Лана Полякова
Измена. Другая женщина

Пролог

Сто раз была права моя бабушка в своё время, когда говорила, что жить нужно своим умом!

Я потерялась в событиях последние полгода и теперь пожинаю закономерный итог.

Но как же это больно!

Мой муж, отец моего сына – второклассника, сидел сейчас напротив меня и пытался бекая и мекая, невнятно мне объяснить, почему он должен уйти.

Уйти к другой женщине.

Его красивые нервные руки с длинными музыкальными пальцами не находили себе места. Они то сплетались в отчаянном жесте, то взлетали, акцентируя переживания хозяина.

– Оля, пойми! Как порядочный человек я обязан взять на себя заботу о ней! – уверял меня Артур, пряча глаза.

Его голос был проникновенен, а лицо приобрело скорбное выражение мученика. Буквально героя моральных страданий.

Как же хочется вмазать по смазливой морде! С оттягом! Чтобы нос свернулся в сторону и кровная юшка полетела на ненавистный паркет квартиры его бабушки!

– Она прекрасно дожила без тебя до двадцати трёх лет, Арт! О чём ты говоришь? – усмехнулась, сжимая кулаки в карманах домашнего платья.

– Оля, у нас будет ребёнок. Она не справляется одна с беременностью. Я обязан ей помочь! Я не могу бросить несчастную девушку в беде с моим ребёнком, пойми! – добавил в голос надрыва мой муж.

– А мы? Как же мы, Артур? Как Егорка? Разве он не твой сын? Разве ему не нужно общение с отцом? – прохрипела сдавленным горлом, понимая, что всё бессмысленно.

Уже решено. Взвешено и отмерено. Сейчас он только отыгрывает роль. Чтобы отползти с наименьшими потерями.

Но Артур всё уже решил.

Решил, когда залез на эту козу. Полгода назад.

Как больно-то!

Физически чувствую, как рвётся в сердце моя любовь. Корчится в кислоте его отравленных слов.

– Оля, я не собираюсь пропадать из жизни Егора! Разве я перестану быть ему папой? Я буду с ним по-прежнему заниматься и разговаривать. Наше общение не прекратится. Не переживай! – тем временем разливался соловьём Артур.

Его речь приобрела плавность и уверенность. Голос окреп. И руки перестали прыгать перед моими глазами.

– А я? Как же твои обещания мне? – тихо просидела, не скрывая своей боли.

Ты же клялся мне, ты же, ещё недавно строил со мной общие планы. И просил меня быть с тобой. Говорил, что для тебя счастье каждый день все наши девять лет! Артур!

И я поверила. Решила, что мы пережили, преодолели этот кризис. Эту твою интрижку.

– Буквально неделю назад ты говорил мне о своей любви, Артур! – не выдержала я – Это было враньё? Ты лгал мне?

Муж замолчал и будто наткнулся на стену. С него сползла эта дурацкая маска человека, знающего, что он делает, которую от усиленно приклеивал на себя последний час. Пока впаривал мне причины своего решения.

Он тяжело растёр ладонями лицо и, прикрыв глаза, ответил:

– Я не лгал, Ольчонок! Я люблю тебя! И я знаю тебя. Ты сильная, Оля! Ты не пропадёшь! А я буду помогать вам всем, чем смогу.

Охренеть!

Биполярочка моей жизни:

«Я тебя люблю, но ухожу к другой женщине, потому что ты сильная и справишься, в отличие от неё, без меня»!

Первая глава

Все началось полгода назад, когда я попала в автомобильную аварию.

Так получилось, что я вмазалась в подрезавшего меня хама-таксиста.

Побоялась в потоке маневрировать право-лево и по старому совету папы «если столкновение неизбежно – смело бей виновный автомобиль» на тормозах въехала в чужую машину. Прямо в его гнилую задницу!

Скрежет металла, удар, рывок ремня безопасности, резкая боль в плече и рёбрах, всё сразу в доли секунды.

Зажмурилась от страха и боли, ещё не понимая, насколько серьёзно наше столкновение, пытаясь заново начать дышать. Стараясь понять, что со мной. Просто заставляя себя наконец-то замолчать, а не орать дурниной.

Пока я приходила в себя, бородатый специалист выскочил из раздолбанной тачки и прибежал ко мне «разбираться» с какой-то железкой. Он разбил боковое стекло, и по касательной удар пришёлся в руку, которую я успела подставить, защищая лицо. И окончательно добивая мою ключицу. К тому же сильно царапая её.

Увидев кровищу, отважный таксист вначале разразился гневной тирадой, оскорбляя меня, а потом сбежал с места аварии, выкрикивая проклятия.

Карету скорой вызвал мужчина, ехавший ссади. Благодаря ему и его своевременному участию, повреждения удалось минимизировать. Он же был потом свидетелем.

И хорошо, что у меня и у него работал регистратор.

Я пролежала в больнице десять дней.

От резкого удара у меня треснуло два ребра и ключица в том месте, где лежал ремень безопасности. Ещё добавил таксист.

Но если бы не ремень, я бы вылетела вперёд, и повреждения были значительно серьёзнее.

Совершенно потерявшаяся и очумевшая от боли, криков, сирены скорой помощи и суеты в приёмном покое больницы я ещё слабо соображала под лекарствами, когда ко мне уже пришёл первый полицейский. Составлять протокол и вот это вот всё…

Артур прилетел ко мне в палату сразу, как только узнал. Бросив работу. Бледный и взволнованный. Выслушал, пожалел, принёс вещи, фрукты. Он так переживал, будто это у него сломана ключица, а не у меня. Он был заботлив и нежен. Первую неделю.

Потом у него начались неприятности на работе, и когда Арт приезжал ко мне в больницу, он в основном жаловался мне на начальника. Обзывая его самодуром и ретроградом.

Я утешала, не особо вникая. У меня завертелось дело. Ко мне чуть ли не каждый день ходили по очереди то гайцы, то полицейские, то адвокаты испуганного бородатого таксиста. Приходили еще и «друзья» иностранного специалиста. Тоже бородатые. И голова была занята этими разборками, а не капризами мужа.

Тем более, я начальника знаю хорошо. Он и мой руководитель.

Мы с мужем работаем в одной проектно-строительной компании. Он заместителем директора, а я считаю сметы. Артур привел меня по окончании университета как молодого специалиста.

И наш начальник, отставной военный и большой любитель рыбалки, милейший человек. Просто нужно соблюдать определённые правила, и это нормально, но раздражает Артура. Он считает, что нашей компании не хватает креатива и всё норовит что-нибудь внедрить… Эдакое. Начальник злится, Арт бесится. Всё давно привыкли и не вникают.

А я считаю, что если ты наёмный работник, то и веди себя соответствующе. Или начинай своё дело.

В общем – рутина.

И я, сидя с ним в парке больнички, не вслушивались внимательно в болтовню мужа, больше уделяя внимание заигрывающим по весне с подругами голубям. Они распушившись курлыкали и вышагивали вокруг, не обращая внимания на людей.

Артур что-то бухтел о несправедливости, а я просто смотрела расфокусированным взглядом и не вникала.

А зря!

Когда вернулась домой, когда вышла на работу, то поняла, что всё изменилось. Артур стал чуточку другим.

Точно не скажешь, в чём.

Знаете, будто маленький камешек попадает в башмак при ходьбе. И вроде не сильно мешает, но чувствуешь дискомфорт. Так и здесь. Я чувствовала – что-то не так, а понять не могла.

Вроде всё по-прежнему. Как обычно, завтрак и поцелуй перед выходом на улицу. Как обычно, отправляем вместе Гошку в школу. Благо, что она располагается прямо во дворе. Как всегда, мы едем вместе на его машине, для экономии и удобства. Всё как всегда… И что–то неуловимо изменилось.

И разговоры обычные. Рутинные.

Но что-то не то.

В его тоне. В случайном оценивающем взгляде. В появляющейся периодами отстранённости. Во вспышках немотивированной агрессии. В неуловимых мелочах, ранее совпадающих между нами, и поэтому не замечаемых.

Артур стал другим.

На фоне разворачивающегося дела с таксистом с необходимостью мне нанимать адвоката наше охлаждение было не так заметно. Мне тупо было некогда разбираться в тонких движениях души супруга. Да и, честно сказать, я поначалу списывала все происходящее на случившиеся неприятности.

Никогда раньше я не представляла сколько справок и свидетельств потребуется от меня, чтобы доказать свою невиновность!

Я уже молчу о ремонте моей машины, и о том, в какую копеечку этот ремонт грозился окончательно обернуться.

И что странно – в эти проблемы Артур старался не вникать. Он сразу определил, что это моя зона ответственности.

И это было дико.

Подозрения мои крепли день ото дня.

Я не понимала своего мужа. Только чувствовала смутную тревогу.

Как фальшивую ноту в давно знакомой мелодии.

Вторая глава

И с каждым днем этот диссонанс в звучании только нарастал.

Все больше и больше мы отдалялись друг от друга, и я ничего не могла с этим поделать!

Как-то Артур, вернувшись с работы, небрежно бросил свой пиджак на кресло в гостиной, а сам пошёл переодеваться дальше. В нашу спальню. Я шла следом, слушая жалобы мужа на директора.

В тот день я приболела, и оставалась дома ненадолго. Лучше отлежаться один день, чем неделю превозмогать простуду и заражать всех окружающих.

И чем был хорош наш директор, он полностью разделял такое мнение. Он давал своим сотрудникам редкую по нынешним временам возможность остаться дома без больничного. И за что мы были благодарны ему всей конторой. Особенно девочки.

Так вот, шла я за мужем следом, слушая очередное гениальное предложение, которое не очень оценил директор, и прихватила, по инерции, сброшенную одёжку. А он как заорёт!

– Не трогай мои вещи!

– Стирать, утюжить и развешивать по местам отныне будешь сам, – зло ответила я ему и разжала пальцы, роняя несчастный пиджачок.

Резко развернулась и вышла из комнаты.

Обидно до слёз! Что такого-то не так я сделала?

Артур догнал меня практически мгновенно. Без сорочки, в одних брюках:

– Олюшка, родная, прости. Замотался на работе. Устал, – прижал он меня к себе со спины, оплетая руками, – прости, я не прав. Сам не знаю, что на меня нашло!

– Ты так всполошился, будто у тебя там, в кармане, нижнее белье твоей любовницы, – хмыкнула, оттаивая.

Муж несколько натянуто рассмеялся, но я не стала заострять. Ведь лучше плохой мир, чем отличная ссора?

Но продолжила уже серьёзно:

– Не нужно на меня кричать, Артур! Не стоит.

– Прости, – склонился Арт к моей шее, целуя.

Но после я заметила, что Артур стал сам более внимательно относиться к своим вещам. Меньше их разбрасывал. Я ещё радовалась этому.

Дура!

А ещё постепенно исчез из нашей жизни обычай показывать что-то интересное прямо из своего телефона. Ведь намного проще дать в его руки свой аппарат, чтобы не объяснятся и посмотреть вместе смешное или милое видео. Или возмутительное. Так, чтобы и реакция на увиденное была совместная. Общая.

Это было таким естественным раньше. А теперь стало редкостью. И даже если Арт показывает мне что-то, он всё равно не выпускает свой телефон из рук.

Будто я немедленно, как только заполучу аппарат в свои загребущие лапки, то тут же, не медля ни секунды, начну искать в нём что-то эдакое…

Такие мелочи все накапливались и накапливались. Размывая доверие.

Ещё я заметила, что Артур стал чаще мыться. Дольше. Стал пользоваться косметикой и бриться на ночь.

Ну, то есть он и раньше не был грязнулей, но сейчас… Не успевал зайти в квартиру, как первым делом бежал в душ. Как он уверял – смыть с себя пыль дорог. Ага. В салоне приличного автомобиля.

Тоже подозрительно…

Но не прицепишься.

Опять же задержки на работе. Раньше мы часто ездили с утра на одной машине, чаще на его. Это экономно и удобно при том, что работаем вместе. А в последнее время Артур уезжает чуть раньше, вынуждая меня добираться самостоятельно.

И провожаю я Гошку в школу теперь тоже одна.

Но это не всё. Внезапно Арт проникся работой. Загорелся ею, и предпочитает задержаться на часочек, чтобы в тишине доделать, реализовать свои проекты. Пока никто не мешает.

Наш директор в восторге и нахваливает Артура. Премирует.

А я злюсь, хотя должна бы радоваться за мужа.

Пыталась понять Артура, но дикие кошки скребли мое сердечко.

Все мои подозрения были неоформленными. На уровне подсознания. И я не хотела накручивать себя. Тем более, что Артур поводов вроде как не давал.

Старается человек. Для семьи. Для сына. Для нашего будущего.

Артур всегда хорошо общался с Егором. У них было взаимопонимание с детства. Даже совсем крошкой Егорка лучше засыпал на папиных руках.

А уж когда Гошка повзрослел немного из младенческого возраста и стал разговаривать, с этого момента папа стал незаменим.

Они вместе, споря и смеясь, собирали и разбирали все, что только можно и нельзя. Иногда мне казалось, что Арт пользуется возможностью наиграться в конструктор, прикрываясь интересом Егорки.

А когда дело доходило до починки какого-нибудь прибора, то восторгу моих мальчиков не было предела. Они вместе с удовольствием занимались этим делом. Часто вначале разобрав, и только потом пытаясь понять, что же они такое делают, судя по тому интересу, с которым оба смотрели ролики о ремонте очередной фигни в интернете.

Мой муж – отличный отец для Гошки, но и в этом аспекте все стало рушиться. Артур в последнее время стал реже проводить с ним время. Просто не успевает. Да и тон его общения немного поменялся. Арт стал отдаляться от сына. Всё больше менторского проскальзывало в разговорах, и все больше слов о долге и об уважении. Правильных слов, но без чувств – пустых.

Я думала, что это у нас такой кризис. Что нужно просто сесть друг напротив друга с бутылочкой вина и откровенно поговорить, как это бывало и раньше. Но Артур всячески отнекивался и не хотел говорить, повторяя словно попугай, что у нас все прекрасно, и я замечательная. И что я прекрасная хозяйка, а он просто брюзга и недостоин меня.

Вот как жить в таких качелях? Можно же рехнуться!

Напряжение нарастало. Я чувствовала себя странно.

Хотела ли я точно знать правду?

Я не знаю!

Вот что бы я точно хотела, так это вернутся в то время, когда никаких подозрений не было и в помине!

Третья глава

Время бежало, отдаляя нас все сильнее. Неотвратимость катастрофы убивала во мне доверие и приводила иногда просто в отчаяние.

Не добавляло покоя в нашу семью то, что авария и последующий суд сожрали кучу денег. Денег, которых, признаться честно не так уж и много. Недёшево стоит восстанавливать справедливость. И хотя я верила, что часть средств вернётся, но сейчас-то их нужно было откуда-то брать! Вероятно, отказывая себе в отпуске в этом году. И это явно злило Артура.

Ещё я заметила увеличение хозяйственных расходов. Вроде незначительные суммы, но… Для нас оказалось чувствительно. А стоило заикнуться о деньгах, как я же оказалась виноватой и плохой хозяйкой.

Мы договорились ещё давно, что равномерно сбрасываемся на хозяйство, а покупки вещей на ребёнка и необходимое для нас – это полностью оплачивает муж. В тот месяц Артур на текучку перечислил меньшую сумму, чем обычно. И когда обратила на это внимание, муж раскричался, указывая, что я плохо веду хозяйство и слишком много трачу. Стоило мне заметить, что раз он уменьшил свою долю, то я тоже урежу свою, а значит, качество и разнообразие продуктов на нашем столе тоже сократится – о, какую отповедь он мне закатил! Как поучал и упрекал! Любо-дорого!

И очень было обидно.

На следующий день Арт извинялся и затащил меня в ресторан, при этом потратив немало.

Что тоже было обидно.

И такого непонимания случалось всё больше и больше.

А как-то раз, когда заговорила о том, что сыну пора менять обувь, и мне пришло время сменить пуховик, то неожиданно напоролась на проповедь о вреде транжирства. И что вот некоторые же умеют бережно относиться к вещам.

Я заметила мужу, что Егор вырос, а моему пуховику скоро пять лет и у него от пуха осталось давно одно название.

Но понимания не достигла, только лишь вызвала раздражение и обиду.

Никогда Арт не был скрягой, и вот.

На следующий день он задержался на работе и пришёл домой с букетом дорогущих ростовых роз. Зачем это ненужное роскошество? На эти деньги можно было купить Гошке приличные ботинки…

И вот эти качели раскачивали моё доверие.

Если раньше наши разногласия воспринимались только соринкой в башмаке, то теперь было ощущение потока мелких камешков между нами.

Стеной. Появились и более неприятные вещи, чем его обособление.

Артур стал принижать меня. И мой труд на работе. И мой вклад в семейный быт.

Начиналось всё с мелочей.

«Да что там стирать? Бросил в машинку – и всё готово!», или «С изобретением мультиварки еда перестала быть домашней. Она стала мультиедой».

А если я обижалась, то он удивлялся, когда это я перестала понимать его шутки. Вроде шутки. Но уж очень неприятные какие-то. Не смешные совсем.

А позднее и вовсе: «Я так устаю на работе, ведь мне приходится там думать, не то, что тебе!»… или «Ну что тебе стоит самой пропылесосить? Ты ведь не перерабатываешь, как я!»

А если я начинала сопротивляться, то обязательно выслушивала о том, что все женщины могут, а я, такая Цаца, не могу! И вообще, мыть квартиру – это не мужское занятие!

Стоило заметить, что я тоже работаю, как я узнавала, что моя работа ничего не стоит, и ей сможет заняться любая девчонка сразу после школы. Ради такой ерунды не стоило мучиться и учиться в университете. А если я и с такой простой работой не справляюсь, то могу не работать и сидеть дома, наконец-то наладив домашнее хозяйство, и ухаживать за ним и его одеждой.

Как будто до сих пор он ходил голодный и не обстиранный.

Мне определённо не нравилось, как Артур меняется. Но он уходил от разговоров со мной. И всё повторял, как ему со повезло, и что он недостоин такой прекрасной жены. Вызывая у меня головную боль.

Изменилась и наша интимная жизнь.

Качели просочились и туда.

То страстные взлёты и тяга к экспериментам, а то полное равнодушие и игнорирование. Неделями.

Всё непонятное вызывает во мне острое желание разобраться. И в то же время я боялась, что только начну – и разберу свой брак своими руками до основания.

Я измучилась. Похудела. Подурнела. Стала нервной и дёрганой.

Постоянные качели измотали меня. То взлёты, то падения.

При этом я не подозревала измены. Я боялась, что Артур меня разлюбил. Что я перестала ему быть интересна. Что надоела, и быт заел нашу семью.

Старалась, как прежде, на заре наших отношений, посмотреть вечером вместе кино и начать обсуждать его с мужем. Делясь впечатлениями.

Но Артур отвечал невпопад. И, похоже, просто продремал рядом со мной весь фильм. Ему неинтересно. Ни фильм, ни моё мнение по этому поводу! При этом через некоторое время, день или два, муж возвращался к этому обсуждению и с восторгом высказывал мне свой взгляд на увиденное.

По совету бывалых и всяких в интернете, я потратилась и купила дорогое бельё. Соблазнять собственного мужа. Но когда я его продемонстрировала, реакция была вялая. Артур просто обнял меня и сказал, что безумно устал. А на следующий день его воодушевила моя старенькая пижама.

Всё это тянулось и тянулось. Вытягивая из меня нервы пинцетом. По одному. И наматывая на бесконечную катушку.

До тех пор, пока я не увидела их вместе.

Моего мужа и другую женщину.

Четвертая глава

Мы с Артуром часто ходили раньше обедать в одно кафе. Оно располагается немного дальше от нашего офиса, но зато очень уютное. А в тёплое время года у них есть открытая веранда.

И это невероятное удовольствие в полдень ясным днём сидеть в центре огромного мегаполиса и с чашкой кофе в руках ловить на себе солнечных зайчиков.

Да и кормили там вполне пристойно!

После моей аварии я уже не вспомню, отчего, но мы перестали обедать там. Если удавалось освободиться в перерыв вместе, то теперь просто добегали до ближайшей забегаловки. И молча, без таких милых моему сердцу разговоров, быстро ели и опять разбегались по своим кабинетам.

Обычной практикой в последнее время стало обедать порознь. Да и мне одной, честно сказать, не было никакого удовольствия от еды. Лучше перебить аппетит чем-то подручным и нормально ужинать дома.

Что дёрнуло меня в тот день пойти в прежнее кафе?

Тоска? Или просто так действовала на меня ранняя весна, но когда я выбежала из офиса, чтобы перехватить что-то на скорую руку, то вдруг остановилась и, повернув лицо к солнцу, улыбнулась.

А куда я, собственно, спешу?

Ноги сами принесли меня знакомым маршрутом. Мимо вымытых витрин и сверкающих машин.

Ещё вчера был дождь и хмуро, а сегодня, как праздник, расщедрилась природа. И солнце отражалось зайчиками в свежевымытом городе.

Проехал мимо меня автомобиль, сверкнув в глаз отражённым лучом, и я зажмурилась. А когда открыла глаза, то увидела их вместе.

Моего мужа и молоденькую официантку из того самого кафе, что расположено неподалёку от нашей работы.

Я помнила эту девочку. Алина. Она часто обслуживала нас, когда мы раньше обедали в этом месте.

Знаете, как бывает, когда двое вроде бы ничего не делают предосудительного, но между ними так звенит напряжение, что неудобно смотреть. Подглядывать чужое счастье становится неудобно и стыдно.

Так и здесь.

Девочка Алина что то рассказывала, опустив вниз ресницы, а Артур слушал её. Но как он слушал! Он весь был в ней!

Произойдёт ли в тот момент катастрофа, упадёт метеорит, рухнет мир, мой муж не заметит этого. Всем его вниманием полностью овладела хрупкая девочка, что сидела рядом.

Слишком близко. Слишком интимно.

Я помнила его такой взгляд. Нежный и всепроникающий. Взгляд мужчины на свою женщину. Где и внимание, и забота и гордость, и счастье. Где весь его мир сосредоточен на тебе.

Только направлен этот взгляд был теперь не на меня.

И это ранило так, что я забыла, как дышать.

Не помню, как я оказалась на кухне в своей квартире. Вне моего сознания случился разговор с директором, мое лепетание, и дорога домой.

Только помню, как, захлёбываясь болью и отчаянием, я позвонила самому близкому человеку – своей сестре. Спросить совета. Выплеснуть ей, моей близняшке, свою боль.

– Ты его любишь? Хочешь остаться вместе? – первое, что услышала от неё.

И не задумываясь, я тогда ответила убежденно согласием. Конечно, я люблю! А как же иначе?

– Будь терпеливой, понимающей. Будь лёгкой. Будь весёлой. И планируй с ним вместе ваше будущее. Общие дела. Пусть это будет хоть борьба с насекомыми. Хоть что. Но семья – это общность интересов. – отчитывала меня Машка за истерику, продолжая, – И пусть ему будет с тобой рядом комфортно и тепло.

Она помолчала немного, вздохнула:

– Разговаривай с мужем. Не выталкивай его из семьи. Вы почти девять лет вместе! И вы любите друг друга! Только он сейчас немного забыл об этом!

– Если хочешь сохранить семью, то прекрати рыдать и орать. Вспомни, кто ты! И терпи! – на прощание сказала она.

И я терпела.

Я старалась не сходить с ума и не устраивать скандалы. Быть предельно осторожной, как при ходьбе по минному полю.

Я знала, что смогу победить, только если буду самая хладнокровная и спокойная.

Чтобы не рехнуться, придумала, что это всё игра. А в игре легко, азартно и весело. Причём не то, чтобы происходящее прямо сражение всей моей жизни, нет, это просто такая авантюра и будет о чём вспомнить впоследствии. Я понимала, что чем легче, тем выигрышней моя позиция!

При этом я не предпринимала никаких активных действий. Он упрекает, что я транжира, что плохая хозяйка? Да плевать! Доказывать, что я лучшая – это выглядит жалко. Я просто улыбалась в ответ и, пожимая плечами, переводила тему.

А если хватало выдержки и спокойствия, то старалась шутить.

Нужно ждать.

Девочка Алина рано или поздно не оправдает ожиданий. Станет привычной, такой же, как все. Перестанет быть особенной. Она непременно сорвётся, начнёт истерить, требовать развода и захочет замуж. Когда-нибудь она перестанет быть удобной, мягкой и пушистой, и покажет своё истинное лицо. И потеряет свою привлекательность в глазах Артура.

А со мной ему всегда было легко и комфортно. Теперь бы не потерять эту атмосферу лёгкости. Просто продолжать жить в обстановке физического и душевного комфорта. Ведь дом – это тепло. Я не ссорилась, не обвиняла, помогала по возможности и была добра. Ведь мне можно рассказать обо всех проблемах и даже слабостях.

Всё люди не могут быть постоянно сильными и выносливыми. У всех много слабостей и страхов.

Старалась напомнить Артуру, что он всегда доверял мне самое сокровенное. А я всегда понимала его.

Старалась слушать его. Молча. Без критики. Но без сарказма. И лучше всего –рассмешить, отвлечь, снять напряжение.

Это же игра!

Но кто бы знал, сколько сил и нервов мне это стоила эта игра!

Пятая глава

Я любила Артура и старалась, наступая себе на горло, только ради сохранения семьи. Я понимала, что Арт запутался. И верила в свою победу. Поэтому закрывала глаза, старалась не замечать его задержек и прочих явных свидетельств измены.

Придумывала общие планы. Семейные.

Например, почему бы нам не подумать над ипотечным жильём? Собственным? Ведь Артур теперь больше зарабатывает и готов ради семьи пропадать на работе.

Мы обсуждали, какой район из окраин столицы самый безопасный. Где будет удобнее учиться Гошке, и сможем ли мы при этом сохранить тот уровень жизни, что есть сейчас.

Или планировали вместе отпуск, раз уж просели с деньгами на машину. Можно ведь поехать по стране. Столько интересных мест! От Карелии до Алтая.

Я создавала ощущение, что мне просто хорошо и легко. Оберегая комфорт и уют в нашем доме.

У двух людей обязательно должны быть общие цели и совместные планы.

Наши совместные планы – это гарантированное общее будущее.

Однажды мы договорились в создании этих планов даже до второго ребёнка.

Но когда Артур, вдохновлённый моими предложениями, после поцелуев захотел большего, я не смогла.

Поняла, что не выдержу. Что муж все поймёт. Раскроет всю мою игру. Да мне просто противно! Я не смогу открыться, глядя ему в глаза, не смогу!

Нет! Отговорилась недомоганием, но взгляд Артура, оценивающий и холодный, резанул по живому.

Пришло время, и я стала ловить себя на том, что мне самой лучше всего, когда Артура нет дома. Когда он в командировке.

Муж и раньше, бывало, отсутствовал. День-два на поездку. Потом возвращался усталый, но довольный, и первым делом, не раздеваясь и буквально не сбросив куртки, обнимал нас с Гошкой и целовал меня. Многообещающе целовал. Раньше.

Теперь же, когда после командировки он заходит домой, то первым делом несётся в ванную. Смыть с себя чужой запах.

И это убивает меня.

Но я, упрямо сцепив зубы, улыбаюсь и шучу, подавая ему ужин.

Чтобы не рехнуться, я записалась в фитнес-клуб. Недалеко от бассейна, где занимается Гошка, и с удовольствием ходила в зал, стараясь совмещать с Гошкиными занятиями.

Я убегала с работы на сорок минут раньше, а Егор, отзанимавшись, ждал меня в холле клуба или в кафешке. А потом мы вместе, не торопясь, топали домой. Я старалась быть весёлой и выглядеть счастливой. Но домой почему-то мы с сыном после клуба шли все медленней и медленнее.

Кроме того, я увлеклась всерьёз небольшими путешествиями-экскурсиями. Такими, что можно уложиться в один день. И объездила одна, но чаще с Гошкой всё Золотое кольцо и окрестности. Шахматово Блока, Муром, Коломну, Калугу, Звенигород и Рузу. Знаковые монастыри и крепости средневековой Руси.

Выезжаешь на комфортабельном автобусе с экскурсоводом, проводишь весь день среди достопримечательностей, затем обед в ресторанчике и дорога домой уже под вечер.

Красота. Я сменила причёску и стиль одежды, я старалась занять каждую свою свободную минуту.

Потому что иначе меня разорвёт рядом с Артуром.

Напряжение во мне росло день ото дня.

Назрело время откровенного разговора с мужем.

Сама мысль о разговоре вызвала стресс. Но или так, или идти сдаваться психологу, чтобы она за мои же деньги внушила мне мысль, как жить с мужем изменником и быть при этом счастливой.

– Артур, нам нужно поговорить, – достала бутылку вина и водрузила её на стол после ужина в эту субботу.

Я старалась сохранять спокойствие. Нужно по возможности хладнокровно обговорить условия.

– Я видела вас вместе с Алиной, – призналась, внимательно отслеживая его реакцию.

Муж вздрогнул, но сильно не удивился. Или, возможно, он так хорошо владеет собой?

– Давай поговорим как два взрослых человека! Раньше мы умели это делать. Умели договариваться и приходить к компромиссам, – начала свою речь, но выдержка мне изменила, и я замолчала, пытаясь отдышаться.

Артур открыл спокойно бутылку и, достав бокалы, разлил вино. Густой виноградный дух щекотал ноздри. И от этого хотелось плакать.

Я должна расставить приемлемые границы – это основа брака. Иначе сойду с ума. Как бы я ни старалась, а против своей природы идти тяжело. Слишком опасна такая игра.

При всей моей любви к мужу, со встроенной в эту любовь функцией прощения, можно смириться с разовым загулом. Наверное…

Уже совсем не уверена в этом…

– Я люблю тебя! – тяжело вздохнув, произнёс муж. – Не представляю своей жизни без тебя. Ты – всё лучшее, что у меня есть.

Он замолчал, будто эти слова в кровь оцарапали его горло.

Общение очень важно в отношениях. Мы ничего не решим, если не будем разговаривать друг с другом. Но, святые угодники, как же тяжело! Почему он такой тугой-то!

Посмотри на меня, муж мой! Разве ты не видишь, как мне больно?

– Я тоже тебя люблю. – прокаркала, хватая свой бокал.

Сделала большой глоток терпкого вина. Подождала, пока горячий ком опалит горло и прокатится теплом по пищеводу.

И спросила:

– Артур, как ты относишься к эксклюзивности отношений? Что, если я заведу себе друга на стороне?

Муж сверкнул глазами и схватился за ножку бокала.

– Мне тоже совсем не нравится, что возникшие у тебя проблемы ты решаешь с помощью случайной девочки Алины, – сказала я.

– Это не то, что ты думаешь, Олюшка! – испуганно вскинул на меня взгляд мой муж. – Я сам не понял, как завяз. Это был какой-то срыв, ошибка! Слово за слово. И вот я уже чувствую ответственность за неё. Понимаешь?

Нет. Милый. Не понимаю! И не хочу понимать такого!

– Что уж теперь рассуждать. Я бы не хотела ломать нашу жизнь из-за случайной твоей ошибки. Но и терпеть твой адюльтер у меня больше нет сил, – призналась, делая ещё один глоток.

– Прости меня, родная моя! Всё уже позади, поверь. Я пережил это как смертельную болезнь и безумно благодарен тебе, что ты не бросила меня одного. Что поддержала. Что не ушла. Я бы погиб без тебя! – Арт сполз на пол и ткнулся лицом мне в колени. – Прости. И забудь. Всё позади. Кризис миновал.

Отчего я чувствую лишь горечь? Это такая моя победа?

Так!

Соберись, не время для рефлексии!

– Давай постараемся восстановить общность, которая была между нами. Меньше «я» и больше «мы» – это та рамка, которая объединяет, – прочитала я очередную мораль, но весёлым тоном.

Как шутку.

– Я люблю тебя! – прошептал Артур.

А на меня навалилась такая усталость, что было почти безразлично всё вокруг.

Что-то не очень-то это всё напоминает счастливый финал!

Шестая глава

Несколько дней пролетело в вязкой тишине.

Оказалось, что я привыкла добираться до работы и домой самостоятельно. Что меня раздражает манера вождения мужа.

И обед проводить одной сподручнее, чем сидеть и в неловкой тишине и давиться едой вместе, глядя на постную физиономию мужа.

Понимала, что мне нужно поддерживать ту линию поведения, что и была прежде, но сил на шутки не было совсем. Да и в той атмосфере неловкости, что поселилась между нами шутить невозможно. Если ты не конченный шизофреник.

Артур видно решил, что я их с Алиной застала на днях. Потому как после разговора резко поменял свое отношение. Он стал невыносимо навязчиво внимателен. Слащаво-угодливым. Няшным. Чужим.

Какой-то неведомый кадавр смотрел на меня холодно из глубины его глаз, резонируя с милой улыбочкой. Даже не улыбкой, а… жалкой попыткой.

В общем, к среде я не выдержала и отговорилась опозданием, чтобы только не ехать с ним вместе в одной машине. Очень уж меня злил этот чужой Артур. Артур Олегович на минималках перед очень сильно нужным ему клиентом.

Бесит.

И с удовольствием я вышла из подъезда с Гошкой, с радостью проводила его в школу, дождавшись пока он войдет в ворота и махнув на прощание рукой. С кайфом одна доехала до офисного здания, паркуясь где и как хочу. И когда вышла из машины, когда увидела автомобиль мужа, то ощутила вновь тяжесть плиты на своих плечах.

Знаете, за эти полгода между нами с мужем не то что трещина проросла, нет. Целая пропасть образовалась. Из наших новых привычек и личных предпочтений. Из нашего нового индивидуального опыта жизни.

Я чуть ли не в каждом движении, ни в каждом слове видела влияние на Артура девочки Алины. Капризной и недалекой.

И именно это бесило больше всего.

Если он перенял определенную манеру поведения, значит, она ему непросто нравилась. Значит его от такого «прет». И это убивало!

День прошел вязко.

Мне нужно было посидеть в тишине и обдумать, куда мы пришли и как зарастить провал между нами. Чем его заполнить.

И я, предупредив удивленного директора, сорвалась домой на час пораньше.

Думать, анализировать.

То, что Артур тоже уже дома неприятно поразило и в животе заныло от нехорошего предчувствия. А когда я увидела его чемодан на нашей кровати с небрежно сваленными в него вещами, то всё поняла.

Мои руки похолодели, и горло сдавила обида.

Как я не билась, как не старалась сдерживать себя, как не играла, а расплата и развал семьи всё же догнал меня.

Всё было напрасно, всё зря!

Обречённо и безвольно, как приговорённая к каторге, я прошла на кухню и упала на стул.

Артур нервно, и как мне показалось испуганно, плелся следом и лепетал какую-то чушь.

Сто раз была права моя бабушка в своё время, когда говорила, что жить нужно своим умом!

Я потерялась в событиях последние полгода и теперь пожинаю закономерный итог.

Но как же это больно!

Мой муж, отец моего сына – второклассника, сидел сейчас напротив меня и пытался бекая и мекая, невнятно мне объяснить, почему он должен уйти.

Уйти к другой женщине.

Его красивые нервные руки с длинными музыкальными пальцами не находили себе места. Они то сплетались в отчаянном жесте, то взлетали, акцентируя переживания хозяина.

– Оля, пойми! Как порядочный человек я обязан взять на себя заботу о ней! – уверял меня Артур, пряча глаза.

Его голос был проникновенен, а лицо приобрело скорбное выражение мученика. Буквально героя моральных страданий.

Как же хочется вмазать по смазливой морде! С оттягом! Чтобы нос свернулся в сторону и кровная юшка полетела на ненавистный паркет квартиры его бабушки!

– Она прекрасно дожила без тебя до двадцати трёх лет, Арт! О чём ты говоришь? – усмехнулась, сжимая кулаки в карманах домашнего платья.

– Оля, у нас будет ребёнок. Она не справляется одна с беременностью. Я обязан ей помочь! Я не могу бросить несчастную девушку в беде с моим ребёнком, пойми! – добавил в голос надрыва мой муж.

– А мы? Как же мы, Артур? Как Егорка? Разве он не твой сын? Разве ему не нужно общение с отцом? – прохрипела сдавленным горлом, понимая, что всё бессмысленно.

Уже решено. Взвешено и отмерено. Сейчас он только отыгрывает роль. Чтобы отползти с наименьшими потерями.

Но Артур всё уже решил.

Решил, когда залез на эту козу. Полгода назад.

Как больно-то!

Физически чувствую, как рвётся в сердце моя любовь. Корчится в кислоте его отравленных слов.

– Оля, я не собираюсь пропадать из жизни Егора! Разве я перестану быть ему папой? Я буду с ним по-прежнему заниматься и разговаривать. Наше общение не прекратится. Не переживай! – тем временем разливался соловьём Артур.

Его речь приобрела плавность и уверенность. Голос окреп. И руки перестали прыгать перед моими глазами.

– А я? Как же твои обещания мне? – тихо просидела, не скрывая своей боли.

Ты же клялся мне, ты же, ещё недавно строил со мной общие планы. И просил меня быть с тобой. Говорил, что для тебя счастье каждый день все наши девять лет! Артур!

И я поверила. Решила, что мы пережили, преодолели этот кризис. Эту твою интрижку.

– Буквально неделю назад ты говорил мне о своей любви, Артур! – не выдержала я – Это было враньё? Ты лгал мне?

Муж замолчал и будто наткнулся на стену. С него сползла эта дурацкая маска человека, знающего, что он делает, которую от усиленно приклеивал на себя последний час. Пока впаривал мне причины своего решения.

Он тяжело растёр ладонями лицо и, прикрыв глаза, ответил:

– Я не лгал, Ольчонок! Я люблю тебя! И я знаю тебя. Ты сильная, Оля! Ты не пропадёшь! А я буду помогать вам всем, чем смогу.

Охренеть!

Биполярочка моей жизни:

«Я тебя люблю, но ухожу к другой женщине, потому что ты сильная и справишься, в отличие от неё, без меня»!

Вот так.

За что боролась, на то и напоролась ты Оленька!

Седьмая глава

Солнце цеплялось за крыши домов, не желая уходить за горизонт, отчаянно разбрасывая зайчиков из отражённых стёкол подвернувшихся окон.

Артур темнел силуэтом напротив балконной двери, и в заходящих лучах мне не было видно выражение его лица. Но судя по тону, наш разговор начал его утомлять: – Я не понимаю, зачем ты нагнетаешь? Что трагичного, Оль?

Крик очумелой чайкой бился в моём горле, мешая думать. Раздирая грудь. Отдаваясь ударами пульса в виски и сдавливая череп тисками.

Прокрутила в голове всё, что он сказал мне с тех пор, как я не вовремя вернулась в квартиру и застала мужа за сборами барахла. Всего один дорожный чемодан!

И до меня медленно дошло:

– Подожди! Ты что же? Ты думаешь, что уйдёшь жить к ней, будешь спасать и заботится о деве в беде, и при этом надеешься оставаться со мной в отношениях?

Я уставилась на мужа, в надежде рассмотреть его глаза против солнца, понять по ним, почувствовать: неужели я права?

– Что за пошлость? «В отношениях!» Мы ведь останемся друзьями, я не на Марс улетаю, Оль! – Арт взмахнул неопределённо руками и небрежно повернулся спиной ко мне.

Силуэт расплывался перед глазами, и я отвела взгляд от окна. Хрен тебе, а не мои слёзы, милый! На нас всех достаточно хрустальных театральных рыданий Алины, твоей любовницы. Разлучницы. Продуманной твари, что наверняка торжествует сейчас.

– Ну уж нет, милый. Развод – это не шуточки. Если уходишь, то с концами. В гробу я видела таких друзей! Похуже врагов, – отчеканила, прикусывая щеку зубами до боли, чтобы не заорать, не закричать от отчаяния.

Артур медленно повернулся в мою сторону и сделал длинный, хищный шаг, подходя вплотную к моему креслу. Взялся за подлокотники и низко склонился, подавляя, окружая своим сильным телом.

– О каком разводе ты говоришь, Ольчонок? Я не хочу развода! Я не намерен терять тебя! Я люблю тебя! Ты – моя женщина! – горячее дыхание обожгло шею, и низкий голос мужа пробирался мне под кожу, приподнимая волоски и пробуждая мурашки.

– Отодвинулся, Артур! Мне неприятно и противно, – чётко артикулируя, произнесла я в лицо мужа и усмехнулась. – Алина теперь твоя женщина, милый! На неё дави и ей мурлычь свои песни.

Муж распрямился и рухнул в кресло напротив меня, устало растирая лицо ладонями: – Алина дура. Там всё понятно. Но от тебя такой узости мышления я не ожидал. Откуда этот махровый прошлый век? Не устраивай сцен, Оль. Я разрулю с Алкой всё и вернусь. Не собираюсь жить с ней всю жизнь в дальнейшем, когда у меня есть ты! – он усмехнулся понимающей усмешкой и продолжил, – Считай, будто я в командировке, милая.

А меня словно кипятком обожгло! Он всё понимал! Он давно знал, что я догадываюсь о его интрижке и терплю. Он все эти полгода всё понимал и тем не менее продолжал мне изменять! Осознанно! Бесстыже!

– Собирай свои манатки, Арт, и выметайся из квартиры. У тебя есть два часа. А я пойду за Егоркой в школу и потом в парк. Надеюсь, что когда мы вернёмся, то тебя здесь уже не будет, – отчеканила, с силой сжимая кулаки.

– А кстати, насчёт квартиры. – муж продолжал усмехаться, холодно глядя мне в глаза.

Голова кружилась. Я зажмурилась и сжала зубы сильнее. «Хоть бы это был сон! Не может быть весь происходящий кошмар правдой в моей жизни!»

– Я думал, что будет справедливо, если ты съедешь тоже. Мы сдадим эту площадь, и я буду помогать тебе деньгами для съёма более подходящей для вас квартиры, – тем временем продолжал говорить Артур, вбивая огромные гвозди в крышку нашей с ним жизни.

– Ты выгоняешь меня с Егоркой из дома? – тихо переспросила, не отрывая взгляда от мужа.

После моих слов на мгновение гримаса отчаяния промелькнула в выражении его лица и сменилась презрительным прищуром:

– Почему сразу выгоняю? Я предлагаю справедливое решение. Сдать и поделить деньги. Я же не отказываюсь помогать тебе!

Кровь стучала в моём мозгу так, будто там поселился молотобоец.

– Арт! Ты слышишь сам себя? – спросила, сама уже понимая, что это конец.

Того Артура, что я любила ещё вчера, больше нет со мной. Тот чуткий и понимающий Арт всего лишь морок, обман, маска, и он радужной плёнкой сползает сейчас с неизвестного и незнакомого мужика, который, вальяжно развалясь, сидит в кресле напротив и, приподняв точеную бровь, нагло спрашивает меня:

– А что такого? – и ухмыляется.

– Ты изменился. Звучит странно, но когда ты мне изменил, то запустил этим перемены в себе. Влияние это меркантильной дряни, которая присосалась к тебе как пиявка, или ты был склонен к подлости всегда? Я не знаю. Но то, чем сейчас становишься – это отвратительно, Артур. – проговорила, не отводя взгляда от лица мужа.

Мне нужно запомнить всё до мельчайших деталей сейчас. До каждой самой маленькой чёрточки. До основания. Чтобы помнить эту картину всю жизнь. И знать, до какого дна можно дойти, если наступать на горло своей сути.

Я выжгу образ своего унижения и предательства в своей памяти. И не забуду этот самодовольный блеск его глаз!

– Вот почему я ухожу от тебя. Ты всегда любила присесть мне на мозги. Оль, заканчивай, а? Я же не зверь. Я даю тебе время собраться и найти квартиру. Месяца тебе же хватит? – хмыкнул Арт и, хлопнув себя по коленям, легко поднялся из кресла, делая шаг в сторону нашей спальни.

– А ничего, что Егору еще учиться в школе полтора месяца? Или так приспичило, что готов выгнать собственного сына? – прокаркала я сквозь сжавшееся горло ему вслед.

Мысль о предстоящем разводе, как не странно, но придавала мне сил. Сглотнула, выдохнула и, усмехнувшись, продолжила:

– Хорошо. Я тебя поняла. Но, не надейся. Мы с Егором прописаны здесь, и никуда съезжать не намерены. И никаким законом ты нас не выселишь. Ищи доход в другом месте.

Муж остановился и повернулся ко мне.

– Оль, ну не нужно высасывать трагедию из пальца! Ну, ей-ей! Что ты? Согласись, это разумно! Мы сдадим эту большую трёшку. Вам же вдвоём с Егором здесь слишком просторно. И деньги совсем не лишние. В чём проблема-то? Что ты начинаешь опять! – Арт заводился с каждым словом, переходя на повышенные тона. Как всегда, когда чувствовал, что не прав.

– Ты поори на меня ещё, собираясь к любовнице с вещами! – тихо проговорила, стараясь не сорваться.

И не показать ему своей боли. Своей сути.

Хватит.

– Ты понимаешь, отдаешь себе отчет, что именно ты сейчас выбираешь? – всё-таки спросила, артикулируя, заостряя его внимание.

Арт только показательно закатил глаза и приговаривая: «Пафос, пафос…» скрылся в комнате.

Всё.

Отныне и навсегда он для меня больше не надежда и не опора. Он мне чужой. Опасный. Он враг.

Восьмая глава

Арт убежал, хлопнув дверью и громыхая чемоданом.

Ну хорошо. Буду объективна. Быстро ушёл, не желая продолжать скандал.

Как он всегда это делал. Сбегал от разборок. Стоило мне начать выражать своё мнение чуть более агрессивно, чем ему это нравится, и Арт закрывался от меня. Или уходил, или демонстративно отмалчивался, не желая вступать в дискуссию на эмоциях.

И потом вот это снисходительное:

– Ну, что? Ты успокоилась? Теперь можно с тобой разговаривать?

И вальяжная обязательная поза. И всем видом демонстрирует своё превосходство разума над чувствами.

Бесит. Бесило. Сдавать он собрался квартиру! Ха! А тётка, проживая круглогодично с бабушкой Арта на даче, в курсе планов своего дорогого племянника? Не думаю, что она придёт в восторг от такого решения. Она мне мозг проклевала сохранностью паркета и мебели. И целостностью труб и сантехники.

Если бы у меня было куда податься, я бы ушла. А так… Потерпят.

Во всяком случае, у Егора школа в шаговой доступности, музыкалка, бассейн.

Когда Артур привёл меня в эту квартиру, тогда ещё только знакомить со своими родственниками, я сразу не понравилась женщинам его семьи.

Тётя и бабушка Артура ждали, что он приведёт королеву, наверное. А когда они узнали, что я не москвичка, то и вовсе синхронно скривили носы. И только дед, отец тёти Иры, посмеивался над ними и дразнил «зарвавшийся лимитой».

После свадьбы, посовещавшись, мы решили остаться все вместе. У студентов денег на съём отдельного жилья не было. А при всех недостатках и неудобстве, но всем вместе жить и хозяйствовать дешевле, чем поодиночке. Так, меня прописали в трёхкомнатной квартире семьи Троекуровых. Вначале нам всем было сложно. Чужой многолетний уклад со своими заморочками на кухне, да и вообще. Что-нибудь обязательно делалось не так. То я не так чищу картошку, то неправильно вывешиваю бельё на балконе. То еще что-нибудь. Но постепенно наши отношения выправилась. Мы смирились все с сосуществованием друг друга. С тем, что одну из комнат теперь занимаем мы с Артом. А тёте приходится ютиться в своей изолированной, но угловой, и бухтеть, что даже у деда с бабушкой комната больше. А с рождением Гошки, так и вовсе наша жизнь наладилась. Удивительно, но Егор всех нас примирил друг с другом. Что тётя Ира, что бабушка, души не чаяли в моём сыне. Ревностно расписав между собой график общения с Егором. А уж как тащился дед от внука – это навсегда в моём сердце. Мама Артура – Инга Александровна умерла рано. В год поступления Арта в Университет. Ей было всего сорок пять лет, и для всей семьи это стало огромной потерей.

Инга родила Артура и воспитывала, растила его без отца. Муж её сбежал, испарился, как только узнал о беременности. От него остался только ник в игре: «Утер», да отчество сыну. Уж не знаю, каким извилистым путём витала мысль у Инги, но сына своего она назвала Артуром, с намёком на продолжение истории о короле и рыцарях круглого стола.

Старшая сестра Инги – Ирина всю жизнь прожила без мужа. С мамой. Бабушкой Артура. Она преподавала сольфеджио в нашей музыкальной школе, а теперь, на пенсии.

Дед же, отец Инги, дожил до рождения внука. Успел потешиться с Егоркой, понянчится. С гордостью и удовольствием он возил совсем мелкого Гошку в колясочке по двору и при этом так светился от счастья, громко и обстоятельно здороваясь с соседями!

Он умер пять лет назад. И тот год тётка Арта со своей мамой окончательно поселились на даче. Ну, дача, это одно название. На самом деле это добротный и хорошо обустроенный дом в Озерецком.

Это недалеко от Химок по Рогачёвскому шоссе.

Дом, сад, рядом чудесное озеро. Москва в часовой доступности. Самолёты, правда летают. Но к этому можно привыкнуть. И со временем даже начинаешь волноваться, если не слышишь этот характерный звук поднимающей в воздух своё тяжёлое тело мощной машины.

Когда мы с Артом приезжали в гости, то обязательно обустраивались на пологой крыше небольшой хозяйственной пристройки.

И лёжа на покрывале, смотрели в небо на снующие лайнеры над нами, ныряющие в ватные летние облака. Ласковое солнце слепило глаза, а большие серебряные птицы отражали его, унося в своём чреве людей по их очень важным делам.

Мы проваливались в это бескрайнее небо!

Я понимаю физику летящего лайнера, но видеть это волшебно. Столько неги и счастья разливалось вокруг нас! Как тепло и здорово было просто пялиться в синеву и ни думать ни о чём плохом. Ведь мы любим и держим друг друга за руки!

А из открытого окна дома тянет свежей выпечкой и слышен смех Гошки, который делится со своими любимыми бабушками успехами на музыкальном фронте. А Ирина говорит довольным голосом:

– Наконец-то дождался наш многострадальный инструмент, своего нового хозяина!

Как давно это было! В прошлой жизни. Тем летом…

Пока я предавалась воспоминаниям, раздавленная и растоптанная, как ненужная упаковка долгожданного подарка, на улице стало темнеть и вот-вот должен вернуться Гошка.

Надо встать, вытащить себя из кресла. Нужно двигаться. Нельзя напугать сына. Нужно готовить ужин.

Нельзя позволять себе раскиснуть.

Кряхтя и сцепив зубы, опираясь на здоровую руку, я поднялась на неверные ноги и только хотела сделать шаг в сторону кухни, как раздался входящий звонок.

Вздрогнула и похолодела от нехорошего предчувствия.

Девятая глава

Посмотрела на экран и, увидев, что звонит сестра, выдохнула, расслабляясь. И отчего я испугалась?

– Оль? Мы приедем к тебе на майские?

Моя сестра-близняшка Машка с мужем и очаровательным моим племянником Костиком, наперсником и другом Гошки по каверзам и играм, жила недалеко от родительского дома в Крыму. В Керчи.

Каждое лето я с удовольствием возвращалась к морю из пыльного и душного города.

Привозила Гошку к солнцу и к настоящим фруктам. Арт догонял нас немного позднее, и мы обычно снимали на две семьи домик в пансионате на берегу по его приезду, чтобы жить у самого синего моря и встречать каждый день рассвет и провожать закат под шелест волн.

Но неделька до приезда мужа – это было наше время с сестрой. Наша возможность поделиться всем, самым сокровенным и болезненным с родным и понимающим человеком. Наговориться. Насплетничаться.

И по традиции в начале мая сестра с сыном гостила у меня.

Только сейчас я вынуждена ей отказать…

– Маш, Артур только что ушёл от меня. К той самой девке, – прохрипела я в ответ на жизнерадостное солнечное заявление сестры и, неожиданно для самой себя, горько всхлипнула.

– Оленька! Как же это? Ты ведь рассказывала, что всё закончилось? – запричитала сестрёнка.

Конечно, мы с Машкой обсуждали каждый мой шаг, ведь это она отчаянно советовала не рвать тогда, два месяца назад, с Артуром. Не делать самой резких движений…

– Алина беременна, и рыцарь Артур не может её бросить сейчас. Она ведь так тяжело переносит токсикоз! – всхлипывая и пытаясь унять дрожь, рассказывала, зажмурив глаза.

– Я перезакажу билеты на более ранний срок! Выеду, как только смогу, Ольк! Держись там! Я лечу, – решительным голосом сообщила моя сестрица.

Как вживую представила решительно выдвинутый вперёд Машкин подбородок и невольно улыбнулась, заходя в ванную.

– Это ещё не всё, Машунь. Артур велел нам с Егоркой освободить квартиру, – проговорила после того, как ледяной водой несколько раз умыла лицо и прочистила нос.

Остановила слёзы.

– Тю! А кто он такой, чтобы тебя выгонять? Ты с тётей Ирой и с бабушкой говорила? Что они сказали? Куда ты пойдёшь с его ребёнком, Оль? – тут же растопырила жабры сестрица.

Я внезапно засмеялась, практически в истерике:

– Маша! Это же Артурчик! Единственный сыночек умершей любимой сестры Ирины Николаевны. Разве она пойдёт против его желания? Ты что? Я для неё – недостойная понаеха. Я, конечно, переговорю, но шансов ноль, Маш.

Мы помолчали немного, и я устало попросила:

– Манюнь. Не приезжай. Мне будет сложно. Я не готова сейчас к гостям. Мне нужно продержаться до конца учебного года, и потом, я не знаю… мне не куда ехать. Я не знаю, как дожить до утра, Маш. А тут ещё и гости. Да и на кого ты оставишь своих? Спасибо тебе, но давай не будем делать резких движений?

Я положила трубку и усмехнулась.

Да уж.

Иногда одно резкое движение всё-таки милосерднее полугодового наматывания нервов на кулак.

Залезла в интернет искать инструкцию подачи искового заявление на развод и отложила телефон в сторону. Я подумаю об этом завтра. На работе.

Не успела включить чайник, как зашебуршали ключи, и Егорка вернулся из музыкальной школы.

Мы живём в очень удобном районе. Общеобразовательная школа располагается прямо во дворе, а музыкальная в шаговой доступности. До бассейна нужно немного пройти, или проехать на транспорте одну остановку. Всё рядом. Всё комфортно. Отлаженная и спокойная жизнь для сына.

Как теперь?

Гошка увлечённо рассказывал свои новости, не очень замечая при этом, что он ест. А я старалась изо всех сил сосредоточиться на его рассказе, а не съезжать памятью. Не вспоминать взгляд моего мужа, когда он решительно выходил сегодня из комнаты.

Взгляд победителя.

Судорожно вздохнула и переспросила Гошку:

– Я не помню, когда у тебя экзамен в музыкалке?

– Мам! Чем ты слушаешь? Я же тебе только что сказал? Удачно в этом году складывается. В школе планируют ремонт, и меня выпустят на неделю раньше, если успею подготовиться! – хлопнул глазами Егорка, отбрасывая со лба светлые волосы.

Вечер набирал свой обычный ход. Гошка сел доделывать уроки. Очень удачно мне удалось определить его в группу продлёнки, и большую часть домашки он делает там, успевая ещё и пообедать перед музыкальной школой. А в дни, когда бассейн, всё немного сложнее. Егор в бассейн ездит с соседкой, а я приплачиваю ей небольшую прибавку к пенсии. Она же разогревает ему еду после занятий.

Отлаженная, спокойная жизнь.

Пошла и занялась стиркой. Но, поймав себя на запихивании синего носка к светлому белью, бросила это занятие.

Вооружившись тряпками и боевой химией, надела перчатки и объявила бой кафелю и сантехнике. И польза, и точно выплесну лишнюю злость.

А поздно вечером, когда Егор уже спал, я, закутавшись, лежала на нашей семейной кровати одна и плакала.

И вспоминала.

Мы познакомились в университете. Я только поступила. Приехала немного раньше утром первого сентября, чтобы освоиться в здании, и запуталась среди корпусов и переходов. Время поджимало, и я накинулась на первого встречного с просьбой проводить меня. Так и познакомились. Артур старше меня на три года.

Для меня тогда он казался таким взрослым и таким красивым! И, конечно же, выяснив, что мы с ним учимся на одном факультете, я с восторгом согласилась на свидание тем же вечером.

Затем учёба. Первые лекции, первые семинары. Жизнь в общежитии. Ошеломительная Москва. Все было как во сне. В сказочном сне.

Рыцарь Артур и я в окружении драконов и неизвестности.

Он был таким красивым! Таким взрослым и умным! Он покорил моё сердечко с первой встречи.

Нас так влекло друг к другу. Мы не могли прожить друг без друга ни дня, ни вечера!

И ничего удивительного в том, что мы поженились к новогодним праздникам.

Десятая глава

Утро не задалось. Я проспала. И звонок будильника ввинчивался в висок противным писком, раздражая до невозможности.

Всю ночь крутилась и не могла уснуть, всё жевала и мурыжила одну и ту же мысль со всех сторон. Как заезженная, сбивающаяся старая пластинка.

«Как мне жить без Артура? Как же так получилось? Когда я упустила, проворонила свою семью?»

В конце концов и не придумала ничего и, обессиленная слезами и упреками, провалилась в сон, как в небытие, ближе к утру. Без сновидений и мыслей.

Теперь словно сомнамбула, передвигалась по квартире, собираясь на работу и собирая сына в школу. Периодически зависая на половине движения. Робот с выдохшейся батарейкой.

В результате мы вывалились из квартиры больше благодаря сосредоточенности сына, чем моей внимательности.

– Мам, а папа в командировке? – спросил Егорка в лифте.

Оп! Началось…

– Ты сегодня в бассейн? – ляпнула я первое пришедшее в голову.

Врать сыну не хотелось. А говорить правду… Вот так на ходу, в лифте, перед школой… Неправильно и глупо. Сейчас не время!

Егор посмотрел на меня странно и промолчал. Так в молчании мы вышли из подъезда, и сын, махнув мне рукой, побежал в школу.

А я закрылась в машине, прогревая её, и такая злость захлестнула меня. Такая ярость… Обгадился Артур, а объяснять ребёнку логику его поступков должна почему-то я!

На этой ярости и добралась до работы.

И только поднимаясь в офис до меня дошло: мы же работаем с Артуром в одной фирме! Что же я за дура-то такая! Совсем забыла. Нужно хоть морально приготовиться как-то к виду не моего моего мужа.

Как же всё сложно стало в один момент!

Удачно прошмыгнула к своему рабочему месту. Я сегодня первая. Девочки задерживаются. Можно немного прийти в себя.

Я сижу в одной комнате с бухгалтерами. Начальник решил, что сметы, отчёты, всё это – цифры, а значит, нам удобнее будет вместе. Вот теперь и ютимся. Но мы не мешаем друг другу. Если не болтать, а заниматься работой, то это несложно.

До обеда я просидела за столом, стараясь не выползать из комнаты даже за кофе. Ничего. Потерплю. Я не была уверена, что смогу хладнокровно пережить встречу с Артуром.

Первым делом, ещё до начала работы, нашла, где находится суд нашего района, скачала типовое заявление на развод, на алименты и, немного подумав, скачала также рыбу для заполнения заявления на раздел имущества. Совместно нажитого. Интересно, а как определяется в нашем варианте совместно нажитое? Так понимаю, это всё, что не относится к категории личных вещей. Ну, то есть наши автомобили. У Арта машина в три раза дороже моей. Пусть поделится.

Я решительно сложила заполненные заявления в отдельную красную папочку и занырнула в свои любимые циферки, вроде уже расслабилась, успокоилась, а зря! Артур влетел ко мне минута в минуту, как только начался обед. Взъерошенный.

– Оля, зачем ты доставала Алину по телефону? Ты довела её до слёз, и она не дала мне выспаться! Что за базар? К чему это? Я же сказал, поживу с ней до рождения ребёнка и вернусь, что ты начинаешь? – начал он с порога, невзирая на то, что мы не одни.

При людях.

При любопытных девчонках.

И от позора, нервов и общего недосыпания меня сорвало.

Я открыла свой телефон и ткнула в список контактов, показывая его Артуру и шипя: – Посмотри, у меня нет даже номера твоей шлюхи. На фига мне ей звонить.

Арт хлопнул глазами, собираясь ответить, но меня было не остановить:

– Если ты так же доверчиво слушаешь её во всём ином, то поздравляю! У меня для тебя плохие новости! Ты просто олух!

Артур стал наливаться краснотой и уже вдохнул, нависая над моим столом, чтобы осадить. Давно я с ним не разговаривала таким тоном. Пожалуй, и никогда.

Но нас прервала наша главбух:

– Артур Олегович, напоминаю вам, что вы находитесь не дома. А среди сослуживцев. На работе. И попрошу вас не устраивать публичных семейных скандалов. Давайте на работе заниматься работой!

И хлопнула папкой по столу.

На Арта было страшно смотреть. Он весь покрылся пятнами, неравномерно краснея, и его обычно серые глаза совсем побелели. Жутковато смотрится, если честно. – Ольга! Пойдём выйдем! – выдавил он из себя.

Ага. Щас! Уже бегу, спотыкаясь и заглядывая тебе в рот!

– Нет. Я ещё не закончила своё сегодняшнее задание. Извини, но не могу! – пропела, с удовольствием наблюдая, как злится мой муж.

Оказывается, когда тебе всё равно, что твой мужчина чувствует в ответ на твои слова, то смотреть за изменением его эмоций даже интересно. Так явно горят яростью глаза, выступают от сжатых с силой челюстей по бокам желваки и краснеет лицо. Есть у блондинов такой недостаток.

Вот именно сейчас я вижу воочию, как именно Артур относится ко мне. В этот момент он максимально искренен. Его чувства без прикрас и реверансов написаны на лице.

Смотри, Оленька, смотри и запоминай. Не забудь!

– Буду ждать тебя внизу! – прошипел мне муж, наклоняясь близко.

И выскочил за дверь как ошпаренный.

А я сидела и никак не могла отдышаться. Сердце билось в горле пойманной птицей, отдаваясь шумом в висках. Руки тряслись. И я дышала из-за сдавленного горла так, будто проскакала стометровку.

Одиннадцатая глава

Я зажмурилась до звёздочек перед глазами, стискивая ладони в кулаки. А когда открыла глаза, то с удивлением уставилась на стакан холодной воды, стоящий передо мной на плетёной подставочке.

– Давай, пей!

Наша главный бухгалтер Алла Николаевна нависала надо мной, прислонясь бедром к крышке стола, и смотрела с искренним сочувствием.

Неужели так заметно моё состояние?

Ха! Оля! Ну не слепые же всё вокруг! Конечно, заметно. И наверняка девчонки видели, как изменились наши отношения с мужем в последнее время. И все мои страдания срисовали тоже наверняка.

Как стыдно!

Я так устроена, что тяжело переношу, когда оказываюсь на виду. Очень сложно мне даётся публичность. С моим характером проще всего незаметно сидеть в своем углу и спокойно делать работу.

Я так радовалась, когда попала в Москву ещё и тому, что, в отличие от маленького провинциального города здесь никому нет до тебя дела. И никто из случайных людей твоего окружения никогда не позволит себе переступать личную границу.

Легко строить эти границы в мегаполисе, где в большинстве своём вокруг тебя незнакомые люди. А попробуй выстроить эту линию в Керчи, где все знают тебя с молодых ногтей. И твоих родителей. И твоих дедов…

Хотя я скучаю последнее время. То ли по атмосфере приморского городка, то ли по своей беззаботной юности, когда я была свободна. А, может быть, и по открытости, вовлеченности окружающих в мою беду.

– Что ты собираешься делать дальше? – вывел меня из задумчивости голос бухгалтерши. Женщина она была решительная. Предпенсионного возраста, сухенькая и небольшого росточка, но, отчего-то окружающие говорили о ней исключительно уважительно. А наш директор, к примеру, кажется, откровенно побаивался. Женщина стального характера! – Вот отвезу сегодня, – достала из сумки и отдала ей в руки красную папочку для суда.

Что уже скрываться? Только что Артур выступил для всех, как на подмостках, с жуткой сценой. Так, что поздно прятаться.

Алла Николаевна тем временем пролистала мои заявления и затормозила на одном, барабаня по своей нижней губе пальчиком с аккуратным нюдовым маникюром.

– Мне кажется, что тебе стоит указать всё совместное имущество. – проговорила она, поднимая взгляд с заявления на меня.

– Так я…

– Мой сын занимается разводами. Поезжай к нему и проконсультируйся! – перебила меня Алла Николаевна тоном, не терпящим возражения, и решительно хлопнула папкой по столу.

Я вздрогнула, моргнула и призналась:

– У меня сейчас с деньгами будут сложности. Сейчас просто не понимаю пока своих трат. Не определилась. Скорее всего, мне придётся снимать квартиру и менять школу для сына, а всё это потребует денег…

Алла Николаевна шумно вздохнула, решительно достала свой телефон и, подмигнув мне, пропела: – Николенька, к тебе сегодня после работы часиков в семь заглянет одна из моих девочек, помоги ей!

Трубка возмущённо забухтела мужским голосом, а я невольно улыбнулась, услышав:

– А не нужно игнорировать мамины звонки по пятницам. Пока будешь от мамочки скрываться, так и проходишь в сыночках! – припечатала суровая Алла Николаевна и отключила разговор.

Затем протянула мне визитку с адресом и, похлопав по плечу, произнесла:

– Всё, дорогая! Тебя ждут в семь. Не робей, девочка! Ещё ни одна женщина не пропала без мужчины. Развод – это ещё не конец света. Я точно знаю!

Не знаю, конец или начало, но для меня явно началось время глобальных перемен, к которым, как обычно, никто не готов…

Артур ждал меня около входа в офисное зданиенебрежно прислоняясь к парапету бедром. Юное весеннее солнце играло в его волосах, осветляя и без того светлые пряди. Арт в сером костюме на фоне яркого неба и в пижонистых тёмных очочках был бы неотразим, если бы не загнанное выражение лица. Я подошла, муж передвинул очки на лоб, и это чувство только усилилось, отражая отчаяние в глазах.

– Извини за наезд при девчонках, Олюшка! Мне так сложно! – он попытался обнять меня, но я не позволила.

– Мне что, тебя пожалеть? – фыркнула в ответ.

Арт потух, стирая улыбку с лица, и проговорил сдавленно со скрытым упрёком:

– Могла бы и посочувствовать. Всё-таки какая-никакая, а жена!

Я ущипнула себя за бедро рукой, спрятанной в кармане плаща. Чтобы отвлечь.

Не собираюсь вступать с ним в дискуссию! И сообщать о своих планах тоже не собираюсь. Я пришла выслушать, что за необходимость вскрылась внезапно.

– Что ты так срочно хотел мне сказать, Артур? – как можно спокойнее и безразличнее спросила, сохраняя дистанцию между нами.

– Оля, Олюшка моя! – Арт шагнул вперёд, но я отступила, назад, не давая ему прикоснуться ко мне.

– Я так скучаю! Мне тошно без тебя. Без наших тихих вечеров. Без Гошки вообще невыносимо! Оля! Жди меня сегодня вечером. – пылко заговорил муж, добавляя в голос бархатистых нот, которые так нравились мне.

Когда-то. В прошлой жизни.

Ах, ты ж скотина!

– Прекрасно! Вот и сам ответишь на вопрос Егора, почему папа не живёт больше с нами! А мне не придётся выдумывать удобоваримую причину для восьмилетки, – зло усмехнулась, щипая себя ещё раз.

Никаких слёз!

Ну и кидаться с кулаками тоже не стоит. Не стоит он того.

Двенадцатая глава

Вечером я ехала по адресу к сыну Аллы Николаевны. К Николеньке. И к своему стыду, вместо того, чтобы как взрослая женщина, ведущая осознанную жизнь, обдумывать перипетии и тонкости развода, чтобы быстро и грамотно составить заявления и не отнимать лишнего времени у адвоката, нет же, вместо всего этого нужного и полезного, в голову ко мне лезла всякая чепуха.

Я невольно улыбалась, представляя этого Николеньку, и у меня получалась эдакая смесь. С одной стороны булгаковского Николки в тот момент, когда трагичный Лариосик прищемил ему руку новомодной складной железной кроватью на пружинах. А с другой – Гоголь тех времён, когда только вернулся из Италии и хвалил местные спагетти.

И размечтавшись, я совершенно была не готова к реальности.

Показавшийся огромным мужик, которому больше бы подошёл бушлат морского волка, чем костюм адвоката, встал мне навстречу, протягивая широкую и такую же большую, как и он сам, ладонь.

И я растерялась.

И вместо внятного изложения своей позиции стала говорить чёрт знает о чём!

О том, что никто в моей семье никогда не разводился, что мама прожила с отцом уже почти тридцать пять лет. Что старший брат живёт с женой много лет и несмотря на разногласия, думать не думает о разводе. Да и моя сестра…

Зачем я всё это говорю? Почему мне хочется оправдываться перед этим, в сущности, чужим человеком?

Замолчала на полуслове и, взяв себя в руки, извинилась.

– Не стоит извиняться и не волнуйтесь. Я вас прекрасно понимаю, – мягким баритоном возражал мне Николенька, оказавшийся Никитой Александровичем.

И вот что странно. Несмотря на такой конфуз, я не чувствовала себя стеснённой. Наоборот. Мне было легко и комфортно. Я вполне спокойно рассказала, чего хочу. Что имею. Что бы хотела сделать.

Также в доброжелательной и простой атмосфере мы согласовали все мои заявления, и я поехала домой, нежданно-негаданно обзаведясь адвокатом.

Уже почти подъезжая к дому, вспомнила, что, когда подписывала договор с адвокатом, не обратила внимания на сумму. Вернее, я обратила, но не заострила. И сейчас её абсолютно не помнила!

Да что же такое со мной происходит!

Припарковалась у дома и некоторое время не выходила из машины. Анализировала.

Я просто неимоверно, ужасно устала. За время моей бесполезной и выматывающей борьбы за уже потерянную семью я так расшатала и истончила свою психику, что стоило попасть под обаяние профессионально доброжелательно настроенного человека, и я поплыла. Потеряла концентрацию. Интуитивно потянулась к сильному плечу и расслабилась.

Это счастье, что адвокат – не чужой. Что мне не стоит ожидать от него подвоха.

Поднималась домой, с каждым пройденным этажом лифта ощущая увеличивающийся вес проблем.

То, что дома будет Артур, совершенно вылетело у меня из головы! Вернее, я помнила, что он грозился, но не ожидала реальности этой угрозы.

И сразу, только услышав его голос в квартире, на меня навалилась такая тяжесть!

– Олюшка! Что-то задержалась! А я приготовил нам ужин! – радостным зайчиком выпрыгнул мне навстречу Артур, стоило только хлопнуть входной дверью.

В моём фартуке поверх своей домашней одежды он смотрелся странно. Я уже простилась, вычеркнула его из своей жизни, а здесь – оп-па! Явление! А мы не ждали вас, а вы припёрлись!

Вначале молча прошла в ванную и сунула руки под ледяную воду. Постояла немного и вышла к преданно ожидающему меня мужу.

– Артур, ты уже объяснил Егору, почему ты нас бросил и ушёл жить в другую семью к другой женщине? – громко и внятно спросила, обращая внимание на открытую дверь комнаты сына.

– Оля, что ты такое говоришь? – зашипел Артур.

А Егор вышел к нам и застыл в проёме двери, глядя на отца исподлобья.

– Я говорю правду. Артур.

– Я никого не бросал! – зашипел муж, зыркнув в сторону Гошки.

– Просто жить теперь будешь не с нами, а с другой женщиной, с которой у вас вскорости родится ребёнок. Так? – почти весело проговорила я, складывая руки на груди. Артур стоял напротив, и от злости его глаза явно светлели в режиме реального времени. В какую-то секунду мне показалось, что он меня ударит. Такое у него сделалось лицо… сложное.

Но Арт взял себя в руки и ответил мне, сдерживаясь и стараясь не переходить на крик при Егоре:

– Это ненадолго! Вы моя семья! Я буду приходить к вам два раза в неделю! И оставаться! Я не бросаю вас!

– Артур, понимаешь, ты нас уже бросил. Ты ушёл, забрал свои вещи, предпочёл нам другую семью. Поэтому давай не будем тянуть резину. Неужели у тебя не хватит мужества честно поставить точку? – я сама удивлялась тому, насколько спокойно удавалось говорить с ним.

– Ольга, вот что ты опять начинаешь! Так отлично начинался вечер! Я приготовил нам ужин, купил цветы и подарки! Я пришёл отдохнуть в родной дом! Отдохнуть, а не скандалить! И здесь ты со своими нелепыми претензиями и выяснениями! Чего тебе не хватает? – перешёл Артур на повышенный тон под изумлённым взглядом Егора. Моё сердце рванулось от боли под этим взглядом!

– Не смей орать на нас! – зашипела я на мужа.

Сделала шаг к сыну и встала между ним и Артуром, тяжело дыша:

– Выбрал свою беременную Алину, так и иди к ней! Нечего захаживать к нам и делать вид, что так и надо! Тоже мне шах-падишах выискался! И не надейся!

Артур смерил меня очень мужским и оценивающим взглядом, криво и похабно ухмыльнулся и протянул, наклоняясь ко мне и почти мурлыкая:

– Пос-с-смотрим…

Я отшатнулась, налетая на угрюмого Егора, а Арт, сверкнув глазами и сказал:

– Ты не можешь мне запретить приходить к себе домой и общаться с собственным сыном!

Тринадцатая глава

– А разве я запрещаю? – подняла одну бровь, не отводя взгляда от его лица.

Артур устало откинулся на ближайшую стену и, запрокинув голову, постучал о стену затылком. Он прикрыл глаза и заговорил усталым тоном:

– Оля, послушай, я устал как собака! Не мог же я прийти жить в тот клоповник, где обитает Алина. Я снял квартиру. Недорогую. В этой квартире нужно было отмыть всё от предыдущих жильцов, и вообще. Алине в ней стало плохо. Мне пришлось её выгуливать.

Я вынужден был сам вызывать клининг. Ты представляешь, во сколько мне обошлось это после девяти вечера? Они озверели! Когда, наконец-то, все ушли, оказалось, что постельного белья просто нет! И вообще ничего нет! Мы спали на голом диване! Всю ночь звякал её телефон и не давал спать.

С утра Алина ко мне с претензиями и слезами набросилась, а вечером ты недовольна!

Арт заводился с каждой фразой, с каждым словом отбивая такт головой, будто метроном. И голос его в конце дрожал от обиды:

– Дайте мне спокойно провести тихий вечер в кругу семьи! Я соскучился по сыну и жене, что в этом странного?

Я хмыкнула и спросила:

– Ты же только недавно нас бросил и ушёл к другой строить с ней новую семью? А теперь, поджав хвост, прибежал обратно поесть и помыться? Чтобы завтра вновь нас бросить и бежать уже к Алине? Она же беременная, её нельзя оставлять одну, ты же сам мне говорил, Арт? У тебя раздвоение? Так и собираешься жить на два дома?

– Я не бросал вас и не собираюсь! – Артур оторвался наконец-то от стены и двинулся к нам с Гошкой.

Да уж… жизнь кобелей полна опасностей и приводит к нервному срыву и раздвоению сознания.

– Вы разводитесь? – тихо спросил сын, и я думала, умру на месте от боли, что кричала, фонила от этого вопроса.

– Да, – быстро и честно ответила. – Я не могу жить с твоим отцом, зная, что он пять дней в неделю живёт с другой женщиной.

– Нет! – прорычал Артур и споткнулся, заткнулся от слов сына.

– Это из-за того, что я не смог окончить четверть на отлично, это я виноват?

– Нет, Егор! Нет! Это не ты виноват! Это папина вина. Это он увлёкся молоденькой тётенькой и забыл, что он глава нашей семьи! Твоей вины точно в этом нет! – перебила я Егорушку, не в состоянии слышать его слова.

– Да, Гошка, ты что? Уж ты точно не виноват! Так получилось. Никто не виноват! – Артур опустился перед сыном на корточки, продолжая говорить.

Гошка стоял прямой и звенящим голосом, глядя в глаза Артуру, говорил:

– Я знаю, что такое развод. Это как у моего одноклассника Димы папа теперь приходит по субботам, и они вместе гуляют весь день. А ещё его папа покупает Димке всё, что тот ни попросит. Но я лучше побуду без новой железной дороги… чем без папы.

– Я никуда не денусь, Гошк, хочешь, я буду приходить к тебе хоть через день, хоть каждый день! – проникновенно уверял его Арт.

Но моего логичного сыночка непросто сбить с мысли:

– А зачем тогда уходить? – тихо спросил он, сведя свои бровки.

– Потому что у папы скоро родится другой ребёнок. От другой женщины. И его он тоже не может бросить, – устало ответила я.

Земля уходила из-под моих ног сейчас. Уходила и рушилась. Я зажмурилась. Но голос сына звенел, ввинчиваясь горячей лавой вины в мой мозг:

– Но это неправильно! Папа! Зачем тебе другой сын? А я? А мы с мамой как же?

– Что бы ни случилось в моей жизни, я всегда буду рядом с тобой, сын. Буду помогать тебе, буду твоим другом. Неважно, как повернётся судьба, но мы с тобой связаны навсегда. – увещевал, успокаивал его Артур.

Он прижал сына к своей груди и шептал, бормотал ему успокаивающие слова, при

этом поглядывая на меня осуждающе, будто это моя вина.

Егорка успокоился.

Повисла тяжёлая, вязкая тишина между нами. Грозовая.

Артур явно собирался высказать мне недовольство. Но не успел.

Раздался телефонный звонок и нежный голосок в трубке Артура отразился от наших стен своими плаксивым интонациями. Алина говорила все громче, и даже нам с сыном уже было слышно, как она жалуется Артуру и боится одна вызывать скорую.

Муж чертыхнулся, положил трубку и, быстро собравшись, убежал утешать свою пассию.

А мы остались.

Егор выразительно глянул вслед Арту и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.

А я упала в кресло, не в состоянии шевельнуться. Силы, казалось, покинули меня. И для того, чтобы просто дышать, нужно прилагать отдельное усилие.

Вибрация телефона вывела меня из чёрной навалившейся тоски.

– Систер, ты телефон кроме звонилки вообще смотришь? – весёлый и злой голос Машки раздался чисто и совсем рядом.

– Мы с тобой сейчас разговариваем, между прочим, по Ватсапу, а значит, через интернет, – вяло возразила я.

– Ладно. Не буду тебя долго мучить. У твоего муженька есть страничка в контакте. – начала излагать Машка, но я её перебила:

– У всех есть…

– Только некоторые муромои, как ты, в них не заглядывают. Но не расстраивайся, у тебя есть продвинутая сестра, и она не даст тебе прокиснуть!

Значит так. Твой муженёк запостил фоточку у себя с неизвестной девицей. У девки на странице та же фотка, но с подписью «люби-и-и-и-имый» и сердечки… – Машка зло засопела и, помолчав, продолжила,

– Эта Алина пытается продавать свой хендмейд. И у неё есть ссылка на телегу. А в телеге эта дура не скрыла свой телефон. Я решила, что это знак, ну и написала кратенько историю о ней, приложила фотографии голубков и скинула ссылочку своим девчонкам-вязальщицам на форум.

Мы это дело обсудили, обдумали и пришли к решению организовать весёлый флешмоб: «Позвони или напиши Алине и поздравь её с удачной охотой на чужого мужа»!

Не дождавшись от обалдевший меня внятной реакции, Машка продолжила:

– А потом я привлекла девчонок из кондитерского чата. А то скучают там. И ещё по мелочи!

– Зачем, Машк? – выдавила из себя вопрос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.