Кристина Цветкова
И тёмен день, и ночь светла

I

Был странный пасмурный день. Юная девушка стояла посреди гостиной огромного мрачного дома, и не могла понять, что она здесь делает. Дом был по-настоящему велик, пожалуй, самый большой из всех, какие ей когда-либо приходилось видеть. В гостиной горели несколько свечей, но их огни с трудом разгоняли сгущающийся мрак. Хаотично расставленная массивная мебель, покрывающий все слой пыли и свисающая то тут, то там паутина наводили на мысль, что этой комнатой давно не пользовались.

– Дорогая, теперь ты будешь тут жить. Правда, прекрасный дом! Уверена, тебе здесь очень понравится, – мать оглядела дочь со всех сторон, как какой-то лежалый товар и стряхнула с плеч невидимые пылинки. – Господин Диврадж Репсимэ был так любезен, что согласился нанять тебя.

– Нанять в качестве кого? – строго спросила девушка, отстраняясь от матери и глядя на потупившего взор отца, нервно теребившего свою поношенную шляпу.

– В качестве кого? – удивленно переспросила мать. – Светлые небеса, да какая разница! Он готов предоставить тебе жилье и еду в обмен на работу по дому. Возможно, ты даже будешь получать какие-то деньги…

– Возможно?! – возмущенно перебила девушка. – Что значит «возможно»? Каковы условия моего пребывания в этом забытом Светом доме?!

– Тише, – злобно одернула ее мать. – Оглядись вокруг, этот дом лучшее, на что ты можешь теперь рассчитывать в своей жизни, Ия!

– Вот уж позволь с тобой не согласиться! – так же злобно прошипела в ответ девушка. – Папа, что все это значит? – она посмотрела на отца с надеждой, хотя знала, что помощи от него ждать не стоит.

– Дорогая моя, понимаешь… – начал было он, продолжая избегать ее взгляда, но тут же был прерван женой, которая явно начала терять терпение.

– Мы твои родители, и мы приняли решение, так что будь любезна, умерь свой гонор и смирись, бестолковая девчонка!

– Я совершеннолетняя и вправе сама решать…

– Вправе решать?! – мать недобро сверкнула глазами. – Нет у тебя никакого права! Хватит с нас твоих решений!

Она хотела еще что-то добавить, но тут в комнату вошел мужчина. У него были темные волосы до плеч, аккуратно подстриженные борода и усы и пронзительно-черные глаза. Одет он был дорого, но небрежно. По его внешнему виду не представлялось возможным определить сколько ему лет, сначала девушка решила, что немного за сорок, но тут же ей почудилось, что перед ней древний старик, скрывающийся под маской моложавого джентльмена, а в следующее мгновение он показался ей чуть старше нее. Она решила, что в этой иллюзии виновата игра света и тени – тусклые огоньки горящих свечей плясали на сквозняке.

– Итак, госпожа Дисиммиарт, полагаю, у вас было достаточно времени, чтобы проститься с дочерью? – голос вновь прибывшего был тихим, но в то же время заполнил все пространство вокруг. Складывалось ощущение, что он звучит прямо внутри головы.

– О, конечно, господин Репсимэ, – тон женщины тут же сделался угодливо-лебезящим.

– Тогда не смею Вас больше задерживать, – его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, но при этом мужчина выглядел так, что невозможно было и помыслить спорить с ним.

Женщина неловко поклонилась и, подхватив под руку совершенно потерявшегося мужа, быстро ретировалась за дверь, не проронив больше ни слова и оставив на полу одну потрепанную сумку, в которой помещалось все незначительное имущество ее дочери.

Девушка осталась наедине с хозяином этого мрачного жилища, с трудом подавляя охвативший ее страх.

Мужчина обратил на нее взор своих пронзительных черных глаз, и она с трудом смогла сдержать дрожь под этим пристальным взглядом. Он бесцеремонно разглядывал ее в полной тишине несколько мучительных минут.

Ия знала, что ей нечем особенно похвастать: она была среднего роста, худая, не обладала выдающимися формами, волосы были уложены кое-как и выбивались из прически непослушными прядями, поношенное и невзрачное платье, доставшееся после матери, сидело на ее фигуре мешковато. Но, несмотря на все это, в ее огромных зеленых глазах горел вызов, а острый подбородок был гордо вздернут вверх.

– Итак, – окончив осмотр, мужчина, наконец-то нарушил тишину, ставшую почти невыносимой, – Луп поможет вам выбрать себе комнату.

Тут откуда ни возьмись рядом с ним возник мальчонка лет семи, с густыми рыжими волосами, торчащими в разные стороны и похожими на воронье гнездо. Мальчик глянул на девушку, склонив голову набок, а затем, шмыгнув усеянным веснушками носом, сказал:

– Ну, пошли, покажу, какие комнаты еще не заняты, – и уже двинулся было к двери, но тут девушка, наконец, пришла в себя.

– Простите, может быть, вам покажется это странным, но я абсолютно не понимаю, что здесь происходит.

Мальчик замер на месте, скорчив недовольную гримасу. А мужчина, вновь устремив на нее свой взгляд, спокойно ответил:

– Поверьте, юная леди, с этого дня странности станут неотъемлемой частью вашей жизни, – в его голосе отсутствовали интонации, что делало его завораживающим и пугающим одновременно.

– Что все это значит? Зачем я здесь? Что должна делать?

– А что бы вам хотелось?

– Мне?! – Ия растерялась. – Мне хотелось бы уйти.

– Неужели? – мужчина недоверчиво приподнял бровь. – И вам есть куда идти? Насколько я понял, родители не ждут вас дома. Друзей и жениха у вас нет, как и работы. Так куда вы пойдете?

Ия почувствовала, как ее щеки заливает румянец и опустила глаза на свои руки, сжатые в кулаки.

– Вы правы, мне некуда идти… Но я не могу остаться, не зная той роли, которую должна играть в этом доме.

– Если вам непременно нужно играть какую-то роль, выберете ее сами… Или можете просто быть собой. В любом случае выбор за вами, – с этими словами мужчина резко развернулся на каблуках своих роскошных туфель и покинул комнату.

Девушка в полной растерянности смотрела ему вслед.

– Ну, ты идешь или нет? – недовольно проворчал мальчик, о котором она уже успела забыть. – Можешь, конечно, выбрать себе эту комнату, но я бы не советовал, здесь даже днем темно как в подземелье.

Он взял с ближайшего стола свечу и направился к двери. Она подхватила свою сумку и поспешила за ним.

– Эм, прости, я забыла, как тебя…

– Луп.

– Да, точно, Луп, очень приятно. А меня зовут Ияоса, но можешь звать меня просто Ия.

– Заметано, Ия.

Они вышли из комнаты и в полной темноте, озаряемой лишь небольшой свечой, которую нес мальчик, направились к огромной винтовой лестнице, уходящей куда-то вверх в кромешную тьму. Девушка старалась не отставать от своего спутника, который шел немного впереди, периодически шмыгая носом. Когда они начали подниматься по лестнице, ступеньки под их ногами приветственно заскрипели. Стараясь отвлечься от невольного сравнения скрипа ступеней со стонами, Ия решила нарушить молчание:

– Луп, а ты, значит, работаешь на господина Репсимэ?

Он обернулся и окинул ее недовольным взглядом.

– Я здесь живу.

Она замешкалась:

– Ты его родственник?

Луп весело рассмеялся, и свеча в его руке запрыгала, отчего тени на стенах заплясали.

– Скажешь тоже! Меня так же, как и тебя, сдали мои родаки, как и всех остальных, я полагаю, хотя не могу утверждать наверняка.

– Остальных? – она не смогла скрыть своего изумления. – И много здесь «остальных»?

В этот момент мальчик уже забрался на верхнюю ступеньку и нетерпеливо поджидал, когда она догонит его.

– Тит, Фирс и Фока, Юст, Орест и Элим, а теперь еще и ты.

Ия не могла скрыть изумления. И в тот момент, когда они двинулись от лестницы по длинному темному коридору, послышались хлопки закрываемых дверей.

– Вон все попрятались. Но ничего, скоро ты с ними познакомишься. Просто ты первая девчонка, которая здесь появилась, – он повел ее по коридору, указывая на двери. – Это комната Тита, напротив живет Юст, дальше Фирс и Фока – они братья, только не пугайся, когда увидишь их, они славные. Напротив них обитает Орест – он диковат, не освоился еще, наверное. Он появился здесь последним, не считая тебя. Там Элим – он почти не говорит, так что собеседник из него так себе. А это моя комната. Дальше все помещения свободны, можешь выбрать себе любое.

Он остановился и протянул ей свечу.

– Так сколько лет всем этим мальчикам? – спросила она вместо того, чтобы взять свечу и отпустить Лупа по своим делам.

Он вздохнул и, пожав плечами, ответил:

– Ну, от четырех до двенадцати. Где-то так. Орест самый младший, Юст самый старший, остальные посерединке, – он снова протянул ей свечу, на этот раз настойчивее.

Она взяла ее, но не спешила распрощаться со своим проводником.

– Вижу, что тебе не терпится отделаться от меня, но не мог бы ты ответить еще на несколько моих вопросов?

Выдавив из себя протяжный обреченный вздох, Луп неохотно кивнул:

– Ну, валяй, спрашивай.

– Так чем вы все здесь занимаетесь?

– Я же сказал – живем. Мы все здесь, потому что никому не нужны.

– Мне очень жаль.

– Жаль?! – изумленно воскликнул Луп. – Да это лучшее из того, что могло с нами случиться!

Она не знала, как на это реагировать. Мальчик, заметив ее замешательство, решил снизойти до объяснений.

– Ну вот возьми хотя бы Фирса и Фоку, родители с самого рождения считали их проклятыми, постоянно били их…. Хозяин хорошо заплатил за них. И теперь они живут здесь, и больше их никто пальцем не трогает.

Посчитав, что дал исчерпывающие объяснения, мальчонка побежал обратно по коридору к лестнице, вскочил на перила и покатился вниз в темноту.

Оставшись одна, девушка нерешительно огляделась. Все двери, которые они миновали, оставались закрытыми и, решив, что сейчас не самое лучшее время для знакомства с остальными жильцами, она попыталась осветить противоположный конец коридора. Тот уходил вдаль, и по обеим его сторонам располагались двери, много дверей, казалось, что коридор тянется в бесконечную тьму.

«Конечно, это только кажется из-за темноты. Бесконечных коридоров не бывает» – заключила она решительно, однако так и не набралась духу проверить это. Вместо этого она толкнула первую попавшуюся дверь и осторожно заглянула внутрь.

Тусклый свет свечи выхватил из темноты большую кровать в центре комнаты. Осмелев, Ия переступила порог и начала осматриваться. Судя по всему, комнатой давно никто не пользовался, по углам валялся какой-то хлам, и все кругом было покрыто толстым слоем пыли. Кровать действительно была огромная и занимала почти все пустое пространство. У одной из стен обнаружился камин и рядом с ним охапка дров. Девушка решила, что ей не хочется бродить в потемках по странному пугающему дому, а потому эта комната вполне сгодиться, чтобы переночевать. А утром она сможет решить, что же делать дальше. Решив так, она уронила сумку на пол, подняв облако пыли, и подошла к камину. Присев на корточки, закинула в него несколько поленьев и попыталась разжечь огонь.

В этот момент дверь с шумом отворилась, и в комнату вбежал Луп.

От неожиданности девушка вздрогнула и уронила свечу прямо в камин, отчего та тут же потухла.

– Как же ты напугал меня, Луп! – воскликнула она.

– Прости, я просто хотел отдать тебе вот это.

Он протянул ей что-то, что по форме напоминало керосиновую лампу. В темноте было сложно что-то рассмотреть.

– Это лампа? – уточнила Ия, прежде чем принять из его рук странный предмет.

– Типа того, – уклончиво ответил мальчик.

– Что же, спасибо! Но мне теперь нечем ее зажечь, свеча, благодаря тебе потухла.

– Кто же знал, что ты такая трусиха, – усмехнулся пацан, – я думал, взрослые не боятся темноты.

– Ну что ж, придется тебя разочаровать: взрослые так же трусливы, как и дети, просто лучше это скрывают, – с этими словами, она забрала у него из рук лампу. – А теперь не подскажешь, где здесь можно раздобыть спички?

– Для этой лампы они не нужны. Там на корпусе есть колесико, покрути его.

Она нащупала на корпусе ребристое колесо и повернула его, не ожидая никакой реакции, решив, что мальчишка просто хочет ее разыграть.

– Только не слишком сильно, а то с непривычки глаза могут лоп… Ай!

Комната в один момент озарилась таким ярким светом, что они оба невольно зажмурились.

– Я же сказал, не слишком сильно! – завопил Луп.

Ия с закрытыми глазами вновь нашла колесико и крутанула его в обратную сторону. Свет тут же погас, и они снова оказались в полной темноте, если не считать скачущие перед глазами пятна.

– Что это было? – воскликнула ошарашенная девушка.

– Изгоняющая тень лампа. Так мы ее зовем, – мальчик вырвал у нее из рук упомянутый прибор и сам осторожно повернул колесико.

И тут же комната озарилась светом, который на этот раз был мягким и не выжигал глаза.

Ия потерла веки, пытаясь избавиться от ярких точек, вспыхивающих при каждом моргании.

– Что за проделки Тьмы?!

– Я же сказал, изгоняющая…

– Да это я поняла, – раздраженно перебила она, – откуда в этой маленькой лампе столько света?

Действительно, эта лампа внешне ничем не отличалась от обычной керосиновой, только свет, струящийся из нее и заполняющий даже самые отдаленные уголки комнаты был невероятно ярким.

Она огляделась по сторонам: что-то было не так. Какая-то странность, которую она не могла уловить.

Молча наблюдавший за ней мальчик довольно хмыкнул.

– Классно, правда!

И тут до нее, наконец, дошло: вся комната была залита абсолютно ровным светом, словно у него не было источника.

– Ни одна вещь не отбрасывает тень… – произнесла она задумчиво.

– Ага! Изгоняющая тень – как я и сказал, – он весь сиял, видя ее изумление.

– Это невозможно… – она продолжала озираться по сторонам.

– В этом доме – возможно все! Привыкай.

С этими словами в высшей степени довольный собой Луп поставил лампу на накренившийся стол, располагавшийся рядом с камином, и быстро выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

– Бред какой-то! – Ия не могла перестать озираться по сторонам.

Отсутствие теней ошеломляло и пугало, но она решила не зацикливаться на этом. Теперь, когда света было достаточно, она смогла разглядеть комнату в мельчайших деталях. Она была небольшая, с минимумом мебели: имелись лишь несоразмерно большая кровать с балдахином, знававшим лучшие времена, пара стульев, один из которых валялся у окна, а второй одиноко стоял у противоположной стены. У камина помещался опасно заваливающийся на бок стол, а рядом у стены что-то напоминающее секретер, также заваленный хламом. Выпавшие из него ящики лежали на полу и походили на вывалившиеся внутренности. По углам в беспорядке валялись старые книги, какие-то бумаги и куча разного тряпья.

Подавив обреченный вздох, девушка подошла к столу и в надежде узнать причину опасного крена этого предмета мебели заглянула под свисающую с него непонятного цвета дырявую скатерть. Под ней обнаружилась прекрасная резная ножка похожая на ствол дерева, с четырьмя корневыми отростками на концах. Под одним из этих корешков лежала стопка книг. Выбив ее ногой, девушка избавила стол от наклона, приведя его в горизонтальное положение.

Она еще раз огляделась по сторонам: «Если я действительно решу остаться здесь жить, то придется очень попотеть, чтобы привести это место в достойный Света вид!»

Но в данную конкретную минуту Ия осознала, что не в состоянии принимать каких-либо решений. Поэтому она подошла к кровати и устало опустилась на нее. Тут же в воздух вновь взметнулось огромное облако пыли, вызвав у девушки приступ кашля. Она вскочила и, натянув на нос ворот платья, стала ждать, пока пыль немного уляжется. «Да здесь тысячу лет не ступала нога человека! Что это за место вообще такое?!»

Когда пыль немного осела, новая хозяйка комнаты еще глубже спрятала нос и как можно аккуратнее стянула с кровати тяжелое выцветшее покрывало. Затем снова дождалась оседания пыли и окинула оценивающим взглядом свою новую кровать. Под покрывалом были неплохое постельное белье, мягкие подушки и теплое одеяло. И в них почти не обнаружилось противной вездесущей пыли. Поэтому недолго думая девушка вернулась к столу, погасила лампу и быстро нырнула в кровать, зарывшись под одеяло прямо в одежде, лишь скинув свои старые неудобные ботинки.

«Вряд ли мне удастся заснуть, но под одеялом гораздо уютнее и подушки такие мягкие…» Не успела она закончить свою мысль, как ее сморил сон.

II

Проснувшись, Ия поначалу не могла понять, где находится. Потом события вчерашнего дня ожили в ее памяти, и она резко села в постели, испуганно оглядевшись по сторонам. Она по-прежнему находилась в той самой комнате, которую выбрала вчера. На столе все так же стояла невозможная лампа, на полу валялось сброшенное покрывало, остальной беспорядок тоже был на месте: горы барахла и вековой пыли. Со стоном девушка уронила голову обратно на подушку.

Тут же раздался стук в дверь, от которого она невольно вздрогнула.

– Эй, ты проснулась? – послышался довольно громкий шепот Лупа из-за двери.

Помедлив несколько секунд, она все же ответила:

– Да, Луп, я проснулась.

В ту же секунду дверь распахнулась.

– Ну, наконец-то, я уж думал, ты проспишь весь день! – мальчик бесцеремонно вошел в комнату.

– Эй! – ошеломленно воскликнула Ия, натягивая одеяло до самого подбородка. – Тебя не учили, что нельзя входить в чужую комнату без разрешения?!

Мальчик замер на пороге, удивленно склонив голову на бок.

– Нет, – просто ответил он.

Она немного растерялась, но постаралась не подать виду.

– Ну тогда… тогда я говорю тебе сейчас, что входить в чужую комнату без разрешения нельзя.

– Почему?

– П…потому что… Я могла быть не одета…

– Но ты одета.

У Ии вырвался раздраженный вздох.

– Это не важно, – она откинула одеяло и выбралась из постели, – я могла заниматься чем-то, что ты не должен видеть или… еще что-то. Нельзя входить без разрешения в чужую комнату, просто запомни это! Причина не так уж важна, это правило приличия.

Мальчик равнодушно пожал плечами:

– Как скажешь. Но если не хочешь гостей, тогда лучше запирай дверь, а то мало ли…

– Мало ли ЧТО? – Ия испуганно посмотрела на Лупа.

Тот замялся в ответ.

– Ну не знаю… Короче, это не важно! Я запомнил, что входить к тебе без разрешения нельзя.

– Не только ко мне, вообще ни к кому…

– Ээээ, нет, вот об этом мы уже не договаривались!

Не успела она что-то возразить, как мальчик продолжил:

– Я че хотел, ты долго спала, а у нас тут, знаешь ли, кто первый встал, того и тапки.

– И что это значит? – Ия непонимающе подняла брови.

– Ну того, короче, жрать там тебе нечего… Всё уже слопали…

– «Жрать»?! О, Милостивый! – в отчаянии она закрыла лицо руками. – Кто-нибудь вообще занимается вашими манерами? Обучением? Воспитанием? – слегка растопырив пальцы на руке, которой закрывала лицо, девушка взглянула на мальчика, который, кажется, слегка покраснел.

– Ну, мы тут как бы сами по себе… – он опустил взгляд и теперь рассматривал что-то на полу.

– А как же господин Репсимэ? – ее сердце невольно прониклось сочувствием к детям и негодованием по отношению к хозяину этого дома. Она убрала руки от лица, и едва сдержалась, чтобы не обнять стоявшего перед ней мальчика.

– А при чем здесь он? – мальчик с вызовом вздернул подбородок. – Господин Репсимэ дает все, что нам нужно!

– Очевидно, что это не так.

– Ты ничего не понимаешь!

– Так объясни мне.

– Здесь нечего объяснять. Либо сама поймешь, либо нет, – не дожидаясь ответа, мальчик выскочил за дверь.

– Постой, Луп, я не хотела тебя обидеть, – она живо надела свои потрепанные башмаки и, выбежав из комнаты, бросилась вслед за мальчиком.

– Как я уже сказал, есть там нечего, – продолжил он, не оборачиваясь, – но я могу послать Тита, он купит, что нужно.

– А когда я смогу увидеть господина Репсимэ? – Ия догнала Лупа и шла рядом торопливым шагом, стараясь не отставать.

– Сейчас он работает. Обычно мы собираемся все вместе за ужином.

– Господин Репсимэ тоже?

– Да.

В этот момент они достигли конца коридора и начали спускаться по лестнице. Девушка задумалась, в ее голове было столько вопросов, которые ей не терпелось задать хозяину этого дома. Но тут Луп прервал ее мысли:

– Так нужно что-то купить, или ты решила дождаться ужина? – он смерил ее нетерпеливым взглядом. – Только на ужин тоже ничего нет, так что лучше что-нибудь закажи, иначе будешь есть то, что выберем мы, а тебе это вряд ли понравится, – в ожидании ответа мальчик нахмурился, шмыгнув носом.

– А что вы обычно едите?

– Бутеры, в основном. Еще конфеты и печенье с молоком. Иногда яйца, но мы не любим готовить, так что они обычно не очень.

– Ладно… – вздохнув, она мысленно добавила еще один пункт в свой воображаемый список того, что нужно обсудить с господином Репсимэ. – Я напишу список продуктов. Тит умеет читать?

– Скорее всего.

Спустившись с лестницы, Луп остановился и выжидающе посмотрел на свою спутницу.

– Ладно, – она с трудом подавила вздох отчаяния, рвущийся из груди, и продолжила как можно спокойнее, – тогда веди меня на кухню и неси бумагу и карандаш, будет вам список.

Луп скрестил на груди руки и в очередной раз смерил ее недовольным взглядом.

– Я сделаю это, но только учти, я тебе не прислуга. Мы все здесь на равных! Я помогаю тебе, потому что ты новенькая, но потом будешь сама справляться!

– Я и не думала тебе приказывать, прости, если так показалось. Я очень ценю твою помощь.

Удовлетворенно кивнув, мальчик развернулся и последовал дальше. Ия пошла за ним. Осмотревшись, девушка поняла, что находится не в той комнате, где была вчера, хотя она ожидала, что, спустившись по лестнице, они окажутся именно там. Она не преминула спросить об этом своего спутника, на что тот лишь усмехнулся:

– Там сейчас делать нечего, мы спустились по другой лестнице.

– Разве? – Ия оглянулась и посмотрела на лестницу. – Но мне показалось, что мы шли тем же путем.

– Путь тот же, но место назначения другое, – мальчик шел не останавливаясь, и девушка решила оставить свои вопросы на потом, чтобы не раздражать его еще больше.

Тем временем они пересекли небольшую тускло освещенную комнату, свет в которую проникал лишь через крохотные окошки, расположенные у самого потолка. В лучах солнца, которые едва пробивались через мутные стекла, сплошь затянутые паутиной, кружилась пыль, которая, видимо, властвовала здесь повсюду, куда ни глянь. Затем Луп толкнул ногой скрипучую дверь, и они оказались в том месте, которое, по всей видимости, и было кухней.

Войдя следом за мальчиком, Ия зажала рукой рот, чтобы сдержать ругательства, едва не сорвавшиеся с губ при виде представшей перед ней картины. Она уже привыкла к тому, что все в этом доме заросло паутиной да пылью, и кругом валяется не пойми что, но тут дела обстояли гораздо хуже. Милостивый, да в ее словарном запасе даже не нашлось приличных слов, чтобы описать насколько хуже!

В помещении царил такой беспорядок, что девушка не могла сосредоточиться на чем-то конкретном. Стоявший посреди комнаты стол был завален немытой посудой, некоторые чашки опрокинулись, и из них прямо на стол вылилось что-то, что со временем превратилось в застывшие бурые пятна. Грязные тарелки возвышались неаккуратными горами, грозившими свалиться при одном неосторожном касании. Стоящая у стены плита имела настолько неопределенный цвет и была покрыта таким слоем жира и копоти, что больше напоминала какое-то болотное чудовище. Шкафы и тумбочки у противоположной стены смотрели на них жалобно разинув покосившиеся дверцы, за которыми виднелись полки, заваленные Тьма разберет чем. Некоторые ящики были выдвинуты, а какие-то отсутствовали вовсе. На стены и потолок просто страшно было смотреть.

– Тьма вездесущая, что здесь творится?! – только и смогла сказать Ия, как только обрела дар речи.

Луп равнодушно огляделся.

– Ну, здесь небольшой беспорядок. Мы не очень любим убираться…

– НЕ-БОЛЬ-ШОЙ! – Ия снова едва сдержалась, чтобы не выругаться. – Да это место похоже на свалку опасных для жизни отходов. Я боюсь даже переступать порог, потому что опасаюсь, что подошва моих ботинок намертво прилипнет к тому, что когда-то было полом.

– Ты преувеличиваешь, – отмахнулся от нее мальчонка, – вот смотри, я спокойно хожу здесь, – он сделал несколько шагов по кухне. – Видишь, подошвы лишь слегка прилипают.

Ия обреченно воздела глаза к потолку в немой молитве.

– А раковина есть в это забытом Светом месте?

– Конечно, вон там в углу.

Она проследила взглядом за его рукой, указывающей на дальний угол.

– Там нет никакой раковины, лишь гора мусора.

– Она есть, прямо под той кучей пустых коробок.

– О, Милостивый… – больше она ничего не могла добавить.

– Ну, это, ты тут располагайся, а я сгоняю за Титом.

В ту же секунду Луп прошмыгнул мимо нее и скрылся в неизвестном направлении, предоставив девушке возможность и дальше созерцать превращенную в помойку кухню.

Она так и стояла у двери, не решаясь переступить порог, когда услышала за спиной вкрадчивый голос:

– Луп сказал, у вас есть для меня поручение.

Девушка быстро обернулась и увидела перед собой мальчика лет десяти. Он был невысок для своего возраста, худощав, но в меру. Темные волосы выбивались из-под надвинутой почти на самые глаза кепки и торчали в разные стороны. Рукава и штанины одежды были ему коротковаты, из-за чего он выглядел слегка комично, но вполне опрятно, что странно для этого места.

– Ты, должно быть, Тит, а я Ия, – она неуверенно протянула ему руку для приветствия, и он без стеснения ее пожал.

Выражение его лица невозможно было разглядеть из-за тени, отбрасываемой козырьком.

– Говорите, что нужно, я мигом все достану.

– Полагаю, в доме вообще нет никаких продуктов? – девушка совсем растерялась.

– Тех, что вам стоило бы пробовать, очевидно, нет.

– У тебя есть бумага, чтобы написать список?

– Диктуйте, я запомню.

Мальчик говорил так серьезно, что она даже не решалась с ним спорить. Тон Тита настолько не соответствовал его возрасту, что Ие стало немного не по себе.

– Ладно, дай подумать… – девушка попыталась собраться с мыслями, – прежде всего, купи молоко, яйца и муку… Какое-нибудь мясо или рыбу, неплохо бы еще овощей, хлеба и сыра. Не знаю, какой именно бюджет должен быть…

– Я все куплю.

Он быстро кивнул ей и тут же убежал с невероятной скоростью, не дав опомниться.

Вновь оставшись одна, Ия окинула кухню обреченным взглядом, пытаясь придумать, как бы превратить это забытое Светом место в такое, где можно хоть что-то приготовить.

– Так, значит, ты всерьез решила взяться за готовку?

От неожиданности девушка вздрогнула.

– Луп! – она резко обернулась к возникшему из ниоткуда рыжему мальчишке. – Очевидно, ты желаешь мне смерти!

– Что?! – его лицо выражало неподдельное удивление. – Я никому не желаю смерти. Ну, почти никому.

– Тогда, Света ради, не подкрадывайся ко мне! И так жутко, да еще ты вечно появляешься словно из воздуха.

– Да ты реально трусиха.

Она хотела ему возразить, но сдержалась, здраво рассудив, что пререкания с ребенком не делают ей чести.

Не дождавшись ответа, Луп вернулся к интересующей его теме.

– Так ты будешь готовить?

– Ну, я бы с удовольствием что-то приготовила, если бы мне удалось привести это чудовище, которое очевидно когда-то было плитой, в более или менее подобающий для этого вид.

– Милостивый, ты всегда так замудренно говоришь? – мальчишка наигранно закатил глаза.

– Я приготовлю еду, если смогу отдраить эту отвратительно грязную плиту! Так яснее? – ей с трудом удавалось скрыть свое раздражение.

– И ты сможешь приготовить что-то помимо горелых яиц? – он посмотрел на нее, недоверчиво сощурившись.

–Да, я в состоянии приготовить то, что можно есть, если только отдраю…

– Тогда жди меня здесь. Я сгоняю к бабке Фрузе и вернусь, не успеешь глазом моргнуть! – и, не дожидаясь ответа, он умчался куда-то со всех ног.

– Тьма не разберет, что происходит в этом доме. Похоже, здесь живут одни ненормальные. И, кажется, теперь я одна из них.

Набравшись храбрости, Ия все же переступила порог и решительно двинулась к мусорной куче, в недрах которой, по словам Лупа, скрывалась раковина. Она старалась не обращать внимания на прилипающие к полу подошвы ботинок. В ее голове начал вырисовываться план действий: первым делом следует добыть воду, а для этого необходимо вызволить раковину из-под горы мусора. Затем нужно попытаться отмыть плиту, чтобы можно было ею воспользоваться по назначению. Потом не мешало бы освободить стол, чтобы было где есть. Сейчас это важнее всего. Остальным можно будет заняться после.

Дойдя до груды пустых коробок вперемешку с грязной посудой, Ия огляделась по сторонам. Заметив валяющуюся под столом тряпку неопределенного цвета, в былые времена, возможно, служившую скатертью, она, брезгливо сморщившись, вытащила ее. Да, тряпица была внушительного размера, но жутко воняла, и от одного прикосновения к ней возникали рвотные позывы. С трудом переборов себя, девушка расстелила бывшую скатерть на полу рядом с раковиной и принялась складывать в нее весь мусор, отделяя его от того, что еще можно было попытаться отмыть. Вскоре из-под бесформенной груды, действительно, показалась раковина. Разумеется, ее вид тоже вызывал лишь отвращение, но надежда добыть воду все же придавала оптимизма. Потянувшись к вентилю, девушка ждала, что ей с трудом удастся повернуть его, но вопреки ожиданиям, вентиль поддался легко, и из крана тут же заструилась кристально чистая вода. Некоторое время Ия в изумлении смотрела на льющуюся из крана воду. И действительно, весь дом был запущен до ужаса, кругом царил беспорядок, но при этом из крана текла безупречно чистая вода. Это казалось чудом похлеще Изгоняющей тень лампы!

– Я же говорил, что там есть раковина.

Оглянувшись, Ия увидела в дверях Лупа с самодовольной улыбкой на слегка раскрасневшемся лице.

– Вот, – он протянул ей какую-то склянку с жидкостью. По его слегка сбитому дыханию, можно было сделать вывод, что он очень спешил.

Прежде чем протянуть руку и принять странного вида бутылку, девушка решила уточнить ее назначение, чтобы не ослепнуть или еще чего похуже, как было с той лампой:

– Что это, позволь узнать?

– Супермощная настойка от бабки Фрузе. Она сказала, что одна капля этой настойки способна отчистить что угодно, «даже твою чумазую душу» – это она про мою душу, – уточнил он, уже привычно шмыгнув веснушчатым носом.

Ия нерешительно протянула руку за бутылкой.

– И как ей пользоваться?

– Старая ведьма сказала, что нужно капнуть на то, что хочешь отмыть и, когда прекратится шипение, просто протереть тряпкой.

– Какое шипение? – Ия настороженно свела брови.

Луп равнодушно пожал плечами.

– Не знаю. Капни и сама узнаешь, так я думаю.

Ия лишь вздохнула в ответ на такой подробное объяснение.

– Ладно… Эта бабка, она что, действительно ведьма?

– Да кто ее знает. Она стара, как вечная Тьма и страшна, как ее темный прислужник. Хотя ее дом полон Света. Так что не разберешь, на чьей она стороне в итоге. Но одно я знаю точно, ее средства всегда помогают.

Вручив девушке бутылку, пацан уже собрался уходить, но Ия явно не собиралась его отпускать.

– Эй, а куда это ты собрался?

Луп замер на месте.

– Ну я… по своим делам… Не хочу мешать тебе тут…

– Ну уж нет! Так дело не пойдет! Видишь ту гору мусора, – она указала на кучу пустых коробок и каких-то огрызков, сваленную на полу на старой вонючей скатерти.

– Вижу, но с удовольствием не смотрел бы на нее, – мальчик с отвращением наморщил нос.

– Вот тут я с тобой полностью согласна, а потому, будь добр, отнеси этот отвратительный хлам на помойку. А я тем временем попытаюсь воспользоваться подозрительным зельем ужасной старухи, на свой страх и риск.

– Почему это я должен возиться с этой мусорной кучей?!

– Ну, скорее всего, потому что ты один из тех, кто приложил руку к ее созданию. Или я не права? – она строго посмотрела ему в лицо, вызывающе приподняв бровь.

Мальчишка, явно недовольный, поплелся к мусору, продолжая бурчать себе под нос.

– Свинячили мы все вместе, а разгребать почему-то должен я один… Прав был Тит, что от девчонок одни неприятности…

– Ох, ну извините, что я хочу привести эту помойку в место, куда лучам Света будет не страшно заглянуть.

Ответом был лишь еще один вздох, выражающий максимальное негодование, и какое-то нечленораздельное мычание.

Ия проводила взглядом недовольного мальчишку, волочащего за собой гору мусора, и едва сдержала смех.

Уже скрывшись за порогом, Луп снова подал голос:

– Учти, я делаю это только потому, что ты обещала приготовить еду. И я очень надеюсь, что ты умеешь готовить, иначе… – он не договорил, но тон был настолько угрожающим, что девушка больше не смогла сдерживаться и расхохоталась во весь голос.

Несмотря на недоверие к странному зелью, Ия решила его испытать, ибо прекрасно осознавала, что оттереть кошмарную плиту можно лишь при помощи чуда. И ведьмино зелье действительно помогло: одна капля заставила отвратительную жирную корку пузыриться и шипеть, а когда этот звук стих, на плите осталась лишь мерзко пахнущая бурая жижа. При помощи смоченной в чистой воде тряпки Ия с легкостью вытерла образовавшуюся жижу и с изумлением увидела кристально чистую поверхность плиты. После этих несложных манипуляций та сверкала, как новая. Не верилось, что всего несколько минут назад эта чистейшая, сверкающая на солнце плита была ужасным грязным монстром.

Вслед за плитой таким же образом преобразились стол и раковина, в которую затем была собрана вся грязная посуда. И снова одна малюсенькая капля зелья и струя воды превратили заляпанные чашки, тарелки, ложки в кристально чистые.

Глаза Ии сверкали от восторга! Она капнула волшебным средством на липкий пол непонятного цвета, и глазам девушки предстала чудесная мозаика, скрывавшаяся под слоями грязи. Зелье отмывало все: деревянные, железные, чугунные поверхности, серебро и медь, плитку и стекла. Грязь исчезала без следа, заставляя все вокруг блестеть так, словно всеми этими вещами никогда не пользовались, возвращая им первозданную чистоту.

«Пожалуй, ведьма права, этим средством можно отмыть и саму душу!» – усмехнулась про себя девушка, продолжая наводить порядок, что в итоге оказалось сделать гораздо легче, чем ей изначально казалось.

– Я принес все, что вы заказы… Свет Тьму озаряющий!

Ия обернулась на голос и увидела на пороге кухни Тита с полными корзинами продуктов в руках и отвисшей челюстью.

– О, Тит, проходи! Поставь корзины на стол. Сейчас я закончу с этими шкафами и примусь за готовку.

– Я точно не ошибся домом? – он посмотрел на свои пыльные ботинки и, казалось, не мог решится ступить ими на сверкающий идеально чистый пол.

Заметив его нерешительность, Ия отложила тряпку, и сама подошла к мальчику, взяла у него корзины и отнесла их на стол.

– Это все чудо-зелье бабки Фрузе. Так, кажется, назвал ее Луп, – глядя на изумленного мальчишку, она не могла скрыть довольную улыбку.

– Ну что же… Ясно… – опомнившись, Тит постарался вновь придать своему лицу бесстрастное выражение. – Может, будут еще какие-нибудь поручения?

– О, нет, благодарю, – она окинула взглядом содержимое корзин, – ты купил все, что нужно, и даже больше. Сейчас завершу уборку шкафов и примусь за готовку. Наверное, вы уже проголодались?

Тит пожал плечами:

– Мы свора пацанов, мы всегда голодные.

– Хорошо, тогда займусь готовкой прямо сейчас, а уборку закончу после. Но учти сам и передай остальным, что за стол будут допущены только мальчики с чистыми руками и лицами. Если таковые имеются в этом доме.

Тит молча кивнул и удалился, несколько раз обернувшись напоследок, словно опасаясь, что увиденное лишь мираж, который исчезнет, стоит отвести от него взгляд.

Ия тем временем принялась разбирать содержимое корзин, отмечая про себя, что Тит действительно купил много продуктов отличного качества, хотя от мальчика его возраста сложно было ожидать такой разборчивости. Тем не менее, все овощи и фрукты были наисвежайшими, мясо и рыба – настолько хорошими, что она сама в жизни не видела таких (ведь обычно мясники приберегают лучший товар для самых богатых клиентов). Как удалось мальчику в коротких штанишках уговорить этих жадных до денег торговцев продать все это, просто не укладывалось в голове! Но в последнее время у нее много чего не укладывалось в голове, так что она не стала долго размышлять над этим. Вместо этого Ия взялась за готовку. И заваленный старым хламом и пропитанный пылью дом, впервые за очень долгое время наполнился ароматами шкварчащего на сковороде мяса, бурлящего в кастрюле супа и подрумянивающихся в духовке пирожков.

Взявшись за готовку, Ия не могла остановиться: в памяти всплывали старые бабушкины рецепты, и руки сами, не зависимо от головы тут же начинали что-то резать, смешивать, посыпать пряными травами. Она без устали крутилась у плиты и не замечала, как у двери в кухню появляется все больше взъерошенных мальчишечьих голов. Семь пар огромных разноцветных глаз светились восторгом, носы шевелились, улавливая аппетитные запахи, а рты не переставая сглатывали набегающую слюну. Наконец неимоверно громкое урчание чьего-то живота заставило Ию отвлечься от плиты и обернуться.

Вид представшей перед ней разношерстная компания поначалу поверг девушку в шок, но она быстро взяла себя в руки и обратилась к мальчишкам как ни в чем не бывало:

– А, вот и вы! – Ия старалась говорить уверенно и при этом не таращиться на бедных детей, хотя последнее давалось с большим трудом.

– Мы почувствовали запахи, и решили, что, возможно, это самое… ну то есть, может, уже пора идти есть… – начал Луп, одной рукой нервно теребя свои спутанные рыжие волосы, а другой вытирая свой беспрестанно шмыгающий нос.

Рядом с ним, привалившись спиной к косяку, стоял Тит, скрестив на груди руки, и делая вид, будто он не так уж и голоден, просто мимо проходил. Он смотрел на девушку краем глаза, даже не поворачивая головы. За ним прятался совсем маленький ребенок лет четырех-пяти, его Ия почти не могла рассмотреть, так как видела только пару испуганных ярко-голубых глаз, которые то показывались из-за спины Тита, то вновь скрывались за ней. За Лупом стоял русоволосый мальчик на полголовы выше него. Его темные, предположительно карие глаза, смотрели на Ию изучающе и очень серьезно, кажется, он был старше всех, на вид ему было лет двенадцать. Рядом с ним переминался мальчик с черными волосами и невероятно светлыми, почти бесцветными глазами, ниже его на голову и явно младше на несколько лет. От взгляда его прозрачных глаз Ие стало не по себе, но она постаралась не подавать вида. Тем более, что за спинами этих толпящихся в дверном проеме мальчишек, дальше всех от двери стояли, держась за руки, два мальчика, которых легко можно было принять за привидения, так как они были абсолютно белыми, не считая надетой на них одежды. И они сверлили ее своими светло-розовыми испуганными глазами, им было лет по шесть.

«Должно быть, это те самые близнецы, о которых упоминал Луп», – решила девушка, заметив эту странную парочку и стараясь не таращиться на них.

– Ну, если ваши руки достаточно чистые, то можете садиться за стол, – Ия старалась говорить как можно более непринужденно.

С этими словами, она направилась к горе вымытых тарелок, которые еще не успела расставить в шкафу, так как была вынуждена взяться за готовку.

Тем временем за ее спиной мальчишки ринулись к столу, толкаясь локтями.

– Это мое место!

– С каких пор?

– Я хочу сидеть здесь…

– Я тоже хочу…

– Отвали, это мое место!

Ия резко обернулась на поднявшийся гвалт.

– Так! – начала она громко, стараясь перекричать свору орущих детей. – Что это за стая диких собак на моей кухне?!

Мальчишки тут же смолкли и замерли на месте.

– Никаких драк и препирательств я здесь не потерплю, – продолжила девушка менторским тоном, – сейчас же расселись на ближайшие свободные места!

Ребята переглянулись и тут же расселись за столом, не издав при этом не единого звука.

– Отлично! – она вернулась к тарелкам. – На первое у нас овощной суп.

Открыв огромную кастрюлю, начала разливать ароматный суп по тарелкам.

Тут за спиной раздался чей-то недовольный шепот:

– Ненавижу овощи.

Ия резко обернулась и увидела семь замерших статуй с опущенными глазами.

– Вы что-то сказали? Я не расслышала, – ей едва удавалось сдержать улыбку.

Семь голов одновременно замотались из стороны в сторону.

– Значит, мне послышалось, – возвращаясь к прерванному занятию, Ия беззвучно рассмеялась, надеясь, что никто из сидящих за столом не заметит, как ее плечи слегка подергиваются от немого смеха.

Когда семь тарелок были наполнены, она принялась разносить их и расставлять перед голодными детьми. Все тарелки были разными, когда она мыла их, не увидела ни одной пары. Разная глубина, форма, рисунки, цвета – такого разнообразия она еще не встречала. Когда перед каждым мальчиком стояла дымящаяся тарелка, девушка вернулась к разделочному столу, нарезала хлеб, сложила его в большую тарелку странной шестиугольной формы и поставила ее в центр стола. Затем вручила каждому ложку.

Все было готово, но никто не решался притронуться к еде первым.

Ия не выдержала и рассмеялась:

– Ну же, чего вы замерли, как истуканы, давайте налетайте!

В ту же секунду, все руки метнулись к ложкам, и еще через секунду послышались хлюпанье и чавканье.

«Ладно, еще будет время поговорить о манерах, а пока пускай поедят в свое удовольствие», – отметила про себя довольная повариха. Заметив, с какой невероятной скоростью исчезает суп, она решила, что самое время накладывать второе.

К тому моменту, когда она закончила наполнять тарелки кусками томленой в специях говядины и нежнейшим пюре, обильно сдобренным подливой, от супа в тарелках не осталось и следа.

– Будьте так любезны, сложите пустые тарелки в раковину, а я тем временем раздам вам второе.

– Будет еще еда?! – раздался удивленный возглас, судя по голосу, Лупа.

– Будет, если вы уберете за собой.

Все тут же повскакивали со своих мест и ринулись к раковине, снова толкаясь и пререкаясь.

Ия лишь обреченно вздохнула, расставляя новые порции на столе. Когда мальчишки вновь поспешно расселись за столом, на их лицах застыло изумление.

– Тьма меня побери, а Свет убереги! Я в жизни не ел ничего, что пахло бы так умопомрачительно вкусно! – вновь за всех высказался Луп.

Ия не выдержала и расхохоталась. Следом за ней ребята за столом тоже начали посмеиваться.

– Хватит уже смотреть, ешьте давайте, – подбодрила их девушка, продолжая смеяться.

Когда все вновь налетели на еду, она положила себе порцию и тоже села за стол. Пока она готовила, голод отступил, но сейчас вернулся и требовал удовлетворения, и она не стала противиться.

Ей было оставлено место во главе стола. По правую руку от нее сидел Тит, на его голове по-прежнему красовалась кепка, сползающая на глаза и скрывающая большую часть лица. Рядом с ним устроился, судя по всему, самый юный участник этой странной компании, светловолосый и голубоглазый невероятно красивый малыш, похожий на посланника Света во плоти. Его одежда, в отличие от нарядов Лупа и Тита, была хорошего качества – красивого лазурного цвета штанишки, рубашечка, очевидно, когда-то бывшая белой – явно не дешевая, хотя порядком поношенная и грязноватая.

Далее сидел мальчик, светлые глаза которого удивительным образом сочетались с абсолютно черными волосами, подстриженными довольно коротко. Он ел, не поднимая глаз от тарелки, так что Ия не могла встретиться с ним взглядом. А одежда на нем была словно от разных людей: брюки явно велики, а потому штанины были закатаны, причем, одна выше, а другая почти распустилась и свисала до пола; башмаки на ногах из разных пар – один рыжий, другой черный с дырой, из которой выглядывал большой палец; а клетчатая рубаха парнишке была явно мала и при этом неправильно застегнута и потому сидела криво, одна пола выше другой. Глядя на него, хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Он весь словно состоял из противоречий.

Напротив девушки, прямо по центру восседал Луп. Несмотря на то, что мальчик был не самым старшим в этой компании, он явно занимал в ней главенствующее положение. Возможно, дело было в его невероятной коммуникабельности или в том, что он стал первым, кто оказался в этом странном доме. Одежда на нем выглядела чистой и подходящей по размеру, но рубашка с расстегнутыми манжетами торчала из штанов, а, один носок сполз. А еще он небрежно повязал ярко оранжевый шейный платок, как будто огненно-рыжие волосы и рассыпанные по всему лицу веснушки привлекали к нему недостаточно внимания.

По левую руку от Ии сидел самый высокий русоволосый мальчик. Он ел непринужденно и изо всех сил старался не демонстрировать своего восторга, хотя это не всегда ему удавалось. Одет он был безукоризненно: кроме рубашки и штанов, на нем даже был пиджак. Кроме этого, он обладал аристократичной внешностью и безупречной осанкой, что явно выделяло его на фоне остальных детей. Он будто бы принадлежал к другому миру и оказался в этой разношерстной компании по ошибке.

Рядом с ним сидели близнецы-альбиносы. Ия вспомнила это слово, но ей казалось, что она слышала его применительно к животным, и тот факт, что среди людей тоже могут встречаться альбиносы, ее немало удивил, хотя она и старалась не показать этого. Однако взгляд ее так и тянулся в сторону близнецов. Как и у большинства собравшихся за столом, волосы у братьев были спутаны, торчали в разные стороны и лезли в глаза. Ветхая одежда зияла дырами, а обуви на ногах совсем не имелось. Как она раньше отметила, близнецы походили на призраков, но не только из-за своей почти прозрачной кожи и белых волос, а еще и потому, что их движения были бесшумны, а что еще больше пугало – абсолютно синхронны. Это пугало и завораживало одновременно, как и многое другое в этом доме.

После беглого осмотра Ия поняла, что, наладив питание юных обитателей странного дома, следует заняться их внешним видом.

Решив нарушить тишину, которая воцарилась, стоило ей занять свое место за столом, Ия заговорили как можно более непринужденно:

– Ну, раз уж мы впервые собрались все вместе, не мешало бы нам познакомиться, – она быстро пробежала глазами по всем собравшимся, но большинство продолжали сидеть, не поднимая глаз от тарелок. – Меня зовут Ия, и, судя по всему, я буду жить здесь какое-то время.

Прервал затянувшуюся тишину протяжный вздох.

– Ладно, раз никто не хочет говорить, значит, как обычно, мне придется отдуваться за всех, – Луп наигранно закатил глаза.

– Ну что ж, будь так любезен, – с улыбкой ответила ему Ия.

– Итак, – он ткнул вилкой в сторону Тита, – этого ты уже знаешь. С ним рядом жмется Орест, я тебе уже говорил, что он самый младший из нас и сдали его сюда незадолго до тебя. Сколько тебе Орест?

Маленький мальчик в ответ лишь еще ниже опустил голову, почти коснувшись лбом стола.

– Ему четыре, – вместо него ответил Тит, злобно сверкнув глазами в сторону Лупа.

Ия хотела подойти к бедному ребенку и пожалеть его, но сдержалась, осознавая, что для начала нужно заслужить его доверие. А на данный момент, судя по всему, Орест больше всех доверял Титу, и тот вполне оправдывал оказанное ему доверие, защищая малыша. «Ладно, все по порядку, – решила про себя девушка, – сначала знакомство, потом дружба».

– Хорошо, проехали, – продолжил тем временем Луп. – Этот светлоглазый чудик – Элим.

Элим не удостоил говорившего взглядом и даже бровью не повел.

– Да, Элим, очень приятно было с тобой пообщаться, как всегда, – рыжеволосый провокатор выждал еще какое-то время, но так и не получив никакого ответа, продолжил. – С другой стороны от тебя сидят Юст, – услышав свое имя, русоволосый мальчик, сидящий слева от Ия, молча поднял руку, – и близнецы Фирс и Фока. Кто из них Фирс, а кто Фока, сама Тьма не разберет, но это и не важно, они всегда ходят парой, как приклеенные.

Братья в свою очередь тоже одарили оратора недовольными взглядами, но промолчали.

– Ну, вот и вся наша веселая компания. Спасибо мне, – закончил Луп, картинно поклонившись.

– Благодарю тебя, Луп, хотя тебе и не мешало бы относиться к окружающим с большим уважением.

– Поверьте, – неожиданно подал голос, сидящий рядом с Ией Юст, – несмотря на его показную браваду, этот рыжий души не чает в каждом из нас, ведь мы ежедневно скрашиваем его пребывание в этом жестоком мире, который повернулся к большинству из здесь собравшихся неприличным местом.

Фирс и Фока прыснули от смеха при упоминании неприличного места. А Луп ответил, так же едва сдерживая улыбку:

– Напротив, я считаю, что всем нам, собравшимся за этим столом, неимоверно повезло. Пожалуй, я бы даже сказал, что мы самые счастливые дети!

В ответ на это замечание малыш Орест не сдержался и жалобно всхлипнул. Ия не могла больше сидеть на месте и, поднявшись, быстро подошла к ребенку, который поспешно стирал ручками набежавшие слезы. Она присела рядом с ним на корточки и, протянув руки, тихонько сказала:

– Иди ко мне.

И неожиданно для всех Орест тут же слез со стула и пошел в объятия незнакомой девушки. Она же подхватила его на руки и вместе с ним вернулась на свое место, нежно прижимая мальчика к груди. Затем поудобнее устроила его у себя на коленях и, нежно поглаживая по голове, начала тихо покачивать. Малыш спрятал лицо у нее на груди и сидел тихо. Всхлипы прекратились, и вновь воцарилась тишина.

Ия не сразу обратила на это внимание, так как была поглощена утешением покинутого родителями ребенка, который еще не успел смириться со своей участью. Но когда осознала, что в помещении повисла тишина, то подняла голову и увидела шестерых брошенных всеми детей, которым очень не хватало материнской любви и ласки. Более взрослые члены этой странной компании быстро взяли себя в руки и вернулись к еде, делая вид, будто им все равно. Но Фирс и Фока продолжали сидеть и смотреть на девушку, нежно обнимающую их маленького товарища, и в их глазах читались зависть и боль.

Пожалуй, именно в тот момент Ия поняла и приняла тот факт, что она не сможет покинуть этот дом. Не потому, что ее будут удерживать насильно, и не потому, что ей некуда пойти, а потому, что она просто не сможет покинуть и предать этих детей, как это сделали другие люди до нее. Не сможет и все. Теперь она должна о них заботиться. Казалось бы, эта неожиданно свалившаяся на голову ответственность должна была ее испугать, но Ия, напротив, испытала облегчение, словно наконец-то обрела свое место в этом мире.

Остаток обеда проходил в тишине, нарушаемой лишь постукиванием вилок о тарелки и причмокиваниями, раздававшимися со всех сторон. Орест больше не всхлипывал и спокойно сидел на коленях у Ии, все еще прижимаясь к ней головой. Близнецы тоже продолжили есть вместе со всеми и больше не сверлили свою новую гостью пронзительными печальными взглядами. Но атмосфера из радостной и задорной сделалась напряженно-задумчивой. Желая вернуть ребятам прежнее настроение, Ия решила, что самое время вспомнить про испеченные ею пироги.

– Мальчики, надеюсь, обед вам понравился? – начала она издалека.

– Да!

– Это был самый шикарный обед в моей жизни!

– Просто отвал башки!

– Мой живот еще никогда не был таким довольным!

Восторженные реплики посыпалось со всех сторон.

– Я очень рада, – рассмеялась Ия. – Вы вполне сыты или еще осталось немного места для фирменных пирогов моей бабушки?

– ПИРОГИ!

– Свет всемогущий! Да это лучший день в моей жизни! – Луп, как всегда, был самым громким.

Ия со смехом поднялась со своего места, аккуратно поставила Ореста на ноги, а сама проследовала к духовке, в которой ждали своего часа румяные пироги. Орест остался стоять там, куда его поставила девушка, а все остальные повскакивали со своих мест, чтобы своими глазами убедиться в реальности обещанных пирогов. Они сгрудились за спиной Ии.

– Какой запах!

– Это правда, пироги!

– После такого обеда не жаль и помереть.

– Ну уж нет, после такого обеда я помирать точно не согласен!

– Мальчики, отойдите подальше, пока я вас не обожгла! – Ия не могла сдержать смех.

Они отступили на пару шагов, освободив ей место для маневров с еще не успевшим остыть противнем. А когда девушка выложила пироги на поднос и повернулась к ожидавшим ее ребятам, то поднос опустел настолько быстро, что она даже глазом не успела моргнуть. А в следующую секунду в кухне уже остались только она и Орест, остальных словно ветром сдуло вместе с пирогами. Орест стоял рядом с ней, одной рукой он держался за ее юбку, а в другой держал надкушенный пирог. Кусок от него был отхвачен немаленький, и малышу с трудом удавалось удержать рот закрытым, пока он его пережевывал. Ия потрепала его по голове.

– Ну, раз уж все разбежались, ты поможешь мне навести здесь порядок и приготовить нам ужин?

Малыш охотно кивнул.

III

После обеда Ия продолжила уборку на кухне, а потом вновь принялась за готовку. Орест не отходил от нее ни на шаг: помогал вытирать тарелки, убирал со стола, раскладывал посуду по ящикам, до которых мог дотянуться. Потом сидел рядом за столом и наблюдал, как девушка готовит. Он почти не говорил. Если она спрашивала его о чем-то, отвечал односложно. Ия понимала, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к ней, поэтому не задавала вопросов о его прошлом. Но ей удалось узнать, что каждый вечер они собираются все вместе на ужин в большой гостиной за длинным столом. И ее новый юный друг даже проводил ее туда.

Чтобы попасть в гостиную, нужно было выйти из кухни в холл, куда ее с Лупом привела лестница, и повернуть направо. Там глазам представала огромная деревянная дверь бордового цвета с большими металлическими ручками. За ней открывалась прямоугольной формы комната с высокими потолками и тремя арочными окнами по одной стороне, занавешенными плотными бордовыми шторами. Посреди комнаты стоял длинный массивный стол, вдоль него – четырнадцать ажурных стульев, обитых бордовым материалом похожим на бархат. Стулья располагались по семь штук с каждой стороны, а во главе стола стояло массивное кресло, похожее на трон, также обитое бордовым бархатом. Рядом с окнами высились канделябры на длинных ножках. С левой стороны в стене располагался большой камин. Больше никакой мебели в так называемой гостиной не было.

Ия отметила, что пыли здесь меньше и в целом комната более ухоженная по сравнению со всеми виденными ранее. Однако если приглядеться, то можно было рассмотреть паутину, свисающую с потолка по углам. И камин весь почернел от сажи, словно его не чистили много лет, а пол вокруг него был усыпан золой. Когда девушка подошла к одному из окон и, взявшись за штору, попыталась отдернуть ее, чтобы впустить в комнату солнечный свет, в воздух взметнулось облако пыли, заставив ее чихнуть. Очевидно, шторы в этой комнате так же никто не трогал много лет.

Так как до ужина оставалось не так уж много времени, девушка решила оставить шторы в покое. Вместо этого она протерла стол и помыла пол. Чистку камина она тоже внесла в свой мысленный бесконечный список дел на будущее.

Вечером, как только Ия накрыла на стол, мальчишки будто материализовались из воздуха. Они разместились по одну сторону стола, во главе которого, как и ожидалось, сел хозяин дома, вошедший в комнату в тот самый момент, когда его шумные постояльцы заняли свои стулья. Господин Репсимэ бесшумно появился на пороге и медленно проследовал к креслу. Когда он занял свое место, за столом воцарилась тишина. Глядя на все это, Ия, поначалу замерла в нерешительности, не зная, где ей сесть. Мальчики занимали все места по правую руку от хозяина дома, а все семь мест по левую руку от него пустовали. Сначала она хотела сесть по центру, чтобы иметь возможность общаться со всеми ребятами, но потом решила, что на данный момент больше хочет пообщаться с господином Репсимэ, раз уж выдалась такая возможность, и потому села рядом с ним.

– Сегодня ужин выглядит на редкость съедобным, – нарушил тишину тихий голос хозяина дома, как только Ия заняла свое место. – И, полагаю, это ваша заслуга.

Он повернулся к девушке. У него были удивительные глаза, Ия не смогла бы сказать какого они цвета: казались черными, но если приглядеться внимательно, то в их глубине можно было увидеть блики света. А взгляд этих глаз был настолько пронзительным и завораживающим, что она почувствовала, как внутри нее что-то меняется. Она словно превращалась в кого-то другого. Испугавшись этого неуловимого преображения, Ия отвела глаза.

Господин Репсимэ продолжил, словно ничего не заметив:

– И раз уж вы решили остаться в нашей компании, то полагаю, теперь подобные съедобные ужины, а, вероятнее всего, и обеды с завтраками станут для нас регулярными.

Ия резко вскинула голову, вновь попав в ловушку необыкновенных глаз.

– Откуда вы знаете, что я решила остаться? – она лишь слегка запнулась, но постаралась скорее прогнать испуг со своего лица.

Ее собеседник равнодушно пожал плечами.

– Я знаю все, что происходит в стенах моего дома.

Ия не знала, как реагировать на подобное заявление, и потому решила промолчать.

Тем временем мальчишки жадно накинулись на еду, совсем не обращая внимания на ее разговор с хозяином дома, будто их и не было за этим огромным столом.

Глядя на это, девушка решила, что ей нечего бояться, а потому снова заговорила, отважно взглянув своему собеседнику в глаза:

– Раз вам все известно, то вы должны знать, что дети питаются чем придется.

– Разумеется мне это известно, – его тон был невозмутим.

– И вас это не беспокоит? – ей с трудом удавалось скрывать свое раздражение от подобного равнодушия.

– У них нет недостатка в еде и в деньгах для ее приобретения.

– Но они не способны ее приготовить!

– Вы в этом уверены? – господин Репсимэ смерил ее взглядом, в котором едва уловимо проскользнула усмешка.

– А разве я ошибаюсь?

Он повернулся в сторону ребят:

– Будьте так любезны, молодые люди, скажите, есть ли среди вас те, кто способен приготовить что-то помимо подгоревшей яичницы?

Луп, Тит и Элим подняли руки.

– Тит вообще-то довольно неплохо готовит, – подтвердил Луп, с трудом пережевывая огромный кусок мяса, который он запихал в рот. – Конечно, ему далеко до подобного искусства, – он указал запачканным жирным пальцем на стол, – но есть вполне можно.

– Ты тоже при желании можешь приготовить что-то более или менее съедобное, – не остался в стороне Тит. Он быстро орудовал ножом, нарезая мясо на мелкие кусочки, и даже не удостоил Лупа взглядом.

– Вот! В том-то и дело, что при желании, – поддакнул Луп, – только его-то и нет. Ни у меня, ни у Тита, ни у Элима, хоть он и отмалчивается по своему обыкновению, несмотря на поднятую руку. А между прочим, приготовленная им к празднику курица была просто объеденье.

– К чему мне говорить, если ты болтаешь за всех? – едва слышно произнес Элим.

– Свет милосердный, он еще не разучился говорить! А я право уже почти в этом уверился, – продолжил Луп в своей саркастической манере.

Господин Репсимэ, никак не реагируя на их перепалку, спокойно повернулся к Ие, и продолжил:

– Как видите ваше суждение о способностях этих юношей ошибочны. Они гораздо лучше приспособлены к самостоятельной жизни, чем вам казалось. И единственное, что стоит на пути к достойной трапезе – это их лень.

Ия растерялась не зная, как на это реагировать. И хотя мальчишки продолжали пререкаться друг с другом, она больше не обращала на них внимания, обдумывая услышанное.

– Но они всего лишь дети! Забота о них – это прерогатива взрослых.

– Если бы вы судили о возрасте не по числу прожитых лет, а по количеству накопленного опыта, то осознали бы, что эти юноши гораздо старше своих сверстников. Кроме того, те взрослые, в чьи непосредственные обязанности входила забота о них, добровольно сложили с себя полномочия, – голос собеседника, как всегда, был ровным и совершенно безэмоциональным.

Ия никак не могла понять этого человека, но не собиралась сдаваться:

– Вы имеете в виду, что родители от них отказались? Но раз уж вы приняли их под свою крышу, то разве это не означает, что вы взяли на себя и обязанности по их воспитанию?

Господин Репсимэ больше не смотрел на собеседницу, он взял нож и вилку и принялся аккуратно резать лежащий перед ним на тарелке кусок мяса.

– Я принял их, потому что не мог отказать.

– Почему? – не унималась девушка

– Мне необходим наследник, – отрезав кусок, он отправил его в рот и начал медленно жевать.

– Хотите сказать, что завещаете свое состояние этим детям? – Ия никак не могла приняться за еду, ей хотелось докопаться до сути, разобраться, что здесь происходит.

– Речь не о состоянии, а о наследии, – ответил собеседник, как только закончил жевать. – Деньги здесь ни при чем.

– И что же является вашим наследием?

– К вам это не имеет отношения, – он отправил в рот очередной кусок.

– И сколько будет наследников? – вопросы вылетали изо рта как из рога изобилия, но Ия не могла остановиться.

– Один, – ответ снова последовал после небольшой паузы, требовавшейся на пережевывание пищи.

– Один?! – девушка не могла скрыть своего изумления. – Но тогда зачем вы берете всех остальных? В качестве бесплатной рабочей силы? – она чувствовала, что не в силах понять происходящее в этом доме.

– Вы предпочли бы, чтобы я оставил их всех на улице? – он снова взглянул на нее, ожидая ответа.

– Я не понимаю, зачем вы их берете к себе? – под его взглядом она чувствовала себя совершенно глупой, и это раздражало ее.

– Мне нужен наследник, я же уже сказал, – его взгляд стал еще пристальней, он словно пытался что-то прочесть прямо в ее сердце.

– Но вы так же сказали, что наследник может быть только один, к чему тогда брать всех остальных? – Ия изо всех сил старалась подавить страх и неуверенность, которую вызывал у нее собеседник, но чувствовала, что вот-вот проиграет битву. Потому что каждый его ответ не давал понимания, а провоцировал новые вопросы, и у нее появилось ощущение, будто она вязнет в паутине загадок, которой был окутан этот дом и все его обитатели.

В противоположность ей хозяин дома был невозмутим:

– Но я ведь не знаю, кто станет наследником.

– Разве не вы принимаете решение, кого сделать своим наследником? – Ия безуспешно пыталась понять.

– Разумеется, нет! – он посмотрел на нее так, словно она сказала абсолютную ерунду. – Я над этим не имею никакой власти. Лишь время способно расставить все на свои места.

Паутина не поддавалась, и девушка лишь сильнее запутывалась в ней.

– Ну а я… Я здесь зачем? – предприняла она новую попытку

– Время покажет, – господин Репсимэ вернулся к еде.

– Я могу стать вашим наследником? – она трепыхалась подобно мухе.

– Нет.

– Почему?

– Вы здесь с иной целью.

– Значит, вы все-таки знаете, зачем я здесь?

– Не знаю, но догадываюсь.

– Тогда скажите мне! – она была близка к отчаянию, но злобный паук, он же хозяин дома, явно не собирался оказывать ей помощь.

– В словах заключается большая сила: если я озвучу свои предположения, вы последуете за ними. А я не должен оказывать влияния на выбор вашего предназначения.

– Я здесь, чтобы следить за детьми? – в глазах, обращенных на собеседника, читалась мольба.

Но он был глух к ее молчаливой просьбе.

– Если вы этого желаете.

– А что еще я могу?! – воскликнула она, окончательно потеряв самообладание.

Ее вскрик привлек внимание мальчишек, все это время о чем-то оживленно беседовавших между собой. Но ее собеседник не обратил на это никакого внимания.

– Не мне судить об этом.

У Ии голова шла кругом от всего происходящего. Этот непродолжительный разговор совершенно лишил ее сил, и она решила временно прекратить расспросы, дабы окончательно не выйти из себя.

«Это просто какой-то сумасшедший дом!» – думала она позднее вечером, сидя в кресле у себя в комнате.

По завершении ужина, мальчики помогли убрать ей со стола. Затем она быстро перемыла посуду и тут же отправилась к себе в комнату. По дороге она боялась заблудиться, но поднявшись по лестнице, тут же оказалась в знакомом коридоре с дверями и быстро отыскала свою. Придя в комнату, она хотела навести там хоть какой-то порядок, но опустившись в кресло, почувствовала, что силы покинули ее. День полный забот лег ей на плечи тяжелым грузом и придавил, не давая подняться. «Займусь своей комнатой завтра» – решила она и просто сидела в кресле и смотрела в темное небо за окном. У нее не было даже сил задавать себе вопросы и теряться в догадках.

Вдруг в дверь кто-то осторожно постучал. Стук был еле слышный, и его вполне можно было принять за шорохи старого дома, который кряхтит и стонет по ночам. Но Ия подскочила от этого едва уловимого звука. Она не могла объяснить себе этого, но где-то глубоко внутри было ощущение, что она его ждала. Девушка приблизилась к двери и осторожно приоткрыла ее.

На пороге стоял Орест. Он прижимал к себе маленького плюшевого зайца, и переминался с ноги на ногу.

– Хочешь войти? – тихо спросила Ия, боясь спугнуть ребенка.

Малыш едва заметно кивнул.

Ия открыла пошире дверь и отошла в сторону пропуская ночного гостя. Он вошел и замер в нерешительности посреди заваленной хламом и пылью комнаты.

– Да здесь пока не очень уютно, но думаю, мы могли бы завтра постараться навести здесь порядок. Как считаешь?

Ответом снова был слабый кивок.

– Вот и отлично… а сейчас, может быть ты составишь мне компанию в этой огромной кровати? Ночью здесь немного жутко, и я буду рада, если ты побудешь со мной.

Орест посмотрел на нее своими большими печальными глазами.

– А можно, я останусь на всю ночь? Мне страшно спать одному, – он говорил шепотом.

– Ну, конечно! Уверена вдвоем нам будет гораздо спокойнее, – Ия даже обрадовалась, ведь ей тоже не хотелось оставаться одной.

Они забрались в кровать и устроились рядышком друг с другом. Ия предложила рассказать сказку, и Орест охотно закивал в ответ. По окончании сказки, девушка взбила подушки и подоткнула удобнее одеяло.

– А теперь нам пора спать, ведь завтра нас ждет бесконечный список дел.

Мальчик зарылся в огромную мягкую подушку и еле слышно спросил:

– Ты останешься с нами навсегда?

Ия задумалась: ей очень хотелось приободрить малыша, но врать она не могла, поэтому ответила, аккуратно подбирая слова:

– Навсегда – очень большое и сложное понятие. А жизнь порой подкидывает нам неожиданные сюрпризы, и случаются обстоятельства независящие от нас… Но я останусь здесь настолько, сколько будет нужно…

– Если ты решишь уйти, то возьмешь меня с собой? – мальчика почти не было видно, так глубоко он зарылся в подушку, лишь маленький нос выглядывал.

Ия снова задумалась.

– Сейчас мне некуда идти, и не знаю, смогу ли я сделать это в будущем… Но если мне придется однажды покинуть этот дом, то я возьму тебя с собой, если ты все еще будешь этого хотеть.

Маленький носик дернулся вниз, и она поняла, что мальчик кивнул.

– Значит, договорились. А теперь давай-ка спать.

С этими словами она потянулась к стоящей на полу рядом с кроватью Изгоняющей тень лампе и погасила ее.

IV

Следующий день, как и многие за ним, Ия провела в заботах по дому. Она занималась уборкой и готовила. Постепенно она привела в порядок свою комнату: выстирала занавески и постельное белье, выбросила весь хлам, избавила мебель от пыли, вымыла полы и стены. Она выяснила, что на этаже есть ванная комната, которая, как и следовало ожидать, внушала больше отвращения, чем желания ею воспользоваться. Но постепенно под руками Ии дом приобретал жилой и довольно пристойный вид.

Дети теперь были всегда сытые и почти всегда сносно чистые. Они постепенно втянулись в уборку и по мере своих сил помогали, хотя порой от их помощи было больше вреда чем пользы, ведь они постоянно спорили и ругались, разливали воду и устраивали битву сырыми тряпками. Однако их присутствие веселило девушку и помогало ей не впадать в уныние.

Вскоре у них вошло в привычку вечерами после ужина с господином Репсимэ собираться в комнате Ии, где она читала им книги или рассказывала сказки.

Орест переселился к ней в комнату и всюду следовал за ней. Глядя на него, Фирс и Фока тоже попросились спать с ней, и она не могла им отказать.

Таким образом, кровать, которая поначалу казалась ей огромной, становилась все теснее.

Наводя порядок, Ия с удивлением обнаружила, что в этом заросшем паутиной и покрытом пылью доме есть комнаты, не нуждающиеся в уборке – например, приемная перед кабинетом господина Репсимэ. Ия не была в кабинете хозяина, но однажды забрела в приемную, где было полно людей. Помещение имело внушительные размеры и на удивление, в нем царила идеальная чистота несмотря на то, что в течение дня через приемную проходили толпы народу.

Как Ия впервые попала в приемную, она не могла объяснить, ведь девушка направлялась в кухню, но по пути задумалась и очнулась, когда оказалась посреди толпы. Девушка растеряно озиралась по сторонам, не понимая, где находится. И пока она старалась сориентироваться в происходящем, люди вокруг с любопытством разглядывали ее. Вид у нее в тот момент был малопривлекательный, ведь она как раз закончила уборку лестницы и направлялась в кухню, чтобы проверить, принес ли Тит заказанные ею продукты. Волосы были растрепаны, подол платья мокрый, рукава закатаны, и в чистоте своего лица она очень сильно сомневалась.

В тот момент, когда она уже готова была провалиться от стыда сквозь землю, как всегда из ниоткуда рядом с ней возник Луп.

– О, а вот и ты! А я тебя всюду ищу: Тит просил передать, что он уже вернулся и купил все, что ты просила.

– Да, – она попыталась собраться с мыслями и отвлечься от устремленных на нее изучающих взглядов. – Спасибо… – она в растерянности огляделась по сторонам, недоумевая, как же выбраться из этой комнаты.

Луп, очевидно, понял по ее растерянному лицу, что произошло, и тут же схватив ее за руку, повел следом за собой.

Когда они вышли в дверь, скрывающуюся за портьерой, и оказались в темном коридоре, она замерла на месте.

– Где я только что была?

Луп тоже остановился.

– А, это приемная хозяина.

– Как я туда попала, я ведь шла на кухню?

– Ну, видимо, думала ты не о кухне.

– Я, действительно, задумалась, когда спускалась по лестнице, но какое это имеет значение?

– Ну, в обычном доме никакого, а в этом все имеет значение.

– Ты опять говоришь загадками, – она устало вздохнула.

– Вовсе нет.

– Ладно… – она обернулась на дверь едва различимую на фоне стены. – Кто все те люди?

– Они к господину Репсимэ, – махнул рукой Луп, привычно шмыгнув носом.

– Зачем? Что им от него нужно?

– Ну… Не знаю, каждому свое, и в то же время почти одно и то же. Желания людей не отличаются разнообразием.

– От твоих пояснений становится только хуже. Хотя чему я удивляюсь, здесь, похоже, все говорят загадками.

– Но я же говорю все как есть.

Она обреченно вздохнула:

– Ладно, я слишком устала, чтобы сейчас пытаться разобраться в твоих ребусах. Проводи меня в кухню, иначе мы рискуем остаться без ужина.

– Тогда чего же ты стоишь? Идем быстрее.

И он помчался вверх по лестнице. Ия бросилась за ним. Когда они поднялись, ее глазам предстала дверь на кухню.

– Что? Я ничего не понимаю, мы ведь поднялись вверх, а кухня внизу…

– Какая разница вверху или внизу, если вот она перед тобой.

– Но как же так?

Луп равнодушно пожал плечами и скрылся из виду, оставив девушку в полном недоумении.

«Или я схожу с ума, или этот дом какой-то ненормальный!» – подумала Ия. Но так как у нее в последнее время всегда было полно дел, она не стала долго задерживаться на этой мысли, дабы сохранить остатки самообладания, и принялась за готовку.

Дни пролетали с ужасающей быстротой, ничем не отличаясь один от другого. Готовка, уборка, готовка, уборка… Вечерами все члены их странной «семьи» собирались за одним столом на ужин. Сидя во главе стола, господин Репсимэ поочередно перебрасывался с каждым мальчишкой парой фраз, как казалось Ии, таким образом он участвовал в жизни юных обитателей дома. Ии подобное участие казалось ничтожно малым, и она с трудом сдерживалась от того, чтобы не озвучить хозяину дома свое мнение на этот счет. Но она помнила, как тяжело вести дискуссии с этим странным господином и потому сдерживала себя изо всех сил. Однако, она все же осмелилась обратить внимание мужчины на плачевное состояние одежды большинства его постояльцев, и он, казалось, был этим немало удивлен, словно впервые обратил внимание на внешний вид сидевших перед ним мальчишек. Он воздержался от каких-либо комментариев, и Ия решила, что ему как обычно все равно. Но на следующий день, к огромному ее удивлению, все ребята были облачены в совершенно новую одежду.

Рубашки, штаны и туфли сияли чистотой. Это немало смущало Элима, привыкшего ходить в обносках. А Фирс и Фока со странной тоской поглядывали на свои новые ботинки, и ходили, будто с трудом переставляя ноги. Луп, не отказался от своего ярко оранжевого шейного платка, а рубаха на нем хоть и была новой, но все равно торчала из штанов и пуговицы на манжетах не были застегнуты: «Я птица свободного полета, и не люблю, когда что-то сковывает движения!» – прокомментировал он свой вид, заметив взгляд Ии. Тит ничем не выдал своего отношения к смене одежды, которая теперь была ему впору. Лишь кепка, скрывающая лицо осталась прежней. Только Орест и Юст порадовались обновкам. Юст в своей холодной манере высказал удовольствие от качества нового костюма и выразил Ие благодарность, поскольку она обратила их внимание на то, что их прежний внешний вид был не слишком презентабельным, особенно у некоторых членов их небольшого сообщества. А Орест в своей непринужденной детской манере просто порадовался новому яркому костюмчику цвета бирюзы, в котором он еще больше стал походить на посланника Света.

А вот после ужина начиналось самое интересное, комната девушки превращалась в центр притяжения для юных обитателей мрачного дома. Постепенно они стекались к ней. Поначалу они заглядывали как бы невзначай, просто проходя мимо, но вскоре эти полуночные посиделки превратились в обязательный ритуал, без которого уже никто не мог представить отход ко сну.

И вот во время этих вечерних бдений девушка узнала историю появления в этом доме почти всех его юных обитателей. Она не спрашивала, мальчишки сами делились с ней своей застаревшей болью. Кто-то, как Луп, скрывался за самоиронией и с юмором рассказывал о своем появлении в доме. Кто-то говорил, едва сдерживая слезы. Но как бы они ни преподносили свои истории, она буквально осязала их боль. Чьи-то раны уже успели зарубцеваться, но чьи-то еще вовсю кровоточили. И бедные брошенные дети льнули к ней в надежде на исцеление. Однако она не была уверена, что способна кого-то исцелить, ведь ее собственная рана была совсем свежа. Но именно понимание того, что она как никто другой способна понять их боль, и делало ее идеальным слушателем.

Вот истории, которые были поведаны Ие под покровом ночи.

Луп

Луп рассказал, что родился в большой семье: у него было три брата и четыре сестры. А его родители держали лавку, где продавали всякий хлам беднякам по бросовым ценам. Все дети, как только достигали возраста пяти лет, должны были помогать в этой лавке. Но Лупу это было не интересно, он с раннего детства отличался своенравным характером, за что частенько получал от отца взбучку. Но это лишь подпитывало его бунтарский нрав.

Как-то раз его заставили подметать пол в лавке, а старшие братья, зная, как ему претят все эти обязанности, стали подшучивать над ним. Тогда Луп со злости запустил в них метлой. Братья увернулись, и метла попала прямиком в витрину, разбив стекло на мелкие осколки.

После этого отец устроил младшему сыну такую взбучку, что бедняжка решил, что тот его прибьет окончательно. Но Луп не умер, и на следующий день его, всего избитого, отец куда-то потащил за шкирку. На плач и мольбы о помощи никто из домочадцев не откликнулись. В итоге мальчик снова распрощался с жизнью. Но отец не убил его, а притащил в дом господина Репсимэ и сказал:

– Я слышал, вы ищите себе мальчишек. Вот берите этого, коли хотите, а коли нет, то пускай подыхает на улице.

В ответ господин Репсимэ поинтересовался, сколько он хочет за мальчика. На что мужик ответил, что тот не стоит и гроша и плюнул на бедного испуганного сына, дрожащего у его ног. Господин Репсимэ бросил ему кошель с монетами и сказал:

– Сделка должна быть оформлена как подобает. Я выкупаю этого мальчика у вас, и теперь он служит лишь мне. Вы согласны?

Глаза злобного папаши жадно заблестели, он быстро кивнул в ответ и поспешил скрыться с деньгами, пока хозяин дома не передумал.

– Так я и появился в этом доме, и с этого дня моя жизнь переменилась, – Луп улыбнулся во весь рот, но в его глазах при этом была тоска. Но он бодро продолжил: – Больше никто меня не бил и не указывал, что делать. Я решил, что обрел счастье. Но спустя где-то год тот, кого я некогда звал отцом, неожиданно заявился на порог. «Здрасьте, вот и я, небось скучали без меня!» – Луп приподнял воображаемую шляпу и карикатурно раскланялся, вызывая смех своих слушателей. – Вот тут я реально чуть в штаны не наложил, – снова взрыв хохота, – испугался, что этот пройдоха заберет меня обратно в свою жалкую лачугу, и все начнется сызнова. А этот плут с наглым видом подошел ко мне, – он изобразил вальяжную походку, – и приказал, представьте себе – приказал отвести его к господину Репсимэ. Ну тут я стал виться, как уж на сковородке, лишь бы не допустить этой встречи. Говорил, что хозяин занят и все в таком духе. Но этот и слушать не стал, начал орать на меня как в старые добрые времена. И вот в тот самый момент, когда он по старой памяти замахнулся на меня, желая, как вы, быть может, подумали, прижать обожаемого сына, которого год не видел, к своей груди… Хотя я предполагаю, что намерения у папаши были совсем иные… Но это не суть, так вот, как только он вскинул руку с одному ему известной целью, в этот самый момент прямо перед ним возник господин Репсимэ и спросил непрошенного гостя, на кой он приперся.

– Господин Репсимэ никогда не сказал бы такого слова, – вклинился в историю один из близнецов.

– Ой, тьфу на тебя, чего ты лезешь! – буркнул в его сторону рассказчик. – Тебя там не было… Но даже если, господин и не говорил точно так, то имел в виду именно это, я по его лицу понял. Батя, похоже тоже сообразил это, и подрастерял прыти, но все равно так приосанился, будто хотел показать, будто что-то представляет из себя, – Луп выпятил грудь колесом, но при этом слегка согнутые в коленях ноги ходили ходуном, будто дрожали от страха, и лицо выражало комический испуг.

Вышло действительно смешно, даже Ия не смогла сдержаться и прыснула. Что уж говорить об остальных слушателях, они от хохота чуть животы не надорвали.

– Ладно вам смешно, а мне было не до смеха, – как ни в чем ни бывало продолжил рассказчик, – ведь папашка мой заявил, что деньги, которые были уплачены за меня, подошли к концу, и если господин Репсимэ желает, чтобы я и дальше оставался при нем, то он должен подкинуть еще деньжат. А в противном случае, меня заберут обратно и заставят снова работать в лавке. Вот тут начинается самое интересное: господин Репсимэ ме-е-едленно подошел к этому попрошайке, наклонился к самому его уху и что-то прошептал тихо-тихо, так что как я ни пытался, не смог ничего расслышать. В ту же секунду, мой прародитель или породитель, не знаю, как там правильно говориться, но это и не важно, в общем, он побледнел как покойник, ноги его задрожали еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж! И он на этих дрожащих подгибающихся ногах еле-еле доковылял до двери, а как только вышел за порог, бросился наутек, так что пыль столбом стояла. Ну это и был последний раз, когда я видел кого-то из своей семьи. Если их можно считать семьей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.