Адалин Черно
Развод. Не бывшие

Глава 1

– Добро пожаловать в аэропорт…

Не дослушав, отвлекаюсь на резко заплакавшую дочь. Пассажир спереди резко оборачивается и бросает на нас свой презрительный взгляд. За весь продолжительный полет он миновал черту в пару десятков таких вот разворотов. Ему не нравился ребенок в бизнес-классе, хотя я не могу сказать, что Надя была слишком капризной. Она разнервничалась уже под утро, когда почти все пассажиры проснулись, вдруг поняв, что находится не в своей привычной комнатке, а в гигантском незнакомом летающем аппарате.

– Балаган, – недовольно бросает мужчина и с радостью встает со своего места, как только на табло меняется цвет.

Мы с детьми не спешим. Давид и Матвей собираются самостоятельно. Натягивают рюкзачки на плечи, ждут, пока выйдут все пассажиры, и первыми идут следом. Взрослые. Им через месяц в школу. Я как-то даже не заметила, как быстро пролетело время. Вроде бы совсем недавно я еще меняла им памперсы, а вот они уже почти школьники.

Я не была дома почти год.

После измены мужа, о которой я узнала в первый же день после сложного кесарева, мне пришлось уехать. Уехать, чтобы прийти в себя, измениться и вернуться получать у Динара развод.

На выходе вдыхаю полной грудью, осматриваюсь, вглядываюсь в лица. Все-таки время – почти год – среди другого менталитета вынудило меня соскучиться по родине. В аэропорту первым делом смотрю на буквы. Они привычные, знакомые. И разговор, конечно же! Я все понимаю! Моей подруге, которая, к слову, тоже сбегала от предателя мужа, выучить тайский оказалось легко, а мне… я так ничего и не запомнила, сколько ни пыталась! Везде ходила с нашей няней и до последнего чувствовала себя не на своем месте.

Паспортный контроль мы проходим быстро. Но женщина, что ставит штамп в паспорте, смотрит на нас как-то раздраженно, словно только одним своим возвращением я уже успела сделать что-то не так.

Дальше – проще. Весь наш багаж был заранее отправлен, так что мне остается только выйти на улицу с Надей на руках и тут же увидеть человека с табличкой, на которой написано мое имя.

– Здравствуйте, – мило улыбается мужчина в летах. – Вы Ясмин, верно?

– Верно.

– Прошу следовать за мной. Ваш отец вас уже ждет.

Водитель останавливается у массивного внедорожника, снимает сигнализацию и открывает для нас дверь. Я жду, когда внутрь заберутся мальчики, и только потом укладываю в автокресло Надю. Водителю любезно открывает мне переднюю дверь, но я зачем-то оборачиваюсь. Смотрю туда, где в нескольких десятках метров стоит мой муж. Высокий, статный, холеный. Он ни капли не изменился. Я поспешно отворачиваюсь и сажусь в салон, тут же прирастая к зеркалу заднего вида.

Одна-единственная встреча, он даже меня не заметил, а у меня внутри все переворачивается. Сердце стучит, как ненормальное, в ушах стоит шум. Водитель что-то говорит, но я не могу оторвать взгляда от Динара, который смотрит сейчас, как отъезжает наш автомобиль, и делает шаг в нашу сторону, словно что-то почувствовав.

Глава 2

Дома я не была с момента замужества. Моему отцу Динар не просто сильно не нравится, он его буквально терпеть не мог. Бедный, не имеющий за душой ничего парень. Отец его презирал и в наши чувства никогда не верил. Мне пришлось уйти из дома, оставив свою одежду, телефон, все, что у меня когда-либо было, и пообещав, что больше никогда не вернусь.

Семь лет назад я правда считала, что наша с Динаром любовь навсегда. Что мы вместе преодолеем любые трудности, а отец одумается и примет нас.

Реальность оказалась куда прозаичней. Динар изменил мне с секретаршей и обвинил меня в том, что я себя запустила, в то время как он сколотил состояние и перестал был нищим пареньком, коим его считал отец.

Какая-то доля правды в его словах действительно была. И понимаю я это только сейчас, когда смотрю на свое отражение в зеркале и вижу там до невозможности красивую женщину. Стройную, ухоженную, стильно одетую.

Мне пришлось потрудиться, подобрать правильный уход для лица, нанять стилиста, сменить прическу и пойти в тренажерный зал, а еще нанять няню для детей и психолога для себя, потому что мне никак не удавалось расслабиться вне дома. Я все время хотела вернуться и быть с детьми едва ли не двадцать четыре на семь.

Я по-прежнему хочу, но успешно с этим желанием справляюсь, отводя себе приличное количество личного времени.

– Тебя не узнать! – восторженно говорит отец, как только мы заходим в дом. – Такая красотка стала. Так и не скажешь, что троих детей родила.

– И тебе здравствуй, папа.

Он, к моему удивлению, спешит к нам. По очереди жмет руки внукам, которых видит впервые в жизни, и даже обнимает меня. В прошлый раз, когда мы виделись, он ко мне даже не приблизился. Да и с внуками общаться как-то желанием не загорелся. Сказал: в другой раз. Судя по тому, как он протягивает к Наде руки, этот самый другой раз наступил. Только вот малышка отворачивается и прячет лицо в изгибе моей шеи.

– Она не любит незнакомцев.

– Ну ничего! – отмахивается отец, отходя в сторону. – Еще будет время для знакомства. А вы, парни? – переводит взгляд на ребят. – Готовы увидеть комнату, в которой будете жить?

Несмотря на самостоятельность и осознанность, ребята тоже жмутся ко мне, отходят от настойчивого дедушки, не зная, как себя вести.

– Вы же мужики, эх… – не скрывает разочарования отец.

Наша няня осталась в Таиланде, так что мне приходится уговаривать ребят пойти с Еленой, которую нанял отец. Наша прежняя няня, работающая у нас до моих родов, давно нашла новую работу и увольняться наотрез отказалась.

– Воспитание у тебя, конечно, – как только мальчики уходят, папа не теряет возможности уколоть.

– Обычное.

– Бабское. Ну ничего… я возьмусь за них, мужиками вырасти никогда не поздно.

Глава 3

От длительной перепалки с отцом спасает хнычущая Надя. С ней папа желанием возиться не горит, так что подзывает все ту же Елену и просит проводить меня в детскую.

– Зайдешь ко мне, когда освободишься, – звучит напоследок.

В доме практически ничего не изменилось. Та же мебель, тот же дорогущий ремонт, даже кое-кто из прислуги остался. Иванна Львовна – управляющая – так и вообще при виде меня, казалось, не поверила. А потом отвернулась, едва сдерживая слезы.

Я плакать себе не разрешаю. Следую за Еленой на до боли знакомый второй этаж, минуя комнату, которая некогда была моей, и захожу в просторную детскую. Ее раньше здесь не было, значит, отец оборудовал специально для внуков. Даже жаль будет его расстраивать решением жить отдельно. Даже представить себе не могу, что выдержу нахождение с отцом дольше, чем на несколько дней. Я под его угнетающим взглядом слова лишнего сказать не смогу, не говоря уже о том, чтобы оставить с ним детей. Их воспитанием я как-нибудь займусь сама.

– Мальчишкам здесь понравилось, – говорит Елена.

Я это и сама вижу. Матвей и Давид, словно у себя дома, носятся по детской, радостно швыряя друг в друга мягкие квадратики.

– Детская Нади по соседству, – поясняет Елена. – Это чтобы мальчишки ее не будили.

– Хорошо.

– Мы приготовили вам полезный обед. Приказать накрыть на стол?

– Можете попросить принести в детскую? Не думаю, что дети захотят есть за общим столом в первый день. Здесь все для них новое.

– Боюсь, что нет, – сухо говорит Елена. – Тимур Владленович сказал, чтобы все ели за общим столом.

Я уже и забыла, что в доме отца все неизменно завтракают, обедают и ужинают всем семейным составом в специально отведенное для этого время. Удивляюсь лишь тому, что сегодня время подстраивают под нас.

– Тогда скажите, что мы спустимся через двадцать минут.

– Хорошо.

Пока няня уходит, быстро веду детей в ванную, а после достаю из сумки яблочные и банановые чипсы и вручаю по упаковке Давиду и Матвею, а Наде скармливаю банку пюре. Они проголодались с дороги, а мне, чтобы спуститься вниз, нужно немного времени. Умыться, нанести уход на лицо, подкраситься и переодеться, брызнув пару капель духов на запястья и ключицы.

– Мам… а это наш дедушка? – первым спрашивает Матвей.

– Дедушка.

– Он… какой?

Я на несколько мгновений теряюсь от этого вопроса, потому что не знаю, что отвечать детям. Врать им не хочется, так что сказать, что дедушка добрый и они обязательно с ним подружатся, у меня не поворачивается язык. За меня об отце говорит вошедшая Елена:

– Тимур Владленович приказывает вам спуститься.

Глава 4

Из-за длительного отсутствия я забываю еще об одной немаловажной детали – дети в этом доме всегда обедали отдельно от взрослых. Пришедшие на приемы, друзья или знакомые, неважно. Отец никогда не пускал детей за общий стол, считая звучащие за ним темы неприемлемыми для их ушей. Так что когда Надю пытаются забрать у меня из рук, я впервые проявляю настойчивость и непреклонность. Забрав детей из соседней столовой, перевожу их в общую и приказываю прислуге накрыть для них там.

Они удивлены и растеряны, но просьбу мою выполняют, хоть и не уходят далеко, явно ожидая, что когда появится хозяин, то все потребует перенести обратно. Я, честно говоря, тоже так думаю, но папа лишь недовольно кривится и отсылает всех, приступая к обеду.

Мы едим молча. Даже мальчики, обычно вечно болтающие, сейчас молча ковыряют филе рыбы в тарелке. Им здесь непривычно. Все же новый огромный дом и угрюмый дедушка не способствуют тому, чтобы они чувствовали себя здесь в своей тарелке.

– Если поели, можете идти в детскую, – разрешаю им не мучить себя, помня, что у меня в рюкзаке еще припасены перекусы, да и к Иванне Львовне всегда можно будет обратиться. Она раньше часто приносила мне всякие вкусности из кухни в комнату.

– Расписание тебе сегодня принесут в комнату. Оно у нас не изменилось, но если ты забыла… – начинает отец, но я тут же его перебиваю.

Снова своевольничаю, не желая слушать дальше.

– Мы не останемся здесь надолго, папа. Я хочу свое жилье. Небольшой частный дом. И няню я найму самостоятельно.

– С чего ты решила, что я соглашусь? Я рассчитываю познакомиться с внуками, породниться с ними, да и мальчики требуют сильной мужской руки. У тебя, насколько я помню, с этим не наладилось.

– Я все еще замужем за Динаром.

– Кстати, об этом…

После измены Динара отец оказался единственным человеком, способным мне помочь. Я обратилась к нему, но в обмен на помощь он попросил об услуге. Я должна была уехать и привести себя после родов в порядок, а после вернуться и занять Динара разводом, пока отец будет налаживать бизнес, которому мой муж почему-то пытается вставлять палки в колеса.

Я знаю, что нужна отцу, поэтому рискую выставить свои требования. Если мне нужно часто видеться с Динаром и трепать ему нервы во время развода, то у меня должна быть спокойная стабильная обстановка дома, а это невозможно, пока я нахожусь здесь.

– Завтра в три у тебя назначена встреча с Динаром, – ошарашивает новостью.

– Он знает, что я вернулась? – спрашиваю, чувствуя, как в горле нарастает ком.

– Нет. Сделаешь ему сюрприз, придя в ресторан вместо меня.

Глава 5

– Мама! – Давид дергает меня за подол платья, теряя терпение.

– Что такое?

– Я хочу на улицу, а она говорит, что нельзя.

Она – это у него няня Елена. По имени он ее называть отказывается, да и в принципе контактировать не сильно горит желанием, а у меня через два часа встреча. Та самая, при мысли о которой внутри все от страха сжимается. Не знаю, чего я больше боюсь. Реакции Динара на мое появление, на мою просьбу дать мне развод или… увидеть равнодушие.

Готовлю себя даже к такому исходу событий. С одной стороны, Давид говорил, что Динар нас ищет, с другой… Меня не было почти год. Это большой срок, чтобы… забыть. Чувства могут угаснуть. Впрочем… чувства были только у меня, и они, к сожалению, продолжают гореть, хоть пусть и не с такой силой, как прежде. Приправленные горечью предательства, но не выгоревшие в пепел.

Я боюсь равнодушия не столько из-за себя, сколько из-за дочери. Она – маленькая копия отца, как и Матвей. У нее, несмотря на то что она не видела ни разу родного отца, его повадки. Когда она улыбается, уголки ее губ точно так же приподнимаются, а нос смешно морщится, как и у Динара. И это лишь капля в море. Если посадить рядом с Динаром Надю, то не останется ни малейших сомнений, что она – его дочь. Не представляю, как переживу, если он не захочет на нее даже посмотреть.

И представить боюсь, что буду делать, если захочет. Как его остановить? Как ему запретить? А я пока что не готова показывать дочь, не готова делиться ее любовью с Динаром. В том, что она его полюбит, даже не сомневаюсь, ведь иначе и быть не может.

– Мам… мы пойдем? – снова Давид настойчиво тянет за рукав.

Он, в отличие от Матвея, общий язык с няней найти не в состоянии. У нее свое видение обязанностей няни, но мои дети привыкли совершенно к другому. Они хотят живого человеческого контакта, разговоров по душам, смеха и эмоций, а Елена на их проявление скупа.

– Пойдем.

Поднимаюсь, выхожу с сыном из комнаты, прихватив с собой Надю.

– Ясмин, вы куда? – Елена удивленно на меня смотрит, когда зову с собой Давида из детской.

– Гулять на улицу.

– Но вам разве…

Под моим взглядом резко затыкается. Молча идет следом. Я веду детей вниз и на улицу, но Елена где-то теряется. Подозреваю, что в кабинете у отца докладывает о моем самоуправстве. Я должна собираться. Через полчаса приедет стилист сделать мне легкий макияж и укладку, с чем я могла бы справиться сама, но отец настоял на работе профессионала.

– Ясмин! – отец не заставляет себя ждать.

Глава 6

Решительным шагом идет ко мне. Позади семенит Елена.

Давид и Матвей резвятся в стороне, бегают друг за другом. Им это нужно, они не могут сидеть в детской весь день и заниматься полезными для развития играми. Они просто дети, и им нужен свежий воздух и внимательный, любящий человек рядом. В Таиланде таких людей у них было двое. Я и няня. Когда времени не было у меня, была она. А здесь… здесь у нас Елена. Робот, иначе и не скажешь.

– В чем дело? – выгибаю бровь, держа Надю на руках.

– У тебя встреча.

– У меня дети, папа. Елена не может с ними справиться, так что пришлось мне.

– Позвольте! – начинает она, но тут же замолкает.

– Моим детям не нужен робот. Им нужен добрый человек, который, помимо развивающих занятий, способен с ними гулять и играть. Побегать в футбол, в конце концов! Если ты, папа, не в состоянии найти такого человека, то и на встречу с Динаром пойдешь самостоятельно.

Я вижу, как в ужасе сзади прикрывает рот ладонью Елена и как багровеет лицо отца, когда он делает шаг ко мне. Проблема в том, что я больше не та Ясмин, которой была год назад. Я согласилась уехать, измениться и вернуться, чтобы получить развод у Динара, но быть собачкой, которой будут указывать место и периодически давать команды, я не соглашалась.

– Что это за самоуправство, Ясмин?! – басит отец недовольно. – У тебя встреча, а Елена… – он поворачивается к ней и, судя по ее лицу, перенаправляет на нее все свое недовольство, – Елена побудет с детьми. Поиграет в футбол и организует им счастливое детство, ведь так?

– Конечно, – поспешно заверяет отца она.

Надя неохотно, но все же идет к ней на руки. За вчера и сегодня она успела немного к ней привыкнуть, но все же, когда видит, что я ухожу в дом, начинает плакать. Один бог видит, чего мне стоит не развернуться и не пойти к дочери, наплевав на все!

Белая кофточка, светло-голубые брюки-палаццо и такого же цвета пиджак. Следом – легкий освежающий макияж и укладка. Волосы я просила слегка подкрутить и не опылять лаком. Когда все готово, надеваю украшения, беру сумочку и спускаюсь вниз.

Елена с детьми, слышу по громким крикам Матвея с Давидом на кухне. Видимо, пытается их покормить, и я ой как ей не завидую, потому что ребята после игр на улице очень неохотно успокаиваются.

Осознание, что я вот-вот увижу Динара, приходит ко мне уже в автомобиле. Стоит водителю мягко завести двигатель и вырулить со двора, как меня захлестывает волнение. Разгоняется частота сердцебиения, потеют ладони, и трясутся ноги. Через каких-то десять минут я увижу Динара, ждущего моего отца для переговоров.

Как пройдет наша встреча?

Что первое он скажет или сделает?

Сколько готовлю себя, не могу и представить, что реальность окажется куда прозаичней – Динар мазнет по мне взглядом, криво усмехнется и вернет взгляд обратно в меню, словно там что-то куда важнее, чем жена, которую он не видел почти целый год.

Глава 7

Динар

Я не знал, что она приехала.

Не имел ни малейшего понятия, что Ясмин в городе.

А если в городе она, то и мои дети тоже. Сыновья. Дочка. Мне стоит невероятных усилий держать себя в руках, когда она заходит в ресторан и останавливается возле моего столика. Уже не такая, какой я ее помню. Другая.

Кажется, вернулась та Ясмин, в которую я влюбился – гордая, неприступная, знающая себе цену и умеющая за себя постоять.

Отточенными движениями выдвигает стул, садится. Кладет сумочку на край стола и, расположив локти на столе, сцепляет руки в замок и упирается в них подбородком. Неотрывно смотрит на меня. Ее взгляд сквозит равнодушием и холодом. Хочется укутаться, таким морозом обдает, стоит только на нее посмотреть.

Я с силой сжимаю пальцами меню, потому что хочется – ее шею. За то, что сбежала. За то, что оставила меня разгребать весь тот пиздец, который посыпался в новостях. За то, что… блядь, да она ребенка у меня забрала. Я Надю видел два раза и даже не смог подержать на руках.

– Здравствуй, Динар.

«Здравствуй», блядь?

Я все-таки немного теряю контроль. Беру со стола стакан с водой, осушаю. Жестом подозвав официанта, прошу стакан виски. Наплевать, что она подумает, если я останусь трезвым, чувствую, за себя не ручаюсь. Впрочем, под алкоголем не ручаюсь вдвойне, но может быть, хотя бы тело, скованное напряжением, расслабится.

– Я пришла, чтобы поговорить о разводе.

Вот так сходу? О разводе?

– Даже не поговорим?

Виски мне приносят быстро. Видимо, официант, зная меня как постоянного посетителя, молниеносно считывает напряжение. И ретируется, едва поставив стакан рядом.

– Я хочу получить развод. Делить нам нечего, на твое имущество и бизнес я не претендую, все можешь оставить себе.

Стойко. Холодно. Серпом, блядь, по яйцам.

Делить нам нечего?

Детей, видимо, априори присвоила себе.

– Что насчет детей?

В ее взгляде проскальзывают первые эмоции. Смесь смятения, страха и неуверенности. Не думала, что я спрошу о детях? Да ладно! Я год их не видел. Мальчики в школу скоро должны пойти. Интересно, спрашивали, где отец? Уверен, что да. И что она им сказала? Правду? Или соврала? Предположений море, и я давлю их на корню, потому что едва только начинаю раскручивать, как внутренности завязывает в узел.

– Дети будут со мной.

– Вот как… Значит, ты все решила?

– Мне не нужны деньги, бизнес, ничего… только твоя подпись на документах о разводе.

– Я рад. Только знаешь, в чем дело… мне это не нужно.

Ясмин теряется. Пробегает взглядом по скатерти, закусывает губу. Впервые за вечер ее собранность летит коту под хвост, она дезориентирована и не знает, что отвечать. А я не могу понять: у нее был заученный, написанный кем-то текст, или она от души толкала речь о разводе и что ей ничего не нужно?

Подозреваю, что так и есть. Ее теперь папочка всем обеспечит. Или же этот… бывший ее Давид. Но холодность эта вся, собранность… Ясмин умеет меняться, это я за время жизни с ней хорошо усвоил. Она подстраивается под обстоятельства, но неужели так быстро? Даже года не прошло, а она уже забыла все?

Я вот так и не смог. Ни ее из мыслей вытравить, ни о детях не думать. Она их у меня забрала нечестно. Можно сказать, украла. Я каждый день приезжал домой и подхватывал сыновей на руки, играл с ними, был, может, и не идеальным, но хорошим отцом, а она их увезла, ни слова не сказав.

Я снова пью из стакана и неотрывно смотрю на то, как Ясмин пытается взять себя в руки. Я могу сейчас гнуть дальше, но я молчу. Я хочу понять, все, что она говорит, это от души или отрепетировано? Если второе, то кто ее спичрайтер? Сомневаюсь, что она это сама. Как-то оно… искусственно.

– А что тебе нужно?

– Семью свою хочу обратно.

– Ее больше нет.

Уверенно, серьезно, ни грамма сомнений.

– Ты думаешь, я готов оставить себе деньги и бизнес в обмен на детей?

Она молчит. Поджимает губы недовольно. Знает же, что нет.

Меня что-то в ней смущает. Я все пытаюсь понять, что именно. Наверное, то, что она вот такая…

Слишком изменилась с момента, когда мы виделись последний раз.

И дело даже не в одежде, не в манере держаться, хотя даже это изменилось. От прежней улыбчивой и жизнерадостной Ясмин, которая смотрела на меня с теплотой и безграничной любовью во взгляде, не осталось и следа. Передо мной – деловая женщина. Если бы не знал, что у нее трое детей, запросто подумал бы, что карьеристка до мозга костей. Ее точно дрессировали. Вопрос только – кто?

В то, что сбежала она с этим Давидом, не верю. Ничего у нее с ним не было, иначе бы так она не изменилась. Любовь меняет женщину, но не на холодную глыбу льда. А Ясмин сейчас именно такая. Ледяная словно, неживая. Даже не верится, что когда-то хотел такую женщину рядом. Внешне она похожа на тот идеал, о котором я мечтал – красивая одежда, брендовая сумка, украшения известных модных домов. Я хотел, чтобы Ясмин была такой, но с тем взглядом влюбленной дурочки.

– Если хочешь развод, оформим совместную опеку. Я хочу проводить с детьми половину времени.

– Это невозможно.

– Значит, и развод между нами невозможен.

– Динар…

Ее голос ломается.

Я готов давить дальше, но в этот момент на мои плечи ложатся чьи-то руки, а над головой раздается звонкое:

– Динар… я пришла.

На стол ложится блокнот, на соседний стул приземляется Карина.

– Я так понимаю, концепция встречи слегка изменилась? – спрашивает, замечая за столом отнюдь не отца Ясмин.

Замечаю, как вспыхивает взгляд жены, как шумно она втягивает воздух и смотрит на Карину. Ничего не прошло, да, милая? Снимай же маску, ну… начнем сначала.

Глава 8

Ясмин

И без того тяжелый разговор усложняется подоспевшей Кариной, которую на первой же встрече с мужем я никак не ожидала увидеть. Она подходит к нам и как ни в чем не бывало кладет руки ему на плечи. Ласково ведет по ним, улыбается, а затем стреляет в меня взглядом, в котором вижу неприязнь и превосходство.

Да-да, ты с ним, а я так…

Развод пришла просить.

Отворачиваюсь, но тут же беру себя в руки и равнодушно смотрю перед собой.

На нее больше не обращаю внимания. Она – пустое место. Подстилка моего мужа, возомнившая себя чем-то большим.

– Оставь нас, – равнодушным холодным тоном высекает Динар.

Мне стоит титанических усилий не усмехнуться. Не хочу показывать, что меня хоть каплю тронули его слова к ней. Мне безразлично. Я не буду опускаться до ее уровня и строить из себя непонятно что.

Она поднимается со своего места. Тихо, спокойно, разве что взгляд выражает такой лед и холод, что внутри все сжимается. Она смотрит на меня, уже когда оказывается у Динара за спиной. Так не смотрят женщины, которые только работают. Так смотрят те, кто сходит с ума по мужчине. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Точно таким же я смотрела когда-то на тех, кто оказывал Динару знаки внимания, кто позволял себе чуть больше, чем простой флирт.

Впрочем, долго радоваться у меня не получается. Как только Карина уходит, Динар сосредотачивает на мне все свое внимание. Смотрит пристально и даже немного строго. Непонятно совершенно, о чем вообще думает.

– Год, Ясмин. Нашей дочери скоро год, а я понятия не имею, как она выглядит, – зло чеканит муж.

Я отшатнулась. Его обвинения сейчас звучат, как раскат грома на ясном небе. Я их не ожидала, не подготовилась. Обвинять, учитывая сложившиеся обстоятельства, должна была я.

– Ты сам в этом виноват.

Пытаюсь перейти в нападение, но он резко поднимается с кресла, сжимает челюсти и нависает надо мной несокрушимой скалой. Я вскидываю взгляд. Учусь в его присутствии быть равнодушной хотя бы внешне. Внутренне во мне все еще бушует ураган.

Особенно после того, как минуту назад отсюда ушла его любовница. Та самая, из-за которой мы разошлись.

– Ты думал, я прощу тебе другую женщину? – уточняю холодно.

В самых страшных снах не могу себе представить, как прощаю Динара. После того, что видела? После того, как он, едва я уехала, спокойно утешился в объятиях другой?

– Я хочу увидеть дочь.

– Это невозможно. Она осталась в другой стране, – вру почти без фальши.

Если Динар узнает, что я привезла дочку с собой, он может передумать насчет развода, а я хочу его получить, потому что знаю, что он по-прежнему спит со своей секретаршей. Господи, неужели за это время не нашлось никого хотя бы немного менее подлого? Она ведь отправила мне ту фотографию, подставила его. Или же… Динар хотел, чтобы я узнала? Мысли сменяют одна другую. Муж, возвышающийся надо мной до этого, садится обратно на свое место. Смотрит на меня так, словно я его разочаровала, что, в общем-то, ни капли не удивительно. И не ново за сегодня.

– Какая она? – совершенно неожиданно спрашивает Динар.

Его вопрос сотней осколков врезается в душу. Он не знает нашу дочь. Не знает, что она безумно на него похожа. Что, когда злится, точно так же сводит брови к переносице, и иногда даже говорит так, что я угадываю в ней вылитую копию ее родного отца. У меня сжимается сердце от этого вопроса и взгляда, которым Динар смотрит. Сожалеющим, тяжелым. Там отчетливо читается боль, которую я не хочу видеть. Мне гораздо легче было считать, что ребенок ему не нужен. Он ведь не искал, бросил это дело почти сразу.

– Веселая, упрямая, дерзкая, наверное, даже чересчур. Редко слушается и… очень похожа на тебя.

Я едва сдерживаюсь от того, чтобы достать телефон и зайти в галерею, где есть множество фотографий Нади. Там она разная. Улыбается, плачет, заливисто смеется и размазывает кашу по стульчику для кормления. Я вовремя себя останавливаю. Стискиваю зубы, чтобы не болтать лишнего. Зачем пробуждать в Динаре лишний интерес? Я надеялась, что он отбросит идею со встречей с дочкой, но бросив на него мимолетный взгляд, убеждаюсь, что нет. У него загораются глаза.

Мы не очень хотели еще ребенка. Надя у нас получилась спонтанно, неожиданно. Нам было достаточно двоих близнецов, я с замиранием сердца ждала, когда с ними станет чуточку легче, спокойнее, когда они пойдут в школу. Мы до сих пор не знаем, как получилась Надя, но как только я узнала о беременности, решение рожать было принято сразу же, и Динар его поддержал, хоть и тоже не горел желанием.

– Я хочу ее увидеть, Ясмин. Не верю, что ты оставила ее где-то там и приехала одна. И сыновей хочу видеть. За что ты так? Ты забрала у них отца…

– Не смей, – высекаю, резко поднявшись на ноги. – Не смей даже заикаться! У тебя нет на это права!

Развернувшись, резко ухожу. Я была сильной, как и хотел отец, стояла на своем и не болтала лишнего, но эмоции все равно сильнее меня. Они переливаются через край, выплескиваются. Вместо того, чтобы быть холодной и равнодушной и дальше, я сбегаю, потому что больше не могу с ним разговаривать, видеть его.

Я не ловлю такси и миную машину с личным водителем, которого мне предоставил отец. Иду по дороге, утирая слезы тыльной стороной ладони. Динар хочет видеть дочку, а я понятия не имею, как мне быть, потому что не представляю, смогу ли поделить детей. Смогу ли в будущем встречаться с Динаром с улыбкой на лице, без претензий. Сейчас кажется, что никогда.

– Ясмин!

Я резко останавливаюсь. Не хочу поворачиваться, но незваная гостья настигает меня сама. Карина останавливается напротив, вскидывает голову и холодно приказывает:

– Нам нужно поговорить.

Глава 9

– Нам не о чем, – отвечаю настолько холодно, насколько это вообще возможно.

Следом – иду дальше. В таком же темпе, в котором шла до этого. Карина остается позади, но тут же меня настигает. Вышагивает рядом. Терплю ее присутствие несколько минут, затем останавливаюсь и, повернувшись, интересуюсь:

– Провожать меня будешь?

– Мне есть что тебе сказать.

Я морщусь. Она мне неприятна. И как человек, и как женщина. Я бы на ее месте ни за что не стала разговаривать с почти бывшей женой мужчины, с которым встречаюсь, но ее это, похоже, ни капли не смущает.

Заприметив припаркованное у обочины такси, прибавляю шагу и успеваю сесть в салон прежде, чем Карина начнет со мной разговор. Водитель, не задавая лишних вопросов, трогается с места, лишь странно поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Я не спешу называть ему адрес, куда ехать, потому что пока что сама толком не знаю, куда мне направиться. В дом отца, хоть там и остались дети, пока ехать не хочется. Надеюсь, няня сумеет с ними справиться, пока меня нет.

Прошу у водителя отвезти меня в один из парков, где раньше гуляла. Он находится неподалеку от квартиры, где у меня когда-то была счастливая семья. Лишь усилием воли я брожу по парку, попивая любимый кофе, которого мне так не хватало за границей. Все же лавандовый раф, как оказалось, делают далеко не везде. За прошедший год здесь ничего не изменилось. Те же памятники, те же кафешки, те же продавцы воздушных гелиевых шаров и прочих безделушек.

И даже Динар, стоящий рядом с озером, на том самом месте, где мы всегда раньше встречались, тоже прежний. Стоит, засунув руки в карманы, неотрывно смотрит на меня. Мы не договаривались здесь встретиться, не уславливались, но я медленно подхожу ближе, а он делает шаг ко мне, но тут же тормозит, словно…

Словно вспомнив, что где-то там его ждет другая.

Интересно, когда изменял с этой другой, тоже думал и останавливался, вспоминая обо мне? Или считал, что я настолько наивна и глупа, что не пойму? Я бы, может быть, и правда не поняла, да только мне рассказали. Поставили в известность наверняка с какой-то определенной целью. И поговорить Карина со мной жаждала не просто так. Вдруг переживает, что я буду возвращать свое?

В какой-то момент даже хочется. Сорваться, поддаться искушению, а затем все ей рассказать, только вот удовольствия мне это не принесет, а она, я уверена, простит. Такие женщины прощают. Я плохо ее знаю, но даже этих крох достаточно, чтобы сделать выводы. Она забудет о собственной гордости, лишь бы мужчина был рядом.

– Я хочу видеть детей, Ясмин. И я не хочу развод.

Я пришла сюда, чтобы побыть одной. Не знаю, почему именно сюда. Почему в то место, где мы часто проводили время вместе. Может быть, мне не хватало ностальгии, и я пришла за ней? А Динар? Как догадался, что я буду тут?

– Следишь за мной?

– Часто здесь бываю.

– Один?

Вопрос срывается с губ раньше, чем я понимаю, что спрашиваю. Поджав губы, отворачиваюсь к озеру. Серьезно? Господи, я спросила, приходит ли он один? Какая, к черту, разница, один или с толпой фанаток?

– Мысленно – с тобой.

Неожиданно хочется отвесить ему пощечин. Одну, вторую, и бить до тех пор, пока не получу удовольствие, только вот… сомневаюсь, что оно меня посетит.

– Ты не ответила.

– Ты ничего не спрашивал.

– Я просил. Увидеть детей, Ясмин. Ты забрала у меня дочь. Она даже не знает о моем существовании. Я для нее – чужой.

– Ты для всех теперь чужой.

– Вот как… И что ты сказала мальчикам?

– Правду.

– Врешь.

Поджимаю губы. Динар слишком хорошо меня знает. Я даже соврать не могу так, чтобы поверил. Я ведь действительно не говорила детям ничего. Только то, что папа очень занят и обязательно приедет, когда освободится. Когда-то потом. Когда-нибудь. К тому времени, я надеялась, они о нем забудут.

– Так тебе все же помог отец?

– С чего такие выводы?

– Ты пришла вместо него на встречу.

– Попросила уступить мне местечко. Ты же знаешь, что никогда не нравился моему отцу, он с радостью, как только узнал, что я планирую развестись, сам и предложил ближайшую назначенную с тобой встречу.

– Могла просто позвонить.

– Хотела эффектно появиться.

Не знаю почему, но мне неожиданно нравится перепалка с ним. Я словно… соскучилась. Это слово меня пугает, я начинаю идти вдоль озера, слыша шаги позади.

– Ты изменилась, Ясмин.

Динар замечает обычные вещи, а у меня внутри все горит от его слов. Изменилась. Это ведь правда. Я теперь совершенно другая. Двадцать четыре на семь красивая и в любой момент готовая сорваться с места, чтобы показать себя, только вот теперь это никому не нужно. Разве что отцу, который, судя по приглашениям, собрался продемонстрировать меня как минимум половине города.

– Стала похожа на твой идеал?

– Не внешне, внутренне.

– А внешне что же? Не дотягиваю?

– Ты всегда была красавицей.

– Поэтому ты трахал секретаршу на рабочем столе? И судя по тому, что она идет к нам, все еще продолжаешь, да?

Я смотрю за его спину. Туда, где на высоченных каблуках к нам пытается добраться Карина. Динар резко оборачивается и крепко матерится, завидев ее. Мысленно со мной, да? А не мысленно можно трахать то, на что приятно смотреть, а не думать?

Глава 10

Динар

Шпильки Карины застревают в земле, но она продолжает уверенно выдергивать их и шагать к нам. Несколько дней назад прошел дождь, и, несмотря на солнечную погоду сейчас, все вокруг еще недостаточно просохло. Я не понимаю, зачем она пришла и как узнала, где я. Но судя по тому, как решительно приближается, случилось что-то важное.

Я знаю, что за ней точно так же наблюдает и Ясмин. Слышу ее раздраженное дыхание и тихий смешок. В отличие от Карины, на Ясмин туфли на массивной подошве. Не менее стильные, но уверен, в сто раз удобнее. Сюда она, по крайней мере, дошла без проблем.

– Помоги уже своей пассии, а то, глядишь, застрянет, и придется доставать эвакуатором.

Чем больше Ясмин говорит, тем сильнее я убеждаюсь, что у нее ничего не прошло. Что внешнее равнодушие лишь напускное, и на самом деле она по-прежнему любит меня. Конечно, она обижена, возможно, даже разочарована и дезориентирована, но чувства, уверен, никуда не ушли.

Несмотря на то, какие чувства Карина вызывает в Ясмин, я рад, что она пришла. Не потому что хотел ее видеть, а потому что чем чаще ее будет видеть Ясмин, тем быстрее поймет, что все еще неравнодушна, а там… там я смогу убедить ее не рушить наш брак. Заявление на развод не подано, значит, все еще можно вернуть. Да и потом можно. Все-таки пары, у которых дети, разводят дольше. Нельзя просто прийти и поставить подписи, обязательно будет суд. Особенно в нашем случае, ведь Ясмин думает, что я легко откажусь от детей, а я этого ни за что не сделаю.

– Что-то случилось? – спрашиваю у секретарши холодно.

Стараюсь дать Ясмин понять, что Карина для меня ничего не значит. Обычная сотрудница, единожды ставшая чем-то большим.

– У нас ЧП.

Карина быстро пересказывает информацию, полученную с объекта. Говорит, что там требуют моего срочного присутствия. Ясмин все это время стоит рядом, уверен, что неотрывно на нас смотрит. Интересно, о чем думает? Судя по выражению лица, ревнует. И злится, конечно. Карина не дала нам нормально поговорить и во второй раз.

– Едем? – уточняет Карина, посматривая в планшет.

Изредка кроме работы секретарши она подрабатывает и помощницей. Составляет что-то типа графика, помогает мне не забыть о встречах. Удобно, но возле себя я держу ее не поэтому. Причина в другом.

– Иди. Я сейчас.

Киваю в сторону машины. Хмурюсь, когда Карина остается стоять на месте, непонимающе на нее смотрю, а затем мое внимание привлекает движение справа. Я поворачиваю голову и безошибочно узнаю в шагающем к нам мужчине Давида.

Строгий костюм, дорогие часы известной марки на запястье, небрежная хватка телефона в руке и скучающий взгляд. Таким он останавливается рядом с Ясмин. Таким кладет руку ей на талию и притягивает к себе. Таким целует в висок. Мягко, нежно, имея на это полное право, в то время как я стою поодаль, и все, на что способен – бездейственно пялиться. И сгорать от ревности.

Сюда что, съехались все кому не лень?

Обстановка накаляется, когда Давид отлипает от Ясмин и делает шаг в мою сторону. Протягивает руку для пожатия, которую я тут же игнорирую. Он для меня никто. Пустое место, не стоящее внимания, но когда он берет в руку ладошку Ясмин, хочется ему ее сломать. Я ревную. Дико и адски ревную, потому что мне не позволено вот так по-хозяйски прикасаться к ней, а ему можно. Разрешено. У него, судя по улыбке и разговору с Ясмин, полный карт-бланш на любые действия.

– Динар…

Карина подходит ближе ко мне, трогает за плечо, но я не свожу взгляда с Ясмин. Она улыбается своему этому Давиду. Мягко кладет руку ему на грудь. Смеется. Открыто так и искренне, что что-то внутри меня сжимается, сдавливая до такой силы, что тяжело вдохнуть. Я не приходил сюда ни с кем, кроме жены, а она… она приводит сюда своего Давида. Напрочь меня игнорируя, не глядя даже в мою сторону.

– Идем.

Карина пытается меня вытащить отсюда. Оторвать от созерцания того, как все еще мою женщину прижимает к себе другой. Как стирает с ее щеки пылинку и как едва-едва, почти невесомо, прикасается к ее губам.

Разряд. Удар. Сердцебиение нестабильно.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него и не устроить скандальную сцену, которую наверняка будут обсуждать во всех новостях. Я даже вижу заголовки. Они проносятся в моей голове один за другим. Впрочем, и так есть что писать. Ясмин по-прежнему моя жена, а ее на моих глазах обнимает другой мужик.

Я делаю к ним шаг. Меня удерживает Карина. Перехватывает за руку. Обернувшись, чтобы сбросить ее ладони и потребовать не лезть, наталкиваюсь на полный страха взгляд. «Не надо», – шевелит одними губами. Да… сцену в парке устраивать и правда не надо, но бороться с собой сложно. Я едва способен выстоять. Чего не скажешь о Ясмин. Она, в отличие от моей расшатанной нервной системы, абсолютно спокойна. Хочу верить, что она прекрасная актриса. В то, что ей наплевать, не верю. Иначе зачем эти вопросы? Не от обиды же.

– Договорились о разводе? – уточняет Давид спокойным голосом.

Сука.

Развода ждет?

Не дождется.

И лапы его на ее талии покоятся. Все еще очень хочется их переломать. С трудом контролирую бурю эмоций.

Ну что, Динар? Вызвал ревность?

Усмехаюсь собственной глупости. Неужели я и правда думал, что получится раскачать Ясмин? И что у нее в рукаве не припрятано несколько козырей? Давид – один из них. Я о его существовании как-то подзабыл. А он вот… живой, настоящий. И судя по всему, планирует таким остаться рядом с моей женой.

Глава 11

Ясмин

– Что это было? – спрашиваю недовольно, когда отходим на приличное расстояние от парочки, состоящей из моего бывшего мужа и его подстилки.

Я честно пытаюсь всеми силами называть Карину иначе, но у меня не получается. Таких, как она, женщин, липнущих к мужчинам вне зависимости от того, хотят они этого или нет, я понять не могу, как ни пытаюсь. Вешаться на шею. Преследовать. Это ж надо настолько себя не уважать! Я бы даже от сильной любви так не смогла. И унижаться, отправляя свое полуголое фото якобы сопернице, у меня бы тоже рука не поднялась. Но то я, а то… она.

– А на что это было похоже? – невозмутимо интересуется в ответ Давид.

– Мы так не договаривались, – вторю его тону.

– С тобой – нет.

– Это еще что значит?!

Давлюсь возмущением, пока Давид открывает для меня переднюю дверцу своего автомобиля и помогает сесть внутрь. Я бы села назад, но устраивать сцены при бывшем муже не хочется. Сажусь и тут же сжимаю руки на коленях. Подбираю слова, чтобы донести до Давида, что вот так поступать без моего ведома нельзя. И при этом гоню от себя мысли, что мне понравилась реакция Динара. То, как он смотрел и злился. Как дернулся в нашу сторону, увидев, что Давид меня обнимает. Убеждаю себя, что это тешит самолюбие, только и всего.

Хлопает дверца. Я вжимаюсь в кресло, когда Давид наклоняется ближе. Отвернуться уже не успеваю, так что его щека мажет по моему подбородку, когда он тянется к ремню безопасности. Звучит щелчок, Давид отстраняется.

– Это чтобы не раздражало оповещение, – поясняет.

Сказать, чтобы я пристегнулась, он, конечно, не мог! Я на него злюсь. Попутно немного и на себя тоже.

– Как ты здесь оказался?

– А что? – хмыкает, заводя двигатель и странно косясь в мою сторону.

Это место некогда было наше с Динаром. Здесь, конечно, собирались и другие парочки, но Давид не мог о нем знать. Как, впрочем, и Карина, если Динар ей, конечно, не рассказал. Теперь эта локация утратила былой шарм и привлекательность. О ней знают все. И помощница Динара, и вот… Давид.

– Тебя отец заставил за мной следить?

Замечаю, сжимаются его челюсти. Недоволен?

– У нас с твоим отцом уговор, – поясняет, впрочем, спокойно.

– А со мной ты посоветоваться не хочешь? Я не ожидала тебя увидеть.

– В этом вся суть.

– И что мы пытаемся сделать? Вызвать у Динара ревность?

Давид смеется, словно мое предположение не имеет абсолютно никакого смысла, но проблема в том, что меня втянули в игру и совершенно не объяснили ни ее правил, ни цели.

– Кто-нибудь объяснит мне, зачем мы все это делаем?! И что мы вообще делаем?!

Давид упрямо молчит, делает вид, что сосредоточенно ведет автомобиль и следит за дорогой. Отец тоже рассказывает мало. Отвлечь разводом – это, конечно, хорошо, но если реально взяться за развод, то с его связями можно получить документ уже через неделю, но папе нужно не это. Что-то другое. И Давид тоже заинтересован, иначе бы не строил из себя влюбленного в меня при Динаре, тогда как за предыдущие полгода мы с ним едва обменялись парой фраз. Да и те звучали преимущественно от него и по большей части в приказном тоне.

– Будешь молчать? – продолжаю допытываться.

Давид сжимает руль крепче, останавливается на красный, поворачивается ко мне.

– Твой муж не хочет тебя отпускать и хочет видеть детей. Ты хочешь развод и планируешь не подпускать его к ним. При этом у него… есть определенные проблемы в бизнесе. Как думаешь, чему он будет уделять больше времени? Вернувшейся жене, которая всеми силами пытается получить развод, или бизнесу, где, скажем… не все так хорошо?

Он переводит взгляд на загоревшийся зеленый, трогается с места.

– Кстати, вот…

Он протягивает мне бумаги.

– Тимур просил завезти ему, но я думаю, он передаст это тебе, так что…

Белые листы я беру почему-то трясущимися руками. Перебираю, читаю. Заявление о разводе.

– Можно было подать в электронном варианте, так быстрее, но Тимур доверяет только бумагам, – усмехается. – Подпишешь, отдашь ему, думаю, дальше он все сделает сам.

– Ты за мной следишь? – спрашиваю в очередной раз.

– А как, по-твоему, я здесь оказался? Браслет… – он словно невзначай прикасается к браслету, который подарил мне якобы на праздник, когда мы уезжали.

– Здесь что-то встроенно, да?

– Да. Датчик. Я вижу твое местоположение.

– Только ты?

– Пока да, только я.

– Что значит пока? Ты собираешься поделиться моим местоположением с кем-то еще?

– С твоим отцом, например.

Мне хочется снять этот браслет, который неожиданно начинает ощущаться удавкой. Даже дизайн у него такой… массивный, с замысловатой непростой застежкой. Мне тогда, осунувшейся и, как мне казалось, страшной после родов, очень хотелось почувствовать себя желанной. Красивой и привлекательной женщиной. А Давид дарил подарки. Браслет, цветы. Говорил он очень мало, но каждый его приезд заканчивался чем-то безумно приятным для меня и детей. О них он тоже не забывал. Наде привез сережки, мальчикам костюмы. И не только их, разумеется! Были и игрушки, и сладости.

– Где еще есть датчик? – спрашиваю, с трудом сглотнув застрявший в горле ком. – У Нади в сережках?

Давид смотрит на меня странно. Не могу сразу определить, что выражает его взгляд, но от него отчего-то становится холодно. Мурашками покрывается все тело, а внутри все вибрирует от волнения.

– За кого ты меня принимаешь, Ясмин? Датчик только в браслете.

– А если бы я его не носила?

– Ты даже не пыталась его снять, – усмехается. – А если бы попыталась, все равно не смогла. Он не снимается просто так.

Глава 12

– У вас все в порядке, Ясмин Тимуровна? – спрашивает Елена, когда захожу в дом.

На мне, видимо, лица нет, раз даже такая равнодушная и черствая женщина, как она, обращает внимание.

– А у вас? – спрашиваю в свою очередь.

– Все хорошо. С мальчишками вот только зашли с улицы. Они у вас такие активные, едва за ними поспевала. И Надя с нами была.

– А сейчас?

– Сейчас Надя спит, а мальчики на кухне под присмотром Ульяны Николаевны. Она им там вкусности приготовила. Сами понимаете, давно детей у нас в доме не видели, торт не для кого было готовить.

– Я поднимусь к себе? Минут на десять.

– Конечно, – поспешно говорит она. – Если что-то потребуется… скажите.

Удивительно, но она перестает меня так сильно нервировать, как в первый день. Сегодня она внимательная, заботливая, даже с детьми ей удалось поладить, в чем я до последнего сомневалась.

Не исключаю, что это напускное, и она просто старается после нагоняя отца, но это и неважно сейчас. Мне после разговора с Давидом необходимо время, чтобы прийти в себя.

Я быстро поднимаюсь по лестнице, добираюсь до комнаты, которая некогда была моей. Теперь это больше не спальня подростка с многочисленными плакатами известных в то время групп и исполнителей. Здесь все переделали. Другая мебель, покраска стен, затемняющие шторы. Теперь тут по-взрослому, но я прохожу мимо, в ванную, где, кстати, ничего не изменилось. Разве что баночки стали другими, больше похожими на препараты из аптеки, чем на то, чем нужно мазать лицо.

Я умываюсь холодной водой, беспощадно смывая косметику, размазывая ее по лицу. Нервными движениями достаю ватные диски, стираю все. Тру, пока кожа не становится красной, а глаза слегка воспаленными от попавшего средства для снятия макияжа и остатков этого самого макияжа.

Взгляд падает на браслет, словно я могла забыть о его существовании. Переворачиваю руку ладонью вверх, осматриваю застежку, которая тогда показалась мне всего лишь интересной.

Он не снимается просто так. Не снимается.

Поддеваю небольшой металлический зазор, отодвигаю его полностью. Браслет разъезжается в стороны на несколько миллиметров. Но этого недостаточно, чтобы его снять! Я тяну еще и еще, пока не понимаю, что это бесполезно. Как и сказал Давид, снять эту металлическую удавку у меня не получается. Разозлившись, начинаю дергать металл в сторону, задеваю кожу небольшим разъемом до крови. Психую, что ничего не получается. Стираю одинокие красные ручейки, но они текут снова и снова.

Решаю застегнуть браслет и продезинфицировать рану. Кожа вокруг покраснела, кое-где застежка оставила царапины. Браслет удобный, но, оказывается, только тогда, когда не пытаешься его снять. Я его даже не чувствовала, носила, потому что он нравился мне. Стильный, современный, даже на ночь у меня не возникало желания его снять. Защелкиваю и нервно вздрагиваю от звука. Тогда, когда Давид надевал его, я даже значения этому не придала, а теперь… ощущение, что здесь еще и камера.

– Ясмин Тимуровна, все в порядке? – в дверь стучит Елена.

Судя по тому, что она заволновалась, я нахожусь здесь довольно долго.

– Да, простите, скоро выхожу.

– Там мальчики вас ждут.

– Иду.

Выхожу, лишь когда слышу тихий стук двери. Это Елена покидает мою спальню. Я воровато выхожу следом. Надеваю свитер, чтобы прикрыть поцарапанную браслетом руку, и выхожу, тут же попадая в объятия к ребятам. Они налетают на меня с веселыми визгами и на приличное время позволяют отвлечься от насущных проблем и множества вопросов, которые появляются после встречи с Давидом.

Мы играем с ребятами до самого вечера. Я даже беру на себя дополнительные занятия по английскому и математике на себя. Елена не возражает, что странно. Вдвойне удивительно, что не прибегает отец с криками, что занимаюсь я снова не тем, чем должна. Мы спокойно занимаемся, веселимся. Надя активно ползает вокруг нас. Идиллия, нарушаемая лишь вечером неловким голосом Елены:

– Простите, Ясмин Тимуровна. Ваш отец… просил вас через час быть готовой к ужину.

– Конечно.

Оставляю детей на нее, сбегаю к себе в комнату и с сожалением отмечаю, что надеть что-то с коротким рукавом не выйдет. Кожа вокруг браслета красная, воспаленная. Возникает мысль попросить Давида его снять, но почему-то я уверена, что он откажет. И отец его в этом поддержит. Я попросту в ловушке. В золотой клетке с серебрянной удавкой на руке. Куда бы ни пошла, и Давид, и отец будут в курсе моей жизни.

Встреча с друзьями, фитнес, походы по магазинам – они будут знать все. Мороз по коже от этого осознания. И неожиданно хочется сбежать. Проявить бунтарский характер, как когда-то в подростковом возрасте. Только вот это отец уже учел. Теперь просто так отсюда сбежать нельзя. Он даже жить отдельно меня не отпускает. Прикрывается желанием быть поближе к внукам. К внукам, которые столько лет его не интересовали и отца которых он ненавидит?

– Ясмин Тимуровна…

На пороге появляется Елена. Для меня слишком быстро, хоть я и успела собраться. Улыбаюсь этой женщине, которая сейчас кажется мне единственным другом в этом огромном и холодном особняке.

– Детей я уже собрала, – сообщает, когда выхожу из комнаты. – И отвела вниз. Они будут ужинать отдельно.

Ну, конечно.

– Хорошо. Спасибо, Елена.

– Я заберу их сразу после. Пойдем с ними на вечернюю прогулку перед сном.

Я тоже хочу на прогулку вместо душного ужина с отцом. Не уверена, что у нас сложится разговор. Да и есть я не хочу, несмотря на то что за весь день так ничего и не съела.

Вместо платья я надела классические брюки, шелковую майку на тонких бретельках и пиджак, рукава которого доходят до середины ладони и тщательно скрывают раненую кожу.

Спустившись вниз, слышу мужские и женские голоса. Значит, ужинать будем не в одиночестве. Кто-то пришел, потому и детей отвели в другую комнату.

Захожу в гостиную, здороваюсь с незнакомыми людьми, не спеша подходить к отцу. Чуть в стороне замечаю Давида, который салютует мне бокалом. Его взгляд проходится по мне сканером, останавливается в районе левой руки, кожу которой жжет ненавистный браслет. Он усмехается, словно догадываясь, что я пыталась снять его удавку. Отворачиваюсь, хватаю с подноса проходящего мимо официанта бокал и подношу его к губам. Чувствую на щеке взгляд, но больше не смотрю в сторону того, кто посадил меня на цепь.

Глава 13

– Не так быстро, Ясмин! – говорит отец в спину, когда собираюсь подняться к себе. – Задержись.

Мероприятие, на котором я исполняла роль улыбающейся дочери Тимура Горлова, подошло к концу. Гости разъехались, непонятно только, зачем вообще приезжали, а прислуга убирает с небольших столов, на которых был устроен символический фуршет. Я бы предпочла еще поужинать. Не наелась тарталетками и выставленными фруктами. Надеюсь, детей кормили лучше, чем нас.

– Что, папа?

– Нужно поговорить. Зайдешь ко мне в кабинет?

Я вопросительно смотрю на Давида, что стоит за его спиной и никуда не уходит. Судя по всему, у них с моим отцом тоже есть какой-то важный разговор, потому что он единственный из всех, кто остался.

– Сейчас?

– Да, можно и сейчас.

– Я сбегаю к детям, узнаю, все ли у них в порядке, и приду.

Отец поджимает губы, словно недоволен моим ответом, но все же в результате просто кивает и позволяет мне уйти.

Быстро поднявшись на второй этаж, с сожалением отмечаю, что Елена уже уложила и Надю, и мальчиков. Все же они к ней привыкли, если даже перед сном не закатили истерику и не потребовали маму. Впрочем, может, и была истерика, просто на первом этаже, где проходил прием, ее слышно не было из-за дальнего расположения детских. Видимо, это еще один идеальный отцовский план. Заиметь внуков, которые не будут мешать, когда нет времени с ними возиться.

– Ты быстро, – замечает отец, когда захожу к нему в кабинет после короткого стука в дверь.

– Дети спят.

– Еще бы! – хмыкает довольно. – Елена – лучшая няня, или ты думала, я доверю своих внуков дилетантке?

– Я подумала, что они не уснут, так как привыкли ложиться со мной.

Отец цокает языком и морщится. Явно чем-то снова недоволен.

– Слишком уж ты к ним привязана, – замечает не без укора.

– Они мои дети. Предлагаешь спихнуть их на няню?

– Ты росла с няней, плохо разве было?

– Иногда мне не хватало материнского тепла и отцовского внимания, папа.

– Материнского тепла, – морщится. – Не по адресу претензия, Ясмин. Твоя мать бросила нас, а жениться на очередной меркантильной суке не входило в мои планы.

Мое замечание об отцовском внимании папа, конечно же, никак не комментирует, потому что он, по его мнению, делал все возможное, чтобы вырастить меня в хороших условиях, чтобы у меня было все, о чем только можно мечтать. А я, будучи ребенком, мечтала лишь о том, чтобы папа хоть однажды приехал на мое выступление в саду и школе и не опоздал на празднование дня рождения, которое проспонсировал. Материального у меня всегда всего было с лихвой. Лучшая одежда и украшения, любые капризы, личный автомобиль. Не было только того, чего мне так сильно хотелось – внимания. И теперь я не собираюсь лишать этого своих детей.

– Ты хотел поговорить, – напоминаю ему, поняв, что больше ничего от него не дождусь.

– Да. Как прошел разговор с Динаром? Тебе есть чем меня порадовать? Давид сказал, тебе понадобилась его помощь. Динар привел свою любовницу, – выплевывает отец. – Он до сих пор ее трахает?

– Мы не разговаривали о том, какие отношения у него с Кариной, папа.

– А то непонятно, – фыркает. – Или ты надеешься, что все это время твой Динар хранил тебе верность? – усмехнувшись, отпивает из стакана виски.

Я знаю, что у него проблемы с давлением, и пить ему категорически противопоказано. Так было еще восемь лет назад, но судя по всему, ничего не изменилось, и отец по-прежнему ведет себя как ребенок, забывая о своем здоровье.

– Пора взрослеть, Ясмин, и прекращать верить в сказки.

Стук стакана о деревянную поверхность разносится по комнате. С неприятным звуком скользящих по полу колесиков кресла отец отъезжает от стола и складывает руки на груди.

– Так как прошла встреча? Он тебе угрожал? Что-то требовал?

– Хотел встречи с детьми.

Отец хмыкнул самодовольно. Так, словно именно так все и планировалось, и от этого мне почему-то стало не по себе. Впервые с момента, как я сбежала от Динара, захотелось вернуться и поговорить. Не прощать измену, разумеется, об этом не идет и речи, но поговорить, решить все, определиться. Так, чтобы…

Чтобы не зависеть от отца. Чтобы не выполнять его непонятные требования. Чтобы просто жить с детьми в отдельной квартире, устроиться, может, на работу, как только Надя сможет пойти в детский сад.

– На этом мы и сыграем, – довольно говорит отец. – Ты подписала документы о разводе?

– Да, вот, – протягиваю отцу бумаги, которые мне днем дал Давид и которые я успела подписать.

– Отлично. Запустим процесс развода, а дальше будем тянуть время. На вот, ознакомься, – отец достает из ящика стола папку и перебрасывает ее на мою сторону стола. – Там приблизительная схема первого заседания. Более подробно вы поговорите лично с адвокатом, но чтобы не было неожиданности для тебя, давить придется на то, что ты требуешь единоличную опеку над детьми. К тому же девочку он вообще не видел.

– Надю.

– Что? – переспрашивает отец.

– Девочку зовут Надя, папа. Пора бы уже запомнить имя собственной внучки.

– Я помню. Оговорился, – находится папа, но я отчего-то ему не верю. – Тебе все понятно? – спрашивает после длительной тирады, которую я уже не слушала, погрузившись в свои размышления.

– Понятно.

– Мы отомстим твоему Динару сполна. Растопчем его морально и материально. Разве ты не этого хотела?

– Я просто хотела развод.

– И развод получишь.

Я машинально киваю, уже прекрасно зная, что не пойду на поводу у отца. Я вовсе не планировала добиваться единоличной опеки и навсегда лишать Динара возможности видеться с детьми. Я лелеяла обиду, это правда, но мальчики соскучились по отцу и не перестают о нем спрашивать. Новую легенду после той, где я сказала, что они скоро смогут увидеть папу, просто папа будет жить отдельно от нас с ними, я не придумывала и не буду. Я не хочу совместную опеку, где Динар будет проводить половину времени с мальчиками, забирать их к себе, познакомит с Кариной. Но я согласна разрешить ему видеться с ними в моем присутствии, скажем, несколько часов пару раз в неделю. Учитывая, что так они виделись, когда мы с Динаром жили вместе, ничего не изменится.

– Это все? – спрашиваю, поднявшись со своего места.

– Почти. Присмотрись к Давиду. Понятно, что как мужчина он вряд ли будет в восторге воспитывать троих чужих детей, но мне нужен тот, кому я смогу передать бизнес. Дети твои вырастут не скоро, так что… поработай в этом направлении.

Глава 14

Ясмин

– Сними это, – произношу требовательным тоном, полностью игнорируя произнесенную ранее просьбу отца.

Давид перехватывает мою руку и проводит по запястью большим пальцем. Поглаживает, не разрывая зрительного контакта, слегка ухмыляется, когда непроизвольно отдергиваю руку, чтобы освободиться от захвата. Я не собираюсь его соблазнять, как бы того ни хотел папа. Между мной и Давидом давно все кончилось. Он, безусловно, видный мужчина. Статный, красивый, сексуальный, но он…

Как бы это объяснить?..

Слишком самоуверен?

Даже сейчас… он смотрит на меня так, будто прямо в это мгновение я должна упасть в его объятия от одного жеста внимания. Он знает о своей неотразимости, а меня считает женщиной явно не его уровня. Это читается в каждом слове, взгляде и жесте. Он словно дает мне понять, что своим вниманием делает мне одолжение. И ждет, конечно же, отдачи. Преклонения, может, жажды. Я должна его соблазнять, как и сказал отец. Я должна ему показать все свои положительные стороны, чтобы у него появилось желание быть со мной.

От этого меня начинает подташнивать, и я все же вырываю руку.

– Разонравился браслет? – хмыкает.

– Я хочу, чтобы ты убрал оттуда маячок. Немедленно.

– Снять браслет можно специальным ключом. Как ты можешь догадаться, с собой у меня его нет.

– Я готова поехать к тебе.

– Вот так сразу?!

– Прекрати паясничать, Давид. Мне не нравится слежка за мной.

– Я за тобой не слежу, Ясмин, а присматриваю. Согласись, тебе ведь нужна была помощь в нашу последнюю встречу.

– Я сниму его сама, – предупреждаю.

– Да пожалуйста. Если найдешь ювелира, который рискнет своим местом, сорвав пломбу с такого изделия.

– И что ты предлагаешь? Рубить руку?

Давид заразительно смеется, но мне ни разу не смешно. Я лишь недоуменно смотрю на мужчину, с которым некогда нас связывали довольно близкие отношения. Теперь не могу понять, что вообще в нем нашла. Нет, конечно, он неотразим и всегда таким был, но ведь в дополнение он еще и нарцисс, занимающийся самолюбованием и жаждущий восторженных вздохов от окружающих.

– Зачем сразу руку, Ясмин? Можно ведь… попросить меня.

Он делает шаг ко мне, я на два отступаю назад. Смотрю предупреждающе и даже порываюсь вытянуть руку, чтобы установить между нами дистанцию, но в последний момент сдерживаюсь. Давиду явно не нравится мое поведение. Он прищуривается, хмыкает…

Я отчетливо вижу в его взгляде недоумение. А еще он меня оценивает. Не только сейчас, но и раньше. Все это время, что мы виделись, Давид словно… приценивался? Господи! Этого мне только не хватало! Чтобы меня оценивали, словно выставленный на витрину товар!

– Я тебя попросила, Давид. Вижу, к просьбам ты холоден. Или… ты намекаешь на что-то конкретное?

Хочу отплатить ему той же монетой, но чувствовать себя такой же неотразимой, каким себя чувствует Давид, мне не хватает уверенности.

Дальнейший наш разговор прерывается отцом. Он зовет к себе Давида, чему я прямо сейчас несказанно рада. Буду надеяться только, что разговор пойдет не обо мне и папа не будет просить у своего теперь уже не водителя, а партнера, присмотреться к его бедной, никому не нужной дочери.

Поднявшись к себе, наспех принимаю душ и забираюсь в кровать. Этот день вымотал меня до невозможности. Требования отца, насмешка Давида, встреча с Динаром и его любовницей…

У меня что-то екает в груди, когда на телефон снова приходит смс с незнакомого номера. Срабатывает чувство дежавю. Вот я нахожусь в подавленном состоянии, разбитая, расстроенная после родов. Сейчас ощущения почти те же. И страх, с которым я открываю смс, почти что осязаем. Он темной паутиной расползается по телу.

Кликнув по сообщению, с облегчением выдыхаю, увидев там рекламную ссылку с приглашением на выставку. Вот ведь удивительно. Я столько времени провела в другой стране в роуминге и не получала ни одного такого сообщения, но стоило вернуться, как они второй день сыплются одно за другим. То меня приглашают на показ новой коллекции местного бренда одежды, то предлагают воспользоваться купоном на скидку в ювелирном. И вот сейчас…

Я собираюсь удалить смс, но палец зависает в воздухе, когда читаю имя. Анна Багрянцева. Первая выставка картин, невероятное мастерство в искусстве – гласит короткая похвала к предстоящему событию. Анну я знаю лично. Мы учились с ней в университете на одном курсе. И нам обеим очень нравился Динар. Только вот мне, в отличие от Анны, не требовалось прилагать никаких усилий, чтобы привлечь его внимание, потому что ни на кого больше он не смотрел.

Я нажимаю на ссылку с любопытством. Брожу по ее сайту, где расположена вся информация о выставке, перехожу в раздел контакты, работы, фотографии. Анна изменилась. Не до неузнаваемости, но она стала выглядеть потрясающе. Подтянутая, спортивная и натурально красивая. Без преувеличения – на ее лице нет следов косметологических операций или манипуляций косметолога. Разве что профессиональный постоянный уход для поддержания здоровья кожи.

Я сама не замечаю, как с сайта перехожу в строку браузера. Пишу «Анна Багрянцева» и получаю множество новостей и снимков. Перехожу почему-то по кричащему названию «Кто тот самый таинственный покровитель новой художницы Анны Багрянцевой?». Страница почему-то слишком долго грузится. Мне даже приходится перезагрузить, но когда открывается, я едва не роняю телефон на пол, потому что на первом же фото я вижу Динара в обнимку с Анной. Сфотографированного со спины, но я без проблем узнаю его.

Глава 15

– Не думаю, что мы готовы что-то вам предложить, – сообщают мне на очередном собеседовании.

Мужчина средних лет выдавливает сочувствующую улыбку и практически сразу теряет ко мне интерес. Я вообще удивлена, что после посланного резюме они позвонили мне и попросили приехать на собеседование. Удивлена, потому что в том самом резюме практически ничего нет. После окончания университета я нигде не работала. Рожала любимому мужу детей и создавала уют в доме. Судя по тому, как быстро Динару это надоело, даже в этом я преуспела так себе.

Из офиса компании я выхожу не то чтобы в расстроенных чувствах. Скорее, подсознательно я была готова к такому повороту, но после их звонка во мне все равно поселилась надежда. Крохотная, неоправданная, но надежда. Я тщательно выбирала костюм на собеседование, чтобы произвести хорошее впечатление, делала укладку и макияж. И, как выяснилось, все напрасно. Мне вообще кажется, что меня пригласили только затем, чтобы посмотреть на женщину с дипломом лучшего университета города, которая никогда не работала.

Я и сама понимаю, что работу найти будет сложно, но не пробовать не могу. Отец четко дал понять, что не собирается брать меня в свой бизнес и делать его частью. Он ждет, пока подрастут мальчики, а до того времени собирается передать бразды правления Давиду. Если тот, разумеется, возьмет меня замуж.

Мне тошно от одной мысли. Наверное, потому что ни за какого Давида я выходить не собираюсь. Да и он, по правде, не горит желанием. Подозреваю, его куда сильнее интересует отцовский бизнес, чем семейная жизнь с женщиной и тремя чужими детьми.

Я хочу устроиться сама. Получить работу, арендовать квартиру, развестись и жить, как и прежде, вдали от отца. За единственным теперь исключением – я буду разведенной матерью-одиночкой, а не замужней женщиной.

Хотя по правде, была надежда, что отец все-таки образумится и придет к выводу, что женщина – это не только красивое дополнение к мужчине, но и вполне себе самостоятельный человек, способный единолично принимать решения и даже работать. Пока что все мои попытки поговорить о работе заканчивались лишь решительной просьбой не лезть туда, где мне не место.

«Заеду за тобой в семь», – приходит на телефон сообщение от Давида.

Мы с ним сегодня планируем пойти на выставку той самой Анны Багрянцевой, сообщение о которой мне пришло неделю назад. За это время я и думать о ней забыла, но вчера Давид напомнил. Принес билеты и поставил меня перед фактом, что мы идем. Я согласилась только потому, что Багиров пообещал снять с меня свою удавку – чертов браслет, о котором теперь я не могу забыть ни на минуту.

«Ты где?» – приходит уведомление.

Злюсь. Блокирую телефон, оставляя сообщение без ответа.

Быстро перехожу дорогу и захожу в первое попавшееся кафе, которое оказалось кафе для бизнес-ланча.

– Добрый день, у вас забронировано? – мило спрашивает подоспевший официант.

– Боюсь, что нет. У вас все занято?

– Вам повезло, – улыбается парень. – Минуту назад освободился столик у окна. Пойдемте, я вас провожу.

Меня размещают у окна с неплохим видом на проезжающую часть и фонтан рядом с бизнес-центром, из которого я вышла. Я сажусь за столик, откладываю сумочку и сосредотачиваюсь на меню, но постоянно вибрирующий в сумке телефон все же настолько меня раздражает, что я достаю его и все-таки снимаю блокировку, чтобы посмотреть, в чем дело.

«Что ты делаешь в этом бизнес-центре?»

«Будешь меня игнорировать?»

«Ты не одна?»

«Ты же в курсе, что я могу приехать?»

«Если не одна – советую избавиться от спутника».

– Вы уже выбрали?

От взрыва эмоций меня спасает подошедший официант. Я быстро делаю заказ и возвращаюсь к телефону и сообщениям, которых становится только больше. Интересно, у Давида что, другой работы нет, кроме как следить за моими передвижениями и строчить сообщения?

«Я ведь могу передумать снимать браслет…»

Последнее сообщение вынуждает меня ответить.

«Делай что хочешь, Давид. Я тоже много о чем могу передумать».

Например, подчиняться. Слушать отца во всем, уступать Давиду, идти с ним сегодня на эту чертову выставку, на которую желания идти нет от слова совсем. Что мне там делать? Не помню, чтобы мы с Анной особо ладили. А уж теперь, когда я знаю, кто именно стал тем спонсором, благодаря которому она выбилась в люди, то и подавно не подружимся. И не потому, что я ревную. А потому что я всегда считала женщин, достигающих своих целей тем самым местом, не более чем шлюхами. Таково было мое воспитание, и за годы брака с Динаром ничего не изменилось.

Карина, Аня. Сколько еще женщин легли под моего мужа, чтобы улучшить свое материальное положение? И скольким еще он платил, чтобы все держалось в тайне? С Аней вот… информация просочилась в прессу, и думаю, это из-за выставки. А кроме нее? Я уверена, что есть другие. Много других. Это я умирала каждый вечер, вспоминая присланную фотографию, а Динар предпочел жить дальше.

– Извините, можно я присяду с вами?

От мыслей отвлекает подошедший мужчина. На вид ему не больше тридцати пяти. Он в деловом костюме, держит в руках кожаный портфель и смотрит на меня вполне дружелюбно.

– Видите ли, все столики заняты, а обычно я сижу здесь. Если вы никого не ждете, я мог бы составить вам компанию.

– Только если вам не покажется скучной компания многодетной матери. Вопреки одежде, я отнюдь не бизнес-леди и боюсь, что не смогу поддержать разговор о чем-то по-настоящему серьезном.

– О, не переживайте, у меня пятеро племянников. Я готов поддерживать разговор о памперсах хоть весь день.

– Боюсь, что не готова я, – отвечаю с улыбкой и киваю на стул. – Вы можете присесть. Надеюсь, буду вашим верным слушателем. И обещаю не заснуть, если вы заговорите о работе непонятными мне терминами.

Поставив портфель на свободный стул, мужчина присаживается напротив и подзывает официанта, а я тем временем его рассматриваю. Точеный подбородок, прямой нос, в меру полные губы с красивой улыбкой, которую я успела заметить, как только мужчина подошел. А еще у него невероятного цвета глаза. Темный шоколад с заметными карамельными вкраплениями. Их я замечаю уже тогда, когда мужчина, наспех сделав заказ официанту, поворачивается ко мне и, склонив голову, тоже смотрит.

– Я Артем, – протягивает руку через стол.

– Ясмин, – отвечаю, едва прикасаясь к его ладони.

– У вас безумно красивые глаза, Ясмин.

– Если скажу, что подумала то же самое о ваших, вы мне уже не поверите?

Он смеется, слегка запрокинув голову назад.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится его смех: глубокий и не фальшивый, какой я привыкла слышать в последнее время.

– Вы замужем, – с сожалением смотрит на мою руку, и я впервые жалею о том, что так и не сняла кольцо.

Глава 16

Ясмин

Вопреки моим опасениям, я для Артема оказалась вполне интересным собеседником. Он не стал перегружать меня непонятными терминами и фразами, сразу переводя тему разговора в нейтральное русло искусства. Мы быстро выясняем, что нам нравятся одни и те же фильмы, похожие жанры в книгах. А еще узнаем, что сегодня вечером будем на одной и той же выставке картин Анны Багрянцевой. Только вот я там буду, потому что у меня нет выхода, а Артем, потому что ему, по его же словам, надоела реклама этого события.

Наше общение затягивается. Мы говорим о многом. Я невзначай упоминаю о том, что развожусь, а Артем – что собирается жениться, правда, так как нет претендентки, эти планы приходится отложить на неопределенный срок.

С Артемом легко настолько, что я не замечаю, как рассказываю ему о многом. О разводе, об отце, который привык контролировать мою жизнь, и о предстоящей выставке, на которой, предположительно, встречусь с той, с кем теперь живет мой вскоре бывший муж.

Артем – случайный встречный. Человек, которого уже завтра я, скорее всего, забуду. А он забудет меня. Именно поэтому я так легко делюсь с ним. Я не жалуюсь. Орудую сухими фактами, лишенными каких-либо эмоций. Я переболела. По крайней мере, мне так кажется до тех пор, пока Артем, глядя мне в глаза, не спрашивает:

– Удавку в виде браслета на тебя муж надел или отец?

Я отвожу взгляд, полный стыда, в сторону. Не могу спокойно смотреть в глаза мужчине, который разговаривает со мной не по указанию отца или Давида, а просто потому, что я ему интересна как собеседница.

– Ясмин…

– Мне, наверное, пора.

Поднимаю руку, подзывая к столику официанта. Все это, старательно избегая взгляда темных глаз напротив.

– Ясмин.

Артем перехватывает мою руку, сжимает кисть, поглаживая большим пальцем браслет.

– Я могу его снять. Прямо сейчас, если хочешь.

– Здесь?

От шока забываю о том, что Артем – посторонний человек, который вовсе не обязан делать для меня нечто подобное. Поднимаю голову, сталкиваюсь с ним взглядом. Там никакой жалости, лишь стальная решительность и спокойная уверенность в том, что он может это сделать.

– Не здесь, конечно. Нужно будет отъехать. Один мой знакомый сделает.

Я аккуратно освобождаю руку из его захвата. Согласиться хочется неимоверно, но я раздумываю. Наверное, отец прав в том, что у меня отсутствует хватка. Он не раз говорил мне, что я нерешительная, глупая, отстраненная. И что такой, как я, нельзя доверить не то что бизнес, а даже малую долю в нем.

– Ничего не бойся, Ясмин. Ни у него, ни у меня не будет проблем.

– Но…

– Я адвокат. Поверь, я могу за себя постоять и защитить того, кто мне помогает.

– Ваш счет, – подошедший официант кладет на стол небольшую деревянную ячейку с чеком.

Я как раз собираюсь ее забрать, но Артем меня опережает. С легкостью проводит оплату картой и смотрит на меня с улыбкой.

– Считай это моей благодарностью за компанию.

– И браслет тоже?

– Если ты решишь его снять, то за браслет я потребую еще одну встречу, идет?

Махом избавиться от нерешительности, которая была со мной всю мою жизнь, очень сложно, но, сделав над собой усилие, соглашаюсь. Поразительно, но я творю абсолютную глупость, садясь в тонированный седан к незнакомому мужчине и уезжая с ним снимать браслет, который, предположительно, может оказаться полезным, если меня вдруг похитят.

Мысль о том, что Артем может оказаться не тем, за кого себя выдает, проходит, стоит нам оказаться в квартире его знакомого. Мужчина, который представляется Алексеем, выглядит как старый добрый друг-ботаник. Он в очках, в растянутых спортивных трениках и с добрым взглядом. А еще в одной из комнат у него целый кабинет информатики. Предполагаю только, что около десятка мониторов, на которых выведены цифры и формулы, куда мощнее тех, что когда-то стояли в университете.

– Ничего себе, – улыбается Алексей, когда я демонстрирую ему браслет. – И где ж вы такой взяли?

– Друг подарил полгода назад.

– Гоните таких друзей в шею, – серьезно говорит он. – Попытка несанкционного снятия этого браслет может закончиться его ликвидацией, вы знали об этом?

– Ликвидацией?

– Леш… простыми словами для смертных, – просит Артем.

– Если простыми, он мог взорваться, если бы вы попытались, скажем, снять его кусачками.

– Спокойно, – Артем мигом оказывается рядом, когда у меня неожиданно подкашиваются ноги. Поддерживает меня за плечи, помогает сесть.

– Вы не переживайте, я такие браслеты снимать умею. В любом случае я не планирую умирать вместе с вами, так что… доверьтесь мне.

– Подождите… – отнимаю руку и прижимаю ее к груди, где сильно-сильно колотится сердце.

Это от страха, который ядовитыми щупальцами просачивается в легкие, так что становится трудно дышать. Вместе с тем браслет обжигает еще сильнее. Мне кажется, он может взорваться в любой момент. Прямо сейчас, пока я прижимаю его к груди.

– Ясмин, все в порядке, – слышу успокаивающий голос Артема. – Лешке я доверяю даже больше, чем себе. Для него эта процедура легкая, мы уже такое делали, правда, Леш?

– Да, – подтверждает Алексей, и почему-то сдается мне, что врет.

– Я буду рядом, если ты боишься. Буду стоять здесь с тобой.

Я киваю, мало что соображая. Страх за свою жизнь окутывает меня ядовитыми щупальцами.

Артем подходит ближе, слегка приобнимает. Шепчет что-то успокаивающее. Ему это с легкостью удается. Если он таким же тоном разговаривает в суде, защищая своего клиента, готова поспорить, у него сто процентов выигранных дел.

Все, что было до момента, пока я не услышала щелчок, становится неважным. Я готовлюсь почувствовать боль, удар, что угодно, но не освобождение. Легким движением руки Алексей снимает с меня браслет и кладет его на стол. Я же, осознав, что нахожусь в объятиях Артема, отхожу на несколько шагов.

Пытаюсь прикрыть царапины, которые оставила, когда пыталась снять браслет, но мой новый знакомый их замечает. Хмурится, но молчит, за что я ему чрезмерно благодарна. Выдержать сейчас какие-то слова я не в состоянии. Я вообще настолько шокирована, что ухожу из дома Алексея, лишь сбивчиво его поблагодарив. И только на улице думаю о том, что стоило спросить про оплату.

– Артем… может, заплатить Алексею? Он… рисковал ведь, а я даже не подумала.

Порываюсь вернуться, но мужчина оказывается быстрее. Вырастает передо мной, улыбается.

– Я ведь говорил, что твоя оплата – еще одна встреча со мной.

– Я думала, ты пошутил, – смущаюсь.

– А вот ничего не шутил.

– Ну, хорошо.

Мне немного неловко становится, потому что я уверена, что Артем – занятой человек, а я отнимаю его время.

– Чур, выставка у Анны не считается.

– Вряд ли я туда пойду. Я пообещала пойти в обмен на снятие браслета, но так как его больше нет…

– Ты не хотела идти на выставку или не хотела идти с тем, кто надел на тебя удавку? Если второе, предлагаю тебе утереть ему нос и пойти со мной. Я все равно без компании.

Я удивленно смотрю на мужчину, хмурюсь. Не понимаю, зачем ему со мной возиться. Он же мою паузу воспринимает по-своему.

– Слишком навязываюсь, да? Прости.

– Нет, просто… Если предложение в силе, я его приму.

Сама себе поверить не могу, что послушная, не совершающая опрометчивых поступков Ясмин собирается одним махом разозлить как минимум двух человек – отца и Давида, но мне, по правде говоря, так наплевать. Уверенность, спокойствие и абсолютное бесстрашие Артема, видимо, передаются и мне.

Глава 17

Я отключаю разрывающийся от звонков телефон и откидываюсь на спинку комфортабельного седана, который принадлежит моему новому знакомому.

Три часа назад я была дома, побыла с детьми, собрала одежду, которую собиралась надеть на выставку Анны, и беспрепятственно вышла, вызвав такси до торгового центра, откуда меня уже забрал Артем.

В какой-то момент хотелось передумать. Перестать дергать тигра за усы и пойти на прием с Давидом, но когда тот прислал сообщение с вопросом, как я сняла браслет и кто мне позволил это сделать, я решила, что хватит подобно слепому котенку следовать указаниям хозяина.

Удивительно, но никто мне не препятствовал, когда я вышла из дома, хотя, по правде, именно этого я и ожидала, когда Давид прислал то сообщение. Думала, что об этом тут же узнает отец, и меня попросту не выпустят из дома, но нет…

Вот я сижу в автомобиле и жду Артема, который вышел, чтобы купить кофе.

До выставки остается каких-то полчаса. Мы успели поужинать в небольшом ресторанчике и выпить по бокалу вина. Легкости, которая присутствует в общении с Артемом, мне давно не хватало.

– Достают? – Артем, конечно же, замечает мой выключенный телефон, когда возвращается и протягивает мне стаканчик с карамельным латте.

– Не хочу знать, сколько раз мне позвонят, прежде чем поймут, что это бесполезно. Знаешь… тебе не обязательно со мной ехать. Я думаю… у тебя могут быть проблемы.

– Если бы я боялся проблем, которые мне могут устроить люди «со связями», устроился бы работать охранником. Ясмин, это просто совместный поход на выставку. Ничего больше, если ты, конечно, не захочешь.

Артем подмигивает и заводит двигатель, выезжает на трассу. До выставки ехать недолго, но подозреваю, что у входа может быть ажиотаж. Кроме того, Артем сказал, что в приглашении не было актуальной информации о парковке, а это тоже может стать проблемой.

К счастью, мы беспрепятственно добираемся до места проведения выставки и даже оставляем машину в подземном паркинге здания. Дальше – проходим небольшую проверку, где меня просят показать содержимое сумочки, а Артему просто мило улыбаются.

Мы оказываемся внутри одними из первых.

Я не знаю, как Анна после обучения в университете на факультете «Бизнес и менеджмент» стала рисовать картины, но не могу не отметить, что они довольно неплохие. В искусстве я отнюдь не сильна, так что полагаюсь на своего спутника. Даже интересно, насколько хорошо адвокаты разбираются в живописной мазне?

– Твоих еще нет? – спрашивает Артем, протягивая мне бокал шампанского, который минутой ранее стащил у проходящего с подносом официанта.

– Нет.

– А мои пришли.

– Твои?

– Бывшая жена, – с улыбкой говорит Артем. – Прости, что не предупредил сразу. Был уверен, что ты откажешь.

Я едва успеваю сориентироваться, как к нам подходит высокая худощавая женщина с высокой прической. На ней платье, как мне кажется, не по случаю. Слишком вычурное, да и с цветом она промахнулась. Темно-зеленый вышел из моды несколько сезонов назад, а здесь, я уверена, соберется довольно придирчивая публика. Не зря ведь Динар старался и вкладывал деньги в раскрутку. Выставка должна окупить себя, иначе Анне придется работать не только кистью.

Ненавижу себя за такие мысли, потому что они проявляют мое неравнодушие, но и отстраненной оставаться не могу.

– Неожиданно тебя здесь увидеть, Артем. Помнится, ты раньше не особо интересовался искусством, – без приветствия начинает подошедшая женщина.

– И я тебя рад видеть, Наташ. Ты одна?

Женщина поджимает губы, хмурится. Заданный вопрос ей явно не нравится, потому что за ее спиной действительно никто не стоит. Не знаю, когда они развелись, но следов от обручального кольца нет у обоих. Только вот женщина, если судить по тому, как ревностно она смотрит на мою руку на сгибе локтя ее бывшего мужа, развод не пережила.

Артем же выглядит спокойным, расслабленным, улыбается ей, разговаривает размеренным тоном. Одним словом – мужчина. Им все нипочем. Развод, жена, рожающая ребенка и требующая внимания. Не удивлюсь, если и они развелись, потому что Артем ей изменял. Вдруг хочется убрать руку, словно после ожога. Отдернуть и не возвращать. Лишь усилием воли заставляю себя сдержаться. После пережитого предательства очень трудно верить в то, что существуют другие мужчины.

– Ты будто побледнела. Прости за эту сцену. Наташа, кажется, все еще считает меня своим мужем.

– Почему вы развелись?

– Я женат на работе, Ясмин. Пропадаю там с утра до ночи. Сегодняшний день – исключение. У меня отменилось несколько встреч, поэтому появилось свободное время, но так бывает не то чтобы не часто, а очень редко.

– И ее это не устраивало?

– А тебя бы устроило?

– Мой муж тоже много работал, – пожимаю плечами. – Но у нас другая причина развода.

– Измена?

Я так резко вскидываю голову и смотрю на мужчину, что нет необходимости отвечать. Он и так догадывается.

– Чем я себя выдала?

– Взглядом, жестами, поджатыми губами. Я уловил, как напряглась твоя рука, когда подошла Наташа.

– Это признак женщины, которой изменил муж?

– Я адвокат, Ясмин. Моя специализация – разводы. Ко мне ежедневно приходит множество пар, жаждущих развестись. И женщины чаще желают развода из-за измены. Знаешь, сколько из них считают всех остальных мужчин такими же кобелями, как тот, с кем они прожили годы?

– Сколько?

– Почти все. Как только ты узнала, что я был женат, но развелся, и увидела мою жену, в твоей голове тут же вспыхнула красная предупреждающая лампочка, и ты записала меня в предатели.

– Прости, – все, что удается мне сказать, ведь Артем абсолютно прав.

Я, едва услышав о разводе, тут же предположила, что Артем предал семью, хотя, если считать, сколько он работает, разве это не так?

– О… подозреваю, наша дискуссия закончена.

– Почему же?

– К нам направляется кто-то, кто очень недоволен видеть тебя в моей компании.

Артем кивает куда-то за мою спину, и я, не удержавшись, оборачиваюсь. Широкими решительными шагами к нам направляется Давид, и я почему-то рада, что это он, а не Динар.

– Ты сняла браслет, – начинает без приветствия.

Грубо, отрывисто. И смотрит так, будто я действительно ему что-то должна.

– Сняла. Нашлись добрые люди.

– Ты в курсе, что я могу тебя засудить? – обращается к Артему, чьи губы растягиваются в легкой ухмылке.

– Буду ждать.

Артем протягивает Давиду визитку, я же улавливаю какую-то суету за его спиной. Выглядываю и поджимаю губы, потому что в нескольких метрах от меня стоит Анна Багрянцева, а рядом с ней не кто иной, как мой муж. Он кому-то пожимает руку, кивает в знак признательности, а сам… сам обнимает Анну за талию.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем он поворачивается и замечает меня в компании Давида и Артема.

Несколько мгновений взгляд глаза в глаза. Поджатые губы. Холодная равнодушная ухмылка. И он уходит. Уходит, продолжая обнимать ту, которая мечтала о нем с университета. Уходит, игнорируя меня. Некогда любимую жену, родившую ему троих детей. Больно? Невыносимо, но я, улыбаясь, крепче жмусь к Артему, ища в нем той поддержки, которая мне так необходима, чтобы не упасть.

Глава 18

Ясмин

Несмотря на то, что с Артемом мы познакомились несколько часов назад, он становится моим спасательным жилетом посреди устрашающего океана неловкости. Когда Динар уходит с Анной, мне кажется, что на меня все смотрят. Кто-то с осуждением, другие с сочувствием, а взгляды остальных будто бы говорят «так тебе и надо, оставила мужа, так чего теперь». К моим щекам приливает жар, а ладони беспощадно потеют.

Как раз в этот момент Артем утаскивает меня на террасу, спасительная прохлада которой мягко обволакивает все тело и позволяет мне дышать. Мне требуется буквально несколько минут, чтобы привести сердечный ритм в порядок и прогнать влагу из глаз, подняв голову вверх. Со стороны может показаться, что я любуюсь вечерним небом, но на самом деле собираю себя по кусочкам.

Спустя столько лет брака трудно поверить в то, что все кончено. Даже несмотря на то, что я готовилась к финишу, достигнув его, почему-то трудно преодолеть черту.

– Прости, – поворачиваюсь к Артему. – Я не хотела портить тебе вечер.

– Если его кто-то и испортит, то это уж точно будешь не ты, Ясмин. Я все понимаю, правда. Не так давно я сам пережил развод. Несмотря на то, что мы этого хотели, было трудно. И морально, и физически.

– Правда? – поворачиваюсь к нему. – Ты любил, когда вы разводились?

– Думал, что да.

– Думал?

Я вовсе не хочу расспрашивать, не хочу прилипать надоедливой мухой, но мне не с кем было поговорить о разводе. Разве что с Майей, но у нас с ней не было времени об этом разговаривать. Она строила бизнес, работала не покладая рук, а я… я сидела с детьми, занималась собой и приводила свое моральное состояние в норму. Как сейчас понимаю, с последним случилась осечка. Пока я была в безопасности, мне казалось, что все хорошо, а теперь понимаю, что зря отказывалась от дополнительных часов с психотерапевтом. Кроме того, было бы неплохо настоять на препаратах. Может быть, тогда мне бы не было так тяжело и одиноко, глядя на то, как мой муж обнимает другую?

– Иногда трудно понять, что чувств уже нет. После развода мне казалось, что мы совершаем ошибку. Мне было трудно жить самостоятельно, а Наташа постоянно звонила мне с просьбами помочь. Мы вроде как приняли решение развестись, но какое-то время словно пытались вдохнуть в наши отношения жизнь.

– Не получилось?

– Как видишь – нет. Но это было нелегко, Ясмин. Не жди, что в какой-то момент ты проснешься, и все пройдет. Мысль «а может, мы совершили ошибку» будет преследовать тебя еще долго.

– Тебя все еще преследует?

– Уже гораздо реже. В основном тогда, когда я прихожу домой, а меня встречает тишина. Она бывает слишком оглушающей и будто давящей.

– И что ты делаешь?

– Сомневаюсь, что с тремя детьми тебя будет ждать тишина.

Артем улыбается, вынуждая меня улыбнуться в ответ, но так и не отвечает, возможно, не желая посвящать меня в подробности.

Я прекрасно знаю, о чем он говорит. Я ведь действительно понятия не имею, что такое тишина. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, меня встречает либо крик детей, либо няня, либо их тихое размеренное сопение. Артем прав, я не останусь одна, несмотря ни на что. У меня есть мальчики и Надя. Я справлюсь, несмотря на то что совсем не чувствую себя сильной.

Мы возвращаемся в зал. Некоторое время ходим по рядам, рассматривая картины. Не знаю, что в этот момент думает Артем, но я, глядя на холсты, испытываю смешанные чувства. Я не совсем далека от искусства. Будучи в Таиланде, я несколько раз посещала выставки местных художников, и там, если уж честно, мне нравилось больше. Хотя, возможно, я предвзята.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.