# Мама, я дампир!

Алексей Николаевич Мельков

На заводе, расположенном в провинциальном городке Байя, изготавливают чрезвычайно вредный для здоровья, но крайне необходимый народному хозяйству государства Идиллия, продукт под названием Элемент. Жизнь в подобных городках, как правило, следует одному сценарию: люди рождаются, недолго живут и в конце концов умирают от одной и той же болезни. В Идиллии это считается нормой. Вот и в Байе много лет всё шло заведённым порядком, пока в городе не появились молодые косплейщики, которые вообразили себя героями фантазийных саг. И теперь дети не слушаются маму, мама обманывает детей и весь город, морои враждуют со стригоями, квадроберы, вместо того чтобы говорить по-человечески, мяукают (поди пойми чего им надо), и вдобавок, молодое поколение провинциальной Байи ни в какую не желает оставаться в родном городе.

Трагикомедия в четырёх частях


Место и время действия

Место действия – одна из параллельных вселенных.

Время действия – эра технического прогресса.


Действующие лица

Эмм – мать Мики и Ёши, влиятельная женщина, не замужем.

Мика – дочь Эмм.

Ёша – сын Эмм, художник-ритуалист (рисует портреты на надгробиях), инвалид-колясочник.

Зо – Зо Белик, она же Зоя Беликова подруга Мики.

Кэти – квадробер кошка, говорит через электронный переводчик "Лиса".


Голоса за сценой

Лиса – голос электронного переводчика.

Радио – звук уличного громкоговорителя.


Первая часть


Ритуальная мастерская Ёши, город Байя, страна Идиллия, континент Родиния. В мастерской несколько могильных плит с портретами усопших. Возможно есть и другие предметы уместные в подобных местах. На полу у окна лежит верёвочная лестница.

Ёша сидит в инвалидном кресле возле мольберта и рисует картину. На голове наушники. Что изображено на холсте не видно.

За приоткрытым окном-иллюминатором работает громкоговоритель, передающий «Новости Идиллии» – стандартную новостную программу регионального Идиллийского радио. Внезапно радиотрансляцию заглушает продолжительный шум, напоминающий рёв реактивного самолёта.

Ёша прижимает наушники. Шум не стихает. Ёша раздражённо бросает палитру и кисть, закрывает окно. Рёв становится тише.

Звонят в дверь. Ёша сдвигает наушники на шею, накрывает картину покрывалом.


Ёша. Входите.


Звонят в дверь.


Ёша. Да входите же! Не заперто.


Снова звонят в дверь. Ёша подкатывается на коляске к двери, открывает.


Ёша. Мика, ты чего под дверью торчишь? Сказал же – открыто.


Входит Мика. На лице респиратор, в руках несколько тяжёлых продуктовых пакетов.


Мика (через респиратор). Привет, Ёша. На ТЭСе опять котёл разжигают. Ничего за дверью не слышно.

Ёша. Ты одна?

Мика. С сумками, как видишь! Помоги-ка мне, братец! Сама не дотащу.

Ёша. Ставь на колени. Доброшу… до холодильника.


Мика складывает пакеты на колени Ёше, снимает респиратор.


Мика. Поехали!


Мика катит коляску с Ёшей и охапкой пластиковых пакетов к холодильнику. Ёша открывает дверцу. Из переполненного холодильника валятся свёртки с едой.


Мика. Уй… ёшечки!

Ёша. Вот объясни мне, милая сестрёнка, что за натура у нашей мамки? Тащит и тащит. У самой место холодильнике закончилось, так она в моём склад устроила!

Мика. А ты что хотел, Ёшенька? Мама есть мама – всё в дом! Для тебя, между прочим, старается.


Ёша и Мика пытаются уместить многочисленные свёртки в холодильнике.


Ёша. Куда мне столько?

Мика. Потихонечку съестся. А может и угостишь кого? Вдруг кто проголодается, да и заглянет на огонёк.

Ёша. А я, Мика моя, никого хлебом-солью встречать не собираюсь. Вот возьму сейчас, и выброшу эти деликатесы! Явится долгожданная, а жрать нечего! (Сбрасывает пакет с коленей на пол.)

Мика (собирает свертки, выпавшие из пакета). Перестань злиться. Придёт твоя принцесса. Сегодня придёт.

Ёша. Она не моя.

Мика. Это точно. (Смотрит в окно.) Ты двери почему на замок не закрываешь? Стригоев кругом полно.

Ёша. Мика, не говори ерунды! Никаких стригоев с мороями не существует!

Мика. Много ты понимаешь. (Смотрит в окно.) Эти, по-твоему, кто?

Ёша (смотрит в окно). Как по мне – дурак с дурою ряженые.

Мика. Ну-ну. (Принюхивается.) А ты, братец мой, похоже, опять окно открывал?

Ёша. Я просто проветривал мастерскую.

Мика. Этим смрадом?

Ёша. Воздухом. Жизнью настоящей.

Дышит воздухом свободы, словно птица в небесах,


Грудь пробитая любовью, тучи прочь – уходит страх,


Каждый миг – как пробуждение, каждый шёпот – как мечта.


Нет в Идиллии прекрасней глаз любимой…

Мика (перебивает Ёшу). Хватит! Сыта по горло этой вашей любовью!

Ёша. Хороший стих. Жаль не мой.

Мика. Ёшенька, ты, похоже, опять своих дурацких блогеров слушаешь?

Ёша. Кому какое дело? Я в наушниках слушаю.

Мика. Ох, Ёшка, уж не знаю, что за лапшу тебе на подкастах навешивают, только запомни – кто на ухо шепчет – врёт обычно. На собственной шкуре прошла.

Ёша. Это у меня лапша? В зеркало глянь. Думаешь мамке всё равно, в каком наряде ты по городу шляешься?

Мика. Нормальный прикид. Все наши так одеваются.

Ёша. Вот именно, ваши! Ты на нормальных людей посмотри.

Мика. Мне люди без разницы.

Ёша. Все?

Мика. Теперь все.

Ёша. И Капрал?

Мика. Я сказала – без разницы!

Ёша. Клялась, что жить без него не можешь. Разлюбила что ли?

Мика (принюхивается, проверяет закрыто ли окно). Не понимаю… зачем ты окно открываешь? Нравится дышать этой гадостью? Мать систему дорогущую поставила, хочешь лесным воздухом дыши, хочешь бризом морским.

Ёша. Тебе-то, что за дело?

Мика. Да мне, может… нос твой красивый жалко.

Ёша. Смейся, смейся. А я между прочим после кова запахи лучше собаки стал различать. Запросто теперь могу среди любой гадости хорошее отыскать.

Мика. Экий ты у нас… особый. Все нюх потеряли, а он отыскал.

Ёша. Закон жизни: чего недостаёт – природа другим замещает. Ног нет – нюх объявился! А у которых башки нет, так вместо неё ноги из плеч растут.

Мика. А я виновата, что без ходуль родилась?

Ёша. Нет, конечно. Просто завидуют… некоторые.

Мика. Это кто?

Ёша. Глаза мои. И руки. Носу моему завидуют.

Мика. Совсем крыша поехала?

Ёша. Не врубаешься ты, сеструха. Я же не парфюмером, я художником хочу стать. Чтобы глаза мои цвета и линии различали, как этот проклятый нос запахи. А руки красоту и разницу на холст перенести могли.

Мика. Ты, братец, не прибедняйся. Деньги лопатой гребёшь!

Ёша. Только когда грести не умеешь, всё больше на месте крутишься. Помнишь детскую сказку про серебряный колокольчик? Он звенел, когда рука художника начинала выводить неправду? Тогда мастер останавливался и начинал заново… Вот бы и мне такой раздобыть.

Мика. А ты не забыл, что этот звон слышал только тот, в ком сохранилась хотя бы малюсенькая частичка совести. И вообще, хватит зудеть. Покажи, лучше, кого обессмертил.


Ёша подаёт Мике несколько фотографий. Мика сравнивает фотографии с изображениями на могильных плитах.


Мика. Удивительно похожи! Молодец. О! Эта даже красивее получилась чем в жизни… была. А тут кто? (Пытается снять покрывало с картины.)

Ёша. Не трогай!

Мика (отдёргивает руку). Чё орёшь-то? Напугал.

Ёша. Не по работе это. Для себя писал.

Мика. Ясно. Поиски истины продолжаются.

Ёша. Угадала.

Мика. Сестрёнке-то можно одним глазком подсмотреть, какая она твоя светлая истина?

Ёша. Она не моя. А если она чья-то, тогда она не истина вовсе, а так, мнение. Истина, Мика, она одна ходит, ей провожатые с попутчиками не нужны.

Мика. Вот гляжу я на тебя и думаю – мы с мамкой обе дуры. Ты в кого умный? Всё у него как-то вот эдак! Воздух ему свободный подавай. Все после кова нюх потеряли, а у него обострился! (Открывает окно.) Ну если ты такой тонкий, тогда вдохни поглубже, принюхайся. Чуешь? Это не свободой пахнет, а дерьмом! Чуть подморозит, всё из канализации наверх прёт. Стоки-то забиты. (Закрывает окно.)

Ёша. А кто виноват? Надо было Завод по-человечески строить.

Мика. Некогда было, братик, когда Завод строили, говнопроводы по уму прокладывать! Торопились Элемент на конвейер поставить. Идиллии деньги позарез нужны были!

Ёша. Торопились они… Пятьдесят лет Завод отходы через город сливает. Люди до сорока не дотягивают.

Мика. Ну чё ты опять завёлся? Везде люди болеют. Зато озеро какое на очистных получилось. И зимой, и летом будто лёд на воде стоит. Горожане шашлычки на берегу жарят. А когда ветерок запах сдувает, вообще красотища!

Ёша. С ума сошли? Это ж Элемент на воде лежит, который с Завода вместе с отходами по трубе утёк. А вдруг загорится? А по канализации пламя пойдёт? Весь город на воздух взлететь может!

Мика. Ты, похоже, наглухо со своими подкастами спятил. А ну дай сюда эту провокацию! (Пытается снять с Ёшиной шеи наушники.)

Ёша. Не дам!

Мика. Дашь! (Отнимает наушники.) Ладно, не злись. Хочешь что-то скажу? Сразу добренький будешь.

Ёша. Говори, проверим.

Мика. Зойка сегодня придёт.

Ёша. Всё?

Мика. И ночевать останется.

Ёша. Теперь всё?

Мика. Мало тебе?

Ёша. Пусть ночует, не жалко.

Мика. Доволен?

Ёша. Не знаю… пока. Поглядим.

Мика. Ой, ой, ой, заершился! Шибко не радуйся. Я тоже на ночь останусь. У мамы отпросилась. (Снимает с окна картонку с номером, удивлённо рассматривает.) Вконец с катушек слетел?

Ёша. Пусть стоит.

Мика. Это ты для стригоев с квадроберами код от замка написал? Решил в ритуальных мастерских общественный туалет устроить? Кто, думаешь, по подъездам ссыт? Они и гадят. (Прячет наушники и картонку.)

Ёша. Квадроберам-то в подъезд зачем, они ж на клумбы, да на углы ходят.


Звонит телефон.


Ёша. Вот и она. Помяни лихо.

Мика. Не надо так про маму. (Снимает трубку). Ма, здесь я. Есть же камера на входе, видишь кто входит, кто выходит. Останусь ночевать. (Протягивает трубку Ёше.) Держи, тебя хочет услышать.

Ёша (в трубку). Привет. (Прислушивается.) Шум стих. (Прикрывает трубку ладонью.) Мик, там Зо под окном стоит. (Говорит в трубку.) Хорошо, окна открывать не будем. Вечером придёшь? Чё меня кормить, я сытый. Ах, бабушка гостинцев прислала. Некогда мне, работать буду. (Кладёт трубку.)

Мика. Мама придёт? Это что за новости?


Стук в окно.


Ёша. А какие ещё бывают, новости? Открывай, барабанит твоя моройка.


Мика открывает окно, за окном Зо в респираторе.


Мика (Зо). Прикинь, Ёха тебя носом учуял.

Зо. Хню не собирай. Я его с угла срисовала – у окна отсвечивал. Он тоже меня засёк.

Ёша (Мике). Лестницу для принцессы!


Мика опускает за окно верёвочную лестницу. Зо взбирается на подоконник, снимает респиратор. На шее у Зо черный шнурок с подвеской. Сама подвеска скрыта под майкой.


Зо. Привет, сестра!

Мика. Да уж виделись сегодня.

Ёша. Здравствуйте, принцесса!

Зо. Сеструхе своей напомни кто я. А то она, кажется, подзабыла.

Мика. Зо, не гони, всё я помню. Ваше величество госпожа Зо Белик, разрешите дампиру-защитнику помочь вам? (Помогает Зо спуститься на пол.)

Зо. Благодарю вас, дампир.

Мика (склонив голову). Параграф первый: принцесса является воплощением высшего сословия и имеет право отдавать распоряжения, и требовать беспрекословного подчинения от своего дампира-защитника…

Зо. Дальше.

Мика. Связи с людьми запрещены дампирам под страхом смерти…

Зо. Вот так-то лучше.

Мика. Ещё?

Зо. Хватит.

Ёша. Ну вы даёте! Ладно, работать пойду, а вы… забавляйтесь. (Уезжает в соседнюю комнату.)

Мика. Принесла о чём просила?

Зо (кладёт руку на грудь, будто прикрывая что-то ладонью). Заметь, сама просила.

Мика. Рядовой дампир может просить своего мороя…

Зо. Я эту мантру и без тебя сто раз слышала. Есть кастрюлька?

Мика. Найдём. Ёшка, кастрюли где?

Ёша (из-за двери). В столе. Что вы там варить собираетесь?

Мика. Не твоего ума дело.

Зо. Воды добавь и ставь на плиту. Держи рецепт!

Мика (читает с листа). Возьмите одну часть травы. Отделите стебли, корни очистите, хорошо промойте проточной водой и разрежьте. Засыпьте в кастрюлю. (Варит зелье.)

Зо. Готово. Пей!

Мика (пробует варево). Пусть остынет.

Зо. Ты дуй, так быстрее.

Мика. Я за окно поставлю. Там прохладнее. (Открывают окно, ставит отвар на подоконник.)


За окном снова гул. Сквозь гул едва слышно радио.


Зо. Ты чего тянешь? Рожать надумала?

Мика. Ага, и потом одной с ребёночком нянькаться. Знаешь, что мне Капрал сказал, когда узнал про залёт?

Зо. На ночь расскажешь. Может усну побыстрее.

Мика. Боюсь не получится.

Зо. Это почему?

Мика. Мама от бабушки гостинцев привезла, придёт вечером.

Зо (кладёт руку на грудь, будто прикрывая что-то ладонью). Вот хня! Кругом враньё. Это у вас семейное?

Мика. Что?

Зо. Враньё ваше!

Мика. Где я соврала-то?

Зо. В этом городе нет бабушек! Не доживают у нас бабушки с дедушками до внуков.

Мика. Это почему?

Зо. А почему в Байе девки в двадцать пять старо родящие, а парни к тридцати ни на что не годны? Всё из-за Элемента проклятого, который дракон жрёт.

Мика. Ты о чём?

Зо. Брата своего спроси.

Мика. Что за дракон-то?

Зо. А вот этот. (Кивает за окно.) Который рычит за окном днём и ночью.


Мика смеётся.


Мика. Дракон, который рычит, когда ест Элемент? Ну ты даёшь! Это же котлы на ТЭСе разжигают. Зима-то близко. А перед зимой котлы надо прочистить. Чтобы восстановить КПД. В котлы подаётся пар под большим давлением, который очищает внутренности котла и выбрасывается наружу. От этого и гул.

Зо. Вот только не надо мне сейчас «Новости Идиллии» пересказывать.

Мика. А по-твоему, это дракон над городом рычит?

Зо. Не знаю кто рычит. Только потом, моя дорогая, вся эта сажа и грязь вместе с паром из котлов в атмосферу летит и в наших в лёгких оседает.

Мика. Ну если так, давай что-то делать. На радио обратимся.

Зо. Какие же вы маменькины наивные. У радио с Заводом договорняк, знают они всё, и помалкивают.

Мика. Тогда в мэрию. Они точно помогут.

Зо. Не помогут.

Мика. Это почему?

Зо. Потому, что это самый дешёвый способ очистить котлы от сажи.

Мика. И что?

Зо. То! Разницу между дорогим и дешёвым всегда поделить можно. И по карманам рассовать.

Мика. Понятно. С твоей бабушкой, что стало?

Зо. Мать говорит прилегла однажды бабушка после смены, да так больше и не поднялась.

Мика. А наша живая… она за городом живёт.

Зо. Ты пей, давай, не тяни. Остыло.

Мика (выпивает зелье). Гадость какая.


В комнату въезжает нарядно одетый Ёша.


Зо. У нас похоже сегодня праздник? Ну праздник, так праздник! (Ёше.) Включай музыку!


Ёша включает музыку.


Зо. О, моя любимая песенка!

Ёша. Есть хочешь?

Зо. Угу!

Ёша (Мике). А ты?

Мика. Я, пожалуй, не буду. Мутит что-то.

Ёша. А я буду! (Открывает дверь холодильника нараспашку.) Зо, ты не стесняйся, выбирай повкуснее.

Зо. Как я выберу? Я такой жратвы сроду не видела.

Ёша. А ты на этикетки смотри. Что подороже, то и ешь.


Зо вынимает из холодильника свёртки. Оба едят.


Зо. Это где ж такая вкуснятина водится?

Ёша. Есть в Байе места.

Зо. Вот только как их найти?

Ёша. И люди есть, которые знают где такие места находятся.

Зо (кладёт руку на грудь, будто прикрывая что-то ладонью). И они мне расскажут?

Ёша. Может и расскажут.

Зо. Может? Или расскажут?

Ёша. Расскажут.


Мику тошнит.


Мика. Пойду полежу, чёт нехорошо мне. (Уходит в соседнюю комнату.)

Ёша. Знаешь, Зо, я ведь уехать хочу.

Зо. Зачем? У тебя и здесь всё ладненько.

Ёша. Мне не ладненько, мне по-настоящему нужно.

Зо. Это как?

Ёша. Настоящий художник не выгоду ищет, а истину. (Берёт пачку фотографий, рассматривает.) А я клиентам угождаю. Недостатки прикрою, достоинства подчеркну. За это и платят. А чтобы суть человеческую ухватить да показать – тут я в кусты.