Бағдат Өмірзақ
И был обманут человек…

И был обманут человек…

Железная дверь камеры с лязгом отворилась, и Мади буквально втолкнули внутрь. Потеряв равновесие, он споткнулся о собственные ноги и упал на холодный бетонный пол. В тусклом свете камеры он разглядел ещё одного заключённого, скрючившегося калачиком на полу. Его одежда была изношенной, словно не раз видевшей худшие дни. Грохот падения разбудил спящего.

– Что вы творите? – недовольно пробормотал незнакомец, сонно приподняв голову.

– Лежи тихо, дурак! – раздался грубый голос дежурного, прежде чем дверь с грохотом захлопнулась.

– Не дают спать, – проворчал человек на полу, подтянул ноги и вновь погрузился в дремоту.

Мади, поднявшись на локти, уселся, прислонившись к сырой стене. Мысли в его голове метались, как испуганные птицы, и каждая уводила в тупик. Ему казалось, что он пытается распутать клубок, в котором давно затерялись концы. Тусклый свет камеры, шаги полицейских в коридоре, застывший дежурный на посту – всё это наваливалось, будто усиливая его смятение.

Мади машинально провёл рукой по лицу и начал нервно чесать голову. Он молчал, потому что не находил слов. Не любил говорить много и прежде, а сейчас молчание стало спасением. Где-то в подсознании тлел вопрос: Как я дошёл до такого?

Проснувшись рано утром, Мади говорил сам себе, что ему никто сегодня не испортит настроение. Но кто бы мог подумать, что он глубоко заблуждался.

Мади сам себя ударил по щеке. Видимо, ударил так сильно, что от шума пощечины тот человек на полу снова проснулся, посмотрел на него и сказал:

– Ты что гонишь? – и снова закрыл глаза.

А у Мади разболелась щека от удара, но он как бы пришел в себя и начал раскладывать свои мысли по полочкам.

Мади захотелось узнать, который час. Он вспомнил время на телефоне у задержавшего его полицейского, когда тот включал его и позвонил кому-то. Если считать, что после этого прошло где–то примерно минут двадцать пять, сейчас должно быть четыре часа ночи.

Мади: оправданный

Сегодня Мади проснулся позже обычного, время показывало уже десятый час. Каждый вторник Сулу приходила на психологическую консультацию в 10.30. После вчерашней встречи одноклассников Мади еле поднял сильно болевшую голову. Только из-за Сулу он поспешил на работу. Если бы это был бы другой клиент, он мог бы поменять и время приема, но с ней нельзя так поступать. Мади окинул взглядом свою комнату. Одеяло валялось на полу, шторы на окнах полностью закрыты, по дуновению свежего воздуха он понял, что окно открыто. Рубашка и брюки валялись там же, где он снял их позавчера, прямо у двери. Везде по комнате валялся мусор, который не выбрасывался месяцами. На стене пустовало место телевизора, он сдал его на ремонт две недели назад, но ему лень было его забрать. Его день начался обычно, как и другие дни, не считая одного обстоятельства.

Обычно он в свой офис приходил рано, к 7 часам, а сегодня добрался только к 10. В офисе не было ничего особенного: место для клиента, его место, дверь на выход и компьютерный стол. Ничего лишнего. Он уселся на свое кресло, посмотрел на тикавшие часы. Через минут десять должна подойти Сулу.

В офисе до прихода клиентки не происходило ничего необычного. Мади взял в руки журналы, лежащие на столе. «Красота нашей Вселенной», «Мудрец арифметики», «Микробиология» и т.д. Мади не понравились непривлекательные названия статей. Так он открывал страницы за страницей, не останавливаясь ни на одной, и вдруг его взгляд упал на одну заинтересовавшую его статью. На странице была фотография МРТ мозга человека и статья называлась: «Суперпамять: суперсила ничего не забывать». Не сказать, что название тоже красиво звучит, но видно, что старались.

– Суперпамять… – сказал Мади вслух, – хорошо звучит.

Поэтому только Мади начал читать статью. Но не успел прочесть и трех строк, он в окно увидел подъехавший к офису Лексус с номером 777ААА07, никогда не опаздывающей Сулу. Мади только никак не мог определить марку машины. Он быстро собрал журналы в стопку, прибрался в офисе. Немного погодя послышался звонок входной двери.

Мади открыл дверь, и в его кабинет вошли Сулу и её сын Сакен. На их лицах отражалось раздражение: мать была сердита на сына, а он, в свою очередь, не скрывал своего недовольства ею. Однако, переступив порог, Сулу, проявляя уважение к своему психологу, мгновенно сменила выражение на приветливую улыбку.

– Добрый день, господин Мади. Как ваши дела? – начала она своим неизменно учтивым и выразительным тоном, который Мади всегда находил особенным.

– Благодарю, жив-здоров. А вы как? – ответил он, привычно отмечая её манеру говорить: спокойную, тщательно обдуманную.

Сулу тяжело вздохнула:

– Как видите, Сакен в последнее время стал вытворять такое, что я уже не знаю, что делать.

Мади хорошо знал семью Байзаков – эту состоятельную и влиятельную фамилию, – ведь почти каждый её член бывал его клиентом. Но никто не доставлял госпоже Сулу столько хлопот, как её младший сын.

– Устраивайтесь, – предложил он, указывая на места для гостей. Затем повернулся к подростку, чей вид явно свидетельствовал о напряжении, и задал привычный вопрос:

– Как ты, Сакен?

Сакен никак не отреагировал: не поднял голову, не взглянул на него, словно психолог был невидимкой. Мади, привыкший к подобному поведению юноши, не подал виду, хотя про себя подумал с легким раздражением: Ай, эти Байзаки, моя вечная головная боль.

Его всегда интересовала эта семья, особенно её успех и богатство. Он знал, что их состояние начиналось в бурные девяностые годы, когда Турсын Байзак, глава семейства, умело воспользовался возможностями новой эпохи и построил своё дело. Порой, бывая у них в гостях, Мади не переставал удивляться роскоши, которую ему довелось видеть: позолоченная посуда, столы с изысканной резьбой, картины, чьей ценности можно было лишь догадываться, и хрустальные люстры, освещавшие просторные залы.

Эти детали делали Байзаков не просто клиентами для Мади, но и предметом особого профессионального и человеческого интереса. Однако их богатство вовсе не исключало проблем, которые он исправно помогал решать.

Как только Сулу вышла из кабинета, оставив Сакена с Мади, в комнате установилась напряжённая тишина. Юноше было пятнадцать, и он принадлежал к тем, кого называют «золотая молодёжь»: с самого рождения он ни в чём не знал отказа, все его прихоти исполнялись беспрекословно. Мади уже давно понял, что именно это стало причиной частых визитов Сакена к психологу.

– Сакен, что тебя беспокоит? – сдержанно начал Мади.

Это была их первая встреча в кабинете – раньше они виделись только на домашних приёмах. Мади всегда раздражал внешний вид Сакена: в нём читалась нарочитая небрежность и одновременно скрытая издёвка. Когда Сакен поднял взгляд, его глаза искрились враждебностью, а уголки губ растянулись в едва заметной, вызывающей улыбке. Увидев это, Мади почувствовал, как кровь застучала в висках.

– Ты слышал мой вопрос, или мне повторить? – спросил он, стараясь держать себя в руках.

В ответ Сакен лишь поднял руку и, не отрывая взгляда, показал средний палец.

Мади на секунду замер. Затем спокойно отпил глоток воды, словно смахивая гнев, готовый вырваться наружу.

– Хорошо, я тебя понял, – ответил он ровным голосом. – Если ты пока не готов говорить, я подожду. Когда захочешь мне ответить, дай знать.

В кабинете воцарилась напряжённая тишина. Казалось, между ними завязалась невидимая дуэль: кто первым нарушит молчание, тот потерпит поражение.

Прошёл час. Время, отведённое для приёма, подошло к концу, что возвестил негромкий звонок. Мади поднялся со своего места, осознав, что эта «дуэль» осталась за Сакеном. Однако внутри него разгорелась решимость взять реванш.

– Прости, но время на сегодня вышло. Это была… интересная беседа. В следующий раз, надеюсь, мы сможем поговорить больше. Пока закончим, – сказал он с лёгкой усмешкой.

Словно почувствовав окончание приёма, в дверь постучала Сулу.

– Закончили? – спросила она, открыв дверь.

– Да, Сакен может выйти. А вам, госпожа Сулу, я хотел бы сказать кое–что, – ответил Мади.

Когда юноша вышел, в кабинете остались лишь они двое. Взгляд госпожи Сулу был рассеянным, а на её лице появилось выражение сожаления.

– Прошу прощения за выходки Сакена, – произнесла она, избегая смотреть Мади в глаза.

– Не переживайте, это моя работа. Сегодня мы, конечно, не смогли открыть диалог, но я понял, что в его состоянии важно уделять внимание мелочам. Прошу привозить его на приём в ближайшее время, – ответил Мади, сдерживая внутреннее раздражение.

– Я вас поняла. Следующая неделя в это же время подойдёт? – уточнила она.

Мади кивнул, уже зная, что придётся изменить планы другого клиента. – Конечно, вам можно. Я даже заранее забронировал это время для вас, – солгал он с лёгкой улыбкой.

Сулу поблагодарила его и ушла, а Мади, оставшись один, долго смотрел в окно. Он не любил проигрывать, особенно когда дело касалось таких сложных клиентов, как Сакен. Но в глубине души он понимал: эта борьба ещё далеко не закончена.

– До свиданья, господин Мади.

– До свиданья, – ответил он, и она вышла. Через некоторое время на счет ему упало 200000 тенге за бронирование времени на три недели вперед.

Мади решил внести разнообразие в свой день. Вместо привычного обеда в офисе он направился в ресторан. До трёх часов у него не было назначенных встреч, а ритуал посещения хорошего заведения стал его маленькой традицией после получения гонорара.

Обычно Мади обед дома сам готовил, даже можно сказать, что он готовил очень вкусно. Что не говори, в студенческое время приходилось готовить всякое, чтобы не умереть с голода. Каждый раз после поступления денег вспоминал, как он впервые попал в ресторан. Отец никогда не водил его в такие места. Не из-за нелюбви, а из-за отсутствия возможностей. После окончания школы Мади уехал учиться в Венгрию, и мысль о ресторанах пугала его – он был уверен, что там повсюду подают свинину. Вернувшись в Казахстан после учёбы, он твёрдо решил: как только получит первую зарплату, обязательно пойдёт в ресторан.

Сняв с банковского счёта двадцать тысяч тенге, Мади убрал деньги в карман пиджака. На счету они могли случайно "испариться" на повседневные траты. В тот вечер он долго стоял перед входом в маленькое здание с вывеской «Ресторан». Сердце стучало громко, в ушах раздавался голос собственного страха: «А вдруг спросят, есть ли у тебя деньги?» Набравшись смелости, он шагнул внутрь.

Мади неспешно подошёл к столику, указанному официантом, и, будто боясь упустить момент, выпалил:

– Стейк!

Официант растерялся от столь стремительного заказа и, лишь услышав его во второй раз, записал в блокнот. Мади ждал полчаса. Когда перед ним поставили тарелку с сочным мясом, он ел с жадностью, не думая о приличиях. Тогда ему и в голову не приходило, как это выглядит со стороны. Сейчас он бы такого не позволил.

Недавно он слышал, что недалеко от площади «Мәңгілік ел»* («Вечная страна», символическая площадь в столице Казахстана, олицетворяющая идею национального единства и независимости.) на базе национальной столовой открылось кафе. Заведение называлось «Tary»* (пшено – с казахской латиницы.). Едва переступив порог, он ощутил приятные ароматы. Неспешно выбрав свободное место, Мади открыл меню. Название кафе говорило само за себя – пшено, как часть национального декора, входило в состав многих блюд.

Заказав кофе и эклер, он огляделся. Всё в этот день казалось умиротворённым: спокойная утренняя обстановка, вчерашние весёлые посиделки, отсутствие тревог. Но что-то глубоко внутри не давало покоя. Он всегда доверял своей интуиции, и сегодня она, как ни странно, снова заставила сердце насторожиться.

Попробовав эклер с добавлением пшена и кофе, он был уверен, что сюда придет ещё раз. Выйдя из кафе, он вернулся к себе домой. Подойдя к здания дома, он посмотрел на верхушку двенадцатиэтажного дома. Ему не хотелось домой, его утомлял беспорядок, царивший в его квартире. Только подойдя к двери квартиры, он вспомнил, что снова забыл забрать у мастера телевизор. Решив сходить завтра, он зашел домой и остановился в прихожей своей квартиры, где он жил, вернее сказать, своей пещеры. Так он стоял молча минут десять, осматривая свое жилище. После того, как он пытался перебороть свои мысли, пришел к одному решению, которое удивило и его самого.

– Пропади оно пропадом, дай-ка я уберусь дома, – сказал он вслух. Время было чуть больше шести. Он начал со своей комнаты, затем холл, в последнюю очередь кухня. Из комнаты в комнату черные мусорные пакеты становились полнее и полнее. Гнилые фрукты, остатки еды, разбитая посуда, порванные вещи и ещё много чего, откуда только выходило. Он и сам не мог вспомнить, когда в последний раз убирался. Раньше, снимая квартиру, всегда наводил чистоту за день до прихода хозяев. Но с тех пор, как начал работать с семьей Байзаков и купил собственное жилье, прошло полтора года, и порядок в доме больше не был приоритетом. Если раньше он просто прятал мусор, чтобы его не было видно, или протирал пыль на поверхности, то теперь ситуация изменилась. Он взялся за дело с полной отдачей, потратив не менее полутора часов, чтобы собрать весь мусор. Выбросив пакеты на улицу, он вернулся и окинул взглядом квартиру. Постепенно она начинала приобретать более уютный вид. Вдохновленный результатом, Мади с ещё большим энтузиазмом продолжил уборку.

К двенадцати часам Мади завершил уборку. В последнюю очередь он заменил постельное белье. Удовлетворённый своей работой, он упал на чистую постель, глубоко вдохнул, закрыв лицо подушкой. В нос ему ударил приятный, свежий аромат.

«Можно, оказывается, время от времени убираться в доме», – сказал он себе с улыбкой. Затем встал, выключил свет и вновь устроился в постели, погрузившись в сон.

Его разбудил неприятный звук. Он открыл глаза, и сразу почувствовал тяжесть в голове – она гудела, словно молотила молотком. Телефонный звонок был настолько громким, что казалось, он разорвет его ушные перепонки. Мади впервые посмотрел на часы: было пятнадцать минут четвёртого ночи. Затем взглянул на экран телефона и увидел знакомую надпись: «Господин Турсын». Мгновенно сон отступил.

Он протёр глаза правой рукой и поднёс телефон к уху.

– Доброй ночи, господин Турсын, – сказал он сдержанно, стараясь не выдать раздражения.

– Мади… – голос Турсына дрожал, и по нему было ясно, что тот пьян. – Мади, ты меня слышишь?

– Да, да, господин Турсын, слушаю, – ответил Мади, чуть скривив губы.

– Срочно приедь ко мне! Срочно, понял?! – закричал тот.

– Простите, господин Турсын, сейчас три часа ночи. Куда мне ехать в таком времени?

– Эй, я сказал, приезжай! Что мне делать, если три часа ночи? Ты хочешь сказать, мне до утра ждать? У меня нет времени на это! Ты меня слышишь? Ни минуты ждать! Время – деньги. Я в ресторане, жду! – крикнул Турсын и бросил трубку.

После отключения Мади на несколько секунд замер. Он задумался, стоит ли ехать. Утром Турсын мог и не вспомнить этого звонка. Но Мади не хотел рисковать. Знал, если не поедет, Турсын может натворить что-то нелепое, не подумав о последствиях. Мади знал этот горячий и вспыльчивый характер – вспоминал их первую встречу, когда Сулу представила их друг другу.

Сулу познакомилась с Мади на тренинге-семинаре «Основы счастливой семьи». Её привлекли его проникновенные слова и уверенность, с которой он делился своими знаниями в роли ментора. Вдохновившись, Сулу решилась пригласить его в гости. Сначала Мади вежливо отказался, но, услышав о щедром гонораре, с радостью принял приглашение.

В доме Сулу Мади встретился с её семьёй. Первой его приветствовала сама хозяйка. Сулу оказалась открытой и общительной женщиной, но проницательный Мади заметил в её взгляде и манере общения неуловимое внутреннее непостоянство.

Вскоре к ним присоединился старший сын Сулу, Жаныс. Тридцатилетний мужчина, скромный и спокойный, сразу привлёк внимание Мади своей сдержанностью. Позже он узнал необычную историю Жаныса: когда тому исполнилось восемнадцать, отец, Турсын, выгнал его из дома с условием – вернуться он сможет только тогда, когда заработает свой первый миллион. Как рассказала Сулу, уже четыре года Жаныс снова живёт с семьёй, а в отношениях с отцом царит мир и гармония.

Увидев гостя, Жаныс пригласил Мади на чай. Между матерью и сыном явно ощущалась тёплая близость, заметная в каждом взгляде и жесте. Мади принял приглашение, и вскоре все трое отправились на кухню.

Мади был удивлён домом семьи Байзаков. Проходя по широкому коридору, он заметил пожилую женщину, сидящую в углу и уставившуюся на телевизор. Перед ней стояла пиала с чаем, а рядом стояла прислуга, внимательная, но сдержанная.

– Майра, налей чай, – произнесла женщина, сделав небольшой глоток. Прислуга покачала головой, но всё же послушно налила чай. Странно было то, что телевизор был выключен.

Жаныс, проходя мимо, сказал прислуге:

– Арай, можешь идти по своим делам, я останусь с бабушкой.

Как только прислуга вышла, Жаныс подошёл к бабушке и, чуть наклонившись, спросил:

– Бабушка Кулян, что вы смотрите?

Женщина подняла указательный палец к губам, веля не шуметь, и, чуть наклонившись вперёд, тихо сказала:

– Ужас, что творится. Застрели Ананди.

– Э-э-э, плохо дело, – пробормотал Жаныс. – Бабушка, мы с гостем чай хотели попить, – добавил он. После этих слов Кулян взглянула на Мади, внимательно изучила его, а затем сказала:

– Какой-то неприятный.

Сулу и Жаныс засмеялись, а Мади почувствовал, как ему становится неуютно, и он бы с радостью провалился в землю от неловкости.

– Господин Мади, не переживайте, бабушка наша немного того, – сказал Жаныс, подойдя ближе к уху Мади. – Сумасшедшая, старость, что поделаешь, – успокоил он.

Так они продолжили беседу за чаем. Спустя некоторое время в кухню вошёл средний сын госпожи Сулу. На его спине висел чехол от гитары. Мади заметил, что на его лице была явная неловкость. Он открыл холодильник, достал что-то, положил в рот и уже собрался выйти, когда Жаныс остановил его:

– Арыс, у нас гость, не поздороваешься?

Арыс бросил на брата злой взгляд и, сдержав раздражение, сказал:

– Здравствуйте, – после чего молча вышел из кухни.

– Жаныс, брось, не трогай его, зачем тебе? – сказала мать, успокаивая сына.

За чаем они провели около часа, неспешно разговаривая. Сулу и Жаныс рассказывали о своей семье, а Мади делился историей своей работы. Постепенно разговор перешёл к вопросам и советам. Видимо, Жаныс до сих пор был холост, и Сулу не упустила возможности заговорить о женитьбе сына. Жаныс пытался прекратить эту беседу, но мать, не обращая на его протесты, продолжала с энтузиазмом предлагать различные способы устроить его личную жизнь.

В этот момент в кухню вошёл личный помощник Турсына. Это был мужчина лет сорока, высокий, с овальным лицом, маленькими усиками под носом и залысинами на голове. Его седые волосы придавали ему солидности, а имя, Барак, прозвучало для Мади архаично.

– Прошу прощения, госпожа Сулу, если отвлекаю вас, – вежливо начал он.

– Конечно, говори, Барак. Что случилось? – ответила она.

– Господин Турсын хочет познакомиться с вашим гостем, – сообщил Барак.

– Без проблем. Передай, что он сейчас придёт, – кивнула Сулу.

Закончив чаепитие и попрощавшись с бабушкой Кулян, которая всё ещё была погружена в свой «выключенный» телевизор, Мади и Сулу направились в холл. В центре комнаты стоял небольшой столик и диван, на котором расположился сам Турсын Байзак с бокалом вина в руке. Увидев Мади, он приветливо улыбнулся и жестом предложил сесть рядом.

Жаныс, усадив Мади, удалился, оставив его наедине с Турсыном и Сулу. Турсын был мужчиной пятидесяти семи лет, среднего роста, с заметным животом. Его гладко выбритое лицо и расслабленная поза с бокалом говорили о любви к хорошему вину и комфортной жизни.

Сулу первой взяла слово:

– Турсын, это Мади – отличный психолог. Я же тебе говорила, что нам нужен специалист для Сакена.

Турсын сделал ещё глоток, внимательно посмотрел на Мади и заговорил:

– Рад знакомству, Мади. Добро пожаловать. Хотел увидеть, какой ты парень. Кажешься хорошим. Если что-то понадобится, Сулу объяснит, как я могу помочь?

– Спасибо, господин Турсын. Если потребуется, я обязательно сообщу, – ответил Мади, улыбнувшись.

Уловив момент, когда разговор мог перерасти в бесконечный монолог Турсына, Сулу встала, давая понять, что пора завершать встречу. Однако Турсын успел переключиться на своего помощника:

– А, еще, Барак, есть же бармен новенький, как его там зовут?

– Влад, – ответил Барак.

– Пусть принесёт мне вино, заберёшь у него, – отдал распоряжение Турсын.

– Понял, господин Турсын, – кивнул Барак.

Сулу и Мади поднялись и вышли из комнаты. Подойдя к входной двери, они договорились о времени следующей встречи, и Сулу попрощалась с гостем.

Уже на выходе из дома Мади заметил молодого русского парня с татуировкой на шее и продолговатой коробкой в руках. Следом за Мади появился Барак.

– Здравствуйте, Барак, – неожиданно прозвучало на русском. Голос парня выделялся в доме, где все, казалось, дышало казахским языком. – Господин Турсын попросил передать вам это, – и протянул коробку.

– Спасибо Влад, можешь идти, – ответил Барак, по голосу можно было узнать, что он затрудняется говорить по-русски. После этого Мади вернулся к себе домой и продолжил свою работу. Всё это отложилось в его памяти.

В полчетвертого ночи Мади стоял у входа в ресторан. Сеть заведений «Royal Rest» была основным и крупнейшим источником дохода Турсына. Это заведение, расположенное на площади «Мәңгілік ел», было одним из первых открывшихся ресторанов в этом районе, и Мади хорошо знал, что большую часть своего времени Турсын проводил именно здесь. Ресторан был уже закрыт, и в его окнах не горел свет. Мади неторопливо вошел внутрь, снял верхнюю одежду и повесил её в гардероб, расположенный прямо у входа. Пройдя по коридору в основной зал, он заметил, что свет горел только в баре, а за одним из столиков рядом с ним сидели люди. У бара народа было мало, но Мади сразу заметил знакомые лица. Возле бара стояли Сулу, два ее сына Жаныс и Арыс, за стойкой стоял сам Влад. Мади показалось, что женщина плачет. За столом сидели Турсын и его помощник Барак. Увидев Мади, Барак что-то прошептал в ухо своему хозяину. Турсын и не пошевелился, увидев знак Барак подойти поближе, Мади двинулся к столу. Когда он подошел к столу, Барак усадил его напротив хозяина. У Мади было ощущение, что сам воздух сжимает ему сердце, не мог промолвить и слова. «Я так и чувствовал, что сегодняшний день прошел очень даже хорошо», – злился он про себя.

– Как ты, Мади? – спросил Турсын, не поднимая глаз от бокала.

– Слава богу, хорошо, господин Турсын.

– Слава богу, говоришь… Интересно, интересно. Мади, скажи-ка мне вот что, кем для нашей семьи являешься ты?…

Мади не понял подвоха в этом вопросе, поэтому побоялся ответить, но не отвечать на его вопрос было бы ещё страшнее.

– Я психолог, господин Турсын, семейный психолог…

– Видишь, ты психолог, простой психолог. Мне вот не понять вашу работу. Вы не психологи, а настоящие психопаты, – сказал Турсын.

Мади разозлили его слова.

– Что хотите этим сказать?

– Вот так потом прикидываетесь дураками…, – сказал он и промолчал на некоторое время, затем как закричит: – Обманщики вы все!

Бокал из рук Турсына полетел прямо на Мади. Мади успел уклониться, бокал попал ему по плечу, отлетел в сторону и, упав на пол, разбился. К столу подбежал Жаныс:

– Что ты делаешь? Мы же тебе сказали, что он ни в чем не виноват…

– Молчи, несчастный, как ты можешь меня учить? Уйди отсюда! – крикнул на него Турсын.

Жаныс снова вернулся на место рядом с матерью. Турсын продолжил:

– Барак, принеси мне вино, – приказал он.

Барак пошел в сторону бара. Пока он не подошел, вдвоем сидели молча.

– Вот, господин, – Барак протянул бокал с вином. Турсын выпил его залпом.

– Тьфу, какой противный вкус! Не мог найти что-нибудь получше? – крикнул он и швырнул бокал в сторону Барака.

– Прошу прощения, сейчас принесу другое, – сказал Барак и снова ушел. Турсын посмотрел на Мади.

– Смотри сюда, идиот, я знаю, чем ты занимаешься с Сулу, – заорал он. У Мади от удивления рот открылся.

– Простите, я не понял вас, – сказал он. Турсын с силой ударил ладонями по столу.

– Как это ты не знаешь, несчастный? Оказывается, глаз положил на мою жену, ублюдок. Я знаю таких, как ты, – сказал он. И вправду, Сулу выглядит намного моложе своих лет, кто бы увидел ей впервые, дали бы ей не больше 35 лет. Но Мади никогда не смотрел на нее с такими намерениями.

– Господин Турсын, вы неправильно поняли…

– Как я неправильно понял?! Как это можно понимать неправильно?! Скажи мне, а! – Турсын соскочил с места. От испуга Мади тоже встал. Турсын медленно подошел к нему и тихо спросил: – Скажи мне, как я не понял неправильно?

Мади понял, что это последняя возможность оправдаться. И тихо сказал:

– Господин Турсын, между нами ничего такого нет.

Он не успел договорить, как ладонь Турсына прилепила по его лицу сильную пощечину. От сильного удара Мади отлетел от стола. Еле поднявшись на ноги, он промолвил:

– Господин Турсын, я говорю вам правду.

Тут Турсын с кулаками начал подходить к нему. Мади не смог остаться на месте, быстро поднялся и начал убегать от него.

– Иди сюда, несчастный! – кричал Турсын.

– Господин Турсын, нет моей вины, – убегая, кричал Мади.

Увидев всё это, закричала и Сулу, Барак побежал за своим хозяином.

– Турсын, остановись, тебе говорю, поверь мне, между нами ничего нет…, – только успела сказать Сулу, Турсын ударил и её. Барак успел подхватить женщину, которая чуть не упала. Турсын продолжал преследовать Мади. Всё летело: стулья, посуда, бутылки, все разбивалось. Мади заметил открытую дверь в уборную и поспешил туда. Войдя, он закрылся внутри. Через несколько минут послышался крик Турсына:

– Где ты, несчастный, выходи сюда! Я тебе покажу, как на чужих жен заглядывать.

В этот момент дернулась ручка кабинки, где спрятался Мади. Он и сам не заметил, как у него вырвалось:

– Господи, помоги.

– Здесь сидишь, оказывается, несчастный, выходи сюда! – кричал он, последовал сильный грохот по двери кулаком. Второй удар пробил пластиковую дверь, и в отверстии появилась рука Турсына.

– Выходи сюда, идиот, – сказал он. Но на этот раз голос главы семейства не гремел грозно, как до этого.

Мади услышал жалобные стоны Турсына: «Ойбай, ойбай…», и выглянул через отверстие. Турсын хватался за живот, метался, а затем, не выдержав боли, упал. Его вес ударил о зеркало, и оно разбилось. Мужчина покатился по стене на пол, а из раны на лбу хлынула кровь. Мади, ошеломленный, вышел из кабинки и подошел к нему. Он перевернул его на спину и начал пытаться привести его в сознание, ударяя по лицу, периодически восклицая:

– Господин Турсын…

Тогда дверь уборной распахнулась, и внутрь вбежали все: сначала Барак, затем Сулу, её сыновья Жаныс и Арыс, и наконец Влад. Все застыл на месте, увидев, что происходило. На полу среди осколков разбитого зеркала лежал Турсын, его кровь расползалась по полу, а Мади, по всей видимости, сидел сверху. И вскоре Мади оказался за решеткой.

Человек: потерпевший

Всю ночь не смог заснуть, мои мысли были неуправляемыми, полными хаоса и ужаса. Как только я пытался закрыть глаза, воспоминания о вчерашнем дне накрывали меня с головой, и сон улетучивался. Моя уютная и привычная кровать, на которой я проводил столько ночей, вдруг показалась невыносимо жесткой. Вертелся с боку на бок, но покоя не находил. Вроде бы вот-вот провалюсь в сон, но как только мои глаза начинают закрываться, вспоминаю все происходящее, и снова теряю всякую связь с реальностью.

К пяти часам утра я не выдержал и встал. Тишина в доме была гнетущей. Спустился на кухню, выпил стакан холодной воды, пытаясь успокоить потревоженные нервы. Было бы ложью сказать, что я не видел покойников после того случая, но именно тот момент оставил в моей памяти глубокий след. Помню, как мы с отцом ехали в машине, и где-то по пути – не могу точно сказать, где именно, но это было зимой – наша машина не смогла затормозить и сбила человека, который ехал на велосипеде. Тело лежало на обочине, неподвижное. Люди вокруг собирались, кто-то звонил, другие стояли молча. Я не мог оторвать глаз от этого жуткого зрелища, смотрел на него через окно машины.

Мой отец был раздражен и велел мне не смотреть. Я поспешил вернуться на место и отвернулся. Я не мог понять, что именно я чувствую, не замечал никаких признаков смерти. Тело казалось таким спокойным, словно человек просто уснул. Позднее этот случай показали по телевизору, в новостях. И с того времени этот образ живет в моей памяти.

Скоро снова пересохло во рту, сколько ни облизывал губы – облегчения не наступало. Я налил ещё стакан воды и выпил его, пытаясь вернуть себе хоть немного спокойствия. Только после этого начал понемногу приходить в себя. Домашние ещё спали, и в доме царила тишина. Я встал с места, неспешно прошёл в коридор и заметил на настенных часах, что было уже пять утра. Через несколько минут начнут звенеть будильники на телефонах домочадцев. Сколько бы я не просил их снизить громкость, никакого эффекта не было. Все тем же медленным ходом вернулся в свою комнату, лег на кровать и попытался заснуть. Но воспоминания о вчерашнем происшествии никак не отпускали меня. Лужа крови на полу и взгляд невиновного человека. Я долго лежал, пытаясь отогнать эти мысли, и наконец, как-то завалился в полусон.

Проснулся я от сигнала будильника, до боли знакомого, который раздавался из соседней комнаты. Чудо, что никто ещё не проснулся от этого звука. Я лежал, схватившись за голову, но через пару минут сигнал прекратился. Я пытался снова заснуть, но сон ушел. Через пять минут сигнал снова повторился, но вскоре был выключен. Значит, кто-то проснулся. Пять минут спустя кто-то постучал ко мне в дверь. Я лежал, притворяясь, что не слышу. Второго стука не последовало, и мне, кажется, это стало окончательной преградой для сна.

Вчера ночью я пришёл в ресторан по звонку Турсына. Не хочу долго останавливаться на том, что произошло, но случилась сцена, которая оставила в моей душе тяжёлый след. Когда я услышал звон разбитого стекла, я сразу же побежал в уборную. Увиденная там картина потрясла меня. На мгновение я подумал, что, может быть, это не я убил Турсына. Но потом я увидел невиновное лицо того психолога, и истина, как гром, достигла меня. Это была моя вина. Я убил человека. Я убил человека. Я убил человека.

…

Но я же был вынужден…

…

Нет, я убил человека, этому нет оправдания.

…

Но этот человек не заслуживал жить.

…

Не-е-ет, приди в себя, несчастный, не тебе решать, кто заслуживает жить, а кто нет.

…

Но разве все мои душевные страдания не по вине этого человека. Столько прожитых дней в злобе, столько прожитых дней в страданиях, столько прожитых дней в беспокойстве, столько прожитых дней в горе. Сейчас и не сочтешь, сколько. Вот поэтому он не заслуживал жить.

…

Нет! Приди в себя, говорю.

…

Простить, может, я и простил бы, но он трудности принес не только мне. А человек, кого я очень сильно люблю? А человек, который пожертвовал ради меня всем? Этот человек простил бы? Нет, не простил бы. Вот поэтому-то он не заслуживает жить.

Вот в тот момент я пришел в себя и понял, что стою среди нескольких людей. Один подбежал, схватил Мади за шкирку. Другой пытался помочь Турсыну. Но я был убежден, что его уже не спасти. Я первым делом вызвал врачей, затем… Дальше не хочу и думать. Про это не хочу думать. Правда одна, Мади не виновен, это я натворил всё это. Не хочу думать ни о чём. У меня кровь закипает, когда вспоминаю все злодеяния Турсына. Он – злодей, не знающий и не делающий добро, не любящий никого, кроме себя. Все вокруг него были для него игрушкой. И я был одной игрушкой дл него. Наигрался и выкинул. Ладно, оставьте меня. А она? Она-то в чём была виновата? …В чём была её вина?…

Мади: подзащитный

Как только проснулся, меня вызвали на допрос. Я ещё не полностью пришел в себя после вчерашнего шока, попросился в начале в уборную, затем по указанию полицеского конвоира прошел в комнату для допросов. Это для меня был сильнейший удар, только вчера на виду у нескольких свидетелей я остался подозреваемым в убийстве господина Турсына, и вот сегодня подняв меня ни свет, ни заря, ведут на допрос. У меня не было сил ни на что, меня беспокоила сильная боль во всем теле, слабость рук и ног. Но какая бы не была усталость, спать не хотелось. Я чувствовал, что сколько бы я не хотел, все равно не смог бы спать. Перед глазами до сих пор стоит вчерашняя картина.

Я не ожидал, что господи Турсын так покончит. Если я скажу, что он сам споткнулся, упал на зеркало лицом и умер, мне никто не поверит. Тем более став свидетелями этого случая, его семейство не будет меня защищать.

Со вчерашнего дня сегодня мне в голову не пришла ни одна толковая мысль. Я знал, что всё помню ясно, но никак не смог соединить воедино два факта. Я помню, что забежало шесть человек, когда я сидел на Турсыне, у кого со лба бежала кровь. Не пять, не семь, а именно шесть. Я помню, что видел шесть силуэтов, но не заметил, кто именно это был. Один подошел, начал меня дергать, другой схватил господина Турсына, третий вышел из уборной. А остальные стояли, как вкопанные, на одном месте, пока всё не разрешилось. Вскоре медики унесли тело покойного, а меня вывели полицейские. Стальные наручники крепко сцепились в мои запястья.

В это время мои мысли прервал входивший в комнату следователь. У него вид был такой суровый. Среднего роста, лет сорока, одет в клетчатую рубашку. Меня обрадовало то, что я не заметил у него во взгляде никакой ненависти. Мне хотелось верить, что он не будет прямиком обвинять меня. Но всем известно, что одним взглядом невозможно это узнать. Следователь сел за стол напротив меня и начал перебирать свои бумаги. Через некоторое время зашел второй, на этот раз мне не повезло. Если у первого следователя я не заметил во взгляде ненависти, у второго было видно ясно. Высокого роста, худощавый человек.

– Садись, Самат, – сказал он первому. Высокого роста следватель уселся за стол и взял в руки бумаги. Со временем я начал беспокоиться, а это заметил следователь среднего роста.

– Добрый день, меня зовут Ержан Мырзабаевич, майор полиции. Вначале назовите полностью фамилию, имя, отчество.

Я не смог от волнения сразу ответить. Увидев, что я сижу открытым ртом и оглядываюсь вокруг, он повторил ещё раз, уже громче:

– Полное ФИО!

– Жанабай Мади Канатович, – сказал я и замолчал.

– Дата рождения?

– 24 октября 1994 года.

– Адрес?

– Город Астана, Есильский район, площадь Мәңгілік ел, дом 33/1, квартира 105, – ответил я. Тут наступила пауза. Самат что-то писал на бумаге.

– Мади, вы знаете человека по имени Турсын Байзак? – спросил следователь. И я понял, в какую сторону меняется направление нашего разговора.

Даже хотел сказать, что без адвоката не буду отвечать, но от сильного сердцебиения я не в состоянии был слышать свой внутренний голос. От страха я отвечал на все вопросы:

– Да, знал.

– Кем он вам приходится?

– Э-э-э, я работаю психологом.. э-э-э..

– Отвечайте вкратце.

– Да-да, простите, он был моим клиентом.

– Вы знаете других членов семьи господина Турсына?

– Да, все – мои клиенты.

– Наазовите каждого по имени отдельно?

– А-а-а, да… Байзак Турсын, его жена Байзак Сулу, сыновья Байзак Жаныс, Байзак Сакен, Байзак Арыс и ы-ы-ы, бабушка Кулян, да, бабушка Кулян,– услышав мои слова, они переглянулись:

– Вы говорите про Байзак Кулимхан?

Я до этого дня не знал, что полное имя бабушки – Кулимхан. Но не хотел растягивать разговор и согласился:

– Да, да, Байзак Кулян, ой, Байзак Кулимхан.

– Понятно…

Снова установилось молчание.

– Теперь скажите мне вот что, Байзак Сулу, как вы познакомились с ней?

Хоть и не понравилось, зачем ставили мне такой вопрос, я ответил на него:

– С Байзак Сулу? На семинаре-тренинге «Основы счастливой семьи», я выступал там, а она – участвовала. После семинара она подошла ко мне с личной просьбой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.