мы отправили туда уже десяток зондов, и они благополучно вернулись.

Я обернулся, так как сидел спиной к центру мостика, и увидел, как эти двое спорят у висящего в воздухе изображения. С такого ракурса мне было плохо видно, что там, и, вернувшись к своей виртуальной консоли, я вывел перед собой данные объективного контроля. Так же, как и в центре мостика, передо мной развернулось объемное изображение участка гиперпространства. Поверх тут же наложилась координатная сетка и отобразились векторы течения гиперпространства.

В любом месте пространства, где нет массивных тел, гиперпространство имело плавное течение приливных сил, и здесь наблюдалась именно эта картина. Но в одной из точек виднелись завихрения, словно кто-то сжал область гиперпространства в комок.

– Я вам говорю, – продолжал Ишан Кхана, – хоть это и невероятно, но все наши аналитики сходятся в одном: похоже, кто-то создал карман внутри гиперпространства и спрятал там что-то очень важное. Зонды не дают объективной картины, но подтверждают наличие скрытой массы, поэтому и нужно лететь туда всей базой.

Слушая краем уха их диалог, я просматривал записи пролета через аномалию зондов и не мог поверить, что мне повезло наткнуться на что-то действительно интересное, потому что за три месяца полета я уже думал начать собирать домик из перерабатываемых ложек – скука была неимоверная.

– Ладно, ваша взяла, – сдался капитан, – но ответственность за любые происшествия лежит полностью на вас, Ишан Кхана.

– Я могу письменно подтвердить, что я осознаю все риски и полностью беру на себя всю ответственность, как научный руководитель миссии.

Повисла небольшая пауза, после которой капитан громко и четко сказал:

– Начать маневр сближения по указанному вектору. Тридцатипроцентная мощность.

В то же мгновение я свернул картинку и снова вывел перед собой показания систем корабля. Галя выдала серию импульсов маневровыми двигателями, разворачивая всю связку по указанному вектору, а затем запустились маршевые двигатели. Как и ранее, все системы работали штатно, и я посмотрел в пространство за пределами мостика.

Аномалия приближалась, но понять визуально расстояние было невозможно, поэтому вскоре прозвучал голос оператора объективного контроля:

– Пятьсот метров до входа в аномалию.

– Триста, – прозвучало через несколько секунд.

На мостике воцарилась тишина, и все, затаив дыхание, наблюдали, как нос буксира приближается к аномалии. Наконец прозвучало:

– Входим.

Буксир начал погружаться внутрь, а я бросил взгляд на телеметрию и, не обнаружив никаких отклонений, снова вернулся к наблюдению. Когда корабль полностью погрузился в аномалию, пространство вокруг резко потемнело и теперь состояло в основном из черных пятен с редким вкраплением красного. Причем красный оттенок мелькал, мотаясь в разных направлениях, словно ураган быстро менял свое направление, увлекая за собой все, что успел подобрать.

Неожиданно пискнул предупредительный сигнал, который тут же привлек мое внимание.

– Господин капитан, – решил я доложить, – по всему корпусу связки наблюдается небольшая вибрация. Пока в пределах допустимого.

– Хорошо, дайте знать, лейтенант, если вибрация приблизится к пиковым значениям. Продолжаем движение.

Вибрация то становилась сильнее, то затухала, а мы продолжали погружаться в карман все глубже. Наконец впереди появилось рваное пятно красного оттенка, которое по мере приближения становилось больше. Вот оно уже заняло половину обзора и продолжало расти, – похоже, мы приближаемся к выходу.

Нос буксира достиг пятна, и я не заметил, как мы выскочили в область гиперпространства, которое, в отличие от горловины кармана, было практически все красного оттенка. Внезапно раздался встревоженный крик оператора поста объективного контроля:

– В пяти тысячах километрах обнаружен объект! Даю координаты!

Обзор за пределами мостика резко прыгнул в сторону, и я увидел круглый объект, очень похожий на планету. Она была покрыта плотной атмосферой, а на ее орбите виднелось сооружение, по всей видимости, когда-то бывшее кольцом.

– Это же планета, – подтвердил мои догадки Ишан Кхана, – планета в гиперпространстве, невероятно!

Около получаса мы сохраняли свое положение относительно обнаруженного объекта. Капитан и научный руководитель спорили, стоит ли приближаться или, может, вызвать флот, но в итоге капитан приказал:

– Начать маневр выхода на орбиту, высота тысяча километров.

Повинуясь командам пилотов, Галя начала медленное сближение по спирали, и ничего не предвещало беды, но когда мы пересекли отметку две тысячи, на мостике поднялся вой баззеров тревоги. Я тут же пробежался по показателям и ничего не обнаружил.

– Энергетический всплеск! – заорали с поста контроля.

– Маневр уклонения! – тут же среагировал капитан.

От этих криков сердце ухнуло в пятки и перехватило дыхание, и я как завороженный визуально наблюдал, как из разрушенного кольца нам навстречу с огромной скоростью движется волна, больше похожая на хлыст или серп.

Капитан продолжал что-то выкрикивать, но я видел, что мы ничего не успеем сделать, и, когда до столкновения оставались считаные секунды, просто прикрыл глаза, а в следующий миг почувствовал, как меня бросило в сторону. Наступила тьма.

Глава 2

Первое, что я ощутил, когда пришел в себя, – невесомость, а еще острую боль в левом боку, гул в голове и сильную тошноту. Превозмогая все это, я все же открыл глаза. И сразу же почувствовал резкую боль в висках, отчего мгновенно отключился снова. Повторное пробуждение было более удачным, и я смог продержаться в сознании чуть дольше, успев сквозь пелену разглядеть, что нахожусь в пространстве посреди машинного отделения. Все заливало красным аварийным освещением, вокруг болтались ошметки внутренней отделки, а прямо передо мной кувыркалась сорванная консоль управления и что-то искрило. Вот и все, что я смог делать, периодически приходя в сознание, – мазнуть взглядом окружающую обстановку и снова отключиться до следующего раза.

Сколько прошло времени, я не знаю, но в одно из пробуждений почувствовал, как мои руки и ноги постоянно что-то задевают. Собрав все силы, снова открыл глаза и сквозь кровавую пелену обнаружил над собой одного из технических пауков. Он ухватил меня конечностью, и я, как мешок, болтался из стороны в сторону, пока паук пытался тащить меня по центральному коридору буксира, точнее, по тому, что от него осталось. Прежде чем сознание снова покинуло меня, я успел заметить, что из коридора просматривается красное марево гиперпространства, а значит, корабль как минимум развалился пополам.

В следующий раз я заметил на корпусе паука отметку в виде большого треугольника, и мне кажется, что я даже улыбнулся, так как это был Батон. После прибытия на буксир не нашел ничего подходящего для мозгового блока Батона, поэтому и установил его в корпус паука. Правда, почему-то сейчас у него было всего четыре лапы вместо восьми.

Очередное пробуждение ознаменовалось болью в ребрах, ощущение было таким, словно кто-то поставил мне на грудь ногу и давит всем весом. Уже хотел привычно уйти в забвение, но вдруг почувствовал, как стало прибавляться сил, волна жара прокатилась по всему телу, и я после глубокого вдоха распахнул глаза. В то же мгновение сознание прояснилось и в уши ворвался монотонный вой тревоги, который пытался перекричать мужской голос:

– Внимание! Начата процедура реанимации. Введены стимуляторы номер два и четыре из аптечки последнего шанса. Пожалуйста, не двигайтесь, это ухудшит динамику восстановления.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, и, тяжело дыша, я завертел головой, пытаясь понять, что происходит. На удивление боли больше не было, и я смог обнаружить, что нахожусь в ложементе спасательной капсулы, затянутый ремнями, как младенец в пеленке. Мозг тоже работал с удвоенной скоростью, поэтому из памяти мгновенно всплыл курс по управлению этой штуковиной, полученный в учебке.

– Отключить оповещение тревоги.

Я сам не узнал свой хриплый голос, но бортовому вычислителю это было не важно, и вой тут же стих, зато появилась другая проблема.

– Внимание! – снова прозвучал мужской голос. – Входим в атмосферу. Наблюдаю множественные обломки, активирована двигательная установка.

– Какая, к черту, атмосфера, какие обломки?! – возмутился я, а потом пришло осознание того, как я здесь оказался.

Бросил мимолетный взгляд сначала вправо, а потом влево. Рядом с ложементом лежал поврежденный Батон, который и вытащил меня из погибающего корабля. Сердце пропустило удар, когда я рассмотрел поврежденного питомца и решил, что его больше нет. Четыре лапы оказались вырваны под корень, а корпус смят в нескольких местах, из которых вытекала сукровица. И как только он смог вытащить меня с такими повреждениями?

Приятное ощущение облегчения наступило в тот момент, когда я увидел зеленый индикатор на мозговом блоке Батона, – он цел, а вместилище я другое подберу. Осознание того, что мой питомец жив, придало мне еще больше сил и решимости. Повернувшись к консоли, я четко сказал:

– Активировать навигационную систему! Посмотрим, куда меня занесло.

Консоль мигнула, и на ее экране проступило изображение. В этот момент мои зубы начали нещадно стучать, так как спасательную капсулу начало трясти, и все, что я смог увидеть, – это фиолетовое свечение плазмы. Хоть я никогда не наблюдал своими глазами вход по баллистической траектории в атмосферу, но видел много записей, и именно так выглядит торможение о плотные слои той самой атмосферы.

– Внимание! Опасность! Слишком крутой угол входа. Возможное расплавление тепловой защиты капсулы.

– Отлично! – крикнул я, не в силах повлиять на ситуацию. – А что-то хорошее сегодня будет?

– Провожу процедуры коррекции траектории. Возможны повышенные значения перегрузки.

– Да давай уже! – снова крикнул я в пустоту и сжал зубы.

В то же мгновение ощутил, как все внутренние органы устремились к ногам, за ними последовали нижняя челюсть и веки. Перегрузка была так сильна, что кровь отхлынула от головы, и на секунду я поплыл, но антиперегрузочный ложемент автоматически сдавил мне конечности, и кровь вновь вернулась в мою черепушку. Но на этом все не закончилось, вектор перегрузки резко изменился, и в следующие секунд тридцать моя грудная клетка пыталась встретиться с позвоночником. Не знаю, каких значений достигла перегрузка на этот раз, но, когда почувствовал, что мои щеки коснулись подголовника, я попросту отключился.

Резкий рывок вновь привел меня в чувства.

– Тормозные закрылки раскрыты. Идет выбор места посадки.

Все тот же голос бортового вычислителя оповестил, что я пропустил все самое интересное. Тряски не было, и, проморгавшись, я уставился на консоль. Слева выводилось цифровое изображение спасательной капсулы, – такое себе семечко с раскрытыми, как лепестки у цветка, закрылками. По центру отображался рельеф местности, но не с обзорных камер, а с радара капсулы, так как поверхность была скрыта от меня за очень плотными облаками.

– Внимание! Аварийная ситуация! Закрылка номер четыре утеряна!

– Да ладно! – с сарказмом произнес я и посмотрел на изображение капсулы.

Один из шести раскрытых лепестков окрасился красным, а два соседних пожелтели. Последствия не застали себя ждать, и капсула начала вращаться вокруг своей оси, причем скорость вращения росла.

– Внимание!

От голоса бортового вычислителя я сжался, ожидая очередного подвоха.

– Начинается завершающая стадия посадки. Скорость сто метров в секунду, высота тысяча восемьсот метров и продолжает падать.

В этот момент бортовой вычислитель вывел упрощенный вид просканированной поверхности и указал предполагаемое место посадки.

– Покажи на реальном изображении! – приказал я.

На изображении, выводимом на консоли, пробежала координатная сетка, и впереди мигнул самый высокий пик, а затем на его склоне появилось подсвеченное пятно, где и хотел меня посадить бортовой компьютер. Я пробежался по остальным диаграммам и понял, что траектория посадки будет не вертикальной, а под острым углом к поверхности, а в случае с горой…

– Да ты издеваешься, – спокойно сказал я, так как сил возмущаться уже не было. – Это же почти под углом девяносто градусов, считай, что в стену.

Мой взгляд упал на красный грибок под защитным стеклом, и меня стали посещать безумные мысли. Но вспомнив, что пилот из меня так себе, тем более в таких условиях, я отмел мысль о ручном управлении как заведомо безнадежную, вычислитель справится лучше. И, расслабившись, полностью отдался судьбе.

За сотню метров до посадки капсулу уже крутило так, что я думал, меня разорвет на части. В глазах стояла кровавая пелена, и я уже ничего не видел, только слышал, как бубнит бортовой вычислитель, сообщая о меняющихся высоте и скорости. И закономерно мое мучение прервалось, когда включился тормозной двигатель, снова отправив меня в небытие.

⁂

На этот раз я приходил в себя очень тяжело, в ушах шумело, а внешние звуки доходили словно сквозь воду. Перед глазами все плыло, и я никак не мог сфокусировать взгляд – не помогали ни тряска головой, ни потирание глаз пальцами. По крайней мере, я жив и, наконец, мои руки свободны.

Прошло около пяти минут, прежде чем я смог хоть что-то разглядеть. Внутренности капсулы светились аварийным красным светом, и, похоже, что вся электроника сдохла, так как консоль смотрела на меня черным экраном, а дополнительные приборы не подсвечивались. Но на всякий случай я обратился к вычислителю:

– Статус?

В ответ услышал только звук от своего ерзания в ложементе, а значит, мои догадки верны. Мне в голову стали приходить варианты починки, куда в первую очередь заглянуть, чтобы определить проблему, но в бурный поток мыслей неожиданно ворвался запах горелого пластика, и только сейчас я заметил задымление – вот и причина неработающей электроники.

– Нужно отсюда выбираться, – пробормотал я и хлопнул ладонью по груди, где находился замок ремней безопасности. Как только они упали по сторонам, начал сползать вбок. Я подумал, что странно слазить с ложемента вот так, как с кровати, это значит, капсула стоит вертикально, что удивительно, учитывая все то, что с ней случилось, и куда я должен был приземлиться.

Эта мысль пришла сама собой, пока я пытался совладать со своим телом. Хромала координация, и я никак не мог дотянуться до рычага сброса выходного люка. Наконец мне удалось ухватиться, я что есть силы потянул его на себя и услышал, как отошли запорные механизмы, но люк оставался на месте. Благо эта система дублируется механически, и через секунд пять, как и положено, сработали пиропатроны.

Люк с металлическим лязгом отстрелило куда-то наружу, открыв мне путь к спасению. И это были не пустые слова – дыма внутри капсулы прибавилось, и я ощущал, что растет температура, похоже, что в технических отсеках капсулы начался пожар. Если я немедленно не выберусь наружу, то рискую запечься тут до хрустящей корочки.

Скафандр индивидуальной защиты давно автоматически закрыл шлем, и я свободно дышал, но вот видимость ухудшалась с каждой секундой. Борясь с непослушными конечностями, я все же добрался до края люка и, ухватившись за него, уже хотел перевалиться наружу, когда вспомнил про Батона.

– Нет, друзей не бросают, – сказал я себе и полез обратно.

Температура уже была градусов сорок, и пот начал заливал мне глаза, к тому же внутри уже образовался густой дым, из-за которого ничего не было видно, и мне пришлось искать тушку паука на ощупь. Благо внутренний объем капсулы не такой большой, чтобы заблудиться, и вскоре я наткнулся на искомое. Отщелкнув фиксаторы, выдернул мозговой блок и на четвереньках пополз обратно к выходу. Тело слушалось все лучше, и, несмотря на занятую руку, к люку я добрался быстрее, чем в первый раз.

Но на этом мои злоключения не закончились. Как только я снова ухватился за край люка, словно по щелчку пальца, снаружи поднялись языки пламени, перегородив мне путь. Страха не было, видимо, всему виной коктейли, которые сейчас бурлят в моей крови, поэтому, недолго думая, я перевалился через край и сквозь пламя выпал наружу.

Пока летел вниз, что-то обвивало мое тело и задерживало падение, но даже это особо не помогло, так как, преодолев метров пять, я со всего маху впечатался спиной в землю. Несколько секунд я, как рыба, пучил глаза и открывал рот, пытаясь вдохнуть, но дожидаться живительного кислорода не стал и начал перекатываться подальше от места приземления. Как говорится, вовремя.

По глазам ударила вспышка, и через мгновение донесся громкий хлопок. Хотя мой факультет был инженерным, что сводит к минимуму прямые боевые столкновения, но базовую подготовку я все же получил, поэтому еще думал о боли в спине, а тело уже действовало само. Перевернувшись на живот и подтянув под себя Батона, я прикрыл голову руками и лежал так, пока рядом и конкретно по мне что-то падало сверху.

Наконец дождь из обломков прекратился, и я с облегчением перевернулся на спину, устремив взор в небо. Как и во время спуска, я наблюдал плотные слои облаков, не видно было ни единого места просвета. К тому же они находились очень низко к поверхности, а гиперпространство, окружающее планету, придавало им красноватый оттенок.

Периодически сквозь этот газовый ковер проносился огонек, и вырвавшись из пелены, превращался в падающий огненный болид, который оставлял после себя след из черного дыма. Похоже, Галилей и вся научная база тоже входили в атмосферу, но только по частям. Видимо, все еще сказывалось действие коктейля, так как только после четвертого такого болида я осознал, что буксир уничтожен и неизвестно, сколько людей погибло. Перед глазами пронеслись лица тех, кого я узнал за три месяца службы.

– Юра, Селена! – с тревогой в голосе произнес я и резко сел.

Нужно что-то делать, возможно, кто-то еще спасся, как я. Бросил взгляд на горящую неподалеку спасательную капсулу, которая застряла в кроне еще относительно небольшого дерева, и стал вспоминать слова инструктора по выживанию из училища: «Если вы оказались одни на разбитом корабле, на планете, да хоть в аду, и варианты немедленной эвакуации не просматриваются, первым делом найдите безопасное укрытие и оцените количество запасов еды и, в зависимости от ситуации, кислорода. Вы должны продержаться как можно дольше, чтобы вас могли найти и вытащить. Второе – это связь. Найдите способ связаться с возможной спасательной командой. Хоть костры жгите, если это поможет. И только после того, как вы смогли себя обеспечить хотя бы первым пунктом, можете отправляться на поиск выживших».

Понятное дело, четко следовать этим пунктам я не стал и сразу же активировал передатчик скафандра. Он хоть и слабоват, чтобы добить на орбиту, но в радиусе десяти километров вполне можно связаться с таким же.

– Говорит третий лейтенант Дмитрий Воеводин, бортинженер буксира «Галилей», меня кто-нибудь слышит?

В ответ было лишь молчание. Еще пару раз я повторил свое сообщение, а после поставил его на автоматическую прокрутку и стал осматриваться. И тут меня прошибло холодным потом, так как мой мозг упорно не хотел замечать, где я нахожусь. Мои руки упирались в мягкую лесную подстилку, а надо мной возвышались могучие деревья, необычной формы. Очень крупный ствол, переходящий в густую крону, по форме напоминающую шляпку гриба, словно старательный садовник, подстриг ветки и листья.

Я не мог поверить, что нахожусь посреди такого изобилия растений. Последний раз, когда я вот так смотрел на кроны деревьев, был еще на Земле до вторжения. Сейчас же там только начали восстанавливать леса, и я уже не мечтал, что снова смогу постоять под кронами деревьев и вдохнуть запах леса.

На этой мысли я дернулся к экрану на левой руке, где выводились показания датчиков скафандра, и как завороженный прочитал:

– Азот семьдесят восемь процентов, кислород двадцать один процент, температура двадцать три градуса. – И уже удивленно добавил: – Быть этого не может.

Руки сами потянулись к шлему, но на полпути застыли. Несколько секунд я колебался, а затем мысленно махнул рукой.

– А хрен с ним, – сказал я и закрыл глаза.

Замок шлема щелкнул, и в уши тут же ворвалась какофония давно забытых звуков: шелест листьев, мелодичное цоканье, похожее на издаваемое сверчками, какое-то уханье вдалеке – в общем, все то, что сопровождало любого человека, гулявшего по лесу на Земле.

Я так и стоял, зажмурившись и не решаясь вдохнуть, но организм мне напомнил, что так жить не в состоянии, и я, наконец, сделал глубокий вдох и открыл глаза.

⁂

Подброшенная ветка подняла сноп искр, и огонь, словно живой, охотно облизал ее языками пламени. Видимо, лакомство пришлось по вкусу, небольшой костерок воспрянул духом, приподнялся и еще на несколько метров дальше разогнал от себя тьму. Аналоги местных светлячков, влекомые светом, опаляли себе крылья и падали в самое сердце костра, заканчивая свою жизнь красивым пучком желтых искорок.

Где-то неподалеку тек ручей, его шум доносился слева, и, если меня не обманывают уши, до него метров двести, не больше. Периодически по подлеску пробегали огоньки, да они тут везде – и в траве, и на деревьях, а если посмотреть в гущу леса, то их там тысячи.

Я проследил глазами за одним таким огоньком: он начал свой путь в метре от меня и, добравшись до ближайшего дерева, поднялся по стволу и исчез в листве, а через мгновение края кроны слегка заискрили. Потом мой взгляд остановился на небе, которое тускло светилось, словно тысячи лун находятся за этими облаками и равномерно их подсвечивают. Странная планета, родной звезды нет, а смена дня и ночи есть.

Окружающий меня лес тоже был странным, складывалось впечатление, что за мной постоянно кто-то наблюдает, а к ночи это ощущение только усилилось. Да и вообще, все происходящее вокруг казалось каким-то сказочным.

Внезапно недалеко от меня что-то зашуршало и послышались приглушенные удары, а затем монотонное урчание, похожее на кошачье, только не прерывистое. Но, как я ни всматривался в темноту леса, видел лишь невзрачные тени, но на всякий случай придвинул поближе двадцатиразрядный пистолет, добытый из аварийного набора. Это был уже не первый случай, когда довольно близко подбиралось какое-то животное, и мне хотелось верить, что костер его отпугивает, потому что защитить себя сейчас я был не в состоянии.

Все это крайне любопытно, но мне было не до этого, так как, несмотря на разгорающееся пламя, меня бил озноб, и, подбросив еще одну ветку, я поежился и плотнее укутался согревающим одеялом из того же набора.

Свою спасательную операцию имени меня я начал с осмотра того, что осталось от капсулы, и сразу же обнаружил несгораемый кофр с аварийным набором. Все полезное, на что я надеялся, в частности на более мощный передатчик, сгорело или было повреждено взрывом. Но сама капсула вырвалась из плена молодого дерева и рухнула на землю. Тем самым, можно сказать, спасла мне жизнь, так как в этот момент аварийный кофр и вылетел через люк наружу. В нем я и нашел оружие, одеяло, сухпаек на десять дней, автоматическую аптечку, нож, фонарик, небольшую радиостанцию и еще всякого по мелочи.

Немного прошелся вокруг в поисках еще чего-нибудь полезного и заметил, как начало темнеть. А еще накатывала какая-то неимоверная усталость, поэтому я быстро закруглился с поисками. С убежищем сразу не вышло, и я решил заночевать прямо здесь, в метрах тридцати от места посадки, вот и озаботился костром. Хорошо, что веток под ногами валялось с избытком, так как вскоре у меня начался отходняк от коктейлей, и бродить в поисках древесного топлива я точно не смог бы.

Последствия приема коктейлей сопровождались болью в мышцах, тошнотой, головокружением, а еще озноб, от которого я дрожал, как мокрый щенок, постукивая зубами. Поэтому я ничего не хотел, кроме как согреться и поспать. И если с первым кое-как справлялся, то вот со вторым без вариантов. Я практически наяву видел, как какой-нибудь жуткий зверь подкрадывается и перегрызает мне спящему горло. Стоило об этом подумать, как меня передернуло, и я потер рукой шею.

Надо же, как иногда судьба подкидывает сюрпризы, – подняться с Земли в космос, прожить пять лет на Луне, преодолеть сотни световых лет, чтобы в итоге быть загрызенным какой-то жуткой тварью… Неожиданно краем глаза заметил вспышку в небе и, снова посмотрев вверх, наблюдал, как очередной огненный болид устремился к поверхности. Провожая его взглядом, размышлял, что, по крайней мере, я еще жив, в отличие от тех, кто остался там, в космосе, навсегда или упал на планету вместе с обломком. И какого черта Ишан Кхану приспичило сближаться с этой дурацкой планетой?!

В сердцах пнул торчащую из костра ветку, подняв очередной сноп искр, и тут же пожалел об этом. Ногу свело судорогой, и прострелило такой болью, что я зажмурил глаза и натурально завыл. Следующие пять минут я раскачивался взад-вперед, баюкая очаг боли, а когда, наконец, открыл глаза, то с трудом удержался, чтобы не заорать и не сорваться с места.

По другую сторону неподвижно сидело существо, и в его глазах-бусинках отражались языки пламени, но я не сомневался, что оно смотрит прямо на меня. Внешний вид моего гостя вызывал двоякое чувство: с одной стороны, мне незнаком такой зверек и чего от него ждать – непонятно, а с другой – я никогда еще не видел существа милее этого.

Весь зверек был покрыт пухом, другой ассоциации с его шерсткой я не подобрал. И даже при таком свете этот пух был белоснежным. Очень короткое тельце, сантиметров десять, из которого торчали такие же короткие четыре лапки. Хвоста, скорее всего, нет, или он очень короткий и прячется под шерсткой. Но большее изумление вызывала голова.

Наверное, у этого зверька была длинная шея, так как глаза находились на высоте сантиметров тридцати. И не видно было ни ушей, ни рта, только два глаза и такой же круглый кончик носа, окруженные длинной, равномерно торчащей во все стороны шерстью. Причем этот пушистый шарик был в несколько раз больше остальной части зверька – такой себе одуванчик на коротких ножках.

Мы играли в гляделки минуты две-три. Зверек больше был похож на плюшевую игрушку и казался безобидным, а еще невольно вызывал улыбку. Почему-то я был уверен, что на ощупь он такой же плюшевый, как и на вид, и мне так захотелось к нему прикоснуться, что я даже забыл о своей ломке.

– Пушок, – позвал я своего гостя, – хочешь есть? – И протянул ему кусочек сухпая.

Но пушок не спешил принимать лакомство от кого попало, наоборот, он, видимо, воспринял мой жест как опасность, и по краям его пушистой головы начали бегать электрические разряды. Я, конечно, знал, что на Земле были животные, которые использовали электричество как оружие для самозащиты, но это в воде, а чтобы вот так, на открытом воздухе, да еще и с визуальным сопровождением, – не припомню.

Я отдернул руку и, немного поразмыслив, демонстративно откусил кусочек сухпая и снова протянул его зверьку.

– Видишь, это съедобно, – вновь предложил я лакомство, но Пушок не реагировал. – Ну как хочешь, – пожал я плечами и положил кусочек сухпая на землю.

Отвернувшись в сторону, я обнял свои колени и, положив на них голову, прикрыл глаза. Через минуту я услышал тихое чавканье и под мерное урчание быстро погрузился в сон. Последнее, о чем я подумал, прежде чем окончательно отключиться, что обязательно выберусь с этой планеты, но однозначно захочу вернуться сюда еще раз.

⁂

Я был за столом в столовой своего училища на Луне, а напротив сидел Юра, техник с буксира. Волосы на его бороде и голове стояли ровными спицами в разные стороны, и он, как мороженое, облизывал брикет сухпая. И делал он это с таким удовольствием, что я почувствовал, как у меня заурчал живот. Юра вдруг прервался и пристально на меня посмотрел.

– Пора, Дима, пора, – сказал он и снова лизнул брикет, после чего отставил его на вытянутой руке и рассмотрел со всех сторон. – Мало, принеси еще, – добавил техник и лопнул словно мыльный пузырь.

Я резко сел и спросонья стал озираться по сторонам, не понимая, где я, а когда вспомнил вчерашний день, то почувствовал, как холодок пробежал по спине. Как я ни старался, но все же уснул на потеху хищникам. Я машинально ощупал себя и с выдохом облегчения сказал:

– Цел!

Ломка прошла, но я не торопился подниматься с земли, так как вокруг стоял легкий туман и роса на траве добавляла ощущение сырости. Костер погас, и только небольшой дымок, идущий от еще теплых углей, говорил, что это произошло пару часов назад. Поэтому мне было зябко и выбираться из-под согревающего одеяла не хотелось.

Я бросил взгляд туда, где вчера оставил кусочек сухпая, и не обнаружил его, а на этом месте оказалась примятая трава, выдавая, что здесь кто-то лежал. Видимо, Пушок ночевал у костра вместе со мной, а как рассвело, убежал по своим пушистым делам.

– Не за что, – бросил я в пустоту и стал подниматься.

На других планетах вне Солнечной системы я не был, да и, признаться честно, нигде больше не был, кроме Земли и Луны, но в училище нам демонстрировали условия, например, на планете наших союзников – харгов. И хотя их планета кислородная, но дышать там затруднительно из-за меньшего количества того самого кислорода, да и еще примесей других химических элементов больше. И так на каждой планете, где есть жизнь, а здесь просто идеальное совпадение с земными условиями, и это вызывало удивление.

Пока размышлял над этим, обошел капсулу по радиусу метров пятьдесят – вдруг еще чего полезного найдется? Но, кроме частей обшивки и парочки оторвавшихся закрылок, ничего не было. Тем не менее я практически все собрал и снес к своему импровизированному лагерю, отсортировав и разложив по степени полезности. Все-таки капсула состояла из высокотехнологичных материалов, которых, я уверен, здесь не найти.

Я собирался оставаться на месте, так как посадку капсулы видно даже с орбиты и уходить далеко не разумно, так как прибывшая спасательная команда в первую очередь будет искать именно тут. Поэтому нужно соорудить какое-никакое убежище из подручных средств или найти естественное укрытие неподалеку. Еще меня тревожил вопрос еды – сухпай пока есть, но и он закончится, но хуже дело обстояло с водой – ее запас в аварийном кофре, был всего на три дня.

Закончив с обломками, я включил радиостанцию из аварийного набора и несколько минут слушал шум. Иногда проскакивали какие-то щелчки и постукивания, которые могли быть вызваны атмосферой, но ничего похожего на другой передатчик, а уж тем более речь, не было. Выключив радио ради экономии батареи, я подхватил бутылку из-под воды, которую успел выпить, и, взяв оружие, направился на шум ручья, по пути наслаждаясь пейзажами.

Через пару минут я вышел на просеку, по центру которой бежал ручей. Как я и предполагал, он оказался в ста пятидесяти метрах от места приземления. Хотя его можно назвать уже небольшой речушкой, так как ширина русла, на взгляд, метров пять. Вдоль ручья с обеих сторон на ширину трех метров отсутствовала растительность, это были будто бы две грунтовые дороги. Но я не придал этому значение и подошел к воде.

Окинув взглядом берега, я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. От давно забытых запахов у меня слегка закружилась голова, и я секунд тридцать стоял, наслаждаясь моментом. Только на Земле было нечто подобное, даже оранжереи на Луне не давали таких ощущений. Но нужно сделать то, за чем пришел, и, открыв глаза, я присел у самой кромки воды.

Сунув анализатор из аварийного набора в приятно прохладный ручей, стал ждать. Через минуту индикаторы на анализаторе загорелись зеленым.

– Отлично! – буркнул я, зачерпнул ладонью живительную влагу и поднес к губам.

Вода оказалась очень вкусной, не припомню, чтобы я за всю свою жизнь такую пробовал. Настроение поднялось до небес, и я с большим энтузиазмом погрузил бутылку в воду. Пока она с бульканьем наполнялась, я разглядывал стайку мелких рыб. По крайней мере, они были на них похожи – сто лет не ел рыбу. Как помню из училища, вся обезоруженная жизнь за пределами Земли имеет схожую белковую структуру, что и у нас, а значит, и эти рыбки могут быть съедобными.

От предвкушения запеченной рыбы у меня даже потекли слюни. С мыслью, что нужно попробовать поймать парочку, я закрутил бутылку и уже хотел подняться, когда посмотрел на противоположный берег и застыл в изумлении. С той стороны на меня смотрели два человека, и это не было моей галлюцинацией, так как один из них сказал:

– Кто еси ты и отколь пришел? Вижу, не есть ты железодей, но наряд твой чудной. Разумник ли ты али иный мастер какого дела?

Его речь еще больше сбила меня с толку – это точно был русский, но какой-то странный. Значения большинства слов я понял, хотя от изумления не мог уловить смысла сказанного. И, открыв рот, продолжал разглядывать эту парочку.

Оба мужчины, крепкого телосложения, средне человеческого роста, кожа светлая, и у обоих русые волосы – в общем, обычные люди. Но мое внимание привлекло то, во что они одеты. Основная одежда была сделана из кожи, но вот поверх нее были надеты странные элементы брони, я бы даже сказал, доспеха. Плечи, грудь, наручи, наколенники закрывались пластинами, на поверхности которых голубоватым светом светились линии, объединявшиеся в геометрический рисунок.

Голова тоже была защищена шлемом, на котором крепилась еще пластина, закрывающая один глаз, и на которой таким же голубым цветом светился круг. Почему-то мне в голову пришла ассоциация с оптической системой шлемов десанта. И всю эту композицию завершали странные копья, которые они держали в руках направленными острием в мою сторону.

Я не ожидал здесь никого увидеть, кроме тех, кто мог спастись после крушения, как я. Ну на крайний случай представителей иной цивилизации, но никак не людей. Поэтому, не веря своим глазам и ушам, я потянулся к пистолету.

– Руки явны держи, – сказал тот же, что и в первый раз.

Но я снова упустил смысл сказанного и продолжил тянуться к оружию на бедре. Последнее, что я увидел, – веер электрических разрядов на кончике копья и последовавшая за ними вспышка.

⁂

Листья деревьев качались от малейшего дуновения ветерка, какой-то мелкий зверек перескочил с ветки на ветку, а тучи, которые просматривались сквозь кроны деревьев, мерно плыли по своим делам.

Я резко сел и встряхнул головой, что немного привело в чувство. Почему-то мне захотелось посчитать, сколько раз с момента гибели «Галилея» я отключался. Складывалось впечатление, что я больше времени без сознания, чем бодрствую.

Неожиданно взгляд зацепился за красное пятно на груди, и я машинально к нему притронулся. Резко отдернул руку, когда почувствовал боль, и внимательнее осмотрел ожог. Прямо в центре груди было пятно диаметром сантиметра три, вокруг которого ветвилась паутина покраснений.

– И что это было? – произнес я в пустоту, после чего замер, так как сообразил, что смотрю на свою голую грудь. Взгляд скользнул ниже, и я не выдержал: – Да ладно! Ну так не может везти!

Я сидел на лесной подстилке абсолютно голый и только сейчас понял, что замерз. Вскочив на ноги, стал озираться по сторонам. Похоже, эти двое особо не утруждались и отволокли меня недалеко от места встречи. Быстро сориентировавшись, я взял направление и помчался в сторону капсулы. Получить то, что было при мне, у меня надежд не возникало, но я надеялся, что эти уроды поленились дойти до моего лагеря.

Примчавшись на место с небольшой отдышкой, я попытался отыскать глазами кофр, но, видимо, мое «везенье» еще не закончилось, так как два этих циклопа забрали все, что имело для меня ценность. Остались только кучки хлама, которые я стаскивал. Но труднее всего было осознать, что Батона тоже нет, и я как был, так и рухнул на колени и тихо захихикал.

Оказалось, что это место не так безопасно, как я думал раньше. В памяти всплыло поврежденное сооружение на орбите, и почему-то раньше я об этом не задумывался, но, похоже, мы наткнулись на довольно развитую цивилизацию, способную засунуть целую планету в гипер, да еще так хитро спрятать. У меня волосы встали дыбом, когда я представил, какая для этого нужна энергия. Но это никак не вязалось с грунтовыми дорогами, которые я видел вдоль ручья, и архаичным убранством встреченных мной аборигенов. Чего только стоит их сделанная из кожи одежда, броня на манер средневековья и оружие. Хотя, признаться, последнее довольно эффективное. На этой мысли я снова посмотрел на свой ожог.

Вполне вероятно, что в прошлом здесь что-то произошло, что привело к технологической деградации, но я упорно отказывался верить, что это люди, да еще и русские, – ну откуда им тут взяться? Немного поразмыслив, все же принял версию о технологической деградации, а насчет людей решил еще понаблюдать, чтобы убедиться, что мне показалось. Тем более у меня будет такая возможность, так как те же хорошо утоптанные дороги говорили о большом потоке грузов и людей, снующих туда-сюда, – пара человек такое не сделают. А это значит, что на противоположных концах дорог должны быть крупные населенные пункты.

И самое главное: как эта информация поможет мне вернуться домой и смогут ли в этом помочь местные? В голове образовалась логическая цепочка моего вероятного спасения. Для этого земному кораблю нужно каким-то чудом отыскать в гипере скрытый карман, уничтожить или обойти орбитальную оборону, найти миниатюрную капсулу на огромной планете, еще и избегая столкновения с аборигенами, неизвестно какие еще технологии у них сохранились от былого величия.

И с чего я вообще взял, что нас кто-то ищет? Прошло мало времени с момента крушения, и вполне вероятно, что никто еще даже не задумался о пропаже научного судна. А если и спохватятся, то у Федерации сейчас хватает хлопот и поважнее, чтобы еще и отправлять на поиски корабли. Я посмотрел в небо, и у меня засосало под ложечкой, так как мое предчувствие подсказывало, что я здесь надолго.

– Хрен вам, я здесь не сдохну! – крикнул я вверх и погрозил кулаком кому-то в небе.

В течение оставшегося светового дня из остатков изоляции, гофрированных пластиковых труб и прочего мусора смог сделать себе нечто, напоминающее одежду. Конечно, называть это «одежда» довольно смело, но, по крайней мере, прикрыл свою наготу ниже пояса. Еще удалось выломать ровную палку, которую заточил о металлические части капсулы. Хотя такое импровизированное оружие вряд ли поможет, но так спокойнее.

Огонь тоже удалось развести, так как под кучкой пепла все еще тлели небольшие угольки. Правда, пришлось перенести его за небольшой холмик, чтобы не было видно со стороны ручья. И, когда начало темнеть, я, как настоящий первобытный человек, сел перед костром и начал думать, что мне пожрать. К этому времени желудок уже исполнял мелодичные трели, отвлекая от размышлений.

В лесу я ничего не увидел, что может послужить пищей, и единственный вариант – это ручей, где я сегодня наблюдал за рыбами. Вот к ручью и пойду завтра. Я посмотрел на свое копье, набираясь уверенности с помощью него добыть рыбу, и решил, что голод лучше всего переждать во сне. И уже хотел укладываться, как из темноты проступил знакомый силуэт.

– Пушок? – удивился я.

Зверек приблизился, пересекая световое пятно от костра, и я увидел у него во рту продолговатый предмет, похожий на огурец. Он аккуратно положил его на землю, а сам отошел назад.

– Это мне? – спросил я и протянул руку.

Пушок не реагировал и только продолжал смотреть на меня своими глазами-бусинками. Подобрав этот огурец, я его тщательно обнюхал, и по запаху он напомнил мне о киви, а по внешнему виду огурец – даже пупырки имеются. Поднеся этот киви-огурец к лицу, я еще раз осмотрел его со всех сторон. Затем взглянул на Пушка и снова на огурец.

– А чего я теряю? – буркнул я и укусил.

Вкус не был похож ни на киви, ни на огурец, а, скорее всего, на сырую картошку, и крахмал хорошо ощущался на языке. Этот вкус напомнил мне о тех временах, когда я с родителями ходил в лес и запекал картошку на костре, желудок тут же выразил свое согласие, что было времечко, выдав протяжное бурчание. Было ощущение, что съем слона, но, сдерживаясь, я отыскал под ногами тонкую палку, нанизал на нее этот уже, пожалуй, овощ и сунул в пламя.

Через десять минут я не выдержал и, схватив горячую картошку, стал перекидывать ее из руки в руку, при этом пытаясь охладить, напрягая легкие. Запах стоял отменный, даже Пушок подошел ближе принюхиваясь. Доведя свой ужин до приемлемой температуры, я со звериной жаждой впился в него зубами и тут же прикрыл глаза от удовольствия. Это было именно то, что мне сейчас нужно, так я хотя бы на минуту забыл обо всех невзгодах.

Облизав пальцы, я посмотрел на Пушка и спросил:

– А есть еще?

Зверек несколько секунд стоял неподвижно, а затем развернулся и медленно зашагал прочь, но на самой границе света обернулся.

– Понял! – бросил я и, подхватив копье, шагнул вместе с Пушком в темноту леса.

Глава 3

Жизнь в лесу оказалась нелегкой и довольно пугающей. Чем дольше я наблюдал за природой, тем больше ловил себя на мысли, что сплю, а все вокруг мне снится. Я, конечно, не ботаник и не биолог, но растения и животные в этом лесу проявляли свойства, которых не должно быть в естественных условиях. Ну не может насекомое летать без крыльев, а оно летает! Куст не может вырасти до метрового размера за сутки, а дерево за то же время изменить форму кроны, но именно это происходит у меня на глазах. Это шло вразрез всяким знаниям, которые я получил на Земле и Луне, и ощущение нереальности преследовало меня постоянно.

Иногда я замечал проносящийся огонь в метрах ста от моего лагеря, не меньше того, что разжигал сам, но из-за зарослей не мог разглядеть, что это. Да и чего только стоил Пушок, внешне милое существо без смертоносных клыков и когтей, присущих любому хищнику, но он с легкостью охотился на мелкую живность, поражая ее электрическим разрядом, причем с расстояния около трех метров. Когда он впервые это продемонстрировал, я понял, что реши он и меня взбодрить подобным образом, я скрючился, упал бы кверху лапками, как и те зверьки, которых он с удовольствием поедал.

Но, как это ни удивительно, именно благодаря ему я все еще не помер с голоду. В ту ночь Пушок привел меня к одному из деревьев, ствол которого оплетало растение-паразит. На его стеблях и произрастал тот самый овощ, которым он меня угостил, днем я уже сам обнаружил таких же паразитов на других деревьях и нужды в печеной картошке уже не испытывал. А учитывая, что рыбак с копьем из меня так себе, картошка стала моим единственным рационом.

Днем ходил к реке за водой и проводил там по несколько часов, просиживая в зарослях, наблюдая за проходящими мимо людьми. Да, моя галлюцинация подтвердилась, и это были именно люди. Те двое, что ограбили меня, видимо, из местных вояк, так как остальные, кого я видел, оказались одеты по гражданскому, если можно так выразиться, – разного цвета тканевые штаны, куртки, какие-то накидки и кожаная обувь, иногда головные уборы на разный фасон. Мне, как тому, кто годами видел вокруг себя людей в однообразных комбинезонах, одежда местных казалась просто откровением в мире моды, да и качество, на мой взгляд, было отменным.

Лесная чаща позволяла подобраться к дороге довольно близко, и я хорошо слышал диалоги путников. Все же мне не показалось, и язык, на котором они говорили, был русский. Правда, какой-то исковерканный, я бы даже сказал, близкий к церковному, каким я его помню по посещению храмов еще на Земле. И хотя значение многих слов от меня ускользало, но общий смысл бесед мне все же удавалось уловить. Все они говорили о насущных проблемах любого человека, живущего в обществе, – деньги, приобретения, женщины, дети.

В своих наблюдениях мне не хотелось верить своим глазам и ушам – за сотни световых лет, в гипере, существовало еще одно человечество и, судя по наблюдению, очень неплохо себя чувствовало. И от этого в голове вертелась куча вопросов, на которые я не мог найти ответы.

Так я провел четыре ночи и три дня, собирая картошку и просиживая часами у ручья, при этом не забывая поглядывать на небо, так как во мне все еще теплилась надежда увидеть инверсионный след спускающегося аппарата. На четвертый день я, как обычно перекусив печеной картошкой, направился к ручью погреть уши. Когда почти добрался до своего излюбленного места, услышал приглушенную речь и тут же рухнул на землю, надеясь, что меня не заметили.

Спустя минуту подполз ближе к дороге и обнаружил, что на противоположной стороне ручья в таких же зарослях копошится десяток людей. Они были облачены во что-то вроде накидок из лоскутков ткани, что отлично маскировало их среди обильной растительности, но периодически один из них высовывал голову в попытке разглядеть кого-то на дороге. Сомнений, что это засада, у меня не было, но вот вопрос, кто эти люди – грабители или представители власти, – оставался открытым. Поэтому я продолжил тихо лежать в ожидании, что скоро все узнаю.

Вскоре в поле моего зрения, на моей стороне ручья, показалась телега с погонщиком, запряженная двумя лошадьми. Я уже наблюдал этих животных здесь, на дороге, и это еще одна загадка, такая же, как и присутствие людей в этом мире. Меня так и подмывало выйти к этим аборигенам и спросить, как они сюда попали, но, боюсь, никто не оценит мой внешний вид и еще примет за какого зверя.

С боков телеги шли по два воина, на манер тех, что я видел тогда у ручья, видимо охрана. А позади этой процессии, восседая на крупном жеребце, неспешно передвигался пожилой мужчина в накидке с капюшоном. Его седая борода свисала чуть ли не до пояса. Этот старик показался мне необычным, по сравнению со всеми теми людьми, которых я уже тут видел. Накидка прикрывала его убранство, но кожаные сапоги с тиснеными узорами выдавали в нем не простого человека.

Но больше всего привлекли внимание его наручи, на которых геометрический узор, виденный мной ранее на воинах, находился на небольшом расстоянии от поверхности наручей, создавая эффект голограмм, висящих в воздухе. И снова я не мог уложить в голове все, что вижу: телегу, лошадей и вот эти наручи, которые, скорее всего, высокотехнологичные устройства. Будь у меня мастерская, как в училище на Луне, я бы смог изготовить нечто подобное, применив проекционные экраны, но какой в этом смысл, кроме эффектного внешнего вида?

Да, похоже, здесь действительно имеет место деградация, а местные продолжают использовать артефакты от былого величия. Тем временем люди в засаде притихли, и если бы я не знал, что они там, то наверняка прошел мимо, никого не заметив. А судя по расслабленной походке, их не замечали и охранники обоза, чего не скажешь о жеребце старика, который начал фыркать и топтаться из стороны в сторону.

Старик тут же подобрался и слегка привстал на стременах. Воины и погонщик словно получили приказ и синхронно стали сбавлять шаг. Следующее действие охраны обоза повергло меня в инженерный и технологический шок, так как эти четверо выставили левые руки, согнутые в локтях, а через секунду перед ними прямо в воздухе начали формироваться выпуклые тонкие щиты, состоящие из таких же геометрических узоров.

– Да быть такого не может. – прошептал я одними губами.

В это время обоз полностью остановился, не дойдя до места засады метров десять, и воины встали в круговую оборону, выставив наружу щиты и короткие копья, а узоры на их броне начали ярко светиться. Погонщик тоже времени не терял: отложил поводья, спрыгнул на дорогу и вытащил из-под тента телеги двуручный молот с такими же светящимися узорами. Но больше всего удивил старик, так как из ножен на бедре в его руке появился продолговатый предмет, похожий на толстую, но короткую палку, а через мгновение на торце этой палки сформировалось длинное плоское лезвие, также состоящее из геометрических узоров.

Но на этом день сюрпризов не закончился, так как старик отстегнул с пояса штуковину, похожую на небольшую трубку, и поднес ее к правому глазу. Ему потребовалась пара секунд, чтобы осмотреть дорогу впереди, после чего случилось то, чего я никак не ожидал, – все пятеро синхронно повернулись четко в мою сторону. В этот момент я понял, что потерей сознания не отделаюсь.

⁂

Базовые знания по тактике ведения боя, полученные в училище, подсказывали, что в случае непредвиденных обстоятельств нужно сохранять холодной голову и организованно отступить на перегруппировку. Но мне хватило секунды внимания со стороны этой пятерки, чтобы в моей голове сформировалась одна-единственная мысль, – бежать, бежать что есть силы и не оглядываться километра два. И я уже хотел воплотить свой план в действие, когда появились новые действующие лица.

Послышался гул, словно рядом запустилась турбина самолета, и из того места, где была засада, вверх взмыло пять фигур. Совершив затяжной прыжок, они приземлились за телегой, отсекая деда от охраны. Еще четверка ринулась из кустов, пересекла противоположную дорогу и, даже не подпрыгнув, рывком по воздуху преодолела ручей, оказавшись уже на этой стороне. Я только рот успел открыть, когда пространство наполнилось криками и руганью, а события пустились вскачь.

Первая пятерка слегка развела руки в стороны, и у каждого появилось по два длинных клинка, наподобие того, что я видел у деда. Двое сразу же ринулись на всадника, а трое развернувшись и удерживая один клинок на уровне живота, а другой над головой, направили их лезвием вперед, после чего двинулись на охрану обоза. Четверка, перегородив путь обозу, тоже обзавелась парными клинками и, разделившись на пары, устремилась на двух воинов и погонщика.

Охрана обоза тоже не стояла на месте – четыре вспышки озарили и до того светлый день, и из острия копий ударили четыре молнии. Двое из четверки, атаковавшей спереди, приняли на грудь электрические удары, и по их одежде пробежал ворох разрядов, но они не пошатнулись. Через мгновение послышался звук, будто кто-то встряхнул посуду, наполненную мелкими металлическими деталями, а во все стороны полетели искры. Оба воина обоза, упершись ногами, приняли удары клинков на щиты и уже орудовали своими копьями, пытаясь отогнать противника.

Но вот тройка, которая набросилась сзади, недосчиталась одного бойца – тот валялся на земле и напоминал зверьков, которых ловил Пушок, – такая же скрученная фигура. Оба воина выбрали его как цель, и в него угодило сразу два разряда. Видимо, защита, броня или что там их защищает от электрических ударов, может выдержать только одно попадание, вот этому бедолаге и не повезло.

Тем не менее у нападающих еще сохранялся численный перевес, по крайней мере, на двух из пятерки обоза наседало по два бойца. Как только падет охранник, стоявший против двоих, или дед, то исход боя будет предрешен. Но говорить о поражении защищающихся было еще рано, так как воины со щитами выбрали отличную позицию для обороны. У каждого за спиной находилась спина его товарища, с одной стороны – телега, а с другой – заросли леса или ручей. И там, где было двое нападающих, они попросту друг другу мешали, зато щит в таких условиях – самое то. Я видел подобные бои роботов Волков в узких коридорах вражеских кораблей.

Деда я почему-то сразу списал со счетов и даже не смотрел в его сторону, мое внимание приковал молотобоец, который, укрываясь за спиной бойца со щитом, пытался достать противника. Причем оба действовали будто единый организм. Воин со щитом делает шаг в сторону – и сразу же с этой стороны сверху падает тяжелый молот, и, пока молотобоец пытается убрать молот обратно после промаха, его тут же прикрывает щитом напарник. Тоже работало и наоборот: когда боец со щитом не справлялся с натиском двоих противников, над его головой проносился горизонтальный взмах молотом, отгоняя атакующих, – это было красиво.

Вдруг послышался душераздирающий крик, и я сразу же перевел внимание туда, где был дед, и, честно говоря, я уже устал удивляться. Вместо валяющегося тела старика, по земле катался горящий, как факел, один из нападавших. Как и почему это случилось, естественно, я не видел, но дальнейшее наблюдение все прояснило.

Дед почему-то слез с коня и сейчас гонял второго напавшего, и перевес был явно не на стороне бойца с парными клинками. Старик бодро сокращал дистанцию, делал выпад клинком, а когда противник пытался достать его, резко выбрасывал левую руку, прямо перед ней образовывался фронт сжатого воздуха – и врага отбрасывало на пару метров. После чего направлял руку в небо и, сжимая кулак, резко опускал ее вниз. И в это же мгновение сверху вертикально била молния, в то место, где мгновение назад находился противник. Напавшему приходилось все время опережать деда на какие-то доли секунды и отпрыгивать в сторону, но как только он занимал устойчивое положение, дед уже был тут как тут.

От изумления я даже посмотрел в небо и заметил, как молния формируется не в облаках, а на высоте метров сто, прямо из пустого места.

– Куда я попал? – забывшись, произнес я с обычной громкостью и, осознав свой косяк, тут же сильнее вжался в землю.

Бой продолжался минут десять, с хрупким равновесием противоборствующих сторон, но вот, как я и предсказывал, с криком боли пал один из охраны. Высвободившаяся двойка напавших, не теряя времени, рванулась вперед и с ходу уложила воина, стоявшего к ней спиной. Теперь уже трое из напавших на обоз освободились. Двое из них ринулись к прыгуну, сражавшегося с дедом, а один присоединился к натиску на еще одного охранника обоза.

Старик, заметив, что к его сопернику приближается подмога, не растерялся и вместо сближения с противником выхватил что-то из пояса и бросил бегущим под ноги. Вспышка – и на пути бегущих развернулась хаотичная сеть из тонких голубоватых прямых нитей, которая тут же оплела ноги обоим. Не ожидая такого, парочка рухнула на землю, пропахав ее носом. Но вместо того, чтобы нанести по ним удар, дед протянул руку в сторону телеги, и через мгновение одному из наседавших на воина со щитом прямо в голову прилетела очередная молния. Тот, так и не успев вступить в схватку, свалился, корчась в судорогах, и через несколько секунд затих.

Бой продолжился с переменным успехом для обеих сторон. Какими бы хорошими бойцами все они ни были, но усталость приходит ко всем, и сначала пал молотобоец, потом еще один боец с парными клинками. Размен продолжался, пока не остались только старик и трое напавших. Дед и тройка соперников взяли небольшую передышку, и старик медленно отступал назад, переводя острие клинка то на одного противника, то на другого, а те пытались взять его в клещи.

– Васимир, – неожиданно заговорил тот, что приближался к старику по центру, – Борен гласил тебе: «Да не вози свой торг в град», ты ж не внял ему. Ныне ж заплатишь ты за сие своей главой.

Вот и определились, кто невинная жертва всей этой заварухи. На протяжении всего боя я все больше болел за обозников, ну не выглядели они злодеями в моем понимании, чего не скажешь об этих любителях двуручного боя. И, получив подтверждение своим догадкам, я ощутил дикую злость и вселенскую несправедливость, что сейчас все закончится в пользу этих сомнительных личностей.

В тот же момент на меня словно что-то нашло. На мгновение забыв о смертельной опасности, я вскочил, занеся над головой, как дубину, свое деревянное копье, и с неистовым криком ринулся на тройку уродов.

⁂

Сидя на пятой точке, я никак не мог прийти в себя и пучил глаза на обрубок в своих руках, который по недоразумению минуту назад был моим копьем. Это же каким нужно быть идиотом, чтобы напасть с палкой на трех опытных бойцов с клинками! Чтобы что? Напугать их своей голой задницей?

Впрочем, именно так и получилось – мой неожиданный перформанс озадачил всех, включая деда. На мгновение они даже испугались, глядя, как к ним несется практически голый и чумазый человек. Да и на человека ли я был похож в своей одежде из говна и палок? Но тем не менее я смог отвлечь бандитов, чем тут же воспользовался старик, быстро оценивший для себя перспективу в такой ситуации.

Пока троица смотрела на приближающегося меня, дед сделал шаг вперед и одним ударом проткнул своим мечом того, кто с ним заговорил. Противника слева он сбил с ног своим ударом воздуха, и, пока тот ворочался на земле, следом прилетела молния, навеки успокоив. Как раз в этот момент я налетел на последнего оставшегося в живых. Даже подпрыгнул, чтобы удар был сильнее, но противник просто подставил свой клинок – и копье развалилось на две части, как палка колбасы об нож.

Мне повезло, что этот урод сделал это машинально и не завершил свою защиту ударом второй руки, а то насадил бы меня на клинок, как насекомое на булавку. Вместо этого он просто оттолкнул меня ногой, и я, уже осознавая весь идиотизм своей затеи, рухнул на задницу, раскинув ноги в стороны.

Все это произошло за какие-то секунды, и последний бандит тоже, как и дед, пришел в себя. Он уже хотел шагнуть ко мне, чтобы закончить начатое, когда понял, что остался один. Тогда он что есть силы рванул по дороге, туда, откуда пришел обоз. Но дед не дремал – снова что-то снял с пояса и бросил удаляющемуся в спину. Очередная вспышка – и прямо на спине убегающего стала появляться уже виденная мной сеть.

Забег тут же прекратился, и по пыльной дороге покатился скованный по рукам и ногам бандит. Правда, надолго его это не задержало, так как клинки, все еще находящиеся в его руках, с легкостью справились с нитями. Но дед не собирался смотреть, пока тот полностью освободится, и, нагнав свою добычу, одним ударом рукояти отправил ее в небытие.

Дальше старик, не проронив ни слова, быстро обошел своих людей, прощупывая пульс, и, задержавшись над молотобойцем, положил на его грудь какой-то предмет. Когда я, наконец, поднялся и начал осматривать поле битвы, он подошел ко мне, положил руку себе на грудь и, тяжело дыша, сказал:

– Имя мое Васимир, служу я аптекарскому приказу в сельбище Ручейково. Ты жизнь мне сберег, проси, чаго желаешь. Коли в силах моих, исполню.

Я присмотрелся к лицу деда и понял, что не так уж он и стар, может, лет сорок – пятьдесят, не больше. Довольно суровое лицо, а в глазах еще бегает огонек пережитой схватки, но те же глаза выдают в нем человека, повидавшего многое. Меня с толку сбила эта длинная седая борода, которая непривычна моему взгляду. В моем мире таких не встретишь, даже у Юры она была максимум сантиметров пять-шесть. Воспоминания о погибшем экипаже заполнило мое сознание, и я на десяток секунд ушел в себя. Вынырнул, когда услышал:

– Чай, неврозумный?

Васимир продолжал стоять передо мной, демонстративно осматривая меня с ног до головы. Такого позора моя психика не выдержала, и я выдавил из себя привычную скороговорку:

– Третий лейтенант Дмитрий Воеводин, бортинженер буксира «Галилей».

Последние слова я уже произносил медленнее и тише, так как с каждым произнесенным мной звуком брови Васимира все сильнее приближались к макушке. Да я и сам понял, что наговорил лишнего и для местных мое звание и должность звучит как абракадабра. Реакция Васимира не заставила себя ждать.

– Прямо верно, неврозумный, – без особых эмоций сказал тот и, потеряв ко мне интерес, спокойно направился к телеге.

Я некоторое время понаблюдал за тем, как он без всяких экзоскелетов поднимает павших на телегу, а каждый такой воин навскидку весит килограммов сто двадцать, вместе с амуницией. Почему-то мне казалось, что сейчас помощи от меня он не примет, и мне только оставалось мысленно присвистнуть.

Пока Васимир занимался своими делами, во мне взыграло инженерное любопытство. Конечно, я очень хотел посмотреть на наручи Васимира или щиты павшей охраны обоза, но лишний раз оказаться «неврозумным» мне не хотелось. Поэтому я определил ближайшего бандита и направился к нему. Вскоре в моей руке оказалась удобная рукоять меча, похожая на те, что я видел в музеях и на цифровых картинах. Но когда я поднес рукоять ближе к глазам и повертел ее, мое лицо вытянулось от удивления. Это была действительно обычная рукоять из металла, дерева и кожи, никаких тебе источников питания, кнопок и прочих технологических компонентов. А как тогда, спрашивается, эта штуковина работает?!

Я тряс ее, стучал об руку, дергал, но ничего не происходило.

– Добрый Сечник, коли в охоту, себе держи его, – услышал я от Васимира.

В этот момент он аккуратно укладывал молотобойца, который, наверное, еще жив. Я не мог поверить, что эта рукоятка способна на формирование лезвия, которые я наблюдал, и поэтому буркнул:

– Не работает.

И в ответ услышал вполне понятное:

– Чаго? Да на коем ты речишь?

Васимир хмуро смотрел на меня, и я не стал искушать судьбу, просто продемонстрировал рукой, как появляется лезвие, а затем развел руками. После чего я еще минуту наблюдал, как тот укладывал какие-то покрывала, дергал веревки, стягивающие содержимое телеги. Спрыгнув на землю, не торопясь Васимир подошел ко мне и взял из моих рук рукоять. В то же мгновение перед моими глазами сформировался клинок, а в нос ударил резкий запах озона.

«Да как так?!» – подумал я и взял обратно рукоятку, а Васимир лишь хмыкнул и снова направился к телеге. Но, не дойдя пары метров, он вдруг остановился и пристально посмотрел, как я снова верчу в руках бесполезный для меня предмет. Его брови сошлись на переносице, и, выхватив небольшую трубку у себя из пояса, он посмотрел через нее на меня. Затем убрал трубку и снова приложил к глазу и так проделал еще три раза.

– Почто не вижу в тебе чар? – неожиданно спросил он.

Этот корявый русский уже немного давался мне, но вот сейчас я вообще не понял, о чем меня спрашивают, и лишь неоднозначно пожал плечами. Васимир продолжал хмурить брови, но затем сказал:

– Так како звать тебя, вьюнош?

Я решил, что снова озвучивать свои регалии не стоит, и просто сказал:

– Дмитрий Воеводин.

Услышав мое имя и фамилию, Васимир прищурился, а его глаза блеснули подозрением. Он секунд десять смотрел на мое безмятежное лицо, а потом спросил:

– Пойдеши ко мне в служение? Кров и пища за мой кошт.

Я посмотрел в небо, потом в чащу леса, в ту сторону, где был мой лагерь, а затем снова поднес к глазам рукоятку меча. Конечно, я понял, что предлагает Васимир, хотя и не знал, в чем суть служения, но что я теряю? Неизвестно, сколько ждать спасательную команду, так и одичать можно тут в лесу, а так, может, смогу узнать, как это работает. Да и сбежать можно в любой момент.

Подбросив и снова поймав рукоятку, я кивнул.

– Не добре в сем виде ходить. Вон, подбери себе одеяние, – тут же сказал Васимир и кивнул в сторону лежащих бандитов, после чего громко свистнул.

Такая перспектива не вызвала у меня отвращения, так как навидался и похуже после орбитальной бомбардировки Земли. Да я и сам подумывал об этом, но наличие рядом Васимира меня останавливало. И, пока я морщился, стягивая с трупа подходящие мне портки, Васимир рылся в сумках, весящих на жеребце, который прискакал на его свист. Наконец нашел то, что искал, и, подойдя ко мне, сказал:

– Вот, облечи сей оберег. – Он протянул мне металлическую бляху на цепочке и добавил: – Никто не узреет, что несть в тебе чар.

О каких таких чарах идет речь, я так и не понял, но Васимира сильно удивило, что у меня их нет, а значит, это что-то важное, поэтому я снова пожал плечами и надел этот оберег себе на шею.

⁂

Уже час как мы выдвинулись с места засады и неспешно двигались по грунтовой дороге. Все это время она петляла вдоль ручья, и в принципе пейзажи не менялись – все те же заросли сказочного леса и журчащая вода.

Я шел рядом с телегой и полной грудью вдыхал воздух, наполненный такими приятными запахами природы. Телега приятно поскрипывала, легкая обувка выбивала дорожную пыль, а привязанный сзади конь Васимира пофыркивал, разбавляя окружающие звуки ощущением старины. Признаюсь, я мог бы вот так идти хоть целый день, но все портил Васимир.

Он восседал на телеге вместо погонщика и периодически поворачивался, чтобы бросить на меня взгляд. С момента отбытия он не проронил ни слова, но по его выражению лица было понятно, что он о чем-то активно размышляет. Причина этого размышления мне была понятна, но вот о чем конкретно он думал, оставалось загадкой. Но я платил ему тем же и подолгу засматривался на его наручи, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки технических устройств.

Там, на месте прошедшего боя, кроме одежды одного из бандитов, я прихватил с собой четыре клинка, которые Васимир назвал сечниками, и одну накидку. Как сказал этот аптекарь, накидка может защитить от чарного взора, что я счел полезным, хоть и не понимал, о чем идет речь. Остальные забрал мой новый работодатель, но, кроме этого, мы собрали всю амуницию, в которую были облачены бандиты, а тела аккуратно сложили в близлежащих зарослях.

Подозреваю, что именно легкий доспех, изготовленный из мелких пластинок, покрытых миниатюрными геометрическими узорами, позволял этим воинам выдерживать попадание электрического разряда. При виде на все это великолепие у меня так и чесались руки чего-нибудь разобрать из этих странных предметов.

На мой вопрос «Что будет с оставленными в лесу бандитами?» он снова удивился и лишь заикнулся о каком-то вознесении. Похоже, нужно меньше говорить и больше помалкивать, а то, кто его знает, как мои вопросы звучат для Васимира. Может, он решит и меня вот так положить в лесочке, чтобы избавиться от проблем.

Я отвернулся от рассматривания прыгающих по веткам зверьков и встретился с внимательным взглядом Васимира, но в его глазах не было ничего угрожающего, только непонимание и тревога. Играть в гляделки с аптекарем я не собирался и сразу перевел свое внимание на дорогу. Тем временем впереди, в метрах ста пятидесяти, показался небольшой каменный мост, у которого дорога заканчивалась, а в воздухе отчетливо слышался запах дыма.

Васимир указал на чащу леса по левую сторону и сказал:

– За сими древами межа сельбища Ручейково. – И хлестнул лошадей поводьями.

Телега немного прибавила ходу, и мне пришлось иногда делать пару быстрых шагов, чтобы поспеть. Но я был не против слегка ускориться, так как уже не терпелось увидеть поселение людей. Вскоре телега заехала на мост, заняв собой все пространство и закрыв мне обзор, но когда она снова выехала на грунтовую дорогу, передо мной открылся просто невероятный вид.

Куда бы я ни смотрел, кругом виднелись обширные, аккуратно размежеванные поля с растущей на них какой-то культурой, но все они были абсолютно пусты – ни единой души. Посреди этого аграрного великолепия возвышалось плато около двух километров в поперечнике, окруженное рвом. Вот на этом плато и стоял поселок Ручейково. Я даже рот приоткрыл от удивления, так как смотрел на разрисованные теми же узорами каменные стены, высотой метров десять.

До поселка оставалась пара километров, но даже отсюда я наблюдал просто невообразимых размеров храм с золотыми куполами, возвышающийся над всем поселком. Мое удивление было вызвано не только стенами или фантастических размеров храмом, хотя и они не вписывались в мои ожидания «сельбища», мой рот открылся еще шире, когда я увидел висящий в воздухе крест над храмом, не уступающий ему размером. Он заслонял собой часть неба, и тень падала до самого моста, а обволакивающий его красноватый свет предавал ощущение нерукотворного происхождения. Впрочем, думаю, именно такого эффекта и добивались те, кто его там повесил.

Это же сколько нужно энергии, чтобы удерживать такую конструкцию в воздухе, да и как это вообще возможно? Я задался этим вопросом и не заметил, как погрузился в расчеты, прикидывая, какие технологии нужно для этого применить. И выходило, что на Земле понадобилась бы отдельная термоядерная электростанция, если подвешивать крест в электромагнитной ловушке. На Луне с этим обошлось бы проще. Но у нас эти электростанции хотя бы есть, да и технологии развиты, а здесь я вряд ли найду что-то подобное.

Я посмотрел на колесо поскрипывающей телеги, оценивая уровень технологического развития, и выходило, что между ним и висящим в воздухе крестом просто непреодолимая технологическая пропасть. Тогда как это возможно? Аналог плазменных щитов, появляющиеся по желанию клинки и висящий крест – все это звенья одной цепи. Может, дело, как выразился Васимир, в чарах, что бы это ни было? Я уже достаточно насмотрелся, чтобы к этому моменту мое любопытство уже горело пламенем термоядерной реакции.

С такими мыслями я не заметил, как мы подошли к насыпи перед воротами, и только сейчас понял, что такие укрепления нужны для защиты, – только вот для защиты от кого? Я уже привык, что человечество теперь состоит в едином государстве, но здесь, похоже, все еще ведутся междоусобные войны. В моей голове проскочили картинки осады этого укрепления, и мне слегка стало дурно, когда я представил, что нужно забраться на эту стену под градом стрел и камней. Хотя, может, у них тут есть что-то более эффективное, чем лук.

Тем временем мы преодолели насыпь, подошли к арке, которую перегораживали ворота, состоящие из все тех же геометрических узоров такого же голубоватого цвета. Здесь явно была задействована та же технология, что и на щитах обозников. По бокам арки стояла парочка воинов, в уже виденном мной облачении. Васимир издал звук, заставивший лошадей остановиться, и поднял в приветствии руку.

– Здрав будь, вой, – обратился он к одному из стражников. – Чаго стряслось? Почто людей не видать?

Стражник приложил руку к груди и поклонился.

– И ты здрав буде, боярин. – Воин выпрямился и указал копьем в сторону. – К юже зрели малу рать железодеев. Вот воевода и заслонил сельбище.

Васимир поднял взгляд на видимую часть креста, который заслоняла стена, и натурно перекрестился:

– С Божьей подмогой удержимся.

В то же мгновение, как я увидел жест Васимира и услышал, что он сказал, в моей голове все сложилось. Если раньше я принял то, что здесь живут люди и они русские, но все равно воспринимал это как какое-то недоразумение, то вот сейчас я проникся полностью. Потому-что совпадение еще и религиозной веры говорило о том, что это не просто люди, а люди с Земли, причем мои соплеменники.

Вопросов появилось еще больше, но я силой заставил себя переключиться на переваривание того, что сказал воин. Он упомянул о небольшом отряде железодеев, и я вспомнил, как те двое уродов у ручья назвали меня так же, кто бы они ни были. По всей видимости, их боятся до такой степени, что закрыли поселок. Что ж, похоже, я все же увижу осаду.

– Удержимся! Несть сомненья, боярин, – ответил стражник.

Васимир одобрительно кивнул, после чего сказал:

– Клич воеводу, у меня поганы вести. И зельника тож.

С этими словами он обернулся и отдернул ткань с телеги, где лежали погибшие обозники. Стражник бросил мимолетный взгляд и тут же махнул рукой куда-то кверху надвратной башни, и мистические ворота, словно съедаемые термитами, медленно растворились.

⁂

Похоже, что такие ворота не только преграждали путь, но и отрезали любой звук, потому что как только они исчезли, меня оглушил хор встревоженных голосов. Не отставая от телеги, я преодолел надвратную башню, и передо мной во всем великолепии развернулась картина всеобщей паники. Люди куда-то бежали, тащили тюки, уводили за руки детей, крик, плач – все сливалось в общий хаос.

Но это было лишь мое первое впечатление, так как у всего происходящего все же обнаружился порядок. На вид гражданская часть населения тянулась к центру поселения, где и стоял храм. В то время как войска, наоборот, подходили из центральной части к стенам. По мощеной дороге, идущей прямиком к храму, вышагивали ровные коробочки закованных в броню воинов. Но основная масса солдат споро поднималась на стены, а также занимала позиции у их подножия. Отовсюду слышались отрывистые команды, разбавленные отборной руганью, и я на мгновение почувствовал себя на практических занятиях по боевой подготовке в училище.

Само же поселение выглядело куда менее величественным, чем стены и храм. Простые деревянные дома с трубами, откуда едва струился дымок, теснились за двухметровыми заборами, скрывающими внутренние дворы. Большинство домов были одноэтажными, но кое-где сиротливо возвышались и дома в два этажа.

На Земле только в последние пятьдесят лет новые города или районы строили по четко выверенному плану застройки, чтобы равномерно распределять все блага и особенно нагрузки на дороги. Здесь же генеральный план застройки виден был невооруженным глазом: широкая дорога к центру и, по всей видимости, не одна, так как еще три подобных арки ворот виднелись на внутренней части стены. Дороги поменьше отходили от главной через одинаковые расстояния. У меня даже возникло подозрение, что здесь реализована радиально кольцевая система транспортных артерий, но для того, чтобы убедиться, нужно взглянуть с высоты. Да и дома выглядели уж больно типично, как по одному проекту.

Но, похоже, с пожарной безопасностью здесь большие проблемы – в случае возникновения пожара огонь мгновенно охватит всю площадь внутри стен. Не хотелось бы здесь оказаться, когда такое произойдет. Единственные каменные постройки виднелись возле храма, но понять их назначение с такого расстояния невозможно. Все это сильно контрастировало с теми же стенами и храмом, будто их построил кто-то другой, а уже потом сюда пришли люди.

Пока я разглядывал окружающую обстановку, Васимир направил телегу к строению, расположенному в тридцати метрах от врат. Несмотря на то что я вырос совсем в другом мире, даже я ощущал дух казенщины в этом здании, и у меня почему-то возникла ассоциация с таможней. Васимир развернул телегу на небольшой площадке перед этим деревянным строением и остановился, а через мгновение из здания выбежала пара воинов, тут же принявшихся обхаживать лошадей.

Васимир спустился и вместе со мной минут десять молча наблюдал за приготовлениями гарнизона к бою. Наше занятие прервал коренастый пожилой мужчина, вынырнувший из-за угла этого дома в сопровождении четырех воинов. Тут я уже не мог ошибиться с возрастом, Его лицо, испещренное морщинами, говорило о долгих годах на поле брани.

Он был явно не из простых – уверенность и властность читались в его глазах. На нем был богато украшенный неполный доспех, в некоторых частях которого так же, как и на наручах Васимира, в воздухе висели геометрические узоры. Из наблюдений складывалось впечатление, что местные возвели геометрию в культ.

Когда этот однозначно старый воин остановился перед Васимиром, я не мог не заметить, как его борода соперничала с бородой Васимира по длине и ухоженности, – здесь это, по-видимому, было знаком статуса.

– Здрав будь, воевода, – первым поздоровался Васимир и слегка поклонился.

– Здрав будь, боярин, – ответил тем же воевода.

На этом формальности закончились, и воевода, шагнув вперед, протянул правую руку:

– Како сие приключилось, Васимир?

Аптекарь пожал ее за локоть и бросился в пояснения.

– Прости, Гридар, не уберег я твоих людей. – Васимир прижал руку к груди и снова поклонился, но уже чуть ниже. – Засада нас подстерегла в двадцати верстах отсюда. – Он махнул рукой в сторону ворот, откуда мы пришли. – Не думал я, что настолько поперек горла встал Борену, служащему аптекарского приказа в граде Тиховодье. Он и подослал девятерых нечистых. Один я остался на ногах, да Явенир был еще жив, в телеге сейчас лежит с оберегом лечебным. – И Васимир мотнул головой в сторону, где пара воинов начищала лошадей.

Гридар тут же покраснел, а мое лицо вытянулось в очередной раз, когда его глаза вспыхнули голубым цветом. Он повернулся в сторону здания, около которого мы остановились, и крикнул:

– Да где же носит этого зельника?!

Откуда-то из глубины знания выскочил относительно молодой парень в простых кожаных доспехах, будто только и ждал рыка воеводы. На поясе у него болтались какие-то сосуды с жидкостью, а за плечами висел кожаный рюкзак. Он преодолел небольшой дворик и остановился напротив воеводы. «Да, муштра, она и в гипере муштра», – подумал я, так как этот зельник чуть ли не на носочках стоял в попытке дотянуться до неба макушкой.

– Посмотри там, в телеге, – бросил ему воевода.

Парень молча сорвался с места, едва не поскользнувшись, и рванул к телеге. А Гридар снова обратился к Васимиру:

– Как отобьемся, отправлю весточку в Тиховодье, пускай служивые поспрошают у этого Борена.

Со стороны телеги донесся звонкий голос зельника. Когда я обернулся, рядом с телегой уже стояли два человека с носилками, на которые грузили молотобойца. Раненого уложили, зельник снял с его груди предмет, который положил Васимир, и направился к нам. Получив разрешение от воеводы, зельник отдал небольшой прямоугольник аптекарю и заверил, что через две недели раненый встанет на ноги, после чего скрылся за своим пациентом в темном проеме здания.

– А отобьемся? – неожиданно спросил Васимир.

Гридар хмыкнул и усмехнулся, хоть его лицо оставалось напряженным:

– Конечно, отобьемся. Там их всего несколько сотен.

После этих слов Гридар бросил на меня взгляд и снова на Васимира, но уже с немым вопросом. Мой работодатель машинально обернулся, тоже взглянув на меня, и сказал:

– Вьюношу подобрал на дороге у ручья, если бы не он, то и меня бы здесь не было. Ты на его одеяния не смотри, Гридар, голый он совсем был, пришлось ему одежду нечистых брать.

Васимир вдруг шагнул к воеводе и секунд пять шептал ему что-то на ухо. Постепенно лицо Гридара менялось, и теперь в его взгляде читались тревога и удивление. Возможно, эта милая беседа могла продолжаться еще какое-то время, но вдруг все, включая охрану воеводы, повернулись в одну сторону южных врат.

– Пора, – бросил Гридар и, быстро откланявшись, скрылся с охраной за углом, откуда и появился.

В то же мгновение послышался нарастающий гул, а небо озарилось яркими вспышками, источник которых был от меня скрыт крышей здания. Поддавшись любопытству, я медленно пошел по двору к центральной улице. И, когда моему взору больше ничего не мешало, ошеломленно замер.

Небо за стеной переливалось светящимися волнами похожими на северное сияние, но одного цвета, а воздух над южными воротами, кипел и светился от попадания плазмы в невидимый барьер. То, что это сгустки плазмы, у меня не было сомнений, ни с чем подобное оружие не спутаю. Сотни таких сгустков прилетали из-за стены и на границе с ней, врезались в преграду, которая проявлялась в момент попадания. От столкновения расходились концентрические круги, а в самом месте удара еще какое-то время виднелось яркое белое пятно. Из-за количества плазменных снарядов уже довольно приличная площадь этого щита постоянно светилась, и, казалось, весь воздух пылал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Руянъ (руенъ, рюинъ) – сентябрь, первый месяц года по древнерусскому календарю.

Вернуться

2

После 2100 года Земля пережила три вторжения извне. После второго Луна стала центром человеческой цивилизации.

Вернуться

3

Технология заключается в использовании горных проходческих щитов, которым неважно, какая гравитация на небесном теле. Поэтому человечество использует их повсеместно.

Вернуться

4

После второго вторжения на Землю человечество потеряло до 90% населения, а сама планета оказалась выжжена дотла.

Вернуться

5

Дровосек и Волк – человекоподобные роботы, созданы Михаилом Волковым на основе симбиоза биологических, механических и электронных компонентов. Такие роботы часто привязывались к своему напарнику-человеку, как животные.

Вернуться

6

Мозговой блок – биологическая часть роботизированной платформы, состоящая из живых нейронов и других биологических тканей.

Вернуться

7

Планета Оршу, звездная система Хадар – первая завоеванная человечеством планета. Представляет собой планету-завод.

Вернуться

8

Происходящие события описаны в четвертой книге из серии «Стальные Волки».

Вернуться

9

Следящие – структура внутренней безопасности, подчиняющаяся напрямую главе Совета Земной Федерации. Аналог ФСБ.

Вернуться

10

На момент описанных событий человечество ведет жесточайшую борьбу за место в Галактике и в Земной Федерации развернута мощнейшая пропаганда и введены беспрецедентные меры, схожие с таковыми в СССР во время Великой Отечественной. Лозунг «Все для фронта! Все для победы!» актуален и в XXII столетии.

Вернуться

11

Гравитационная секция – большое вращающееся колесо, на краях которого создается эффект притяжения за счет центробежной силы.

Вернуться

12

На момент описанных событий биотехнологии внедрялись повсеместно, в том числе и на кораблях. Фактически человечество строило живые, ограничено разумные корабли с металлическим скелетом и внешним корпусом.

Вернуться

13

Технология виртуальной реальности используется для создания боевой информационной среды, что расширяет возможности управления кораблем, а также решает многие проблемы, связанные с отсутствием гравитации во время боя.

Вернуться

14

Гиперпространство – особая среда, где расстояние сокращается до приемлемых величин, позволяет путешествовать между звездами за гораздо меньшее время. В гиперпространство можно нырнуть только за пределами гравитационного колодца массивных тел, для Солнечной системы такая возможность предоставляется за орбитой Плутона.

Вернуться