Олеся Стаховская
Спящие Боги Селевра

Новая молодежная фэнтези

Издание подготовлено при участии литературного агентства «Флобериум»

Художественное оформление Василий Половцев

© Олеся Стаховская, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Пролог

Королевство Этилия. Эйтилиэн

В проеме окна разливалась серость раннего утра. Догорали в тяжелых канделябрах свечи. Несравненная Валир не любила магические светильники. Их сияние было безжалостно к женской красоте. Не менее безжалостными были и бессонные ночи. Но королева привыкла подолгу обходиться без сна. Ей не хотелось, чтобы убийцы застали ее врасплох.

Она давно свыклась с мыслью, что рано или поздно в ее покоях раздадутся тихие шаги наемников брата, пришедших лишить свою королеву жизни. Она устала бояться и устала ждать. Она хотела встретить последний миг достойно. Так, чтобы потом о ее доблести слагали легенды. «Прекрасная Валир и грязный ублюдок Ильрохир». Разве не отличное название для героической баллады?

Несравненная Валир не сомневалась: принц исполнит задуманное. Сколько раз она пыталась опередить брата, избавиться от него, но эльфы, внедренные ею в ближний круг Ильрохира, исчезали бесследно. Он без труда вычислял агентов.

В виске привычно заныло. Застарелая болезнь подтачивала рассудок королевы много лет. Незаметно. День за днем. Захватывая новые территории и не оставляя надежды на исцеление. У болезни было имя – ненависть.

Королева подошла к окну, наблюдая за тем, как тяжелый шар дневного светила нехотя поднимается над скалой, где высился замок ее непримиримого врага – наследного принца Этилии Ильрохира эн’Лаэт.

– Я знаю, что ты замышляешь, дорогой брат, – прошептала Несравненная Валир. – Я все знаю. И ты пожалеешь, что решил перейти мне дорогу.

Чуткий слух королевы уловил еле слышные шаги. Она повернулась к вошедшим. Убийцы замерли в нерешительности. В этот миг королева была прекрасна, как, впрочем, и всегда. Она подняла арбалет, и в глазах ее плескалось безумие.

Глава 1

Из отчетов Департамента собственной безопасности Министерства межмировых коммуникаций

…Используемые Министерством методы базируются на принципах невмешательства во внутреннюю политику исследуемых миров, уважения прав этносов, населяющих ойкумы, на собственное историческое и культурное развитие. Министерство является противником насильственного влияния на любые события, происходящие на территории ойкумов. Единичные случаи, имевшие место в истории наблюдений, являются превышением полномочий должностных лиц Министерства, за которые Министерство не снимает с себя ответственности. Любой факт нарушения основополагающих принципов деятельности Министерства со стороны его сотрудников подлежит тщательному беспристрастному расследованию с последующим применением мер дисциплинарной, административной и уголовной ответственности к лицам, признанным виновными.

Королевство Этилия. Эйтилиэн

Февраль в Этилии – пора штормовых ветров и обильных снегопадов. Сговорившись с влажным морским воздухом, промозглый ветер пробирает до костей, вынуждая кутаться в подбитые мехом тяжелые плащи и пушистые шубы. Но даже самая теплая одежда не спасает от пронизывающего холода. Те, кому благоволит судьба, а средства позволяют бездельничать, стараются лишний раз не выходить из дома. Менее удачливые, утеплившись так, что даже пошевелить руками удается с трудом, быстрым шагом, едва не срываясь на бег, передвигаются по скользким, заледеневшим тротуарам, делая небольшие остановки в лавках или кофейнях, чтобы хоть немного отогреться, прежде чем продолжить путь.

Тали завидовала и тем и другим. Нет, она не страдала от этилийского климата. Более того, не ощущала его суровости. Даже сейчас, лежа на промерзших, покрытых сверкающей ледяной глазурью каменных плитах в тонкой куртке, она не чувствовала холода. Воздух со свистом вырывался из ее легких и тут же превращался в густые клубы пара, сама же девушка была покрыта испариной. Мокрые волосы облепили раскрасневшееся лицо, а по лбу и щекам струился пот. В этот миг Тали малодушно грезила о смерти. Ибо другого способа избежать мучений для нее попросту не существовало.

– Что разлеглась, как на перине? Поднимай свой тощий зад, и еще сорок отжиманий! – Суровый окрик не оставил надежды на милосердную смерть. – Что смотришь? Соблазнить пытаешься? Даже не мечтай. Я человеческими женщинами не интересуюсь. И делать тебе послаблений не намерен.

Амрольд, золотоволосый красавец с тонким юношеским телом и нежным лицом, к величайшей скорби Тали, обладал наклонностями палача и лексиконом степных троллей. Именно он сейчас возвышался над ней, беспощадно отсчитывая количество отжиманий. Девушка со стоном выпрямила дрожащие руки, отрывая многострадальное тело от такой уютной каменной кладки двора и с полной безнадежностью взирая на начищенные до блеска носки эльфийских сапог.

– Восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Зад не отклячивай! Двадцать четыре… Не халтурь! Тридцать. Жалкое зрелище! Тридцать пять… Сорок… И как только Ильрохир додумался включить тебя в группу? Как, скажи на милость, я должен сделать из тебя приличного бойца? Ты же на элементарное не способна! Ладно, можешь поваляться пару минут, затем пробежка.

Еще несколько дней назад Тали наивно полагала, что обещанная этилийским наследным принцем месть будет сладкой и легкой. На практике же оказалось, у мести соленый вкус пота с металлической примесью кровавой пены, выступающей на губах от неимоверных физических усилий.

Шел пятый день с того момента, как она согласилась на предложение Ильрохира войти в состав группы особого назначения. Члены небольшой команды, приступившие к тренировкам раньше нее, были в отличной форме и с завидной легкостью выполняли самые затейливые задания Амрольда. Тали же, не привыкшая к подобным истязаниям, оказалась «любимицей» наставника, который оттачивал на ней свое остроумие и не упускал возможности продемонстрировать собственное превосходство над представителем человеческой расы. Эльфы, входившие в группу, также не считали нужным скрывать пренебрежительного отношения к ней.

Всего в отряде было семь бойцов, включая Тали. Амрольд – наставник, доводящий до исступления. Сама идея наставничества совсем недавно виделась Тали примерно так: оперев дряхлые телеса о ствол могучего древа, на зеленой поляне, в окружении почтительных юношей и девушек, восседает убеленный благородными сединами почтенный старец и со вселенским терпением и вселенской же любовью одаряет внимающих мудрыми советами. На деле все оказалось иначе. Амрольд одарял лишь тумаками и оскорблениями. Мудрость свою, если таковая имелась, он обычно не выпячивал. Да и в большинстве своем мудрость эта была связана с тактикой боя. Терпением он и вовсе не отличался, на любое непонимание реагируя в свойственной ему манере, отчего у Тали стремительно увеличивалось количество синяков и съеживалось чувство собственного достоинства. Выглядел же наставник ненамного старше самой Тали, даром что прожил куда больше.

Биргантан, Тан, ловкий и молчаливый, со светло-пепельными волосами, остриженными до плеч в знак траура по погибшему родичу. Келемборд, Келем или Кел, шутник и задира с серебряными волосами, заплетенными в замысловатые косы. Саритэн, Сарт, угрюмый шатен, стоически сносивший издевки Келема, который был его старым другом.

Хлоэтин, Хлоя, как и Тали, брюнетка, чей жених погиб незадолго до свадьбы. Она с первого дня возненавидела девушку и не считала нужным скрывать свои чувства. Несмотря на принадлежность к прекрасному полу, эльфийка ни в чем не уступала мужчинам и пресекала попытки Амрольда делать ей поблажки. В душе ее жила боль, которая была видна невооруженным глазом, как ни старалась Хлоя выглядеть невозмутимой. Она тяжело переживала свою утрату.

Вельданиэль, Вельд, – неофициальный лидер группы. Лидерство свое он заработал невероятной даже для эльфов ловкостью и скоростью реакций. В бою ему не было равных. Золотоволосый, как и Амрольд, он мог бы считаться красавцем, если бы не пересекавший лицо шрам, который уродовал правую щеку, задирая уголок рта в ехидной ухмылке помимо воли владельца. Шрам был глубоким, не поддавался лечению даже с помощью магии, и требовалось несколько десятков лет, чтобы лицо эльфа приобрело прежнюю красоту. Вельд оказался единственным из группы, кто принимал участие в последнем бою принца Даэмриля, и единственным, кто выжил, не считая Тали. Волосы его, как у Тана и Хлои, были острижены. В том бою он потерял родного брата. Только Вельд относился к девушке с теплотой. Но, к огорчению Тали, в данном случае его авторитет не играл никакой роли.

Все эльфы отличались изяществом черт, тонкостью стана, юношеской легкостью. Все, кроме Вельда, поражали красотой. Что было привычным для этой расы и к чему Тали, проведя пару недель в Эйтилиэне, научилась относиться спокойно. Пытка, учиненная Ильрохиром, помогла понять, что представители старшего народа не являются добрыми сказочными персонажами. Пребывание же в лагере окончательно избавило от иллюзий. Оказалось, эльфы по части жестокости и грубости не только не уступают людям, но временами превосходят их. Безусловным лидером среди известных ей мучителей был Амрольд. У Тали сложилось впечатление, что он целенаправленно хочет заставить ее сдаться, но девушка проявила упрямство и решила доказать свое право участвовать в группе.

– Довольно расслабляться. Вставай, – презрительно бросил эльф, игнорируя полный ненависти взгляд. – Надевай рюкзак – и семь миль бегом с переползаниями. После чего жду тебя здесь. Продолжим делать из тебя настоящего эльфа.

Тали обреченно натянула тяжелый рюкзак и поплелась в сторону тропинки. Вслед ей неслись затейливые ругательства на нескольких языках.

– Шевели ногами, если не хочешь, чтобы я составил тебе компанию!

Девушка пришла в ужас от такой перспективы, и это придало ей резвости. Узкая тропинка тянулась вдоль леса, покрывавшего гору, на которой стоял замок этилийского принца Ильрохира. Дорожка, вытоптанная в снегу ногами таких же, как она, страдальцев, постоянно меняла наклон, бежать приходилось то в гору, то под гору. Временами случалось карабкаться вверх по почти отвесной стене скальной породы, обдирая в кровь пальцы и ладони. Чтобы бойцы не халтурили, на маршруте незаметно, словно из засады, возникали помощники Амрольда. Они давали всякие каверзные задания, дабы разнообразить монотонность тренировки. Сейчас под присмотром одного из эльфов Тали, тихо поскуливая, ползла по припорошенной снегом земле.

Солнце едва взошло, и впереди ее ждал каскад незабываемых впечатлений. Тренировочный день наступал рано, еще до рассвета, заканчивался ночью. На сон отводилось не больше пяти часов. Утро начиналось с разминки, включающей в себя пробежку и силовые упражнения после нее: отжимания, подтягивания и качание пресса до темноты в глазах под издевательские комментарии Амрольда. После небольшого отдыха остальные члены группы отрабатывали приемы рукопашного боя, на которые даже со стороны смотреть было страшно.

Эльф сообщил: как только она достигнет нужного уровня выносливости, начнет тренироваться вместе со всеми. Тали глядела на эльфов, и в душе ее зарождались сомнения, что этот день когда-нибудь настанет и она сможет двигаться так же, размытой тенью танцуя по площадке. Пока же наставник лично отрабатывал с ней стойки, страховки и удары. Заодно обучал правильному, с его точки зрения, обращению с колющим, режущим и метательным оружием, беспрестанно критикуя способности ученицы. Тали полагала, что обладает если не выдающимися, то по крайней мере вполне сносными умениями, но мерзкий эльф в считаные секунды избавил ее от заблуждений.

Амрольд проводил сгибавшуюся под тяжестью снаряжения фигурку удрученным взглядом, покачал головой и направился в замок.

– Ильрохир, зачем ты навязал мне ЭТО? – Эльф не считал нужным скрывать раздражение. – Что я, по-твоему, могу из нее сделать?

– Отличного лазутчика, – спокойно ответил принц.

– Сомневаюсь. Объясни, зачем она нужна тебе? Остальные подготовлены на порядок лучше и справятся с любой задачей.

– Они эльфы, Амрольд. А Тали пригодится там, где никто не должен заподозрить этилийского следа. Мне нужны не просто солдаты. Их в Этилии предостаточно. Я хочу, чтобы ты подготовил агентов, способных выполнять мои задания в разных частях света, причем там, где в большинстве своем проживают люди. Тали будет лицом группы, прочие же должны оставаться в тени. Сколько времени потребуется на подготовку?

– Если бы она не была женщиной, я бы сказал – месяц. С ней же никаких прогнозов делать не берусь.

– Хлоя тоже женщина, но ты тем не менее хорошо отзываешься о ней.

– Хлоя – эльфийка. Она вынослива как мужчина, а болевой порог у нее выше, чем у большинства моих парней. Ильрохир, пойми правильно: я просто боюсь, что девчонка умрет во время тренировки. Не выдержит нагрузки, рассчитанной на эльфа. Я и так нагружаю ее вполсилы, как ребенка. Но и это за пределом ее возможностей.

– Не бойся, умрет – найдем другую, – успокоил Ильрохир. – Время еще есть. Однако я уверен: Тали проявит себя. Я покажу тебе кое-что.

Принц достал из ящика стола плоский металлический прибор и пояснил:

– Подарок наших друзей из другого мира.

– Друзей? Они убили Даэмриля!

– И сполна ответят за это. Всему свое время, Амрольд. А сейчас смотри внимательно. Я не буду включать звук, дам только картинку.

Ильрохир нажал на серебристую панель, после чего над столом появилось зыбкое изображение. Принц провел в воздухе рукой, выбирая нужный кадр, пустил запись. Амрольд, затаив дыхание, смотрел, как мечется на экране знакомая фигурка, и не верил собственным глазам. Ни один человек не способен на такое. Да что там человек – не каждый эльф сможет повторить то, что делала эта человеческая женщина. Принц не стал показывать запись до конца. На моменте, когда девушка упала, отключил прибор.

– Тали не Ева. Просто очень на нее похожа, – вынес свой вердикт Амрольд.

– Это один человек, поверь мне. И если раньше она могла проделывать все, что ты видел, значит, обучение ее было не мягче, чем в твоей группе. Она выдержит. Для нее это не предел. Поэтому, как только заметишь, что она справляется, увеличивай нагрузку. Тали должна вернуть прежнюю форму.

– Почему ты сразу не поверил Вельду, когда он сказал, что девчонка невиновна в смерти Даэмриля?

– Его вывели из строя в самом начале схватки, поэтому он просто не мог видеть всего, что там произошло, – объяснил Ильрохир. – Кроме того, у него были мотивы защищать Еву. Она нравилась ему. Это даже Даэмриль замечал, недаром исключил Вельда из ее охраны.

– Она и сейчас ему нравится. Вельд единственный в группе относится к ней по-доброму.

– А остальные?

– Кто презирает, а кто и ненавидит.

– Хлоя? – спросил принц.

– Она. Да и Тан тоже.

– Ничего. Быстрее освоится. Научится не расслабляться.

– Ильрохир, зачем ты общаешься с пришлыми?

– Потому что они наши враги, Амрольд. А врага нужно держать близко, чтобы знать, что он задумал. Я не верю их сладким песням про дружбу миров и взаимовыгодное сотрудничество. Выгоду от сотрудничества получат только они, нам же отведут роль колонии, из которой будут выкачивать ресурсы и куда ворвутся жадные до наживы дельцы, разрушающие все на своем пути. Среди них я не встретил ни одного достойного человека. Там были лишь купцы и ростовщики, потирающие руки в предвкушении несметных богатств неизведанной земли. Они уничтожат наш мир своим появлением. И я ищу способ не допустить этого.

– Так прогони их. Феандир сможет разрушить этот демонический портал, через который они к нам пролезают.

– Не могу. Тогда они найдут другого, более сговорчивого представителя. Арвиса, например. Нам на руку их интерес к эльфам. Буду морочить им головы сколько смогу. И потом, они нужны мне сейчас. До тех пор, пока я не сниму заклятие с Селевра. А там боги очнутся и помогут избавиться от пришлых. По крайней мере, я очень надеюсь на это.

– Неужели ты веришь в детскую сказку про заклятье? – состроил гримасу Амрольд.

– Это не сказка. Я понял, что с нашим миром что-то не так, после того как посетил Землю. Разница колоссальная! Тот мир живой, это чувствуешь сразу, как попадаешь в него. По сравнению с ним Селевр напоминает музей с пыльными экспонатами. Лис дал мне материалы по истории Земли и других обитаемых планет той грани. Государства и народы там рождаются и умирают, им на смену приходят другие. Это непрерывный процесс. У нас же все иначе. Мы застыли в одной точке, и это неправильно. Лис подтвердил мои опасения по поводу судьбы всего живого, что населяет наш мир. После того визита я расспросил Феандира, и он открыл мне глаза на многое. Оказалось, Валир участвовала в наложении заклятия на богов. Его нужно снять, Амрольд, в противном случае Селевр уничтожит всех нас, чтобы освободиться от гнета.

– Но зачем? Зачем Валир это нужно?

– Феандир говорит, она хотела как лучше. Стремилась защитить свой народ от вымирания, а заодно и от территориальных притязаний соседей. Тогда эльфов практически не осталось, но и те немногие мешали другим расам. Им не давало покоя, что мы занимаем выход к Этилийскому морю, даром что оно поглотило бо́льшую часть нашего королевства. Валир в тот момент, по словам Феандира, не видела иного способа спасти свой народ, поэтому созвала первый Совет государей и магов Селевра. Хотя, сдается мне, всему виной ее непомерное честолюбие и гордыня. Войдя в Совет, она смогла диктовать отцу свою волю. Этилией до его смерти фактически правила Валир, после же официально заняла трон.

– Неужели ты думаешь, что жалкая кучка эльфов и одна человечка смогут уничтожить колдовство, сотворенное магами древности? Мы обычные эльфы, без капли магического дара, Ильрохир. Нам не справиться с заклятием.

– Этого от вас никто не требует. У нас другая задача. Нам нужно отвлечь внимание лиц, входящих в Совет. Когда группа будет готова, я объясню, что вы должны делать.

Долгий день подходил к концу. Тренировки закончились, и измученная Тали в компании эльфов направилась в баню. В отряде царило абсолютное равенство полов. Спали в одной комнате, мылись сообща, постоянно находились на виду друг у друга, не имея ни своего угла, ни возможности побыть в одиночестве, что действовало на нервы и вызывало вспышки раздражения. Но, по мнению Амрольда, командный дух следовало укреплять именно так. Хорошо хоть, уборную наставник не приказывал посещать коллективно.

Девушка помнила, как в первый день после озвученного протеста раздеваться в присутствии мужчин Амрольд взял ее, словно нагадившего щенка, за шиворот, впихнул в жарко натопленное помещение, где мылись эльфы, включая Хлою, и опрокинул на нее ушат воды. Пунцовая от стыда и обиды, она дрожащими руками стаскивала с себя мокрую одежду и обувь.

Мужчины меж тем не обращали на обнаженных женщин никакого внимания. Лишь изредка Тали ловила на себе взгляд Вельда, но выражение его лица хранило полное безразличие к ее женским прелестям, и она сделала вывод, что глаза его случайно натыкались на нее, как на предмет обстановки, так же, как если бы она была лавкой или тазом с водой. Девушка старалась копировать естественное поведение Хлои, которая вела себя невозмутимо и независимо, ничуть не стесняясь собственной наготы.

Из бани Тали вернулась последней. Она шла к своей кровати по узкому проходу, когда неожиданная подсечка сбила ее с ног. Девушка растерянно огляделась по сторонам. Поблизости находились только Тан и Хлоя, но они занимались расстиланием постелей с таким выражением лиц, словно не имели никакого отношения к случившемуся. Остальные делали вид, что ничего не произошло.

– Не зевай, – прокомментировал Амрольд, когда Тали поднялась, держась за отбитое плечо.

Она восприняла этот случай как проявление неприязни и, несмотря на усталость, долго не могла уснуть, глотая вызванные обидой слезы. Однако уже следующим вечером поняла, что ошибалась в своих выводах. На ее глазах Келем попытался накинуть удавку на шею Сарта, но тот вовремя заметил маневр, молниеносно увернулся и повалил противника на пол, выкручивая ему руку в болезненном захвате. Похоже, подобные забавы были частью тренировок. Пропустив пару подножек, девушка научилась предугадывать момент нападения, следя за реакцией эльфов.

После одного удачного ухода от направленного в ее сторону удара Тали была награждена одобрительной улыбкой Амрольда, отчего сердце наполнилось ликованием. Из-за охватившей ее эйфории она не заметила, как к ней подкрались со спины. Тали почувствовала, как шею сжимает полоска скрученной материи, схватила ее руками, пытаясь ослабить захват, но безрезультатно. Удавка безжалостно стягивала горло, перекрывая доступ воздуха, в глазах у девушки стремительно темнело. Прежде чем провалиться в обморок, она услышала крик:

– Хлоя, достаточно!

Тали пришла в себя в собственной постели. Нос зажимала чья-то рука, рот был накрыт чужими губами. Она замотала головой, пытаясь избавиться от мешающих дышать прикосновений. Девушку тут же отпустили. Над ней склонился Вельд, лицо которого выражало обеспокоенность и облегчение одновременно. Неужели волновался за какого-то никчемного человека? Маловероятно. Наверное, показалось. Просто очень хотелось верить, что среди ее окружения есть хоть кто-то, кому не наплевать на нее.

Вокруг кровати толпились эльфы.

– Ты как? – спросил Вельд.

Тали кивнула, давая понять, что жить будет, и закашлялась. Мужчина положил ей под голову подушку, накрыл одеялом.

– Хлоя перестаралась. Видимо, силы не рассчитала.

Тали хотела ответить, что Хлоя как раз таки правильно рассчитала силы, ровно настолько, чтобы навсегда избавиться от нее. Ни для кого не секрет: эльфийка люто ненавидит ее. Но сдержалась, сказав только:

– Спасибо за помощь.

Через несколько минут в комнате появилась эльфийка, белая от едва сдерживаемого бешенства, с поджатыми губами и подрагивающими ноздрями. Бросив на Тали злобный взгляд, растянулась на кровати. Следом за ней вошел Амрольд, приблизился к эльфийке:

– Первое предупреждение, Хлоя. Если подобное повторится, будешь объясняться с Ильрохиром.

– Амрольд, я… – подскочила она.

– Достаточно! Ты поняла меня?

– Да. Этого больше не повторится, – покорно ответила эльфийка, склоняя голову.

Амрольд вышел к началу прохода между койками и скомандовал:

– Всем построиться.

Бойцы молниеносно вытянулись в ровную шеренгу.

Раздраженный наставник прошелся перед строем.

– Нас собрали здесь ради общей цели. Все мы пришли в отряд добровольно, отказавшись от прежней жизни, семьи, друзей. Вы знали, на что идете. Теперь этот отряд – ваша семья; члены отряда – ваши братья и сестры. Впереди нас ждут опасные, трудновыполнимые задания, и, уходя из Этилии, я хочу быть уверен, что каждый из вас прикроет спину своего товарища, станет тащить его, раненого или умирающего, сколько потребуется. Я хочу быть уверен, что могу рассчитывать на вас, что все мы можем рассчитывать друг на друга. Случившееся сегодня недопустимо. Подло убивать побратима, нападая со спины. Я не запрещаю поединков, если нет иного пути разрешить спор. Но поединок должен быть честным. Хлоя, если у тебя есть претензии к Тали, вызови ее на бой. Но не сейчас, а когда она будет готова противостоять тебе.

Эльфийка кивнула.

Амрольд подошел к Тали.

– Ты расслабилась и позволила врагу подобраться к тебе. Но хуже всего то, что ты не пыталась отбиваться, хотя могла бы, а сразу сдалась. Это едва не стоило тебе жизни. Завтра будем отрабатывать контрприемы.

Девушка тоже кивнула.

– Дамы, завтра две дополнительные мили. Бежите вместе. Для укрепления командного духа. А теперь всем спать.

– Бей затылком! Сильнее! Вельд, не поддавайся! Тали, для чего тебе боги локти дали? Нет, не для того, чтобы ими махать. Ты сейчас похожа на одну птицу. Забыл название.

– Орел? – подал голос Вельд.

– Нет. Вспомнил, курица! Ты курица, Тали! Выворачивай ему кисть, как я показывал. Так, достаточно. Все, разошлись. Тали, бери нож. Порезалась? Да что ж такое!

Далее последовал поток брани, причем половина слов оказалась неизвестна девушке, но, судя по тому, с какими интонациями наставник выдавал одну тираду за другой, это могли быть только ругательства.

– Иди сюда. Дай руку. Просто царапина, сейчас перевяжем. – Амрольд туго обмотал ее ладонь бинтом. – Как ты умудрилась пораниться? Отвечай внятно, я не понимаю, что ты там бормочешь.

– Он острый, – буркнула Тали.

Успокоившийся было эльф поперхнулся, после чего заорал:

– Конечно! Это же оружие! Боевой нож, а не веретено! Чем я провинился перед Ильрохиром? За какие грехи он навязал мне такую бездарность? Что я из тебя смогу сделать, если ты собственным ножом чуть не убилась? Ты оружие в руках держала когда-нибудь?

– Держала, – понуро ответила Тали, мечтая провалиться сквозь землю.

– Когда хлеб резала?

Это было уже слишком. Тали вскинула голову, выпрямилась.

– Когда убивала!

– Да ладно! И кого же? Спящих младенцев? Слепых котят? Ты бездарь, бестолочь, жалкий, никчемный человечишко! Ты необучаема! Понимаешь это? Я зря трачу на тебя драгоценное время. А теперь убирайся с глаз моих! Куда поплелась? Пробежка десять миль с полной выкладкой. Вперед!

Когда девушка скрылась из виду, Вельд подошел к наставнику.

– Зря ты так, Амрольд. Она не бездарь. Вчера Сарт показывал ей, как незаметно доставать нож. Ты же знаешь, как он управляется с ножами, словно родился с ними. И у нее получалось, причем неплохо. Видимо, сегодня хотела показать, чему научилась.

– Показала. Я оценил, – рассмеялся Амрольд. – Вельд, я знаю про Сарта и его уроки. Пусть продолжает, ей только на пользу. И она действительно не бездарь.

– Так какого ты…

– Мне нужно расшевелить ее, разозлить. Я хочу, чтобы она выложилась на полную, вспомнила все, что умела раньше. Ты помнишь, какой была Ева? Вот то-то же. А на что стала похожа?

– Мне кажется, Тали не Ева. Я с первого дня за ней наблюдаю. Да, сходство есть, но только внешнее. Жесты, интонации, поведение – все другое. Это совершенно другой человек.

– Ильрохир абсолютно уверен, что это один и тот же человек. А у меня нет причин не верить ему. Он редко ошибается.

– Не слишком жестко ты с ней обошелся? – Вельд пытался скрыть беспокойство, но у него плохо получалось. – Вторая пробежка за день, да еще дистанцию увеличил.

– В самый раз. Через неделю я планирую несколько дней гонять вас по лесам без сна и отдыха, так что пусть готовится. С завтрашнего дня дистанция вдвое больше.

– Какой ты добрый! Прямо мать родная.

– Стараюсь, сынок, стараюсь. А теперь, раз уж прекрасная дама покинула нас, давай-ка немного разомнемся.

– Тали, держи захват! Хорошо. Хорошо! Достаточно. Не стоит отрывать Келу руку, она ему еще пригодится, когда он будет твою шкурку из передряг вытаскивать. Разошлись. Молодец, Тали! Можешь же, когда захочешь! Да-да, не ослышалась, молодец. Погордись собой пару минут, потом продолжим.

Тали плюхнулась на холодные плиты тренировочной площадки. Рядом расположились эльфы, пользуясь короткой передышкой. Келем, потирая плечо, улыбался девушке. Та сияла, словно начищенная медаль. Первая за три недели похвала от наставника. Сказал как золотым одарил. Настроение у эльфов было приподнятое. Келем сидел рядом с Тали и травил очередную байку.

– Было это полтора столетия назад. Я тогда входил в состав нашего посольства в Каристане. Это такое маленькое королевство на границе с Сарити, – пояснил он девушке, предположив, что та едва ли бывала дальше Белояра. – Погода там отвратительная. Днем потеешь от жары, ночью дрожишь от холода. Местность унылая. Сплошь камни да песок. Делать особо нечего. Развлечений никаких. Ни тебе кабаков, ни курилен. Знай только пей весь день травяной отвар да гляди на тощих собак. От скуки я решил приударить за какой-нибудь каристаночкой. И мне развлечение, и ей впечатлений на всю ее короткую жизнь. Да только вот беда! На приемы к королю одни мужики ходили. Ни одной женщины. Стал бродить по городу, присматриваться. Думаю, встречу какую-нибудь девицу, прослежу за ней, а после красиво поухаживаю.

– Ты это умеешь, – рассмеялась Хлоя.

– А то! Так вот, брожу я по улицам, весь из себя красавец. Диво дивное, чудо заморское. Солнце печет, зной неимоверный. Час хожу, обливаясь по́том, другой. И хоть бы одна женщина попалась навстречу! На улицах лишь мужики да детвора. Странный город, думаю. Но раз дети есть, должны быть и бабы. Куда они делись все? Загадка какая-то.

– От тебя попрятались, – предположил Сарт. – Заметили твой боевой пыл и от греха подальше засели по домам, пока дурной эльф не угомонится.

– Мне примерно так и объяснил один каристанец, что при посольстве работал. Посоветовал до базара прогуляться, туда, говорит, женщины могут ходить без сопровождения. Пошел я на базарную площадь. А там толпа каких-то странных существ, замотанных в черные балахоны с головы до пят. Только глаза наружу выставлены, все прочее тканью закрыто. Что, думаю, за народ такой чудной? Может, какой монашеский орден? Присмотрелся, один взгляд поймал, другой. И вдруг меня осенило. Вот ведь они! Женщины!

– И тут могучий Кел не растерялся, схватил первую попавшуюся даму, перекинул через плечо и помчался в посольский дом, чтобы полюбить там долгожданную красавицу так, как только он один и умеет, – продолжил за Келема Сарт.

– А прибыв в посольский дом, принялся разматывать черные тряпки, сгорая от любовного жара, – вступила Хлоя. – Мотал-мотал, мотал-мотал и размотал, наконец!

– Размотал – глядь, а перед ним мужик стоит, здоровенный, волосатый, – не остался в стороне Тан. – И как примется этот мужик любвеобильного Кела плеткой по спине охаживать, чтобы на чужих женщин не зарился да планов коварных не строил.

– Дураки вы, – беззлобно сказал Келем, когда все отсмеялись. – Такую историю испортили.

– Так дала тебе хоть одна каристанка?

– Нет, – ответил Келем, чем вызвал очередной взрыв хохота.

– Навеселились? – поинтересовался Амрольд. – Отдохнули? Теперь продолжим. Все в круг. Тали, Хлоя, в центр.

Пятеро эльфов встали по краям воображаемого круга, в центре которого находились девушки.

– Тали нападает, – пояснил наставник, протягивая нож, – Хлоя защищается. Начали.

Тали старательно делала выпады, которым научил Амрольд, Хлоя блокировала, проводила захваты и контрприемы, наставник комментировал. По команде девушки поменялись ролями. Хлоя стиснула в ладони рукоять ножа, сверкнула глазами. Выпады ее оказались резкими и стремительными. Нож мелькал перед Тали с такой скоростью, что видны были только размытые полоски, создаваемые движением руки эльфийки. Девушка с огромным трудом уходила от атак. Об отработке приемов не могло быть и речи. Все, на что хватало умения Тали, – уклоняться от летящего в нее оружия.

Хлоя вошла во вкус, с азартом гоняя девушку по кругу. Кто-то из эльфов решил вмешаться, но Амрольд не позволил, предостерегающе вскинув руку. Он хотел посмотреть, сколько Тали сможет продержаться. Хлою он, конечно, отчитает за самодеятельность. Но сейчас ему нужно было проверить, чему успел научиться самый слабый член группы. Остановить бой он всегда успеет. Эльф дал Тали минуту. Она держалась уже три. Для ее уровня, учитывая подготовку соперника, это было много. Значит, чему-то он смог ее обучить.

В отличие от того же Вельда, Амрольд не видел выражения лица Хлои, не чувствовал ее ярости. Она забыла, что бой учебный, остатки здравомыслия покинули ее. Эльфийка видела перед собой врага, самого главного своего врага, и дралась в полную силу, имея лишь одну цель: уничтожить, разорвать того, кто разрушил ее жизнь, отнял ее счастье. И цель была близка, находилась на расстоянии вытянутой руки, сама шла под нож. Подавляемая неделями жажда мести вырвалась наружу, и Хлоя больше не контролировала себя. Просто потому, что была не в силах.

В какой-то момент ее враг оказался слишком близко, непозволительно близко. И Хлоя пнула его в живот, сваливая на землю. Она кинулась на врага, оседлала его и с силой ударила ножом в грудь. Она не слышала криков, не видела, как бросились к ней остальные эльфы. Хлоя чувствовала, что стальное лезвие легко входит меж ребер ненавистного человека. Она собиралась достать нож и нанести новый удар, но ее оттащили, повалили на землю, а она вырывалась из крепкого захвата мужских рук, яростно рыча от того, что ей не дали завершить начатое.

– Твою же мать! – выругался Амрольд, падая перед Тали на колени.

Девушка растерянно хлопала ресницами, по бледному лицу струился пот. Постепенно взгляд терял фокусировку.

– Вельд, бери ее – и бегом к Феандиру! Нож не вынимать! Тан, – окликнул он эльфа, сжимавшего в ладонях лицо рвущейся из рук Сарта и Келема Хлои. Тот бросил на него полный отчаяния взгляд. – Ты с Вельдом. Живо! Не теряйте ни секунды!

Тан нехотя подчинился. Поднялся и кинулся вслед за Вельдом, который бежал в сторону замка с Тали на руках.

Амрольд подошел к Хлое, наклонился над ней.

– Тварь! – с размаха хлестнул ладонью по лицу.

Голова эльфийки дернулась, она перестала вырываться, замерла, обмякла в руках державших ее мужчин, обводя их бешеным взглядом, а потом расплакалась. Амрольд еще раз ударил по мокрой щеке. С отвращением обтер руку о край куртки.

– Все за мной! – скомандовал он и направился в сторону замка.

Келем и Сарт подняли Хлою и повели за наставником.

Амрольд был вне себя от злости. Все так хорошо складывалось. Тали наконец отмерла и начала показывать результаты. Глядя на девушку, он назначил себе срок в два месяца и ждал этого дня, планируя выставить против нее Хлою, дать возможность эльфийке провести поединок, которого та жаждала. Он бы не допустил печального финала, завершил бой первой кровью. Бой стал бы для Тали проверкой. Но не сейчас, не в первый месяц обучения, когда девчонка только начала осваиваться.

Амрольд думал, Хлоя поняла его, однако ошибся. Он не заметил, что той движет лишь жажда мести, списал ее нападки на банальную ревность: все-таки до прихода девчонки Хлоя была единственной женщиной в группе. Он не ожидал такого от нее. Не ожидал ненависти, отупляющей разум ярости. Он расслабился, когда увидел, что эльфы постепенно приняли Тали в свой круг. Даже Тан не бросал больше в ее сторону косых колючих взглядов, общался как с другими, шутил, помогал.

Амрольд перестал контролировать каждый их шаг, каждое слово. Расслабился. И вот результат: группа разом лишилась двух бойцов. В том, что Хлоя должна уйти за ворота, сомнений не было. Фанатикам и одержимым жаждой мести не место в их рядах. Месть не должна затмевать разум, не должна навлекать удар на остальных членов команды. Да, Хлоя победила в этом бою, но не прошла испытания. Невелика победа – убить слабого. Но слабым звеном оказалась не Тали, а Хлоя. И она уйдет. А он… он не справился с задачей.

Ильрохир спокойно выслушал доклад Амрольда, затем отпустил всех, оставив лишь Хлою. Эльфийка пришла в себя и теперь сгорбилась в кресле, ожидая приговора. Принц подошел к ней, опустился на одно колено, взял в руки ее ладони, внимательно глядя в лицо.

– Хлоя, что произошло? – мягко спросил он. – Почему ты так поступила?

Эльфийка всхлипнула, вырвала руки из пальцев принца и резким движением вытерла мокрые щеки.

– Из-за нее погиб Лин! Она виновна в его смерти, равно как и в смерти твоего брата! Это она привела к гибели наших лучших воинов, наших друзей! И ты еще спрашиваешь, почему я так поступила?

– Линдаварет погиб, выполняя свой долг, – сказал Ильрохир, поднимаясь. – Он погиб, потому что защищал наследного принца Этилии. Поверь, я не меньше тебя скорблю по нему, по всем, кто остался там, по Даэмрилю. Я разделяю твою боль, поэтому как никто другой могу понять тебя. Но Тали невиновна в их гибели. Ты напрасно ненавидишь ее.

– Это не так! – упрямо воскликнула эльфийка.

– Ты считаешь, я настолько глуп, что позволил убийце брата безнаказанно расхаживать по земле? И даже больше, ввел этого человека в закрытый отряд, подчиняющийся мне лично?

– Она околдовала тебя! Так же, как до того околдовала Даэмриля, лишила его разума.

Принц зло рассмеялся. Его раздражала необходимость объяснять очевидные вещи.

– Хлоя, ты бредишь! В моем распоряжении лучший маг-менталист Селевра. Уж он-то бы заметил угрозу, направленную против меня. Кроме того, если бы все было так, как ты говоришь, она сейчас нежилась бы в моей постели. Вместо этого по моему приказу подвергается нападкам Амрольда, истязающего ее до потери пульса. Поверь, я не испытываю ни малейшего влечения к Еве, Талиэн, или как там ее зовут на самом деле. Кроме того, я до сих пор не понимаю, что Даэмриль нашел в ней. Да и он не был околдован. Просто влюблен и счастлив, оттого что его чувство взаимно.

– Почему? Почему ты так уверен в ее невиновности?

– У меня есть доказательства. Поверь, прежде чем Тали попала в отряд, ей пришлось несладко. Феандир подверг ее ментальному воздействию, выпотрошил сознание, то есть фактически пытал. Процедура, мягко говоря, малоприятная, не приведи боги когда-нибудь тебе испытать подобное. Ты знаешь Леонадара, бывшего советника Валир и моего дальнего родича? Не можешь не знать. Так вот, это он предал Даэмриля, желая свергнуть Валир, избавиться от других претендентов на трон, захватить власть в Этилии. Это он спелся с нашими врагами. Ева лишь хотела спасти Даэмриля. Она, как и ты, потеряла в той битве любимого мужчину. Если бы не предательство Леонадара, ты бы сейчас склонялась перед ней в придворных реверансах как перед этилийской принцессой, а не валяла ее на камнях тренировочной площадки. Разве утрата этой женщины меньше твоей?

– Но она ничего не помнит! Не помнит Даэмриля, не скорбит по нему!

– Потому что Евы, какой мы ее знали, больше нет. Она умерла вместе с Даэмрилем, вместе с Лином. Понимаешь ты это или нет? Ее убили свои же, когда она пошла против них. Она спасала моего брата, за что поплатилась жизнью.

– Она жива, – уже не так уверенно возразила Хлоя.

– Жива. Но живо ее тело, память же полностью утрачена. Личность утрачена, понимаешь? Безвозвратно. Если тебе будет от этого легче, считай Тали другим человеком, просто похожим на Еву. Собственно, так оно и есть теперь. Так кого ты ненавидишь, Хлоя? Ту женщину, что погибла вместе с твоим женихом, спасая возлюбленного? Или ту, что не имеет к той трагедии никакого отношения?

– Не знаю, – растерянно прошептала эльфийка. – Я совершенно запуталась. Пока у меня был враг, я жила местью. А теперь… Что мне делать теперь, Ильрохир?

– Жить. Просто жить дальше, Хлоя.

– Но как?

– Возвращайся домой.

– Не могу. Не хочу больше ловить сочувствующие взгляды. Я устала от жалости. От бездействия. Я хочу приносить пользу. Ильрохир, позволь мне вернуться в отряд!

– Исключено. Ты можешь погубить группу. Прости, Хлоя. Я дал тебе шанс, но ты не выдержала испытания. Ты должна уйти.

Первым, что увидела Тали, открыв глаза, было лицо Амрольда. Он сидел на стуле рядом с ее кроватью.

– Пить хочешь?

Она кивнула. Мужчина приподнял ее, поднес к губам стакан; после того как она напилась, уложил обратно.

– Как себя чувствуешь?

– Паршиво.

– Мне это знакомо.

– Что ты здесь делаешь?

– Ждал, когда очнешься. Хотел поговорить. Остальные за дверью. Феандир выгнал.

– Хлоя?

– Ильрохир исключил ее из группы, поэтому можешь не переживать, она больше не навредит тебе. Я должен извиниться. Мне следовало остановить ее. Я видел, что она вышла за рамки, но хотел проверить, сколько ты продержишься. Я и предположить не мог, что Хлоя решит тебя убить.

– И как?

– Что «как»? – не понял эльф.

– Сколько я продержалась?

– Пять минут, – растерянно ответил Амрольд.

– Это хорошо или плохо?

– Это превосходно! Я больше двух не ждал.

Лицо девушки расплылось в счастливой улыбке.

– Стоило напороться на нож, чтобы услышать это.

– Ты ненормальная, – рассмеялся эльф.

– Какая есть. Когда мне можно будет вернуться?

– Феандир сказал, что несколько дней тебе придется проваляться в постели. Потом неделя тренировок в щадящем режиме, а там посмотрим. Не меньше двух недель до полного восстановления, полагаю.

– Плохо.

– Да уж. Придется увеличить срок подготовки. А у меня такие планы были.

– Помню, Вельд рассказывал. Несколько дней галопа на своих двоих без сна и отдыха. Жаль, что сорвала твои планы.

– Сам виноват. Ладно, отдыхай. Я пойду.

Два дня Тали проспала, изредка и ненадолго выныривая в реальность. На третий день, превозмогая слабость, попыталась сползти с кровати, что пресек появившийся в палате Феандир. Он уложил девушку обратно и прочел долгую нудную лекцию о необходимости соблюдать режим.

Благодаря усилиям мага она быстро шла на поправку и впервые за несколько недель столкнулась с неразрешимой проблемой: излишком свободного времени. Пребывание в лагере позволило на время сбежать от себя. Не до самокопаний, когда мысли заняты только тем, как не сбить дыхание в разреженном горном воздухе с тяжелой поклажей за спиной или как правильно наносить и блокировать удары. Голова тоже была задействована по полной. И лоб, и затылок оказались подручными средствами в борьбе с воображаемым противником. К вечеру череп гудел не меньше, чем ноги, да и остальные части тела, и она проваливалась в короткий сон без сновидений, чтобы на следующее утро начать все сначала по той же схеме. И так каждый день. Разнообразием отличалась лишь брань Амрольда. Теперь же Тали осталась без привычной нагрузки.

Эльфы регулярно наносили короткие визиты. Иногда Сарт задерживался подольше, обучая некоторым приемам. Ножом можно и лежа махать, объяснял он. Остальное время Тали проводила в одиночестве и, оказавшись наедине с собой и собственными невеселыми мыслями, то и дело погружалась в воспоминания о прошлой жизни.

Она думала об отце, и губы ее начинали неметь от бешенства и бессильной ярости. Девушка строила планы мести императору Арвису, в которых тот умирал в страшных муках, сознавая, кто и за что его убивает. Но бо́льшую часть ее мыслей, как и прежде, занимал Дар. Обида прошла, уступив место сожалению. Тали уже сомневалась, что поступила правильно, отказав ему. Она по-прежнему любила Дара, вот только пути назад не было.

Когда срок заточения в больничной палате подходил к концу и девушка считала часы до возвращения в казарму, на пороге возник неожиданный посетитель. Тали с недоумением посмотрела на застывшую в дверном проеме Хлою и на всякий случай потянулась за ножом, который оставил на подоконнике Сарт.

– Это лишнее, – прокомментировала эльфийка.

– В случае с тобой не уверена, – парировала Тали и все-таки взяла нож.

– Ну, если тебе от этого спокойнее, я не возражаю.

Обе прекрасно понимали, что Тали в нормальном-то состоянии не соперник эльфийке, даже вооруженная, а после ранения и подавно. Но нож в руке и правда действовал успокаивающе.

Хлоя подошла к кровати, села на стул. Тали отодвинулась подальше от нее.

– Я понимаю, что приносить извинения бессмысленно, – начала Хлоя.

– Да? Жаль. Я бы не отказалась послушать.

– Насмехаешься? Что ж, у тебя есть полное право.

От привычной заносчивости не осталось и следа. На Тали печальными глазами смотрела измученная, страдающая женщина, и девушка сдержалась от едких слов в ее адрес.

– Прости, – склонив голову, сказала эльфийка. – Я виновата. Я лишь позже поняла, как сильно ошибалась в тебе.

– Хлоя, я догадываюсь, за что ты невзлюбила меня. Все здесь знают и помнят Еву, и только я одна с ней незнакома, как ни странно. Возможно, я когда-то нагрубила тебе, отдавила ногу или отпустила в твой адрес колкое замечание. Но, согласись, это не повод для убийства!

– Не повод. Ты не делала ничего такого.

– Тогда за что ты так ненавидишь меня?

– Я считала тебя виновной в смерти своего жениха.

– Его-то я когда успела убить? И, главное, зачем? – недоумевала Тали.

– Он был в отряде Даэмриля.

– Ясно… Не подумала… Прости… Мне очень жаль.

– Мне тоже, – горько усмехнулась Хлоя, – мне тоже очень жаль. Но уже ничего не изменить.

– Могла бы раньше со мной поговорить. Может, и не дошло бы до драки.

– Не могла. Амрольд запретил лишний раз приближаться к тебе.

– Это было до удавки или после?

– После.

– Понятно… Я не злюсь на тебя. Да и раньше не злилась. Мне лишь было непонятно, чем вызвана твоя ненависть. Теперь все наконец прояснилось, и мы больше не враги, надеюсь.

– Не враги, – согласилась Хлоя.

– Ну, тогда извинения приняты, а ты, наверное, очень спешишь.

– Да не особенно. Спешить мне больше некуда. Из отряда меня выставили. Могу позволить себе провести пару часов с больной подругой.

От этих слов лицо больной подруги слегка перекосило.

– Хлоя, ты извинилась, я простила. Что еще тебе от меня нужно?

– Поговори с Ильрохиром. Попроси его дать мне шанс. До досадного недоразумения, которое произошло между нами, у него не было ко мне нареканий.

– Хорошо. Попробую, – согласилась Тали, понимая, что иначе от навязчивого посетителя не избавится. – Но я не стану специально искать с ним встречи. Не то чтобы он был неприятен мне, но каждый раз, когда его вижу, у меня голова начинает болеть. Если же он вдруг решит пообщаться со мной, попрошу за тебя. Только я не уверена, что он меня послушает.

– Все-таки попытайся, пожалуйста. Обещаю, я не забуду этого.

Лицо эльфийки просветлело. Она не рассчитывала, что девушка захочет разговаривать с ней после случившегося и уж тем более примет извинения. У Хлои появилась надежда вернуться. Что бы там ни говорил Ильрохир, эта человеческая девчонка определенно имеет на него влияние.

– Ладно, не буду больше утомлять тебя. Выздоравливай. Надеюсь, еще увидимся.

– Надеюсь, это произойдет нескоро и при свидетелях, – угрюмо буркнула Тали закрывшейся двери.

Тали расслабленно развалилась на камнях тренировочной площадки. Группа была на пробежке, а с ней остался Леран – один из помощников Амрольда, обучавший девушку стрельбе из лука и арбалета. Учитывая ее состояние, обучение в основном сводилось к запоминанию конструкции оружия и способов ухода за ним. Эльф был вежлив, обходителен, любезен, и она затосковала. Ей не хватало привычной художественной брани наставника, его затейливых издевательств.

Леран показал, как заряжать оружие. После того как арбалет был собран и заряжен, помог девушке подняться, хотя с этим-то она могла справиться самостоятельно. Проводил до мишеней и начал обучать стойкам. При этом он прижимался к спине Тали, что, по ее мнению, было излишним, положив одну руку на ее живот, другой придерживая за локоть. Целиться в таком положении оказалось невозможно, так как мысли утекали не в сторону мишени, а в совершенно противоположном направлении, куда-то глубоко внутрь тела, если точнее, в низ живота.

– Леран, твою мать! – раздался наконец родной голос наставника. – Я не для того тебя оставил с Тали, чтобы ты с ней тискался в мое отсутствие!

Взмыленные мужчины появились на поляне, скидывая поклажу, и эльф неохотно отступил от ученицы.

– Демон тебя дери! Зачем ты к моему бойцу клеишься? Тебе в городе девок мало? Тали, а ты что потекла? Если собралась потрахаться, займись этим в свободное от тренировок время. Могу пару извращенцев порекомендовать, охочих до человеческих баб. А сейчас, будь любезна, работай. Тут тебе не бордель!

Леран подмигнул девушке, давая понять, что не прочь скрасить ей вечерок-другой.

– Спасибо за заботу, Амрольд, – ответила Тали, ничуть не смущаясь. – Но я обойдусь как-нибудь без твоей помощи. А извращенцев здесь гораздо больше, чем пара.

Эльфы рассмеялись.

– Как знаешь, – беззлобно продолжил наставник. – Обращайся, если что. Так, парни, десять минут отдыхаем, потом разминка.

Девушка подошла к наставнику.

– Амрольд, можно с тобой поговорить?

– Конечно. Что произошло? Леран пристает? Я заметил, он на тебя глаз положил. Если тебе неприятно его внимание, его уже завтра здесь не будет.

– Нет, что ты! – испугалась Тали подобного проявления заботы. – С Лераном никаких проблем. Да и я вполне в состоянии дать отпор.

Эльф с сомнением посмотрел на нее, и это уязвило. Не он ли хвалил ее тогда, в лечебнице, за то, что смогла продержаться против обезумевшей эльфийки целых пять минут?

– Я по поводу Хлои.

– Тали, тебе незачем переживать. Ильрохир исключил Хлою из группы. Да и мести с ее стороны тоже можешь не опасаться. В город ты не выходишь. Сюда она не пройдет. А через пару месяцев никакая Хлоя не будет тебе страшна.

– Я не боюсь ее, Амрольд. Скажи, она хороший боец?

– Она отличный боец, Тали. Ее обучали с детства. Собственно, как и тебя. Просто тебе нужно вспомнить все, чему ты училась, а она память не теряла. Если бы не тот случай…

– Вот именно! Ты знаешь, почему она это сделала?

– Скажем так, нетрудно догадаться. Обычная бабская склочность. Но, если честно, я от нее такого не ожидал. Это была идея Ильрохира – включить Хлою в команду. Я был против баб. Вечно из-за вас какие-то дрязги. Нет баб – нет проблем в отряде.

– М-да… Ну ладно, я не об этом. Скажи, без нее будет трудно? Потом, когда мы окажемся на задании?

– Возможно. Почти наверняка. Я не знаю, что задумал Ильрохир, но, полагаю, принимая Хлою в отряд, он делал ставку на ее смазливую мордашку. Ваши мужики, знаешь ли, душу рады продать за ночь с эльфийкой. А Хлоя на многое готова ради интересов Этилии.

Девушку передернуло от столь откровенного признания. Ильрохир не посвящал ее в подробности своих планов и не говорил о ее, Тали, роли в предстоящих операциях. Ей интересы Этилии не настолько дороги, чтобы ради них ублажать кого бы то ни было.

– Ты знаешь, что она считала меня виновной в смерти своего жениха?

– Тали, это чушь собачья! Я знаю, как погиб Линдаварет. Он был в отряде Даэмриля. Многие из нас потеряли близких в том бою. Тан и Вельд – родичей. Вельд сам был там и перед твоим приходом рассказал каждому, что ты невиновна в гибели принца и его охраны. Ильрохир прочел целую лекцию о том, кто ты и как следует к тебе относиться. Хлоя же не дура! Она присутствовала при этом и все слышала!

– Она не поверила им сразу, Амрольд. Понимаешь? Она считала меня своим заклятым врагом, винила в гибели возлюбленного. Как бы ты поступил на ее месте? Что бы сделал, если бы убили твою любимую женщину?

Амрольд смачно выругался. Он развернулся и собрался было уйти, оставив девушку в недоумении. Но в последний момент передумал, замер на миг, затем повернулся к Тали и резко выдохнул:

– Мою любимую женщину убили люди. Сначала надругались над ней, а потом убили. Жестоко. Зверски.

Голос Амрольда звенел от злости, в глазах плескалась боль. Он сам не понимал, с чего вдруг решился открыться Тали. Было в ней что-то, заставлявшее раз за разом всматриваться в ее лицо, отслеживать ее реакции. Была в ней какая-то уязвимость, неравнодушность, человечность, что ли. Пожалуй, это самое подходящее определение. Эльфам, как и людям, не чуждо сострадание. Но он ненавидел и презирал его. Жалость – удел слабых, а он не слабак. Он не нуждался в этом чувстве.

А Тали внимательно смотрела на него, готовая выслушать, разделить его боль. Но она слишком хрупкая, слишком ранимая для этого. Ей с избытком хватило собственной боли. Именно поэтому он должен объяснить ей то, что, по его мнению, ей следует знать, ведь она еще очень молода и совсем не разбирается в людях, доверяет тем, от кого нужно бежать без оглядки. Сначала позволила Ильрохиру втянуть себя в его интриги, теперь же вознамерилась защищать Хлою, едва не убившую ее. Разве можно быть настолько наивной? Если она хочет прожить долгую жизнь, ей следует избавиться от этого качества. И именно его задача сделать так, чтобы в ближайшее время Тали не рассталась с жизнью. Эльф усилием воли погасил полыхавшее в глазах пламя и продолжил уже привычным, немного менторским тоном:

– Я не стал после этого ненавидеть всех людей. Всех имперцев. Я знаю, ты жила в Кардийской империи, считала себя ее подданной. Но я не ненавижу тебя за это. Понимаешь разницу?

Тали задумчиво кивнула. Эльф был на пределе. Она искренне сожалела, что затронула эту тему. Но откуда ей было знать о случившейся в жизни наставника трагедии? Да, они практически все время находились вместе, как и остальные члены отряда. Амрольд был таким сильным и невозмутимым, что казалось, ничто не способно разрушить его броню, пропитанную язвительностью и грубым солдатским юмором. Однако одна произнесенная навскидку фраза, и с него словно кожу содрали, заставляя обнажить чувства перед человеком, не заслуживающим ни его доверия, ни уважения. Но раз уж она завела этот разговор, следовало его закончить.

– Что ты сделал с теми людьми?

– Нашел. Несколько лет искал, но нашел. Потом убивал. По одному. Долго убивал, размеренно, с наслаждением. Зачем тебе это, Тали?

– Видишь ли, Хлоя считала, что я стояла за смертью Даэмриля и его охраны. Что именно я привела их в руки людей из другого мира. Вот в чем разница! Она не считала меня просто подданной другого мира. Она видела во мне организатора и исполнителя убийства своего жениха. Сколько лет прошло с того дня? Четыре года. Скажи, разве этого достаточно, чтобы забыть? Чтобы простить? Разве этого времени хватит, чтобы боль отступила?

– Две сотни лет, Тали. Два долбаных столетия! А я до сих пор помню ее лицо. Слышу голос. – Эльф отвернулся.

Тали осторожно коснулась его плеча.

– Теперь ты понимаешь, Амрольд?

– Кажется, да… Чего ты хочешь от меня?

– Поговори с Ильрохиром. Попроси его вернуть Хлою в группу. Не знаю почему, но для нее это важно. Она не безумна, не неуправляема. Просто она ненавидела меня, только меня. Дай ей еще один шанс. Мне кажется, она не подведет тебя. Не подведет нас.

– Хорошо, Тали. Я поговорю с ним. А теперь уйди… Пожалуйста.

Хлоя вернулась в команду спустя несколько дней. Ее встретили так, словно ничего не случилось. Изменилось лишь общее отношение к Тали. Если до этого момента эльфы воспринимали ее присутствие как данность, как неизбежность, с которой следует смириться, ибо таково желание принца, то после возвращения эльфийки она стала своей, одной из них.

Жизнь вошла в привычное русло. Пробежки, разминки, тренировки. Ножи, мечи, рапиры, луки, арбалеты. Амрольд гонял подчиненных, не жалея ни их, ни себя. Была долгожданная проверка, когда они трое суток носились по лесам, уходя от воображаемой погони, пригибались, уклоняясь от вполне реальных стрел. Ползали в полной темноте по весенней грязи, матерясь и отстреливаясь. Были долгие карабканья по стенам замка и отвесным скалам, когда единственной страховкой служила веревка, привязанная к поясу товарища. Были многочасовые стояния в одной позе на крохотных опорах под холодным ветром и струями воды, заботливо выливаемой сверху помощниками наставника. Последний, к слову, мучился вместе с ними, скрашивая досуг фатальными для неустойчивой психики слабонервных людей метафорами.

На третьем месяце к обучению подключился маг Феандир. Под его руководством группа осваивала методы концентрации внимания, приемы менталистики, а также способы блокировки сознания от возможного вторжения извне. К непрекращающейся мышечной боли прибавилась боль головная.

В конце апреля заметно потеплело. Снег полностью сошел еще месяц назад, и лишь вершины гор, на которые, слава богам, их больше не заставляли взбираться, сияли белизной. Амрольд выстроил группу на тренировочной площадке.

– Подготовка закончена, – объявил он. – Завтра мы покидаем Этилию. Что нас ждет впереди, знают лишь Ильрохир и боги. Завтра в это же время построение. Ильрохир сам вам все расскажет. Форма одежды – парадная. Сегодня у вас увольнительная, поэтому можете провести день, как сочтете нужным. Об одном прошу: город не разрушайте. Я люблю Эйтилиэн и не хочу, чтобы горстка обученных мною ублюдков смела его с лица земли. Все, свободны. Убирайтесь с глаз моих, и чтобы до завтра я вас не видел. Вельд, ты за старшего. Тали, если надумала насчет потрахаться, могу дать адреса извращенцев.

Команда после напутствия наставника отправилась в город. В честь окончания обучения все облачились в расшитые серебром синие парадные мундиры и, демонстрируя военную выправку и молодецкую удаль, ловили на себе восхищенные взгляды горожан. Вначале решено было прогуляться по Эйтилиэну, который в это время года напоминал цветущий сад. Эльфы бродили по улицам города, показывая Тали достопримечательности и развлекая занимательными историями из его жизни. Ильрохир не преувеличивал тогда, в Родгарде, когда говорил, что Эйтилиэн самый красивый город этого мира. И пусть девушка мало с чем могла сравнить столицу эльфийского королевства, она безоговорочно поверила принцу. Вряд ли в какой другой стране найдутся достаточно искусные зодчие, способные сотворить подобную красоту.

Под руководством друзей Тали знакомилась с Эйтилиэном. Эльфы же прощались с ним. Кто знает, вернутся ли они сюда.

Ближе к вечеру компания расположилась в небольшой уютной ресторации. Привыкшая к серьезной нагрузке, но уставшая от впечатлений, девушка с жадностью набросилась на еду и вино, которые заказали эльфы. Вкусы по части напитков у всех были разные, и каждый считал своим долгом познакомить гостью города с местной картой вин. К концу вечера в меню не осталось ни одного напитка, который бы Тали не попробовала. Настроение у нее было солнечным. Она испытывала легкость и блаженство, вызванные винными парами.

Неожиданно оказалось, что человеческие женщины, особенно не слишком трезвые, вызывают у мужчин-эльфов немалый интерес. Девушку то и дело приглашали на танец красивые незнакомцы. Один из них, обходительный юноша с пшеничными волосами и васильковыми глазами, подходил к их столику чаще других. После очередного танца он вывел Тали на улицу подышать свежим воздухом.

Тали полагала, что они просто постоят у дверей, а затем вернутся в общий зал, но эльф увлек ее в арку между домами. Там он прижал девушку к стене и принялся расстегивать пуговицы ее белоснежной рубашки, не слушая возражений. Тали хотела оттолкнуть навязчивого кавалера, но он перехватил ее запястья, поднял над ее головой, сжав их одной рукой, вторая рука тем временем очутилась под ее рубашкой. Ситуация показалась Тали забавной, и она собиралась было нокаутировать эльфа собственным лбом или ударом ноги в особо чувствительное место, дабы избавиться от проявлений ненужного внимания, когда заметила в проеме арки несколько силуэтов.

– Убери от нее свои лапы, урод! – раздался звонкий голос Хлои.

Эльфы дружно обступили незадачливого соблазнителя. Тот, оценив, что расстановка сил явно не в его пользу, отпустил свою жертву и стремительно ретировался. Тали насмешила поспешность, с которой несостоявшийся любовник покинул ее, и она расхохоталась, сползая по стене.

– Ребята, по-моему, она уже готова, – прокомментировал Тан состояние девушки.

– Я отведу ее, – сказал Вельд.

– Давай, – ответила Хлоя. – Мы еще посидим немного. Вельд, у меня в тумбочке средство от похмелья. Пятнадцать капель на кружку. Для эльфов. Ей десять, наверное. Хотя, знаешь, лучше дай пятнадцать.

– Мундир ее захватите. Она его в ресторации оставила.

Вельд вывел Тали из арки, потянув в сторону замка, но девушка вырвалась из его рук и закружила по дорожке, двигаясь к фонтану. Эльф бросился вдогонку.

– Тали, ты пьяна!

– Да, я пьяна, Вельд. Я пьяна! И это прекрасно! Какая чудная ночь! Посмотри, как сияют звезды! Ты видишь это? Мириады бриллиантов на черном бархате небес!

– А ты у нас романтик, оказывается.

– Да, я романтик!

– Нет никаких мириад, Тали. Это у тебя в глазах двоится. Тучи немного разошлись. Есть пара-тройка звезд, не более.

– Какой ты ску-у-учный, Вельд. Разве можно быть скучным в эту ночь? Когда жизнь так хороша, что хочется плакать.

– Тали, пойдем домой, – удрученно вздохнул эльф.

– Мой дом – целый мир! Весь этот мир, такой прекрасный и удивительный!

Девушка кружилась, повторяя причудливое па придворного танца. Эльф уловил момент, когда она споткнулась и уже собиралась встретиться лицом с мостовой, притянул к себе, не позволяя упасть.

– Вельд, поцелуй меня, – прошептала Тали, прижимаясь к нему. – Прошу тебя.

– Пожалуй, воздержусь, – ответил Вельд, подхватив ее и перекинув через плечо. – Всё. Праздник закончился. Домой, спать.

– Вельд, поставь меня на ноги! Вельд, меня тошнит!

Эльф выругался и вернул Тали в вертикальное положение.

– П-п-пцелуй меня, – потребовала заплетающимся языком девушка, цепляясь пальцами за его мундир.

– Тали, тебя вроде бы тошнит. А я не хочу, чтобы ты заблевала мой парадный мундир. Завтра построение все-таки. Возьми себя в руки, наконец!

Тали словно по команде развернулась и согнулась над мостовой в рвотном позыве. Эльф держал ее за талию, отводил волосы от лица. Потом повел к фонтану, где долго умывал. Тали плакала, жалась к нему, сетуя на то, как жестоки люди в целом и некоторые мужчины в частности. Вельд вытирал ее пьяные слезы, а когда убедился, что девушка больше не собирается делиться содержимым желудка, подхватил ее на руки и пошел по дороге, поднимавшейся в гору, на которой располагался замок Ильрохира и их казарма.

Вельд потел и слегка постанывал. Девушка, внешне такая гибкая и легкая, в его руках расслабилась настолько, что вдвоем удерживать равновесие было непросто. Да и Тали наотрез отказывалась менять позу.

– Тали, милая, открой глаза, – умолял Вельд. – Ну, пожалуйста, посмотри на меня.

– Вельд, твою мать! Ты что творишь?

Наставник подкрался бесшумно, поэтому его крик раздался у самого уха застигнутого врасплох эльфа, который ковырялся возле двери, одной рукой пытаясь открыть замок, другой – удерживая Тали. От неожиданности он выпустил тело. Оно шмякнулось на землю и что-то неразборчиво промычало.

– Поганцы! Ну не здесь же! Не в святая святых! Не в казарме! Неужели нельзя в городе потрахаться? Извращенцы!

– Амрольд, по-моему, ты тронулся на почве воздержания. Тебе везде непристойности мерещатся. Я, по-твоему, на некрофила похож? Посмотри, в каком она состоянии. Ты когда-нибудь замечал за мной бурное влечение к бесчувственным женщинам?

– Делать мне нечего, за тобой подсматривать! А с этой-то что?

– Пить не умеет. Вот что.

– М-да. Завтра построение. Ильрохир будет речь толкать, а у меня боец в коме. – Амрольд задумчиво тер подбородок. – Надо срочно что-то делать.

– У Хлои какая-то волшебная настойка есть. Отнеси Тали в кровать, а я поищу.

– Делать мне больше нечего. Ты не уследил, ты и неси.

– Я ее в гору пер! Руки до сих пор дрожат! Прояви сострадание, – взмолился Вельд.

Глава 2

Белоярское королевство

Приграничный замок д’Варро не понравился Брану с первого взгляда. Ему не нравилась неровная, местами выщербленная кладка крепостных стен, по которой они в бесплодных попытках захватить замок карабкались неделя за неделей. Не нравилось запустение, в котором он пребывал до захвата белоярской армией и продолжал находиться при новом хозяине. Но больше всего Брану не нравилось, что его брат, сильный, здравомыслящий человек, осел в этом убогом захолустном месте и разрушался вместе с ним.

Брата он нашел в кабинете барона. Взлохмаченный полуголый Дар спал на обшарпанном диване, которого при прежнем хозяине здесь не было. В помещении стоял тяжелый дух многодневного перегара. Бран поморщился и открыл форточку, впуская в комнату свежий морозный воздух. Обнаружил на полу пыльную, побитую молью портьеру, накрыл ею брата и отправился на поиски остальных обитателей замка.

На кухне мужчину встретил Михей, бывший денщик князя, в силу преклонных лет освобожденный от военной службы и живший в его имении на правах не то дворецкого, не то камердинера. Прознав о беде, случившейся с хозяином, он выхлопотал себе переезд в приграничный замок, чтобы присматривать за Даром.

– Ну, дядя Михей, рассказывай, что тут у вас происходит, – велел Бран.

– Ох, горюшко! – всплеснула руками кухарка. Но Михей грозно глянул на нее из-под седых бровей, мол, не тебя, баба, спрашивают, а посему в мужские разговоры не встревай.

– Чудит! Ох, чудит! – протянул старик.

– А конкретнее?

– Пьет, ой как пьет! Вину в вине, говорит, топлю. Эх, да кабы в вине, княжич, кабы в вине. Самогон же хлещет. Да еще девок портит.

– Где ж он их берет-то? – изумился Бран, не встретивший в замке ни одной женщины, не считая кухарки, которая в категорию девок не входила лет уже этак тридцать. Хотя, по меркам деда Михея, вполне могла считаться таковой. Вот только стал бы Дар «портить» кухарку? Мужчина отогнал навязчивый и не слишком приятный образ совокупления князя с грузной пожилой служанкой.

– Так знамо где. В деревне. Деревенские как прознали, что он за ночь золотом платит, сами кажный вечер под дверью крутятся.

– И что, он их в кабинете «портит»? – Бран вспомнил, где нашел брата, и у него в голове не укладывалось, как можно проделывать все сказанное под портретом Тали.

– Да не… У себя он их… Потом прогоняет и идет в кабинет, а там сидит до утра, пьет, плачет да прощения все у кого-то просит.

– Понятно…

– А недавно тут случай был… Пришла к нему под ночь девка одна, Манькой кличут. Пропащая. Клейма негде ставить. Но красивая, зараза. Глаза синие, волос черный, кудрявый. Он как заперся с ней, так до утра и не выпускал. А поутру она сюда, на кухню, заявилась, на стул уселась да как выдаст: «Кормите меня, вина подавайте. Князь мне предложение сделал, так что буду я скоро княгинею и над вами хозяйкой». Да только виданное ли дело на такой жениться-то? Ее ж три деревни перепахали.

Бран поперхнулся квасом и закашлялся.

– Неужели женился? – спросил он, с ужасом представляя себе невестку.

– Да разве мы бы позволили? Я как услыхал про это, к князю бросился. А он пьянехонек. Начал я его трясти. Еле добудился. А как добудился, бухнулся ему в ноги и говорю: что ты, батюшка-князь, с собою делаешь? Что удумал-то такое? Не губи свою молодость, не связывайся с девкой окаянной.

– А он?

– А он: что ты, говорит, дядька Михей, болтаешь? С какой такой девкой? Да есть, отвечаю, тут одна, Манькой звать. Сказывает, будто вы ей предложение делать изволили. А князь удивленно так посмотрел на меня. Сдурел, говорит, ты, Михей, что ли? Какое еще предложение? А потом как схватится за голову да запричитает: «Дурак, ой дурак». Умылся, оделся, причесался. Где, говорит, невеста моя, веди к ней.

– О боги! – простонал Бран.

– Привел я его, значит, сюда. А Манька как подскочит да давай к нему ластиться. Только он ее от себя отодвинул и говорит: прости меня, девица – это Манька-то девица?! – но обознался я. Очень, говорит, ты мне Талю мою напомнила, которую я люблю без памяти. Забудь все, что я сегодня ночью сказал, это, говорит, я через тебя с ней, с Талей моей, говорил. Не держи на меня зла, говорит, да прими это за усчерб. И кошель ей протягивает. Вот какой такой с нее усчерб, скажи мне, лорд Бран? Какой с нее усчерб, если она под любого мужика забесплатно ляжет? Со всеми солдатами перебывала. Я ж ее не первый день в замке видел.

– Ну а дальше-то что было?

– Да ничего. Манька не дура, быстро смекнула, что княгиней ей не стать, сцапала кошель да была такова. Я князю-то говорю: больно много денег дали. А он отвечает: деньги, мол, пыль, главное, человека через них не погубить. Или как-то по-другому сказал. Уж больно мудрено вышло, я не запомнил. А Таля моя, говорит, от денег отказалась. Она от всего отказалась: от богатств моих, говорит, от положения. Потому что любила меня. А я дураком был. Зато теперь, говорит, поумнел, да уж поздно.

– М-да… Дела… А ты молодец, дядя Михей. Неужели помешал бы Дару жениться?

– А как же! Связали бы да заперли. Дождались вас или старого князя, а вы, глядишь, и угомонили бы брата. Где ж это видано, чтобы князь на крестьянке женился?

– А если любовь?

– Так то другое дело! Да только какая с Маньки-то любовь?

– А в остальном как?

– Да что в остальном-то? Живем помаленьку… – протянул Михей. – Забрал бы ты, княжич, брата домой, да и меня вместе с ним. Боюсь, как бы он руки на себя не наложил. Третий месяц, считай, пьет и шатается по дому как неприкаянный.

В кухне появился Дар. Всклокоченный, неопрятно обросший кустистой бородой, с опухшим лицом и красными заплывшими глазами. Он стоял босой, кутаясь в потрепанную портьеру. Вид его вызывал отвращение и жалость одновременно. Он исподлобья оглядел челядь, кивнул брату и плюхнулся на свободный стул. Кухарка без разговоров поставила перед ним кружку рассола и щи.

– Приехал? – обратился он к брату, после того как опустошил кружку.

– Приехал, – покорно ответил Бран.

– Воспитывать будешь? Нравоучения читать? Меня здесь все воспитывают. Денщики, поварихи, конюхи. Словно я не князь, а батрак какой-то.

– Нет, Дар. Не буду. Я привез деньги и письма от отца и Кромака. Отец переживает за тебя.

– Ненавижу! Как я их всех ненавижу! – крикнул Дар, ударяя по столу кулаком. – Если бы не их затея с Эйлиной, Тали бы не отказалась от меня. И была бы сейчас жива. Жива! Ты понимаешь это?

– Понимаю, Дар, понимаю, – примирительно сказал Бран. – Поехали домой, в Родгард. Ты и там пить можешь не хуже, чем здесь. Поехали, пока дороги совсем не развезло.

Первую остановку эльфы сделали в Родгарде. Когда корабль занял предназначенное ему на причале место, команда, возглавляемая принцем, направилась в посольский дом. Большой особняк в Верхнем городе был отведен для проживания этилийских делегаций. Помпезный как снаружи, так и внутри, он оказался оборудован с комфортом. Группа разместилась в трех смежных комнатах, одну из которых предоставили женщинам. Тали не знала о причинах и сроках пребывания в столице Белояра. Ей категорически запретили выходить за пределы здания. Она уже несколько дней сидела взаперти, однако скучать, благодаря Амрольду, не приходилось. Наставник гонял подчиненных по фехтовальной зале бо́льшую часть суток, заставляя поддерживать форму.

Несмотря на то что комнату Тали делила с Хлоей, эльфийку видеть ей доводилось крайне редко. Та появлялась ненадолго, лишь для того, чтобы сменить наряд, и исчезала на сутки или больше. Дом Хлоя покидала при полном параде, сияя неземной красотой. Томная, загадочная, изысканно одетая женщина ничем не напоминала прежнего боевого товарища. Тали, глядя на метаморфозу, произошедшую с эльфийкой, сделала вывод: она никогда бы не подумала, не знай лично, что это воздушное, хрупкое и внешне беззащитное создание является одним из лучших этилийских бойцов.

Задача, поставленная перед Хлоей, на первый взгляд была проста. Что сложного в том, чтобы соблазнить человеческого мужчину, примитивного самца, готового все отдать за право обладать эльфийской женщиной хотя бы одну ночь? На поверку же все оказалось не так, как она себе представляла. За непродолжительный отрезок времени ее пребывания на приемах и балах, куда Хлоя сопровождала принца, ей в завуалированной или прямой форме не сделал непристойного предложения лишь один мужчина – ее объект. Спесивый лорд отказывался проявлять заинтересованность, игнорируя намеки. Стрелы ее обаяния раз за разом разбивались о стену пренебрежительной отчужденности. И это притом, что, по слухам, за минувший месяц он успел покрыть едва ли не всех придворных, и не только, дам Белоярского королевства.

Устав брать неприступную крепость, выслушав отповедь недовольного задержкой Ильрохира, она решила применить самое верное оружие из своего арсенала. Несколько капель специальных духов, нанесенных на тонкую кожу в нужных местах, и мужчина, оказавшийся достаточно близко, чтобы ощутить их аромат, сменил наконец ледяное равнодушие на проблеск интереса.

Ей удалось проникнуть в его дом, знакомство с которым пришлось начать со спальни. Хлоя искусно скрывала отвращение от грубых ласк, издавая страстные стоны, тогда как хотелось шипеть от боли, а еще больше – вырубить эгоистичного любовника одним точным ударом. Когда быстрая, по меркам любой нормальной женщины, прелюдия перешла к еще более короткому акту соития, после которого мужчина растянулся на простынях с таким видом, словно раздумывал, уместно ли выставить даму из дома прямо сейчас или же нужно сделать над собой усилие и потерпеть до утра, эльфийка поднесла ему бокал вина с подмешанным в него снотворным зельем.

Как только лорд уснул, Хлоя натянула платье на голое тело – дорогостоящее белье из тончайшего этилийского кружева было утеряно безвозвратно – и, с кошачьей грацией ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра, отворила дверь в кабинет хозяина дома, располагавшийся в смежной комнате. Она быстро огляделась, не упуская из виду ни одного предмета. Глаза задержались на большой картине в массивной раме. Эльфийка подошла ближе, поднесла светильник, чтобы разглядеть изображение получше. Рассмотрев портрет, послала в адрес Ильрохира затейливое ругательство. Затем направилась к столу и принялась перебирать лежащие на нем бумаги. Найдя нужные документы, внимательно изучила их, тщательно запоминая содержание. После вернулась в спальню. Шаря по карманам мужской одежды, в беспорядке раскиданной по комнате, она обнаружила миниатюру, списанную с портрета, висевшего в кабинете, и снова смачно выругалась.

Хлоя нашла все, что было нужно, и, оставив короткую записку, покинула дом. За поворотом ждал крытый экипаж, примчавший ее в посольство. Там она изложила на бумаге содержимое документов, обнаруженных в кабинете соблазненного лорда, и передала ее Ильрохиру с кратким отчетом о выполненном задании. Следующим утром эльфы покинули Родгард.

Князь Вельский стоял возле окна, погрузившись в ставшее для него привычным тупое оцепенение, больше подходившее крупному рогатому скоту, выпущенному для откорма на пастбище, чем государеву советнику. Со стороны, правда, казалось, что Дар в глубокой задумчивости созерцает распустившуюся на деревьях королевского парка листву.

Ему и раньше прощалось многое. Теперь же король всея Белояра лишь хмуро смотрел на своего подданного, подперев подбородок кулаком, и понимал, что тот охамел, причем сверх всякой меры, но ставить Дара на место было выше его королевских сил. Даже у видавшего виды монарха при взгляде на то, во что превратился старый друг, сжималось сердце. И все из-за какой-то девки. Будто в Родгарде баб мало. Как она его скрутила! А ведь на первый взгляд ничего особенного. Подумаешь, очередная смазливая мордашка.

Зря, ох зря он не позволил выкрасть зарвавшуюся баронесску. Знал бы, чем все обернется, лично запер бы девчонку в подвале, пока не одумается. Силой бы замуж выдал. Или он не король? Да и не понадобилось бы применять силу. Был у него неплохой компромат на нее. Напрасно он не использовал его, пока была такая возможность. А теперь что? Остается лишь скрипеть зубами, глядя на жалкое подобие того, на кого когда-то равнялось все белоярское воинство. И ведь не поможешь ничем.

– Дарушко, ты бы снизошел до своего сюзерена, что ли, – не выдержал демонстративного игнорирования Кромак.

Дар вздрогнул, осознав, что в королевском кабинете уже не один.

– Кромак? Извини, задумался, не слышал, как ты вошел.

– Ладно, можешь не извиняться. Я уже привык. Думу горькую думаешь? Не о том ли, как казну королевскую пополнить?

Дар, скривив рот в подобии улыбки, помотал головой.

– Так я и предполагал, – удрученно произнес король. – Что, так и будешь стоять столбом? Стаканы тащи и падай в кресло.

Дар, послушный королевской воле, водрузил на стол стаканы, пока монарх, встав на четвереньки перед камином, шарил руками в его глубоком темном чреве. Радостный возглас Кромака возвестил о том, что искомое найдено.

– Интересное место для хранения бесценной амброзии, – сыронизировал князь.

– А что делать? Королева обнаружила мой тайник, теперь регулярно проводит ревизии. Она, видишь ли, задалась целью подарить мне полноценного наследника, а какой-то гад внушил ей, что будущие родители должны вести здоровый образ жизни. Оба зачем-то. Она же у меня доверчивая. Причем всем верит. Теперь вот никакой услады измученной королевской душе. Ну не бред ли? Найду вредителя – лично в каземате замучаю. Чтобы другим неповадно было.

– Ради наследника можно и перетерпеть, – не выказал сочувствия князь. – В народе говорят, из-за таких услад наследники дурачками рождаются. Зачем нам еще один дурачок на троне?

– Ты говори, да не заговаривайся! Распустил я тебя. Воли много дал.

– Угу, разбаловал. Хочешь, извинюсь?

– Спасибо, обойдусь. Объясни мне, дурачку, когда ты начнешь Советы посещать?

– Что мне там делать? – лениво спросил князь. – Ты и без меня неплохо справляешься. Отец мой, опять же, от дел отходить не желает, поэтому пусть себе развлекается.

– Отец твой работает. Это ты у нас развлекаешься. Вот скажи мне, какого… ты моих фавориток приходуешь? Других баб тебе мало?

– Кромак, разгони ты своих шпионов к демоновой матери: они тебя дезинформируют. Это не я твоих фавориток приходую, а они меня. Роздыху не дают. Прихожу домой, а они уже в спальне караулят. Когда поодиночке, а когда и компанией. Что прикажешь делать? Гнать их в ночь холодную? Я же не подлец какой бездушный. Мне, между прочим, тоже несладко. Я, знаешь ли, не железный.

– Сейчас всплакну от жалости.

Движимый состраданием, король разлил по стаканам коллекционный коньяк.

– Что с эльфийкой? – поинтересовался Кромак, после того как со смаком осушил стакан.

– Все прошло по плану. Ильрохир не заметил подвоха, судя по тому, как быстро снялся с якоря.

– Это хорошо. И как она тебе? Понравилась?

– Баба как баба, – равнодушно пожал плечами Дар. – Наглая, глупая, жадная, возомнившая о себе бог весть что. Ничего нового. И что все с этими эльфийками так носятся, словно у них промеж ног алмазные прииски?

– М-да… Ну ладно. Будем считать, с поручением ты справился. Пострадал, так сказать, во благо короны. Пострадай еще немного.

– Новое задание? – равнодушно поинтересовался Дар, наблюдая за тем, как преломляется свет в гранях стакана, прежде чем отправить напиток в рот.

– Вроде того. Отправляйся-ка ты в Дирм в качестве посла. Грондфор продемонстрировал полную некомпетентность. Я вынужден его отозвать. Мне нужен толковый человек в империи. Да и ты развлечешься, развеешься. Даю пару недель, чтобы утрясти все дела в Родгарде.

– Это месть за фавориток? – недоуменно спросил Дар.

– Да пес с ними, с фаворитками! Говорю же, мне позарез нужен толковый человек в империи. Чувствую, что-то затевается там. Вот только понять пока не могу, что именно. Приедешь, разберешься на месте. Инструкции получишь перед отъездом. Да еще не раз увидеться успеем. Может, к тому времени пойму, что меня тревожит.

Глава 3

Хлоя безмятежно смотрела на волны, когда к ней со спины подошел Ильрохир и деликатно приобнял за плечи. Она вздрогнула, но не от неожиданности или страха. Просто с некоторых пор эльфийка переменила свое отношение к принцу. Зачем, спрашивается, она изводила себя тренировками, доказывая, что не уступает мужчинам в силе, выносливости и выучке, если основная ее задача – соблазнять тех, на кого укажет его рука? Да, он честно сообщил, какие задания придется выполнять, но она и подумать не могла, что роль дорогостоящей шлюхи станет для нее единственной.

– Хочу, чтобы ты сделала для меня кое-что.

– Я слушаю, Ильрохир, – покорно произнесла Хлоя.

Он не должен догадаться, что за внешней невозмутимостью скрывается с трудом подавляемая буря.

– Разозли ее. Спровоцируй. Мне нужно проверить, так ли она хороша, как говорит Амрольд.

– Чем я могу ее разозлить? – Эльфийка не поняла задачи. – Мы теперь живем мирно. Вроде как друзья. Да и делить нам нечего.

– Ты ошибаешься. Вам действительно есть что делить. Так уж вышло. По крайней мере, ты должна дать ей это понять. Заодно сама пар выпустишь.

«Все-таки заметил», – мелькнула у Хлои мысль. До нее начала доходить суть задачи.

– А если она не отреагирует, как ты рассчитываешь?

– Постарайся.

Хлоя послушно вышла на палубу, где отдыхала группа. Ильрохир занял место, с которого удобно было наблюдать за командой. Эльфийка неспешно приблизилась к мужчинам и сидевшей с ними Тали. Они расположились на досках палубы, кто поджав, кто скрестив ноги, а Келем травил очередную байку из бесконечной серии любовных побед над представительницами различных рас и королевств. Удачная тема. Подходящая. Хлоя дождалась, когда утихнет взрыв хохота, и приступила к выполнению задания.

– Был в моей практике занимательный случай. Произошел он, пока мы стояли в Белояре. На одном из балов мне представили местного князя, героя последней войны и прочая. Какой это был красавец! – Хлоя зажмурилась от притворного удовольствия. – Мне он показался весьма интересным. Очень выгодно выделялся из общей массы придворных ловеласов. Я решила проверить, так ли он хорош, как кажется на первый взгляд. И не прогадала. Редкий мужчина, я имею в виду людей, способен на такое. Невероятный любовник! Неутомимый! Страстный! Когда выполним задание, обязательно вернусь в Родгард и возобновлю знакомство. Но речь не об этом. В его спальне имелась одна занимательная деталь: портрет девушки с лютней. Интересная картина. Мне представилась возможность изучить ее с разных ракурсов. – На последней фразе эльфийка пошло хохотнула. – Девушка на портрете очень напоминает нашу Тали. Сходство поразительное. Видимо, Ева успела наследить не только в Этилии.

Рассказ не вышел ни смешным, ни поучительным. Эльфы растерянно и недоуменно смотрели на Хлою, не понимая, для чего она, ревностно хранившая в секрете детали своих операций, завела подобный разговор. И только глаза Тали выдавали, что поведанная история задела не зажившую до сих пор душевную рану. Никто не понял, с чего вдруг обычно спокойная девушка вскочила с перекошенным от злобы лицом и кинулась на эльфийку.

– Сука! – отрывисто бросила она, метя кулаком в лицо сопернице.

Хлоя легко увернулась от удара. Резким, едва уловимым движением выбросила вперед руку. Замах ушел в пустоту. За ним последовала подсечка и пойманный ребрами пинок. Чего доброго, эта девчонка уделает ее на глазах у принца и всей группы! Эльфийка встряхнулась и бросилась в атаку. Их хотели растащить, но, повинуясь окрику Ильрохира, мужчины расступились, позволяя женщинам самостоятельно урегулировать разногласия. Они метались по палубе смазанными тенями, замедляясь ненадолго в те моменты, когда та или иная начинала брать верх. Случалось, что какое-то из тел отлетало к бортику, после чего выбывшая ненадолго из круга поднималась, и бой возобновлялся с прежней яростью. Это продолжалось довольно долго. Амрольд с тревогой смотрел на принца и, едва дождавшись слабого кивка, первым бросился разнимать противников.

Их развели по разным углам. Эльфийка успокоилась сразу, приняв привычный невозмутимый вид, а Тали вырывалась из крепкого захвата нескольких рук, выплевывая в адрес Хлои угрозы и проклятия вместе с кровью, сочившейся из разбитых губ и сломанного носа.

На шум появился Феандир. Принц указал ему на Хлою, и через несколько минут от синяков, ссадин и порезов на ее лице и теле не осталось и следа. Словно она не принимала участия в драке. Оставив эльфийку, маг подошел к Тали.

– Только нос ей вправь, – распорядился Ильрохир. – Остальное не трогай. И никакой магии, даже обезболивающей.

– А-а-а!

Короткий вскрик сопровождался неприятным хрустом. После чего маг вручил девушке наколдованный кусок льда. Тали приложила его к переносице, сплевывая кровь.

Выглядела она довольно живописно. Под правым глазом наливался синяк, кожа на щеках была покрыта ссадинами, губы разбиты, на лбу набухала шишка. Она с ненавистью глянула на эльфийку и удивилась, встретив в ее глазах лишь сочувствие и сожаление. Маг помог Тали подняться и повел в каюту, чтобы обработать порезы, осмотреть повреждения и при необходимости наложить бандаж на ребра.

– И для чего был весь этот спектакль? – обратился Амрольд к принцу.

– Через два дня мы прибываем в Дирм. Мне нужно, чтобы у Тали был потрепанный вид. Я мог бы поручить тебе или кому-нибудь из команды связать и избить ее. Но, согласись, мой способ увлекательней.

После слов принца Хлоя встала и, не поднимая глаз, направилась к каюте, где уже находились Феандир и Тали. Им предстояли долгие объяснения. И еще эльфийка терпеть не могла просить прощения, тем более за то, в чем не была виновата. Но оклик принца заставил ее замереть на месте.

– Хлоя, останься!

– Ильрохир, я должна поговорить с ней, объяснить, что произошло! – почти умоляя, сказала эльфийка.

– Это лишнее. Девушку переведут в отдельную каюту. До приезда в Дирм никто без моего ведома не должен входить к ней. Надеюсь, это всем понятно?

После ухода мага Тали забралась на кровать и съежилась, уперев лоб в колени. Тело ломило, по животу разливались волны тупой боли, дышать было трудно из-за наложенной на ребра тугой повязки. Ильрохир запретил магические манипуляции, и Феандир напоил ее простой обезболивающей настойкой. Требовалось время, чтобы она подействовала. Но физическая боль не тревожила Тали. За время, проведенное в тренировочном лагере, она настолько привыкла к ней, что воспринимала как неотъемлемую часть своего существования.

Другая боль терзала гораздо сильнее, и заглушить ее никакая настойка была не в силах. Голова Тали разрывалась от горьких мыслей. Отчаяние поглотило целиком. Он забыл! Забыл ее! Так быстро нашел утешение в чужих объятьях! Но почему именно Хлоя? Конечно, она красавица, не чета ей, Тали. Разве можно устоять перед такой, тем более когда она сама предлагает себя. Перед глазами словно наяву стояли картины того, как Дар берет эльфийку, а та извивается под ним, на нем и стонет, кричит от наслаждения.

На смену глухому отчаянью вернулась отупляющая ярость. Ярость спасала от боли. Девушку накрыло новой волной безумия. Зачем их растащили? Почему не позволили довести начатое до конца? Тали представляла, как ее кулак раз за разом с нечеловеческой силой бьет в нежное лицо эльфийки, круша хрупкие кости, уродуя, убивая. Она впилась зубами в собственное колено и завыла. Ревность терзала ее, подобно голодному дикому зверю, оставляя глубокие, сочащиеся гноем и ядом раны в душе.

В каюту кто-то вошел, но она не могла различить, кто именно. Перед глазами плыло от лютой злобы. Она не видела, как отшатнулись под ее взглядом Амрольд и Вельд.

– Ого! – удивленно выдохнул последний. – Что такого Хлоя сделала? Амрольд, я не понимаю.

Услышав ненавистное имя, девушка подскочила и рванула в сторону выхода, но ее перехватили и кинули обратно на кровать.

– Демоны! Вельд, держи крепче! Брыкается! Сильная стала. Выучил на свою голову.

Мужчины с трудом удерживали Тали. Амрольд нацепил на вырывающуюся девушку кандалы. Щелкнул замком ошейника.

– Отпускай!

Почувствовав свободу, Тали кинулась на свет дверного проема, но потеряла равновесие и, путаясь в цепях, рухнула на пол. Звон металла сопровождался отборным матом.

– Даже не предполагал, что она такие слова знает. Твоя работа, Амрольд.

– Вельд, умолкни и тащи сюда Феандира! – сквозь зубы рыкнул наставник.

Одной рукой Амрольд прижимал Тали к полу, другой держал цепь наручников, пока она пыталась засветить ему кулаком. Когда в ход пошли ноги, мужчина попросту навалился на нее, вжимая собственным телом в доски пола, подскакивая от яростных рывков.

– Феандир! – Амрольд еще никогда не был так рад видеть мага. – Сделай с ней что-нибудь, пока она меня не покалечила! Вельд, твою мать! Помогай!

Два эльфа скрутили Тали, а Феандир, с трудом разжав сведенные челюсти, влил ей в рот содержимое небольшого пузырька. Девушка постепенно затихала, расслабляясь, лицо становилось безмятежным. Мужчины, тяжело дыша, откатились от нее. Амрольд стонал, потирая живот, и делился своими соображениями по поводу того, что думает об экспериментах этилийского принца.

– Амрольд, объясни, с чего она так взбесилась? – поинтересовался Вельд, после того как восстановил дыхание.

– Вельд, ты идиот? Любит она его!

– Кого? – не понял Вельд.

– Того мужика, которого Хлоя трахнула по поручению Ильрохира.

– М-да… Ситуация…

Амрольд поднялся, подошел к Тали и взял ее на руки.

– Я в состоянии передвигаться самостоятельно! – слабо возмутилась она, с трудом ворочая языком.

– Тали, пожалуйста, заткнись и не дергайся. Ты меня чуть не угробила. Можешь гордиться собой.

Ее поместили в трюме, в маленькой каморке без иллюминатора, где единственным источником света была слабая полоска под дверью. Постелью служил тюфяк, брошенный на пол. Металл натирал запястья, лодыжки и нежную кожу шеи. Тело практически не слушалось. Мыслей не было, кроме одной: «Сдохни, сдохни, тварь», адресованной Хлое. С этой мыслью она и заснула.

Тали не знала, сколько времени провела взаперти. Точно не меньше суток, а то и больше. Ей не приносили ни воды, ни пищи. Она слышала, что за дверью кто-то постоянно дежурит, но на ее попытки завести разговор не реагировали. Тали хотелось выломать дверь или вскрыть замок, благо ее этому учили, однако, подумав немного, она пришла к выводу, что ни к чему хорошему такой поступок не приведет. Возможно, ее наказали за развязанную драку, так как она не прошла очередной проверки наставника или принца. Возможно, ее нахождение в этой затхлой конуре тоже было частью какой-то проверки. Кто знает, что там у них на уме. Но рано или поздно это закончится. Хотели бы убить – убили бы раньше.

Тали успокоилась. Успокоилась и смирилась с мыслью, что Дар не любит ее. В конце концов, это она отвергла его, и он вовсе не обязан помнить ее, а уж хранить ей верность – и подавно. Дар и раньше-то верностью не отличался. Чего стоила помолвка с Эйлиной, когда он до свадьбы не смог дотерпеть, не изведав ее ласк. А она, Тали, дура, прав Амрольд. Дура и курица. Сорвалась, как баба деревенская. Хлою чуть не покалечила. А, главное, за что? Не силой же она его в кровать затащила. Девушке стало стыдно.

Ее размышления прервал наставник, появившийся в карцере на исходе второго дня. По его распоряжению девушку избавили от кандалов, после чего велели идти в каюту. Там ее ждали широкая бадья с горячей водой и Хлоя, с которой она делила каюту.

– Извини, – угрюмо бросила Тали.

– Нет, Тали. Не надо. Это я должна извиняться. Давай помогу тебе.

Девушка лишь пожала плечами. Эльфийка помогла избавиться от одежды, размотала бинты. Тали забралась в воду, откинула голову на деревянный край бадьи и закрыла глаза. Хлоя мылила ее волосы, мягко массируя голову пальцами. Думать ни о чем не хотелось. За последние два дня надумано было достаточно.

– Тали, все происходило не так. Я сделала это по поручению Ильрохира.

– Ты про ту занимательную историю или про ночь с Даром?

– И то и другое.

– Хлоя, это уже неважно.

Когда Тали вылезла из импровизированной ванны, ее ждал сюрприз.

– Это моя новая форма?

Она с изумлением вертела в руках длинную, местами продранную и не слишком чистую холщовую рубаху.

– Распоряжение Ильрохира.

– Понятно, – ответила Тали, хотя ей было совершенно непонятно, для чего нужно облачаться в лохмотья. Но Ильрохиру виднее. Постичь суть его игр она даже не пыталась. – Принц у нас ба-а-а-альшой оригинал.

Девушка оделась и подошла к зеркалу. Вид у нее был убогий и даже жалкий. Грязного цвета рубаха мешком висела на поджаром теле, едва прикрывая колени и создавая эффект болезненного измождения. Избитое лицо, расцвеченная синяками белая кожа плеч и предплечий, кровоподтеки от тяжелых кандалов на запястьях и лодыжках, след от ошейника на тонкой шее превратили Тали в колодницу.

Любование собой прервал появившийся в каюте Ильрохир. Хлоя, повинуясь взмаху его руки, вышла, и принц с Тали остались вдвоем.

– Хорошо выглядишь, – отметил эльф, отчего брови Тали поползли вверх. – Именно так, как нужно, – пояснил он.

– Ну ладно. Спасибо… Наверное… – Как еще можно отреагировать на подобный комплимент, она не представляла. – А кормить меня больше не будут, да?

– Потерпи немного. Мы прибыли в Дирм. Сегодня ты вступаешь в игру. Я отвезу тебя императору Арвису. Сделаю ему подарок, так сказать. Как говорил один мудрец, если желаешь заслужить благоволение к себе государя, поднеси ему в дар дорогого коня. Дорогой конь – вещь, безусловно, хорошая, но женщина стоит дешевле, а посему не так обременяет дарителя. Поэтому в роли дорогого коня придется выступить тебе. Что до твоей небогатой сбруи и слегка потрепанного вида, так это маленькая декорация большого спектакля. Арвис должен проникнуться к тебе симпатией. А что сильнее вызывает симпатию, чем стремление вырвать беззащитную жертву из лап мучителей?

«Конченых палачей», – поправила про себя девушка.

– Его маги подтвердят, что с тобой не слишком любезно обращались. Это, скажем так, часть твоей легенды. Слушай внимательно и запоминай.

Ильрохир детально изложил, в чем будет заключаться роль девушки.

– А по-другому нельзя? Я себе месть несколько иначе представляла.

– Напомню условия нашего соглашения. Я помогаю тебе убить Арвиса, ты выполняешь мои указания. Любые. До тех пор, пока я не сочту договор исполненным. Так, кажется?

Тали покорно кивнула, а затем резко вскинула голову, с вызовом глядя на принца.

– Но я ненавижу его, Ильрохир! Не представляю, как я смогу проделать все то, о чем ты говоришь!

– Ты женщина. Мне ли учить тебя притворяться. И, к слову, раньше у тебя неплохо получалось. Ты чуть не провела меня когда-то.

– Но почему именно так? Почему не кинжалом, не стрелой, не ядом, наконец?

– Его смерть должна выглядеть естественно. Желательно, чтобы при этом присутствовали свидетели. И чтобы это ни в коем случае не указывало на тебя и Этилию. Понятно?

Кардийская империя. Дирм

На Тали снова нацепили кандалы и ошейник. Ильрохир в сопровождении Амрольда, Вельда и Тана направился в резиденцию императора. В карете девушку усадили рядом с принцем. Тот еще раз пристально посмотрел на нее, взлохматил ей волосы, а затем наотмашь ударил ладонью по лицу. От неожиданности она сдавленно пискнула, прикладывая руку к горящей щеке, и пропустила вторую хлесткую и тяжелую оплеуху. Тали отлетела в угол кареты и вжалась в него, усилием воли подавляя желание ответить ударом на удар. Роль покорной жертвы давалась с трудом.

– Так надо, прости, – будничным тоном произнес Ильрохир, и в его голосе не было ни капли раскаяния. Казалось, ситуация забавляет его.

Затем принц достал из кармана маленький флакон, плеснул несколько капель на пальцы, вплотную придвинулся к Тали и полез в вырез ее рубахи. Когда чужая ладонь нагло, по-хозяйски прошлась по ее груди, девушка дернулась и протестующе зашипела, перехватывая запястье.

– Это специальные духи, – пояснил принц, убирая руку. – Пара капель, и Арвис не сможет устоять перед тобой. Мы должны действовать наверняка. Мне не хочется, чтобы ты пострадала. Кхм… Пожалуй, мне стоит отодвинуться. Не принимай на свой счет, но этот запах начинает будоражить воображение.

«Придурок!» – подумала девушка, заливаясь румянцем. Ее щеки от затрещин и смущения горели так, что, казалось, светились в полумраке кареты. Видимо, духи и вправду обладали каким-то особым действием. Тали не чувствовала постороннего запаха, кроме одного, который исходил от собственной несвежей рубахи, но заметила, как мужчины отводят глаза, стараясь не демонстрировать неожиданно возникшего интереса к собрату по оружию.

«Боги! Когда же мы приедем, наконец?!» Ей не нравилось то, как судорожно сжимал пальцы Амрольд, как подчеркнуто внимательно смотрел в окно Тан, как бросал быстрые горячие взгляды из-под косой челки, скрывающей шрам на лице, Вельд. Принца и вовсе видеть не хотелось. Ей ни разу в жизни не приходилось испытывать подобного смущения. Она опустила голову и мучительно покраснела. «Стадо похотливых козлов!»

Они ехали в гнетущей тишине.

Карета остановилась. Раздался слаженный выдох облегчения. Похоже, не для нее одной эта поездка обратилась пыткой. Принц взял девушку за руку.

– Тали, послушай меня. Ты должна действовать аккуратно. Постарайся не провоцировать Арвиса. Он тяжелый человек, а ты будешь находиться в его полной власти. Не перечь ему. Я хочу, чтобы ты выжила и вернулась. Ты поняла меня? – Он дождался кивка и продолжил: – Связь будем держать через моего человека. Узнаешь его по броши в виде лилии. Такой же, что я когда-то дарил тебе. Через него будешь получать инструкции и передавать всю необходимую информацию. Шифр ты помнишь. Что ж, удачи, мой обворожительный агент. – Принц поцеловал ей руку и вышел из кареты.

На этом нежности закончились. Девушку швырнули на улицу, и она проехалась по щебню, сдирая в кровь ладони и колени. Затем, не давая прийти в себя, Амрольд натянул цепь, что соединяла ошейник с кандалами, принуждая подняться на ноги.

– Скотина! – не удержалась Тали.

– Молодец, – шепотом похвалил наставник. – Продолжай в том же духе, и я буду спокоен за тебя.

«Ур-р-роды! Какие же вы все уроды! А я дура!» Теперь ей казалось, что идея отомстить императору за смерть приемного отца не такая уж здравая. По крайней мере, с помощью этих двинутых на всю голову эльфов.

Ильрохира встречали императорские гвардейцы. В их сопровождении группа направилась во дворец. Тали, когда-то мечтавшая попасть в Дирм и оказаться при дворе, даже не могла толком осмотреться: все ее внимание было занято тем, чтобы не упасть, запутавшись в цепях, оплетавших руки и ноги. Гвардейцы с недоумением переглядывались, наблюдая, как один из эльфов, тащивших ободранную, жалкую и явно не представляющую никакой опасности девушку, награждает ее пинками и затрещинами. В конце концов один из них не выдержал:

– Ваше высочество, может, имеет смысл передать вашу пленницу под нашу охрану?

Немолодой офицер, как и большинство жителей империи, не страдал любовью к эльфам, считая их законченными выродками, по недосмотру богов топчущими эту землю. Однако по долгу службы ему приходилось скрывать свое отношение к старшему народу. Все-таки эльфы победили в последней войне, и империя вынуждена считаться с ними. Но, глядя на то, как какой-то заносчивый тощий ушастый ублюдок обращается с представителем людской расы, мужчина вскипал от негодования.

– Не стоит беспокоиться, уважаемый, – высокомерно ответил принц. Еще бы, объясняться с каким-то человеком! – Это мой личный подарок его императорскому величеству. Он оценит его по достоинству. И этот подарок не должен потеряться по дороге. Амрольд, умерь свой пыл! – обратился он к подчиненному. – Твое рвение начинает раздражать не только меня.

Наконец, долгая череда коридоров закончилась, и девушку втащили в приемную императора. Она стояла позади эльфов, удерживаемая наставником, и ждала своего выхода. Пока принц и император обменивались традиционными формулами вежливости, Тали изучала своего единственного врага. Он был далеко не молод. Старше отца. Темные волосы заметно разбавляла седина. Лицо и фигура выдавали человека, привыкшего потакать собственным слабостям. Заметное брюшко и обрюзгшее лоснящееся лицо с высокомерным и порочным выражением свидетельствовали о том, что малейшие его прихоти незамедлительно исполнялись.

Глядя на императора, Тали поверила рассказам Феандира об этом человеке. Эльфийский маг без труда прочитал его. Ему не требовалось вторгаться в сознание императора, да это оказалось и попросту невозможным: у Арвиса имелся собственный штат магов, которые недаром ели свой хлеб. Феандиру достаточно было посмотреть на него, считать ауру, чтобы понять, что за человек перед ним. Благодаря его выводам эльфийский принц выбрал наиболее выгодный вариант внедрения своего агента в ближайший круг императора. Безусловно, слабая, дрожащая, напуганная жертва, целиком и полностью зависящая от его воли, принадлежащая ему душой и телом, к тому же молодая и привлекательная, – лучший способ завоевать его доверие. Она справится со своей ролью. Чего бы ей это ни стоило.

– Ваше императорское величество, позвольте от лица Этилийского королевства преподнести вам дар. В знак глубокого уважения и в надежде на укрепление дружбы между нашими народами.

Вот и настал черед Тали. Ее, сопротивляющуюся, брыкающуюся, плачущую, швырнули в ноги Арвису. Она бросила злобный взгляд на обидчиков и полный отчаяния и мольбы – на него, своего императора.

– Кто это? – недоуменно спросил Арвис.

– Дочь врага империи. Талиэн Валерия д’Варро, – пояснил Ильрохир.

– Баронесса д’Варро? Этого не может быть! По моим данным, она погибла!

– Ваши данные неверны. Мне удалось выбить признание из девчонки. Это действительно дочь барона д’Варро.

– Но как она оказалась у вас?

– Проявила неосторожность, скрываясь от правосудия. Попала на территорию Этилии. Ее быстро обнаружили и раскрыли. Она не особо осторожничала, когда пересекала границу. Сказывается отсутствие опыта в подобных делах.

Император с интересом рассматривал распластанную возле его ног девушку. Наклонился, протянул руку, взял за подбородок, задумчиво провел ладонью по мокрой щеке. Тали видела, как помутнели и замаслились его глаза. Девушка мысленно пожелала Ильрохиру быть оттраханным демонами в самых затейливых позах, гарантирующих максимальное удовлетворение. Демонам, не принцу.

– Милое дитя, не бойся своего императора. Я не причиню тебе зла, – совсем иначе интерпретировал выражение ее лица Арвис.

– Принц Ильрохир, я ценю вашу заботу об интересах империи, – обратился он к эльфу. – Но мы не воюем с детьми. Барон д’Варро предал родину и был наказан за это. На его дочь наш гнев не распространяется. Она лишена дворянского титула и прав наследования, не более. Вы слишком сурово обошлись с нашей подданной.

– Простите, ваше императорское величество. Я лишь стремился доказать лояльность моего государства к Кардийской империи.

– Понимаю, принц. В такое непростое время любое проявление дружбы особенно ценно. Я благодарен вам за то, что вы вернули дитя империи домой.

Император распорядился разместить Тали в гостевых покоях, а заодно велел направить к ней придворного мага для устранения с лица и тела печальных последствий пребывания в плену у эльфов. Предоставленные в распоряжение Тали комнаты оказались роскошны. Она бы послонялась по ним, восторгаясь, но образ забитой жертвы загонял в определенные рамки. Ее помыли, переодели, а затем передали в руки придворного мага.

Меланхоличный мужчина преклонных лет несколько минут водил по лицу и телу Тали руками, смывая гематомы и ссадины. Ушла саднящая боль от кулаков Хлои, кандалов и ошейника, стерших до крови кожу. Девушка с облегчением вздохнула. Так хорошо она себя не чувствовала уже очень давно. Вот только проклятый голод мучил ее. Она не ела около двух дней, и здоровый, привыкший к серьезным физическим нагрузкам и полноценному питанию организм реагировал угрожающим утробным урчанием.

В какой-то момент Тали ощутила, как в ее сознание проникает чужая воля. Она была готова к такой проверке. Расслабилась, раскрылась, демонстрируя то, что следовало. Пытка ментального воздействия Феандиром, чувство унижения, испытанное в начале обучения, физическая боль от ударов, полученных при тренировках и в драке с Хлоей, и кое-что иное, чего девушке, к счастью, не доводилось испытывать, но что делало ее в глазах императорского мага наиболее уязвимой и достойной сострадания. Феандир готовил Тали к подобному, учил подменять истинные воспоминания ложными, вплетая толику правды в тонкую паутину лжи. Читающий ее сознание видел лишь всепоглощающий ужас, боль от перенесенных пыток, ненависть к эльфам, отвращение к ним и себе, полную безысходность от осознания собственной участи и банальный голод здорового человека, которого не кормили уже несколько дней. Кажется, даже его проняло.

– Не переживайте, баронесса, – постарался утешить девушку маг, – теперь вы в полной безопасности. Вам больше ничего не угрожает. Вот, выпейте, это позволит успокоиться. Я велю подать ужин.

Девушка кивнула с выражением глубочайшей благодарности на лице. Она зверски хотела есть.

– Что скажешь? – полюбопытствовал император.

– Девочка не представляет опасности, – ответил придворный маг. – Ее сознание как на ладони. Удивляюсь, как она пережила все, что ей довелось испытать. С ней жестоко обращались длительное время. Пытали, избивали, насиловали. Сейчас же она переживает за свою судьбу. Боится эшафота. В общем, ведет себя как затравленный зверек.

– Пожалуй, мне следует навестить ее. Успокоить… – Император задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Утешить.

– Не сегодня, ваше величество. Дайте девочке прийти в себя. Да и настойка моя, вероятно, подействовала. Скорее всего, она уже спит.

От мага не укрылся лихорадочный блеск в глазах императора. И ему действительно было жаль девушку.

– А следы?

– Какие следы? – не понял маг.

– Следы на ее теле. От пыток.

– О! Они были впечатляющими, ваше величество. Такое количество шрамов, ссадин и кровоподтеков на одном теле я встречал только у подследственных тайной канцелярии. Эльфы с ней не церемонились, это уж точно. Но вам не стоит беспокоиться. Я все убрал.

Магу показалось или он и правда уловил разочарование во взгляде императора? Наверное, показалось. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Как Тали и предполагала, император появился в ее покоях следующим вечером. Стол сервировали для двоих, так что Арвис стал единственным гостем пленницы. Когда ужин подходил к концу и прислуживавшие за столом, повинуясь жесту императора, удалились, он накрыл ее пальцы своей ладонью.

– Милая девочка, я знаю, что тебе пришлось пережить, и, поверь, сожалею об этом. Будь на то моя воля, все сложилось бы иначе.

– Ах, ваше величество, – грустно вздохнула Тали.

– Называй меня Арвис, дитя.

– Ваше величество… Арвис… Не знаю, как благодарить вас за вашу доброту. Прошу, поверьте, я не знала, что отец предал вас. Я осуждаю его поступок. Не понимаю, как он мог поступить так с вами, с родиной.

– И это правильно, милая.

– Я не хотела покидать империю. Но появились те люди, с оружием. Я сильно испугалась. Я думала, они убьют меня, а мне так хотелось жить! И я убежала.

Одинокая слеза, выдавленная с огромным усилием, оставила мокрую дорожку на коже. Император протянул руку, провел пальцами по дрожащей щеке.

– Понимаю тебя, девочка. Понимаю. И не осуждаю.

– Я не предавала родину! Я даже помыслить об этом не могла!

– Ну что ты, конечно нет. – Тяжелые руки легли на плечи. – Тебе было больно? Страшно? Там, у этих остроухих ублюдков? Они мучили тебя?

– Да, – выдохнула она, и новая слеза покатилась по щеке.

– Я помогу тебе забыть. Поверь, не все мужчины жестоки, – прошептал император, стиснул ее в руках и привлек к себе.

Глава 4

Это оказалось несложно. Все, что от нее требовалось, – быть в меру забитой, в меру туповатой и очень, очень благодарной. Благодарность надлежало выказывать несколько раз на дню. Затем пыл Арвиса поостыл, и жизнь стала более-менее выносимой.

Вопреки опасениям эльфийского принца, император проявлял заботу о новой игрушке. Тали стала его официальной фавориткой. Но не может же фавориткой императора быть безродная девица. Взамен отнятого титула ей даровали другой, более весомый. Неожиданно для себя она стала графиней. И вот насмешка богов – графиней д’Оррет. Земли бывшего жениха не достались его дальним родственникам, чем-то не угодившим монарху. Они перешли в государственную казну, и теперь император распорядился ими по своему усмотрению.

Тали была мила и любезна. Со всеми. С императрицей Хлодвигой, ненавидевшей мужа и неожиданно для себя самой проникшейся симпатией к очаровательной безответной девочке, так много пережившей, а теперь страдающей от назойливого внимания постылого супруга. С Лервисом, старшим сыном Арвиса, мнившим себя будущим императором, хотя у Ильрохира имелось другое мнение на сей счет. Видимо, принц рассчитывал вместе с короной унаследовать и отцовскую любовницу, а посему не упускал возможности потискать ее в темных коридорах. С Верденом, младшим сыном императора, нелюдимым подростком, решившим, что они лучшие друзья. Просто мальчишке не хватало тепла и участия, так как все внимание было сосредоточено на старшем брате. С придворными, искавшими ее благосклонности, дабы иметь возможность влиять на Арвиса, которые, однако, убедившись в непроходимой, анекдотичной глупости новой фаворитки, наконец отстали от нее.

Милая Тали была везде. Она все слышала, все подмечала. Обрывки фраз, сказанные в запале, выражения лиц и жесты сановников. Она знала, кто входит в оппозицию, что движет этими людьми, их темные стороны и пороки, на которых при необходимости можно сыграть. Словно невидимка, девушка проникала сквозь запертые двери, отыскивала надежно укрытые сейфы с тайной перепиской и секретными документами. Подробные отчеты уходили этилийскому принцу в виде списков покупок, кружевных и атласных лент, перетянутых причудливыми узелками, букетов цветов, что в избытке росли в парках и оранжерее, мелких бусинок и придорожных камней. Агентом Ильрохира оказалась камеристка Тали.

В один прекрасный день камеристка удивила неожиданным известием.

– Леди д’Оррет, мой старинный друг по секрету сообщил, что в город приезжает новый посол из Белояра, – сказала служанка, накручивая на раскаленные щипцы прядь и без того кудрявых волос императорской фаворитки. – Вы с ним знакомы. Это князь Вельский. – От такой новости Тали вздрогнула, что не осталось незамеченным. – Моему другу известно о некоторых разногласиях, которые вы не успели урегулировать с князем, и он просит вас приложить все усилия к тому, чтобы эти разногласия никак не отразились на вашей судьбе. Он переживает за вас.

– Я поняла, Брита. Передай своему другу, он напрасно беспокоится. Князь хорошо воспитан и не станет докучать мне. Это все?

– Нет. Мой друг интересуется, не возрастут ли налоги на железную руду. Он планирует продать новую партию оружия и хочет знать, стоит ли сейчас увеличивать цену на него.

Намек на то, что, если Дар представляет опасность, его уберут.

– Брита, передай своему другу: цены повышать не имеет смысла. Это лишь вызовет недовольство покупателей, не более.

«Я все сделаю сама. Я справлюсь, Ильрохир, параноик остроухий!»

– Хорошо, леди д’Оррет. Я передам.

Несколько вечеров Тали провела в засаде у посольского дома белоярцев, одетая как мальчишка-простолюдин. Она следила за зданием, всматриваясь в окна, ожидая увидеть знакомый силуэт. Она выяснила, в какое время Дар обычно возвращается и, решившись, наконец, вскарабкалась по стене до нужного окна. Стояла жара, поэтому створки оказались распахнуты настежь. Перебравшись через подоконник, она осмотрелась и поняла, что попала туда, куда нужно. Девушка расположилась в спальне и стала ждать возвращения Дара.

Им следует поговорить. Он человек чести, значит, поймет ее. Он знал ее отца, знал, как тот относился к ней. Право на месть – святое. Он не должен вставать у нее на пути. После всего, что было между ними. Она убедит его подыграть. Дар не откажет. Ей хотелось так думать. В конце концов, ему это ничего не стоит. Всего лишь сделать вид, что они едва знакомы. Тали понимала: место в его сердце почти наверняка занято другой. Той же Хлоей, к примеру. Но они не враги, и у них нет общих интересов в Дирме. Дар не станет мешать ей. А она просто посмотрит еще раз на его лицо, в его глаза. Услышит голос, от которого мурашки по телу. А потом уйдет. Уйдет, чтобы осуществить задуманное. Чтобы никогда больше не встречаться с ним. И может быть, когда-нибудь потом, много лет спустя, ей удастся наконец забыть его.

Тали услышала, как лязгнул замок входной двери и раздались шаги. Повинуясь этому сигналу, она чиркнула спичкой и зажгла свечу. У него хорошая реакция. Не хватало еще, чтобы в темноте ее приняли за врага.

Дар вошел в гостиную, повесил мундир на спинку стула, затем без сил опустился на него. Он мог сидеть так часами, пока не перевалит за полночь и усталость не возьмет свое, послав сон. Какое-то тревожное чувство, вызывавшее зуд в затылке, заставило бросить взгляд в сторону спальни. Дверь оказалась прикрыта, но из-под нее пробивалась полоска света. Кто-то был здесь. Пришел до него. Он вытянул меч из ножен и направился туда, где находился посторонний, посмевший проникнуть в его покои без позволения. Пинком раскрыв дверь, Дар ворвался внутрь, занес оружие, готовясь отразить нападение. В кресле у окна в мерцающем пламени свечи он увидел образ той, что была его болью, его мукой, его совестью. Руки медленно опустились, меч выскользнул из них.

Дар замер, глядя на девушку, не веря собственным глазам. А потом обхватил голову руками, промычав что-то бессвязное. Он сошел с ума. Попросту свихнулся. Как иначе он мог видеть ее перед собой? Но Дар был рад этому безумию. Счастлив, потому что только благодаря своему помешательству мог теперь видеть ее наяву. Словно она не умерла, словно по-прежнему ходила по земле. А может, это долгожданная смерть пришла за ним? И милостивые боги отправили Тали, чтобы она встретила его у темного холодного порога? Он был рад смерти. Он ждал ее, призывал, веря, зная, что там они снова будут вместе.

Дар провел ладонями по лицу, почувствовал на них влагу. С немым отупением посмотрел сначала на собственные пальцы, затем на Тали. Сделал шаг в ее сторону, но остановился, опасаясь, что видение растворится в воздухе от резких движений. Девушка всхлипнула и кинулась к нему, прижалась своим дрожащим телом к его окаменевшему, запустила руки в его волосы, потянула мужчину на себя, заставляя наклониться, осыпала лицо легкими быстрыми поцелуями. Она гладила его голову, застывшие плечи, спину.

– Дар, Дар, – выдохнула в его стиснутые губы, целуя их.

Ее руки, дыхание, тонкое тело были теплыми, живыми. Невероятно! Он действительно сошел с ума и грезит наяву!

– Да что с тобой, Дар?!

– Тали. – Голос отказал. Вырвался сдавленный хрип. – Тали, родная, это ты? Это правда ты? Или я сплю?

– Дар, что случилось? – Она трясла его за плечи, пытаясь привести в чувство.

Его лицо, такое, словно он увидел перед собой саму Мару, богиню смерти, и был готов держать перед ней ответ за свои прегрешения, ошеломило и напугало девушку. В его светлых волосах появились серебряные полоски – свидетели пережитого горя. Между бровями пролегли две глубокие складки. Похоже, ему приходилось часто хмуриться в последнее время. Серые глаза казались ярче на фоне темных теней, что пролегли под ними. Лицо осунулось. Казалось, он постарел на несколько лет.

– Ты же умерла… Ты пришла за мной наконец? Я так ждал этого! Я очень устал жить без тебя!

Ее ноги вмиг стали ватными. Она осела на пол, прижимая к губам ладонь. До нее постепенно доходило, что он каким-то образом узнал о произошедшей в замке герцога д’Ирва казни.

– Дар, ты думал, я умерла? – спросила Тали, до конца не сознавая этого.

Мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение. Опустился перед ней на колени. Пристально вгляделся в лицо. Сжал ее запястье с такой силой, что она взвизгнула. Приложил пальцы к шее, там, где лихорадочно билась ниточка пульса. После обхватил лицо девушки ладонями и не отрываясь глядел на нее.

– Дар, – прошептала она.

– Тс-с… Помолчи… секунду… пожалуйста.

Он обнял ее нежно, осторожно, словно она была сделана из фарфора, соткана из тумана, словно от одного неловкого движения могла рассыпаться прахом. Затем поцеловал мягкие, теплые, такие живые губы.

– Тали, – простонал он.

Она вжалась в его тело и замерла на несколько секунд, всхлипывая от нахлынувшего счастья, а затем толкнула его, ошеломленного, покорного, повалила на пол, начала срывать с него рубашку, раздирая ткань на лоскуты, ломая ногти. Прижала ладони к обнаженной коже, оглаживая мышцы груди, опускаясь к животу, вспоминая это прекрасное сильное тело. Проклятая пряжка ремня не хотела поддаваться. Почему у него всегда такая одежда, от которой непросто избавиться? Девушка взвыла от нетерпения, а он громко и радостно рассмеялся и, отмирая, притянул ее к себе, прижимая к своему телу. Зарылся лицом в шелковистые волосы и наконец поверил: это не сон, не мираж. Это Тали. Его Тали.

Он поднялся, потянул девушку на себя, подхватил на руки и понес в кровать. Там Дар аккуратно расстегивал пуговицы ее рубашки, одну за другой, медленно, с наслаждением наблюдая за тем, как дрожат ее пальцы в попытке помочь ему избавиться от последнего препятствия между их телами. Он стянул с нее штаны и прижался своей кожей к ее, вздрагивающей, горячей. Он не хотел спешить, хотел быть нежным, но она не позволила. Тали кричала в его руках, и ему приходилось зажимать ей рот рукой, чтобы на крики не сбежалась охрана. Потом она выгнулась, сотрясаясь от волн удовольствия, и откинулась на простыни. Дар обессиленно рухнул рядом. Стиснул ее в руках, еще дрожащую, пылающую, расплываясь от счастья, в которое никак не мог поверить. Они медленно приходили в себя.

– Тали, ты вернешься со мной в Родгард? В качестве моей жены, естественно. – Дар задал вопрос, который мучил его.

– Да, – ответила девушка после небольшой паузы. – Если ты не передумаешь.

– С чего это я должен передумать? – Дар почувствовал, как Тали пожала плечами и сильнее прижалась к нему.

Ответа он так и не дождался.

Дыхание Дара было ровным и размеренным. Он не выпустил девушку из объятий, и той большого труда стоило выбраться из замка сильных рук, не потревожив его при этом, а потом найти среди раскиданной по комнате одежды свою. Ей мучительно хотелось остаться. Мысль о том, что придется провести день без него, вызывала ноющую боль в груди. Тали бросила прощальный взгляд на кровать, где лежал человек, в одночасье ставший центром ее вселенной, и полезла в окно.

Дар не спал, он балансировал между сном и реальностью, испытывая умиротворение от тепла девичьей кожи, стука сердца, легкого дыхания, холодившего грудь, дурманящего запаха, который он так и не смог позабыть за долгие месяцы разлуки. Он боролся со сном, не желая оставлять ее даже ненадолго. Поэтому почувствовал, как Тали осторожно высвобождается из его объятий. Потом у окна послышались шум и сдавленные ругательства: видимо, она что-то уронила. Дар поднял голову и с изумлением увидел, как девушка перекинула ноги через подоконник.

– Куда ты?

– Скоро рассвет. Мне нужно уходить.

– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя?

– Дар, не держи меня, прошу! Я должна идти. Это очень важно. Никто не должен узнать про нас, иначе мы погибнем! Пообещай никому не говорить о том, что было между нами.

– Тали, не глупи! Ты моя будущая жена. И я хочу, чтобы об этом знали все. И потом, есть другие способы выйти из дома.

Девушка посмотрела на него долгим серьезным взглядом, от которого Дару стало не по себе. Однажды он уже пытался настоять на своем и помнил, чем это закончилось. Если ей нравится лазать по стенам, то все стены его дома будут в ее полном распоряжении. Лишь бы она не исчезала больше так надолго. Он видел, Тали изменилась за время разлуки, и не был уверен, что эти перемены придутся ему по нраву. Но прошлое многому научило Дара, он согласен на все, согласен ждать сколько потребуется, лишь бы она осталась с ним навсегда.

– Хорошо, – сдался он. – Обещаю.

– Придет время, и я все тебе объясню. Главное, верь мне. И помни, я люблю тебя. Помни об этом, что бы ни произошло.

Она исчезла в светлеющем проеме окна.

Следующей ночью Тали пришла снова. Он ждал ее. Ходил из угла в угол, считая минуты. Выглядывал в окно. Он уже начал сомневаться в том, что вчерашняя ночь не привиделась ему. И когда наконец над подоконником появилась кудрявая голова, с облегчением выдохнул и втянул девушку за плечи в комнату.

– Ненормальная! Что мешает тебе войти через дверь?

– Нельзя. Нас никто не должен видеть вместе.

– Можно подумать, так ты не привлекаешь внимания.

– Твои окна удобно расположены. Они просматриваются только из сада. Я следила за домом, прежде чем прийти к тебе. Главное, незаметно перебраться через стену.

– И через охрану, – угрюмо добавил Дар. Ему не нравилось, что любимая женщина по непонятной причине вынуждена пробираться к нему, словно вор. – Чувствую себя красной девицей, запертой в заколдованной башне. Тали, к чему вся эта нелепая конспирация? Мы завтра же можем пойти в храм и стать мужем и женой.

– Не сейчас, Дар. Это опасно. Верь мне!

Потом они лежали в кровати, и он перебирал пальцами отросшие кудрявые пряди.

– Завтра прием у Арвиса. Продлится до полуночи, наверное, – сообщил Дар.

– Знаю. Завтра у меня не получится прийти.

– Почему? – спросил он, целуя ее в висок.

Как объяснить ему, что завтра его отношение к ней переменится навсегда? И, возможно, он не сможет смотреть на нее, не испытывая отвращения.

– Я буду на этом приеме, – начала Тали издалека. Она почувствовала, как напрягся мужчина. – Тебе вряд ли понравится наша встреча, поэтому постарайся не выдать меня. Иначе быть беде.

– Та-а-ак. Это уже интересно. Продолжай.

Дар начинал злиться. Все эти секреты действовали ему на нервы. У него складывалось впечатление, что он собрался взять в жены агента тайной канцелярии.

– Арвис хорошо знает меня. Кроме того, он знает, что отец жил в твоем доме. Император уверен, что и я была твоей гостьей. Он не должен догадаться, что произошло между нами тогда и что связывает нас теперь. Я нахожусь в очень непростом положении. Дочь государственного преступника все-таки. Моя жизнь зависит от милости императора. Одно его слово – и меня не станет.

– Тали, я сегодня попытался навести о тебе справки. Все, к кому я обращался, отказываются говорить о баронессе д’Варро. Создается впечатление, что тебя просто не существует.

– Это так, Дар. Талиэн д’Варро больше нет.

– А кто есть? Кто ты тогда, Тали? Объясни мне.

Она хотела рассказать. Слова готовы были сорваться с языка, но мысль о том, что Дар отшвырнет ее от себя, как только узнает правду, заставила промолчать. Пусть это случится завтра. Только не сегодня, не сейчас. Если это их последняя ночь, пусть ее не омрачают мучительные объяснения. Девушка потянулась к губам мужчины в поисках забвения.

Яркий свет наперекор ночи разливается по бальному залу, забитому людьми. Всюду звучит музыка и манерный смех придворных дам. Некоторые из них весьма навязчивые особы. Как же хочется оказаться в уютном полумраке казенной спальни посольского дома! Ему бы сейчас сжимать в объятьях нежное тело воскресшей возлюбленной, наслаждаясь каждой минутой недолгой встречи, а не томиться здесь, где раздражают глаза магические светильники и бриллиантовые колье в глубоких декольте имперских аристократок. Дамы эти так и норовят продемонстрировать всем и каждому свои достоинства и благосостояние.

– Вы были представлены графине д’Оррет, князь? – интересуется неожиданно возникший перед Даром монарх Кардийской империи.

– Не имел чести, – не задумываясь отвечает он.

Дар вспоминает, что так, кажется, звали бывшего жениха Тали. И такой же титул у последней фаворитки императора. Возможно, они родственники. Вот только знакомства с новой постельной грелкой императора ему сейчас и не хватает. Арвис хорош, нечего сказать! Не удержался от демонстрации послу соседней державы своего приобретения. Поговаривают, она ему в дочери годится. Престарелый сластолюбец, что с него взять.

– Мы с князем знакомы, Арвис, – говорит графиня, протягивая руку для поцелуя. – Мы с отцом гостили в доме лорда Вельского в Родгарде.

Она удивительно хороша в этом платье. Ярко-синий цвет делает ее старше, но эффектно подчеркивает глубину глаз. Открытые плечи сияют белизной, а шея кажется очень длинной благодаря декольте и собранным в замысловатую прическу, украшенным цветами волосам. Хотя разбросанные в беспорядке по его подушке, они выглядят намного лучше. И тут Дара накрывает от мысли, что Арвис тоже видит эти волосы разбросанными по подушке. Он тоже видит это тонкое гибкое тело обнаженным, делает с ним все, что только пожелает.

Из-за звона в ушах Дар плохо понимает, о чем говорят император и его любовница. Звуки словно пробиваются сквозь толщу воды. И сам он как будто уходит под воду. Иначе почему ему вдруг не хватает воздуха на вдохе? Перед глазами плывут разноцветные круги, вызванные, вероятно, чрезмерно ярким магическим освещением. Во рту резко пересыхает. Не следовало пить так много вина. Он чувствует, как наливаются свинцовой тяжестью мышцы, как мутная пелена застилает глаза, а сердце сжимается – не иначе, от усталости. Дар хочет уйти, но нельзя, он на службе. Еще слишком рано, его уход будет воспринят как оскорбление.

– Да, милая? Я совсем позабыл об этом. Князь хорошо обращался с тобой?

– Он был очень предупредителен.

– Что ж, князь, благодарю вас за заботу о нашей подданной.

Дар механически отвечает что-то заученное. Должно быть, его слова звучат остроумно. Монарх благожелательно смеется. А она смотрит на Дара со страхом. «Не бойся, я не выдам тебя, я же обещал». Он замечает на ее лице беспокойство за него, но, возможно, ему только кажется.

Когда император оставляет Дара, чтобы уделить внимание другим гостям, и уводит фаворитку с собой, он вздыхает с облегчением. Ему стоило большого труда сдержаться и не смыть с лица Арвиса самодовольную улыбку собственника крепким ударом кулака. Он берет с подноса проходящего лакея бокал вина, рука заметно подрагивает.

Поймав его в лабиринте коридоров, Тали шепчет чуть слышно:

– Я приду к тебе сегодня. Арвис будет занят до самого утра.

– Как пожелаете, графиня, – с деланым равнодушием отвечает он.

Равнодушие оставляет его, когда над окном появляется кудрявая голова. Он за шкирку, как котенка, втаскивает девушку в комнату и грубо швыряет в стену. Она сильно ударяется, но не издает ни звука. Дар смотрит на нее, а перед глазами – обрюзгший император, засовывающий ей… От бешенства у него пелена перед глазами. Ему хочется избить Тали, чтобы она испытала хотя бы половину той боли, что терзает его.

Он несколько раз ударяет кулаком в стену рядом с ее лицом. Девушка не шевелится, даже не вздрагивает. Спокойно стоит и ждет, когда схлынет приступ ярости. Смотрит в его глаза чистым, незамутненным взглядом человека, который прав. И от этого взгляда ему становится еще хуже. Он прислоняется спиной к стене. Сползает по ней, положив руки на колени и упираясь в них подбородком. Он по-прежнему зол, но злость уже поддается контролю.

– Объясни, – выдыхает он.

Она садится рядом. Прижимается плечом к его плечу. И молчит. Может, ждет, когда он успокоится окончательно. Может, ей просто нечего сказать.

– Ты отказалась от меня потому, что планировала пробиться в императорские фаворитки?

Дар хочет, чтобы она страдала, и у него это, кажется, получается. Тали вздрагивает.

– Нет, я отказалась от тебя потому, что думала, ты не любишь меня… Что я не нужна тебе… Что я лишь очередная игрушка в руках избалованного женским вниманием высокомерного лорда.

Он громко и фальшиво смеется. Во рту разливается горечь.

– Да я чуть не сдох, когда узнал о твоей смерти! Ты понимаешь это? Я с ума сходил от мысли, что тебя не стало! Я же себя винил в твоей гибели! Каждый день встречал с мыслью, что твоя кровь на моих руках! Ты не представляешь, в каком аду я был, пока не увидел тебя! Вены вскрыть собирался! А сейчас мне кажется, я готов сожалеть о том, что ты жива. По крайней мере, память о тебе была чиста. Теперь же…

Ему хочется сплюнуть на пол. Но он сдерживает себя.

– Ну, извини, – хмыкает она. – Мне жаль, что я не умерла в замке герцога д’Ирва.

Остатки гордости требуют, чтобы она встала и ушла. Но плевала она на эту гордость. Она не уйдет, пока не объяснится с ним.

И тут девушку словно прорывает, и она, захлебываясь словами, старается успеть, пока ее не перебили, рассказать обо всем, что с ней произошло. Дар слушает молча. Он верит каждому ее слову. Больше не злится, не ревнует. Теперь он очень сильно боится за нее. Боится снова потерять самое дорогое.

– Тали, то, что ты сейчас делаешь, называется не местью. Это чистой воды шпионаж. Ты подумала, что будет, если тебя раскроют? По законам любого королевства подобное преступление карается смертью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.