Марина Гостневская
Продавец картин

Глава 1. Детектив Томми Бейкер. Небоскреб «Олимпик»

Криминалисты работали уже несколько часов. Каждый сантиметр помещения был тщательно осмотрен, улики сфотографированы, а вещдоки распределены по пакетам и отправлены на склад в камеру хранения. Тело хозяина кабинета давно увезли в морг, а Томми пытался придумать хотя бы одну адекватную версию случившегося. Но ничего дельного в голову не приходило.

Погибший мистер Тревор долгие годы возглавлял крупнейшую строительную корпорацию. Значительная часть зеркальных небоскребов, офисных зданий и торговых центров в городе-миллионнике была построена при участии холдинга СЭТТ-групп либо его дочерних обществ. В том числе и красавец «Олимпик», на последнем этаже которого было обнаружено тело генерального директора.

При жизни мистер Тревор был неуязвим и мастерски убирал со своего пути крупных и мелких конкурентов. Он филигранно подставлял, красиво обманывал и безжалостно разорял любого, кто мешал заполучить его фирме выгодный контракт. И за долгие годы работы на посту главы корпорации наверняка нажил немало врагов. То, что мистера Тревора заказал обиженный предприниматель, Бейкер не сомневался. Когда идет речь о гибели людей такого уровня, это первая версия, которая приходит в голову.

Второй возможный вариант – месть отвергнутой любовницы или брошенной супруги. Ну и детишек тоже надо потрясти: нередко отпрыски состоятельных родителей без зазрения совести отваливают немалые деньги наемному убийце. Каждый хочет оттяпать кусок пожирнее от многомиллионного состояния, не дожидаясь, пока драгоценный папочка добровольно отправится на тот свет.

Но сегодня опытного детектива ввел в ступор не мотив убийства – над этим еще стоило поломать голову, но зацепка все равно найдется. У Томми был нюх на такие вещи. Загадочным оставался способ устранения мистера Тревора. Тело миллиардера выглядело расплющенным, словно на несчастного уронили огромную бетонную плиту.

Томми начинал свой трудовой путь помощником районного следователя и частенько выезжал на бытовые происшествия. Однажды он побывал на стройке, где недотепа-крановщик уронил многотонную плиту на бригаду рабочих. Несколько строителей успели отскочить в сторону и отделались ушибами, а вот одному бедолаге не повезло. То, что от него осталось, очень отдаленно напоминало тело человека. Кровавое месиво надолго врезалось в память начинающему специалисту и упорно напоминало о себе по ночам в первый месяц работы.

В течение десяти лет Томми повидал немало трупов разной степени изуродованности и уже не так остро реагировал на внешний вид поврежденной человеческой оболочки. Смерть редко бывает красивой, нет в ней ни грамма романтики, старательно воспеваемой в книгах. Упал человек с большой высоты, выпил яд или погиб под колесами автомобиля – итог все равно один. Зрелище малопривлекательное, если не сказать отталкивающее. Несмотря на специфику работы, теперь Томми спокойно спал по ночам и никогда не терял аппетита даже при виде самых отталкивающих человеческих останков. Здоровая нервная система, внимательность и аналитический ум – основной залог успеха при его непростой работе. А если начнешь сопереживать всем подряд, вспоминать простреленные головы или взорванные машины, толкового расследования не получится.

Но сегодня судьба подкинула Томми очень непростую задачу, если не сказать головоломку. Слишком странно выглядел хозяин дорогого кабинета. Точнее, то, что от него осталось, выглядело нетипично даже для изощренных заказных убийств. На шикарном ковре лежала плоская раздавленная лепешка с ошметками волос и клочками дорогой одежды. Только ботиночки из бежевой телячьей кожи совершенно не пострадали. Тощие ноги мистера Тревора торчали из-под стола, когда его обнаружила секретарша. Красотка занервничала, когда шеф задержал утреннее совещание и долго не отвечал на звонки, и на свой страх и риск заглянула в кабинет. Увидев кровавое месиво, девушка заорала, забилась в истерике, на ее вопли сбежались все заместители и помощники. Это тоже прибавило работы криминалистам: клерки наследили, разнесли кровь по всему офису, а еще затоптали возможные улики.

Но самым удивительным было то, что в кабинете не нашли ни одного тяжелого предмета, который мог бы раздавить несчастного мистера Тревора. И не просто раздавить, а раскатать в плоский блин. При таких травмах на тело как минимум должна упасть бетонная стена, если не весь небоскреб. Но все стены и потолок были на месте, даже штукатурка не осыпалась. Никаких многотонных катков, прессов и любой другой специализированной техники в кабинете тоже не наблюдалось.

Томми еще раз осмотрел опустевшее помещение. Его подчиненные уже покинули место преступления и утащили с собой все возможные улики. Шикарный офисный стол совсем не пострадал, рядом стояло удобное кожаное кресло. Из окон открывался панорамный вид на огромный мегаполис. Город уже проснулся, офисные клерки в соседних высотках напоминали муравьев-трудоголиков. Здания построили впритык, позволяя в деталях рассмотреть увлекательную жизнь белых воротничков. Они бодро стучали по клавиатуре, звонили по телефонам, собирались на очередные планерки и совещания. У каждого второго на столе остывал картонный стакан ароматного кофе – без этого искусственного допинга офисный планктон не мог улучшать показатели и перевыполнять многочисленные планы.

У мистера Тревора на столе тоже стоял остывший кофе. Правда, не в картонном стакане – люди его уровня пользуются эксклюзивной посудой. Изящная фарфоровая чашка с золотым вензелем – личным гербом миллиардера – теперь казалась тоскливой и одинокой, как брошенная домашняя болонка в центральном парке. Миллиардер успел сделать несколько глотков, прежде чем скончался. Чашку тщательно сфотографировали, описали, с поверхности сняли отпечатки пальцев, а содержимое изъяли для экспертизы.

На стенах кабинета висели красочные изображения уже готовых и еще только возводимых строительных объектов. В крупных корпорациях стены офисов украшали грамоты, постеры с изображением продукции или фотографии пафосных встреч с партнерами – отличался только масштаб хвастовства. Но корпорации СЭТТ-групп действительно было чем гордиться: зеркальные небоскребы необычной формы были визитной карточкой города. Изогнутые как спираль, закругленные, с арками или в форме неустойчивых кубиков – полет фантазии инженеров и проектировщиков был поистине безграничен.

«Вот она, индустриальная мощь!» – отстраненно подумал Томми и уже собирался уходить, когда ему в глаза бросилась одна фотография, висевшая прямо над креслом мистера Тревора. Он подошел ближе и понял, что это не постер, а самая настоящая картина, выполненная маслом. Все детали были настолько реалистичны, так тщательно прорисованы, словно объект сфотографировали фотоаппаратом с максимальным разрешением.

Картина изображала строительство одной из высоток – на фоне синего неба ярко-красный кран бросал тень на недостроенное здание. Там же лежали плиты и торчала арматура для несущих стен.

«А ведь у художника талант, – заметил про себя Бейкер, – но всем, как обычно, плевать. Вот и приходится бедняге малевать строительные краны».

Затем он еще раз бегло осмотрел помещение и вышел из кабинета.

Глава 2. Брайан Одли. Пятнадцать лет назад

Солнечные лучи легко пробили грязное стекло мансарды и безжалостно залили ярким светом темные углы комнаты. Пыль кружилась в воздухе, образуя причудливый водоворот, она жила здесь десятилетиями и обосновалась задолго до появления квартиросъемщика – худого высокого парня с жалким хвостиком на лысеющей голове. И сам он тоже был жалким: тощим, сутулым, некрасивым. Такие ребята с детства не пользуются популярностью в обществе – их игнорируют сверстники, не любят девчонки и не замечают преподаватели. И друзей у них тоже нет. Спасибо, если не бьют.

Брайан привык быть серой массой, человеком-призраком. Он не особенно страдал от недостатка внимания и давно смирился с собственной некрасивостью. А вот хроническое безденежье его окончательно измучило. Именно беспросветная нищета загнала парня в захламленную пыльную мансарду под самой крышей, заставляла скудно питаться, мерзнуть зимой и тревожно спать по ночам. Тесное помещение чердака было полностью заставлено картинами. Холсты на подрамниках стояли у стены, сгрудились вокруг шкафа, окружили низкий топчан с жидким одеялом. У пыльного окна примостился мольберт, там же лежали кисти и краски.

Несколько лет назад Брайан окончил художественное училище, но на материальном положении это никак не сказалось. Он обладал неплохими способностями, но большого успеха в творчестве не достиг. А если быть точнее, то не достиг ничего. Парень скорее по привычке ходил на выставки и фестивали современного искусства, упорно рассылал фото работ в частные галереи и художественные журналы, заранее зная, что никто не обратит внимания на его картины.

Несколько раз в неделю художник покорно сидел на арендованном клочке асфальта недалеко от музея искусств рядом с такими же горемыками в надежде продать хоть одну из своих работ. Там же толпились продавцы деревянных матрешек, рукодельницы с пуховыми платками, толстые тетки с самодельным мылом. Художники держались особняком и считали себя «белой костью» в разноцветном таборе уличных торговцев, но для простого обывателя все они были на одно лицо. Истинный ценитель прекрасного или богатый коллекционер никогда не забредал в толпу рукодельных неудачников.

За много лет упорного стояния на улице Брайан продал всего две картины. Натюрморт с букетом цветов купила пожилая супружеская пара. Старики заплатили очень большую сумму, гораздо больше, чем просил сам художник. Парень прекрасно понимал, что они сделали это из жалости, а не потому, что оценили его талант.

Второй покупатель был вдребезги пьян и банально заблудился в толпе. Он уронил распухший от денег кошелек прямо в грязь и материл проходящих мимо зевак, ползая на четвереньках и собирая мятые купюры. Поднявшись с земли, нувориш с трудом сфокусировал мутный взгляд на картинах Брайана и вдруг громко заорал:

– Дай мне вон ту голую бабу!

Студенческая работа с изображением натурщицы случайно затесалась среди других полотен. Бандит отвалил немалые деньги и, расталкивая людей, радостно потащил портрет к черной машине, в которой сидели такие же пьяные друзья.

Брайан не сомневался, что, протрезвев, мужик сразу же выкинет случайную покупку. И не потому, что портрет был плохо написан, как раз наоборот, слишком хорошо… Но изображенная на полотне натурщица была толстой и старой. А Брайан по своей дурацкой привычке в мельчайших деталях прописал дряблое тело уродливой музы.

Вообще он был неплохим художником, писал в стиле реализма с соблюдением всех классических канонов. В художественном училище его никогда не ругали, но и не хвалили. Словно плащ-невидимка надежно укрывал от посторонних глаз не только будущего художника, но и все его работы. Единственный раз, когда пожилой преподаватель заметил картину студента, надолго врезался в память Брайана. Тогда прозвучал безапелляционный вердикт: он слишком вязнет в деталях. И на этом все.

Окончив училище, парень пытался сменить стиль написания: работать более креативно, небрежно, легко, изображая реальность широкими мазками… но ничего не получалось. Его картины в стиле поп-арт, экспрессионизм или кубизм выходили безликими или откровенно бездарными.

Наконец Брайан смирился с собственной никчемностью и продолжал вдохновенно писать натюрморты с полевыми цветами и подгнившими яблоками или бескрайние колхозные поля. И пусть его ругают все критики на свете, что на картине виден каждый колосок, а в реальной жизни человеческий глаз такие мелочи не различает, – Брайану нравился сам процесс.

Чтобы окончательно не умереть с голоду, парень начал рисовать декорации для театральных постановок. Но снова увязал в деталях, старательно прописывая каждый листик на дереве, и надолго задерживал выполнение заказов. Так что на поприще декоратора его тоже ожидало фиаско. Иногда неудачливому художнику предлагали подготовить буклеты или открытки к праздникам, но такие заказы поступали редко и почти не оплачивались. Да и кому интересны дурацкие цветы и фрукты на тарелке? А изобразить что-то необычное он не умел.

В конце концов Брайан распрощался с мечтой трудиться по призванию и устроился ночным сторожем в маленький художественный музей. Платили там мало, но стабильно – на еду и оплату пыльной мансарды хватало. Художник еще больше похудел и полысел, с каждым днем становясь все более прозрачным, еще немного – и станет бестелесным призраком. По праздникам он баловал себя мясными обрезками, а в будние дни перебивался водой и дешевой лапшой из пакетов. Помочь бедолаге было некому: родители умерли, а старенькая бабушка отдала Богу душу, когда парень учился на четвертом курсе училища. Старушка была единственным человеком, который искренне считал Брайана талантливым художником, и умоляла не бросать писать картины. Она даже выкраивала жалкие гроши из своей мизерной пенсии, чтобы любимый внук продолжил учебу. Со смертью старушки для незадачливого живописца наступили тяжелые времена.

Спасением от тухлой, безрадостной жизни стали компьютерные игры.

Брайан с радостью погружался в виртуальный мир, часами бродил по величественным замкам, бескрайним полям и лесам в образе бесстрашного рыцаря, рубил головы направо и налево, покорял эльфийских принцесс и собирал сундуки с золотом. Там он был смел, красив и богат. И еще во время игры не так хотелось есть: трехголовый дракон здорово отвлекал внимание от бытовых потребностей.

На просторах сетевых игр Брайан даже завел виртуальных друзей – таких же рыцарей в блестящих доспехах. Большинство из них были одинокими неудачниками, прячущими собственные комплексы за отважными героями. Но Брайану было все равно. Его реальная жизнь уже давно не имела никакого смысла и хоть какой-то ценности.

С одним из таких одержимых геймеров дружба неожиданно перешла в реал. Звали приятеля Питер. Он оказался так же уродлив и одинок, как и недотепа-художник. Россыпь алых прыщей украшала впалые щеки, вдавленная куриная грудь и маленький рост не имели ничего общего с доблестным двухметровым рыцарем из видеоигры. В реальной жизни Питер был жестоко отвергнут обществом и высмеян женщинами. Правда, посмеялась всего одна, но для тощего неудачника и этого было достаточно, чтобы дать обет безбрачия и навсегда уйти в виртуальную реальность.

Обычно друзья встречались в мансарде у Брайана, вместе играли, обсуждали последние новости. Раз в месяц с каждой зарплаты они выходили в свет – пили разбавленное пиво в грязных забегаловках и хоть на один вечер чувствовали, что жизнь удалась.

Кореш Питер своего угла не имел, жил на окраине города в старом запущенном доме вместе с авторитарной мамой и не менее сволочной бабкой. Он был небогат, но все же имел надежный тыл в виде теплой постели и домашней еды. Правда, хронический гастрит и спазмы желудка не давали ему вдоволь насладиться родительской стряпней, и он с удовольствием скармливал вечно голодному другу мамины булки. Пирожки были отвратные, жаренные на прогорклом масле, с едва различимой начинкой, но для Брайана они казались шедевром кулинарного мастерства. Художник как голодная собака набрасывался на куски жареного теста и съедал все до последней крошки.

В свободное от игры время парни часами обсуждали прохождение новых уровней, хитрые ловушки, расставленные в замке, и компьютерную графику. Но самое главное – Питер стал вторым человеком после бабушки, которому зашло творчество Брайана. Он с интересом рассматривал его работы и даже сожалел, что именно такой картинки не хватает в последней видеоигре. С талантом Брайана акцентировать внимание на мелочах виртуальный мир мог засиять новыми красками. Сам Питер был химиком и никакого отношения к искусству не имел. Он совсем не разбирался в художественных стилях, не посещал музеи и выставки. Но даже такая неумелая похвала дилетанта была приятна отвергнутому миром художнику.

Брайан тоже не особенно понимал, чем занимается его новый друг: для творческой натуры все нюансы химической промышленности казались слишком сложными или откровенно скучными. Питер трудился в каком-то забытом Богом НИИ, разрабатывал новые составляющие реагентов для легкой промышленности. Внимания руководства не привлекал и больше всего напоминал подопытную лабораторную мышь. Пропади он на несколько месяцев – никто и не заметит.

А вот в подвале родительского дома одержимый химик создал настоящую лабораторию, где проводил собственные эксперименты. Брайан с жалостью смотрел на прыщавого друга, когда тот мечтал совершить очередной прорыв в науке. Сам он давно распрощался с идеей стать богатым и знаменитым. Таких непризнанных гениев целая ярмарка, и каждый считает себя уникальным. Что-то подсказывало Брайану, что в мире ученых конкуренция не меньше, чем в среде художников и литераторов. А итог все равно один – картины с васильками и новые химические соединения на фиг никому не нужны.

Глава 3. Томми Бейкер. Следственный комитет

Томми сидел в маленьком захламленном кабинете, уронив голову на руки и плотно закрыв глаза. Несмотря на расслабленную позу, детектив не спал. И прекрасно понимал, что в ближайшие дни спокойно заснуть точно не сможет.

Мозг продолжал функционировать как турбина электростанции, которую разогнали на полную мощность. Перед глазами бесконечно крутились лопатки, еще немного – и по венам побежит электрический ток, а в голове загорится яркая лампочка. Поиск возможной версии преступления в собственной голове всегда напоминал ему машинный зал ТЭЦ. Ну или ГЭС, если дело было громким и слишком запутанным.

Но в этот вечер Томми не повезло. Впрочем, как и во все предыдущие вечера за последние несколько месяцев. Сколько бы турбина ни крутилась в голове, сколько бы ни ревели в ушах агрегаты, электричество не вырабатывалось и лампочка не загоралась.

Томми устало вздохнул и еще раз посмотрел на красочные фотографии в личном ноутбуке. Подсознательно он понимал, что подсказка лежит где-то на поверхности, но зашоренный мозг никак не мог ее распознать.

На экране лежало очередное изуродованное тело, дорогие кожаные ботинки торчали из-под офисного стола. Фоном видеосъемки шли рыдания секретарши, лица встревоженных клерков, пятна крови на ковре – полный джентльменский набор заказного убийства. И в голове, как и в прошлый раз, не появилось ни одной адекватной версии произошедшего.

Сегодня утром был найден погибшим крупнейший нефтяной магнат, многоуважаемый мистер Бирн. Голова несчастного была проломлена, если не сказать раздавлена, а вот тело практически не пострадало. Естественно, никаких обрушившихся стен, огромных молотков и даже тяжелых предметов в кабинете не нашлось.

В момент убийства (а чутье Томми безоговорочно подсказывало, что смерть магната носит заказной характер) в здании отсутствовали посторонние. Камеры зафиксировали, как мистер Бирн не торопясь проследовал в свой кабинет, а спустя десять минут к нему заглянула секретарша, обеспокоенная тем, что шеф не отвечает на важный телефонный звонок. Дальше события развивались по привычному сценарию: разбитая голова, лужа крови, вопли, истерики, толпа криминалистов и целый грузовик вещдоков.

Томми, как обычно, поручил своим ребятам проверить всех сотрудников, включая уборщиц и технических служащих. Самые толковые парни из его команды осмотрели каждый сантиметр здания на предмет возможного доступа в кабинет извне. Особенно их интересовали открытые окна, чердаки, лифтовые и вентиляционные шахты. Но ни одной зацепки так и не нашли – проникновение посторонних в кабинет босса было полностью исключено. А все остальные сотрудники офиса в момент убийства находились на своих местах и прилежно выполняли поставленные задачи. Камеры равнодушно зафиксировали их ежедневную рутинную работу. Никто из клерков и близко не подходил к кабинету босса.

«Ну не сам же он бился головой об пол, пока не раздавил ее в лепешку!» – в сердцах подумал Томми и стал заново читать показания свидетелей и рассматривать фотографии.

Его не покидало ощущение, что он упустил что-то важное, серьезную улику, которая подскажет нужное направление в расследовании. Но ни одной зацепки так и не нашел. Дело грозило превратится в очередной «висяк», как и в ситуации с расследованием смерти мистера Тревора. Патологоанатомы подтвердили версию гибели главы строительной корпорации, которая возникла в голове Томми при первоначальном осмотре тела: директор холдинга был раздавлен тяжелым предметом, предположительно строительной плитой. На ткани обнаружили фрагменты цементной пыли, что, впрочем, было неудивительно при его работе. Босс с удовольствием посещал строительные площадки и вполне мог извозить новый костюм гораздо раньше наступившей смерти, случайно прислонившись к монолитной стене. Тем не менее смерть мистера Тревора выглядела максимально странно, и Томми ни на шаг не приблизился к разгадке. А теперь к его работе прибавилось загадочное убийство мистера Бирна.

С утра пораньше детектив направился в морг.

На улице светило яркое солнце, но после очередной бессонной ночи воспаленные глаза болезненно реагировали на дневной свет.

– Если не будешь спать по ночам, то окончательно превратишься в вампира, – мрачно пошутил грузный патологоанатом в белоснежном халате.

Доктор мертвых был чистюлей и всегда держал в подсобке с десяток свежих балахонов.

– Налей мне кофе и не умничай, – буркнул Томми и потянулся, пытаясь отогнать сон.

С королем мертвых по имени Астер его связывала давняя дружба, несмотря на то что оба были матерыми интровертами и с людьми сходились плохо. Все свободное время патологоанатом проводил в морге, самозабвенно потроша умерших. А вот к живым испытывал явную неприязнь, мотивируя тем, что от них не знаешь, чего ожидать.

Томми тоже мало разговаривал, предпочитал больше молчать, прокручивая в голове бесконечные версии и комбинации. Болтать языком на отвлеченные от работы темы ему было просто некогда.

В какой-то момент между мрачными коллегами завязалось что-то наподобие дружбы. Правда, встречи приятелей чаще проходили в морге в компании очередного изуродованного трупа, чем не в пивном баре. После напряженного рабочего дня каждый предпочитал напиваться в одиночку.

– У меня для тебя интересные новости, – Астер, как обычно, что-то ел, нисколько не смущаясь специфической обстановкой.

– Хватит жрать, – добродушно пожурил его Томми, – а то умрешь раньше времени от ожирения. А ты мне еще нужен.

– Знаешь, ожирение не самый плохой способ отправиться на тот свет, – философски заметил Астер, – видал я этих спортивных-здоровых… внутри такая же требуха, как и у всех остальных. А так хоть пожил в свое удовольствие и ни в чем себе не отказывал.

Он достал сигарету и завертел в руках. Это была еще одна вредная привычка, от которой патологоанатом и не думал избавляться.

– Ладно, не тяни! Рассказывай, что нашел, – Томми наконец взбодрился, турбина в голове заработала с новой силой. Правда, новости его больше озадачили, чем объяснили произошедшее.

– В волосах нашего подопечного обнаружены посторонние примеси. А точнее, жидкость, которая там никак не могла появиться сама по себе.

Томми вспомнил непонятное месиво, которое осталось от головы мистера Бирна. Вроде волосы там тоже присутствовали.

– Там была нефть. Странно, что ты ее не заметил при первичном осмотре.

– Ну знаешь, там и головы-то не было. Но нефтяной лужи рядом точно не наблюдалось.

– Ну не лужа, конечно. Так, небольшие фрагменты, скорее капли.

Но откуда они могли появиться в кабинете директора? До ближайшей нефтяной скважины тысячи километров, так что испачкать волосы, посещая объект добычи, он точно не мог. Видимо, кто-то специально расплескал нефть на месте преступления. Но с какой целью?

– Чем проломили голову? – машинально уточнил Томми.

– Предположительно, тяжелым железным предметом, на коже остались следы ржавчины.

– Значит, маньяк орудовал железным молотом, – вслух предположил Бейкер.

– Ну если только исполинских размеров. Так расплющить башку может только очень большой и тяжелый предмет. Обычно такие травмы получают на промышленных предприятиях, – задумчиво ответил Астер.

Версию о гибели мистера Бирна в другом месте Томми тоже отработал. Криминалисты в один голос утверждали, что следов волочения тела не обнаружили, миллионер погиб в своем кабинете. Заключение Астера о времени смерти Бирна тоже опровергало версию о том, что нефтяного магната притащили в офис уже мертвым.

Детектив распрощался с патологоанатомом и вышел на улицу. Мегаполис привычно шумел, жизнь продолжалась. Гудели машины на автострадах, свежий ветер раздувал флаги над зданием напротив – город готовился отмечать очередной весенний праздник.

Глава 4. Мистер Баррис. Морской бриз

Мистер Баррис смертельно устал.

Обычным клеркам всегда кажется, что у генерального директора корпорации не жизнь, а сплошной праздник. Огромный кабинет, дорогие машины, длинноногая секретарша, свежесваренный кофе по утрам… а еще деньги, власть и всеобщий почет. После трудового дня боссы коротают вечера в элитных ресторанах в компании таких же успешных друзей, а отпуска проводят на белоснежных яхтах с красивыми спутницами.

На деле все обстоит далеко не так радужно. Во всяком случае, у мистера Барриса. И даже мелкие радости вроде роскошного кабинета не приносят должного удовлетворения. А очередная длинноногая секретарша так вообще полная дура, где их только берут! Мистер Баррис с самого утра сдерживался, чтобы не запустить чашкой кофе прямо в ее бестолковую голову.

И еще миллионер всегда боялся высоты и никак не мог подавить в себе этот предательский страх. По закону подлости офисы престижных фирм всегда располагались на последних этажах небоскребов. Панорамный вид был неотъемлемой частью успеха – неким аналогом Олимпа. Мистер Баррис никому не демонстрировал тайные слабости, но близко к окнам не подходил.

Настоящих друзей у могущественного магната тоже не было. Компанию в дорогих ресторанах составляли исключительно партнеры по бизнесу. С такими нельзя было расслабиться, и, даже напившись в хлам, приходилось держать марку, постоянно следить за языком. Для псевдоприятелей Баррис всегда был молод, здоров и счастлив. Малейшая слабость – и зубастые хищники, еще вчера поднимавшие тост за его здоровье, вмиг перегрызут ему глотку. Ничего личного, просто бизнес. Он сам так всегда поступал и угрызениями совести при этом не мучился.

Страх потерять корпорацию и стать нищим неудачником преследовал миллионера последние тридцать лет. И терзал его не меньше, чем боязнь высоты. Естественно, про эту слабость тоже никто не знал, включая дорогущего психотерапевта. Иметь личного врача стало модным явлением в среде богатых и знаменитых. Это был демонстративный показатель заботы о собственном психическом здоровье. Естественно, никто из элитных пациентов не раскрывал перед врачом свои истинные фобии, каждый трепался на отвлеченные темы положенные сорок минут и выходил из кабинета с уверенностью, что он сильный, здоровый и справится с навалившимися трудностями сам, без таблеток и задушевных бесед.

Мистер Баррис прекрасно понимал, что бедняком ему уже никогда не стать. В отдаленных уголках галактики на официальных и подставных счетах скопились миллионы, если не миллиарды. А еще была недвижимость, золото, земли и даже парочка островов. Но сон, где он торопится на работу в дешевом костюме в толпе таких же нищих клерков, едет в шумном, грязном вагоне метро и обедает унылой соевой котлетой, преследовал его почти каждую ночь, заставляя вскакивать с кровати, обливаться потом и горстями пить успокоительные препараты.

Под одной крышей с мистером Баррисом проживала немолодая капризная женщина с перекроенным лицом. И хотя он протянул в браке почти тридцать лет, близкими по духу людьми супруги так и не стали. А в последнее время мистер Баррис вообще перестал узнавать жену. За пухлыми губами, выпирающими скулами и накладными ресницами с трудом угадывались черты той женщины, на которой он женился, будучи еще студентом.

Каждый из супругов спал в отдельной комнате, жил в собственном мире и решал личные проблемы самостоятельно, не посвящая в детали партнера. Каждый из них остервенело гнался за уходящей молодостью, но даже в этой погоне супруги бежали в разных упряжках. Мистер Баррис менял молодых любовниц как перчатки, доказывая самому себе, что он еще жеребец. А стареющая жена не вылезала из клиник пластической хирургии и от косметологов. Стараниями врачей она действительно потеряла реальный возраст, но молодой красоткой все равно не стала. Просто превратилась в стареющую силиконовую куклу с резиновой грудью и белоснежными вставными зубами. Мистер Баррис часто вздрагивал, когда жена ему улыбалась, – словно сама смерть пожаловала в дом, нарядившись в дорогую брендовую одежду. А улыбалась супруга теперь постоянно, так как. последняя пластическая операция пошла не плану и перекосила лицо в неестественном оскале.

Дети миллионера давно выросли и напрочь забыли про родителя. Дочка рассталась с пятым мужем, чтобы выйти замуж за шестого, а сын в очередной раз лечился от наркотической зависимости в одной из закрытых частных клиник. Ни тому, ни другому мистер Баррис был совершенно не нужен, что не мешало капризным отпрыскам беззастенчиво пользоваться его капиталами.

С отпуском тоже выходило не так гладко, как изображают в рекламных роликах.

На белоснежных яхтах миллионера укачивало, а общество красивых спутниц не приносило должной радости. С длинноногими моделями приходилось строить из себя мачо, полового гиганта и потихоньку принимать стимулирующие таблетки. Ведь в постели он должен быть победителем, и плевать на то, что здоровье подводит, да и возраст далеко не юный. И вообще все эти красивые дуры ему уже давно надоели. Каждый раз миллионеру казалось, что у страстной красотки в голове крутится счетчик, словно он едет в такси. А с каждым фальшивым вздохом со счетов списывается очередная сотня купюр. И подарки девочки просили не стесняясь, соревнуясь между собой количеством бриллиантовых колец и дорогих шуб.

Так что яхты, эскортницы и пьянки с партнерами по бизнесу должного расслабления не приносили. Скорее, наоборот – заставляли пребывать в хроническом напряжении, словно миллионер совершал забег на стометровку, от результатов которого зависела его дальнейшая жизнь.

В последнее время вечный тонус и тараканьи забеги с такими же стареющими лидерами начали серьезно утомлять мистера Барриса. Ежедневная погоня за прибылью и доказательства самому себе, что он все еще первый, серьезно истощили душевные и телесные силы. Все чаще магнат стал отключаться от реальности, словно в его многофункциональном компьютере зависала программа. Он подолгу смотрел в окно, и в голове не было ни единой мысли, как у новорожденного младенца. Каждый день ему хотелось начать жизнь заново в совершенно ином мире – где-нибудь на природе, без телефонных звонков, важных встреч и деловых переговоров. И желательно без баб.

Вот и сейчас мистер Баррис сделал глоток кофе и бездумно уставился на небольшую картину в углу кабинета. Требовалось собраться с мыслями перед важным совещанием, но голова опять отказала.

На полотне изображалась одна из морских платформ, принадлежащая корпорации мистера Барриса. Высокие волны с силой разбивались о стальные опоры, небо почернело, еще немного – и начнется шторм. Но мощное сооружение стояло вопреки всем ветрам и разваливаться не собиралось. Картина была настолько реалистичной, так затягивала взгляд, что на секунду мистеру Баррису показалось, что он слышит крики чаек, а в лицо летят соленые брызги.

Что произошло дальше, он так и не понял.

Сильнейший ветер сбил его с ног, затем было короткое ощущение полета и страшный удар, от которого душа выскочила из бренного тела и стремительно понеслась в высоту. Баррис, словно альбатрос, расправил широкие крылья и полетел навстречу буре и суровому северному ветру. Все проблемы остались позади, а прежняя жизнь с ее заботами и суетой теперь казалась совсем незначительной.

– Если отбросить все странности, то причина смерти – падение с большой высоты, – Астер откусил от большого красного яблока и стал энергично жевать.

Синюшное тело мистера Барриса на операционном столе патологоанатома нисколько не смущало.

– Что показала экспертиза? – сухо поинтересовался Томми, стараясь не смотреть на распоротую грудную клетку погибшего миллионера.

Все эти вскрытия он терпеть не мог и старался поменьше находится в операционном зале. Но этот случай был настолько вопиющий и гораздо более загадочный, чем два предыдущих убийства, что пришлось поступиться собственными принципами и навестить короля мертвых прямо на рабочем месте.

Несчастный мистер Баррис был найден погибшим в своем кабинете. Тело было насквозь мокрым, словно его утопили в бассейне. Тем удивительнее было то, что в кабинете не обнаружили ни одного источника воды – никаких кранов, шлангов и даже графина. И в кабинет к боссу накануне смерти, естественно, никто не заходил.

– В легких полно воды, – озадаченно протянул Астер, – и, что самое удивительное, она не водопроводная. Я отдал ее на экспертизу, и сегодня утром пришло заключение, что это вода морская, предположительно, из Северного океана.

На немой вопрос Томми Астер пояснил:

–Только там обитает особенный вид бактерий. В других водоемах состав воды и температура не подходят для их жизнедеятельности. Правда, в нашем пациенте все микробы тоже были уже дохлые.

– Бактерии могли вырастить в лаборатории? – уточнил Томми. Хоть маленькая, но зацепка.

– А вот этого не знаю, – протянул эксперт, – тебе лучше проконсультироваться с биологами.

Накануне Томми еще раз лично проверил записи с внутренних и внешних камер небоскреба, где погиб мистер Баррис. Возможно, мертвое тело заранее притащили в кабинет, а до этого утопили в бассейне. Но накануне убийства никто в здание не заходил и подозрительные коробки не заносил. Да и время смерти опровергало любую здравую версию гибели миллионера. За десять минут до собственной кончины капризный босс затребовал кофе, наорал на секретаршу, но при этом выглядел бодро и был в сухой одежде.

Детектив с радостью выскочил из морга и на ходу поймал такси. Сидя в машине, он размышлял о том, что биологических лабораторий на планете не так уж и много. И ученых, задействованных в данной сфере, тоже по пальцам пересчитать. Круг подозреваемых существенно сузился. Если выйти на след исполнителя, то гораздо проще будет добраться и до заказчика.

Разработка всех потенциальных врагов погибших миллионеров велась уже несколько месяцев, но список получался слишком обширным. Любой из конкурентов так или иначе был заинтересован в гибели главы каждого из холдингов. Не сбрасывались со счетов и заместители, многочисленные жены и дети погибших. Естественно, каждый из подозреваемых в день совершения преступления имел стопроцентное алиби, что, впрочем, неудивительно. Грязную работу на таком уровне всегда выполняют специально нанятые люди. Но в это раз исполнители кровавых злодеяний проявили недюжинную фантазию, чем здорово запутали следствие.

Уже находясь у себя в кабинете, Томми поставил задачу подчиненным в кратчайшие сроки выяснить, какие именно лаборатории занимаются изучением (или разведением) микроорганизмов Северных морей. Ответ получил через час: на планете было всего три лаборатории, и каждая специализировалась на изучении аквакультуры северных широт. Но все они располагались слишком далеко от места преступления.

Запрос о перемещении ученых тоже не прояснил ситуацию: никто из светил науки и даже рядовых лаборантов в ближайшие десять лет привычное место жительства не покидал, все трудились на выселках долгие годы и возвращаться в мегаполис не планировали.

Перемещения населения внутри планеты осуществлялись по биометрии, и при желании можно было легко отследить график поездок любого гражданина. Изменить сетчатку глаза или отпечатки пальцев было практически невозможно. Хотя в устранении богатейших людей планеты, как правило, задействованы специалисты высокого уровня. У таких запросто может оказаться с собой несколько искусно выполненных глаз или силиконовые наклейки на подушечки пальцев.

Томми еще раз посмотрел информацию о лабораториях, и его внимание привлекла только одна. Слишком много средств поступало на счета научного центра, и не откуда-нибудь, а непосредственно от корпорации, где трудился погибший мистер Баррис. На конференциях магнат всячески подчеркивал, что уважает науку и спонсирует многие научные изыскания по всему миру. Но про лабораторию Северного моря в пафосных выступлениях не прозвучало ни слова. И это выглядело очень странным. Обычно такие люди просто обожают хвастаться собственной благотворительностью, а здесь полная тишина.

Интуиция подсказывала Томми, что следует внимательно присмотреться именно к этой лаборатории. И предлог пообщаться с местными учеными как раз нашелся – ему необходимо получить заключение о жизнедеятельности бактерий, обнаруженных в легких мистера Барриса. Естественно, детектив в своем запросе не сообщил, где именно были найдены пресловутые дохлые бактерии.

В этот же день Бейкер оформил командировку на побережье Северного моря.

С учеными он должен побеседовать лично, посмотреть их реакцию на сообщение о смерти щедрого благодетеля. Любое общение по видеосвязи не передает деталей, которые особенно важны при расследовании таких запутанных дел. Пока Томми долетит, светила науки успеют подготовить ответ на его запрос.

Глава 5. Томми Бейкер. Полуостров Зельт

Небольшой космический катер легко приземлился на широкую взлетную полосу. Когда турбины воздушного судна затихли, из него выехала белоснежная лестница, по которой быстро спустился высокий человек в черной водолазке и теплом стеганом жилете.

Несмотря на первый месяц лета, суровый северный ветер пробирал до костей, и Томми пожалел, что не захватил с собой шапку. В воздухе остро чувствовалось студеное дыхание Северного моря. Детектив быстро проскочил в здание аэровокзала, где получил ключи от арендованной машины. Там же он купил дурацкую шапку с ярким помпоном. Более приличных головных уборов в палатке с сувенирами не нашлось, а искать магазины времени не было.

На площади перед зданием аэровокзала было пусто. Туристы редко посещали забытый Богом полуостров. Климат слишком холодный, достопримечательностей никаких. Для охоты и рыбалки место тоже неподходящее: лесов нет, а море слишком неспокойное, с коварными подводными течениями.

Небольшой поселок городского типа выглядел ухоженным, несмотря на удаленность от Большой Земли. Никаких трущоб, сараев или покосившихся заборов – все улицы чистые, дороги ровные. Невысокие дома из темного дерева зябко жались друг к другу, словно стая испуганных пингвинов. В летнее время трава вокруг поселка была яркой, сочной, как густой зеленый ковер. Изредка мелькали синие и желтые цветы, как маленькие островки в бескрайнем зеленом море, – северная природа не баловала красотой. Черные скалы обступили поселок со всех сторон и напоминали неровные зубы дракона. Море нещадно терзало каменистый берег, наваливаясь на отполированные камни огромной массой ледяной воды. Низкие серые тучи придавливали к земле, небо хмурилось, как недовольный столетний старик, еще немного – и начнется дождь.

Несмотря на мрачную атмосферу, захудалый городишко Томми понравился. Была в нем какая-то особенная суровая красота. Детективу даже захотелось пройтись по безлюдной набережной, посмотреть на море, вдохнуть горьковатый соленый воздух и просто побыть наедине с собственными мыслями. В таких местах думается гораздо лучше, чем в переполненном машинами городском муравейнике. Но времени на романтические прогулки не было, и Томми направил машину в сторону лаборатории.

Небольшое темное здание с плоской крышей стояло на отшибе, прилепившись к скале как гнездо чайки. Непохоже, чтобы на этот деревянный сарай потратили бешеные миллионы, упоминаемые в финансовых отчетах. Может, погибший мистер Баррис, прикрываясь благотворительностью и заботой об окружающей среде, выводил деньги на подставные счета? А ученые были в доле и обиделись, что их процент слишком мал?

Азарт ищейки двигал детектива вперед, в непонятном деле забрезжил хоть какой-то слабенький проблеск света. Запарковав машину, Томми быстро поднялся по ступеням, ветер нещадно трепал яркий помпон на дурацкой шапке.

Внутри помещение оказалось на редкость просторным, видимо, под научные изыскания приспособили огромную пещеру в скале, а квадратный кубик здания был только малой частью огромного научного центра.

Навстречу Томми вышел пожилой ученый в белоснежном халате и представился мистером Эвансом. Именно ему принадлежала идея создания научной лаборатории на краю света в забытом Богом городишке. Профессор с радостью начал рассказывать о последних достижениях научной команды и даже провел небольшую экскурсию. Гости в маленьком поселке были редкостью, а местные жители абсолютно не интересовались научными открытиями.

Казалось, мистер Эванс совершенно не подозревал, с какой целью к нему пожаловал детектив такого высокого ранга. Или успешно делал вид, что не подозревал.

Внутри скала оказалась нашпигована самым современным и невероятно дорогим оборудованием. Многие роботы были вмонтированы прямо в черную скальную породу и работали практически автономно. Томми даже отдаленно не мог предположить, для чего используются столь сложные агрегаты, но пришел к выводу, что все перечисленные фирмой миллионы никто не украл. И даже если украл, то сумма похищенного ничтожно мала.

Небольшая команда ученых продолжала увлеченно работать на своих местах, совершенно не обращая внимания на незваного гостя, словно Томми был уборщиком, а не важным следаком из центра. Никаких признаков волнения ни у кого из персонала он не заметил, в лаборатории трудились только истинные фанаты науки. И, видимо, все, что не являлось бактерией, не стоило их драгоценного внимания.

Профессор уводил гостя все дальше и дальше, он вошел в раж и, казалось, говорил уже сам с собой. Долгие годы изоляции в обществе микробов даже нормального человека превратят в фанатичного безумца. Пещерная лаборатория поражала своими масштабами даже много повидавшего на своем веку Бейкера. В прозрачных аквариумах с подсветкой и различным температурным режимом лежали ракушки, морские ежи и даже плавали рыбы. Некоторые емкости были пусты, кроме морской воды – ничего. Ученые делали заборы жидкости, что-то напряженно рассматривали в микроскопы, делали пометки в журналах или самозабвенно стучали по клавиатуре компьютеров.

Томми пришел к выводу, что или это прекрасно срежиссированный спектакль, или действительно фанатики не в курсе гибели своего благодетеля, могущественного мистера Барриса.

Когда ознакомительная экскурсия закончилась, профессор пригласил гостя в маленький белый и практически пустой кабинет.

– Присаживайтесь, – добродушно предложил ученый.

Он напоминал доброго доктора Айболита из детской сказки: аккуратная седая борода, постоянно сползающие очки в массивной коричневой оправе. Толстые линзы делали взгляд профессора удивленным, если не сказать безумным. Но добродушный вид собеседника нисколько не убедил Томми, что совесть мистера Эванса чиста.

Несколько лет назад он лично засадил за решетку такого вот «доброго» дедушку, который на деле оказался жестоким маньяком. И еще в голове детектива постоянно звучали слова его преподавателя из университета: «В каждом преступлении ищите финансовый след».

Занимаясь расследованиями самых сложных и запутанных убийств последние десять лет, Томми был полностью согласен со своим наставником. Предметом всех разборок, как правило, являлись деньги. Либо эти деньги платились, чтобы организовать убийство и замести следы. Главное – вовремя потянуть за нужную ниточку финансовых операций, и она приведет тебя к заказчику преступления.

А в лаборатории все просто кричало о том, что деньги в научный центр вложены немалые. Не исключено, что ученый имел личный интерес в столь масштабной модернизации. Как говорится, у хлеба не без крох. Возможно, мистер Баррис заподозрил воровство и пригрозил тюрьмой зарвавшемуся гению. А тот его убил. Да не просто так, а изощренно, с заливанием в глотку воды из Северного моря. Все эти благообразные дедушки горазды изобретать оригинальные способы убийства, все прикрываются какой-то масштабной идеей, чтобы завернуть в нее, как в блестящую обертку, собственные паскудные интересы. Эта версия мгновенно пронеслась в голове Томми. Но здравый разум сразу же вставил свои пять копеек: «Баррис погиб от удара при падении с большой высоты. И душка профессор, а также члены его команды последние полгода никуда не выезжали. Каким образом убийца попал в кабинет, минуя камеры? И еще протащил с собой цистерну морской воды. А потом умудрился так же незаметно исчезнуть? Или профессор гений, или все происходило совсем по другому сценарию. И зачем Баррис так щедро финансировал исследования никому не нужных микробов в Северном море?»

– Вас, наверное, интересует, на какие средства организована лаборатория? – словно услышав его мысли, спросил мистер Эванс. – Не скрою, нам помогает крупная нефтяная корпорация.

И он назвал фирму мистера Барриса.

– Очень долго мы не имели возможности проводить такие масштабные исследования, наука держалась на альтруистах. Никому, знаете ли, нет дела до изучения природы, а это, между прочим, важная цепочка эволюционного развития. Вот буквально недавно мы открыли…

Профессора опять понесло, и он с упоением начал рассказывать об очередном прорыве в жизни микробов. Томми для приличия выждал еще минут двадцать, мало понимая, о чем ему толкуют, и аккуратно направил разговор в нужное русло:

– Так почему нефтяная корпорация вдруг решила оказать помощь ученым и организовала такой масштабный исследовательский центр?

Мистер Эванс замялся.

– Не переживайте, цель моего визита совершенно другая. Но смею предположить, что нефтяные вышки благородной и щедрой корпорации расположены в акватории Северного моря. В благодарность за молчание о вреде добычи нефти для экологии региона корпорация выступила спонсором исследовательского центра, – Томми говорил вежливо, но жестко.

Он был неплохим психологом и сразу же понимал, с кем из собеседников и в каком ключе необходимо строить разговор. Некоторых интеллигентов следовало немного припугнуть, чтобы они стал более податливыми и сговорчивыми.

– А что я мог сделать? – тяжело вздохнул профессор и уныло опустил глаза. – Меня все равно никто не услышал. Я несколько раз выступал на съезде ученых, но общественность не вняла моим опасениям.

«А потом тебя заткнули, пообещав отстроить современный научный центр, – подумал про себя Томми. – Внушительная сумма на строительство – жалкая капля в море благосостояния компании. Но что-то же они не поделили».

– Вы знакомы с мистером Баррисом? – уточнил Бейкер, внимательно вглядываясь в собеседника.

Но профессор был безмятежен, как новорожденный младенец, и совершенно не напрягся:

– Не имел чести лично познакомиться. Мы, знаете ли, находимся на разных социальных уровнях. Я простой скромный ученый, а мистер Баррис – известная фигура в высших общественных кругах. Но это не отменяет того, что я невероятно благодарен ему за участие в наших проектах.

– С кем именно вы общались?

Эванс назвал фамилию одного из начальников финансового отдела нефтяной корпорации. Человечка уже разрабатывали, как и всех остальных подозреваемых. Придется с ним побеседовать еще раз на тему финансирования научного центра.

– Он мне лично гарантировал, что разливы нефти полностью исключены. Все буровые станции построены по новейшим технологиям… – продолжал оправдываться старик, словно убеждая самого себя, что угрозы для экологии нет.

– Я приехал к вам по совершенно другому поводу, – Томми довольно бесцеремонно перебил профессора, – два дня назад мистер Баррис погиб.

– Как погиб? – пораженный мистер Эванс замер с открытым ртом.

Судя по реакции, он действительно был не в курсе смерти своего благодетеля. Или великолепный артист. Таких актеров погорелого театра Томми тоже встречал немало. И безутешная вдова, рыдающая над телом супруга, зачастую оказывалась прямым заказчиком убийства. А слезы ей утирал молодой любовник, тоже имеющий виды на миллионы погибшего. Вдову мистера Барриса тоже сейчас разрабатывали люди Томми, но силиконовая Барби пока имела стопроцентное алиби.

– В целях расследования пресса пока не сообщает о кончине главы нефтяной корпорации. Но некролог уже готов и будет опубликован в ближайшие дни, – пояснил Бейкер.

Какой ценой ему удалось притормозить огласку, Томми старался не вспоминать. Пришлось даже подключить босса.

– Но как же… а наша лаборатория? – начал причитать мистер Эванс. – Мы сейчас на пороге невероятного открытия! И не можем все бросить на середине пути! – старик почти рыдал.

Томми неожиданно проникся сочувствием к погибшему миллионеру. Интересно, есть хоть один человек на этом свете, который искренне скорбит о его кончине? Супруга не проронила ни слезинки, детям вообще плевать, замы отчаянно дрались за кресло в опустевшем кабинете… И даже душка-профессор сейчас сокрушается о потере финансирования собственных исследований, а не о гибели несчастного Барриса.

– Мне необходима ваша консультация, – Томми резко перебил стенания ученого. – Накануне я направил вам результаты экспертизы морской воды. Заключение готово?

– Да, да, конечно, – рассеянно ответил профессор, не в силах собраться с мыслями. – Как же так… что же делать? – причитал он, щелкая мышкой. – Вот, нашел. В направленном образце, вне сомнений, вода Северного моря.

– Как вы определили?

– Только здесь водится разновидность асгардских микробов… – и профессор произнес длинное непонятное название, которое Томми с первого раза не запомнил. – Очень чувствительный вид. Малейшее изменение температуры – и он гибнет в течение двух часов. Процесс необратимый. Даже если вернуть их в привычную среду.

– Возможно ли установить время гибели бактерий, находящихся в воде?

– Да, конечно. У этих микроорганизмов есть необычные особенности… на каждом этапе жизненного и даже посмертного циклов происходят свои процессы…

– Когда погибли микробы из направленного образца?

Ученый уставился в монитор и защелкал мышкой.

– Не более двух суток, а если быть точнее, 47 часов назад. Гибель произошла 2 июня ориентировочно в 11 часов утра.

«А смерть мистера Барриса, по заключениям эксперта, произошла в девять утра. Значит, микробы попали в его организм живыми, продержались положенные два часа и издохли следом за миллионером… Очень интересно».

– Возможно ли разведение таких микроорганизмов в лабораторных условиях? Или содержание в домашнем аквариуме?

– Нет, это исключено, – замотал головой профессор, – мы много раз пытались разводить их в лаборатории, создавали просто идеальные условия, максимально приближенные к естественным, но ничего не получилось.

«Значит, привезти их в мегаполис в банке нельзя», – снова подумал про себя Томми, а вслух спросил:

– Вы уверены? Возможно, кто-то продвинулся в исследованиях немного дальше, чем вы? Какой-нибудь доморощенный гений?

Профессора нисколько не задел выпад Томми:

– Ох, молодой человек, если бы все было так просто. К сожалению, одних гениальных мозгов недостаточно. Любую самую прекрасную идею надо воплотить в жизнь. Для этого требуется проводить множество экспериментов. А они, в свою очередь, упираются в финансирование. Что теперь делать, ума не приложу. Даже если мы сократим все расходы, включая собственную зарплату, то сможем продержаться не более четырех месяцев… – Эванс опять начал причитать как бабка-плакальщица на похоронах.

Томми еще раз уточнил некоторые детали, но ничего полезного из разговора с ученым не узнал.

Уже возвращаясь обратно, он прокручивал в голове все возможные варианты. За профессором и его шайкой надо будет понаблюдать. Бейкер успел подсадить нытику Эвансу секретного жучка, последнюю разработку головастых ребят из его конторы. Пока не совсем легальную, но в этом были свои плюсы – про жучка в преступном мире еще не знали… Передается при рукопожатии, через поры попадает в кровь и своевременно сигнализирует о местонахождении носителя. Хотя интуиция подсказывала Бейкеру, что все его усилия напрасны. Профессор ни при чем и, несмотря на явный след в виде морской воды с микробами, к убийству несчастного Барриса отношения не имеет.

Глава 6. Мистер Бут. Знамя победы

Узкий обшарпанный кабинет был под завязку забит пыльным барахлом. Вдоль стен выстроились громоздкие шкафы, полки и тумбы. Вся мебель была старая, с поцарапанными фасадами и скрипучими покосившимися дверцами. Со стороны казалось, что это не офис преуспевающей фирмы, а склад комиссионного магазина. И запах в помещении стоял тяжелый, старческий, с примесью валидола и нафталина.

На выгоревших стенах висели многочисленные награды, грамоты и вымпелы, а в углу за пыльной шторой притаилось знамя – бурое полотно с вышитыми золотыми колосьями. Это знамя хозяин кабинета получил в награду много лет назад, когда только начинал свой трудовой путь и возглавлял маленькое предприятие в поселке городского типа с непрезентабельным названием Зажопное. Название было древним и изначально подразумевало совсем не то, о чем подумали бы современники. Лет тридцать назад поселок все же переименовали от греха подальше. Но броское название «Заря коммуны» не прижилось, и всех жителей по привычке называли зажопинцами. К слову сказать, местных это совершенно не обижало.

Будучи почетным зажопинцем, мистер Бут проявил недюжинную смекалку, хитрость и изворотливость. И всего через десять лет его маленькое сельскохозяйственное предприятие переросло в огромный агрохолдинг. Километровые поля пшеницы, кукурузы, подсолнухов и прочих агрокультур уходили за бескрайний горизонт. На мистера Бута трудились тысячи наемных работников – они с утра и до вечера горбатились в полях, чтобы хозяин продолжал развивать свой прибыльный бизнес и приумножать капиталы.

Последние несколько лет аппетиты мистера Бута значительно увеличились, и предприниматель решил подмять под себя еще и животноводство.

Мелкие частные фермеры на все лады костерили ушлого зажопинца, но огромная махина агрохолдинга поглощало их хозяйства одно за другим, как большое ненасытное животное. Бывшие владельцы разоренных хозяйств спивались, другие навсегда покидали родные края, а парочка самых впечатлительных даже застрелилась.

Мистер Бут нисколько не сочувствовал погибшим соотечественникам, и мольбам о сохранении родового бизнеса тоже не внимал. В мире правят самые умные, хитрые и жадные, а мистер Бут сочетал в себе все вышеуказанные качества в гипертрофированном виде. О жмотстве богатейшего главы агрохолдинга слагались легенды.

Миллионер десятилетиями ходил в одном и том же затертом костюме и стоптанных кожаных ботинках. Машину не водил, пользовался общественным транспортом и даже там платить за проезд не торопился. При появлении контролера тайный олигарх позорно сбегал либо тыкал в нос проверяющему поддельное удостоверение инвалида. И после громкого скандала опять же сбегал, не заплатив ни копейки. Иногда он даже спрыгивал на ходу с подножки трамвая, рискуя попасть под колеса. Все контролеры уже знали в лицо склочного пассажира и старались с ним не связываться – выйдет себе дороже.

Вместе с многочисленной семьей мистер Бут проживал в маленьком доме на окраине города. Жену и домочадцев держал в черном теле, прислуги не имел и с удовольствием отоваривался на распродажах. Он наизусть знал цены на рынке, с пеной у рта торговался за каждую копейку и даже не брезговал покупать подгнившие овощи и фрукты, если те продавались со скидкой. Шикарный урожай с собственных полей миллионер поставлял в торговые центры за баснословные деньги и все вырученные средства снова пускал в дело. На счетах его фирмы скопились миллионы, но каждая копейка тратилась с умом и только с личного одобрения хозяина.

Мистер Бут обладал феноменальной памятью и был в курсе всех финансовых операций компании. Он с ходу мог вспомнить, что, кому и когда отгрузили несколько лет назад и какую выгоду при этом получила его фирма.

На зарплате сотрудников босс тоже нещадно экономил, но в связи с полным отсутствием конкуренции недостатка в рабочей силе аграрный холдинг не имел. Сельским работягам ничего не оставалось, как горбатиться за копейки на полях мистера Бута или навсегда покинуть родные края в поисках лучшей доли. Наемные работники втайне ненавидели жадного руководителя, но безропотно выполняли все его указания. Система штрафов и наказаний работала четко, безжалостные надсмотрщики поддерживали идеальную дисциплину и жестоко наказывали провинившихся. Сотни дронов кружили над полями, неусыпно следя, чтобы ни один, даже самый гнилой, помидор не был съеден или украден.

А еще мистер Бут обожал подарки и тащил в свой кабинет все, на что падал его алчный глаз. Патологическая жадность не давала ему распрощаться со старыми шкафами, из-за чего тесный кабинет окончательно превратился в мебельный склад.

К слову сказать, хозяин экономил на аренде, и последние двадцать лет успешная фирма снимала под офис второй этаж старого дома со скрипучими лестницами и длинными кишкообразными коридорами. Отопление в здании работало отвратительно, зимой стены покрывал иней, а летом стояла невыносимая жара из-за отсутствия кондиционеров. Но мистер Бут героически терпел все неудобства и переехать в более комфортный офис категорически отказывался. В холодные дни он согревался чаем или ставил в кабинете допотопный обогреватель, а летом притаскивал из дома скрипучий вентилятор.

На скромную просьбу главного бухгалтера поставить в офисе кондиционер он выпучил глаза, покраснел и возмущенно воскликнул:

– Вы что, по миру нас хотите пустить?

На встречный аргумент, что на счету агрохолдинга скопились миллионы, а температура в офисе +34, он рявкнул, что это не ее ума дело, и выпроводил вон. На этом попытки улучшить условия труда закончились, и мистер Бут продолжил отчаянно потеть в своем захламленном кабинете, на чем свет стоит ругая погоду.

То утро выдалось особенно жарким.

На часах только пробило восемь, а воздух уже был раскаленным, душным, влажным, над небоскребами висело неподвижное серое марево. Потный мистер Бут тяжело поднялся на второй этаж, отдуваясь и пыхтя, как старый бегемот.

– Доброе утро! – тощая секретарша неопределенного возраста нервно вскочила со стула, чтобы поприветствовать начальника. Забитая старая дева много лет работала с тираном и до ужаса боялась потерять рабочее место. Дама была жалкой, некрасивой, с неизменным жидким пучком на затылке и издалека напоминала немолодую крысу.

– Кофе мне принеси! – не здороваясь рявкнул босс, утирая красное лицо мятым носовым платком. Несмотря на жуткую жару, хозяин не изменял многолетней привычке начинать утро с чашки горячего кофе.

Крыса торопливо засуетилась возле древней кофемашины, а мистер Бут направился к себе в кабинет. Жара стояла невыносимая, и даже зеленые деревья под окнами не спасали положение.

Хозяин снял коричневый шерстяной пиджак и остался в штопаной белой сорочке. Накануне вечером его жена, тихая молчаливая женщина без возраста, старательно зашивала дыры на ветхой рубашке, но ни словом не обмолвилась о покупке новой. Бут выделял средства на приобретение обновки, только когда старая сорочка окончательно превращалась в труху. И вообще покупка любой новой вещи причиняла мистеру Буту почти физическую боль.

Вот и сейчас он понимал, что лето выдалось небывало жарким и ему придется разориться на кондиционер, но до последнего оттягивал неприятное решение. Босс ежедневно читал сводки погоды, в надежде на спасительную прохладу настежь открывал окно или обмахивался газетой. Но понижения температуры в ближайшее время не предвиделось.

Мистер Бут жил с четкой установкой, что новые вещи должны быть подарены, то естьполучены даром. Тогда они приносили ему несказанную радость. А вот с деньгами расставаться очень не хотелось.

Кабинет босса был под завязку забит всяким барахлом. Партнеры просекли, что жирный бегемот, как ребенок, радуется любой мелочи, и при каждой встрече дарили ему массу бесполезного хлама. Чтобы сберечь полученные презенты, мистер Бут уплотнил рассадку бухгалтерии и освободившуюся комнату приспособил для хранения подарков. В пыльном помещении были свалены многочисленные сервизы, картины, коробки с алкоголем, дорогие ручки, запонки, галстуки, ежедневники, календари и прочий сувенирный хлам. Ключ от кладовки мистер Бут держал при себе и даже уборщице не разрешал заходить в святилище. Подаренные запонки он никогда не носил, а все галстуки подчистую сожрала моль, в огромном количестве расплодившаяся в подсобке. Но босс считал комнатушку сокровищницей и продолжал усиленно забивать барахлом.

Особенно радовал мистера Бута недавний презент, полученный всего месяц назад.

Небольшая картина в позолоченной раме висела на стене его кабинета и каждый раз переносила в прошлое, на старт его карьеры. Холст был подарком бывшего односельчанина по фамилии Уилсон. Работяга изо всех сил пытался сохранить семейный бизнес – небольшую ферму по разведению коров. Когда-то они вместе начинали вести дела, но Уилсон оказался слабаком, вдобавок слишком порядочным и честным. Он быстро сошел с дистанции, вернулся на свою убогую ферму, увяз в коровьем дерьме и головокружительную карьеру так и не сделал.

Бут искренне презирал бывшего напарника и во время последней встречи даже не пытался этого скрыть. Что не помешало ему заграбастать памятный подарок и сразу же водрузить на стену. Односельчанин пытался договориться, чуть ли не со слезами просил Бута не банкротить его ферму, давил на жалость и былые дружеские чувства. Но миллионер дружить не умел и нисколько из-за этого не страдал.

Простенькая картина пришлась ему по душе. Художник в мельчайших деталях изобразил бескрайнее поле пшеницы в жаркий полдень. Большой красный комбайн убирал урожай, а высокие тополя, как часовые, стояли у дороги, бросая черные тени на извилистую проселочную дорогу. Вдалеке скособочилось приземистое строение, похожее на сарай. Побелка на стенах облупилась, зато прямо над дверью гордо развевался красный флаг. Это был первый рабочий офис мистера Бута.

Много лет назад совсем молодые зажопинцы, румяный Бут и долговязый Уилсон, сняли облезлый сарай на окраине поля и переоборудовали его в офис никому не известной конторы. Тогда внутри стояли только стол, три стула и стационарный телефон – громоздкий черный урод с тяжелой трубкой. Но план по сбору урожая они все же выполнили и получили в награду переходящее знамя ударников труда. Гордые парни повесили полотно прямо над входом в сарай как символ успеха. Ткань была дешевой и быстро выгорела, но тем летом оба невероятно гордились своей победой над другими аграриями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.