Никита Барабанов
Роспечаль

Капель

У бабы Люды был сын – Володя. Володя сидел в тюрьме. Мы были подростками, и нам, почему-то, в тот момент, блатная романтика очень импонировала, а Володя был человеком, который очень много и очень громко шумел о тюремной жизни. Называл себя "почетным вором" и при любом удобном случае упоминал, как он круто сидел на "зоне".

Тюремной романтики вокруг всегда было много, даже чересчур много. Каждый мужик в деревне, даже далекий от тюрьмы, придерживался неких понятий и старался не нарушать их. Существовал не только закон государственный, но и закон людской, который не позволял совершить тот или иной проступок порядочному человеку, даже если тот был в пределах правового поля.

Спустя время, я понимаю, что тридцатилетний сидевший дядька, живущий на краю деревни со старухой матерью, и общающийся только с подростками, вряд ли имел что-то общее с настоящим криминальным миром. Более того, он не имел вообще ничего, а вот его – имели. И, как рассказывали люди в деревне, имели в полном понимании этого слова, и в течении всего срока, такая мол, была статья.

Но в своих рассказах – Володя был героем. Он много говорил о том, как ставил на место надзирателей и сокамерников, как воровал, за что сидел. Ему было важно самоутвердиться, хотя бы как – то, хотя бы в глазах детей.

Мы приходили к нему домой во время прогулки, говорили родителям, что идем на спортивную площадку, в центр, в магазин, не важно куда. В итоге мы всё равно оказывались на пороге знакомого дома.

Интерес Володи, в прочем, был не только в поднятии самооценки за счёт наивных детских ушей. Как плату за «подписку на рассказы бывалого заключенного» мы приносили ему водку или самогон. И того и того в округе было в избытке, а паспорта в так называемых «магазинах» никто не спрашивал.

И мы слушали и слушали Володю дальше.

В нашей компании было несколько ребят. Помимо меня – Игорек, Гоша и Вадим. Все – ровесники. У Вадима была сестра Марина.

Она была младше нас на три года, но к тому моменту, когда мы начали гулять по улицам вечерами, ей уже исполнилось 12 лет.

Мы всегда были обходительны с ней, считали её своей младшей сестрой, своеобразным символом нашей маленькой компании.

Марина была словно хвостик старшего брата, вечно шла следом.

Вечер подходил к концу. Ночь, тихо, дом за домом, поглощала в свои глубины улицу. Был вечер 31 октября 2011 – го года.

Мы с ребятами и, конечно, Мариной, мчались по осенним лужам к Володе и бабе Люде домой. Сегодня у Володи был день рождения.

Я споткнулся, когда заходил в дом. Мне вдруг показалось, что кто – то одернул меня, подал знак, что сегодня идти за порог не стоит, но я не придал этому значения, мало ли что почудится.

– Быстрее, старая, неси картошку уже, мля, и огурцы захвати.

Володя бил мать. Довольно часто, а ещё чаще, когда она не давала ему выпить. Баба люда всегда была в синяках, хромала на левую ногу и как огня боялась своего сына.

Что – то очень важное, много лет назад, она упустила, и сын стал тем, кем стал. Володин папа умер, когда сыну было несколько месяцев, а баба Люда начала пить и совсем забыла о маленьком Вове. Каждые пару лет у Володи появлялся новый папа, а мать, мать просто была.

Я выгрузил из рюкзака две пластиковых бутылки самогона, тётя Люда накрыла на стол, нам заварили чай, мы играли в карты и вечер был таким же, как и десятки вечеров до этого.

Володя пил и рассказывал. О тюремной жизни, о жизни на воле, армии и вообще обо всем на свете.

Мы слушали, улыбались, смеялись, но понимали, что больше половины его рассказов – ложь и бахвальство перед самой уязвимой публикой – детьми.

Спустя несколько часов Володя был сильно пьян. Лицо его наливалось багровыми оттенками, он курил сигарету за сигаретой, к горлу подступило, и он тут же закинул в себя ещё стопку.

Наконец, самогон, что мы принесли, закончился. Володя уже едва мог встать, но пытался. Оперевшись на край стола, он начал падать, ухватился рукой за скатерть и потянул на пол всё, что лежало на ней. Когда Гоша пытался его поймать, Володя больно схватил его за плечо и отшвырнул в сторону так, что тот ударился о дверной деревянный наличник затылком. От грохота посуды и крика мальчика проснулась баба Люда.

– Пшла нахуй в спальню! Пшла я сказал, – он кое – как встал и затолкал мать в комнату.

– Так, нам пора уже идти, наверное, поздно. Игорь помог Гоше подняться, мы быстро натянули куртки и собирались уже выбежать из дома. Потянув за ручку, я понял – дверь была заперта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.