Елена Гринева
Мое последнее завтра

Глава 1

«Дорогой Шон, если ты читаешь письмо, то это завтра, скорее всего, стало моим последним, если говорить точнее, меня больше нет в живых. Не лучшее начало, не так ли?

Отец часто говорил: «Если хочешь, чтобы тебя услышали, говори загадками». Что я и делаю.

На самом деле я вовсе не та Софи, которую ты знаешь. Звучит, как бред, не находишь?

Дело в том, что… А впрочем, просто приложу свой дневник, здесь полная исповедь моей жизни начиная с 1 марта.

Наверное, этими словами нужно закончить мое бредовое письмо, но есть еще кое-что.

Небольшая просьба к тебе. Шон, если тебе не сложно, живи дальше. Если ты умрешь сейчас, то меня просто не будет рядом, чтобы все изменить.

Думаю, в любой жизни есть смысл. Бесконечные путешествия между вчера и завтра научили меня радоваться каждой минуте и верить в чудеса. Ты и твой талант, разве этого мало, чтобы прожить прекрасную жизнь?

Знаешь, все началось с того, что на ежегодной выставке “Технологии будущего” в Нью-Йорке я встретила одного странного ученого, и вот я здесь.

На этом все, остальное ты найдешь в дневнике.

Прощай. Помни, я всегда с тобой.

С.Б.

Люди часто говорят: в мире все неоднозначно. Знаменитые психологи твердят о том, что, даже когда у вас не лучший период в жизни, надо верить во что-то светлое, мыслить позитивно.

Детектив полиции штата Адам Нортон нервно барабанил пальцами по столу. Если делить жизнь на полосы, то эта была настолько черной, что затмевала даже свет тусклой лампы на грязно-сером потолке. Один сплошной мрак.

Если бы появилась возможность сорваться с места и молча уйти домой, Адам с радостью ею воспользовался бы. Однако это было невозможно. Точно так же невозможно, как повернуть время вспять или проверить, действительно ли люди совершили путешествие на луну в середине двадцатого века.

В дверь сначала коротко постучали, а потом бесцеремонно толкнули ногой. В комнату для допросов вошла судебный психолог и его старая знакомая Мари Элфорд. Увидев Адама, сидящего в позе Гамлета рядом с ворохом бумаг, она слегка улыбнулась и, сложив пальцы в виде пистолета, приложила их к своему виску:

– Ну что ты сидишь, как королева драмы! Тебя впору выдвигать на «Оскар».

– Все катится к чертям, Мари, ты ведь и так знаешь. Наверное, мне нужен отдых. Когда все закончится, я поеду на море, возьму с собой жену и дочь.

На миг перед его глазами появилась картина: он сидит и меланхолично разгребает ногой горячий песок. Жена улыбается, прикрывшись от солнца легким полотенцем, а Софи машет рукой, пересекая границу между песчаным берегом и соленой водой.

– Конечно, Адам, дать тебе сигарету? – голос Мари доносится откуда-то издалека.

– Я же говорил сотню раз, здесь не курят, – он устало повернул тяжелую голову и уставился на женскую фигуру в клубах ментолового дыма. Темно-рыжие волосы и зеленые глаза, добрая улыбка, наверное, из-за этой улыбки они и подружились.

– Как всегда правильный и дотошный, – Мари устало вздыхает. – Мне интересно,

почему именно ты попал в такую передрягу.

Как же так получилось? Сначала проблемы с женой, а теперь дочь – подозреваемая в доведении до самоубийства своего одноклассника. Это он свернул не туда? Или «это сука жизнь», как любит говорить в последнее время супруга.

Адам выдохнул и закашлялся. Роль пассивного курильщика его явно не устраивала. «Надо открыть окно, – мелькнуло у него в голове. – Ах да, в комнате для допросов нет окон».

«Я должен не терять лицо, я должен быть сильным», – эти слова последние два дня он повторял про себя как мантру. Детектив повернулся к Мари и попытался натянуть улыбку:

– Как моя дочь? Как дела у Софи?

Этот вопрос явно застал Мари Элфорд врасплох. Она нервно повела плечом и тихо сказала:

– Я…Ты же знаешь, Адам, я должна провести следственный эксперимент. Для меня это впервые. Как судебный психолог я практикую гипноз уже не первый год, но такой тип амнезии как у нее, никогда раньше не встречала. Мне даже немного не по себе.

– Да-да, я помню, все дело в том, что моя дочь почти полностью потеряла память за последние два месяца, – волнение Мари постепенно передавалось Адаму, он начал нервно перебирать протоколы допросов. – Мне и самому, если честно, не очень в это верится. Может, – Адам незаметно для себя смял в комок один из протоколов, – может, она все придумала…Понимаешь, я хочу ей верить, и в то же время как детектив я просто не могу.

–Она же твоя дочь, – женщина укоризненно посмотрела в глаза коллеги.

Мигрень снова сдавила виски. Серый потолок безмолвно нависал, закрывая летнее голубое небо. Ему казалось, что голова может взорваться в любой момент

– Да, но… – тихо произнес детектив.

На самом деле, он ненавидел эти «но», и в то же время никак не мог от них избавиться, словно две буквы объявили ему войну.

Воздух в комнате стал каким-то тяжелым, от запаха сигаретного дыма слегка слезились глаза.

– Три дня назад, – деревянным голосом продолжил Адам, – в 6 утра ее нашли у дверей квартиры Шона Остина… Без сознания. Дверь была не заперта, а Шон… Шон погиб. Единственный свидетель его смерти – почтальон, который разносил утреннюю прессу. Он обнаружил тело на асфальте рядом с домом.

На самом деле Адам ненавидел новомодный район из трех высоток, что возвышались в его маленьком милом городке подобно уродливым башням. Муниципальные власти решили начать уплотнять Твин-Лейкс, создавать дома нового поколения, вместо уютных одноэтажных домиков, к которым все привыкли, и вот, пожалуста…

– «Он летел так безропотно и быстро, как будто наконец-то получил долгожданную свободу», – вот что сказал почтальон, – Мари отвернулась. – Я работала с этим парнем, бедняга был в ужасном состоянии после увиденного.

– Да, я помню. Все это можно было бы списать на простое совпадение: амнезию, мою дочь, лежащую без сознания у дверей погибшего одноклассника, если бы не… – слова застряли у Адама в горле.

– Если бы не надпись на двери Шона, сделанная кровью Софи, – с грустью продолжила Мари – «Я вернусь за тобой».

Приступ мигрени вновь захлестнул детектива. Он встал и начал нервно ходить по комнате, потом повернулся к Мари и посмотрел на нее грустными глазами:

– Черт знает что, да?

Она кивнула.

– Адам, я думаю, ты должен видеть это, быть рядом с Софи во время следственного эксперимента. Понимаешь, мне придется ввести ее в глубокий транс, и, если честно, я боюсь за твою дочь. Ее память выкинула такой трюк, наверняка для этого есть какая-то неизвестная нам причина.

Они синхронно вздохнули и посмотрели на дверь.

– Ладно, пошли, все будет хорошо! Женщинам свойственно преувеличивать трудности, – направился к выходу Адам.

Чтобы пройти в кабинет Мари, им нужно было выйти из левого крыла департамента полиции и пройти через внутренний двор. Причиной этому был нескончаемый ремонт в коридорах здания.

«Интересно, когда все отремонтируют, я еще буду здесь работать?» – Адам угрюмо посмотрел на небольшой цветник, залитый светом. Дворик как всегда аккуратный и ухоженный, белые астры слегка покачивались на ветру, воздух был довольно свежим, от него веяло утренней прохладой. Пейзаж напоминал открытки «С днем рождения, папа», которые ему дарила Софи в детстве.

Мысли разбегались, детектив никак не мог сосредоточиться на одной из них.

«Возможно, я потеряю работу. Моя репутация окажется под ударом, если дочь станет подозреваемой, если дело повесят на Софи. Даже если не будет никаких оснований обвинять ее в смерти Шона, нам, скорее всего, придется уехать. Нас не оставят в покое соседи, ее одноклассники, мои коллеги, многие из них считают Софи виновной. Сегодня утром кто-то кинул бутылку в окно моего дома, а на двери красовалась надпись: “Софи Нортон – убийца”. Если б не эти чертовы журналюги, мы бы смогли…».

Закончить мысль ему не удалось, на смену ей пришла другая.

«Два дня назад в газете появилась заметка: “Шон Остин – любимый всеми солист группы “Эндорфины” погиб. Одна из подозреваемых в смерти юного дарования – Софи Нортон его одноклассница и подруга, которую нашли…”», – далее были изложены обстоятельства трагедии, естественно, приукрашенные: брызги крови на двери, злобная ухмылка Софи, безутешная мать Шона и еще несколько пафосных скандальных деталей, которые так любят газетчики.

На самом деле надпись на двери дома Шона была сделана очень аккуратно, с медицинской точностью; тот, кто написал эти слова (Нортон не хотел думать, что это Софи, даже если факты были против нее), не испытывал страха или отчаяния.

«Как-то сложно все. Я не хочу покидать этот город», – Адам посмотрел на силуэты цветов.

Он на самом деле очень любил Твин-Лейкс. Здесь прошли его детство и юность. Каждый день детектив шел по одним и тем же пыльным полупустым улицам, покупал кофе в старом автомате на работе, обсуждал последние новости с коллегами. Весной здесь тепло, зима не отличалась холодом, вот только лето было слишком жарким. Лето он не любил, как будто знал, что именно это время года готовит испытания. Подходя к кабинету Мари, детектив все отчетливее осознавал, что не хочет уезжать из маленького, богом забытого городка.

– Адам, поторопись, – Мари с пониманием положила руку ему на плечо. – Все будет хорошо, – прошептала она.

«Если все будет хорошо, почему у меня такое мерзкое предчувствие?» – детектив уныло поплелся за ней.

Кабинет был скромным и аккуратным, как сама Мари. Стопки бумаги разложены на столе, в шкафу висели какие-то странные графики, посреди комнаты стояла небольшая кушетка наподобие той, что ставят врачи в своих кабинетах, а на ней сидела девушка и молча разглядывала их лица большими испуганными глазами. Растрепанные черные волосы неопрятно спускались ниже плеч, платье было слегка помято, а голубые глаза лихорадочно блестели. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не это растерянное выражение лица.

«Она похожа на героев программы “Чрезвычайное происшествие” или того чудака, которому пришлось остаться наедине с тиграми в популярном молодежном шоу, – подумал Адам. – В роли тигров сейчас мы с Мари».

– Привет, папа, – девушка изобразила подобие улыбки. Адам помахал ей рукой.

– Софи, ты ведь знаешь, что сейчас будет? – Мари села рядом с ней и взяла девушку за руку.

– Да, я подписала бумаги о том, что согласна. Это ведь поможет мне вспомнить…Шона?

Последнее слово она произнесла с явным усилием и подняла глаза на судебного психолога.

– Конечно, милая, это просто небольшой сеанс гипноза. Тебе не нужно волноваться, папа пришел специально, чтобы поддержать тебя, – ответила Мари с улыбкой.

Софи вопросительно посмотрела на отца:

– Это правда?

– Конечно, правда, Софи, я всегда на твоей стороне.

– На моей стороне? – она нервно дернула плечами, – ты ведь лучше, чем мама?

Последнее слово она произнесла с дрожью в голосе, стараясь не смотреть на лицо отца.

Отблески света падали на тонкое плечо девушки. В этих лучах она казалась хрупкой и беззащитной. Нервным движением Софи сжала руки в кулаки настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

–Тебе не нужно нервничать, постарайся расслабиться, – Мари достала из ящика небольшой предмет, который слегка блеснул в ее руках.

Софи вздохнула и вытянулась на кушетке, скрестив руки на груди.

– Гипноз, что это? Что-то страшное? Мне будет больно? – ее голос слегка дрожал. – А может, я усну и не проснусь?

– Ну, что ты, милая, ничего такого, – Мари ободряюще взяла её за руку. – мы с твоим папой рядом, не забывай об этом.

–Жаль, просто я подумала, если умру, то все закончится, меня больше не будут ненавидеть одноклассники, соседи и…мама.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Мари и Адам переглянулись

– Ты про эти сплетни? Софи, не пройдет и месяца, и они все забудут: смерть Шона, нелепые подозрения. Ты ведь ни в чем не виновата! – Адам старался говорить максимально убедительно. Дочь посмотрела на него взглядом затравленного зверя.

– Давайте уже начнем, – в руках Мари качнулся на цепочке медальон с черными спиралевидными линиями, – Софи, смотри на это и постарайся сосредоточится.

Софи задержала дыхание, руки ее дрожали и покрылись мурашками, словно она вот-вот окунется в холодную воду.

Медальон плавно качался из стороны в сторону. Тиканье часов на стене казалось громким и неумолимым. Адам старался не двигаться, чтобы не разрушить наступившее безмолвие.

Софи сонно смотрела на черные линии. Ее нервно сжатые руки расслабились, казалось, еще немного и девушка заснет.

– А теперь закрой глаза, – голос Мари доносился откуда-то издалека, – постарайся вспомнить последний день перед тем, как ты потеряла память. Какое было число?

– Помню, была весна, – сказала дочь детектива отстраненным голосом, – март, нет, конец марта. Вроде пятница. Я пошла в школу, на уроках было скучно. Моя подруга Ханна рассказала о том, что Шон скоро приедет. Он ездил в Нью-Йорк. Всем говорил, что хочет посмотреть город, а на самом деле, -Софи слегка наморщила лоб, – у него были там прослушивания. У Шона талант, его голос…

– Софи, ближе к делу. Откуда ты узнала о прослушиваниях Шона?

На мгновение Адам подумал, что его дочь заснула, но внезапно она сжала руку в кулак и сказала все тем же отстраненным голосом:

–Я не помню. Правда, не могу вспомнить. В тот день все было как обычно, дома я играла на пианино, а потом наступил вечер. И тут в голове появились странные мысли: «Мы должны помириться, я и Шон, так больше не может продолжаться». Мы ведь не общались после той ссоры.

– Ты решила помириться с Шоном, а потом… – мягко направила её Мари.

– А потом я легла спать, а дальше… дальше все как в тумане.

– Постарайся вспомнить, – голос психолога стал настойчивее. – Ты проснулась следующим утром у себя дома, да?

– Я не знаю… наверное, – внезапно тело Софи свела судорога. – Я помню свет, лицо Шона, Ханна плачет, а дальше, – тело девушки начало содрогаться, – дальше…надпись на двери: «Я вернусь за тобой», – из ее носа тонкой струйкой потекла кровь.

От неожиданности Мари выпустила медальон из рук. В тот же миг Адам ринулся к дочери и схватил ее за плечи:

– Просыпайся, Софи! – голос детектива перешел на крик.

Мари ударила ее по щеке, и девушка открыла глаза. Она испуганно осмотрела комнату и, увидев бледные лица взрослых, тихо прошептала:

– Что-то пошло не так?

– Нет, все хорошо, – Адам старался говорить мягким вкрадчивым голосом, таким тоном он обычно допрашивал детей. – Просто, Софи, тебе лучше больше не вспоминать Шона и те события.

– Ничего не получилось? – губы девушки сжались в тонкую линию, казалось, она вот-вот заплачет.

– Мы все записали на пленку, я думаю, необычная реакция на гипноз послужит доказательством твоей непричастности к смерти Шона, – Мари постаралась улыбнуться.

– У вас есть видео? Папа, могу я его посмотреть?

– Я думаю, не стоит, эксперимент провалился, – ответил детектив. – Софи, тебе надо отвлечься. Когда все закончится, мы поедем на море, вместе с мамой.

Дыхание Софи участилось, словно она готовилась сказать нечто важное. Наконец, она тихо произнесла:

– Мама наказывает меня и запрещает тебе об этом рассказывать, смотри, – Софи дернула рукав платья, слегка приоткрыв плечо. На нем красовался огромный синяк. – Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Адам молчал. Он криво улыбнулся, словно только что услышал плохую шутку, и отвел взгляд в сторону окна.

Софи отстраненно посмотрела на серый потолок.

«Мы похожи на героев дешевого романа. Отец и дочь, минута откровений. Свет падает на нас, и мы не знаем, что еще сказать, ведь все уже сказано. Я знаю, он мне не поверил, – мысли проносились в голове с бешеной скоростью, – он скажет: “Ты все придумала, мама никогда бы такого не сделала”, – не так ли?»

– Софи, – Адам выдавил из себя улыбку, – ты еще не пришла в себя, твои воспоминания немного перепутались, на самом деле ты всего лишь ударилась плечом о дверь, а мама… мама тебя любит, как и я, она бы НИКОГДА такого не сделала, поэтому я считаю…

– Ты считаешь? – Софи отошла в угол комнаты и тяжело вздохнула.

Ей больше не хотелось плакать, потому что слезы ничего не изменят. Ничего не изменится, пока она здесь

– Я решила уехать отсюда, ненавижу этот город.

Эти слова Софи произнесла тихо, одними губами, посмотрев отцу прямо в глаза. Она приняла решение. Теперь все будет по-другому.

Глава 2

Несколько секунд в комнате висела тишина, потом Мари, безмолвно стоявшая все это время в углу, подошла к Софи и обняла ее за плечи, а у Адама зазвонил телефон, и он с благодарностью поднес его к уху:

– Да, хорошо я сейчас подойду.

Пока Мари шептала что-то на ухо его дочери, он безучастно разглядывал кактус в горшке, стоявший на подоконнике. Кактус был зеленый с желтыми цветами причудливой формы. Прямо сейчас Адам Нортон был не против поменяться с кактусом местами, оставить все проблемы и наслаждаться теплым июльским днем.

Он повернулся и с улыбкой сказал:

– Мне пора, еще один свидетель подошел на допрос.

Софи и его коллега немного ошарашено переглядывались несколько секунд, потом Мари улыбнулась в ответ:

– Всего хорошего, Адам, я позабочусь о твоей дочери.

– О, спасибо. Мы встретимся дома вечером, Софи

Не дожидаясь ответа, он выскользнул из кабинета и поплелся прочь.

Внутренний дворик был все так же залит светом, и этот свет начал раздражать детектива, ему почему-то очень хотелось спрятаться в тени. Он шел, считая про себя шаги, в голове мыслей не было. Совсем, ну или почти совсем.

– Ну вот, посмотри, какая ты красивая, – Мари аккуратно заплетала густые волосы Софи в косы. Она сидела молча, слезы медленно текли из глаз, во рту чувствовался соленый привкус.

– Мисс Элфорд, я устала. Я не могу так больше жить.

– Вот смотри, – Мари поднесла к лицу девушки небольшое зеркало в деревянной оправе. – У такой красавицы и жизнь будет красивой. Главное, не терять надежду. У меня в Нью-Йорке живет сестра, если хочешь, можешь погостить у нее немного и посмотреть город.

Немного помедлив, она добавила:

– Знаешь, магия больших городов бывает обманчивой. Проблемы никуда не денутся, если ты переедешь в Нью-Йорк.

– Спасибо, – она благодарно посмотрела на Мари. – Я хочу уехать от матери. И еще, может быть, там со временем ко мне вернется память. Шон хотел жить в этом городе. Для меня Нью-Йорк навсегда будет связан с ним, – девушка увидела кактус на подоконнике и улыбнулась. – Вы тоже любите кактусы?

Тень от жалюзи падала на лицо Мари, от этого оно казалось гротескным.

– Да, кактусы напоминают людей. Софи, если твоя память стерла что-то так основательно, может, не стоит стараться вспомнить. Ты же знаешь, лучше…

– «Просто жить и не оглядываться в прошлое», – девушка грустно улыбнулась. – Да, я помню ваши слова, но хотелось бы знать, что произошло с Шоном, что заставило его так поступить…

Софи еще раз посмотрела на доброе лицо Мари. В уголках глаз были заметны мелкие морщины, какие бывают у тех, кто часто улыбается. В воздухе таял приятный аромат духов. Он успокаивал мысли.

– Это очень грустно, но теперь тебе надо учиться жить без Шона. Я нашла кое-что, оставлю тебе на память, – Мари открыла верхний ящик стола и достала оттуда небольшой сверток. – Я старалась не повредить его, – она вытащила из свертка конверт и протянула девушке.

Софи судорожно схватила желтую бумагу и вытряхнула на колени содержимое. Там лежала фотография, на которой Софи стоит в студии звукозаписи, а рядом лучезарно улыбается парень. У него темные, слегка спутанные волосы и бледная кожа. Одной рукой он держит Софи за талию, пальцы другой сложил буквой V. На лица падают тени, и все же на фотографии прекрасно видны их счастливые улыбки.

Софи судорожно перевела дыхание.

Ей хотелось сохранить в памяти все, что было связано с Шоном. Вспомнился лес, в котором они познакомились еще детьми, совместные занятия музыкой, его вечные репетиции, пропуски уроков, а потом…потом они поссорились из-за ерунды.

«Так часто бывает с подростками».

От этой мысли Софи становилось немного спокойнее. Но они ведь помирились перед его смертью, да? Так говорил ей отец, только вот память напрочь стерла последние два месяца из жизни Софи Нортон. Она как будто заново родилась несколько дней назад.

Первое воспоминание – яркий свет фонаря слепит глаза. Кто-то трясет ее за плечи:

«Софи, Софи!».

Она открывает глаза и видит испуганное лицо отца. Он продолжает трясти дочь за плечи как какую-то тряпичную куклу и кричать:

«Как ты здесь оказалась? Что произошло?».

Она пытается что-то сказать, но во рту пересохло. Еще несколько человек склонились над ней. Женщина в белом халате прощупывает пульс. Из-за яркого света Софи даже не может понять, где находится. Холод медленно мурашками растекается по спине, девушка видит серые стены знакомого подъезда.

«Уберите свет!» – кричит кто-то и в помещении становится темнее.

Здесь все знакомо, но почему так много людей? Это ведь подъезд Шона. И как она тут оказалась? Столько вопросов… Софи хватает за рукав женщину в белом халате и непривычно хриплым голосом спрашивает:

«Что произошло?».

Женщина смотрит с удивлением.

«Ты не знаешь?».

Дальше события происходят стремительно. В подъезд вламываются несколько человек с камерой и стремительно направляются к ней. «Это выглядит, как сцена из какого-то дурацкого фильма», – думает Софи. Через несколько секунд перед ее лицом оказывается микрофон:

«Мисс Нортон, вы хорошо знали погибшего? Что произошло?».

На нее хищно смотрит человек в белой рубашке с прилизанными волосами.

«Всего несколько вопросов», – продолжает он.

«Погибшего? – Софи недоуменно смотрит на него. – А кто погиб?».

«Убирайтесь отсюда! Вы мешаете следствию! Кто вас сюда пустил?» – кричит отец.

Человек с микрофоном делает вид, что ничего не слышит и пристально смотрит на нее, но Софи молчит. Эта немая сцена длится еще несколько секунд, затем Адам Нортон хватает журналиста за руку и тянет его к выходу. Тот оборачивается напоследок и, прищурив глазки-бусины, с обидой говорит:

«Шон Остин».

Наверное, этими словами должен был закончиться какой-нибудь дешевый блокбастер, но в жизни все по-другому.

Люди в полицейской форме подходят к Софи, отец дает ей свою куртку. Ее постоянно о чем-то спрашивают:

«Ты упала в обморок?».

«Когда ты в последний раз его видела?».

«Кто сделал надпись на двери?».

Девушка мотает головой, кажется, она плачет, врач протягивает ей белый платок с каким-то красным рисунком, и тут Софи смотрит на дверь, такую знакомую с самого детства. Обычная серая дверь, замочная скважина в царапинах, мать Шона не всегда попадала туда ключом. Ручка немного потускнела, Шон хотел ее заменить, потому что краска со временем облупилась. Когда он открывал дверь, серые кусочки оставались на пальцах. Ему это не нравилось, Шон вечно боялся за свои руки.

«Такова участь всех пианистов», – шутливо говорил он.

Дверь была на месте, вот только на ней блестела ярко-красная надпись: «Я вернусь за тобой». Эта дверь с надписью больше напоминала место преступления из детективных рассказов, купленных в местном киоске. В груди у девушки что-то оборвалось.

Дальше были беседы с врачами, допросы. Потом вышла статья в газете, где ее обвиняли в убийстве. Передача с прилизанным журналистом по телевизору: «Школьница стала причиной самоубийства своего одноклассника. Правда или вымысел?»

А затем начались сплетни.

Где бы ни была Софи, в школе или в магазине, за спиной слышался постоянный шепот, который начинался словами:

«Это же она…».

«Та девица…».

«Она вправду довела его до самоубийства!».

«Вот, стерва!».

Первое время девушка с ужасом прислушивалась к тому, что говорили за спиной, потом привыкла, шепот неравнодушных горожан слился в шум, похожий на радиопомехи, и вместо слов со всех сторон стало доноситься монотонное «ш-ш-ш-ш-ш-ш».

Единственным, что ее успокаивало, было то, что сейчас конец июня, и учеба в школе неумолимо подходит к концу, а перед Софи открывается дорога во взрослую жизнь.

«Вот только отец не хочет уезжать из города, а я не могу здесь больше оставаться, – уныло подумала она. – И все же у меня осталось одно незаконченное дело. Очень важное дело».

– Софи, – голос судебного психолога донесся как будто из другой реальности.

– Простите, мисс Элфорд, я немного задумалась.

– Может, тебя проводить домой?

Мари посмотрела на нее с сочувствием, ее большие голубые глаза излучали теплоту.

В голову Софи продолжали лезть невеселые мысли.

«Если бы мать хоть раз посмотрела на меня так же как мисс Мари, все было бы совсем по-другому.

– Нет, я хочу сказать Вам, спасибо за заботу, но мне нужно еще зайти в школу. Есть одно важное дело, – Софи тихо вздохнула и почти шепотом продолжила: – Я должна найти его.

– Кого найти? – мисс Элфорд посмотрела на нее с недоумением.

– Расскажу потом, а насчет Нью-Йорка и Вашей сестры… могу я немного подумать? -Софи отвела глаза в сторону.

Перспектива жить с чужим человеком в другом городе без денег пугала, но это неясное будущее было лучше, чем прошлое, которое подстерегало ее здесь за каждым углом, где на двери собственного дома еще совсем недавно блестела красная надпись: «Софи Нортон – убийца», – прохожие показывали на нее пальцем, мать ненавидела, и, что самое ужасное, здесь все напоминало о Шоне. Софи так хотела понять, что случилось, почему она ничего не помнит, и почему все это произошло именно с ними, что сердце сжималось при любом упоминании его имени.

– Конечно, не падай духом и будь на связи! – Мари Элфорд улыбнулась и помахала ей рукой.

Софи попыталась улыбнуться в ответ и, отвернувшись, шагнула в пугающую неизвестность, в тот мир, который ее ненавидел.

На улице стояла жара. Девушка надвинула кепку на лоб и направилась вперед по сверкающему в летних лучах переулку, от которого пахло зноем.

В ее голове после нескольких дней допросов, протоколов и неудачной попытки гипноза стала выстраиваться хронология событий.

Вот она ложится мартовской ночью перед приездом Шона спать, думает о том, что им нужно помириться после той нелепой ссоры, ведь они дружат так давно, а затем… ничего. И белый свет фонаря в подъезде, и та надпись, «Я вернусь за тобой». Что все это значит? Отец Софи допрашивал свидетелей, по его обрывочным фразам она поняла, что за те два месяца, которые выпали из памяти, ей удалось сделать несколько вещей: помириться с Шоном, так как их видели вместе довольно часто, это было указано в показаниях школьников, подружиться с одноклассником Уильямом Беккером и поджечь дерево во дворе подруги Ханны Ли. Что сподвигло ее это сделать, Софи понять не могла.

Их дружба с Шоном началась с общей любви к музыке. Тогда в детстве он научил ее, неуверенную и молчаливую, превращать слова в ноты. Так Софи открыла для себя новый мир – мир музыки и нотных тетрадей.

Она достала сверток из сумки и посмотрела на него в последний раз. Здесь была вся ее жизнь. В свертке лежала мятного цвета записная книжка. На обложке корявыми буквами написано: «Тайный дневник Софи Нортон».

Софи открыла его на первой попавшейся странице и прочитала собственную надпись:

«Сегодня прекрасный день! Шон уехал на вокальный конкурс в Чикаго и мне его немного не хватает («немного» зачёркнуто), моя толстая одноклассница Жизель опять села рядом на математике, от нее противно пахнет чипсами, но, в общем-то, она ничего. Мама снова злая с утра, когда приду домой, буду играть на пианино весь вечер . Чтобы не скучать, я начала писать музыку, потом наложу ее на стихи, и получится песня. Надеюсь, Шон однажды исполнит это».

Софи пролистала немного дальше, дневник заканчивался датой: второе апреля. Остальные листы были вырваны. Интересно, она их уничтожила или кто-то другой? Ведь эти несколько страниц -единственное напоминание о последних двух месяцах ее жизни. На последней странице нарисовано дерево, а под ним знак бесконечности. В конце блокнота вложены листы, лихорадочно исписанные нотами. Девушка аккуратно их достала и, свернув вдвое, положила сумку.

«Мне везет,– подумала она, – я до сих пор никого не встретила». Переулок, по которому Софи шла, оказался довольно пустынным, видимо из-за летнего зноя жители спрятались в домах, задернув шторы. Атмосфера маленького забытого богом городка была ей неприятна. Дома копировали друг друга, аккуратные дворики почти неотличимы, осенью и зимой здесь тоскливо, а летом Софи постоянно хотелось сесть в машину и уехать куда глаза глядят. Этот город как будто взяли из книги Стивена Кинга, синонимом его названия было слово «безнадега».

– Сеньорита! – донеслось до нее откуда-то слева. Софи испуганно оглянулась. На дороге как будто из земли вырос маленький трейлер на колесах. Из его окошка пахло дешевыми бургерами, продавец с длинными усами и в смешной шляпе махал ей пухлой рукой:

– Сеньорита! Здесь лучшие бургеры!

«Откуда он взялся?» – подумала девушка, – два месяца назад здесь ничего не было».

Она натянула на лицо улыбку и быстро сказала:

– Спасибо, но я не хочу есть, и у меня нет времени.

– О, сеньорита экономит время? Это бесполезное занятие!

– Почему? – с вызовом спросила Софи, этот итальянец начинал ее раздражать.

– Потому что связь времен разорвалась. И в воздухе уже пахнет огнем, – продавец хитро улыбнулся.

– Если, что и пахнет огнем, так это ваши бургеры, – она развернулась и пошла прочь. «Сколько ненормальных ходит по улицам»,

Софи достала из сумки смятую пачку листов с нотами и прижала их к груди. «Единственный человек который может мне помочь это он, мой одноклассник Уильям Беккер», – пронеслось в голове. Софи ускорила шаг, и вскоре перед ней возникло здание музыкальной школы.

Из окна доносилась мелодия Дебюсси, чтобы ее не слышать, Софи надела наушники и включила плеер. Джони Хэйтс Джаз запел монотонным голосом «Shattered dreams».

Глава 3

Адам Нортон сел за стол и прищурился:

Итак, мистер Беккер, может быть, Вы расскажете мне что-нибудь новое о погибшем?

Парень, сидевший напротив него, смущенно улыбнулся. Он был высоким, хорошо сложенным, его светлые волосы аккуратно лежали, своей улыбкой Уильям Беккер напоминал американскую мечту с рекламных щитов: «Пейте Кока-Колу и вы станете таким же белозубым красавчиком, как я».

Обычно дети издевались над такими плакатами, как могли: зарисовывали моделям один зуб черной краской, добавляли густые усы и неприличные надписи. Вот и сейчас детектив мысленно заштриховал черным один из передних зубов школьника и невольно улыбнулся в первый раз за этот день. Уильям выдохнул и начал:

– На самом деле, он был странным парнем, наш Шон. Знаете, всего его любили, врагов не было, он мог подцепить любую девчонку, даже ваша дочь от него хм.. без ума, по крайней мере, мне так показалось, – Беккер криво ухмыльнулся. – Понимаете о чем я? У него было ВСЁ. Все что может пожелать человек в его возрасте! Ходят слухи о том, что Шона взяли солистом в популярную музыкальную группу. «Эндорфины», слышали о них? Это ведь очень круто! Софи постоянно бегала за ним, как хвостик, в то время как Шон занимался какими-то странными делами. Очень странными делами.

– Да, мистер Беккер, я знаю, что Шон начал самостоятельно искать местного маньяка вместе с Вами и Софи. Я думал, вы просто развлекаетесь, хоть это и были опасные развлечения. В любом случае, того парня нашли и посадили.

– Послушайте, мистер Нортон, а Вы уверены, что нашли именно виновного? Может быть, настоящий маньяк столкнул Шона и..

– Невозможно, – детектив устало вздохнул, – позже мы нашли еще одного свидетеля самоубийства Шона Остина. Женщину, живущую в доме напротив. Она утверждает, что Шон был один в квартире, и никто не помогал ему совершить это.

– Грустно, – Уильям заметно сник и лихорадочно сжал руки в кулаки, – Вы знаете, несмотря на внешний блеск и всеобщую любовь, Шон всегда мне казался каким-то сломанным. В детстве у меня была игрушка, деревянный солдат в красивой военной форме. Однажды, солдат попал в руки моего мерзкого кузена с задатками вандала, после этого на него стало больно смотреть. Отец отдал игрушку в мастерскую, там солдата отремонтировали, дерево стало блестеть еще ярче, вот только, если внимательно присмотреться то где-то в районе сердца видны две уродливые трещины, понимаете, о чем я? Шон был таким же. Сломанным. Его как будто что-то мучало. Однажды, он мне сказал: «Ненавижу этот город. Старые дома, блеклые улицы… Здесь все пахнет смертью. Я обязательно отсюда уеду». Вот таким он был. И этот его потрясающий голос. Я сам пою, и все же, у меня, наверное, никогда не получится превзойти Шона.

Уильям тяжело вздохнул и посмотрел на детектива:

– Вы знаете, мне кажется, никто его не доводил до самоубийства, он сам дошел. Просто переступил порог между жизнью и смертью, оставив нам одни проблемы. Сейчас все ненавидят Софи из-за грязных слухов, которые распространяют журналисты. Думаю, она ни в чем не виновата. Если уж быть совсем честным, все мы немного завидовали Шону и немного желали ему смерти. Он был слишком…ярким для этого города. Софи единственная по настоящему заботилась о нем, думаю, она его любила. Если бы я мог чем-то ей помочь…

Детектив с замиранием сердца слушал этого парня. Во рту появился солоноватый привкус: «Если бы ты мог чем-то помочь… У тебя явно синдром спасателя, парень» , – подумал он, а вслух произнес:

–У меня есть к тебе небольшая просьба, Уилл. Не мог бы ты побыть рядом с моей дочерью хотя бы несколько дней? Дело в том, что она постоянно пытается вспомнить, то что забыла, но врач сказала, что психика Софи может не выдержать этого. Поэтому ей нельзя вспоминать, – в глазах детектива блеснули слезы.

Часы показывали около пяти вечера, когда Софи переступила порог музыкальной школы. В дверях ее чуть не сбила упитанная школьница в очках. Сказав «извините», она подняла глаза вверх и увидела вблизи лицо Софи. Застыв от ужаса, девочка пробормотала:

– Ой, та самая Софи Нортон…

Затем она прикрыла рот рукой и поспешно убежала прочь. Занятия в музыкальном классе уже закончились, поэтому в коридоре оказалось пусто. Софи осторожно прошла вперед и, найдя глазами нужную дверь, постучала в кабинет.

– Войдите! – ответил ей знакомый голос.

Открыв в дверь, она увидела учителя музыки. Мистер Гордон сидел за фортепиано и печально улыбался. Это был человек средних лет со слегка взъерошенными каштановыми волосами, аккуратно застегнутая белоснежная рубашка и черные брюки делали его похожим на офисного клерка.

– Привет, Софи, – он натянуто улыбнулся. Наверное, не стоит спрашивать, как у тебя дела, – в голосе мистера Гордона промелькнул сарказм, – если хочешь знать, я тоже не очень…

Эти слова застали девушку врасплох. Она не хотела встречаться с учителем Шона и обсуждать события последних дней, она вообще не хотела об этом говорить.

– Извините, Уильям Беккер к Вам не приходил? – пробормотала она.

– Нет, он должен прийти с минуты на минуту.

– Тогда…тогда я подожду снаружи,– Софи развернулась и вышла прочь из этого до боли знакомого ей кабинета, где они с Шоном проводили лучшие минуты своей жизни.

– Как мне все это надоело, – бормотала она, – я хочу забыть все это, я хочу начать жить заново.– Ой..,, -девушка споткнулась и полетела вниз. Кто-то подхватил ее, смягчив падение.

– Уилл?, – она вопросительно взглянула на фигуру рядом, – Уильям Беккер!

– Господи, Софи, если бы ты не бежала так быстро, то не налетела бы на меня, -пробормотал он, протянув ей руку

– Прости, мне правда очень жаль! – она посмотрела на него и слабо улыбнулась.

Уильям всегда был хорошим парнем добрым и заботливым, тем, кто внушает другим людям доверие. Его улыбка казаласьтеплой и растерянной. В отличии от одинокой фигуры учителя, которая постоянно напоминала о трагедии, вид Уилла дарил надежду на хоть какое-то позитивное будущее в этом гротескном мире последних нескольких дней, где все перевернулось с ног на голову.

– Ты кого-то ищещь? – продолжил он после нескольких секунд молчания.

– Да, – Софи сжала губы, – тебя. Я ищу тебя для того чтобы передать это. С каменным лицом она достала из сумки пачку смятых листов.

Уильям с недоумением уставился сначала на потрепанную бумагу, потом на Софи. Затем, не говоря ние слова, он аккуратно развернул стопку и взял первый потертый лист:

Это ноты? – он внимательно рассматривал девушку, как будто видел ее в первый раз, – ты что, пишешь музыку?

Софи сглотнула и начала сбивчиво говорить:

– Понимаешь все дело в том, что иногда в моей голове ноты складываются в разные мелодии, и мне только остается их записывать. Я не профессиональный композитор, но все же, здесь собрано лучшее из того что я напридумывала. К некоторым из них есть стихи. Если сложить музыку и стихи то получится песня, не так ли?

«Господи, что я говорю, – подумала она, – это ведь и так понятно»

– И в общем я писала их для Шона. Изначально я хотела, чтобы он их спел, но ты ведь и сам понимаешь, что это невозможно, поэтому.. поэтому..

Слова как будто испарились, и девушка просто стояла молча глядя на одноклассника, не в силах что-либо сказать.

– Поэтому ты хочешь, чтобы эти песни пел я? Потому что у меня неплохой голос, не так ли? – Уилл улыбнулся и взял ее за руку, – пошли

– Стой! Куда ты меня ведешь? – Софи посмотрела на него с немым отчаянием. Ты что хочешь прямо сейчас…

– Да, я прямо сейчас попробую сыграть хотя бы несколько из них.

Он распахнул дверь в класс, и Софи снова увидела эту светлую комнату в лучах солнца. Учителя музыки уже не было. Вместо него на крышке фортепиано лежала записка:

«Мистер Беккер, занятие сегодня отменяется в связи с моим пошатнувшимся здоровьем».

И подпись: «Ваш Дж. Гордон».

– Бедняге не по себе после всего этого, впрочем как и всем нам, – пробормотал Уилл.

Софи молча села на деревянный стул напротив пианино. Рядом расположился ее одноклассник.

– Ну что ж попробуем? – он поднял слегка запылившуюся крышку и начал играть. На миг Софи показалось, что все, что было до этого, всего лишь дурной сон. Она точно так же как и раньше сидит рядом с Шоном за этим громоздким инструментом, и комната наполнилась грустными и приятными звуками мелодии.

– Эй, посмотри это ведь так легко!– говорит ей Шон и смеется, – ты скоро сама научишься играть, и тогда мы уедем в Нью-Йорк и станем самыми знаменитыми музыкантами!

Его пальцы быстро нажимают на клавиши. Это выглядит завораживающе.

Такое странное ощущение дежавю. Девушка грустно улыбнулась и посмотрела на человека, сидящего рядом с ней. Совсем другая улыбка, цвет глаз и манера играть на клавишах.

«Забудь, – подумала она, – ты никогда с ним больше не встретишься. Поэтому просто забудь». Спустя несколько секунд мелодия закончилась и в комнате воцарилась тишина. Софи сидела молча и неподвижно как статуя.

– Боже мой! – Уилл выдохнул с удивлением.

– Что, все так плохо?– обреченно спросила девушка.

– Нет, что ты, эта музыка, она просто потрясающая! Ты точно сама ее придумала?

– Да, – безрадостно сказала девушка,– по вечерам дома бывает очень скучно, вот я и..

– Да у тебя талант, – перебил ее Уилл, – Софи, о твоих песнях должен узнать весь мир, что ты об этом думаешь?

– Ничего, – безразлично ответила она, – если честно, мне все равно. Делай с ними что хочешь. Кстати, я хотела задать тебе несколько вопросов.

Вечерело. В лучах уходящего солнца фигура девушки казалась хрупкой как фарфоровая статуэтка. Волосы слегка раздувало слабым ветром из открытого окна. «Она такая же сломанная как Шон, – внезапно подумал Уилл, – интересно, ее можно починить? Если бы я только знал как». Он невольно протянул к ней руку, но в последний момент опомнился и сделал вид, будто старательно приглаживает волосы на голове.

– Ты ведь знаешь, что я потеряла память за последние два месяца, – продолжила Софи, – в протоколах допросов написано, что нас втроем часто видели вместе. Ты, я и Шон. Что же нас связывало?

Уилл отвел глаза:

– Софи, мы просто занимались всякими пустяками, как и другие подростки, в этом не было ничего необычного.

– И бродили по заброшенному вокзалу ночью? – девушка удивленно посмотрела на него.

– Мы…играли, играли в сыщиков. Два месяца назад неизвестный маньяк похитил двух мальчиков из нашей школы. Мы пытались найти его следы, но безуспешно. Позже подозреваемого арестовали. Это был отец одного из мальчиков.

В голове девушки замелькали блеклые картины. Темный туннель, под ногами хлюпает вода, она идет вслед за Шоном с фонариком, ей очень страшно, она хочет позвать его, но слова застряли в горле. Картина меняется. Они спускаются по лестнице, вокруг темнота. Как будто с другой планеты ей слышится голос:

– Софи! Софи!

– Что? – девушка понимает, что сидит в музыкальном классе, обхватив голову руками. Ее пронизывает озноб, рядом темной тенью наклонился Уилл:

– Софи, что с тобой? В его глазах не сложно прочитать тревогу. Он молча протягивает ей платок, – у тебя кровь из носа.

Софи лихорадочно подносит платок к лицу, и на нем расплывается красное пятно.

– У меня болит голова. Давай прогуляемся, Уильям. Я хочу, чтобы ты меня отвел в одно место.

– Конечно, – он обнимает девушку за плечи и медленно ведет ее к выходу.

«Уилл любит меня, да?» – Внезапно Софи понимает, что невозможно так бережно держать за плечи и смотреть с такой тоской в глазах на постороннего человека, простую одноклассницу. Интересно, когда это началось? За эти два месяца, которые я не помню или раньше? Уилл никогда не вызывал у нее отвращения, более того многие девчонки отдали бы пол жизни чтобы оказаться на ее месте.

«Наверное, мы странно смотримся вместе. Популярный, распрекрасный Уильям Бекер и грязное чудовище Софи Нортон», – она сжала его теплую руку. Все было не так уж плохо.

На улице вечерело. Маленькие узкие переулки казались гротескными из-за игры теней и света. На ветру медленно покачивалась вывеска с названием местного магазина «Книги и журналы».

«Как оригинально, – подумала Софи, – владельцам этого старого монстра явно не хватает фантазии». На его витрине блестела обложка журнала. Того самого журнала где газетчики поливали грязью Софи. «Местные жители говорят, что виной этому ужасному событию стала неразделенная любовь погибшего к однокласснице Софи Нортон. «Современные девушки такие жестокие», – рассказывает соседка Софи Мардж Бриггс. «Я всегда знала, что она замышляет что-то мерзкое. Нелюдимая и отстранённая девочка часто гуляла вместе с беднягой Шоном. Как она может здесь находиться после всего, я мечтаю о том чтобы она уехала отсюда навсегда!»».

В голове Софи появилась тетушка Мардж с биноклем, которая по привычке подглядывает за соседями. От мисс Бриггс постоянно воняло собачьим кормом, ее семь йоркширских терьеров были такими же отвратительными, как она сама.

Софи тяжко вздохнула.

– Куда ты меня ведешь? – с любопытством спросил Уилл.

– Мы почти на месте, – Софи показала пальцем на большой дом с множеством окон и квартир, – это дом Шона. Я хочу еще раз побывать на месте преступления.

– Постой Софи! – Уилл широко раскрыл глаза, – как ты себе это представляешь, здесь ведь все оцеплено!

– Очень просто. У меня сохранились ключи от подъезда Шона. Он мне их дал, чтобы я не беспокоила его маму звонками, когда прихожу в гости

Девушка нажала на круглое отверстие и дверь со скрипом отворилась. Они молча ехали в лифте. На тринадцатом этаже она увидела то самое место, которое часто преследует ее в кошмарных снах. Темная железная дверь перетянута желтой лентой, замок опечатан. Надпись за последние три дня стала бледнее, и все же было отчетливо видно три слова «Я вернусь за тобой», – написанные кровью, ее кровью.

Софи, – неуверенно начал Беккер, – ты хочешь все вспомнить? Может не стоит так стараться? Возможно в то утро, ты открыла дверь в его квартиру, подошла к окну, посмотрела вниз и все поняла. Ты поняла, что Шон разбился! Я думаю, это и стало причиной твоей амнезии.

– Скажи мне Уилл, перед смертью Шона мы с ним ругались?

Уилл побелел и отвел глаза:

– Насколько мне известно Шон на тебя обиделся. Я не знаю почему. Ты не говорила. Он вообще вел себя довольно странно. Был очень нервным, даже начал курить. Шон, который делал ставку на свой голос, начал курить. Это что-то из рода фантастики. Я помню, – тихо продолжил он, – однажды вечером ты пришла ко мне домой. На тебе было легкое белое платье. Выглядела ты тоже довольно странно, волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестели. Мы были у меня дома вдвоем, и от этого я себя чувствовал довольно неловко.

– И о чем мы говорили? спросила Софи

– Ты спросила: «Чтобы я сделал, если бы меня обвинили в том, что я не совершал?»

Я ответил, что в любом случае надо оставаться самим собой. Потом ты меня обняла и сказала, что я очень хороший, несмотря на все что было в прошлом и еще что было бы неплохо если бы все люди были хоть каплю похожи на меня в особенности Шон .

Софи вздрогнула:

– Значит, мы с Шоном поругались, – сказала она грустным голосом, – и, судя по всему он обвинял меня в чем-то, что я не делала или думала, что не делала, – она поправила волосы и улыбнулась.– Это странно, но мне немного легче, спасибо.

– Мы были друзьями, да или нет?– Софи строго посмотрела на него.

– Да, – ответил Уилл. В такие моменты дочь детектива очень сильно напоминала своего отца. «Я как будто на допросе»,– с улыбкой подумал он.

– А с Шоном, мы были друзьями?

– Вы были больше чем друзьями, насколько мне известно, – осторожно сказал он.

– Вот как, значит, слухи в каком-то смысле основаны на реальных событиях. Взгляд девушки блуждал по поверхности железной двери, в подъезде пахло хлоркой и чем-то еще похожим на бытовую химию.

– Даже если так, знаешь, я ненавижу его за то что он с тобой сделал! Даже если бы я расстался с девушкой, это не повод совершать самоубийство и оставлять ее одну с чувством вины и косыми взглядами жителей нашего прекрасного города.– Уилл со злостью пнул банку из под колы валявшуюся под ногами.

– Знаешь, а ты действительно хороший , – Софи посмотрела на него с сожалением, – но я должна все вспомнить.

Она медленно достала ключи из кармана.

–У тебя что, есть ключи от его квартиры? – глаза парня округлились от ужаса.

– Да, я хочу побывать на месте преступления, может это мне поможет восстановить память, – она говорила будничным безразличным голосом, словно рассказывала о прогулке с подругой в местный супермаркет.

– Стой! – Уилл схватил ее за руку, – не делай этого, пожалуйста. Если копы узнают, что ты здесь была, они подумают, что мы пришли замести следы. Ты и так в опасности Софи! Подумай о себе и о..нас.

– Нас? С каких это пор появилось это «мы»? – она усмехнулась, – ты просто скажешь, что я зашла одна. В его квартире будут только мои следы

– Это «мы» появилось с тех пор, как твой отец попросил меня о помощи.

– Софи! – Уилл схватил ее за плечи, – не стоит тревожить прошлое! Иначе ты свихнешься! Тебе ведь запретили вспоминать! А ты постоянно устраиваешь бесплатные экскурсии по своей памяти.

Девушка хотела ему возразить, но Уилл ее перебил:

– Послушай, у меня есть предложение! Твой талант и мой голос! Мы будем неплохо смотреться вместе. Давай переедем в Нью-Йорк и попытаем счастье там! Начнем жить заново и забудем все это. Там в Нью-Йорке нас никто не знает, мы могли бы…

Софи пристально на него посмотрела как будто видела первый раз в жизни:

– Почему ты это предлагаешь именно мне? – медленно спросила она.

– Потому что я люблю тебя. Послушай, – он отвернулся в сторону, – грязный подъезд, где Шон наложил на себя руки, это не самое подходящее место для признаний и все же, я делаю тебе предложение прямо здесь. Когда мы переедем, ты станешь моей женой и сменишь фамилию. Никто не узнает о Софи Нортон. Это будет совсем другая жизнь.

На минуту повисла тишина. «Интересно, почему никто из соседей не вышел на лестничную площадку? – вдруг подумала Софи, – возможно они испуганно сидят по своим квартирам как крысы, боясь стать свидетелями еще одной трагедии».

Сверху на лестничной площадке было окно. Там сквозь белый прямоугольник можно было рассмотреть великолепный закат. Солнце, окруженное бордовыми и розовыми облаками, скрывалось все больше, накрывая город темнотой. На небе сияло ярко красное марево.

Софи Нортон очень хотелось достать ключ, взломать печать копов и открыть до боли знакомую дверь, чтобы увидеть еще раз комнату Шона, но вместо этого она неуверенно шагнула вперед к Уиллу. Один шаг… другой, как будто сами ноги не хотели передвигаться в этом направлении. Наконец, она подошла совсем близко, неуверенно улыбнулась и прикоснулась своими губами к его губам:

– Я согласна, – прошептала она

«Наверное, в этом есть что-то роковое, – подумала Софи, – мой первый поцелуй произошел на 13 этаже дома, в котором Шон совершил самоубийство спустя три дня после его смерти. И все же, если я здесь останусь, этот город убьет меня тоже».

Уилл прижал ее к себе. Над ними нависла тишина. Такая тишина наступает, когда все реплики главных героев произнесены, и они молчаливо ждут после финальной сцены аплодисменты зрителей.

– Увези меня отсюда, Уилл,– прошептала Софи.

– Да, мы уедем до конца лета, – ответил он и посмотрел в прямоугольное окно

– Софи, неуверенно сказал Уилл, – кажется где-то пожар. Как раз в той стороне, где твой дом.

Допросив всех возможных свидетелей и уладив повседневные дела с бумагами, Адам Нортон плелся домой. Голова не просто болела. Она раскалывалась от боли. Как будто кто-то бил отбойным молотком изнутри по его черепу. «Интересно как там Лиза? – внезапно подумал он.– Сегодня утром она была какая-то вялая. Впрочем, как и Софи». Ему вдруг очень сильно захотелось снова увидеть жену. Зарыться руками в ее мягкие волосы и рассказать ей все, что мучило в последние дни. Их брак был не очень крепким, но весьма долговечным. Они жили вместе уже семнадцать лет и воспитали дочь.

«Мама бьет меня!» – в голове Адама вдруг снова возникли утренние откровения Софи. «Этого не может быть, – подумал он, – у меня хорошая семья, если бы что-то такое было, мне бы стало известно об этом первому.

Он подошел к дому и достал ключи. Этот дом был его гордостью Аккуратный красивый и дорогой, с резными окнами и кирпичной крышей.

Детектив бесшумно открыл дверь и переступил порог. Внезапно в нос ему ударил едкий запах дыма.

– Дорогая, у тебя что-то горит? – спросил он.

Тишина…Глаза от дыма начали слезиться. Внезапно Адам заметил, что ручка в ванной поблёскивает от влаги. Быстро и бесшумно детектив открыл дверь и остолбенел от ужаса

. Он увидел светлые волосы жены на белом кафеле ванной, ее бледную кожу и пузырек с ярко-синими таблетками рядом с ее хрупкой фигурой. Лиза Нортон словно спала беспробудным сном.

Внезапно в нос ударил еще более едкий запах дыма. Детектив попытался нащупать пульс на руке Лизы, но все было бесполезно. Где-то вдалеке зазвучал вой сирен. Мерное гудение пламени доносилось за его спиной. Дверь набухла и подалась вперед под давлением немыслимо высокой температуры. Перед ним мелькнул яркий костюм пожарного, но Адаму Нортону было все равно. В этот день его мир рухнул. Огонь поглотил все, что он так долго строил, огонь и еще что-то чему он не мог найти подходящего определения, затем в голове мелькнуло одно единственное слово – судьба.

Уилл бежал впереди, Софи за ним следом. Сердце бешено стучало в висках.

«Это ведь не мой дом горит? – подумала девушка, – нет, такого просто не может быть!»

Улицы мелькали и сливались в одно блеклое пятно. Внезапно перед глазами возник тот

самый ларек с бургерами:

– Сеньорита-Бонита! – продавец весело помахал ей рукой. Девушка посмотрела на ларек и ей вдруг вспомнились странные слова усатого мексиканца: «Потому что связь времен разорвалась. И в воздухе уже пахнет огнем…»

Внутри все сжалось. Это было знакомое ей предчувствие беды

А потом был дождь, хлипкая грязь под ногами, одетыми в черные ботинки, вкус капель воды на губах. Софи стояла тихо и неподвижно, словно памятник и лихорадочно шептала:

– Все нормально. Все правильно. Я одета так, как положено. Черные ботинки, черная юбка, рубашка с наглухо застёгнутым воротом, естественно, черная. Волосы аккуратно убраны с плеч и заплетены в косы.

Хлипкая грязь была предательски скользкой, она боялась оступиться, боялась что поскользнувшись поедет, а затем рухнет на землю прямо у всех на глазах и нарушит трагическое безмолвие этого жуткого места. Она стояла одна в очереди на прощальной церемонии. Сегодня были похороны ее матери , и через несколько минут Софи предстояло бросить последнюю горстку земли, прежде чем гроб поглотит черная раскисшая земля. На похоронах было совсем немного присутствующих. Отец, его коллеги по работе и соседи по дому. Среди них Софи увидела хищный взгляд маленьких глаз тетушки Мардж. На ней было черное старомодное платье с громоздким воротником. В руках соседка держала визгливую собачку, которая хмуро скалилась. Священник будничным тоном читал молитву.

Сердце Елизабет Нортон не выдержало чрезмерной дозы антидепрессантов . Она умерла, не успев снять с газовой конфорки кастрюлю, поэтому дом охватило пламя . Для их семьи такой поворот был словно гром среди ясного неба.

В последнее время Софи казалось, что ее чувства как будто атрофировались. Ощущение реальности происходящего стало пропадать. Казалось, что она смотрит фильм с собой в главной роли. Вот они с Уиллом бегут к ее дому. Вот она видит горящие стены. Дом, который был гордостью отца как – будто складывается и уменьшается в размере, тает в бушующих языках пламени. Затем кадр меняется.

Похороны матери. Свет камер направлен на Софи. Дождь идет, потому что так должно быть по сценарию. Осталось несколько минут до завершения фильма. Девушка бросает горстку земли на крышку гроба и отходит в сторону. Кто-то должен сказать заключительные слова. И, конечно, в кадре появляется тетушка Мардж, которая громким шепотом говорит:

– Я всегда знала, эта девчонка приносит несчастья! Наверное, она одержима дьяволом! Сначала бедный Шон Остин, теперь ее мать.

Собачка в руках громкогромка тявкает как будто соглашаясь с ее словами:

– Да-да, так и есть, тяв, тяв.

Не в силах терпеть это больше, Софи прячется за деревьями, шаг другой и она уже далеко от всех них. Небольшая роща засажена березами. В углу стоит пожелтевшая от времени скамейка, на ней девушка видит знакомую фигуру. Сгорбившись, с сигаретой в руках меланхолично смотрит в даль учитель музыки мистер Гордон. Он оборачивается на звук ее шагов и машет рукой:

– Привет Софи, не хочешь составить компанию?

Она послушно идет вперед и садится рядом:

– Какой вы смелый. Не боитесь замараться? Я ведь та самая Софи Нортон – источник всех несчастий.

Мистер Гордон ласково обнимает ее хрупкую фигуру и гладит по голове.

Предательские слезыу не заставляют себя ждать, Софи плачет от горя и безысходности, как маленькая девочка. Унылый пейзаж кладбища за спиной учителя расплывается в одно темное пятно.

– Иногда нам всем бывает грустно и одиноко, ты не должна держать эти чувства в себе, иначе они съедят тебя изнутри. Знаешь, одинокие люди иногда превращаются в монстров. Например, Мардж Бриггс – наше местное маленькое чудовище, состоящее из сплетен. Ее можно только пожалеть, жить одной с семью собаками то еще удовольствие. Поэтому от скуки она иногда следит за соседями при помощи огромного уродливого бинокля.

Софи улыбнулась. Вид тетушки Мардж с биноклем в любимом халате с ярко-красными розами ее немного позабавил.

– Спасибо Вам, мистер Гордон, вы лучший учитель музыки на свете, – вырвалось у нее, – благодаря вам Шон…

– Давай не будем вспоминать еще одну трагедию, – сказал он и протянул ей сигарету, – хочешь попробовать? Это иногда спасает от пустоты внутри.

Девушка первый раз держала ее в руках, она удивленно уставилась на сидящего рядом человека. Потом перевела взгляд на дымящийся фильтр и затянулась. Из груди вырвался кашель:

– Какая гадость! – процедила Софи сквозь зубы.

Мистер Гордон стукнул ее по спине:

– Жизнь вообще отвратительная штука иногда, – он меланхолично посмотрел на хмурое небо, -поэтому нужно всегда держать нос по ветру и верить в свои силы.

– Это точно.

Внезапная мысль озарила разум Софи, и она медленно произнесла, доставая бумажный конверт из кармана:

– Мистер Гордон, не могли бы вы передать это отцу? Здесь письмо от меня. Дело в том, что я уезжаю и это мое прощальное послание.

– Почему ты не передашь его сама?– удивленно спросил учитель

– Я…не могу. Это слишком тяжело. Боюсь, что глядя на него не смогу уехать. На самом деле я ненавижу этот город. Здесь даже воздух пахнет смертью, – она шумно выдохнула и посмотрела на собеседника. Это был человек без возраста. Добродушное лицо с мимическими морщинами от частых улыбок, теплый добрый взгляд и взъерошенные каштановые волосы.

– Хорошо, я передам. Ты…ведь не оставишь отца одного? Ему сейчас очень плохо, – мистер Гордон отвел глаза.

– Я…я буду звонить ему, до свидание! – Софи выдавила улыбку и помахала учителю рукой. Затем развернулась и пошла прочь. Подальше от этого места. Она не вернется сюда никогда.

На обочине дороги стояла белая машина. Водитель тихо просигналил, когда увидел ее фигуру. Софи пошла быстрее. Отворив дверцу, она плюхнулась на сиденье и обняла Уилла.

– Ты уверенна? – спросил он.

– Да, да я уверена. Поехали в Нью-Йорк, – девушка улыбнулась и сжала его руку. Перед глазами пролетали знакомые дома, школы и дворы, затем появилась табличка с надписью «Добро пожаловать в Твин Лейкс», которая через минуту осталась позади.

«Вот и все. Теперь я свободна» – подумала Софи и улыбнулась

Глава 4

Софи торопливо шла к берегу реки. Под ногами блестели яркие кусочки гранита, ветви деревьев сплетались друг с другом, как будто над головой висела зеленая корона из листьев. Она любила этуо реку. Это было их тайное место. Волшебный берег, где они с Шоном прятались от мира. Здесь было легко дышать, по утрам звонко пели птицы, и самое главное, здесь всегда было спокойно. Она быстро переступала с камня на камень, стараясь, чтобы холодная вода не задела туфли. Со стороны ее движения были похожи на танец. Над поверхностью реки белым покрывалом простирался туман. Туман был частым спутником летнего утра после дождя. Солнце неторопливо восходило над лесом, его белые лучи разрезали поверхность реки на светлые и темные участки, воздух был свеж. Картина достойная пера художника. Вскоре перед глазами появился обветшалый деревянный понтон. Там за туманом можно было разглядеть фигуру человека.

– Шон! – она приветливо помахала ему рукой. Фигура не шелохнулась. Девушка медленно подошла к нему и заглянула в глаза.

– Какое прекрасное утро, Софи, – Шон посмотрел на нее невидящим взглядом. Его черные волосы слегка растрепались на ветру, а серо-голубые глаза продолжали смотреть в даль, -как жаль, что это всего лишь сон, и ты снова проснёшься в своем фальшивом мирке дорогих сумок и дешевой музыки, – Шон улыбнулся. – Тебе еще не надоело все это?

Софи сразу стало грустно. «Даже во сне я не могу расслабиться», – подумала она и спросила:

– Почему ты это сделал? Почему совершил самоубийство?

– Потому что связь времен разорвалась, сеньорита Бонита, – Шон медленно превращался в продавца бургеров, который с ехидной улыбкой продолжал, – Просыпайся соня…

– Вставай соня! – Софи слышала голос, но так и не поняла кто это говорит, то ли продавец бургеров, то ли…

– Уилл? Она с трудом открыла один глаз и посмотрела на мужа. – Господи, Уилл, сколько времения? – рядом с ней на кровати сидел красивый мужчина и широко улыбался. Светлые волосы идеально уложены, карие глаза добродушно смотрели на нее. В руке он держал стакан воды.

– О господи!– выдохнула Софи. – Ко мне снизошёл ангел с минералкой.

Четыре

У нее сильно болела голова. И это было неудивительно, если учесть, что вчера они всю ночь тусовались в каком-то элитном отеле. Девушка старалась вспомнить название, но на ум приходили только ярко-накрашенные дорогой косметикой лица женщин, изгибающихся под музыку и бармен, поджигавший самбуку. А потом кто-то достал траву. На таких вечеринках это было обычным делом.

«Вроде это была презентация чего-то или кого-то… Может модный парфюмер выпустил новую коллекцию? Ах да, это было на прошлой неделе. День рожденияе одного из бэк-вокалистов Уилла? Больше похоже на правду», – сквозь туман в голове перед девушкой появилось лицо отвязного брюнета в синей футболке с двумя цепями на шее. Рядом с ним улыбается Уилл, кто-то наливает шампанское. Их фотографируют.

– Ну что вы как девчонки, добавьте жару! – толстый гитарист бросается к ним в объятия, от него сильно несет алкоголем.

– Джейкоб как всегда, еще нет и двенадцати, а он уже пьяный в доску, – ехидно смеется менеджер Уила Хана Ли.

– Знаешь что, крошка. А вдруг в двенадцать моя карета превратиться в тыкву, а я еще не накидался? – отвечает Джейкоб, заплетающимся языком. Дальше все смеются, фотографируются, потом градус алкоголя повышается и начинаются танцы.

Составлять по утрам хронологию прошедших вечеринок стало для Софи привычным делом. Главное здесь не запутаться в именах и событиях, что было весьма сложно, учитывая то, что все прошедшее за ночь сливалось в одно розовое гламурное пятно.

Она взяла стакан с минералкой и сказала:

– Твое здоровье, дорогой муж! – улыбнувшись ему на подобии ДиКаприо в роли Великого Гэтсби, – какие у нас на сегодня планы?

Улыбку с лица Уилла как-будто стерли ластиком.

– Любовь моя, загляни в свой органайзер!

Он тяжко вздохнул.

Софи нащупала одной рукой лежавший на комоде розовый блокнот – подарок ее школьной подруги и менеджера Уилла Ханы Ли. Странная штука судьба. После переезда в Нью-Йорк им с Уиллом пришлось довольно долго скитаться по клубам. Прошло два года, прежде чем ее мужа заметили и предложили записать альбом. Все началось с того вечера в одном грязном маленьком клубе. Софи сидела за барной стойкой и слушала, как ее Уилл пел одну из лучших ее песен. Внимание публики было направлено на дешевые закуски и бесплатное пиво, приглушенный шум толпы не внушал оптимизма. Это был далеко не первый грязный маленький клуб за все их время пребывания в Нью Йорке. Они пытались пробиться везде, где только можно, но получали или вежливый доброжелательный или молчаливый презрительный отказ.

Софи не понимал,а что было не так с ее песнями. В любом случае впереди было унылое и беспросветное будущее.

Вдруг она увидела знакомую фигуру в красном платье на бреительках. После недолгих колебаний девушка сказала сначала тихо, а потом громче

– Хана! Хана Ли!

Женская фигура повернулась, темные очки были быстро сняты. Хана радостно помахала ей в ответ и легкой походкой направилась в ее сторону.

– Боже мой, Софи! Как давно мы не виделись! – она радостно улыбнулась и села рядом за барную стойку, – как у тебя дела?

– Да все неплохо, мне нравится этот город. Вот только с работой не очень.

– Я вижу, – Хана прищурилась, – это ведь Уильям Беккер?

Затем ее взгляд упал на обручальное кольцо девушки:

– Вы женаты?

– Уже два года, – Софи улыбнуылась, – а ты как, Хана?

– О, поздравляю!У меня все нормально. Учусь в колледже на менеджера . Если честно, я тоже с легким сердцем свалила из этой дыры. Большие города мне нравятся гораздо больше, чем эти маленькие занюханные провинции, – девушка так смешно сжала кулаки и скривила губы, что Софи еле сдержала улыбку.

– Кстати, Уилл прекрасно поет, – поспешно сказала она, – и музыка красивая. Вот только, знаешь, эта песня немного не соответствует времени. Мои одногрупники любят легкую музыку, такую под которую можно танцевать и ни о чем не думать. Она включила плеер и протянула один наушник подруге.

Девушка неуверенно прислушалась к ритмичным битам. «Crazy town» слегка монотонно пел «Sugar baby».

– Понимаешь?– Хана вопросительно подняла бровь, – сумасшедший город нуждается в сумасшедшей музыке, honey. Все эти распрекрасные баллады о любви остались в двадцатом веке. Интересно, какой романтичный идиот мог написать такую песню? – она показала глазами на сцену, где Уилл выводил последние аккорды, – наверное, он курил траву под «Modern talking» вперемешку со Стингом.

– Вообще-то это я написала, – Софи выдавила улыбку

– Ой прости! – Хана смущенно прикрыла рот, – иногда меня заносит. В общем, если мы встретились здесь, быть может, это судьба. Ты веришь в судьбу?

Девушка вспомнила надпись на двери подьезда: «Софи Нортон убийца». Тот провалившийся эксперимент с гипнозом и свой сгоревший дом.

– Я не верю в судьбу, – выпалила она, – предпочитаю просто жить здесь и сейчас.

– О, у тебя на лице все написано, – Хана улыбнулась, – я никогда не верила сплетням, слухам и журналистам. То что было в прошлом, должно там и остаться, ты так не думаешь?

– Согласна, – Софи улыбнулась.

– Знаешь что, – Хана протянул ей свою визитку, – если вдруг понадобиться помощь – звони.

Оставшуюся часть вечера девушка тупо пялилась на визитку Ханы. В голове снова и снова как старая пленка прокручивались ее слова: «Сумасшедший город нуждается в сумасшедшей музыке, honey».

После этого Софи накачала в телефон подборку современных песен, и весь вечер слушала популярных исполнителей. Все это не принесло вдохновения, но наконец-то Софи Беккер сталао понимать что хотят эти огромные пространства городов, забитые техникой и каменными коробками с кучей людей внутри. Они мечтают о свободе и легкости.

И тогда она написала свою первую песню о легкой жизни, слегка переработав творения других исполнителей. Затем, вторую, третью. Популярность Уилла набирала обороты и вот, наконец-то, спустя два годы их скитаний по клубам, человек в темных очках и дорогих специально стертых джинсах предложил ее мужу записать альбом. Это было началом карьеры Уильяма Беккера и их новой реальности.

– Солнышко, ты опять летаешь в облаках, – голос мужа снова вернул ее в реальность.

Она открыла наполовину исписанный аккуратным почерком блокнот и остановилась на последней записи. «5 июля 12:00 – встреча с отцом в ресторане. День рождения», далее следовали два восклицательных знака.

– Только не это,– простонала Софи. Она не любила все, что касалось Адама Нортона, несмотря на их кровное родство.

– Да-да именно это. Сегодня мы снова увидим твоего любимого папашу, после стольких лет разлуки, – Уильям презрительно ухмыльнулся. Это как в старых мелодрамах, где родственники собираются раз в сто лет, чтобы вспомнить, почему они не живут вместе.

– Давай не будем об этом. Ты купил ему подарок, милый? – Софи обняла мужа. Помнишь, ты мне обещал зайти и выбрать что-нибудь? – Прошептала она ему на ухо.

– Я забыл, – сказал он трагическим голосом. Посмотри на мой график, у меня нет ни минуты свободного времени! Вчера я раздавал автографы глупым фанаткам , потом мы обсуждали новый проект с Билли Морганом, потом…господи, да ты меня не слушаешь, Софи…

Девушка, безучастно смотревшая на стену, вздрогнула от неожиданности. Они жили в большом двухэтажном доме в тени деревьев, небольшом островке природы на краю города. Роскошь, доступная немногим.

«Только самый свежий воздух, лес рядом и никаких назойливых соседей» – так говорили им застройщики. Соседи появились со временем, но они действительно были ненавязчивыми. Парочка модных дизайнеров предположительно нетрадиционной ориентации и пожилая вдова с маленькой противной собакой, которую она называла Чарльз в честь принца Чарльза. Чарльз заливисто лаял во время прогулок и злобно скалился на Софи, когда им волей случая приходилось встречаться на улице.

Над интерьером каждой из комнат их прекрасного дома работал дизайнер. Например, в спальне был настоящий камин. Окно с резной рамой, уродливый белый торшер («потому что, так модно» уверял их специалист по обустройству комнат), большая светлая кровать и несколько ламп без плафона, свисающих с потолка.

– Вы не понимаете! Легкость и простота сейчас последний тренд, – дизайнер чуть не подпрыгивал от радостного возбуждения.

Она понимала, легкость, а точнее легкая жизнь это главное в нашем мире, не так ли?

– Я отвлеклась, – Софи рассеяно улыбнулась, – каюсь, виновата, это я должна была позаботиться о подарке. Все-таки отец – мой родственник. Впрочем, мы можем обойтись и без подарков. Ведь главное- внимание. К тому же мы не виделись почти девять лет. Это будет просто встреча века. Девушка уныло поплелась в ванную.

Ее личный психолог всегда говорила, что есть несколько законов сохранения хороших отношений в браке. Закон номер один: не провоцируй конфликт, когда для этого нет достаточных оснований.

Поэтому она просто молча закрыла дверь и включила воду.

«Неужели так сложно было выделить полчаса на покупку подарка», – думала она. Конечно, я и сама могла бы что-нибудь купить, просто мне очень сложно думать об отце. Потому что, когда я вспоминаю его, в моей голове всплывают те самые события. Ее сердце болезненно сжалось. А в памяти мельком пронеслись допросы, серая железная дверь с надписью «Я вернусь за тобой», маленький город и чувство безысходности. Она медленно сняла одежду и включила горячий душ. В ванной был установлен проигрыватель. «Это будет полное расслабление», – уверял их дизайнер. Девушка нажала на кнопку, и голос солиста «Army of Lovers» запел «Obsession».

Софи Бейкер выключила душ и наодела белоснежный халат. В зеркале на нее смотрела девушка с большими голубыми глазами. Эти глаза достались ей от отца, также как и прямой ровный нос. Черные волосы до плеч завернуты в полотенце, выражение лица слегка презрительное, ногти аккуратно накрашены пурпурным лаком.

«Девять лет прошло, – подумала она, – за это время мы с папой несколько раз созванивались, но ни разу не встречались вживую. Как будто между нами всегда был призрак матери».

Это будет очень тяжело, снова увидеть его лицо после стольких лет разлуки.

Через полчаса Софи стояла в гостиной в строгом голубом платье. Волосы забраны наверх.

«Похожа ли я на ту девочку с похорон?» – подумала она, глядя на себя в зеркало.

– Дорогая, мы опаздываем,– по резной лестнице спускался Уилл в черном фирменном костюме с белой рубашкой.

«Как агент Смит из фильма «Люди в черном»», – Софи улыбнулась.

Муж держал в руках маленький конверт:

– У меня есть небольшой подарок для твоего папы, – он улыбнулся своей профессиональной белозубой улыбкой, предназначенной для фанатов, репортеров и иногда для жены.

В машине по дороге в ресторан девушка не знала, куда себя девать. Сначала она посмотрела на их личного водителя. Тот глядел на дорогу пустым взглядом, напоминая каменное изваяние, потом на мужа – Уилл рассматривал в окне пролетавшие мимо улицы и перебирал по мягкому сидению костяшками пальцев. Внезапно ей стало очень одиноко.

«Быть может я до сих пор стою на той темной аллее в черном платье. Быть может, все что со мною было за эти годы – всего лишь дурман навеянный горьким дымом той сигареты. Сейчас я проснусь и увижу рядом доброе лицо мистера Гордона, потому что ничего не изменилось, я никуда не уехала. Из Твин Лейкс невозможно уехать».

Внезапно Софи почувствовала, что задыхается, как будто тонет в глубокой реке, как будто воздух стал вязким и тяжелым. Она схватила Уилла за руку и судорожно сжала.

Муж обернулся:

– Что-то случилось? – его теплая рука немного успокоила девушку.

– Ничего, – она выдавила из себя улыбку,– просто в машине немного душно.

– Джейкоб, открой окно!

Водитель меланхолично нажал на кнопку и на них теплыми волнами хлынул свежий воздух. «Правило успешного брака номер два: не стоит докучать мужу, когда в этом нет необходимости, лучше перевести энергию в другое русло».

Девушка достала из сумочки розовый Moleskine, подарок Ханы, и открыла первую страницу. На ней было написано аккуратным почерком: «Тайный дневник Софи Бейкер». Она перевернула лощеную бумагу и начала читать:

01 июля 2020 года Нью-Йорк

Что думают люди, когда приезжают в большие города? Я не знаю, наверное, ни о чем. Здесь столько всего, что человек растворяется в событиях, словно сахар в горячем чае. На улицах музыканты играют на скрипках и причудливых дудках замысловатые мелодии. Кто-то рекламирует экскурсии по местным достопримечательности. Красивые женщины с холодными золотыми волосами медленно выплывают из дорогих машин. Стайки студентов с открытыми ртами разглядывают огромные светящиеся вывески домов. Весь город как будто поет. И мне тоже хочется петь. Тоска уходит, здесь некогда тосковать. По утрам я играю на пианино в Музыкальном кафе. Вечером Уилл исполняет свои песни в клубах. Здесь столько новых людей! Я познакомилась с местными музыкантами, Уилл пару раз ходил в гости к своему дяде, который открыл в Нью-Йорке небольшой туристический бизнес. Все идет своим чередом. Недавно мы зарегистрировали брак, такое странное чувство. Кольцо на пальце немного жмет, но я уже привыкла. Вечно куда-то тороплюсь и стараюсь не смотреть назад. Мы с Уиллом дали друг друга клятву: «однажды настанет тот день, когда мы станем знаменитыми, когда мир услышит мои песни и его голос».

Если честно, иногда бывает очень грустно, наверное, это специфическая тоска жителя большого города. Однажды я шла с работы, на улице вечерело, солнце окрасило облака ярко оранжевым светом. Вдруг в толпе людей я увидела ЕГО. Не знаю, что это было, но мои ноги сами пошли вперед, туда, где блестели его черные волосы. Шаг, другой и вот я хватаю за руку, и непривычно громким голосом говорю:

– Шон! – наверное, я слишком громко это сказала, потому что прохожие оборачиваются. Он тоже оборачивается и смотрит на меня удивленно. Конечно, это не Шон, как я могла так ошибиться, как будто разум затуманился. На меня смотрит узкоглазый молодой человек и что-то говорит на незнакомом языке. В тот момент меня как будто током ударило. Я шепчу:

– Извините, я ошиблась, – и стараюсь как можно быстрее раствориться в толпе. Призраки прошлого все еще со мной. От этого иногда бывает грустно.

Девушка перевернула страницу.

– Софи, мы приехали, – Уилл открыл дверь и протянул ей руку.

Это был весьма уютный ресторан, не слишком помпезный, лестница с резными перилами отделана чем-то наподобие бархата, на стенах висели портреты американских президентов.

Девушка зашла в арендованный ими зал и увидела знакомую фигуру за столом. За 9 лет Адам Нортон постарел и слегка осунулся, под глазами можно было пересчитать несколько глубоких морщин, взгляд немного потух, но одет он был все так же аккуратно и строго.

Софи застыла от растерянности и тупо уставилась на отца. Он тоже смотрел на нее и как будто пытался подобрать слова. «Мне снова кажется, что я снимаюсь в фильме. Камеры направлены на нас, свет слегка оттеняет растерянные лица, в воздухе повисла тишина», – девушка облизнула пересохшие губы, слова исчезли, испарились, словно кто-то забрал весь воздух из ее легких.

– Добрый вечер мистер Нортон! – Уилл прошел мимо нее и пожал Адаму руку.

– Я очень рад вас видеть! – отец начал энергично трясти руку ее мужа, держась за нее словно утопающий. На лице повисла натянутая улыбка

– Софи! – Уилл укоризненно окинул девушку взглядом, – скажи что-нибудь!

– А-а, -она перевела глаза с мужа на отца. «Как же непривычно их видеть вместе».

– Добрый вечер, папа, – она сделала шаг на встречу. «Наверное, надо его обнять, но я не могу, – Софи попыталась улыбнуться

– Я…купил тебе цветы, – отец жестом показал на букет в вазе. Букет был огромным: синие фиалки и белые розы – ее любимые, – хотел вручить его тебе, но официант настоял на том, чтобы поставить в вазу иначе цветы испортятся. Я ведь пришел раньше вас, это все моя дурацкая пунктуальность.

– Да, – Софи улыбнулась и села за стол, ей стало немного легче дышать, – ты всегда был таким, папа, чертовски пунктуальным и упертым.

Уилл и Адам последовали ее примеру. Они синхронно взяли меню и стали его увлеченно разглядывать. Софи пнула мужа под столом.

– Э-э… Как у Вас дела, мистер Нортон? – спросил он

– Все хорошо, – Адам говорил складно, как будто это был заранее отрепетированный текст, – ты же знаешь, после тех событий я бросил службу и теперь работаю в супермаркете охранником. Работа спокойная, иногда помогаю школьникам с волонтерством, еще у меня появился сад, там я выращиваю цветы, те самые, которые любили Софи и Лиза, – последнее слово он произнес с нажимом как будто ему было тяжело говорить имя погибшей жены.

– О, это очень мило! – Софи снова посмотрела на фиалки, – я думала, ты их купил! Это цветы из твоего сада?

– Да, – первый раз за вечер Адам улыбнулся тепло и открыто, – я знал что тебе понравится.

– В Твин Лейкс все так же?– Внезапно девушке стала интересна судьба забытого богом городка.

– Да, в таких городах ничего не меняется. На месте нашего дома воздвигли что-то типа самодельного памятника. Местные жители иногда кладут туда цветы

Софи представила заросший травой пустырь, и ей снова стало нехорошо.

– Ой прости, тебе наверное неприятно это слышать,– отец отвел глаза, – как дела у вас, ребята?

– Ну как говорят, все счастливые пары счастливы одинаково, и мы не исключение, -

Уилл обнял ее за плечи. Софи немного отстранилась. Ей всегда было неловко, когда муж говорил так, как будто они герои дешевого любовного романа. «Мы с моей дорогой женой так хорошо ладим.. бла бла бла… на день рождения я ей подарил 25 голубых роз, они очень мило смотрелись в дизайнерской вазе, потому что это был элитный букет, редкий сорт, сами понимаете, мы можем иногда себе позволить такую роскошь….»

– Вы прекрасно смотритесь вместе, – отец снова натянуто улыбнулся, – очень рад за вас!

– Спасибо, мы с Софи даже думаем о ребенке, вот только она все еще колеблется, – девушка чуть не поперхнулась куском заказанной красной рыбы.

– Эм, я конечно не против, просто столько всего еще хочется успеть, – сказала она, скопировав натянутую гримасу отца.

– Да ладно, Софи, порадуй меня внуками, – Адам уставился на нее с улыбкой Санта-Клауса.

В голове девушки всплыли строки песни про отель Калифорния: прекрасное место, приятные лица..

«Сегодня папа старается быть идеальным отцом. Мы все стараемся, чтобы сгладить гнетущую атмосферу», – девушка стала лихорадочно перебирать в голове темы для разговора.

Глава 5

Официант открыл бутылку вина и стал медленно разливать его по бокалам.

– Папа! Насчет самоубийства Шона, ничего нового?

– О! – отец удивленно поднял одну бровь, – кто старое помянет.. Ну да ладно. Насколько, ты помнишь, дело закрыли, Софи, он сам решил выпрыгнуть из окна, наверное.. наверное, у него были проблемы с моральным здоровьем. Я думаю, ты тут ни при чем, – мистер Нортон отвел глаза, – с тебя ведь сняли все обвинения.

– Да, наверное, я ведь до сих пор ничего не вспомнила…

– Но знаешь, у меня есть одна деталь, – перебил ее отец,– помнишь, вы вместе с Шоном и Уилом разыскивали маньяка. Ах да, что я спрашиваю, конечно же, ты не помнишь, прости… Тот преступник похищал мальчиков и убивал их. На месте похищения он оставлял соломенные куклы. Дело повесили на отца одной из жертв, вот только недавно в Джорджии появились схожие убийства. Если тебе интересно, можешь посмотреть новости.

Когда отец говорил о преступлениях, у него загорались глаза, он даже выглядел моложе, будто и не было этих девяти лет.

– Вот как, – выдавила из себя Софи. Она просто не знала, как на это реагировать. Ощущение было такое, как будто она раскопала старую могилу и сейчас рассматривает ее содержимое.

– Мистер Нортон! Давайте не будем вспоминать прошлое! Мы ведь собрались, чтобы отметить ваш день рождения.

– Да, – подхватила Софи, – Уилл, споешь что-нибудь для папы? Мой муж лучший голос страны по версии одного из журналов.

– Я всегда любил его песни, – отец снова неловко улыбнулся, – они такие современные.

Через несколько минут официант принес им микрофон, свет погас, и в зале заиграла знакомая всем музыка. Традиционная песня «Happy birthday» звучала довольно мило в его исполнении.

Голос Уилла был низким успокаивающим, он разносился по залу мягкой волной.

«Как-будто я снова на его концерте», – подумала Софи и улыбнулась. Она любила сопровождать мужа на выступлениях. Смотреть, как он сидит перед зеркалом и несколько профессиональных визажистов наносят грим, видеть, как Уилл нервно перебирает пальцами по столу и долго вглядывается в свое отражение, как будто готовиться к прыжку или полету. Полет.. Однажды, Софи спросила мужа, как одним словам он может назвать свое пение?

– Возможно прозвучит немного по-детски, но мне кажется, что я лечу, поэтому полет, – ответил ей Уилл, глядя на вечерние огни. Это было после выступления в Лос-Анджелесе. Они стояли на огромной смотровой площадке в отеле и разглядывали ночной город.

«Музыка всегда дает ощущение полета, – подумала Софи, – даже тем, кто летит вниз».

Внезапно свет в ресторане погас, и улыбчивая официантка появилась из темноты с большим белым тортом, усыпанным свечами. В темноте она напоминала привиедение, свечи мелькали, у Софи создалось ощущение, что они празднуют Хэллоуин или рождественские святки. Она невольно чуть не произнесла знакомые слова ряженных: «Сладости или гадости».

Торт был аккуратно поставлен на стол, вблизи его бисквитные края напоминали пористые облака.

– С Днем рождения, папа! – Софи поднялась, обогнула стол и поцеловала отца в щеку, – это наш маленький сюрприз, – а потом неожиданно для себя самой добавила, – как хорошо отмечать праздники в кругу семьи. Мы ведь до сих пор семья?

На мгновение в воздухе повисло неловкое молчание. «Не стоило мне этого говорить. Я ведь плохая дочь, ни разу не навестила его в Твин-Лейкс».

Все прошлые годы пронеслись у Софи перед глазами. «Это было жестоко, потому что я не просто уехала в Нью-Йорк к своему светлому будущему, на самом деле я просто сбежала, а моя душа осталась там. Она до сих пор бродит по серым улицам, заглядывает в окна домов в поисках ответа на один единственный вопрос: «где ты, Шон? Зачем ушел так рано? почему оставил меня одну, и где настоящая я? Это успешная женщина-композитор из Нью-Йорка или испуганная девочка-подросток из Твин-Лейкс в простой школьной форме и старых туфлях. Кто из них ближе к реальности?»

Именно поэтому Софи не любила разговаривать с отцом. В такие моменты ее личность как будто раздваивалась, а на душе бушевали такие ветра, которым мог бы позавидовать сицилийский торнадо.

– Спасибо! Адам Нортон обнял дочь, – возможно, после всего нам тяжело видеть друг друга, но быть вдали от тебя для меня еще тяжелее. Поэтому, давай начнем все сначала, Софи.

Девушка отстранилась и посмотрела на него:

– Я думаю, мы всегда будем хорошо общаться, папа, – выдавила она.

«Наверное, я должна сказать что-то еще», – мысли ее в голове слегка перепутались

– Я…

– Мистер Нортон! – перебил ее муж, – хочу подарить Вам диск.

– О! Спасибо, Уилл! Правда, у меня нет проигрывателя , но это мелочи, – Адам с удивлением разглядывал прозрачную коробку с диском. На ней муж Софи улыбался своей фирменной улыбкой. После этого Уилл вспомнил, что у них сегодня еще одна очень важная встреча, и все лихорадочноа стали собираться, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

– Я вызову такси, папа, тебя довезут до Твин Лейкс

– Ну что ты, не стоит беспокоиться!

– Мистер Нортон, не забудьте накинуть куртку, сегодня ветер.

Позже на улице, когда черная машина подъехала к дверям ресторана, Уилл принялся лихорадочно трясти руку отцу Софи.

– Очень рад встрече! Очень рад!

– Взаимно, Уилл.

«Их как будто заклинило, – подумала Софи и молча обняла отца. Помахав ему рукой, они уже пошли вперед в сторону парка, как вдруг Адам Нортон позвал ее своим хрипловатым голосом: Софи!

Девушка обернулась

– Софи!– Его волосы развевались на ветру, глаза лихорадочно блестели, – прости меня, Софи

– За что? – ошеломленно спросила девушка, но его фигура уже скрылась в дверях машины.

– В общем-то мы неплохо посидели, да?– подытожил Уилл.

Жена кивнула ему в ответ. На улице было довольно жарко, солнце приближалось к закату, зеленые листья танцевали в порывах теплого летнего ветра. В такую погоду обычно ей хотелось превратиться в маленькую бабочку и весело летать, огибая душные улицы наполненные людьми и парки с причудливыми деревьями. Сегодня на душе у девушки было грустно и тоскливо.

«Это все призраки прошлого», – подумала она.

– Уилл! Давай прогуляемся, – Софи сорвала цветок с растущей на обочине дороги яблони, – сегодня хорошая погода. Или, может быть, ты не хочешь? – спросила она, глядя на растерянное лицо мужа.

– Ну что ты солнышко, сейчас я посмотрю график, у нас ведь плотное расписание, – Беккер достал свой органайзер и стал лихорадочно перелистывать страницы. Так, 7 июня, вечером встреча с твоей подругой Моной.

– О да – девушка тяжко вздохнула, – думаю, Мона подождет, мы ведь так давно не гуляли вдвоем.

– Это точно, – муж как-то странно на нее посмотрел,– я вот только забыл темные очки. Ты же знаешь, известным людям опасно гулять по улице, везде эти папарацци, – презрительно добавил он.

Софи взглянула на его бледное лицо.

«Всегда выглядит прекрасно, – подумала она с некоторой завистью, – как можно быть таким безупречным?». На нее смотрел блондин с большими карими глазами и красивой американской улыбкой. Уилл всегда и всем так улыбался, это было его рабочее лицо. С ним он пел свои лучшие песни на концертах, давал автографы фанатам выступал на телевидении.

«Интересно какой он настоящий? – подумала Софи, – мы так редко бываем вдвоем наедине, что я иногда перестаю понимать ход его мыслей. Постоянные тусовки, камеры, выступления стали для нас привычным образом жизни. Кажется вдвоем мы только посещаем семейного психолога, пытаясь доказать друг другу, что с нашим браком все в порядке.

– Уилл? – тихо сказала Софи, ты счастлив? Такая жизнь тебе нравится?

– Такая – это какая? – осторожно спросил муж.

– Жизнь популярного исполнителя.

– Популярного исполнителя? – он усмехнулся, – только ты так можешь сказать, остальные называют меня звездой. Нравится ли мне? По-моему, гораздо лучше, чем гнить в Твин-Лейкс. Знаешь, иногда мне кажется, это хорошо, что он умер. Сама подумай, решились бы мы уехать в Нью-Йорк, если бы не его суицид?

– Ты про Шона? – девушка резко развернулась к нему лицом. Яблоневые листья исполняли причудливый танец за ее спиной, – как ты можешь радоваться его смерти? Я…господи, у меня даже слов нет, – Софи хотелось сказать много всего мужу в лицо прямо здесь и сейчас, но она вспомнила правило идеального брака номер семь: «не провоцируй конфликт, когда его можно избежать» и натянуто улыбнулась :

– Давай не будем вспоминать прошлое, милый. Мы ведь живем в прекрасном гламурном мире с кучей фальшивых улыбок, дорогих машин и миллионами твоих глупых фанаток.

В воздухе повисла тишина. Уилл молчал.

«Возможно он тоже не хочет провоцировать конфликт, – подумала девушка,– ведь именно это советовала Мона – наш семейный психолог. От безделья она стала разглядывать прохожих. Их было немного, жители города прятались от жары в своих домах. Рядом с ними сидела молодая женщина и меланхолично качала коляску с ребенком одной рукой, в другой незнакомка держала телефон и что-то оживленно обсуждала:

– Да, все так дорого я даже не знаю, – говорила она, – перед тем как поедем на море, надо будет купить новый комбинезон Джонни, – на ее лице расплылась улыбка, – совсем скоро он научится ходить.

Где-то недалеко пара пожилых людей оживленно беседовала. В их руках блестели на солнце разноцветные шарики мороженного. Прямо перед ними влюбленные студенты стояли, взявшись за руки. Девушку наполовину закрывали ветви ярко зеленого дерева, отблески листьев отражались на ее шее, а на лице блуждала улыбка.

«У них совсем другая жизнь», – подумала Софи. Особенно раздражала ее парочка студентов.

«Они юные и беззаботные, наверное, о таком будущем мечтала дочь Адама Нортона из Твин Лейкс. Теперь это все кажется абстрактным как картина какого-то современного художника. Грубые мазки реальности скрывают светло-розовые тона несбывшихся желаний».

Она медленно вдохнула теплый июньский воздух и посмотрела на мужа, тот молча шел за ней, его взгляд медленно блуждал по ветвистым деревьям, иногда останавливаясь на фигуре Софи.

«Он похож на рыбу, которую вытащили из аквариума и положили на кухонный стол». Внезапно она представила Уилла с головой огромной золотой рыбки и невольно засмеялась

– Ты вспомнила что-то смешное? – вежливо спросил муж.

– Нет, я просто подумала что сегодня такой прекрасный вечер. Кстати, почему ты молчишь, Уилл?

– Я думаю о тебе и обо мне, -внезапно его лицо стало еще более растерянным как будто он что-то хотел сказать, но не мог, – Может нам съездить отдохнуть на море? – муж говорил эти слова так словно их кто-то выдавливал из него как пасту из тюбика

– О, было бы неплохо. Наверное, нам нужно больше проводить время вдвоем, да?

Внезапно Уилл прикоснулся к ее плечу:

– Софи, на тебя села бабочка, видишь какая она красивая? – Он бережно смахнул что-то с ее платья, и девушка увидела парящие в небе красно-желтые крылья.

– Действительно красивая, – с улыбкой сказала она.

– Знаешь, существует теория согласно которой, если в прошлом убить всего одну лишь маленькую бабочку, то будущее непостижимым образом изменится, – муж смотрел на нее серьезно и как-то устало, – интересно, правда? Ну ты ведь любишь такие штуки.

– Дорогой, ты про моего слегка сумасшедшего друга? – Софи показала ему свою самую обезоруживающую улыбку, – Уилл, я всего лишь участвую в благотворительности. Если бедняга не будет ничего изобретать, то просто сойдет с ума от безысходности.

Она не любила, когда муж поднимал эту тему, потому что все их разговоры сводились к взаимному непониманию.

– Я просто подумал, эти его сказки про машину времени, ты ведь не веришь в них, да?

– Ну конечно не верю, дорогой, – она подошла к мужу и положила руку на его плечо. – это просто мое лекарство от скуки.

Перед глазами на миг возникло лицо Дэна – того самого безумного ученого . Девушка тяжко вздохнула. Все, что ее связывало с этим странным человеком можно было назвать одним словом – авантюра, ну или судьба, зависит от того как посмотреть.

Они познакомились на благотворительном концерте два года назад в центре изучения нанотехнолгой. Уилл ненавидел благотворительные вечера всей душой. Обычно там собиралась весьма сомнительная, далекая от музыки публика, их равнодушные взгляды выводили мужа из себя.

– Почему я должен участвовать в этом балагане? – постоянно повторял он.

Менеджеру Хане приходилось несколько раз проводить с ним душеспасительные беседы на тему: «знаменитости должны делать пожертвования и участвовать в благотворительности, honey. Ты думаешь, что один можешь петь попсовые песенки?

В тот вечер они шли с Уиллом, держась за руки. Оба в темных очках, на Софи было длинное черное платье с открытой спиной, на ее муже черный костюм с идеально белой рубашкой. Этот образ разрабатывали несколько стилистов (никаких ярких принтов, ни капли гламура, все должно быть очень стильно).

– Ты же знаешь, я ненавижу благотворительные концерты, – ворчал Уилл, периодически улыбаясь под вспышками камер. После выступления и фотосессии их пригласили на выставку «Новые открытия».

– Здесь представлены изобретения молодых ученых, – монотонно бубнил экскурсовод, – лучшие из них получат грант и смогут…

Его прервал неожиданный грохот. Дверь с шумом раскрылась и в зал зашла странная компания из трех человек. Одним из них был охранник, который тупо смотрел на двух других: взлохмаченного молодого человека в очках и грузного мужчину в возрасте, в нем Софи узнала директор центра нанотехнологий. В своем костюме с бабочкой директор напоминал бисквитный шар, маленькая голова торчала из массивного воротника пиджака. Лицо было красным от гнева.

– Вы не понимаете, вы просто не можете понять! – очкастый схватил его за руку. Со стороны эта сцена напоминала одну из шекспировских трагедий.

– Это изобретение изменит реальность! Это просто бомба!

Охранник молча переводил свой взгляд с одного на другого, на лице отражались муки мыслительного процесса.

– Хах, «бомба», так говорит каждый неудачник, – директор стер выступающее на грузном лице капли пота белым носовым платком.

Уилл шумно выдохнул:

– Хватит с меня этого цирка, пошли, Софи – он потянул жену к выходу, и девушка молча пошла за ним, она тоже порядком устала.

– Но это же машина времени! – очкастый воздел руки к небу.

Софи остановилась и обернулась на парочку спорщиков

– Послушайте, знаете сколько таких как вы приходят сюда, и всем нужны деньги.

Машина времени, андроидный коллайдер, космический корабль – шарообразный директор тяжко выдохнул, – и что дальше? Вы получаете деньги и исчезаете вместе с ними. Лучше я буду инвестировать в роботов, их хотя бы уже создают и используют. Машину времени невозможно сделать! Это все сказки, вы или шарлатан или сумасшедший!

– Но я клянусь, все будет работать! Мне просто нужен этот чертов грант! – рыжий ученый продолжал держать директора за пиджак. Софи стало немного его жаль.

– Отцепитесь от меня! Джордан, выпроводи его.

Охранник, словно услышав команду фас, схватил нежеланного гостя за плечи и повел его к выходу. Щуплый молодой человек попытался вырваться и рухнул на пол. Софи медленно подошла к нему и наклонилась:

– Вы можете встать? – она показала лучшую из своих улыбок, – меня зовут Софи Беккер, а вас?

– Дэн..Дэн Макклоу, – отсутствующим тоном сказал рыжий, медленно поднимаясь с пола, выложенного черно-белой плиткой наподобие шахматной доски.

«Мой ход», – подумала девушка и протянула ему руку:

– Вы действительно сможете создать машину времени, Дэн?

Юноша поправил белый свитер и протянул ей руку в ответ:

– Думаю да. Мне нужно еще пару лет и, – он отвел глаза, – финансирование.

Вмести они напоминали черную шахматную королеву и белого слона, столкнувшихся на поле боя.

– Софи,– голос мужа прервал мысли девушки, – не оборачивайся. Там за твоей спиной журналист. Он нас похоже снимает. Ты же знаешь, чем это может закончится.

Она знала, сердце сжалось от неприятного предчувствия. Новая статья в интернете и модных журналах. Обычно журналисты не ходят поодиночке. Значит где-то здесь люди из съемочной группы. Не пройдет и пяти минут как их окружит толпа с микрофонами и начнет задавать все возможные вопросы:

– Что вы здесь делаете?

– Кто этот пожилой человек, и почему он вышел с вами из ресторана?

Некоторые из них, обычно репортеры желтой прессы, любили расспрашивать о таких вещах, которые вслух не говорят:

– Какое белье на вас надето, мисс Бекер?

– Что вы думаете о супружеской измене?

Пропускай это мимо ушей, ты не обязана отвечать, если не хочешь, – так советовала ей поступить менеджер Уилла Хана Ли. И все же, после всего пережитого в Твин-Лейкс Софи ненавидела газетчиков.

Стиснув зубы, она осторожно пошла к выходу из парка вслед за Уиллом, стараясь не смотреть по сторонам. Когда они вышли вперед на узкую залитую светом аллею, муж ускорил шаг:

– Давай быстрее, Софи, постараемся затеряться в толпе.

Девушка молча кивнула и последовала за ним. Было очень неудобно идти по уложенной каменными плитами дороге на высоких каблуках.

«Это была плохая идея, – с горечью подумала Софи,– нам надо было сразу ехать к Моне».

Они шли все быстрее мимо пролетали деревья, вскоре она увидела в отдалении блестящий корпус машины. «Мы пришли к дороге, – подумала Софи, – можно поймать такси и …

Внезапно перед ними возникла небольшая толпа людей. Все они были одеты по-разному, но объединяло их одно: микрофоны и камеры в руках.

– О, черт- тихо выругался муж.

Один из журналистов подошел прямо к ним и громким голосом начал:

– Мы представляем «Гламурный журнал», можно задать вам несколько вопросов, мистер Беккер?

Софи узнала этого парня и девушку рядом с ним. Это были те самые влюбленные студенты.

« Все в этом мире фальшиво», – с грустью подумала она.

– У нас мало времени, начал Уилл. Перед ними мелькнула вспышка камеры.

Вы были с женой в ресторане, мистер Беккер? – продолжила рыжая девица в потертых джинсах.

– Это был семейный ужин, -муж старался отвечать кратко.

– Как мило! – другой журналист старался оттолкнуть рыжую в бок, чтобы все внимание досталось ему, – а тот пожилой человек, отец миссис Бэккер?

«Они пасли нас с самого начала»,– промелькнуло в голове у Софи. Ей становилось тяжело дышать.

– Вы до сих пор вспоминаете ту историю с самоубийством одноклассника, миссис Бэккер? – рыжая девица переключилась на нее, – из-за этого инцидента вы решили переехать в Нью Йорк?

Софи посмотрела на нее еле сдерживая злость

– Нет, я давно планировала переезд, – быстро соврала она

Когда Уилл стал популярным, ее прошлое из Твин-Лейкс снова всплыло наружу. Однако жители Нью-Йорка отреагировали на это весьма равнодушно. Здесь подобные истории звезды придумывали сами, чтобы повысить свою популярность. Скандал или трагическое прошлое считались всего лишь пикантной деталью, чем-то вроде интересной брошки на платье.

В это время кто-то расспрашивал ее мужа о новом диске.

– Да, это будет сочетание нескольких направлений, в том числе кантри – донеслось до нее.

– Миссис Беккер, вы любите своего мужа?– рыжая девица никак не хотела оставить ее в покое. Этим Софи не нравились облавы журналистов.

– Они постоянно пытаются загнать тебя в угол, – говорила ей Хана.

Происходящее сейчас отличалось от постановочных интервью и вечерних шоу, где все до мельчайших деталей было проработано заранее: одежда, обувь, и даже шутки. Для этого нанимали сценаристов. Когда шоу начиналось, им с Уиллом надо было только натянуть улыбки И говорить заученные диалоги, изображая на лице искренность.

– Да, -устало ответила Софи, конечно, я люблю своего мужа.

– А вы любили в своей жизни еще кого-то, кроме мистера Беккера?

Девушка неуверенно посмотрела на журналистку. В голове обрывками воспоминаний пронеслась синяя река на обочина леса и их с Шоном застенчивые улыбки, голубые фиалки в вазе, доброе лицо отца и мать….

Память услужливо подкидывала ей все то, о чем девушка старалась не думать в самый неподходящий момент.

Внезапно рядом кто-то просигналил четыре раза

– Хана! Я вижу ее машину, – радостно сказал Уилл, – пошли Софи.

Он схватил девушку за руку и начал пробиваться сквозь толпу журналистов. Жена слепо шла за ним, прикрыв глаза рукой, от постоянных вспышек камеры у нее разболелась голова.

Они довольно быстро дошли до ярко-красной Инфинити . Открыв дверь, Софи плюхнулась на мягкое сидение и с облегчением выдохнула:

– Хана, – я всегда знала, что ты наш добрый ангел, – сказала она и посмотрела на подругу с благодарностью, – как ты здесь оказалась?

– Спасать вас – моя работа, -на водительском кресле сидела девушка в ярко-красной рубашке, сквозь которую просвечивало черного цвета белье, на ней были длинные тяжелые серьги и фиолетовые очки, -я ведь менеджер Уилла, если ты помнишь. На самом деле я просто ехала к Моне и решила зарулить в магазин. Вы мне встретились случайно, – Хана обворожительно улыбнулась.

Дружба С Ханой Ли началась у Софи еще в школе. Потом после переезда в Нью-Йорк они временно перестали общаться до той встречи в дешевом клубе, где Уилл пытался заработать себе известность.

«Сумасшедший город нуждается в сумасшедшей музыке, honey. Все распрекрасные баллады о любви остались в двадцатом веке», -она до сих пор иногда вспоминала эти слова подруги. Пшеничного цвета волосы Ханы блестели на солнце, она улыбалась.

– Подвезешь нас до отеля? Там скоро начнется презентация новой книги Моны, – спросил Уилл

Конечно,– Хана надавила на педаль и деревья перед глазами Софи начали пролетать с немыслимой быстротой. «Я люблю скорость», – как-то призналась Хана подруге, улыбаясь своими ослепительно белыми зубами (паста Лакалют, плюс один из лучших стоматологов в Нью-Йорке).

– Полегче, – Уилл смотрел на нее с позеленевшим лицом, – тебе надо держать в машине целлофановые пакеты для тех кто…ну в общем ты поняла, – он беспомощно откинулся на спинку кресла

– Ты как капризный ребенок, honey, – она немного сбавила скорость. Мы уже почти приехали.

Глава 6

На стене висел огромный плакат: «Моника Смит представляет». На плакате изображена женщина с короткими черными волосами в облегающем золотом платье, указательный палец игриво прислонен к губам.

Они зашли в просторный зал с огромной плазмой и комфортными креслами, к ним тут же бросилась в обьятия мисс Смитт в том платье с плаката, и Софи чуть не утонула в ее огромной груди.

Людей в зале становилось все больше. Кто-то махал ей рукой.

– Софи! – позвали с другого конца зала. Девушка обернулась

Там стоял ее старый знакомый, режиссер модных сериалов.

«Нет, только не Джейкоб», – мысленно взмолилась она и натянув улыбку сказала:

– Привет, Джей! Ты тоже пришел на презентацию новой книги Моны?

– Да, мне уже интересно о чем она будет, дорогая Софи , – он между делом обнял ее за талию и поцеловал в щеку.

«Джейкоб никогда не изменится, – подумала девушка, – остается только смириться. На каждой вечеринке он пристает ко мне, и каждый раз получает отказ. Интересно, когда он уже успокоится?»

В это время к ним подошел Уилл, и Джейкоб поспешно убрал руки с ее талии.

– Ты все такой же красавчик, Джей! Прекрасен как героини твоих глубокомысленных сериалов, -муж улыбнулся ему фирменной улыбкой

– А ты все так же поешь песенки для подростков? – Джейкоб сделал пальцы пистолетом, и прислонил их к виску, – от твоего голоса у меня болит голова, милый

«Очередной обмен любезностями, – подумала Софи, – Джейкоб и Уилл всегда считали себя врагами. Как и почему это началось, толком никто не помнил.

Внезапно между ними появилась Хана.

– Мне кажется, скоро начнется, – произнесла она загадочным голосам, – нам нужно занять лучшие места.

Как только они сели, свет в зале погас и на сцене появилась фигура Моны, освещенная яркими светом прожекторов. Она немного напоминала голливудскую звезду на красной ковровой дорожке в своем ярком блестящем платье

– Я так рада видеть всех вас, – начала она. Далее следовали привычные слова приветствия, пара не очень смешных шуток и комплименты наиболее ценным гостям. Среди них был владелец крупного холдинга по производству спиртных напитков и начинающая актриса, любовница одного из известных всем режиссеров.

– А теперь я представляю вам свою новую книгу ,– тут на большой плазме появилась фотография Моны и надпись «Прокачай свою Венеру». Софи еле сдержала улыбку.

– Здесь вы найдете лучшие советы для сохранения гармоничных отношений, таро прогноз и совместимость с вашей второй половинкой», голос Моны потихоньку тонул где-то там далеко. Перед Софи снова появилась синяя река на опушке леса. На небе блуждали тучи, а в лицо били порывы сильного ветра. Она шла по холодной воде, держа туфли в руках. Перед глазами мелькал старый деревянный мост, на краю

которого девушка увидела знакомую фигуру.

В груди появилось нехорошее предчувствие. Она сама не понимала что послужило ему причиной: быть может, яростный плеск волн или шум ветра, напоминавший мелодию Шопена.

«Я снова здесь», – подумала она и направилась вперед, туда, где стоял парень в простой белой футболке. На этот раз мост был серый и слегка прогнивший, деревянные брусья предательски скрипели. Она ускорила шаг и тут, под ногами, раздался хруст. Ее туфель застрял в том месте, где отвалилась деревянная доска.

– Шон, – позвала она, пытаясь вытащить ногу, – Шон! – ответа не последовала.

«Я должна придти к нему», – внезапно подумала Софи,– потому что он скажет нечто важное. Быть может, это будет самая важная вещь в моей жизни. Девушка с силой дернула, мост снова хрустнул, как будто не желал отпускать ее ногу, и вот, она на свободе, только туфель слетел с ноги и провалился сквозь щель в холодную синюю воду. Сбросив второй туфель в бурлящую реку, девушка побежала вперед, где ее ждал Шон, или призрак Шона.

Схватив его за руку, Софи спросила:

– Почему ты снишься мне? Каждый раз я вижу тебя здесь и каждый раз просыпаюсь в холодном поту, – сейчас она решила начать разговор сама.

– Ты и сама знаешь почему, Софи. Я здесь, потому что ничего не закончилось. Ты просто сбежала, – он посмотрел на нее своими глубокими синими глазами похожими на Балтийское море, которые по цвету идеально совпадали с бурлящей рекой.

– Я не сбежала, – Софи сжала его холодную руку, – я просто пытаюсь жить дальше. Ты сам виноват, умер и оставил меня одну. Я стараюсь не жить прошлым! У меня есть будущее.

– Будущее? Твое будущее не больше чем иллюзия.

Софи отпустила его холодную руку:

– Я больше не хочу тебя видеть, – тихо сказала она, – я устала.

Девушка выдохнула, развернулась и пошла назад, туда, где блестели серые кроны деревье.

– Софи! – Раздался голос Шона, – не ходи туда.

На берегу реки, окруженная ветвистыми деревьями стояла хижина. Софи хорошо помнила это строение – заброшенный дом посреди леса, там уже давно никто не жил. Аккуратные кирпичные стены были слегка тронуты мхом. Крыша покрыта серым шифером, под ней птицы свили гнездо, его даже можно было разглядеть с моста.

«Странно, – подумала она, – если этот дом заброшен, то почему там горит свет»?

За своей спиной Софи почувствовала дыхание Шона:

–Тише. Там прячется он.

– Кто он? – девушка схватила друга за футболку. Ей почему-то стало страшно.

–Тот с кого все началось. Ты же знаешь, ничего не закончилось в Твин Лейкс. Все продолжается в Джорджии, – Шон смотрел прямо на нее, глаза лихорадочно блестели.

«Он выглядит таким живым, -подумала Софи, – словно мир снов вдруг стал реальностью. Может, так всегда и было? На самом деле я сплю здесь, у синей реки и мне снится эта дурацкая взрослая жизнь, и презентация книги Моны в огромном безвкусно обставленном зале.

Вдруг в ее голове мелькнуло лицо отца: «Тот преступник похищал мальчиков и убивал их. На месте похищения он оставлял соломенные куклы. Дело повесили на отца одной из жертв, вот только недавно в Джорджии появились схожие убийства».

– Ты говорил в Джорджии? – у нее от удивления расширились зрачки. Если этот сон настолько реален, то быть может…

Девушка посмотрела в глаза Шону

– Скажи мне, как звали того преступника за которым мы охотились в Твин Лейкс ? Назови его имя. На душе вдруг стало невыносимо грустно.

Шон наклонился к ней и одной рукой смахнул слезу с ее щеки:

– Софи, это…

– Софи , это недопустимо! – она открыла глаза в большом темном зале. Рядом что-то шептал ей на ухо муж, до нее доносились обрывки фраз:

– заснуть на презентации! …что скажут люди!

Она повернулась и увидела рядом лицо Уилла.

– Извини, – пробормотала девушка, – я случайно заснула, – видимо новая книга Моны настолько интересная.

– А теперь я предлагаю всем желающим купить ее! Количество экземпляров ограничено, – Мона стояла рядом со столом на котором взгромоздилась увесистая горка свеженапечатанных экземпляров «Прокачай свою венеру», – кто желает приобрести книгу первым?

Софи покорно подняла руку.

После покупки очередного «шедевра» девушка начала искать глазами выход, вскоре она заметила дверь в просторную летнюю веранду и быстро выскользнула из зала.

Порыв свежего ночного воздуха коснулся ее лица. Софи закрыла глаза, балансируя между мягкой прохладой летнего неба и отдаленными звуками веселья. На веранде было пусто.

«Здесь так хорошо», – подумала девушка

Сзади послышались шаги. Это был Уилл. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Софи вздохнула:

– Знаешь, иногда мне кажется, в мире так мало вещей, которые заставляют меня жить. Я хотела писать хорошую музыку и красивые стихи, а в итоге делаю попсовые песенки. Даже известность не приносит радость. Единственное, что меня удерживает от какой-нибудь глупости, это ты, – девушка посмотрела на мужа.

– Да, – он поцеловал ее в лоб, – мы вместе уехали из Твин-Лейкс и вместе идем дальше, так будет всегда. Софи, Кстати сегодня на презентации тебе снился Шон? Ты во сне шептала его имя, я даже ревную. Глупо, правда, он ведь умер.

Софи взяла мужа за руку и потянула его к выходу:

– Пошли, мне кажется, гости уже начали расходиться.

Презентация новой книги традиционно закончилась банкетом.

Банкетный зал на данный момент представлял зрелище довольно убогое. Большинство представителей «тусовки» разъехались в поисках острых ощущений по местным клубам, а те, кто остался напоминали воинов поверженных в неравном бою с алкогольным опьянением.

Несколько человек полулежали за массивными деревянными столами. Они пытались допить остатки текилы, стараясь не промахнуться и не облить дорогие рубашки. Чья-то фигура взгромоздилась за барной стойкой. Софи с Уиллом подошли ближе. Вдруг девушка удивленно сказала:

– Ничего себе! Да ведь это тот самый журналист, который достал нас в парке!

Репортер спал, положив голову на руки, рядом стояла опустошенная бутылка крепкого алкоголя.

Внезапная мысль пришла в голову Софи:

– Извините, – спросила она у уставшего бармена, – а у вас не будет фломастера?

Тот удивленно уставился на девушку:

– Э-э, у меня есть только ручка, мэм, вот возьмите, – он услужливо протянул простую синюю ручку.

– Спасибо, – девушка улыбнулась и посмотрела на журналиста недобрым взглядом.

– Что ты хочешь сделать? -удивленно спросил Уилл.

– Сейчас увидишь, -девушка сняла с ручки колпачок и нарисовала на бледном лице газетчика темно-синие усы. Его брови были также накрашены плотным слоем чернил, на ресницах появились стрелки.

Оглядев результат работы, художница рассмеялась:

– Посмотри, какой милашка, – она ткнула мужа в бок.

– Ты просто дьявол Софи, – Уилл взглянул на живописное лицо репортера со смесью торжества и жалости.

– Вы собираетесь домой или нет?– рядом появилась тонкая фигура Ханы, – у меня болит голова. Я начинаю ненавидеть этот чертов конгресс-холл. Если не уедем сейчас, мою крышу сорвет и я…

– Мы обязательно уедем, – успокоил ее Уилл, – я закажу такси.

Обратно они мчались под Элвиса Пресли, который своим мелодичным голосом пел «Tonight or never». Хана подпевала ему, не всегда попадая в ноты.

Дома царила идеальная чистота, пустота и тишина.

– Я пойду спать, – сонно сказал Уилл, – составишь мне компанию?

Девушка посмотрела ему в глаза:

– Только если ты не позволишь мне видеть кошмары.

Он обнял ее за талию и выключил свет. Наверное, единственный способ ни о чем не думать – это погрузиться в ночную тишину.

Ночью Софи снилась бесконечная лестница, по которой она пыталась подняться наверх.

Девушка так усердно карабкалась, что стерла ноги, а потом мир наполнила какая-то до боли знакомая мелодия. Проснувшись, Софи первым делом выключила будильник. Рядом на аккуратном листе бумаги лежала записка от мужа: «просыпайся, соня! У меня сегодня автограф сессия и встреча с моей музой».

Своей музой он называл ведущего одной из популярных передач на радио, фаната Уилла, который красил ногти и предположительно был неопределенной ориентации. Встречи с ним в эфире по четвергам волшебным образом поднимали песни Беккера в известных чартах.

Софи потянулась и выглянула в окно. Прямо на нее свесились листья цветущей липы, заполняя комнату восхитительным ароматом.

«Еще один прекрасный день», – подумала девушка по дороге в фитнес центр. На его дверях красовалась огромная плазма, на которой розовыми буквами написано название «Рай». Это было место для избранных. Здесь можно встретить знакомых из «тусовки» или мило пообщаться с перекаченными тренерами в белых спортивных костюмах. На беговой дорожке девушка включила плеер. Солист «Linkin Park» пел «Easier to run». Софи почему-то вспомнила слова призрака Шона из вчерашнего сна:

– Я здесь, потому что ничего не закончилось. Ты просто сбежала.

В этом что-то есть. Вся ее жизнь напоминает бегство. Девушка старалась изгнать эту мысль из головы.

Посмотрев на таймер тренажера, Софи с удивлением обнаружила, что прошло уже сорок минут. В спортзале пусто, в это время «тусовка» спит после ночных субботних гуляний.

На стойке ресепшн она здоровается с улыбчивой девушкой и получает фирменное:

– Вы прекрасно выглядите, миссис Беккер.

Рядом с ней задумчиво скрестив руки, стоит один из охранников клуба, ее знакомый Сайд. Он поднимает тяжелый взгляд и приветливо машет рукой:

Намаскар, София – говорит он. Не хочешь выпить со мной чай? – Саид лукаво улыбается отчего выглядит лет на десять моложе. Этот человек всегда удивлял Софи. Сперва он показался ей грузным и усталым индусом, но его интеллекту мог бы позавидовать древнегреческий философ. Девушка прошла за ним в небольшое подсобное помещение, увешанное турецкими коврами. По центру располагался низкий столик с белым резным чайником и двумя чашками. Софи послушно села напротив друга.

– Угощайся, – он жестом показал на чайник.

Девушка с улыбкой налила в маленькую белую чашку пряный напиток белого цвета.

– Это масала, – говорил ей Саид, – у него вкус жизни, каждый находит что-то свое.

Сегодня масала был обжигающе пряным.

– Аромат разлуки, – с улыбкой произнес он, возможно, тебя ждет дорога и разочарование.

– Я не верю в предсказания, – сморщила нос Софи. Она слышала, что этот индус приехал в Нью-Йорк несколько лет назад и его сразу взяли охранником в элитный спортклуб, хотя по внешним данным небольшого роста человек с прищуренными глазами меньше всего походил на охранника.

– В чем смысл, Саид? – недолго думая спросила девушка.

В этой камерной атмосфере их все равно никто не услышит, как будто они два одиноких попутчика в поезде.

– Для кого София? Для тебя, для меня или может быть для всей вселенной? У каждого свой смысл, – он налил себе масалу в маленькую чашку, – тут главное не ошибиться. Каждый человек должен прожить свою жизнь, а не чужую, – Саид пристально посмотрел на девушку.

– Я запуталась. Софи Беккер уже ничего не радует, как будто я давно умерла, а вместо меня живет призрак, – она взглянула на стену и вдруг увидела картину, которой здесь не было раньше. Или была? На холсте в темном ночном свете, окруженная листьями деревьев летела ярко-красная бабочка.

– Что это за картина? – спросила Софи, – она мне нравится.

– Её написал мой знакомый, – Саид нахмурился, – он умер, картина – единственноеая что осталось, возможно она ждала тебя.

– О! Тогда, может быть, подаришь ее мне? Или продашь? Я заплачу, сколько хочешь, – сердце девушки забилось быстрее. Ей внезапно захотелось забрать холст с собой.

– Нет, еще не время, – ответ друга был категоричным, – связь времен разорвалась, – медленно произнес он.

– Что? Откуда ты знаешь эти слова? – Софи схватила его за лацканы непонятного цвета куртки. В ее голове возник облик продавца бургеров из Твин-Лейкс. Того самого, который называл ее «сеньорита Бонита». Того самого, который кричал им в спину:

– Потому что связь времен разорвалась! И в воздухе уже пахнет огнем! – в тот момент, когда они с Уиллом бежали к горящему дому Софи.

– Это цитата из Шекспира – «Гамлет», – спокойно объяснил индус, – «Порвалась цепь времен; о, проклят жребий мой!» – так говорил художник, автор картины.

– Ох прости,– девушке вдруг стало неловко, – я вспомнила кое-что, кое-что трагичное, и немного вышла из себя. Иногда кажется, что я скоро сойду с ума Саид. Прошлое не хочет меня отпускать.

– Все будет хорошо, – сказал он улыбаясь, – тебе просто надо перестать бояться.

– Да, конечно, – понуро ответила Софи.

Вдруг ее телефон завибрировал.

– Ох, мне пора! Приятно было увидеть тебя снова, и спасибо за чай.

Саид приветливо помахал ей рукой:

– Удачи тебе! и прощай..– тихо произнес он, когда дверь захлопнулась.

На улице становилось жарко. Солнце ослепительно яркими лучами освещало свои владения. Пустынные улицы поспешно заполнялись людьми.

Она вспомнила о пропущенном звонке на телефоне. Достав его, Софи увидела сообщение от Дэна с пометкой Дэн-тотбезумныйученый. Времени читать не было, девушка небрежно засунула телефон во внутренний карман сумки.

Вечером Софи решила прогуляться по сухим и пыльным улицам мегаполиса. У нее в груди поселилось какое-то нехорошее предчувствие, как будто всё, что сейчас происходит – это старая пленка, которую невидимый режиссер проигрывает снова и снова.. Пытаясь вспомнить название этого странного чувства, она позвонила Хане.

– Это дежавю, – ответила ей подруга, – у меня тоже такое бывает. Все потому что мы делаем каждый день одно и то же. Ничего в этой жизни не меняется, как будто это не мы придумываем сюжет. Мы всего лишь исполнители, honey, – минуту помолчав, Хана медленно произнесла:

– Знаешь, с тобой можно поговорить обо всем. На самом деле ты неплохой человек Софи, в отличии от меня.

– Хана,ты чудесная! Благодаря тебе я научилась писать популярные песни, ты всегда помогаешь нам с Уиллом.

Подруга хрипло рассмеялась:

– Не суди книгу по обложке. Кстати, давно хотела спросить, ты хоть иногда вспоминаешь его? Шона? Мы ведь учились в одном классе.

Сердце девушки упало куда-то вниз, она вздохнула:

– Я стараюсь не думать, но иногда, иногда я вспоминаю. Как будто это случилось вчера.

– Я тоже, – сказала Хана, ну пока, чао! – и отключилось.

«Почему-то мне кажется, что она хотела сказать что-то еще, но не смогла. Наверное, скажет потом. Все же она моя лучшая подруга, мы вместе со школы», – Софи вспомнила, как они делали уроки и гуляли по пустым мокрым улицам. Хана всегда была очень скрытной и немного странной, и все же, она сильно отличалась от пустых гламурных девушек из «тусовки».

На улице вечерело. Рядом какой-то городской сумасшедший громко декламировал Шекспира, собрав вокруг себя небольшую толпу людей:

Порвалась цепь времен; о, проклят жребий мой!

Зачем родился я на подвиг роковой!

Раздались аплодисменты.

«Опять дежавю», – с улыбкой подумала Софи, вспомнив разговор Саида и ту картину с бабочкой. «Интересно, кто ее нарисовал?», – в ее памяти стали возникать странные картины из видео со школьного выпускного: Шон, ее испуганное лицо, девушки в пышных нарядных платьях и какое-то странное ощущение безысходности.

Вдруг она вспомнила о звонках от Дэна и открыла телефон. Там было десять пропущенных от него и сообщение: «У меня наконец-то получилось».

Немного оторопев Софи начала набирать: «неужели ты создал машину времени?». Смайлик.

Ответ не заставил себя ждать: «Приходи завтра днем, и сама все увидишь».

Софи вздохнула. По правде говоря, она сама не знала, почему этот странный парень не оставил ее равнодушной. Почему на том благотворительном вечере два года назад она не послала его к черту и согласилась финансировать создание машины времени.

Дома никого не было. Муж еще не вернулся, и в больших комнатах царила тишина.

Ночью тревожные мысли мешали заснуть. Она постоянно слышала шум деревьев, гул ветра за окном, где-то вдали надрывно гудела сигнализация соседской машины. На смятой подушке Софи прокручивала события последних дней.

Ужин с отцом, чувство вины и неловкости, презентация книги Моны, ощущение пустоты и безысходности, разговор с Ханой: «Ты хоть иногда вспоминаешь его? Шона? Мы ведь учились в одном классе…»

Конечно, она вспоминала каждый день во сне и наяву, блуждая по лабиринтам памяти.

«Если в прошлом убить всего одну лишь бабочку, то будущее непостижимым образом изменится», – Уилл снимает ярко-красные крылья с ее плеча и мимо глаз проносится бабочка, точно такая же как на картине Саида, а продавец бургеров из Твин-Лейкс говорит: «Связь времен разорвалась, сеньорита Бонита».

Глава 7

Проснулась она от звука будильника. На кровати лежала записка: «Я в студии звукозаписи, ждем тебя там, соня».

Софи подошла к окну и оглядела ветвистые деревья. У нее снова появилось чувство дежавю, как будто все дни слились в одно блеклое пятно.

Погода была пасмурной, сквозь темные облака просвечивали золотистые лучи солнца.

«Сегодня будет дождь», – подумала девушка. Она любила дождливые дни, когда прозрачные капли шумно падают на землю, деревья качаются в порывах ветра и на душе рождается ощущение чего-то нового. Говорят, дождь вдохновлял Шопена.

Софи захлопнула дверь машины и поднялась к лифту огромного здания, в котором находилась студия звукозаписи. Открыв дверь, она ощутила запах кофе и свежего хлеба.

Рядом с ней доносился голос продюсера Уилла. Это был небольшого роста человек в потертых джинсах. Обычно он носил на голове шляпу и массивную серебряную цепь на шее.

– Неплохо, Уилл, но ты можешь лучше!– Сказал продюсер, которого все звали Джек, в честь пирата Джека-воробья.

– Спасибо, но кажется, эта песня не совсем мне подходит, – Уилл укоризненно посмотрел на Софи, – голосу не хватает диапазона

– Ну что ты Софи так старалась, – Джек смешно замахал руками,– а, вот и она! Заходи, детка.

– Привет, Джек, как идет работа над диском? – Софи оглядела помещение. Здесь всегда царил творческий беспорядок, Уилл помахал ей, на его шее были наушники, на лбу выступили капли пота. Рядом сидели гитаристы и барабанщик. Сверху висел плакат «No drugs? No music».

– Как видишь, стараемся как можем, дорогая, – Джек закатил глаза и стал обмахиваться листами бумаги, отчего шляпа съехала на бок, – мне не хватает воздуха, – театральным голосом произнес он, – порадуешь нас новым шедевром, Софи?

– Ну-у, если получиться, – уклончиво ответила девушка.

– Да ладно, ты ведь моя муза, – муж послал ей воздушный поцелуй.

– Кстати, что тебе подарить на день рождения? – неожиданно для себя самой спросила Софи,

– Даже не знаю, мне любой твой подарок нравится, – сказал Уилл, равнодушно улыбнувшись. Что- то в этой улыбкеи было тревожное. Как будто нечто ускользало от нее, как первые капли дождя в самом начале летней бури.

– А вот и горячий кофе, мистер Бэккер, – Хана появилась в дверях с подносом, на котором были аккуратные чашки для кофе и круассаны, – для Софи я тоже сделала, – сказала она, подмигнув подруге.

– О, спасибо, – горячий напиток немного повысил настроение, но тревожное чувство осталось, – наверное, я пойду в свой кабинет.

– Софи! Насчет дня рождения, – голос мужа заставил девушку обернуться, – я хочу провести его с самыми близкими, постоянные концерты и вся эта суматоха меня немного утомляют.

– Давай позовем Хану и Джека? – девушка вопросительно посмотрела на Уилла.

– О нет, это ведь послезавтра? – Джек закатил глаза, – у меня супер крутой парикмахер с утра, я записывался к нему за два месяца, – Уилл, милый, не против если я заеду поздравить тебя попозже?

– Ну что ты, конечно, нет, порадуй меня новой стрижкой, – Беккер игриво подмигнул продюсеру.

– Конечно, любовь моя, – Джек картинно захлопал ресницами.

– Ох уж эти их шуточки, – Хана мимолетно улыбнулась, – ну а я свободна послезавтра.

Почему-то именно сейчас Софи заметила, какая она красивая. Волосы до плеч цвета спелой пшеницы, короткое красное платье в офисном стиле, неброский макияж, подруга напоминала ей кого-то из голливудских звезд восьмидесятых. Девушка краем глаза посмотрела на свое отражение в небольшом зеркале у входа в студию: потертые синие джинсы, белая футболка ей немного велика, черные волосы забраны в хвост. Отец раньше называл ее отношение к одежде «преступная халатность». В повседневной жизни Софи любила легкие и свободные вещи, вот только сейчас почему-то стало казаться, что она блеклая тень на фоне яркой подруги.

– Отлично! – Уилл улыбнулся, – я тут нашел новый летний ресторан с верандой на крыше небоскреба. Разве не здорово? – он посмотрел на жену.

– О, это просто прекрасно, – выдавила из себя Софи, а про себя подумала: «ты опять забыл, что ненавижу небоскребы с тех самых пор как он упал с тринадцатого этажа. Я так часто представляла, каковго это, лететь вниз навстречу ветру, широко расставив руки, считать секунды перед смертью».

– Может тебе не нравится, ты как-то побледнела? – Уилл вопросительно на нее посмотрел.

– Ну что ты, мне нравится все, что любишь ты, – девушка выдавила улыбку. Правило идеального брака номер девять: «не стоит искать повод для ссоры, особенно когда смысла спорить нет».

– Ребята, хватит перепираться, нам пора работать, – Джек замахал в воздухе листом бумаги, – как хорошо, что я не забыл включить кондиционер, эта чертова жара однажды меня убьет.

– Ну, тогда пойду в свой скромный кабинет. Кстати, Уилл, сегодня вечером я встречаюсь с тем самым безумным ученым, не жди меня рано, хорошо? – Софи заметила как Уилл и Хана синхронно взяли с подноса чашки и переглянулись. Что-то было в этом странное, что-то неправильное. Всего лишь небольшая деталь, которую она раньше упускала, как взмах кисти великого художника, который последним мазком заканчивает картину. Она до сих пор не могла понять, что именно ей так не понравилось в этом небольшом кусочке повседневности.

Девушка прошла по знакомому коридору и, вздохнув, приоткрыла дверь своего кабинета.

Здесь было пусто и просторно. Рядом с окном стояло черное пианино. Посредине комнаты расположился прозрачный стол с черно-белыми шахматами. Эти шахматы были единственным напоминанием о Шоне, его подарком на день рождения подруге. Софи любила играть партии сама с собой. В это время в ее голове рождались мелодии для новых песен.

Тишину нарушил протяжный звонок телефона. Софи пришло смс от «Дэнбезумныйученый»:

«Софи, привет! Знаешь мне нужно еще немного времени. Не могла бы ты зайти ко мне позже, вечером, часов в пять. Мы проведем эксперимент», – в конце сообщения был смайлик с вопросом.

– Эксперимент?– Софи стала торопливо набирать текст: «Ты хочешь попробовать свое изобретение в действии?»

«Да, ты читаешь мои мысли», – ответ со смайликом не заставил себя ждать.

Девушка задумалась. С одной стороны она ни капли не верила в то что, ее знакомый способен создать нечто наподобие машины времени. С другой, была хоть и ничтожная вероятность того, что она столкнулась с настоящим гением, который действительно может изменить мир. Эти две мысли, словно теоремы без доказательства, сталкивались в ее голове.

«Ок», – она быстро напечатала ответ и нажала отнаправить.

– Получается, я свободна до вечера. Чем же мне заняться? Может Уилл еще в студии?

Софи вышла из кабинета, последний раз окинув его глазами. Ветер за окном усилился, и зеленые листья летели, с бешеной скоростью падая на подоконник и поднимаясь под яростными порывами вновь. Из-за туч в комнате было темно, только прозрачный стол блестел, отражая последние лучи солнца.

Девушка закрыла в дверь и пошла в студию звукозаписи. Здесь было пусто. Инструменты аккуратно убраны, в воздухе еще доносился запах кофе и круасанов. Ей захотелось сыграть что-то из шопена на синтезаторе, однако тут взгляд Софи остановился на уборщице, которая методично смахивала пыль с инструментов.

«Значит Уилл уже ушел Наверное, мне нужно купить ему подарок на день рожденияе?» – внезапная мысль слегка повысила настроение.

На улице пришлось зажмурить глаза из-за порывов ветра. Как-будто надвигается торнадо, мелькнуло у нее в голове. Девушка кое-как добралась до машины и включила музыку. Иногда мелодии на радио точно совпадали с настроением, например сейчас Mika протяжным голосом пел Rain и в душе у Ссофи почему-то появилось нехорошее предчувствие.

Глава 8

В огромном торговом центре Софи выбирала подарок, пытаясь найти в памяти какую-то зацепку. Может он хотел что-то из одежды? Нет, у него все есть. Подарочную карту? Это я дарила в прошлом году. Наконец, ее взгляд упал на небольшой магазин фирменных часов. Она выбрала черные с серебряным ремнем и упаковала в красивую коробку с нарциссами.

Желтые цветы предвестники разлуки, мисс, – сказала ей продавец на кассе.

Я не верю в приметы, Софи рассеянно взяла коробку и пошла домой.

Небо стало почти черным, сверху падали редкие капли дождя. Ива в ее дворе накренилась под резкими порывами. Пытаясь добежать до дома, девушка споткнулась и чуть не упала. Кое-как она нащупала ключами дверную скважину. В доме было пусто. Только свист ветра в трубах давал ощущения присутствия. Поднимаясь по лестнице, она внезапно услышала чей-то голос. Софи уже хотела позвать мужа, как вдруг поняла, что говорит женщина, точнее ее подруга Хана.

«Мы ждем гостей? Уилл ничего не говорил мне об этом»

Стараясь не скрипеть половицами, девушка бесшумноа дошла до комнаты. Она услышала жеманный голос подруги:

– Ты такой нетерпеливый! Сначала я открою шампанское.

Далее последовал звук вылетевшей пробки и плеск жидкости в бокалах.

Хана:

– Можно не торопиться сегодня, у нас ведь столько времени.

Уилл:

–Ага, жена вернется только вечером.

Софи постаралась незаметно заглянуть в комнату. От увиденного у нее пропал дар речи.Подруга сидела на столе с бокалам вина в руках, а Уилл обнимал ее за талию, одновременно пытаясь снять платье. Самое удивительное, они смотрелись очень гармонично, как будто молодожены празднуют свой медовый месяц или влюблённые, которых изобразил на картине неизвестный художник.

– Странно, ты даже сейчас думаешь о ней, – Хана игриво приложила палецй к губам Уилла, -хорошие мужья не изменяют своим женам, а ты уже два года спишь со мной. Я тебе так нравлюсь?

«Два года? – Софи беззвучно сползла по стене, – это длится уже два года. Ее лучшая подруга и муж, как в каком-то дешевом сериале».

– Поверить не могу, – тихо сказала она.

Потолок стал казаться ей большим, даже громадным, а пол скользким и холодным. Пространство сжалось, как будто ее поместили внутри стеклянного куба. Совсем рядом и так бесконечно далеко доносился голос Уилла:

– Конечно, нравишься. Ты же знаешь, временами я ее ненавижу. Эти девять лет брака уничтожили мою веру в любовь. Иногда мне хочется, чтобы она умерла. Рядом с тобой я чувствую себя свободным, honey.

Если бы словами можно было убивать, то Софи бы уже лежала бездыханная с дырой в голове. Она снова потеряла ощущение реальности, как будто это конец фильма, еще одного шедевра знакомого сценариста. Камера и свет, ее лицо крупным планом и губы что-то неразборчиво шепчут как во сне. Постепенно мысли стали из бесформенной кучи приходить в порядок:

«Ты хочешь, чтобы я умерла? Ты действительно этого хочешь? Это сон или реальность?»

Девушка ущипнула себя за локоть. Под кожей раздалась пульсация боли.

«Нет я не сплю, а это значит, все действительно настолько ужасно».

Сидя на полу, она начала перебирать в своей голове их последние диалоги, вечеринки, разговоры на кухне. Вот они снимают на телефон обручальные кольца, вот Уилл выступает в клубе, его первый гастрольный тур, Софи едет с ним, гримерные, дорогой и не очень алкоголь, толпы девочек подростков кричат имя мужа и Хана…Они в школе собирают вместе гербарий, прогуливают физкультуру, Хана дарит Софи на день рождения растение в причудливом горшке с надписью: «Лучшей подруге»:

– Это Бонсай, он символизирует преданность.

«Преданность? Это скорее предательство».

Сначала она хочет переступить порог спальни, застать их врасплох, сказать всё, что думает, но потом в голову девушке приходит неожиданно холодная и отчужденная мысль, разрезая сознание словно нож скальпеля:

– Это больше не мой дом. Я не хочу здесь находиться.

Она идет в гостиную, достает из шкафа рюкзак. Равнодушно смотрит на семейные фотографии. «Теперь это все чужое, при разводе я оставлю дом Уиллу, пусть делает что хочет».

В сумку наспех положены банковские карты, телефон и ее личный молескин. Почему-то она не может отказаться от блокнота, хоть это и подарок Ханы, той самой Ханы, с которой они дружат двенадцать лет, и той самой, которая сейчас спит с ее мужем.

Краем глаза Софи смотрит на книжную полку. Там целое собрание книг по психологии от Моны: «Как создать идеальный брак», «Прокачай свою Венеру», «Стать лучшей женой». Ей внезапно хочется сжечь все это, в голову приходит правило идеального брака номер восемь: «Не делай шум из ничего, постарайся устранить причину конфликта».

Сейчас все эти правила кажутся смешными и глупыми.

«Какой в них смысл? Семейный психолог, книги о том, как быть идеальной, все равно, все катится к черту».

Девушка спустилась по лестнице и открыла входную дверь. Ей вспомнились слова из путеводителя, который она купила, первый раз приехав в Нью-Йорк: «Когда вы отворяете дверь из дома, вы открываете сердце для путешествий и приключений».

Приключение? Пусть будет так, ей все равно. В лицо ударил порыв холодного ветра. Сглатывая слезы, девушка пошла вперед. Через несколько шагов она обернулась и последний раз посмотрела на фасад дома: это было громоздкое строение, облицованное серым гранитом, чтобы ни говорили дизайнеры, светло-серая крыша смотрелась отвратительно. Дом напоминал готический замок из романов Стивена Кинга.

«Да, наверное, именно в таком доме и живут мужья, которые изменяют своим женам с лучшими подругами», – подумала Софи и пошла вперед, стараясь больше не оглядываться. На сердце было тревожно и больно.

Позже она на какой-то немыслимой скорости гнала на машине по серому Нью-Йорку разрезая потоки воды на части. Лобовое стекло было в каплях дождя, с неба слышались глухие раскаты грома. Пару раз где-то далеко виднелись белые и тонкие линии молнии.

Она ехала довольно долго, не зная, куда и зачем. В голове пульсировали слова Уилла: «Иногда мне хочется, чтобы она умерла», в сопровождении смеха Ханы.

Небо становилось темнее, наступал вечер. Девушка остановила машину и положила голову на руль. Внезапно она почувствовала усталость, как будто ее голову сжали в тиски. Софи посмотрела на стекло и увидела небольшой серый отель.

«Как я могла доехать до самой окраины города, даже не заметив этого?» – отчужденно подумала девушка. На табличке красными буквами было написано: «Jasons hotel». Такие маленькие отели с плохим обслуживанием и холодными номерами обычно называли в честь хозяев. Софи сняла номер на последнем этаже. Лифт не работал, поэтому подниматься пришлось пешком. Но ей было не тяжело. В рюкзаке практически ничего не было.

В маленькой комнате девушка методично начала доставать вещи: под моллискином она нашла потертый синий ежедневник. Это был ее старый блокнот с Твин-Лейкс, тот самый, где вырваны листы.

Она открыла записную книжку на первой попавшейся странице, вспомнив свой аккуратный почти детский почерк.

Сегодня еще один отвратительный июльский день На улице льет дождь, мама снова злая. Я гуляла по большой усыпанной гравием дороге одна без зонтика, утопая под серыми каплями. Было ли мне грустно? Не знаю. Внутри все сжимается от давящего чувства одиночества, особенно в дождливые дни, когда улицы пустынны, а между деревьями отливают серым гравием дома. Я хочу поскорее вырасти и уехать отсюда. Часто представляю, что будет со мной в будущем. Наверное, я стану жить в большом городе, у меня будет свой дом, красивая одежда и куча друзей, а еще я буду писать музыку, разве это не счастье?

Девушка сглотнула слезы. Она представила, что смотрит в глаза Софи Ногртон из Твин-Лейкс. И та девочка с черными косичками и красными бантами спрашивает:

– Ты счастлива в большом красивом городе?

Она вслух произносит:

– Нет.

Ежедневник падает из рук. Перед глазами возникает другая сцена: презентация книги Моны, Софи и Уилл стоят на балконе. Девушка смотрит в глаза мужу и говорит:

– Даже известность не приносит радость. Единственное, что меня удерживает от какой-нибудь глупости, это ты.

Внезапно зазвонил телефон. Девушка выдохнула, и медленно словно в полусне подошла к мобильнику.

Звонок был от «Дэнбезумныйученый». Она нажала ответить и дрожащим голосом произнесла

–Алло?

– Ты куда пропала? Софи Беккер, мне тебя ждать или нет? – произнес ворчливый голос.

– Ждать? Зачем? – девушка неуверенно ответила.

– Ты что забыла?! Сегодня эксперимент с моим изобретением! Я хочу показать тебе, каких результатов добился за пять лет исследований. Мы можем отправить небольшой предмет в прошлое.

Он говорил довольно уверенно, а в голове Софи одна за другой проносились мысли:

«Это невозможно. Хотя почему бы и нет. Эйнштейн ведь изобрел теорию относительности, а Ньютону упало на голову то самое яблоко, а вдруг… вдруг он действительно гений. Еще несколько часов назад в моем мире все было просто и понятно, а теперь я знаю, что Уилл изменяет, Хана больше не моя подруга, быть может и Дэн окажется настоящим гением.

–Ты действительно сможешь отправить в прошлое какой-нибудь предмет? – девушка заметила, что ее голос дрожит.

– Да, не только в прошлое, но и в будущее.

– А человека? Человека ты можешь переместить в прошлое?

– Софи, – Дэн устало вздохнул, – это не игрушка. Путешествия во времени нарушает сами законы мироздания, поэтому сначала мы должны провести эксперименты с предметами. Потом, я думаю, проект получит поддержку у государства и тогда…

– Я скоро буду, – девушка перебила друга быстрым шепотом, – Дэн, дождись меня, и мы проведем эксперимент.

Она быстро кинула старый блокнот в рюкзак и надела кроссовки.

Глава 9

План возник в ее голове внезапно. Это было очень опасно и все же…

«Кто не рискует, тот не живет», – подумала Софи.

Рядом с отелем блеклым светом переливалась зеленая вывеска аптеки. Она бесшумно зашла, окинув взглядом потускневшее стекло витрины.

Дождь кончился, и в свете вечернего неба слегка блестели вязкие лужи. В них можно было увидеть свое отражение, как будто там внутри воды существует параллельная вселенная, а потом наступив подошвой разрушить иллюзию.

Деревья шумели на ветру, в воздухе чувствовался запах влаги и промокших листьев.

Примерно через полчаса, купив все необходимое, девушка подъезжала к дверям исследовательского центра, где на тринадцатом этаже располагалась лаборатория Дэна.

«Опять тринадцатый этаж, – с усмешкой подумала она, – бог любит небоскребы».

Аренда центра и оборудование, необходимое для исследований ученого, были оплачены Софи. Она стала тем самым инвестором, которого ученый искал на выставке «Технологии будущего». Девушка не могла ответить на вопрос, зачем ей это нужно, но почему-то идеи Дэна, его планы изменить мир, внушали ей благоговейный ужас, как будто она стала частью чего-то великого.

Софи долго шла по темному коридору, затем три раза постучала в знакомую дверь.

Ей открыл человек хрупкого телосложения в очках и белом халате, наспех натянутом на рубашку в клетку. Взлохмаченные рыжие волосы придавали ему вид безумного ученого из американских фильмов. Софи улыбнулась и как можно более спокойным голосом произнесла:

– Привет, а вот и я.

– Да, конечно, заходи,– Дэн махнул ей рукой, – ты как всегда без опозданий.

– Прости, прости, – девушка достала из сумки бутылку вина, – предлагаю отметить твой успех. Это моя компенсация, – она улыбнулась, вопросительно глядя на него.

За спиной Дэна был странный механизм: компьютер с торчащими из разных сторон проводами, несколько плазм. Рядом расположилась больничная кушетка, вроде тех что ставят врачи в своих кабинетах. На ней лежал шлем. Это выглядело странно и сюрреалистично. Словно кто-то скрестил фантастический боевик и сериал из жизни медиков.

Я достану бокалы, – Дэн полез в ящик стола и извлек оттуда два фужера с отпечатками пальцев.

– Вообще-то в такие моменты не положено употреблять алкоголь, – ворчливо сказал он, – но ради тебя я сделаю исключение.

– Да-да, – Софи кокетливо улыбнулась, – давай сначала ты объяснишь мне суть эксперимента, а потом будем пить шампанское.

– Эм, ну, – по тому, как нервно дрожали его руки, Софи сразу поняла, Дэн переволновался.

– Мне нужен какой-то предмет для перемещения во времени то, что тебе не жалко, – пытаясь изобразить уверенность, произнес он, – например, заколка для волос.

– Часы, – быстро ответила Софи, доставая из рюкзака красивый золотой ремешок, – они должны были стать подарком, но все слишком сильно изменилось и, в общем, будет от них хоть какая-то польза.

На насколько секунд в кабинете воцарилась тишина, было только слышно монотонное тиканье циферблата.

«Этот звук напоминает пульсацию сердца, – подумала Софи, – как будто минуты и секунды вместе образуют огромный механизм, который отсчитывает каждое мгновение нашей жизни. Как будто мы как хирурги будем сейчас пытаться проникнуть в самую глубь этого необыкновенного явления».

– Ты уверена? – слабым голосом произнес Дэн, – они выглядят достаточно дорого.

– Абсолютно, – девушка попыталась улыбнуться, – делай с ними что хочешь.

Ученый бережно присоединил к часам несколько датчиков, которые вели к предмету с синим экраном. Устройство чем-то напоминало игровую приставку.

– Вот смотри, – Дэн показал пальцем на мерцающий дисплей, – это пульт управления, который, по сути и есть главный механизм. Все остальное не так важно, – он показал на плазмы с проводами датчиками, – пульт генерирует особое поле и…

Дэн посмотрел на непонимающее лицо Софи:

– Впрочем, я объясню тебе позже. Нам нужно выставить дату, время перемещения и нажать «Старт».

– А что это такое? – Софи тыкнула пальцем на кнопку «Выбрать».

– Осторожней! – Дэн с ужасом посмотрел на нее, – это мое последнее изобретение. Прибор может перемещать не только предметы, но и сознание людей. Я никогда не проводил подобных экспериментов, для этого нужны годы испытаний.

– О, – выдавила из себя Софи, – ну что ж, тогда давай попробуем переместить часы на пять минут назад.

– Да, хорошо, можешь сделать это сама, – ученый дал ей в руки пульт управления.

– Так, – девушка выдохнула, – 30 июня 2022 года время 20:25, а затем мы нажимаем «Старт».

Под пристальным взглядом Дэна она молча надавила на спусковую кнопку. В воздухе появились слабые синие разряды, запахло электрическим током.

– И что дальше? – Софи тупо уставилась на друга.

– Посмотри на стол, – он показал пальцем на то место, где секунду назад лежали часы. На столе было пусто.

– Вот, черт, – у девушка гулко забилось сердце, – и где они сейчас?

– На другой временной линии. Там, где были мы с тобой пять минут назад. А теперь, давай вернем их обратно в 20:30. Ученый набрал нужную комбинацию, и через минуту часы появились снова из пустоты, из воздуха.

– Здорово, правда? – Он с улыбкой посмотрел на подругу. Если хочешь вернуться к исходной точке, надо просто нажать кнопку «Возврат» и установить дату.

– О да, – девушка ответила каким-то глухим не своим голосом, – Дэн, мы должны это отметить! – на ее губах играла слегка безумная улыбка, – ты настоящий гений, я просто в восторге, – пробка вылетела из бутылки, и комната наполнилась шипением пузырьков, – хочу, чтобы твое изобретение сделало мир лучше, – она подала ему в руки бокал.

«Дзынь», – тонкие стеклянные края издали пронзительный звук, столкнувшись друг с другом.

– Какой-то фантастический день! – Дэн радостно улыбнулся, – спасибо, Софи, такое вкусное шампанское! Ну вот, теперь ты стала частью большого эксперимента.

– О да, – девушка не сводила с него пристального взгляда, – это было так волнующе.

– А знаешь, что насчет перемещения сознания? Не хочешь попробовать? Это было бы великим открытием.

– Ну что ты, – голос Дэна стал немного заплетаться, – это слишком опасно, и потом, где я найду безумца готового на такое?

– Прямо здесь, перед тобой. Давай попробуем, она пристально посмотрела в глаза друга, – ну что тебе стоит?

– Я тебе не говорил о том что перемещение в прошлое человека слишком опасно. У времени есть свои законы. Если кто-то начнет менять то, что уже случилось, может произойти все что угодно, вплоть до апокалипсиса.

– А что насчет будущего? – Софи не сводила с него внимательного взгляда.

– Ну, будущее не предопределено, поэтому перемещение туда в принципе возможно, но неужели ты хочешь? – Дэн глупо захихикал, – это так смешно! – сказал он и, покачиваясь, подошел к ней, -ладно, не смотри на меня так, мы попробуем, – из-за того что язык ученого сильно заплетался девушка еле разобрала последние слова

– Это шампанское такое пьяное, и мне почему-то очень весело, – Дэн взял в руки пульт управления.

«Конечно, весело, – подумала девушка, – наркотики со снотворным развеселят кого угодно».

– Ложись, – он взмахом руки указал на кушетку, – это будет эксперимент века, – различить слова в его невнятном бурчании становилось все сложнее.

– Дэн, может, я сама все сделаю? Просто скажи мне как.

– Очень просто, – он старался взять себя в руки. Видишь, на кушетке шлем, надень его на голову. Затем нужно выставить дату на пульте. Твое сознание переместиться вместе с ним. Когда захочешь обратно в прошлое, нажмешь на кнопку «Возврат».

– Хорошо,– девушка уже немного пожалела, что связалась со всем этим.

«Вдруг Дэн что-то забыл, и я умру или затеряюсь где-то между прошлым и будущим? – пронеслось у нее в голове, -но я должна попробовать». Софи вспомнила слова мужа, сказанные им сегодня утром: «Я тут нашел новый летний ресторан с верандой на крыше небоскреба. Разве не здорово?»

«Здорово, Уилл, интересно, где я буду в день твоего рождения после всего что было?»

Я просто перемещусь в будущее, на два дня вперед.

Она зажмурила глаза и дрожащей рукой нажала на кнопку «Старт».

Все изменилось в одно мгновение, перед глазами затанцевали цветные блики, голову пронзила внезапная боль, девушке показалось, что она куда-то падает, словно Алиса в кроличью нору.

Внезапно она почувствовала слабый запах алкоголя и цветов. Медленно Софи открыла один глаз и увидела перед собой взволнованное лицо мужа.

– Софи, с тобой все в порядке? Может ты слишком много выпила и уснула?

Она поняла, что полулежит за столом, положив голову на руки. Медленно девушка подняла глаза на нежно-голубое небо с перистыми облаками: «Судя по всему мы находимся в том самом ресторане на крыше небоскреба и сейчас день рождения Уилла. Неужели я сделала вид, что все в порядке после измены мужа? Хотя это так на меня похоже».

– О, дорогая, с тобой все в хорошо? знакомая рука поднесла ей платок. Софи резко ее оттолкнула. – Что случилось, детка? – Хана смотрела на нее, широко раскрыв глаза.

– В последние два дня ты странно себя ведешь, может надо обратиться к врачу? – Уилл смотрел на нее также, как и всегда, внезапно, девушка поняла, что видит перед собой плохо знакомого человека. Идеальное, красивое лицо, светлые волосы, дорогой костюм белого цвета. «Интересно, сколько у него этих лиц? И если уничтожить все маски, кого я увижу перед собой?»

Внезапно она почувствовала, что из носа прямо на платок, который протянула Хана, капает кровь. Девушка выдохнула и немного запрокинула голову. Ощущения были очень странными.

– Так, Софи больше не наливаем, – Хана нервно улыбнулась.

Губы Уилла тоже растянулись в улыбке.

– Что? После того что вы сделали просто смеетесь надо мной? – Софи сжала в руках салфетку, – нам нужно поговорить, -0 тихо сказала она, но муж как будто не слышал.

– Какое изумительное место, дорогая, здесь такой красивый вид, – Уилл положил свою руку на пальцы Софи, девушка еле сдержалась, чтобы не залепить пощечину, – ну, где мой подарок?

– Подарок, а ты его заслужил? – она до боли в пальцах сжала край белой скатерти.

– Что-то не так, Софи?

Девушка легким движением руки швырнула на стол коробку с мимозами:

– Всё в порядке, вот подарок, может споешь «Happy birthday»? У тебя ведь неплохо получается петь?

Софи медленно встала из-за стола, казалось время застыло. На них пристально смотрели официанты, перешептываясь между собой. «Еще одна семейная драма, наверное, они наблюдают такое довольно часто, ничего не поделаешь, ребята, такая уж у вас работа»,– Софи криво улыбнулась и перевела взгляд на мужа:

– Мы все друг другу дарим подарки, не так ли? Свой подарок ты мне уже сделал, sweety. Вот часы, чтобы ты считал своё время и тюльпаны символ разлуки. Мы расстаемся, дорогой

На мгновение повисла звенящая тишина, она даже слышала, как легкие порывы летнего ветра развеивают волосы.

– Что на тебя нашло, Софи! – Уилл поднял обе руки ладонями вверх и медленно подошел к ней, – я что, плохой муж? Я ведь всё для тебя делаю! – его рука медленно обняла Софи за талию.

Девушка тихо вздохнула и произнесла:

– Ну как, весело было изменять мне с Ханой?

– О чем ты? – зрачки Уилла медленно расширились.

– Да ладно, ребята, больше нет смысла притворяться. Я видела это. Ты спишь с ней в нашей гребанной спальне. С моей подругой, – она краем глаза посмотрела на Хану. Ее лицо цветом напоминало белый кафельный пол, – умеешь удивлять, – продолжила девушка, – и ты еще говорил про ребенка, значит, разводиться не собирался. Конечно, я ведь пишу твои чертовы песни. Это очень выгодно, не находишь?

– Софи, хватит! – Уилл дернул ее за локоть. Девушка покачнулась, словно тряпичная кукла, по ее щеке текла слеза

– Послушай, – муж сжал ее руку словно утопающий, тянувшийся к спасательному тросу, – послушай, мы с Ханой просто ошиблись, такое бывает. Мы выпили и…

– Вы ошибались два года, Уилл, – она освободила руку.

– Софи, так значит ты все слышала, да? Знаешь, я немного запутался, даже не представляю как тебе об этом сказать.

«Ну вот, – отрешенно подумала девушка, – разборка подходит к концу. Камера направлена на нас. Лицо Уилла крупным планом. Он неплохо справляется с ролью, словно мечтает об «Оскаре». Его улыбка отражает все возможные муки ада. Будь я зрителем, наверное, даже прониклась бы, он стал бы моим любимым актером, но к сожалению у меня здесь своя роль».

– Дело в том, что ты такая далекая, , – муж посмотрел ей в глаза.

– О чем ты? Я всегда рядом с тобой, – голос девушки был холодным словно зимний воздух.

– Физически ты здесь, ну а где твоя душа? – Уилл продолжал смотреть в глаза жене, – ты ведь до сих пор там, в прошлом, вместе с Шоном. Я старался, ходил с тобой к психологу, был постоянно рядом, но это невозможно терпеть и не свихнуться! Между мной и тобой до сих пор его чертов призрак!

Софи впилась глазами в лицо мужа, у нее было столько аргументов против, и все же, в этом была доля правды.

– Что за ерунда? Ты про тот случай в Твин-Лейкс? Я давно уже всё забыла, – она старалась говорить беззаботно, но голос немного выдавал волнение.

– Софи, ты во сне шепчешь его имя. Он ведь снится тебе? Иногда я обнимаю тебя ночью, а ты говоришь: «Шон, не исчезай» и плачешь. Носишь в кошельке его фотографию, я читал твой дневник, каждый день ты о нем пишешь. Твои песни, они не совсем мне подходят, как бы абсурдно это ни было, мне не хватает диапазона, потому что ты делаешь музыку для его голоса, не так ли? И это видео с школьного выпускного, которое моя женаженя постоянно смотрит. Господи, ты даже наняла того сумасшедшего ученого. Машина времени? Хах.. Да ты просто хочешь вернуть его! Как же я устал…

Губы девушки задрожали, она обхватила себя руками и громко сказала, как будто пытаясь словами разрушить все аргументы мужа:

– Это чушь! Я тоже старалась каждый день и жила твоей мечтой! Ты хотел прославиться, я подарила тебея славу, и что теперь?

Уилл пошел к ней вперед. Девушка медленно начала отступать к отделанным белыми цветами перилам, за которыми открывался чудесный вид на Нью-Йорк. Ей показалось, будто кто-то запустил спусковой механизм, и сейчас непременно что-то произойдет.

– Софи, прости меня! Давай все начнем сначала, давай уедем, – Уилл все приближался, а она отступала назад, словно боясь обжечься об его прикосновения:

– Нет, я ухожу! – Теперь слезыу крупными каплями скатывались по бледной коже девушки, – с меня хватит! Больше ты не получишь от меня ни одной песни! Никогда!

Сзади что-то мягкое задело ее платье. Это были цветы поверх белых перил ресторана на вершине небоскреба. По замыслу дизайнеров клиенты должны ощущать красоту неба в сочетании с чувством страха от головокружительной высоты.

Софи почувствовала дыхание мужа, от него пахло коньяком и еще чем-то непонятным. Если бы безысходность можно было передать при помощи запаха, то это был бы тот самый аромат.

– Вот видишь, даже здесь я к тебе привязан, – Уилл криво усмехнулся.

Девушка поняла, что они стоят на самом краю, в опасной близости от тех самых трех минут полета до тяжелого горячего асфальта.

Руки мужа обняли ее, сжав так сильно, что дышать становилось невозможно

– Отцепись! – закричала она, пытаясь не потерять равновесие.

– Давай уедем отсюда, давай покончим со всем этим, – язык Уилла заплетался.

– Я не хочу! Уйди! – глаза Софи расширились от ужаса, она вдруг осознала, что произойдет сейчас. Там далеко Хана бежала к ним, девушка поймала ее взгляд и поняла, что подруг не успеет. Слишком далеко и слишком поздно.

– Уилл, пожалуйста! – взмолилась она, но муж ее не слышал.

– Я устал от этой жизни, давай освободимся… – с тяжким вздохом произнес он, и они стали падать. Под тяжестью мужа Софи не удержала равновесие. Перила были слишком низкие, мир завертелся перед глазами. Вдруг перед ее взором возникло огромное небо.

«Мы падаем! – девушка подумала об этом, холодея от ужаса, – мы разобьёмся насмерть!» И тут она вспомнила о том, что в руке держит пульт управления машиной времени. Ветер засвистел, Софи почувствовала, что летит и с криком: «Нет!» нажала на кнопку «Возврат». Последним, что она увидела, было искаженное от ужаса лицо Ханы, которая перегнулась через перила, и смотрела, как две фигуры летят вниз, широко расставив руки. И тут мир погрузился во тьму

Глава 10

Очнулась Софи в лаборатории Дэна. Перед глазами было темно. «Надо снять шлем», – подумала она, все еще холодея от ужаса. В комнате пахло шампанским и электричеством Странное сочетание, но ей понравился этот запах. Любой запах был лучше смеси свежего ветра и тяжелого дыхания Уилла. За стулом, положив голову на серебристый стол, мирно спал Дэн. «Снотворное подействовало. Наверное, ему снится Нобелевская премия», – отстраненно подумала Софи.

Бокал с шампанским в его руках почти пуст. Внезапно девушке захотелось выпить смесь алкоголя и снотворного, чтобы забыться и не вспоминать о том, что произошло совсем недавно.

«Нет, – подумала Софи, – этого еще не было, это МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ в будущем, если ничего не изменится». Внезапно она представила Шона из своего недавнего сна:

– Я здесь, потому что ничего не закончилось. Ты просто сбежала.

«Да,– с горечью подумала Софи,– ты прав. Ты всегда был прав. Я просто сбегала всю свою чертову жизнь. Сначала от тебя, потом из Твин-Лейкс, а теперь куда мне бежать? Не знаю».

Перед ее глазами возникло лицо Уилла, волосы развевались на ветру, они падали с крыши небоскреба. В последнее мгновение муж прикоснулся к ее щеке и тихо произнес:

– Так будет лучше для нас обоих.

– Не лучше! Нет ничего хуже смерти, Уилл, – Софи громко ударила рукой по столу. Дэн тихо заворчал во сне.

Вдруг девушка поняла, что ничего не знает об Уилле. Вся их жизнь проходила под светом камер в сопровождении фальшивых улыбок журналистов и дорогого алкоголя. О чем он думал на самом деле?

«Кто из нас виноват больше: мой муж или я? Хотя какое теперь это имеет значение. Все это началось в прошлом. Моя жизнь съехала с катушек именно в тот момент, когда Шон погиб».

– Это твоя вина, Шон, – тихо произнесла она , слова были тяжелыми и безапелляционными словно приговор судьи.

Несколько мгновений Софи молча смотрела на белый экран плазмы, как будто пыталась принять очень важное решение. Со стороны казалась, что девушка зачарована бесконечным рядом цифр бегущих по светлому экрану.

Все очень просто, Софи взяла со стола листок бумаги и написала короткую записку:

Прости меня Дэн, я обязательно все исправлю..

Твоя С.Б.

«Эта штука меня спасла, – она взяла в руки пульт управления, – я не пойду на день рождения Уилла, и все будут живы. Никакой драмы, мне просто нужно вернуться в прошлое, понять, с чего все началось и, если получится, изменить те события в Твин-Лейкс. Никто не умрет и все будут счастливы. Happy End».

Она дрожащей рукой поставила таймер на 1 апреля 2013 года (опять цифра тринадцать). Именно тогда Шон вернулся из Нью Йорка в богом забытый город чтобы умереть ровно через два месяца.

Ей было очень страшно и все же, решение принято. Девушка в последний раз посмотрела на спящего друга:

– Дэн прости меня,– тихим шепотом произнесла она, – интересно, что будет с моим телом, когда сознание переместиться в прошлое? Хотя, это не имеет значения, потому что будущее изменится. Я отправляюсь в Твин-Лейкс, – Софи улыбнулась и надела шлем. Ощущения были такие, словно сейчас она лежит на операционном столе, и через минуту хирургический нож разрежет ее на части. Девушка выдохнула и нажала кнопку «Старт»

Софи казалось, что она падает в темную дыру бесконечно долго, словно Алиса в стране чудес. Темнота сжималась и расширялась, бескрайняя, давящая, пугающая, а затем внезапно девушка увидела вспышку света и все померкло.

Софи лежала на чем-то мягком. Голова невыносимо болела и кружилась одновременно. Она со второй попытки приподнялась на локти и взглянула на свою ладонь. Обычная рука, только быть может немного меньше чем раньше. Софи окинула взглядом комнату. На стенах были синие обои в цветочек. Она всегда их ненавидела, потому что этот цвет выбрала мать. Над кроватью висела черно-белая картина с кораблем. Эту картину подарил Шон на день рождения. Парусник плыл по мягкой водной глади. На стуле висела аккуратно сложенная школьная форма.

Софи с трудом поднялась с кровати и попыталась дойти до зеркала. Голова невыносимо кружилась. В отражении на нее смотрела худая девушка с большими голубыми глазами. Длинные черные волосы слегка спутались и висели неряшливыми прядями. «Господи, видели бы меня сейчас стилисты Уилла», – с улыбкой подумала она. Из носа текла струйка крови. Софи попыталась запрокинуть голову и, потеряв равновесие, рухнула на мягкий ковер.

В дверь постучались. «Это отец», – в панике подумала она и дрожащим голосом произнесла:

– Войдите.

Перед ней появился Адам Нортон. Точнее Адам Нортон, каким он был девять лет назад. Подтянутый, в костюме с идеально белой рубашкой и его любимыми серебряными часами на руке. Софи с горечью посмотрел на отца, ей казалось, будто старые фотографии ожили, и теперь она оказалась в мире непроявленной пленки.

– Папа! – выдавила девушка, проглатывая слезы.

– Господи, Софи у тебя кровь! – он помог ей подняться,– запрокинь голову. С тобой что-то случилось?

«Случилось, папа, – с горечью подумала девушка, – я уехала из Твин-Лейкс и вышла замуж. Вот только все пошло не так, как я хотела. Недавно мой муж чуть не спрыгнул с крыши небоскреба, прихватив меня с собой. Мама умерла, а Хана оказалась предательницей. Что же мне теперь делать?»

– Софи, тебе приснился плохой сон?

– Да, а какое сегодня число, папа? – девушка посмотрела на озабоченное лицо отца.

– Первое апреля, – с улыбкой сказал он, – если хочешь, можешь не ходить в школу.

– Нет, я пойду, – Софи отвела взгляд.

– Ну, тогда собирайся, я вижу тебе уже лучше, – Адам Нортон потрепал ее по голове, – увидимся вечером

Она поплелась в ванную, услышав мимоходом, как мать целует отца в щеку:

– Хорошего дня, дорогой.

Девушка обернулась и увидела её. Сердце сжалось от боли. В прихожей стояла высокая, красивая женщина с аккуратными светлыми кудрями и длинными ресницами. Она напоминала на актрису из голливудских фильмов, вот только образ портил синий фартук в кровавых подтеках и огромный нож в руках.

– Я резала мясо, Софи, – сказала она, пристально глядя на дочь, – не стоит на меня так пялиться. Софи Нортон ненавидела этот взгляд, как будто холодные как январская ночь глаза матери беззвучно говорили: «Ты же знаешь, что сейчас будет, когда я закрою дверь за твоим любимым папочкой, поверну два раза ключ в замке и потом…»

Софи быстро зашла в ванную и закрыла дверь. От страха у нее затуманилось в глазах. Она ненавидела мать всей душой, и все же, какой-то частью сознания девушка испытала грусть, словно увидев живого призрака. Вода из крана шла холодной струей.

Софи тихо прошептала:

– Мне так жаль, если что-то можно изменить, то я обязательно…

В этот момент раздался стук в дверь, точнее грохот, так можно было описать звук, который разрывал тишину и монотонное капанье воды.

– Открывай, дрянь! – знакомый голос продолжал сыпать проклятия, – прекрати тратить воду! Опять мне платить за счета!

Девушка с тихим вздохом открыла дверь. Отношенияе с матерью были таким с самого начала. Воспоминания возникли в голове сами собой: вот она, надев в первый раз школьную форму старательно прячет синяки за манжетами блузки. Вечером отец ,склонившись над ней в образе доброго великана спрашивает:

– Софи, где ты так ударилась?

Она отводит взгляд и тихо произносит заранее заготовленную ложь:

– Упала с лестницы.

Таким было правило их бойцовского клуба. Жертва всегда молчит, иначе будет еще хуже.

В проеме двери появился силуэт матери. Первый удар пришелся по щеке. От неожиданности у девушки посыпались искры из глаз.

– Сколько раз тебе говорить, трать меньше воды! – её лицо было перекошено от злости.

Лиза Нортон схватила дочь за руку и потащила в комнату. Внезапно на девушку нахлынула злость: «Мне двадцать пять лет, – подумала она, сжимая кулаки, – я больше не та слабая девочка над которой ты издевалась. Она произнесла ровным спокойным голосом:

– Мама, я ведь просто умывалась. Зачем ты меня постоянно наказываешь, когда отца нет дома?

Софи кое-как уклонилась от следующего удара, схватив мать за руку. Они тяжело дышали и смотрели друг на друга, словно бойцы готовые выйти снова на ринг.

Тишину прервали слова Софи:

–Прекрати.

– Заткнись! – женщина резким движением кинула в нее ножницы. Лезвие пролетело над глазом девушки, прибив к стене прядь волос.

– Мама,– от обиды у Софи выступили слезы, – ты чуть не убила меня сейчас. Еще пару сантиметров и ножницы проткнули бы мой глаз.

На мгновение наступила тишина. В воздухе словно летали электрические разряды. Они смотрели друг на друга: мать и дочь. Два человека, которые должны были любить друг друга, но почему-то оказались врагами. Софи не помнила, когда это началось. Ее мать была такой всегда. Строила идеальную жену, когда муж приходил с работы, и раскрывала настоящую себя, когда они с дочерью оставались наедине. В чем причина этой злости? Софи никогда не могла понять. Мать с самого детства была жутким кошмаром, черным человеком, духом заброшенного дома, злой феей, которая ест детей. Все отвратительные образы из страшных историй соединялись в ней одной. Если детство других детей можно сравнить со сборником добрых сказок, то для Софи это было собранием сочинений Стивена Кинга.

Всю свою жизнь она не понимала мать и ненавидела ее в равной степени.

– Убирайся , -тихо произнесла Лиза Нортон, обхватив себя руками, – не хочу тебя больше видеть.

В этот момент она напоминала героиню Шекспировских трагедий

Занавес. Софи молча вышла из дома, прикрыв дверь. Внезапно она протянула руку к сумке и начала искать то, что было сейчас необходимо как воздух.

Нащупав гладкую поверхность пульта управления машиной времени, девушка немного успокоилась.

«Интересно, почему у меня пошла кровь из носа? Это как-то связано с перемещением во времени? – Софи судорожно сглотнула, – если я сейчас нажму кнопку «Возврат» и установлю дату, попаду в то самое будущее, где Дэн спит в лаборатории? Или теперь все изменилось?» Эти мысли тяжёлым шлейфом окутали ее разум. Она вздохнула и пошла вперед по до боли знакомой дороге.

Вот кривое дерево на обочине и заросли зеленой травы. Здесь они с Ханой фотографировались, когда были школьницами. Хана в белом платье позировала с букетом нарциссов солнечного цвета. «Желтый – цвет разлуки»,– внезапно в ее памяти возникли слова продавщицы из часового магазина и Софи с грустью произнесла:

– Хана.

Они были подругами, и вот теперь стали чуть ли не врагами. «Почему Хана так поступила? Кто знает, – подумала Софи, – вещи не такие как кажутся. Маленькие города и их жители хранят свои тайны».

Она с грустью пнула банку из-под колы, и та укатилась прочь по неровному асфальту, издавая непонятные квакающие звуки. Здесь было так тихо, не сравнимо тихо в отличии от шумного Нью-Йорка, где улицы заполнены толпами жителей и туристов, а воздух имеет свой неповторимый аромат мегаполиса.

Софи всегда любила ходить в школу одна, словно это чувство одиночества дарило ей свободу от дурных мыслей. В зарослях травы тихо стрекотали сверчки. Солнце поднималось над городом.

Впереди возникло неказистое здание муниципальной школы.

Глава 11

Темные стены земляного цвета и деревянные окна придавали ему сходство с каким-то заброшенным местом, где обитают злые духи. Футбольная площадка с дырявой сеткой ворот красноречиво говорила об отсутствии финансирования в последние годы. «В маленьких городках всегда так, – подумала Софи, – бюджет оседает в карманах местных чиновников, до тех пор пока кто-нибудь не погибнет из-за отсутствия средств в больнице, или школьник не сломает ногу, запутавшись в дырявой сетке».

У девушки гулко билось сердце. Софи с шумом вдыхала теплый апрельский воздух. Сегодня она снова увидит Шона спустя столько лет разлуки. Не того бестелесного призрака из снов, а настоящего живого с теплыми руками и грустной улыбкой. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно.

«Сегодня сбудется моя мечта, такая детская и глупая, вернуться к точке отсчета и начать все заново, как будто и не было тех лет в тумане однотипных улиц мегаполиса», – Софи до сих пор не верилось, что все происходит на самом деле.

«Может, я сплю? Сейчас рука Уилла коснется моего плеча, и я снова окажусь в громадном и безвкусном ресторане на крыше небоскреба, с тикающей коробкой покрытой желтыми цветами». От таких мыслей сердце билось еще сильнее, как будто в сознании девушки жили два человека. Один холодный циничный не верил в реальность происходящего, ему казалось, что сейчас подует ветер и декорации исчезнут, сложатся как карточный домик, оставив Софи одну на пустой сцене. Другой еще не разучился мечтать о будущем, о белых клавишах в музыкальной школе, о синих фиалках и кофейном аромате по утрам. Как будто прежняя жизнь всего лишь лист тетради, исписанный карандашом. Стоит только взять ластик и прошлое сотрется, обнажив белые листы.

В школе было довольно тесно. Коридоры слишком узкие, а подростков в форме с белыми рубашками слишком много. Девушки постарше подрезали края юбок, делая их беззастенчиво короткими. Их глаза блестели от ярко-синих теней, а губы сверкали алой помадой, тайком взятой из маминой косметички. Парни расстегивали верхние пуговицы рубашки настолько, насколько хватало смелости, ходили с важными видом, засунув руки в карманы, пристально разглядывая длинные ноги своих подруг. Младшеклассники выглядели запуганно, они лавировали между дверных проемов, стараясь не попадаться на глаза тем, кто постарше. Сейчас был полдень: время, когда младшая смена заканчивает учебу и старшие классы приходят на смену.

Софи пыталась разглядеть своих одноклассников, это удавалось с трудом. Она совсем забыла, что в школе носила очки и сонным взглядом пыталась рассмотреть подростков с портфелями и кофе в руках. Вот две девчонки сидят на подоконниках, медленно поедая чипсы, они смотрят на нее равнодушно. Наверное, кто-то из параллельного класса. Внезапно на Софи налетел огромный парень, широкий как китайская стена. Девушка покачнулась и чуть не упала. Вместо извинений он что-то буркнул типа «смотрикудапреш». Это был громила Бэн, вспыльчивый одноклассник, который любил задирать первоклашек.

«С ним лучше не спорить», – подумала Софи и зашла в класс. Ей приветливо помахала Хана. Девушка тупо уставилась на нее, настолько было непривычно видеть подругу в школьной форме.

– Почему ты застыла, Софи? Иди к нам, а то мистер Беннет накажет тебя за опоздание, – Хана лучезарно улыбалась. Она всегда была такой: открытой и приятной в общении, одной из самых популярных девчонок в школе. Было время, когда она подрабатывала моделью.

« Удивительно, почему она в свои 25 лет не вышла замуж? – вдруг подумала Софи, – я слышала что-то о ее мимолетных романах, но она даже не пыталась жить вместе с кем-то из своих поклонников. Это из-за Уилла? Она всегда любила моего мужа? Или может быть была какая-то другая причина?».

Софи села рядом с подругой, быстро сказав ей

– Привет

Настроения общаться, совсем не было. Она помнила этот день. Шон пришел с опозданием, поэтому девушка считала секунды до начала урока.

– Тебе идет без очков, – над ее ухом раздался голос Ханы, – выглядишь стильно!

– Да, спасибо, – пробормотала Софи.

«Наверное, стоило сказать в ответ какой-то комплимент, таковы правила взаимного обмена любезностями».

Она окинула взглядом Хану, пытаясь заострить внимание на какой-нибудь мелочи, про которую можно сказать «симпатично».

– О, симпатичное кольцо, наконец, выдавила девушка, указав пальцем на дешевое колечко с печатью на пальце подруги, – оно новое?

– Ну что ты, нет конечно, один знакомый подарил сто лет назад.

О любовных приключениях Ханы можно было написать книгу. В школе Софи терялась в именах ее ухажеров, которые сменяли друг друга с олимпийской скоростью.

Тем временем прозвенел звонок. В классе стало на мгновение тише, но так как учителя до сих пор не было, помещение вновь наполнили голоса подростков.

К Хане подошла рыжеволосая девушка:

– Ты слышала, в новостях писали, что новый альбом «Эндорфинов» выйдет только через два месяца?.

– О, да, – с грустью сказала Хана, – это все потому, что у них новый солист. Интересно, кто он?

Софи снова вздохнула. «Эндорфины» – популярная молодежная группа. В составе было два солиста, точнее на данный момент один. Они исполняли легкие песни о любви для подростков.

Под «Эндорфинов» можно было радостно трястись на дискотеке в нетрезвом виде, что собственно и делали ее одноклассницы, покупая себе плакаты с солистами и рюкзаки с логотипом группы. Девушка хорошо знала этот попсовый бой-бэнд только по одной причине: новым солистом, личность которого хранилась в тайне, должен был стать Шон.

Именно поэтому его самоубийство можно было назвать странным: перед Шоном открылась дорога в Нью-Йорк, популярность и новые возможности, так почему…

Дверь открылась, и в класс зашел он. «Наверное, на этом моменте в фильмах обычно делают замедленные кадры, где одноклассники замирают в полутьме, Шон медленно поворачивается и смотрит на их с Ханой парту, свет падает на его лицо, где-то за кадром играет музыка. Моцарт? Шопен? Что больше подойдет для этого момента?»

Софи не могла отвести свой взгляд от человека, который преследовал ее в снах. Он был точно такой, каким она его запомнила: белая рубашка, слегка взъерошенные черные волосы и пронзительные голубые глаза.

«Он похудел после поездки в Нью-Йорк, – нервно подумала Софи, – хотя впрочем какая разница».

Девушка услышала шепот подруги:

– Смотри, Софи, весь класс как будто ожил. Это всё атмосфера популярности Шона. Ты тоже это чувствуешь? Софи, да что с тобой? – Хана провела рукой перед глазами девушкиа, безрезультатно. Софи сидела, сжав побелевшими пальцами края тетради, с таким выражением, словно перед ней появился призрак.

Тем временем Шон здоровался с одноклассниками и раздавал сувениры из Нью-Йорка. Кепка с автографом известного футболиста оказалась в руках его приятеля, который засиял от радости, словно новая лампочка. Девчонкам он дарил сувениры в виде заколок и шаров с макетами города, стоило их потрясти и на нью-йоркские небоскребы падали золотые блестящие крупинки. Из толпы одноклассников, окруживших его, периодически доносились радостные крики:

– Шон, ты вернулся!

– А мне ты привез сувенир?

Он только улыбался и доставал из своей сумки очередную вещь, хранящую аромат пыльных улиц мегаполиса.

– Привет, Хана! – наконец, когда толпа расступилась, Шон подошел к их парте, – вот плеер, который ты заказывала.

– Круто, спасибо!– подруга радостно схватила маленький белый предмет, – как твоя поездка? Познакомился с нью-йоркскими красотками?

– Ну что ты, конечно, нет, – Шон улыбнулся, – я изучал достопримечательности. Знаешь, у больших городов совсем другая атмосфера. Бруклинский мост выглядит сногсшибательно, а рядом со статуей Свободы, чувствуешь себя немного одиноко.

– Она как будто гигантский великан, нависает над тобой, – тихо прошептала Софи.

Шон с Ханой уставились на нее.

– Ты что, тоже была в Нью-Йорке? – спросила подруга

– Нет, конечно, нет. Просто если бы я там когда-нибудь побывала, то, наверное, испытывала бы примерно такие чувства. Хотя глупо думать об этом, находясь в Твин Лейкс, – Софи нервно улыбнулась.

– Ты.. Почему ты смотришь на меня, как будто я привиедение? – вдруг спросил Шон.

Софи отвела взгляд:

–Потому что ты и есть привиедение, – честно сказала она.

«Все верно, мы ведь уже год не общаемся, – подумала девушка с грустью, – после той ссоры. Глупо было ждать, что он спросит: «Как у тебя дела?» или «Не желаешь ли сыграть что-нибудь на старом пианино в музыкальной школе?». Наверное, именно поэтому мне было так больно, после его смерти. Я не помнила ничего за последние два месяца, единственное, что всплывало в памяти – наша ссора.

Шон молча отвернулся и пошел к своим друзьям.

– Софи, ты какая-то странная, с тобой все в порядке? Софи-и? – Хана прикоснулась к ее плечу.

– Не трогай меня! – девушка скинула ее руку. Слова вырвались непроизвольно. Теперь, глядя на Хану, она постоянно вспоминала ту сцену: Уилл обнимает подругу за талию и одновременно пытается расстегнуть замок на ее платье. Внезапно, девушка поняла, что прошлое и будущее перепутались в памяти. «Этого еще не было, – подумала она, – сейчас рядом со мной сидит совсем другая Хана».

– Да, со мной не все в порядке, – выдавила Софи, стараясь не глядеть на подругу.

– Я чем-то тебя обидела? – Хана уставилась на нее своими большими карими глазами. Затем она улыбнулась и протянула синий блокнот, – вот, заполни анкету. Учитель все равно, похоже, не придёт, я пока схожу за кофе.

Глава 12

В руках Софи оказалась голубого цвета записная книжка с разноцветными листами. Девушка открыла первую страницу и увидела анкету, где аккуратным почерком Ханы выведены вопросы. Блокнот можно было пролистать и заглянуть в ответы, написанные неряшливым почерком одноклассников, девушки оставляли на страницах след от поцелуя в виде тройного слоя помады, парни рисовали футбольные мячи или ставили вместо ответов многоточия, чтобы казаться более таинственными.

На вопрос: «Какая твоя любимая группа?» большинство ответили: «Эндорфины». Их популярность зашкаливала. Вот только позже они стали одними из многих поповых исполнителей, среди которых был Уилл. Девушка посмотрела на анкету Шона.

Там, где должна быть любимая группа, стоял прочерк, на все остальные вопросы аккуратным почерком написаны односложные ответы, как будто он заполнил анкету просто из вежливости.

Учитель пришел только к концу урока, в свое оправдание он рассказал ужасную историю о том, как подхватил мигрень после утреннего кофе. Одноклассники посмеивались, потому что от мистера Беннета сильно разило алкоголем. Все прекрасно понимали природу его утренних мигреней.

После урока Софи решила дождаться Хану, которая опасаясь учителя не стала заходить в класс с двумя чашками кофе. Одноклассники вяло перемещались в другой кабинет, достав из портфелей газировку и чипсы из местного буфета. Она непроизвольно посмотрела на место, где только что сидел Шон. «Я должна помириться с ним, иначе мне никак не повлиять на его будущее», – с грустью подумала Софи.

В класс зашел высокий и широкоплечий парень с короткими рыжими волосами. Кажется, его звали Гарольд, девушка запомнила имя, так как он был одним из увлечений подруги.

Гарольд хмуро посмотрел на Софи:

– Ты не видела Хану?– спросил он, обводя глазами класс.

– Привет, она пошла за кофе, – девушка натянула улыбку.

– Хорошо, можешь передать ей, что я хочу поговорить? – он грустно вздохнул.

– Ок, Гарольд, а почему вы расстались? – слова непроизвольно вылетели у девушки, и она прикрыла рот рукой.

Лицо Гарольда стало еще более грустным, несколько секунд он молча смотрел в стену, и когда Софи подумала, что ее вопрос так и останется без ответа, тихо произнес

– Она сказала, что я ей надоел.

– О! Мне очень жаль.

Это было похоже на Хану, выбросить кого-то как надоевшую игрушку и сказать трагичным голосом: «Софи, мне скучно, этот парень меня достал! Пойдем лучше сегодня в караоке?» Характер подруги было трудно понять. То она грустила в пасмурные дни, то радовалась очередной нелепой покупке в виде сережек или браслета, сделанного под золото. Мысли прервал знакомый голос, который раздался совсем близко от Софи:

– Гар, пошли в столовую!

Она резко подняла глаза. В дверном проеме стоял Уилл и улыбался. Ей снова стало непривычно от вида мужа в школьной форме. Он выглядел вполне беззаботно, на черном портфеле блестел значок с пиратами, а на руке висел браслет из веревки. В Нью-Йорке Уилл перестал носить все это, потому что «браслеты делают человека похожим на гребанного хиппи». Девушка натянуто улыбнулась и шепотом произнесла:

– Привет.

Взгляд Уилла переместился с друга на нее:

– О, Софи, привет, как жизнь?

– Прекрасно, – Софи выдавила еще одну улыбку.

«Просто восхитительно, если учесть что ты спишь с моей подругой и мечтаешь о двойном самоубийстве», – подумала она.

Девушка сидела, лихорадочно набивая знакомую мелодию пальцами по столу. Чувство нереальности не проходило, она даже пару раз ущипнула себя за руку в доказательство того, что не спит. Ей было грустно и неспокойно. Как будто под яркими лучами утреннего солнца скрывалась непроглядная тьма. В голову лезли разные неприятные мысли: «Что теперь со мной будет? Я так и останусь в прошлом?»

И тут из сумки раздался слабый звонок. «Мобильный телефон? Но у него другой звук», – девушка начала лихорадочно перебирать тетради и ручки пока рука не наткнулась на знакомый предмет. Это был пульт управления машиной времени. Из ее груди вырвался вздох.

– Что там у тебя звенит? – над Софи склонилась Хана с двумя чашками ароматного кофе в руках. Она пыталась заглянуть в глубь сумки подруги.

– Ничего, – Софи закрыла замок и бросила портфель под стол, – я просто поставила будильник на телефоне не на то время, глупо правда?

Она старалась говорить беззаботным голосом. «Хана не должна знать о машине времени, – промелькнуло у нее в голове,– слишком опасно доверять пульт управления кому-то еще. Теперь это моя тайна».

– Тебя искал твой бывший парень.

– О, понятно, – равнодушно ответила Хана.

Софи посмотрела на подругу, которая театрально закатила глаза:

– Хана, можно тебя кое о чем спросить? – она сжала руками край стола.

Через пятнадцать минут Софи Нортон шла по знакомому школьному коридору, пытаясь вспомнить номера кабинетов.

Полуденное солнце достигло зенита. В воздухе чувствовался свежий запах весны. Это было очень непривычно, переместиться из душно нью-йоркского июля в тихий и свежий март маленького городка Твин-Лейкс.

Из динамиков на стене раздался голос:

– Привет, привет! С вами ваше любимое школьное радио и его бессменный ведущий Нейв Элакот! В этот прекрасный весенний день мы думаем явно не о предстоящих экзаменах, потому что только сегодня у меня в гостях вернувшийся из Нью-Йорка, все такой же красивый и популярный Шон Остин!

Девушка села на подоконник, внимательно прислушиваясь к динамикам

– Привет, Нейв!

Сердце сжалось, когда она снова услышала знакомый мягкий голос.

– Господи, Шон! Твоя улыбка меня ослепила! Когда мы наедине, мне очень хочется потрогать тебя!

– Не сдерживай себя, дорогой Нейв.

В динамиках послышался плохо скрываемый смех. Софи улыбнулась. Харизматичный Нейв был действительно бессменным ведущим, маленькой знаменитостью, чей голос ждали по понедельникам и средам в двенадцать сотни одноклассников. Кажется, его передача называлась «Про это». Нейв собирал местные новости и бодрым голосом излагал их, разбавляя острыми шутками. Как-то раз передачу хотели закрыть после неудачной (или наоборот) истории про новую машину директора и деньги на ремонт школы, но школьники собрали больше тысячи подписей под петицией в поддержку школьного радио и Нейва. После этого скандал замяли, и бессменный ведущий продолжал вещать по утрам.

– Планируешь покорять Нью-Йорк? – спросил Нейв с интересом.

– Не знаю, я пока не думал об этом.

– Какой ты скрытный, тихим шепотом продолжил ведущий, – но знаешь, всем известна твоя маленькая грязная тайна…

– Что? – голос Шона был растерянным и каким-то испуганным. Софи представила, как он сидит, уставившись своими голубыми глазами на Нейва, не зная, что ему ответить. «Как будто тебя застали врасплох. Неужели ты что-то скрываешь, Шон? – подумала девушка.

– Эм, вообще-то я о нас с тобой, милый, давай делать плохие вещи прямо сейчас, – Нейв попытался сгладить гнетущую атмосферу.

– Все для тебя, любимый

В динамиках снова послышался приглушенный смех

– Ну а пока я пристаю к Шону, он попытается вам что-нибудь спеть.

Зазвучала старая и знакомая мелодия, на душе у Софи вдруг стало спокойно, она прикрыла глаза. Это была знаменитая «Fly me to the moon». Бирюзовые облака прикрыли полуденное солнце, время как будто остановилось. Девушке всегда нравилось слушать его голос. Даже после смерти Шона, она сохранила несколько записей с эфиров школьного радио. Иногда, ей хотелось их прослушать снова, но Софи не могла решиться, слишком это было грустно. И вот сейчас школьный коридор заполнил красивый и глубокий голос, вмести с ним пространство как будто наполнилось светом, а может ей просто показалось?

Мимо проходили школьники, но девушка не замечала никого, погруженная в свои мысли. «Моя школьная жизнь явно не задалась, единственной подругой была Хана, талантов к точным наукам я не имела, поэтому впереди было беспросветное будущее. Перспектива стать официанткой в местном кафе или в лучшем случае секретарем в департаменте полиции. В семнадцать лет я мечтала освободиться, уехать из пыльного маленького города и связать свою жизнь с музыкой, ведь только музыка приносила мне радость».

Девушка незаметно для себя дошла до школьного бассейна. «Следующий урок физическое воспитание – с грустью подумала она. Перед глазами возник образ тренера с огромным свистком, который постоянно что-то кричал тем, кто не успевает.

До переезда в Нью-Йорк Софи не умела плавать и боялась воды. Поэтому ей приходилось торчать у бортика бассейна на уроках плавания в огромном желтом надувном жилете из двух частей, напоминающих булки от ход дога.

– Ненавижу физкультуру, – тихо произнесла девушка, открывая шкафчик для бассейна.

– Я тоже, – рядом с ней стояла Хана. Школьный купальник обтягивал ее стройную фигуру.

В раздевалке было шумно, одноклассницы обсуждали местные сплетни. Какая-то популярная девица бросила своего парня, кто-то видел солиста «Эндорфинов» в Твин-Лейкс – многие отнеслись к этой новости с недоверием, Хана удивленно подняла одну бровь.

Учитель музыки в это воскресенье собирал фиалки на лесной поляне, его заметила девушка по имени Николь:

– Я хотела устроить фотосессию с цветами, а тут этот старый романтик. У него еще была такая грустная улыбка. Фи, мистер Гордон как будто пропитан нафталином, мне кажется, однажды он просто превратиться в пыль, – Николь закатила глаза.

– А вы знаете, что пропали Фред и Грей, братья Уинстон? – вдруг произнесла Хана, – их уже ищет полиция. Я видела объявление на своем подъезде.

– Нашли кого искать, у них вся семейка долбанутая, – ответила ей Николь, – может они просто сбежали.

Глава 13

Фред и Грей. Эти имена были знакомы Софи. «Что же с ними стало?» – она попыталась вспомнить. Когда ее допрашивала в Твин-Лейкс мисс Мария, Софи видела у нее на столе какие-то листы с их фотографиями. На одном из них была соломенная кукла и надпись: «вр. с.». Что же это значило? Девушка сто раз пожалела о том, что ни разу не спросила Уилла о происшествиях в Твин-Лейкс за те два месяца, когда она потеряла память.

Она с тяжким вздохом зашла на скользкую поверхность кафеля. Перед ее глазами была голубая вода бассейна, от которой пахло хлоркой и чем-то еще очень знакомым. Софи по привычке надела спасательный жилет и села на бортик, опустив ноги в воду. После того как один подросток чуть не утонул в бассейне, учителя стали сквозь пальцы смотреть на бездействие тех, кто не умеет плавать. Обычно их старались обучить на дополнительных уроках, но Софи настолько боялась глубины, что предпочитала сидеть в одиночестве на краю бассейна, скрестив руки.

В это время одноклассники играли в водный волейбол, перекидывая мяч через натянутую над водой сетку. Её взгляд упал на Уилла, который ловко отбивал подачу.

«Он выглядит таким счастливым, – подумала девушка,– может, нам было лучше остаться здесь в Твин-Лейкс? Не стоило пытаться перехитрить судьбу».

Софи меланхолично посмотрела в сторону и увидела Шона. Он сидел на лавке перед бассейном и читал книгу. Девушка прищурилась, стараясь рассмотреть надпись на обложке: «У. Шекспир. Гамлет и другие трагедии». Это было так похоже на Шона, читать средневековую поэзию, в то время когда одноклассники пялились на девчонок в целомудренных школьных купальниках. Она слегка улыбнулась, в голове промелькнула мысль: «Это мой шанс, я просто подойду к нему и спрошу: «Как дела?», как будто и не было той ссоры. А что если он не захочет со мной

разговаривать? Молча развернется и уйдет? С другой стороны, я пришла из прошлого, преодолела время и пространство для того, чтобы его спасти, если я сейчас ничего не сделаю, то…»

В это время рядом с Шоном приземлился оранжевый мяч. Девушки приветливо замахали рукой: – Шон! Кидай нам! – он посмотрел на них сонным непонимающим взглядом.

– О, конечно! – улыбнувшись, Шон поднял мяч с водной глади, – ловите, мяч направленный вперед, слегка отклонился и больно ударил Софи по голове. В это же время пронзительно

засигналил свисток учителя физкультуры.

Девушка чуть не свалилась в воду, голова кружилась, из носа снова потекла кровь. Краем глаза она видела фигуру физрука, который умудрялся одновременно делать три вещи: бежать, размахивать руками и свистеть. Со стороны это выглядело очень комично, словно он исполняет какой-то замысловатый танец, аккомпанируя себе свистком.

На ее плечо легла чья-то рука. Софи с удивлением увидела Шона, который протягивал белый платок:

– У тебя кровь.

– Да, спасибо, – девушка попыталась улыбнуться.

– Я не специально кинул в тебя. Видимо ты все еще притягиваешь неприятности, прямо как в детстве.

«Вот он мой шанс», – Софи только открыла рот, чтобы ответить, как к ним подбежал физрук, засыпав ее вопросами:

– Ты пойдешь в медпункт? Голова кружится?

Девушке пришлось несколько минут повторять, что все в порядке, просто небольшой ушиб. «Момент упущен», – с грустью подумала Софи.

Она уныло поплелась в раздевалку, стараясь пробиться сквозь толпу одноклассников, которые весело обсуждали итоги игры (команда Уилла победила со счетом 3:1).

Девушка открыла шкафчик для раздевания. Рядом с ней Хана обсуждала пропажу двух подростков. Оказывается, их мать с отцом злоупотребляли алкоголем, и дети часто оставались без присмотра.

«Классика жанра, – подумала Софи, – пьющие родители и никому не нужные дети».

Её отец часто рассказывал о случаях бытового насилия в таких семьях, пока его собственная дочь прятала синяки. Она зажмурилась и на миг снова представила заваленный бумагами стол мисс Мари и Адама Нортона, который сидел напротив дочери. Это было после самоубийства Шона, ее допрашивали почти сутки и голова девушки кружилась от однообразных вопросов детективов.

– Ты совсем ничего не помнишь? – спросил Адам

– Нет, папа, ответила Софи безжизненным голосом

– Не называй меня папа! Мы на допросе, а не дома, ты под подозрением! – Нортон презрительно сморщил нос. Софи подняла глаза. Еще недавно отец смотрел на нее с теплотой, а сейчас она видела на его лице только усталость и презрение.

Отец достал из кучи бумаг хаотично лежавших на столе один лист и показал его дочери. На нем изображен мальчик. На вид ему было лет двенадцать. Ребенок улыбался, сидя на лавке в парке с красным шариком в руках:

– Его ты тоже не помнишь? – спросил Адам, налив себе воды в стакан из прозрачного графина. На листе напечатана биография мальчика: дата рождения, возраст. В конце было написано «вр. с». и дата: 1 апреля 2013 года.

Зрачки девушки расширились: она вспомнила, что это значит: «вр. с» это время смерти. Тот ребенок – один из братьев Уинстон. Его звали Грей. Грей Уинстон – жертва маньяка за которым охотились они с Шоном. Тело нашли в парке на скамейке рядом с соломенной куклой.

– Это произойдет сегодня, – тихо произнесла Софи, – сегодня вечером его найдут, так было написано в досье.

– Софи? – Хана удивленно посмотрела на подругу, – опять витаешь в облаках?

– А? – девушка неожиданно вздрогнула. Внезапно ей захотелось окунуться в прохладную воду, пусть даже с запахом хлорки.

– Нет, просто мне надо забрать полотенце, я его оставила у бассейна. Не жди меня, – она развернулась и быстро вышла из раздевалки.

Остановившись у бортика, Софи посмотрела на прозрачную гладь. «Когда мы уехали из Твин Лейкс, Уилл рассказал мне о том, что однажды я чуть не утонула в бассейне. Это было в тот день, когда Шон вернулся в школу после поездки в Нью-Йорк. Неудивительно, ведь я совсем не умела плавать. Только сейчас всё по-другому». Она пристально обвела взглядом пятиметровую вышку, которая нависала над водной поверхностью

«Я всегда мечтала это сделать, – подумала она, – если спрыгну, значит, боязнь воды навсегда останется в прошлом».

Девушка осторожно подошла к вышке и забралась на первую ступеньку. Краем глаза она увидела книгу, оставленную на пластиковом стуле. На обложке блестели золотистым светом буквы: «Гамлет и другие трагедии».

«Если глядеть снизу вверх, то пространство бассейна кажется таким крошечным», – девушка разглядывала воду, готовясь к прыжку. Она оттолкнулась ногами, зажмурив глаза.

Софи почувствовала, как пространство воды расходится перед ней, она судорожно вздохнула, пытаясь выбраться из тягучей жидкости наверх. В нескольких метрах девушка разглядела бортик бассейна и попыталась до него доплыть. В этот момент жгучая боль пронзила ногу в районе лодыжки. Софи судорожно вздохнула: «У меня свело ногу, – в панике подумала она, – мне не доплыть.

Несколько минут девушка перебирала воду руками и вдруг поняла что тонет.

«В бассейне пусто, никто не поможет, я так и умру!» – Софи попыталась закричать, но вместо воздуха в легких оказалась вода, и она со сдавленным стоном стала падать вниз. Последним что Софи видела, была чья-то фигура в белой рубашке: «Наверное, это галлюцинация», – подумала девушка.

Софи сидела на берегу моря. Рядом с ней была мать. Она улыбнулась, протянув в ракушку:

– Прошлое превратилось в будущее, – с улыбкой произнесла Лиза Нортон, – это не так уж плохо, да Софи? Теперь ты можешь все изменить, даже тот пожар превратиться в страшный сон.

Её длинные светлые волосы развивались на ветру, на лице блуждала мечтательная улыбка, как будто перед Софи сидела совсем другая Лиза Нортон:

– А теперь очнись, – тихо произнесла она и прикоснулась к лицу дочери.

– Очнись! – Софи почувствовала, как кто-то хлопнул ее по щеке. Она открыла глаза. Рядом с ней сидел Шон, он держал руку на пульсе девушке. Софи закашлялась

–Ты совсем съехала? Зачем прыгать с вышки, если не умеешь плавать? – он посмотрел на нее испуганным взглядом, как будто перед ним было какое-то редкое и опасное животное, – в твоих поступках есть хоть капля логики?

Софи улыбнулась:

– Это похоже на тебя, кинуться спасать утопающего, даже не надев спасательный жилет. Ты ведь тоже не очень хорошо плаваешь, Шон? По крайней мере, ты всегда сидишь в стороне на уроках физкультуры и я…

– Я нормально плаваю, – Шон выглядел усталым и немного злым, – а на физкультуру не хожу по личным причинам. Вообще-то я пришел за книгой, – он указал рукой на Гамлета, – оставил ее здесь, а завтра нужно сдавать в библиотеку. Шон поднял старый томик Шекспира с белого кафеля. На страницах расплылось большое мокрое пятно.

– Это все из-за меня, я куплю тебе новую, – начала Софи, но Шон ее перебил

– Ничего не нужно, я что-нибудь придумаю сам. Всего хорошего, – он поправил мокрую рубашку и пошел в сторону выхода. Софи молча смотрела ему вслед.

Вдруг в дверном проеме послышался свисток. Прямо на них бежал учитель физкультуры, размахивая руками в своем фирменном стиле. Физрук просканировал взглядом школьников и победным голосом выдал:

– Это нарушение школьных правил! Вы можете посещать бассейн только на уроке физкультуры. В связи с этим завтра в восемь утра, вы оба будите отмывать здесь пол. Это наказание! – учитель снова улыбнулся

«Держу пари, ты до смерти рад, что отчищать пол предстоит кому-то другому», – подумала Софи, глядя на учителя, который гордо подняв голову, уходил из зала. Девушка вздохнула:

– Прости, Шон, я не хотела

– Ты это к чему? – Шон внимательно на нее посмотрел, – знаешь, ты сделала столько всего, что я даже не могу понять, за что именно извиняешься, – он презрительно улыбнулся и ушел, хлопнув дверью.

«Это все из-за той ссоры, да? – Подумала Софи, – я думала, начать с ним общаться будет гораздо легче».

Она с понурым видом пошла к раздевалке. На улице вечерело солнце светило мягкими лучами, пробиваясь сквозь тучи. Снег почти весь растаял, поэтому люди старательно разглядывали дорогу, пытаясь не наступить в глубокие весенние лужи.

Девушка достала блокнот и начала писать: «Грей Уинстон. Время смерти 1 апреля. Тело найдено на скамье городского парка. Предположительный убийца», – далее следовали три знака вопроса, она попыталась вспомнить дальнейшую судьбу семьи Уинстон. В памяти появилось лицо отца на том ужине в честь дня его рождения, когда они с Уиллом расспрашивали Адама Нортана о Твин-Лейкс:

– Помнишь, вы вместе с Шоном и Уилом разыскивали маньяка? Тот преступник похищал мальчиков и убивал их. На месте похищения он оставлял соломенные куклы. Дело повесили на отца одной из жертв, вот только недавно в Джорджии появились схожие убийства, – увлеченно рассказывал отец.

«Точно, мальчика убил маньяк-кукольник, вот только дело повесили на отца Грея, который, скорее всего не настоящий убийца, так как похищения детей продолжились спустя десять лет после его ареста в Джорджии. Может в Джорджии действует убийца – подражатель? – подумала Софи, – я видела такое в сериале. В любом случае, как это связано с Шоном? Почему мы с ним искали этого маньяка?»

Одинадцать

Девушка незаметно для себя самой дошла до дома. Софи заглянула в окно на пятом этаже. На кухне виднелись длинные пряди волос Лизы Нортон.

«Скорее всего, отец уже дома, и мать готовит ужин, пытаясь показать ему, какая она идеальная хозяйка, а это значит, что наказания сейчас не будет,– девушка вспомнила летящие к ее лицу ножницы, и по спине пробежал холодок, – что не так с моей матерью?»– с грустью подумала она, понимаясь по лестнице.

Дома отец накладывал в тарелку отбивную, а мать заваривала чай. Увидев Софи, они оба поздоровались:

– Поужинаешь с нами?– спросил Адам с улыбкой, и сердце Софи снова сжалось от боли.

Он был таким молодым и энергичным, совсем не похожим на того седеющего пожилого человека в клетчатой рубашке, который в первый раз за долгое время приехал в дорогой ресторан. За его спиной мать перебирала магнитные буквы на холодильнике. Ее хаотичные движения сопровождались каким-то отстранённым и злым выражением лица. Девушка присмотрелась поближе и разобрала надпись из разноцветных магнитных букв: «Ты ничего не расскажешь».

Странное сочетание счастливого лица Адама Нортана и злобной ухмылки матери, которая стояла за его спиной, делали похожим все происходящее на первые кадры психологического ужастика Альфреда Хичкока. Девушка вышла из кухни, хлопнув дверью. Софи ненавидела этот дом, где после ухода отца на работу ее жизнь превращалась в кошмар. Девять лет назад она иногда мысленно повторяла: «Я хочу, чтобы все сгорело!». Парадокс был в том, что вселенная услышала ее просьбу. Перед глазами возникла сцена из кошмаров: похороны матери, она бросает розу в глубокую яму с закрытым гробом, а потом мистер Мистер Гордон гладит ее по спине, и девушка ощущает запах фиалок, исходящий от его одежды.

Внутренности как будто сдавило от жалости и отвращения:

– Этого еще не было, – прошептала Софи сквозь слезы, – и не будет.

У нее закружилась голова, в комнате стало невыносимо душно, девушка медленно подошла к окну и приоткрыла створку. Подул свежий весенний ветер. Это было даже приятно. Она и забыла, какой красивый вид был из этого окна. Ветвистые деревья переплетались между собой, над их стволами виднелась полоска неба, а снизу была цветочная клумба, за которой летом ухаживали соседи.

Внезапно Софи захотелось пройтись по знакомой улице, и она, схватив сумку, вышла из дома и быстро спустилась вниз.

«Я снова на этом пустыре, – подумала девушка, – здесь мы с Шоном так часто гуляли».

Внезапно она вспомнила странный звук, исходивший из пульта управления машиной времени в школе. Девушка огляделась по сторонам, во дворе было пусто, Дрожащими руками Софи достала из сумки небольшой прибор и села на лавку. На дисплее светилась надпись: «Пропущенный вызов».

– Что? Вызов? – от неожиданности пульт чуть не выпал из рук.

«Это значит, у меня есть связь с будущим», – подумала она и нажала на экран. По дисплею пошли полосы, затем начались гудки.

– Алло! То есть ты на связи, Софи ? – девушка услышала знакомый усталый и недовольный голос. Её сердце забилось от радости.

– Дэн, привет! Когда увидела пропущенный, сразу догадалась, что это ты! Ну а кто же это еще мог быть? Просто чудеса интуиции!

– Не смешно! – громко ответил Дэн, – господи, Софи, что ты натворила! Быстро возвращайся обратно! Я же говорил, что путешествовать в прошлое опасно!

– Да ладно тебе, все будет хорошо, – ответила девушка, изобразив спокойный голос, ее руки дрожали от волнения.

– Помнишь эффект бабочки? Последствия могут быть непредсказуемыми!

– Прости Дэн, что бы ты не говорил, я все уже решила, – уверенно произнесла Софи

– Господи, ты что, хочешь спасти этого погибшего одноклассника, о котором рассказывала?

– Да, именно, я…

– Это невозможно! – перебил ее Дэн, – НЕВОЗМОЖНО! Для тебя он все равно останется мертвым!

Девушка почувствовала, как учащенно бьется сердце, а в голове мысли сменяют друг друга со скоростью света: «Невозможно? Почему невозможно? Может Дэн ошибается?»

– Наша реальность как дерево, – продолжил Дэн, – когда ты меняешь прошлое, на нем появляется еще одна ветка – новый мир. То есть, если даже у тебя получится спасти своего Шона, появится новая реальность, где он жив, но в твоем будущем он все равно останется мертвым!

Софи выдохнула:

– Дэн, мне нечего терять, я просто останусь там, где Шон жив, у меня будет другая жизнь!

На несколько секунд воцарилась тишина, затем Дэн тяжко вздохнул:

– Софи, ты ведь даже ничего не знаешь о законах времени и пространства. Я проводил разные эксперименты, например, отправлял кошку в прошлое и вживлял ей чип. Через два месяца пребывания в мире прошлого ее сбила машина. С другими животными было тоже самое: они погибали от трагической случайности спустя несколько месяцев, как будто некая сила стирала их как нежелательные элементы. Мне кажется, сейчас время против тебя. Ты знаешь, что такое сингулярность?

– Нет, – девушка произнесла это незнакомым, отстраненным голосом, ей стало тяжело дышать. Из пульта управления снова раздался голос Дэна:

– Это единство бытия. Можешь посмотреть в интернете. Вселенная противится изменениям. Если говорить точнее, в мире есть защитный механизм, что-то типа нашего иммунитета. Поэтому, если ты останешься в прошлом навсегда, вселенная тебя уничтожит.

«Господи, – подумала Софи, – сейчас я вспомнила, как мать сегодня утром кинула в меня ножницы и чуть не убила. Было ли это случайностью?» Она выдохнула и посмотрела на пульт управления: «Когда я прыгнула с вышки, у меня свело ногу, и я почти утонула, хотя отлично умею плавать. Это совпадения? Или вселенная уже сейчас пытается меня уничтожить за то, что я нарушила законы пространства и времени? Время…»

– Дэн, сколько у меня осталось время?

– Примерно два месяца, по моим подсчетам, – с грустью произнес ученый, – Софи, не стоит так рисковать, я ведь могу ошибаться!

«Два месяца.. . Ровно через два месяца Шон должен погибнуть», – отстраненно подумала девушка

– Как дела у моего тела? – стараясь не выдавать волнение, спросила она

– Утром я проснулся и увидел тебя без сознания, – пробормотал Дэн, – потом до меня дошло, что ты все подстроила специально. Добавила в шампанское снотворное, чтобы я отключился. Софи, представь себе, как мне было страшно! Полиции пришлось сказать, что ты упала в обморок. Сейчас твое тело находится в больнице, по официальной версии, Софи Беккер потеряла сознание и впала в кому. Уилл приходил к тебе, на него сейчас больно смотреть. Поэтому, возвращайся хотя бы ради него!

Из груди Софи вырвался тяжкий вздох:

–Дэн, понимаешь, мы с Уиллом больше не можем быть вместе.

– Даже если так, у тебя еще есть причины жить в своем мире, – Дэн почти кричал, его громкий голос разносился эхом.

– В своем мире? – девушка вспомнила свист ветра, небо перед ее глазами и губы Уилла, которые тихо произносят: «Так будет лучше для нас обоих» пока они падают с вершины в темноту, туда, где раскрыла свои объятия смерть.

– Хорошо, Дэн, я подумаю, – девушка дрожащей рукой нажала на экран и связь прервалась. В воздухе повисла тишина. Софи с опаской оглянулась словно убийца, который скрывает свою грязную тайну. На улице было пусто. Она быстро пошла домой.

«У меня есть два месяца, – мысленно повторяла она, – я успею сделать все, что хотела». Вдруг сзади засигналили, и мужской голос заорал:

– С дороги!

Девушка отскочила к обочине, схватив за ствол, растущий рядом дуб. Мимо проехал грузный мужчина в спортивном костюме, от него пахло дешевым алкоголем.

«Кажется, я его где-то видела, – подумала Софи, – такое знакомое лицо. Точно, это отец пропавшего мальчика Грея Уинстона! Тело его сына нашли вчера на скамейке в парке. Странно, в семье горе, а он спокойно катается пьяный на велосипеде. Кстати говоря, отец Грея чуть не наехал на меня, надеюсь это просто стечение обстоятельств».

Дома родители смотрели телевизор. Диктор рассказывал новости Твин-Лейкс. Естественно, самой первой из них было убийство мальчика предположительно серийным маньяком. Софи включила компьютер в своей комнате. До нее доносились голоса из зала.

Папа:

– Она странно себя ведет

Мама:

Не волнуйся, это переходный возраст.

Девушка поджала губы, вспомнив надпись из разноцветных букв на холодильнике. «Что не так с моей матерью?» – снова подумала она. В интернете первой полосой была знакомая новость: «Подросток из Твин-Лейкс зверски убит. Предположительный убийца: серийный маньяк по кличке Кукольник. Тело Грея Уинстона найдено вчера ночью в парке. В его руках обнаружена соломенная кукла».

На странице была фотография Грея: мальчик радостно улыбался с цветами в руках. Увидев его лицо, Софи испытала странное чувство, как будто это все уже было. Дежавю.

«Предположительно смерть наступила от удушения».

Девушка представила, как две огромные руки сомкнулись над тонкой шеей мальчика, и к горлу подступила тошнота.

Пролистнув страницу вниз, она стала читать комментарии, обращая внимание на самые популярные:

«Бедный мальчик, полиция как всегда бездействует».

Комментарий от: nightysky

«Семейка выродков. Все равно, он бы спился как и его папаша».

Комментарий от: richard

«Наш президент мудак!»

Комментарий от: m.d.1306

«Я убил Грея. В этом городе все лгут».

Комментарий от: silentsnow

– Что? – девушка прилипла глазами к компьютеру. «Кто-то написал: я убил Грея. Интересно, этот человек рассказал все полиции? – Софи стала задумчиво вертеть в руках шариковую ручку, – девяносто процентов, что комментарий сделал какой-то чудик, чтобы привлечь к себе внимание. Убийца не сознается в содеянном в обычном чате. К тому же, silentsnow пишет, в этом городе все лгут. Что это может значить? В любом случае копы найдут автора комментария и silentsnow. придется всё им выложить».

Девушка посмотрела сонными глазами на монитор: буквы расплывались. Она молча погасила свет и легла спать.

Софи шла на кухню по скрипящим половицам. Приоткрыв дверь, она увидела силуэт матери. Светлые волосы были тщательно уложены, красные цветы на платье переливались при свете лампы.

– Мама, с тобой все в порядке? – спросила девушка. Вместо ответа Лиза Нортон приложила палец к губам:

– Тише, если будешь громко говорить, ОНО нас услышит.

– Оно?– девушка огляделась, но в кухне кроме них никого не было. Внезапно она услышала тихий шорох, как будто кто-то крался рядом с ней. И тут Софи вспомнила слова Дэна: «Тебе нельзя было возвращаться в прошлое! Последствия могут быть непредсказуемыми!»

Мать бесшумно складывала слова из разноцветных букв на холодильнике. Прищурив глаза, девушка прочитала: «Вселенная убьет тебя». Лиза Нортон улыбалась. Шорох становился все ближе. Софи открыла дверь, и в комнату залетели искры пламени. Дом горел.

–Мама? – спросила она, но на кухне оказалось пусто, – кто-нибудь, помогите!

Девушка проснулась от того что кричит. Дверь комнаты приоткрылась. На нее испуганными глазами смотрел отец:

– Все в порядке, милая?

– Да, все хорошо, просто приснился кошмар – Софи надела очки, и комната приобрела четкие очертания. Она посмотрела сонными глазами на экран телефона. На дисплее светилась надпись: «пропущенный звонок, Хана Ли».

После нескольких гудков Хана ответила:

– Софи, у меня есть два билета! В наш город прилетел солист из «Эндорфинов»! Стив Сноу! Вот это новость, да? – голос подруги дрожал от радости и волнения, – он будет выступать в клубе «Волна». Говорят, Стив подарил билеты нашей школе! Вчера вечером я наткнулась в коридоре на Мистера Гордона, и он отдал мне два. Пойдешь со мной после уроков?

Софи улыбнулась, вспомнив рассеянный взгляд мистера Гордона. «Я так давно его не видела. Надо будет обязательно зайти в музыкальный класс. Интересно, что стало с учителем музыки, когда я переехала в Нью-Йорк? После похорон матери, он передал мою записку отцу, больше я ничего о нем не слышала».

– Софи? Ты почему молчишь? – нервно спросила подруга.

– Хана, прости, я задумалась, конечно, мы пойдем, это очень круто!

Еще минут пятнадцать они обсуждали убийство Грея.

– Знаешь, я помню, этот маньяк похитил двух мальчиков несколько лет назад, а потом затих. Удивительно, правда? – произнесла Хана таинственным голосом.

– Ты читала комментарии в новостной ленте? Там кое-кто признался в убийстве.

– Софи, это просто какой-то придурок, наверняка младшеклассник решил пошутить, ты же знаешь, интернет – это помойка.

– Да, конечно, увидимся в школе, – Софи почувствовала какую-то странную неловкость. Еще совсем недавно Хана соблазняла ее мужа, а теперь они мило болтают по телефону

– Через пять минут я выхожу, – из прихожей доносился голос отца. Вспомнив, ножницы, пролетевшие в паре сантиметров от глаз, Софи бросила злой взгляд на мать и быстро прошла в узкий коридор:

– Папа, подожди меня, мы пойдем вместе!

«Не хочу оставаться с этой сумасшедшей», – подумала она и, показав Лизе Нортон средний палец, вышла на улицу.

Погода была просто чудесная. Деревья в лучах солнца напоминали фотографию из путеводителя. Твин-Лейкс сам по себе походил на поздравительную открытку – красивое солнечное пространство, из которого невозможно выйти. Все люди как будто нарисованы штатным художником типографии: двухмерные персонажи без права на будущее. От этих мыслей Софи стало не по себе.

Отец шел спокойной вальяжной походкой, разглядывая перистые облака. Софи так давно не видела его молодым и полным сил. Она улыбнулась, глядя на его профиль. Поймав на себе взгляд дочери, Адам Нортон улыбнулся в ответ:

– Как дела в школе?

– Хорошо! А у тебя как на работе, папа?

Улыбка Адама стала безрадостной, как будто ее приклеили. Он тихо произнес:

– Ты, наверное, уже читала новости. Мы ловим серийного маньяка. Он похитил братьев Уинстонов. Младшего убил, старшего держит до сих пор в плену.

Девушка представила подростка в каком-то замкнутом безлюдном месте, связанного, беспомощного, ждущего смерти и ей снова стало не по себе.

– У вас есть подозреваемый? – спросила Софи, стараясь не выдать волнение.

– Да, его отец. У него нет алиби, на фоне алкоголизма у этого человека давно съехала крыша. Он идеальный кандидат на роль Кукольника. Вот только…, – Нортон замолчал на полуслове и снова посмотрел в небо.

– Вот только что? – с интересом спросила дочь.

– Почему-то мне кажется, что он не способен на такое, но это мои домыслы, мы ведь стараемся придерживаться официальной версии. И вообще, зачем я тебе это говорю? Наверное, будет лучше спросить, что нового у моей дочери?

– Сегодня в городе будет выступать солист «Эндорфинов», – вяло ответила Софи, – звезда мирового масштаба в нашем захолустье. Ты не находишь это странным?

– Ну, может он приехал навестить родственникам. Софи, тебе идет без очков!

– Я заказал линзы. Кстати, давно хотела спросить, ты любишь маму? – девушка замерла в ожидании ответа.

– Конечно, а ты? – Адам Нортон внимательно посмотрел на дочь.

«Он всегда такой, – подумала Софи, – вечно витает в облаках. Для него мы идеальная семья. Однажды, я пыталась рассказать отцу о наших с мамой странных отношениях, показала синяки, но он мне даже не поверил. Я помню, как смотрела на него со слезами на глазах, а отец просто сказал: «Даже если она один раз тебя ударила, что в этом такого?» Из-за этого я так и не смогла его простить. После моего переезда в Нью-Йорк, мы всего лишь несколько раз созванивались, как будто я решила разорвать все свои связи с прошлым. Наверное, так оно и было. И вот теперь я здесь, какая ирония», – девушка печально улыбнулась, посмотрев на здание школы в нескольких метрах от нее.

– Мне пора на уроки, пока, папа, – она помахала ему рукой и пошла вперед, не оглядываясь. «Не стоит оглядываться на прошлое, даже если оно стало твоим будущим».

Глава 14

«Сегодня нам с Шоном предстоит отмывать пол в бассейне. Может быть, я смогу с ним поговорить»,– подумала она, глядя на стертую до дыр тряпку. Наверное, раньше это были чьи-то штаны

Учитель физкультуры оценивающе смотрел на тонкую фигуру девушки с шваброй в руках. Шона до сих пор не было.

– Двигайся интенсивней! – дребезжащим голосом повторял он, подкидываю в руках свисток.

– Извините за опоздание!– Шон быстро зашел в зал и схватил в руки швабру. Учитель посмотрел на него со смесью скуки и презрения. Его маленькие глазки злобно блестели.

«Он похож на статую китайского мандарина», – подумала Софи.

Шон был в белой футболке и брюках. Ему очень шло это сочетание цветов. Как впрочем, и любое другое. Софи старалась смотреть на него незаметно, чтобы понять, в каком он настроении

– Прекрати на меня пялиться, – безразлично сказал ей Шон.

Учитель засвистел прямо над ухом девушки. Ей вдруг захотелось отнять у него свисток и кинуть в прозрачную воду бассейна. Софи представила как учитель, размахивая руками, с разбега прыгает в воду, и ей стало смешно.

Шон меланхолично возил тряпкой по полу, в правом ухе был вдет наушник, и до девушки периодически доносились звуки «Лунной сонаты» Дебюсси.

– Ты до сих пор любишь Дебюсси? – внезапно для самой себя спросила она.

– Ну да, какие-то проблемы? – тихо ответил Шон.

– Двигайтесь интенсивней! Вы как будто застыли! – закричал им учитель.

Девушка улыбнулась: «Он мне ответил, значит, не все так плохо».

У физрука зазвонил телефон, и он вышел из зала.

– Все перерыв, – Шон сел на пол, кинув швабру рядом с собой, – господи, как он меня достал!

Девушка с интересом посмотрела на его растрепанные черные волосы. «Наверное, я могу поговорить с ним, да? Вот только о чем?», – Софи тихо села рядом. В зале пахло хлоркой, воздух был влажным.

«Я отправилась в прошлое, чтобы его спасти, а теперь не знаю что сказать»,– с грустью подумала она.

– Ненавижу этот город , -вдруг произнес Шон, – сплошная убогость. Даже музыка здесь звучит по-другому.

– Ты хочешь уехать отсюда?– осторожно начала Софи.

– Не твое дело, – Шон смотрел куда-то вдаль.

«Всегда так, – подумала девушка, – он вроде рядом, но на самом деле в сотнях километров отсюда». От него пахло чем-то приятным, знакомый с детства запах. «Ну да точно, это хвоя. Мать Шона всегда кладет в шкаф для одежды хвойное саше».

– Знаешь, я тебя понимаю. В этом городе какая-то атмосфера безысходности. Словно мы находимся внутри картины Гойи. И повсюду пахнет смертью, – Софи старалась не смотреть ему в глаза.

– Все верно. Если ты тоже ненавидишь Твин-Лейкс, что мешает уехать?

– Наверное, мне следует сказать, не твое дело, – медленно произнесла девушка. «Может действительно стоит вернуться в свой мир?» – меланхолично подумала она.

Закончив с уборкой, они вышли в коридор. Софи старалась придумать тему для разговора и вдруг увидела голубой рюкзак Ханы.

– Софи , Шон! Всем, привет! – подруга лучезарно улыбнулась.

– Привет, Хана! – Шон доброжелательно помахал ей рукой. «Удивительно, с другими он такой вежливый», – с грустью подумала Софи.

– Вы не забыли, сегодня концерт? Уроки в школе отменили и всех отправили домой.

– Вот как, ну да, популярная группа приехала в наш город. Это ведь такое событие, – Софи саркастично улыбнулась.

Хана старалась идти рядом с Шоном, им было немного тесно в узком коридоре.

«Интересно,– подумала Софи, – если учесть, что Шон в Нью-Йорке проходил прослушивание, и его кандидатуру утвердили на роль нового солиста «Эндорфинов», то приезд Стива Сноу возможно как-то с ним связан. Обычно популярные группы старались ездить в туры по большим городам, однако, Стив решил дать концерт в Твин-Лейкс, да еще и бесплатно». Девушка вспомнила, как морщил нос Уилл при одном упоминании о благотворительном концерте.

– И в чем ты пойдешь Софи? – её мысли прервал громкий голос Ханы.

– Не знаю, разве школьная форма не подойдет? – вяло ответила она. Желания идти домой к матери и переодеваться, абсолютно не было.

– Господи! – Хана театрально закатила глаза, – у тебя ведь и одежды нормальной нет. Ну, ничего, зайдем ко мне домой, я что-нибудь подберу.

Софи нервно прикусила губу. Подруга была абсолютно права. Мать ей покупала дешевую одежду из местного магазина под названием «Мода Твин-Лейкс». Название говорила само за себя. Вытянутые кофты и бесформенные платья подходили разве что сельским жителям.

– Шон, если хочешь, пошли с нами,– Хана взяла его за руку.

– Не думаю, что это хорошая идея, – Шон презрительно посмотрел на то место, где стояла Софи.

– Может, ты просто стесняешься? – Хана хитро улыбнулась. О личной жизни Шона было ничего не известно. Тайна за семью замками. Ходили сплетни, что он завел себе подружку в Нью-Йорке. Софи вспомнила, что писали местные СМИ после его смерти. Никакого упоминания о нью-йоркской любви там не было. Она меланхолично на него посмотрела:

– Да он просто боится девчонок, как и все подростки.

– Что? – губы Шона сжались в тонкую полосу. В это время Софи взяла подругу за руку, и они молча пошли в сторону выхода.

– Это была провокация да? Хорошо я пойду с вами, – Шон сверлил ее спину взглядом.

«Быть может, он действительно боится меня», – с грустью подумала девушка.

Они втроем вышли в школьный двор и направились в сторону главной площади города, где и жила Хана. Солнце светило особенно ярко, воздух был сухой и свежий. Рядом с ухом Софи пролетела красивая красная бабочка. Это было немного странно: бабочки в марте: «Может быть, какой-то морозостойкий вид», – подумала Софи. Вокруг царила гнетущая тишина.

– Шон, ты идешь на выпускной? – спросила Хана. Сердце Софи сжалось. Она вспомнила как лихорадочно блестели его глаза на той старой записи с школьного выпускного бала.

– Я еще не думал об этом, Хана, – меланхолично ответил он, и в воздухе снова повисла тишина.

– Ты ничего не слышал о том маньяке, который похитил двух мальчиков ? – начала Софи и увидела, как Шон медленно поворачивает к ней голову, как будто в замедленной съемке. Его глаза выражали смесь ужаса и презрения, лицо было бледным, как первый декабрьский снег.

– Я читала в интернете, он похищает детей и оставляет на их месте соломенные куклы, – Хана ответила вместо него, – это очень жутко, правда?

– Поэтому его называют Кукольник, – тихо произнес Шон. Тот похищенный мальчик, Джон, был из нашей школы. Я иногда с ним общался и с его братом тоже. Они из неблагополучной семьи. Хотя наверное нет смысла рассказывать. Вы все уже знаете из местных СМИ. Они словно стервятники делают деньги на чужом горе.

Софи хотела что-то возразить, но поняла, что спорить нет смысла

– Кстати, у Софи отец детектив, – медленно сказала Хана.

– Да, вот только дома он не говорит о работе, – Софи внимательно изучала бледное лицо Шона. Ее мысли со скоростью света сменяли друг друга: «Сейчас он действительно напоминает приведение. Очень красивое приведение, господи, о чем я думаю! Итак, Шон общался с похищенными мальчиками, интересно, это как-то связано с его самоубийством? «

В городе все выглядело старым: покосившиеся заборы, маленькие магазины со странными названиями, например «Пресса, сигареты и быстрая еда», магазин одежды «Соломенная шляпа». Примечательно, что продавали там, в основном спортивные костюмы, в одном из которых деловито расхаживал учитель физкультуры. В центральном районе, где жила Хана, сквозь заросли плакучих ив можно было разглядеть монументальные строения, сделанные еще в колониальную эпоху. У большинства из них был статус памятников архитектуры. Несмотря на красивое название за ними никто не ухаживал, стены были покрыты темными слоями мха и плесени. «Идеальное место для убийства, – вдруг подумала Софи, – интересно, что чувствует Хана, когда проходит мимо этих зданий по дороге домой? Наверное, ей немного жутко».

Весь город был, как будто помещен во временную капсулу где нет будущего и прошлого. Только неказистые дома, плакучие ивы и магазины со странными названиями. «Какая-то ретро тюрьма», – с грустью подумала Софи.

Вскоре они вышли на большую ровную дорогу, вымещенную желтым кирпичам. «Словно девочка Элли и ее друзья», – улыбнулась Софи. Грудь сдавило от воспоминаний.

Однажды, они с Ханой шли после уроков к ней домой, купив большую банку дешевого алкогольного коктейля для так называемой «пижамной вечеринки». Вечеринка, конечно же, ничем хорошим не закончилось. Мама Ханы почуяла неладное и устроила скандал, но все же это было неплохо: лежать вдвоем под одеялом и рассказывать друг другу страшные истории про заброшенные постройки рядом с центром города.

Впереди возвышался дом подруги. Он выглядел странно в этом богом забытом месте. Большое красивое строение из красного кирпича с резными окнами. В нем было то, что отделяет местную знать от простолюдин. Отец Ханы – единственный юрист в городе со своей собственной юридической конторой. Он часто давал интервью местным СМИ и участвовал в муниципальных мероприятиях по благоустройству.

«Наверное, после убийства Грея Уинстона он даст интервью в газету», – Софи представила веселое лицо Джона Ли на обложке «Новостей Твин Лейкс».

– Ну вот, мы почти пришли, – весело сказала Хана, доставая ключи, – дома никого нет, Марта приходит по средам, поэтому нам не помешают, – она подмигнула Шону.

– У тебя красивый дом, – меланхолично сказал он, разглядывая резные окна. Софи слегка сконфужено ему улыбнулась: «Наверное, Шон думает о том же, что и я: это очень круто жить в огромном особняке и приглашать в гости нищебродов-одноклассников. К ним даже приходит по средам домработница Марта, просто Вау».

Шон отвел взгляд. «Похоже, наш уровень доверия еще не настолько высок», – с грустью подумала Софи.

Они молча прошли в просторную прихожую в классическом стиле с огромным шкафом. В углу стоял пылесос. Нет не просто пылесос, а робот-пылесос.

Софи привыкла к большим домам, и чувствовала себя почти комфортно, наверное, девять лет назад она скромно стояла в углу, прикусив губы и сжав пальцы на руках при виде всего этого великолепия.

– Я забираю Софи, а ты подожди здесь, Шон, и не подглядывай, – Хана схватила ее за руку и повела за собой. Девушка краем глаза увидела, как Шон закатил глаза.

Несмотря на свой открытый характер, сегодня он бы очень молчалив. «Может потому что я рядом, – подумала девушка, – или это из-за…»

– Тебе какой цвет больше нравится красный или синий? – перед носом Софи оказались два платья. Оба были с яркими цветами. На синем – принт из незабудок, на красном – огромные яркие маки. Девушка тяжко вздохнула. Она давно носила однотонную одежду. В Нью-Йорке при виде такого фасона на нее бы смотрели с презрительной улыбкой. Она представила, как в платье с маками подходит к Уиллу, и уголки его рта стремительно ползут вниз. «Все это в прошлом, – подумала девушка, мысленно показав средний палец мужу, – теперь все по-другому»

– Вот-это, – Софи кивнула в сторону платья с незабудками. Хана стояла рядом в одном белье. Она одновременно натягивала юбку розового шелкового платья и красила ресницы.

– Ок, – ответила подруга, – ты ведь справишься с ним сама, солнышко?

Софи улыбнулась. «солнышко» – привычка называть так своих друзей была у Ханы с детства. Потом «солнышко» преобразовалось в «honey» и «darling» под давлением Нью-Йоркского сленга. Розовое платье очень шло подруге. Теплый цвет оттенял бледную кожу и большие миндалевидные глаза. В комнате был полный бардак. Платья лежали на блузках в вперемешку с бельем. Все это Хана называла творческим беспорядком.

– Скорее бы пришла Марта! – пожаловалась она подруге, оглядывая комнату, похожую на прилавок вещевого рынка.

– Бери тушь, – Хана протянула ей черный тюбик Mary Key – непозволительная роскошь для жителей Твин Лейкс, – я сейчас уложу тебе волосы, – подруга включила фен, прежде чем Софи успела сказать: «Не стоит беспокоиться». Она смотрела в зеркале на их отражение. Хана – благоухающая цветочными духами в стильном однотонном платье с яркими золотыми сережками в ушах и бледная девушка с темными непослушными волосами рядом с ней.

– Хана, ты такая красная, может тебе жарко? – удивленно спросила Софи. Лицо подруги совпадало цветом с темно-розовым платьем.

– Возможно, – ответила она и отвела в сторону взгляд, – кстати, Софи, с каких это пор ты стала краситься? В последние два дня тебя как будто подменили.

– Это потому, что меня действительно подменили, -ответила девушка и улыбнулась.

Комната наполнилась сладковатым ароматом духов Ханы.

«В последний раз я чувствовала этот запах, когда они с моим мужем…», – усилием воли Софи заставила себя не думать об этом.

– Ну, я пошла, Шон там, наверное, грустит, – она быстро спустилась по лестнице, стараясь не смотреть на подругу, которая тщательно красила глаза яркими тенями.

В комнате было тихо. Сначала ей показалось, что Шон просто ушел, и сердце забилось быстрее, но потом девушка увидела его фигуру на стуле. Руки он сложил вместе, а голову чуть склонил вперед. «Всегда так делает, когда спит», – подумала Софи. Черные волосы падали на лоб, а глаза были плотно закрыты. На коже видна тень от длинных ресниц. «Интересно, что ему снится?» – девушка протянув руку вперед.

– Шон, проснись!

Внезапно он схватил ее руку и дернул вперед. Софи чуть не упала. Она с ужасом посмотрела на Шона и увидела в его глазах отражение своего испуганного лица.

– Шон, – тихо произнесла девушка, глядя на то, как он отпускает занесенную для удара руку, – тебе приснился кошмар?

– А это ты, -он посмотрел на нее безжизненными глазами, затем криво усмехнулся как будто что-то хотел сказать но не решался, – знаешь, я…

– Ну как тебе наши платья? – по лестнице спустилась Хана и улыбнулась им красивой обаятельной улыбко.

– Прекрасно выглядишь, – сказал Шон, показав большой палец, – можно идти на конкурс красоты, «Миссс Твин-Лейкс», все судьи будут очарованы.

Хана поджала губы и отвела взгляд.

– Спасибо за комплимент, – мрачно сказала она.

– Да-да, – Шон ей улыбнулся, – от меня можно услышать только такие комплименты

Софи бросила взгляд на его белую футболку и черные школьные брюки.

– Ты так и пойдешь, Шон?

– Тебе что-то не нравится? – он вопросительно на нее посмотрел.

– О, это твое лучшее умение, отвечать вопросом на вопрос, – Софи закатила глаза

Внезапно Софи чуть не споткнулась. Шон схватил ее за руку, и она уткнулась головой ему в плечо, мимоходом отметив яркую красную точку на пустынной дороге. Точка стремительно приближалась.

В их сторону ехала красивая машина с открытым верхом. «Это же Мерседес, – подумала Софи, – какого черта в Твин-Лейкс появился Мерседес?

Шон вытянул правую руку вперед, и машина остановилась в нескольких шагах от него. Сквозь лобовое стекло на них смотрел парень в черных очках с розовым оттенком. Софи сразу его узнала. Хана, прикрыв рот рукой, ахнула:

– Это же Стив Сноу! – произнесла она с благоговением.

Софи никогда не общалась с ним лично. Стив длительное время был единственным солистом «Эндорфинов». Она помнила, как из глаз Стива медленно лились слезы на вечернем шоу сразу после гибели Шона. Его лицо показывали крупным планом: «Я всегда считал Шона другом», -говорил Сноу корреспондентам Нью-йоркских газет.

Стив снял очки и помахал им рукой:

– Привет, ребята, вас подвезти? – как бы между делом спросил он.

Хана достала из сумочки блокнот и дрожащей рукой протянула ему ручку:

– Стив, можно взять у тебя автограф?

Сноу подмигнул Софи.

–Тебе тоже где-нибудь расписаться? Могу поставить автограф на твоей красивой коже.

Девушка фыркнула:

– Я предпочитаю классическую музыку, Стив, но ты неплохо поешь, хотя можешь и лучше, – Софи открыла заднюю дверь машины и уверенно села, расправив юбку, – Ты ведь подвезешь нас до клуба? Всегда приятно везти фанатов на свой концерт.

Стив присвистнул:

– Вау, какие прекрасные девушки в этом прекрасном городе! Садитесь, ребята, в любом случае нам по пути.

Хана осторожно села на заднее сидение. Шон незаметно улыбнулся Стиву и спросил, подняв одну бровь:

–Проезд платный?

– Для тебя да, – ответил он и надавил на газ.

Они быстро ехали под старую песню Фредди Меркьюри. Софи пристально разглядывала солиста «Эндорфинов», стараясь выстроить в своей голове события по порядку.

«Шон ездил в Нью-Йорк на прослушивания. Его взяли в группу вторым солистом. И тут он внезапно возвращается в Твин Лейкс. Зачем? Получить аттестат об окончании школы? Это можно сделать заочно. Наверное, случилось что-то, из-за чего он вернулся на время. Девушка вспомнила, как побледнело его лицо и лихорадочно заблестели глаза, когда они начали обсуждать убийства двух подростков. Может причина где-то рядом? Странно, что Шон никому не рассказал о прослушиваниях. Он хранит тайну и делает вид, что видит Стива в первый раз, хотя они уже давно знакомы».

«Я изучал местные достопримечательности», – вспомнился ей отрывок из интервью Шона на школьном радио.

«Зачем ты вернулся обратно, и почему этот парень приехал с тобой?» – Софи окинула взглядом затылок сидевшего за рулем Стива. Каштановые волосы с красными прядями развивались на ветру.

– У тебя серьга в левом ухе, – как-бы между прочим сказала она, – выглядит круто, и правое тоже проколото. Значит, там ты тоже носил украшение?

На несколько секунд воцарилось молчание. Хана ошарашенно смотрела на Стива:

– Стив ты ведь не из этих? – пролепетала она.

Даже в Твин-Лейкс все знали, что серьга в правом ухе признак гомосексуальности.

Сноу рассмеялся:

– Господи, какие вы фантазеры. Когда я прокалывал правое ухо, даже не понимал, что это значит.

Софи фыркнула.

– Она подозрительная, потому что дочь детектива, – попытался разрядить обстановку Шон.

Через несколько минут перед ними появилось трехэтажное здание. На вывеске было написано синими буквами «Центр развлечений «Волна»». Третий этаж занимали фотостудия и кафе, на втором был боулинг, а на первом – ночной клуб. Сюда обычно ходили подростки. Под дискотечную музыку парни знакомились с местными красотками, повышая градус интереса дешевым алкоголем. За все годы жизни в городе девушка была в клубе всего один раз – на дне рождения Ханы. Ее родители даже заказали аниматора, наполнив дискотечный зал розовыми шарами. Софи чувствовала себя неуютно в своем простом синем платье и джинсовой куртке с дыркой в кармане на фоне красивой и успешной подруги. Здесь она первый раз попробовала шампанское, которое показалось кислым и противным на вкус.

Не доезжая до входа, Стив резко остановился:

– Выходите, не думаю, что нам стоит появляться перед вашими одноклассниками в одной машине. Зависть – плохая штука, – он многозначительно улыбнулся.

Девушки вышли, синхронно хлопнув дверью. Шон помахал Сноу рукой, тот подмигнул ему в ответ. Казалось бы, такой простой жест, и все же у Софи сложилось четкое ощущение, что эти двое что-то скрывают.

– Пока, школота! – Стив лучезарно улыбнулся и погнал вперед, оставив после себя облако пыли.

Глава 15

– Ничего себе! – выдохнула Хана, – как-то непривычно ехать со знаменитостью! А он довольно милый да? – Шон молча улыбнулся ей в ответ

«Конечно он милый, Хана, – подумала Софи, – быть милым – его работа». Она посмотрела на фигуру Шона, который шел, положив руки в карманы и мечтательно смотрел на небо.

К ним навстречу бежали две девушки в узких штанах и спортивных куртках. По восторженным лицами школьниц Софи поняла, что их все-таки заметили вместе со знаменитостью.

– Господи, Хана, неужели вы ехали со Стивом Сону? – начала блондинка в темных очках. Это была девушка из параллельного класса. Софи попыталась вспомнить ее имя, но так и не смогла. Она обернулась, пытаясь найти фигуру Шона, но он куда-то исчез. «Всегда так, исчезает когда нужен больше всего», – с грустью подумала она, разглядывая куст сирени, одиноко стоявший на обочине дороги. В глазах девушки заблестели слезы, ей вдруг стало невыносимо одиноко в этом маленьком забытом богом городе посреди людей из прошлого.

– Прекрасно выглядишь Софи, – послышалась за ее спиной Она обернулась и увидела Уилла. Он с улыбкой разглядывал незабудки на платье девушки.

– О, ты тоже ничего, – Софи натянуто улыбнулась. Это было жутко неловко видеть мужа здесь, в его прошлом, рядом со старым развлекательным клубом. На нем была черная рубашка под цвет расстегнутой куртки и темно-синии джинсы. В общем он выглядел вполне неплохо для этого города со своей изумительной дружелюбной улыбкой и светло-карими глазами.

“Интересно, – подумала она Уилл говорил, что полюбил меня еще в школе. Я ему уже нравлюсь? Или он просто подошел из любопытства? В любом случае какая разница.

Мы так часто ходили вместе на концерты, интервью автограф сессии. Даже сейчас мне кажется, что из-за угла должна с минуты на минуту выехать машина с нашим водителем, и мы снова поедем покорять Нью-Йорк. Она непроизвольно взяла его за руку, повинуясь мимолетному порыву, но увидев удивленный взгляд Уилла, отпустила и спрятала свои руки за спиной.

Над его головой появилась маленькая красная бабочка, и Софи показала на нее пальцем:

– Смотри, бабочка в марте, разве не странно?

Уилл повернул голову и проводил ее взглядом:

– И правда, странно, но при этом очень красиво. Софи, нам пора заходить внутрь, – он окинул взглядом пустое пространство рядом с клубом. Хана с другими одноклассниками уже ушли, оставив их вдвоем на небольшой площадке с рядом с дорогой.

–Конечно, – Софи попыталась улыбнуться, – нам надо занять лучшие места.

Они шли молча, стараясь не смотреть друг на друга.

“Это так непривычно, – подумала девушка, – фактически сейчас мы чужие люди”.

На входе их вещи осмотрели два не дружелюбных на вид охранника в черном. Переступив порог, девушка услышала знакомые звуки: звучала запись нового хита “Эндорфинов”

“Я тебя всегда буду ждать”. Эту песню постоянно крутили по радио, клип со Стивом часто показывали по телевизору. Там под музыку он танцевал под дождем. В свои двадцать пять Софи считала такие клипы слишком наигранными, однако школьники сходили по Эндорфинам с ума.

В танцевальном зале было почти темно. Девушка увидела стулья, поставленные в несколько рядов и барную стойку с надписью: “Мы не продаем алкоголь лицам не достигшим совершеннолетия”. Напротив бара выстроилась очередь, какой-то знакомый с виду парень усиленно пытался что-то доказать бармену, который презрительно качал головой в ответ.

Девушка попыталась найти глазами Хану, но не смогла, подруга затерялась среди пестро одетых одноклассниц. Увидев фигуру в белой футболке, Софи тихо произнесла:

– Шон, куда ты…

На нее посмотрел узкоглазый парень и с улыбкой отошел в сторону.

– Софи! Куда ты хочешь сесть? – девушка снова увидела рядом Уилла.

– Не знаю, – меланхолично произнесла она, – давай сядем куда-нибудь вперед.

Им каким-то чудом удалось занять два боковых места на втором ряду. Вдруг Софи увидела перед собой на первом ряду Шона, который сидел рядом с Ханой и что-то оживленно ей рассказывал.

Девушка пристально смотрела на этих двоих. Вдруг Шон оглянулся назад, словно почувствовал ее взгляд, и Софи приветливо помахала ему рукой. Несколько секунд они растерянно смотрели друг на друга, затем в зале погас свет.

На небольшой сцене появилась фиолетовая подсветка,, и в зале раздались аплодисменты.

“Я так давно не была здесь, – с улыбкой подумала она, -. когда Уилл выступал, я ждала его за кулисами, а теперь он с восхищением смотрит на сцену и ему семнадцать лет”.

Девушка окинула взглядом его фигуру, отметив немного наивную и беззаботную улыбку. Она вспомнила шум ветра, небо отдалявшееся от нее со стремительной скоростью и слова Уилла: “Так будет лучше для нас обоих”.

Его предсмертное послание в будущем, которого никогда не будет.

“Интересно, возможен ли какой-то другой сценарий для нас обоих? – подумала Софи, – мне ведь все равно придется вернуться в свою реальность, где мы с Уиллом больше не можем быть вместе, а Хана предала меня, мать погибла и отец остался совсем один, впрочем как и я.

– С тобой все в порядке? – Уилл с непонимающим видом смотрел ей в глаза.

– О, все прекрасно, я просто задумалась, – Софи натянуто улыбнулась и показала большой палец, – наверное, классный будет концерт.

В этот момент зал взорвался от аплодисментов. На сцену вальяжной походкой вышел Стив Сноу в сопровождении двух гитаристов и клавишника. Он окинул зал победным взглядом и улыбнулся:

– Безумно рад всех видеть! Какой прекрасный город! Я как-будто попал в прошлое, – саркастично добавил он, – ну что ж, начнем!

Первая песня была «Вечный зов», довольно популярная мелодия, которую даже крутили по радио девять лет спустя.

Какие-то девицы орали:

– Стив, мы тебя любим!

У некоторых были самодельные плакаты с распечатанными на принтере фотографиями Стива и разными хвалебными надписями. Для Софи было немного непривычно наблюдать все это из зрительского зала, она привыкла слушать шумную толпу фанатов, стоя за кулисами.

Когда гитарист сыграл свою последнюю ноту, Стив обратился к залу:

– Так-так, среди вас много школьников, поэтому в клубе не продают алкоголь. Но это не мешает нам веселиться! – в зале вновь раздались бурные аплодисменты. Какие-то парни с подозрительного вида бутылками в руках громко засмеялись.

– Вы любите сюрпризы? – таинственным голосом спросил Сноу.

Фанаты дружно закричали:

– Да!

Кто-то орал:

– Мы любим тебя, Стив!

– Отлично,– он улыбнулся, – а теперь у меня сюрприз для вас. Кто хочет со мной спеть?

Несколько секунд зал ошарашенно молчал. Затем несколько человек подняли руку. Софи посмотрела на Уилла, который сидел в нерешительности, и подняла его руку сама:

– Давай, Уилл , ты ведь хорошо поешь, даже в хоре выступаешь! – она подмигнула ему стараясь поддержать. Вдруг знакомый голос из темноты зала произнес:

– Да ладно, по любому это постановка

– Кто это? – громко спросил Стив

Софи быстро посмотрела на Шона, который поднял руку

– А, это тот школьник, которого я подвез, – Сноу вальяжно сел на сцене и спустил ноги вниз, – может, хочешь попробовать? – спросил он, слегка склонив голову на бок.

Кто-то из зала закричал:

– Давай, Шон!

– А если окажется что я лучше тебя? – снова спросил Шон, нисколько не смущаясь.

В зале ненадолго воцарилось молчание, Стив задумчиво крутил микрофон в руке:

– Тогда мне придется тебя убить, – с улыбкой произнес он и протянул микрофон Шону.

И тут Софи стало все понятно. «Они разыграли эту сцену специально, чтобы придумать красивую историю о вступлении Шона в состав «Эндорфинов».

Она представила заголовки газет: «Популярная группа нашла нового солиста прямо на концерте в маленьком американском городке».

«Это будет сенсация, – с улыбкой подумала она, – Вот только, Шон умрет, прежде чем запишет свой первый альбом. И у «Эндорфинов» окажется всего три песни в его исполнении».

Шон поднялся на сцену, и Стив тихо произнес:

– Сейчас я исполню вместе с моим фанатом одну из наших лучших песен «Последний полет»

Зал застыл от изумления, когда заиграла медленная, мелодичная музыка и Шон запел знакомую мелодию.

«Последний полет, – подумала Софи, – это ведь песня про тебя, да Шон? Если бы ты знал, что я испытала после твоей смерти. Никогда раньше не слышала этот хит в твоем исполнении, наверное, это слишком тяжело для меня».

Софи внезапно поняла, что из ее глаз текут слезы, не в силах сдержать эмоции она отвернулась и сквозь туман в глазах стала смотреть, сколько человек отделяет ее от дороги к выходу. Уилл дернул девушку за руку:

– Софи, ты что плачешь? – с волнением в голосе спросил он.

– Нет, просто мне немного нехорошо,– ответила она дрожащим голосом.

Они с Уиллом сидели сбоку, от выхода девушку отделял только один толстый парень. Пытаясь разглядеть лицо незнакомца, Софи шепотом попросила выпустить ее и быстро направилась прочь. Незаметно для себя она поняла, что не идет, а бежит к выходу, закрыв глаза руками:

– Этот голос спас меня однажды, – тихо сказала она, тяжело вздохнув.

Поток свежего холодного воздуха ударил в лицо. Девушка застегнула куртку и пошла в сторону скрипящих на ветру качелей. Она споткнулась и чуть не упала. Рукавами куртки Софи вытерла глаза и посмотрела на диск огромной желтой луны.

– В ту ночь была такая же луна, – вслух произнесла она

Девушка вспомнила тот момент, когда она, несколько лет назад зимней ночью решила сбежать из дома. Утром мать наказала Софи с особой жестокостью, и по всему телу зудели синяки и ссадины. Когда солнце зашло за горизонт, она открыла настежь окно и, закинув за плечи рюкзак, с сомнением посмотрела вниз.

– Второй этаж – не так уж высоко, -тяжко вздохнув, Софи забралась на подоконник и, развернувшись, со второй попытки нащупала ногой пожарную лестницу. Она аккуратно спускалась вниз, иногда останавливалась и, замерев, прислушивалась к звукам ветра, гулявшего по трубам. На улице была метель. Софи прошла несколько знакомых улиц и направилась в сторону леса.

«Если я перейду лес, то быстро дойду до большой дороги из города и тогда..тогда мать больше меня не найдет», – она с грустью подумала об отце и все же, решение было принято. Софи Нортон сбежит сегодня из дома, доедет автостопом до Нью-Йорка и найдет там папиного двоюродного брата, который присылал ей открытки на рождество. Девочка даже взяла с собой почтовый конверт с указанием его адреса. Вскоре расчищенная уличная дорога закончилась, и перед ней возникли огромные сосны и ели. Дорога в лес пугала и манила одновременно. Сердце Софи было полно решимости, и она смело пошла по узкой лесной тропинке, убирая руками ветки кустарников.

– Я уйду навсегда-навсегда, я больше никогда тебя не увижу, – яростным шепотом говорила Софи, представляя лицо матери.

Постепенно дорога становилась шире, и девочка шла все дальше в чащу леса. Над головой раздалось уханье совы. Пригнувшись от страха, она увидела два желтых глаза над своей головой. «А если меня съест волк?» – с ужасом подумала Софи. Ей повсюду начали мерещиться серые лапы и яркие холодные глаза воображаемого волка. Девочка поняла, что идет довольно долго, а поворота на лево, указанного на карте, все нет.

«Похоже, я заблудилась, – обреченно подумала она, – если меня съест волк, то я никогда не увижу папу», – от грусти в глазах заблестели слезы. Руки и ноги дрожали от холода. Вдруг послышался какой-то звук. Девочка пошла из последних сил в сторону голоса. В голове Софи со скоростью света проносились разные мысли: «Кто-то поет? Может эта та фея из сказок, которая забирает детей к себе на ужин? И все-таки голос такой красивый».

Внезапно перед ее газами открылась небольшая поляна, на которой было возвышение, там под хлопьями снега, ей удалось разглядеть чью-то тень.

«Может, подойти поближе? – подумала она, прячась за ветками, – а вдруг это лесной разбойник? Нет, я должна что-то придумать!»

В этот момент на голову Софи посыпался снег с дерева. Она посмотрела вверх – это была большая ветвистая сосна.

«Я просто залезу на дерево и посмотрю, кто это», – Софи начала решительно карабкаться вверх, несмотря на боль в онемевших от холода ногах. Девочка залезла на ветку, чтобы рассмотреть поющего человека поближе. Софи прищурила глаза и увидела на холме темную фигуру в коричневой куртке, черные волосы растрепались от ветра.

– Мальчик? – удивленно произнесла она. В этот момент ветка затрещала, и Софи с криком рухнула вниз. Она кое-как разлепила глаза, лежа в огромной куче холодного снега.

– Больно, – тихо сказала Софи, – и холодно. Неужели я так и умру?– на ее лицо падали белые хлопья. Из-за отблеска луны снег был с красноватым оттенком. Девочка открыла рот, жадно хватая холодный воздух. Внезапно над ее головой появилась чья-то тень, и незнакомый голос удивленно произнес:

– Ты кто?

В ночной темноте Софи разглядела два серо-голубых глаза и темные волосы того мальчика, который пел на холме. Она собрала последние силы и хриплым голосом произнесла:

– Я Софи.

Он осторожно взял ее за плечи:

– Поднимайся, Софи, иначе замерзнешь здесь и умрешь.

Девочка попыталась подняться, и острая боль пронзила ее ногу:

– Ай, моя нога! – со стоном произнесла она.

Мальчик сел рядом и стал растирать ее покрасневшие от холода руки:

– Ты как тут оказалась? – с интересом спросил он.

– А ты как? – Софи с вызовом посмотрела ему в глаза. Рассказывать историю о побеге она никому не собиралась.

– Я просто люблю гулять один, – сказал мальчик и обезоруживающе улыбнулся.

Вдруг на Софи нахлынула грусть, как будто всю невысказанную боль последних лет собрали воедино и зашили в ее сердце. Лицо мальчика стало расплывчатой тенью из-за слез, так не вовремя выступивших на глазах:

–А я…я сбежала из дома, потому что мама- злая ведьма, -шепотом пожаловалась она, – я больше не хочу с ней жить!

Мальчик несколько секунд удивленно смотрел на нее, а затем с улыбкой произнес:

– Знаешь, моя мать тоже не ангел.

Софи удивленно уставилась на него:

– Значит, ты тоже сбежал?

– Конечно, я иногда сбегаю и гуляю по этому лесу. Это моя маленькая тайна, – он пристально посмотрел на нее и добавил, – была, пока не появилась ты. Кстати, куда ты хочешь сбежать Софи? Может, у тебя есть другие родственники?

– У меня есть дядя в Нью-Йорке, он присылает мне открытки на рождество, – с важным видом поделилась новостью Софи со своим новым знакомым.

Несколько секунд он молчал, а затем рассмеялся:

– Ты что, серьезно? – из глаз мальчика от смеха выступили слезы, – собираешься идти до Нью-Йорка через лес?

Девочка почувствовала что краснеет:

– Я дойду до дороги и поеду автостопом, – с вызовом ответила она.

– Автостопом? – незнакомец слегка склонил голову набок,– знаешь, в лучшем случае водитель вернет тебя домой к родителям, а в худшем убьет.

– Что? – Софи побледнела.

– Ты разве не слышала, что нашем городе орудует маньяк. Его до сих пор не нашли.

– А, вот ты про что, – Софи досадливо махнула рукой, – отец что-то говорил, кажется, его называют Кукольником, но …

– Это кажется нереальным, да? – незнакомец смотрел куда-то вдаль, – это нереально до тех пор, пока не затронет тебя. Ты ведь не знаешь, как он выглядит. С виду Кукольник может казаться совсем безобидным как, например, твой учитель в школе или одинокий ребенок в лесу.

– Чтооо? – Софи резко вскочила, преодолевая боль в ноге, – ты что, Кукольник? – она начала пятиться назад.

«А ведь и правда, что я о нем знаю. Мальчик, поющий в лесу – это очень странно. Неужели он сейчас убьет меня или возьмет в плен?»

– Послушай я…, -незнакомец поднялся и пошел за ней

– Не подходи ко мне! – Софи попыталась убежать, но боль в ноге была настолько сильной, что она потеряла равновесия и снова упала, задев ногой мальчика, который рухнул в сугроб вслед за ней.

Софи лежала и плакала от бессилия. Затем она почувствовала, как кто-то взял ее за руку

– Послушай, Софи, прости меня. Я тебя, наверное, сильно напугал? Я просто дурак. Если в этом городе есть маньяк, то это точно не я.

Девочка прекратила плакать:

– Клянешься? – спросила она хриплым голосом.

– Клянусь, – ответил незнакомец, – а теперь попробуй подняться, я помогу тебе добраться до одного теплого места, где мы можем переждать снегопад.

– Я хочу домой, – с горечью сказала Софи, пока мальчик ощупывал ее лодыжку.

– Домой ты пойдешь завтра, я не смогу донести тебя до города, – с улыбкой ответил он

– Донести? – Софи показалось, что она что-то не расслышала.

– Да, забирайся, – он сел на колено, повернувшись к ней спиной.

– Но я тяжелая, – Софи вдруг стало неловко.

– Это не страшно, – ответил незнакомец, и Софи почему-то показалось, что он смеется. Девочка послушно обхватила руками его шею.

Глава 16

Они двигались под порывистым холодным ветром в тусклом свете луны, вдали снова ухала сова.

– Я забыла спросить, как тебя зовут? – тихо сказала Софи, пока они шли по чаще леса мимо изогнутых ветвей огромных сосен.

– Шон, – коротко ответил мальчик

– Красивое имя, и ты так здорово поешь, Шон, просто супер! – искренне сказала Софи.

– Угу, все говорят, что у меня талант. Особенно моя мать, она кудахчет как курица и постоянно заставляет заниматься музыкой. Это напрягает, – он тяжело вздохнул, – знаешь, я люблю петь, но только не дурацкие песни школьного хора.

Софи захихикала, представив, как Шон старательно вытягивает верхние ноты на распевках под аккомпанемент учителя музыки.

– Вот как, песни школьного хора я тоже не очень люблю, – с сочувствием в голосе сказала она, – а вот мелодия, которую ты сейчас пел, была действительно классной!

– А, это одни из моих любимых – «Fly me to the moon», старая песня, но мне все равно очень нравится, в ней есть что-то космическая.

«Как и в тебе, странный незнакомец в лесу», – подумала Софи, а вслух сказала:

– Ты ведь споешь еще что-нибудь для меня, Шон?

– Конечно, Софи. Смотри, мы почти пришли.

Девочка прищурила глаза и внимательно посмотрела вперед. За деревьями виднелся аккуратный кирпичный домик.

– Дом посреди леса! – восхищенно произнесла она, – я как будто попала в сказку.

– Это мое убежище, – Шон осторожно поставил ее на холодный снег и положил руку девочки себе на плечи, – так мы дойдем быстрее, опирайся на меня.

Софи еще раз внимательно посмотрела на него и только сейчас заметила одну деталь, которую раньше упускала. Шон был красивым: лицо с тонкими чертами и большие серо-голубые глаза цвета холодного моря были словно нарисованы талантливым художником. Слегка растрепанные черные волосы делали его похожим на героя какой-то средневековой картины. У нее учащенно забилось сердце. Девочка старалась не смотреть на нового знакомого слишком часто и перевела взгляд на дом. Строение выглядело немного заброшенным, но это было лучше, чем ничего.

«Мы словно Ганзель и Гретель из сказки идем к пряничному домику ведьмы», – подумала она

Шон дернул дверь за ручку, и она отворилась, издав протяжный скрип. Внутри было очень темно. Мальчик достал из кармана фонарик, и яркие лучи осветили комнату.

Здесь было даже уютно, несмотря на бардак. В углу комнаты стояла старая продавленная кровать с матрасом, на ней лежало синее покрывало. Рядом с кроватью был кирпичный камин, на стене висело несколько странного вида картин.

– Этот дом сначала принадлежал одной пожилой семейной паре, теперь он заброшен, хозяева то ли умерли, то ли уехали в большой город. Здесь кроме меня никто никогда не бывает.

– Кроме тебя?– Софи удивленно подняла одну бровь,– то есть ты..

– Я иногда отдыхаю в этом доме от плохих мыслей и от своей мамаши, – тихо сказал Шон, – в камине можно найти немного дров.

– У меня есть спички, – Софи сняла рюкзак и с торжественным видом достала коробок. Ей было приятно ощущать себя полезной.

– Спасибо, – Шон с улыбкой зажег две спички и бросил их вглубь камина. В след за спичками в ход пошла старая газета, лежавшая на столе. Постепенно языки пламени засияли ярким светом ,и в комнате стало теплее. Софи и Шон сели поближе к камину, прижимаясь друг к другу, чтобы не замерзнуть. На душе девочки внезапно стало светло и спокойно.

– Тепло, – произнесла она с благодарностью в голосе.

– Здорово, да? Мне нравится этот дом посреди леса, – Шон кинул в камин еще одну газету.

Софи прочитала заголовок статьи, прежде чем бумагу охватило пламя: «В городе похищен ребенок десяти лет. Полиция делает все возможное…», – буквы утонули в красных отблесках огня.

– А теперь покажи мне ногу, – вдруг серьезно сказал Шон

– Да, сейчас, – Софи закатала джинсы до колена и вытянула лодыжку.

Шон разглядывал ее несколько минут, а затем произнес:

Распухла, это плохо, но не смертельно, – он ободряюще хлопнул ее по плечу, затем его взгляд остановился на шее девочке и Шон с удивлением произнес, – Что это?

Софи закусила губу от досады. Она немного расстегнула ворот блузки, забыв о синяке, который оставила на ее шее мать сегодня утром.

– Это просто синяк, – произнесла девочка с деланным спокойствием , -я часто падаю. Он очень страшный, да?

Шон продолжал внимательно ее разглядывать:

– Вовсе нет,– наконец произнес он, – это даже красиво. Смотри…», – мальчик достал из кармана ручку и начал что-то рисовать на том самом месте, где был синяк.

– Что ты делаешь? – удивленно спросила Софи.

Шон молча улыбнулся и протянул ей маленькое карманное зеркало:

– Теперь он похож на звездное небо, – его улыбка стала еще шире.

Девочка посмотрела на отражение: там, где раньше было уродливое темное пятно, блестели синие звезды, объединенные одной линией.

– Это же созвездие Андромеды! – восторженно произнесла она, – папа показывал мне его в планетарии, спасибо, Шон! Знаешь, мама иногда ругает меня и…

Девочка внезапно застыла, вспомнив лицо матери искаженное гневом: «Даже если ты кому-то расскажешь, тебе все равно никто не поверит! Поэтому тебе лучше молчать и сидеть тихо», – ее слова зловещим эхом прозвучали в голове Софи.

– И это напрягает,– закончила она, стараясь не смотреть в глаза Шону.

– Есть хочется, – с грустью подумала Софи, глядя на красные языки пламени. «Интересно Шон тоже проголодался?»

– У меня есть конфеты в рюкзаке, – Софи открыла замок и начала искать рукой хрустящие фантики, проклиная себя за неаккуратность.

– У меня тоже есть конфеты, – Шон подошел к столу и открыл крышку старинной сахарницы с причудливым рисунком из синих линий, – угощайся, – он с улыбкой протянул ей два Чокопая.

–Спасибо!, -Софи почувствовала, как у нее что-то заурчало в желудке.

– Мне кажется я тебя видел в школе, которая рядом с лесом,– задумчиво произнес Шон, – ты случайно не из третьего класса ?

Школа в северо-западном районе Твин-Лейкс была одна, поэтому Софи удивленно уставилась на нового знакомого:

– Да, а ты получается учишься в параллельном классе?

– Именно, я видел тебя в столовой.

– Вот как, – Софи тяжко вздохнула. У нее не было друзей, и в столовой она ела всегда одна, грустно уставившись в тарелку. Одноклассники подозрительно относились к замкнутой девочке, которая слишком часто падала и постоянно была в синяках. Поэтому ей очень не хотелось, чтобы Шон наблюдал за ней в школе. «Ну вот, – подумала она,– теперь он тоже решит, что я странная и будет сторониться».

– Круто, – с улыбкой сказал Шон, – значит, скоро мы встретимся. Хочешь, я научу тебя музыке, той, которая мне нравится?

–Правда? – щеки Софи запылали от радости, – конечно, хочу!– громко сказала она.

«Неужели у меня будет друг?» – сердце девочки учащенно забилось. Наверное, за всю свою жизнь она не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Рано утром Софи проснулась от холода, дрова в камине догорели и под золой тлели остатки сосновых веток. Ей стало немного грустно, и тут совсем рядом послышался лай собак. В дверь сначала постучали, а потом кто-то распахнул ее настежь ударом ноги. Софи увидела смутную фигуру отца, который подбежал к ней, и схватил дочь на руки:

Господи, Софи, мы обыскали весь лес! – говорил он, слегка заикаясь от пережитого стресса. Его куртка пахла морозом и сосновыми шишками.

Вслед за ним в комнату медленно зашла мать. Шон проснулся от шума и вежливо улыбнулся смотрящей на него женщине.

Несколько секунд Лиза Нортон молча переводила взгляд с Шона на Софи и обратно, а затем спросила ледяным голосом:

– Этот мальчишка похитил тебя и держал здесь в плену?

– Что?! – Софи отстранилась от отца и встала на пол, – вы все не так поняли! Он мой друг.

Она быстро подбежала к Шону и взяла его за руку:

– Он спас меня, когда я заблудилась в лесу!

– Вот как, зачем ты сбежала из дома? – спросил отец, удивленно подняв брови.

– Я…мне просто хотелось…, – слова застряли в горле девочки. «Что я им скажу? Мне просто хотелось сбежать от вас, потому что мама меня бьет? Но мне ведь все равно никто не поверит! подумала она, разглядывая фигуры родителей.

– Софи просто отправилась в путешествие, она хотела посмотреть на лесной домик, я рассказывал ей про него в школе, – пришел на помощь Шон.

– О, вот как, так это был сговор двух детей? – удивленно спросил отец девочки, – ты ее новый друг? Что-то раньше она о тебе не рассказывала.

– Да, мы начали общаться несколько дней назад, я учусь в параллельном классе. По правде говоря, отправиться в лес ночью было плохой идеей. Вы нас простите, мистер?

– Нортон, -устало ответил детектив, – да уж, Софи, ты больше не будешь так делать? – он перевел свой взгляд на дочь, которая внимательно изучала колени.

– Нет, папа, – покорно ответила она.

– Ты вела себя очень плохо, Софи, – раздался голос Лизы Нортон. Софи внимательно посмотрела на мать: «господи, она в бешенстве!» – с ужасом подумала девочка.

– Нас ждут мои коллеги,– Адам указал взглядом на нескольких человек в форме, которые молча зашли в дом и с удивлением наблюдали сцену воссоединения родителей и их ребенка.

– Шон, мы отвезем тебя домой, – детектив внимательно посмотрел на мальчика, – я что-то о тебе читал, – чуть слышно пробормотал он

Шон молча проследовал за ним. Обратно они шли по лесу в полном молчании. Отец взял Софи на руки, а Шон шел рядом с ними, разглядывая белоснежные снежинки.

«Удивительно, ночью лес казался таким страшным, а сейчас это просто деревья под снегом», -подумала Софи, изучая верхушки сосен.

Утром, когда отец ушел на работу мать и дочь остались дома одни. В комнате повисло молчание.

Затем Лиза Нортон молча поднялась с дивана, и, взяв из шкафа ремень, направилась к Софи.

– Это наказание? – спросила девочка со смесью ужаса и презрения.

– Ты вела себя очень плохо, Софи, – начала мать ледяным тоном.

«Почему ты так поступаешь? Ты не можешь это делать», – пронеслось в голове у девочки.

– Я расскажу все отцу! Пусть он не поверит, я расскажу еще раз! Нажалуюсь на тебя в школе и пойду в полицию! А если никто не поверит,я снова сбегу, – Софи незаметно для самой себя произнесла мысли в слух. Она тяжело дыша, смотрела на мать.

– Что ты задумала? – женщина в платье, с красными цветами удивленно подняв одну бровь.

– Мне…, -Софи набрала в грудь воздуха и дрожащим голосом произнесла, – мне нужно пианино. Она вспомнила добрые глаза Шона в заснеженном лесу и его голос:

– Хочешь, я научу тебя музыке, той, которая мне нравится?

– Купи мне пианино,– продолжила девочка, – тогда я буду послушной!

– Вот как, значит, это был шантаж, – уголки губ Лизы, аккуратно накрашенные красной помадой, изогнулись в улыбке, – хорошо, я куплю тебе пианино,– медленно произнесла она, – в конце-концов я твоя мать.

Взрослая Софи застегнула куртку. На улице стало холодно «Это была моя первая победа», – с грустью подумала она.

«На следующий день мы встретились с Шоном столовой и продолжили общаться, как ни в чем не бывало. Оказывается, Шон жил вдвоем с матерью, которая мечтала сделать из сына музыкального гения, поэтому он занимался в школьном хоре и брал дополнительные уроки у учителя музыки. Если мистера Гордона Шон любил, то на хоровое пение шел с видом каторжника».

Его день был всегда расписан. Софи приходилось прилагать немало усилий, чтобы встретиться с другом. Девочка стала учиться музыке. Узнав о новом увлечении дочери, отец оплатил ей занятия с мистером Гордоном. Поэтому каждую пятницу они с Шоном вместе разучивали ноты в музыкальном классе и возвращались домой по вечерним переулкам, обсуждая последние события в школе. В это время она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Улыбка друга, запах весенних цветов и извилистые переулки города в своем сочетании открыли для нее новый мир.

Когда Софи приходила домой ощущения радости безвозвратно улетучивалось.

Наказания матери стали своеобразной расплатой. За каждую новую вещь или возможность сходить с Шоном в кино ей приходилось платить довольно высокую цену. По негласному уговору мать не трогала ее лицо и кисти рук, никто не должен был заметить, что с девочкой что-то не так. Лиза Нортон била Софи или заставляла делать тяжелую домашнюю работу, со временем дочь привыкла к наказаниям на столько, что это стало неотделимой частью жизни семьи Нортонов.

Иногда у Лизы бывали проблески хорошего настроения, и она покупала на ежегодной ярмарке для Софи новые вещи или водила ее в парк. В такие дни девочка не знала как себя вести и просто ждала, когда мать станет снова злой.

Она каждый день считала часы до их с Шоном совместных занятий, как будто они при помощи клавиш пианино смогут убежать от этой жуткой реальности в другой мир, где лес, заброшенный домик и белые хлопья снега.

– Ты уже неплохо играешь, – сказал ей друг однажды в школе, – давай попробуем Дебюсси. Играя грустную необычную мелодию, Софи подумала, что она тоже могла бы написать нечто подобное.