Солира Азото
Развлечения беспечных. Чрезмерное употребление алкоголя вредит здоровью

Просто книга, интересная. Немного странная, но интересная, на пьяную голову читать не рекомендуется, так как придётся немного думать.

ВСЕ СОБЫТИЯ, ПЕРСОНАЖИ, ИМЕНА И КЛИЧКИ – ВЫДУМКА АВТОРА, ВСЕ СОВПАДЕНИЯ СЛУЧАЙНЫ, ЕСЛИ КТО-ТО ПОДУМАЕТ ЧТО НАПИСАНО ПРО НИХ, ЖЕЛАЮ ОБРАТИТЬСЯ К СООТВЕТСТВУЮЩЕМУ СПЕЦИАЛИСТУ.

Он был неумолим. Он был безграничен. Он был сговорчив, задумываясь. Так Пьетро думал сам про себя, когда покупал вино в соседнем магазине. Раньше бы сказали – в лавке. А времена другие, времена изменились. Так размышлял этот трухлявый мужчина, когда шел за булочкой в ту же лавочку, где закупался каждый день. Трухлявый? Да нет, я мужик ого-го, так думал про себя этот субъект, пока ему на это не указали. А как назвали его так прохожие, так и сдулся, сразу и комплекс неполноценности расцвел, и вспомнились обиды давние, и самобичеванием стал заниматься.

Ну это так. Вступленье так сказать.

Дальше двигаемся?

Идем!

Глава I

Субъект этот проживал в городе Фэнтези, что на берегу реки Сантохи.

Знаете? Попробуйте туда попадите, на карте даже есть. Был он очень несамоуверенным, часто любил других, себя считал никчемным и пропащим телом. Как-то в Крассно-Дновотрасском бульвейдерге¹, он попал в переплет, и тогда после всего окончания решил, что тело его пропащее. А душа? Вроде есть, а вроде нет. "ВОТ, думал он, я живу, значит я живой, как этот, как его, мыслитель прошлого? говорил – типа живу отселе, значит – существую, – так и что?"

Так думал он когда шел в ту лавку.

Никто, да и впредь, и не подумал бы, что его ожидает. Пожалеть бы его (от зависти). Да не дано нам, читателям, Бога сущего осуждать. Так и пришел он в ту лавку, заказал себе полобутылки крепкого, развернулся, подумал, вернулся, попросил булочку с маком игристого², подождал пока она согреется, съел там же, на глазах у изумленной публики (как сказали бы в древние времена) и убыл в тёмную сторону.

Читатель, не удивляйся такому повороту, это всё по классике.

Радуйся, думал он, радуйся что ты не в восстании, не в космосе, и даже не в заключении. А что так жить тогда ?

А мыслей в сознании его роилось немыслимо, думал он так же: "А ну-ка только появись здесь, щас попадет тебе от них!" Думал и сам стыдился, ибо знал, что она им не по ровне, пожалеть бы её, да жалости жалко.

Она – это тетка, бывшая с ним в сексуальной связи вот уж как пятнадцать лет, жутко его раздражала. Поначалу появившаяся случайно, эта розовощекое тело решило быть с ним, не спрашивая его мнения.

Думал обо всём об этом гражданин, шёл , шёл, и пришёл.

Думал он еще про себя: " Я как нипришей кобыле хвост". А думал он так, так как знал, что у розовощекой имеется и проживает с ней по постоянной прописке так сказать супруг, у которого уже давно наполшестого (как говорят заезжие проститутки) , откель и появилась она у Него.

Сам про себя он называл Себя только с Большой Буквы.

В общем, граждане, задержались мы с Вами на этих его мыслях, пока он шел в лавку.

Давайте по факту.

Пришёл в магазин. Глядит – а там она-то есть пятая его подружка (пятая -потому что с момента его дефлорации случилась она в 5-ый раз). Так он про себя её и называл – Пяточка.

Так отстала бы от него, он ведь просто для попуты с ней, так нет – люблю-немогу- и ну и всё по русской традиции – тронул- женись -неженился- пидор – и по-множечьему нашему.

Так она же его отпустила, как сам он просил её в просительных беседах, а тута, как нивозьмись – в магазине? Встреча? Вот уж не думал, не гадал.

Она жила в сомненьях. Вся такая-растакая. Бог дал ума, да и красоточки чуток, вот плавилась в лучах, пока сама не сжарилась. Встретила очень красивого, очень правильного, очень перспективного человека. Влюбилась (так сама себе и сказала – "Я влюбилась." И точка. Папе с мамой сказала – вот он – моё решенье!). А он – то что? Взял и сплюнул. Сбежал то бишь. Оказывается есть у него уже и жена, и дети, и свекор со свекровью, и надоели они ему ни в жизнь, и пошел он, как в Японии в незапамятку, сбежал то есть. Ну поначалу он от них сбежал, потом от неё сбежал, а сейчас то что? В общем, общалась она с ним по-близости недели полторы, сама-то рада была, так после ни слуху-нидуху от него.

Шла так Розалия, вспоминала об всём об этом, и потихоньку смеялась про себя.

Вдруг откуда нивозьмись, стоя в лавке у прилавка (а прилавок был деревянный), видит она этого Пьетро. Вот уж кого не чаяла увидеть , дак и еще в этом – то магазине, так Пьетро.

Вместе

Оба эти персонажа, читатели мои, выдуманные, отчасти автобиографичные, отчасти фэнтезийные, вовсю собирательные, отчасти комедийные персонажи. Следить за их судьбами вам судьба Велела?

Велела!

Так что там дальше?

Отдельно

Взглянув на свой подбородок, Пьетро удивился, увидев свой пушок, так как брился вроде бы два дня назад. Хотя какой пушок, да и без зеркала, да на подбородке? Ну просто он так себе представил, что он небритый, некрасивый, в мятой одежде, в общем неподготовленный ко встрече с щеточкой (так он называл про себя женщин для занятий). Долго не долго, но встретился он с ней взглядом, ощущая себя неподготовленным, однако мужественно собравшись, пялиться стал на её зад. Ибо зад у неё был шикарный. В глаза предусмотрительно стараясь не смотреть, окликнул её : "Розалия!"

Ева обернулась, услышав и почувствовав чьё-то внимание, брезгливо плюнула на пол, мол – не по ваньке шапка.

Розалия поперхнулась, жуя мороженое.

Как это такое возможно? Думала (наверное) Розалия.

Пьетро покраснел.

Просто ему показалось, что Розалия сильно преувеличенно похорошела, да приосанилась, да приоделась, да и вообще – не по мне – то шапка? Краснота резко сошла с его лица (так думал он), когда он подошел к ней и тронул её за плечо: " Розалия, ты меня не узнала?".

Девушка, которую тронул какой-то трухлявый мужичок, опасливо огляделась вокруг, взглянув на окружающую её очередь, мерзгливо ответила: "Вы кто? Мы разве с вами знакомы?"

Пьетро был в недоумении.

Это же моя Розалия, дак и выглядит как Розалия, и говорит как Розалия, и в очереди стоит как Розалия. Дак кто это еще если не Розалия? Розалия и есть. Подумал Пьетро, сказал ей извините, и пошел в конец очереди.

Ева была не по возрасту умна. Так говорили ей все, и в глоссарке³, и в шутрянке⁴, и дома. А умная, значит, не мужняя, так говорили все и в глоссарке, и в шутрянке, и дома. Она знала, и решила пойти в конносарий ⁵.

Увидев в магазине некого трухлявого мужчинку, не удивилась, не пожалела его (хотя по конносарски надо было бы), хотела под дых дать ему за то что посмел тронуть (она это платье чтоб в магазин пойти из конносария один раз в две недели полдня отглаживала), просто удивилась вниманию для себя, столь ординарной и тенденциозной особе.

Купив млакого снадобья⁶, булочек с маком игристого, колбасу и рыбу, направилась в конносарий.

Читатель, не скучай, скоро развязка.

Пьетро оскорбился. Розалия его не узнала. Позор и стыд. Ведь он дарил ей столько радости и тепла, сколько не дарила ему женщина, а она его не узнала. Факт, стыдно, печально, ну и ладно. Так подумал Пьетро и отошел от якобы Розалии.

Розалия, дорогой мой читатель, видела всю эту смешную и краткометражную сцену своими глазами. Не позвав Пьетро, не окликнув и не сказав ему, что он её перепутал, что Розалия – это она, она молча наблюдала и, посмеиваясь, лакала свой коктейль из трубочки.

Двигаемся дальше читатель, иль чуть подзадержимся, дорогой?

Глаза Пьетро были яркоголубыми. Так он всегда думал, да и мама говорила. На самом деле были они синими, синими. Никто ему из посторонних, близких, дальних и родимых, никто из них – его об этом боялись опечалить, а всласть поиздеваться умельцев за его жизнь не находилось. Ибо в нашем Ингорианске синие глаза иметь – значит быть из касты отверженных. А он-то и не помышлял, что папаня его из тех, кто рубит и дерет коров – самых священных животных в мире (ну , это по-нашему, по-ингориански). Все говорили, а он и сам верил, что покойный папаня его был из касты деревщиков. Мать его с трех лет об этом убеждала, и убедила.

Продолжение следует…

Ксивочка стояла. Она просто стояла. Красиво. Уважительно. По-ингориански. Если бы Ксивочка знала, что её ненаглядный Пьетро называет её про себя Пяточкой, наверняка бы обиделась, но так, чтоб он не знал, всё равно бы его принимала, и давала всё, надеясь на его расположенье. Ксивочка из бедненькой семейки, одна надеждочка – мужика полного жизни себе в жизнь приплести. Ксивочка была очень красивой, так она думала сама про себя, да и Пьетро ей говорил, в пылу кончания акта (ну, в любви так сказать).

Увидев в лавке Розалию и Пяточку одновременно, уважаемый читатель, честно сказать, Пьетро оскорбился. Оскорбился на судьбу. Ну как так – то ни одной, то сразу , обе и в одной лавке? Выбирать что ли?

Продолжение следует…

Пьетро думал не о них. Выйдя из лавки, Пьетро думал о Вере.

Вера была в сознании его безграничной. Опасной, но притягательной. Красивой, но пугающей, такой близкой. Она жила далеко, на Севере Северноморских Вод. Видел он её давно, но никогда не забывал. Всё помнил, как вещала ему она про различия, как она делит всех по признакам, и он её помнил. Основанье в нем заложенное было ею, Верой. В чем отличье, думал он, идя из лавки незнамо куда: "В чем отличье, между тех, кто верит, что все плохое в жизни можно словом замолить, и тех, кто не прощает, а предрекает следующий путь с долгами прошлыми? Кто боле гуманитарен ".

Ой, прости, читатель, гуманен? Слова не путаю, и будь здоров.

Вместе

Розалия вышла из лавки, и пошла за ним. Хотела окликнуть, но он шел не оборачиваясь, видимо о чем-то сильно размышлял. Она просто хотела посмотреть куда он пойдет дальше, но, рассмотрев его задумчивость, всё же пошла своей дорогой.

Ева тоже пошла домой.

Отдельно

Вера, вся такая-растакая, которая любила чтобы её хвалили, в тот магазин в тот день не ходила.

Не путайся, читатель, меж трех огней.

Высокий интеллект Веры однако не обеспечивал ей счастливого будущего. Вот споткнулась раз, два, на третий стала увереннее ходить, зная что ямы в жизни угодно кому и где встретиться могут. Спотыкаться она больше не хотела, поэтому сильно требовательна к людям стала. В общем, вышла в тот день она из дома поздно вечером, увидела некого трухлявого мужчину, подумала что он красивый, и спросила сигарету. Он посмотрел на неё, узнал, и поздоровался. Вера смотрела на него, смотрела и молчала. Вдруг всплыл в ее мыслях образ давнего знакомого, но сейчас он выглядел гораздо лучше, как-то импозантнее что ли.

– Пьетро!?

– Привет, Вера.

Знакомы они были с детства, не виделись давно, Вера спросила как изменилась за эти годы, оказалось сильно, поговорили о том, о сём, и разошлись по своим домам. Вера не знала, сколько занимала его мысли тогда, когда бегали они вместе по лужам, пускали кораблики после дождя, наперегонки с уроков по домам ходили. Он был для неё просто одноклассник, хороший мальчик из приличной семьи.

Глава II Поэма в поэме. И точка.

Когда была маленькой, Вера все изучала окружающих её субъектов, ну, всех то есть. Всё понять хотела – причины их действий, слов, умозаключений. Условия, которые их привели к таким поступкам, тоже хотела понять. Хотела, хотела, а потом разочаровалась. Становилось понятно, что логики в этом нет. Это когда она ещё совсем маленькой была.

Высокий интеллект Веры не обеспечивал ей счастливого будущего.

Потом она захотела упорядочить, как-то чтобы поспокойнее стало, чтоб легко, чтоб сердце не трепыхалось.

Мыслей и тогда у неё много складывалось, не знала только, по – малости лет, как выражать их так, чтобы понятно, яснее, открытее.

Думала Вера, думала, смотрела Вера, потом задачу решить захотела: Как же всё упорядочить? Не для кого-то, а чтоб себе полегче жить на этом свете сделать?

Тогда, когда ещё совсем малой была, вопрос о неудачах, успехах, глупых разговорах, Вера приняла для себя ответ: Надо понять, как отделить, запечатлеть, сделать лакмусовую бумажку – обо всех окружающих. Много читала книжки, потом поняла, что нужно просто классификацию сделать.

Классификацию людей.

Вот.

Так.

И с этой задачей общалась, ходила, ездила, болтала, разговаривала. С самыми разными. Людьми. Нигде об том не трещала, всё про себя, про себя. Невслух имеется ввиду. Всё про себя. Так и родила она для себя свою идейку о классификации.

Случайно проговорилась об этой идейке друзьям-подружкам, на заднем дворе соседнего дома. Просто сказала: "Я вот знаю, что все люди делятся, на категории, и в зависимости от относительности к определённой из них, можно понять, как им помочь".

Вера пошла гулять по улицам, вежливо попрощавшись с Пьетро, и вдруг стала всё это вспоминать. Как рассказывала в детстве тому Пьетро об своей идейке. Как он удивлялся, а потом всем хвастался, что Вера рассказала об своей "идейке" именно Ему. Как потом её просили другие рассказать им то же самое, но ей было наплевать, ей неинтересно по несколько раз одно и тоже говорить, а Пьетро так получается и остался одним единственным её адресатом той самой "идейки". Она уже и сама забыла, и перестала давно развивать ту мысль, как-то другие задачки с возрастом появлялись, решались, осуществлялись, исчезали. Вот увидела одноклассника, вспомнила и время то, и слова произнесённые, и прогулки, и разговоры. А идейку ту, тоже вспомнила. Она поняла, увидев Пьетро, взглянув назад, насколько много вложила ему своими теми словами об той идее о классификации людей. И поняла, что много значила в его жизни, хотя были они просто одноклассниками, товарищами по прогулкам на задних дворах соседних домов.

Читатель, не скучай. Скоро развяжемся.

Из Севера Северноморских Вод Крассно-Дновотрасского бульвейдерга Вера с родителями переехала сюда, в Ингорианский бульвейдерг город Фэнтези давно, но не ожидала здесь друзей из детства встретить.

Что-то порядком подзадержались мы тут, читатель, сильно подзадержались, аж самой скучновато стало. Так, читатель?

Далее едем или постоим?

Ксивочка была шикарной. Так думали все, в том числе и она.

Читатель, простишь ли ты меня за перескок с одной темы на другую? Уверена, да, как всегда, как обычно.

Давайте посмотрим что делал Пь етро?

Пьетро вышел и пошел, из лавки, прямо, нет, не домой, а просто так, по улице, сам не зная куда идет, просто куда глаза ведут. Не поняв как, он зашел на площадь Победы, там где шпиль до неба, высоко растут деревья. Ели, сосны, и березки почему-то. Постоял у шпиля, одумался – заблудился? В 3-х соснах? Дурак. Решил так на себя, поплел знакомой дорожкой к себе, до дому, до хаты. Возле дома своего, подходя чуть не на полшага, увидел Её. Он обомлел поначалу, разве так бывает – вот думаешь о ней, вспоминаешь, – и тут в реальности она прям перед тобой, как лист перед травой? Бывает разве? Нет. Подумал Пьетро и ответил ей на просьбу о табачке:

– Привет, Вера.

– Пьетро!? – сказала она своим неизменившимся бархатистым, чуть подволакивающим, таким манящим голосом.

Пьетро хотел упасть. Упасть прям пред нею, так чтоб только она как памятник, никуда не уходила, а он пред ней лежать согласен .

Да нет, она живая оказалась, не памятник, не роза, не узор на кружке. Она, такая вся-растакая. Поговорили о том, о сём, Пьетро особо не распространялся, как переехал сюда, откуда да почему, да она и не интересовалась. Поговорили как старые знакомые, а ведь она столько его манила, столько мыслей его занимала, как мечтал он о ней! И щеточки все его были про неё. Может, потому что недоступная была? Да не, банально, как в плохом кино. Просто сказала она тогда про вещи такие, про которые никто ему больше ни до, ни после – не говорил.

Глава III

Начало вечера всегда незабываемо. Как все постепенно, понемногу, по чуточке света, убывает и уходит. Всегда чуть неожидаемо, хотя предсказуемо, вечер начинается внезапно. Друг однажды удивился, спросив у меня – а что, уже вечер? Так все смеялись, будто не видел он, что ночь на дворе практически, а он даже и вечера наступленье не заметил. Может пьян был, может просто хмельной, может просто слукавил, не зная что спросить у меня. Так думала Вера, направляясь в конносарий, где жила её подружка, Ева.

Пьетро зашел к себе, в хоромы, разлегся по привычке на ковре, а в голове все крутились слова М.Ю. Лермонтова: "И там три раза провернул своё оружье." Да и мыслей в голове никаких, только на языке эта фраза из стихов знаменитого поэта.

Звонок в дверь раздался, Пьетро встал, не спеша, открыл, увидев вновь Её. Она стояла в крови. Рука, остановившись на дверном звонке, побагровела, платье голубое стало черным, на ногах однако стояла твердо. Вера пришла к нему внезапно, как не приходит вечер.

Утром, после слёз, метаний, напряженного и горячего секса, Она сказала Ему: "Ты не он!" Он решил, что она сошла с ума.

– Что случилось с тобой? Почему вчера в крови пришла, грязная, пьяная, и откуда знала куда идти, где я живу?

– Просто одноклассников наших встретила вчера наших с тобой, как они здесь оказались? Пошла с ними в бар, а потом не помню. Только помню, что сказали они тебе привет передавать, сказали что подралась с подругой, ой есть там одна, из конносария, ну ты не знаешь? Из монастыря значит. Якобы мы с ней за кружку эля подрались. А не помню ничего, как они сказали, потому что якову столешницу⁷ глотнула случайно , да еще и в жидком виде.

Помолчав, сказала Вера: "Тебе понравилось со мной?"

– Нет – сказал Пьетро, и сам удивился своему поспешному ответу на такой важный раньше вопросик.

Пяточка была разведена. И почему-то стыдилась статуса разведенного человека, всех просила молчать. Пьетро стал ее отдушиной, когда устала не замечать нелегкость бытия. Пьетро она навязалась, сама, сознательно, зная его слабости, пользовалась благами парня из другого города, приехавшего поработать к ним. Пяточка всегда любила, когда он кончал, секс, сок, врать, что бы то ни было – она просто любила его окончание чего-то. Жила то она в одном помещеньи с бывшим, но за неименьем лучшего, приходилось кров делить с опостылевшим, таким знакомым и далёким человеком. Пьетро думал, что она жената, ой, то есть замужем, ну, в общем не важно, типа занята в основном.

Пяточка сегодня хороша была, чувствовала себя великолепно, позвонила Пьетро, сказал что дома, но не один, предложил присоединяться к общему веселью, а Пяточка то и согласилась, а что такое? И вот, сидят они уже втроем, Пьетро, Вера, Пяточка.

Дорогой читатель, хотелось закончить этот фарс хорошей шуткой. Но это было бы смешно.

В общем, Пьетро выгнал свою ненаглядную Веру, Пяточку отдал дружку, сам пошел к Еве, Розалия пошла в конносарий.

Конец.

Утро вечера мудренее, гласила русская народная пословица, фольклор ингорианский гласил другое – тяжела и неказиста жизнь ингорианского юриста.

Так думала Розалия, не пойдя за Пьетро, а просто отпустив его из своего поля зрения. Розалия думала, что она ещё ого-го, хотя и не молодочка уже, но себя под стать проституткам не хотела отдавать, класть себя вместо радости истовой – ну то есть вместо настоящего чувства – во благо кого-то – не хотела.

Розалия удивилась бы, если бы знала, как Пьетро думал о ней, когда шел вчера в тот магазин и предрекал ей не ходить к нему сегодня, ибо устал он, да и другие забавы найтись могут.

Розалия не знала (а может знала, но думала лучше не знать), что кроме неё в хоромы те к нему ходили ещё несколько. Он как-то смел всех разделять по-времени, чтоб не пересеклись значит.

Розалия любила себя, любила так сильно, что самые потаённые, сокровенные чаянья умудрялась превращать в реальные поступки. Вот в тот вечер Розалия решила все же отпустить Пьетро, чтоб себя не опечалить его изменениями, и веру его в уменье разделять по – времени посещенья щеточек, не сломать. "Сломай меня полностью"– такая фраза крутилась в голове Розалии, незнамо откель.

Пошла Розалия по прописке своей, супруг потчевал, съел полбулки с маком игристого, остался доволен, драться не лез как бывало, и Розалия расслабилась. Нет, сегодня любви не будет, у супруга давно "наполшестого", Пьетро пошел по щеточкам судя по его походке, а до других пока руки не дошли. Отдохну сегодня в посте. Розалия была великолепна в своем самобичевании.

Пятнадцать лет Розалия жила вот так, на две жизни. Здесь муж, стол, каша и кровать. Там, у Пьетро, она раскрепощалась, чувства ярче, губы краше, лобик шире.

Розалия знала, что все пятнадцать лет, параллельно с ней, у Пьетро был роман с некой Пяточкой.

Пяточка, как и она, пребывала в счастливом замужестве, где и муж, и стол и кровать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

бульвейдерг – край, область, республика

Вернуться

2

на ингорянском языке – пышка

Вернуться

3

по ингорянскому – школа

Вернуться

4

по ингорянскому – университет

Вернуться

5

по ингорянскому – монастырь

Вернуться

6

по ингорянскому – напиток из овса

Вернуться

7

по ингорянскому – кокаин

Вернуться