Студент (РФГ)
Откровения Резидента. Ирония обратной стороны

Вместо

Не каждый автор дочитает

до середины книги другого автора

В далеком-недалеком хосударстве жили-тужили два немолодца. И не посчасливилось им наткнутся друг на друга при нестранных обстоятельствах. А теперь попроще.

Глава 1. Не цветовая дифференциация штанов

Собранное поневоле

Достойное до нельзя

Вопрошало: – А что на воле?

А воля отвечала: – Пока нельзя…

Знания применимы, превращаются в навыки и умения, и, возможно, в мастерство. Если нет, нет трансформации, то это только «Информированность». Не более.

Всё знает только Всевышний. Нет на Земле ни единого человека кто прав во всём. Во всём. Все спотыкаются. У всех есть обманы, искушения, предположения и утаивания. У всех. В чём-то каждый не прав. В чём-то. А ошибаются-то сколько. Надо только увидеть. Надо только понять.

Собирать по крупицам ошибки чужих. Складывать их и показать общую картину лжи.

Нет ситуаций нейтральных. В каждой кому-то что-то выгодно. Определить кому раньше, чем определят тебя.

…

Странное оно изобретение – Дирижабль.

– Нам ведь ехать долго? – прозвучал неожиданный вопрос от соседа.

Мы не были с ним знакомы. Мы даже не представились друг перед другом. И не сделали маленький кивок головы. Когда рассаживались по своим местам.

Ничего… Но при этом он посчитал, что может задать такой вопрос.

Было немного неприятно. Немного. Лёгкое раздражение от такого взаимоотношения.

Да, я моложе чем он. И всего скорее сильно…

Всё равно неприятно. Сколько я не старался… Много раз пробовал. Не смог привыкнуть к такому тону в Интернете.

Как только написал фразу и тебе прилетает… Да ты, да тебе, да у тебя, да тобой, да с тобой, да из тебя, да в тебя, да над тобой, да ты никто…

Нам, это кому? Мне и тебе или мне и вам? Дурацкая привычка сразу выпендрится. Пусть даже внутри себя…

И ещё более идиотское – вести диалог с человек внутри себя. А он сидит рядом…

Не знаю что повлияло. Может он учуял… но…

– Прошу прощения, я не представился. Николай Викторович. Философ.

И тут я ступил, наверно всё-таки советская школа так влияет.

– Николай. Не философ.

– Так не бывает.

– Что не бывает? – моё раздражение слегка начинало нарастать.

– Если вы себя считаете человеком, то вы философ. Если не считаете себя философом, то не человек.

Я так не могу. Одновременно раздражаться и решить ребус. Человеки, можно подавать блюда отдельно, пожалуйста?

Он ждал. Я завис. Реально. Действительно. Здесь и сейчас. Какчественно.

Вывод первый… Меня поймали…

Вывод второй. Поймали на том что я жду от других. На желании общаться. Не трепаться. Не обсуждать чью-то жопу то есть харю.

Вывод третий… Ну ты же хотел кого-то вменяемого… Получи, можешь не расписываться…

А он… с. б. т. ждал.

Не издевался насмешкой. Просто ждал.

Ладно. Проехали.

– Я не человек. Потому что не философ. Вокруг не человеки. Потому что не философы. Только вы человек. Потому что вы философ.

– Не согласен. Вы и человек и философ.

– Я так не считаю. Я не считаю себя философом.

– Не согласен. Вы человек и философ. Вы же думаете над тем человек ли вы, философ ли вы. Думать значит быть философом. Перестаньте думать. Тогда соглашусь.

Пока он это выводил. Старательно. Я отдохнул. Даже зевнул, про себя.

А он продолжил:

– Вот сейчас вы думаете. Думаете как от меня отделаться. Думаете как от меня отделаться приемлемо для вас. Думаете. Вы – философ.

Меня ещё никто так не клеймил. Меня же и моим же. Вот наглость-то. Я думаю потому что думаю. И не потому что я философ. А потому что думают не только философы…

Или только? А остальные что тогда? Что за мысль…

А он всё продолжал:

– Теперь вам надо спастись от мысли. От мысли, что думают только философы. Остальные – не думают. Потому что не философы.

– А можно называться по-другому?

– Нет. Нельзя. По крайней мере в русском языке…

– Почему?

– А больше никто не думает. Только философы.

– А остальные что? – и тут стал ржать надо мной следующий вывод. Я проглотил наживку.

…

– Если вдруг Матрица вам приоткроет дверь – не верьте ей. Это не она вас зовёт, это она к вам ломится. Ей тоже иногда хочется уколоться и забыться, хотя бы среди человеков.

– Слишком поэтично. В некотором смысле.

– А вы видели толпы человеков, которые все бегают? Им хлеба не надо, а дай только порешать какой-нибудь вопрос. В массе своей мы хотим уколоться, то есть пиво, телек и смартфон. Вот колодцы наших времён.

Какой бы версией Neo вы бы не были, пусть даже Neo.Бесконечность, в любом случае напоретесь на Архитектора. Поэтому зачем напрягаться?

…

– Управление человеками отрабатывается через наладонник. Кто управляем в одну корзину, кто не управляем – в другую, а кто сообразил что к чему – в третью.

– И что дальше?

– Всё движется. Всё осуществляется. Не важно что с лавированием, но идёт.

– Прям идёт? И с чего началось?

– С очень простой детальки. Когда дали сбежать великому перебежчику. Когда дали рассказать великому перебежчику, что за всеми следят. Постоянно. За всеми.

– И что? К этому уже все привыкли, ну почти. Многие говорят: «А пусть следят. У меня ничего нет, только пердёж».

– С чего-то же это началось. С подборки потенциальных кандидатов, которые могут решиться дёрнуть. Которые решаться рассказать.

– А зачем?

– Рассказать чтобы все знали и начали привыкать. За всеми следят. Большинство этого не понимает, не обращает внимание. Потом следующие, следующие и следующие этапы на которых человеки будут привыкать к новым реальностям, к новым нормальностям.

– И что на последнем этапе?

– На последнем этапе будет самый великий страх человека, когда его выбросят из тюрьмы. Страх от того, что он человек и свободен.

– Это что ещё за чушь? Прошу прощения.

– Пока чушь. Слегка пока. Представьте себе ситуацию когда человека обнулять не физически, а электронно. У нас это может быть воспринят как конец жизни, а в Африке где 600–700 миллионов не знают что такое электричество, даже не поймут о чём речь.

– Не понял? Что значит электронно?

– У человека нет счетов в банке, нет права иметь электронную почту, иметь номер телефона и физически наладонник, нет возможности пользоваться Интернетом. Обнулен во всем электронном. Не может выполнять любую работу, связанную с компьютерами, Интернетом, связью, с любой электроникой. Тотально обнулен. При чем навсегда. При том, что все деньги будут только электронными.

– И что? Счета на друге, родственнике, знакомом, или по услуге, и всё остальное такое. Вымышленные данные.

– Вы думаете сейчас нельзя установить кто для кого что держит? Можно. Просто команды фас нет. А вот наказание за такую помощь будет такое же. Тотальное обнуление. Пожизненно. И как вы думаете многие ли решаться рискнуть?

– Вы к чему клоните?

– Если посмотреть то всех сперва приручают, а потом будут отбирать.

– Разве такое возможно? Это не осуществимо. Похоже на фантастику. Это же кормушка для дойных коров. Зачем отбирать? Корова сдохнет.

– А почему вы решили, что всегда будут нужны эти самые дойные? Это старо как мир. Сперва дать, приучить. А потом отобрать. Количество коров надо ставить под контроль, на то они и коровы, а не муравьи в лесу.

…

– Скажите вы можете представить себе что в каком-нибудь российском Мухозасранске, это местные мне так говорили, на стройке работают еврей из Америки, англичанин и француз. Вы можете это себе представить? Наверно, может я очень сильно ошибаюсь, принадлежность к определённой нации тоже влияет…

– Я не могу такое представить.

– А я могу…

– Почему?

– Потому что это строительство атомной электростанции…

…

– Человеки – существа ленивые, пока не отсыпешь, либо корма либо пинков, шевелить мозгами не будут…

– А лучше и того и того. В определенной последовательности.

– Да, это самая великая загадка в управлении человеками. Ну вот как выстроить процесс отсыпания, чтобы и не разжирели и не сбежали.

– Ну и не додумались что сами могут отсыпать.

– И это тоже верно…

– Ну что поделать, что поделать. Не цветовую дифференциацию штанов ещё никто не смог отменить…

– На лекциях, вначале, я рассказываю самое неинтересное.

– Это ещё зачем?

– Чтобы самые ленивые заснули.

– Они кто? Лишние?

– Не совсем. Ненужные в данный момент.

– А затем?

– Уже опытные студенты знают, что самый смак будет после первой половины. Они ждут, они вынуждены ждать. И они знают, что их ожидания их оправдают.

– А что в этом такого?

– После лекций они обсуждают этот самый смак в присутствии уснувших.

– Ну знаете, это какая «пытка» для уснувших.

– У них был выбор, выдержать или сдаться. У нас всех есть выбор.

– Поэтому у нас у всех разные штаны?

– Это один из компонентов отбора человеков. Не единственный. Не самый существенный. Не первый по списку.

– Только показательный, вы это хотели сказать?

– Да, он не для меня показательный, это для них показатель. Они, будущие, начинают понимать кто есть кто и с кем можно хоть что-то сварить, а с кем не стоит.

– Вы приучаете выбирать?

– Отбор всегда в процессе. Он не останавливается ни на секунду.

…

Почему он всё-таки со мной заговорил? Ему сказали или он сам так решил?

Каждый человек чего-то хочет. Он тоже хочет, он – человек. Он не вернется обратно и решил поболтать? Зачем? Что это ему даст? Его же всё равно не выпустят…

Глава 2. Социальный отбор

– Кирпичи складывать будем?

– А зачем они нам?

– Может кто-нибудь купит.

– А зачем кирпичи в космосе?

Когда задаёшь вопросы, хочешь выглядеть умным. Когда отвечаешь на них, не хочешь быть глупым. Почему же вопросы не понятны для отвечающего, а ответы для вопрошающего. И наоборот. Нет ли в том что кто-то ляпнул, что в вопросе уже есть ответ, что-то ленивое.

Мы задаём вопросы с уверенностью что на него есть ответ. Ясный, понятный, точный и соответствующий. Уже есть. Не будет найден в ходе обсуждения а уже есть.

Мы не даём собеседнику время подумать, поразмыслить. Мы требуем сразу ответа. Непременного. Мы так считает. Он есть, он самый и почему-то сразу правильный.

Мы не может позволить ответить неверно. Криво. Не полностью. Мы не позволяем ограничиться общими словами. Нам нужна суть. Сразу. И она почему-то должна прозвучать. Явно и прозрачно.

И у меня только один вопрос:

– А вы сами способны ответить на ваш вопрос?

…

Странное оно изобретение – Дирижабль…

– И в этом ошибка человека. Или величайшее заблуждение мозга…

– Прям самое-самое?

– Человек общителен, человек выбирает в массе своей человеков одинаковых с ним, хоть в чем-то…

– Да по-моему наоборот. Большинство не любит себе подобных…

– Нет. Здесь вы ошибаетесь, я не смеюсь. Мы не способны это оценить как меру измерения, в метрах, в секундах, в джоулях. Но что-то есть в каждом человеке, с которым постоянно общаемся, что-то схожее с нами. Мы с тобой одной крови…

И слово «Кровь» это обобщение… Потому что «Кровь» равно «Жизнь». Жизнь насыщена многим… Мы с тобой одного образа мысли, одного уровня образования, у нас схожая картина мира. В этом то и заблуждение…

Человек думает, что все остальные такие же как и он. Не со всеми, с некоторыми, такие выводы приводят к фатальным последствиям. Даже есть избитая фраза:

– Ну как же мог он (она) так поступить? Не сталкивались, не слышали?

– Очень редко. По-моему сейчас у многих нет ожиданий от других. Глубины отношений, что ли…

– А вот теперь представьте, что не ожидаете, но всё равно оцениваете. Автоматически, свой-чужой, доверят-не доверят, кинет-не кинет, подведет-не подведёт, бросит-не бросит, продаст-не продаст…

– Ну так можно бесконечно рассуждать. Это же не будет подтверждением что всё именно так на самом деле?

– Есть желание с вами согласиться, но что-то мешает.

– И что? Снизится самооценка? Да неприятно быть глупым. В своих глазах.

– Вот это меня меньше всего заботит. Лучше быть глупым, всегда, чем иметь ошибочное представление…

– А это никак не совпадает? Глупость и ошибочное представление?

…

– А какое это имеет значение? Россия – капиталистическая страна, Россия – страна буржуев. У нас просто запрещено это произносить. У нас разве есть соразмерное, параллельное, одновременное увеличение богатств у самых богатых и всех остальных? А это показатель социальности. Если есть одновременный рост достатка всех, именно всех, то государство социальное. Если нет – антисоциальное.

– Тогда социальных государств нет. Такое невозможно…

– Вот именно… Невозможно. Кто-то придумал фикцию… Давайте построим социальное государство. И что в итоге? Кто зазывал тот в «шоколаде» или по меньшей мере не внакладе… А остальные кто побежал под лозунгами где?

– И что в итоге? Никогда не будет социального государства?

– «Будет» не то слово. Только статус «Невозможно» – будет вернее… Всегда создаётся система распределения благ, либо эксплуататорская, как угодно называйте, рабовладельцы, феодалы, капиталисты, финансисты, либо вариации социализма-коммунизма. Ни в одном из вариантов не получается соразмерное и одновременное увеличение достатка и богатств…

Любую систему не возьми всё равно набегают блага. Вот первобытный был. Был мамонт. Сожрали мамонта. Что распределять? А потом начался в чью-либо сторону перекос. Человек не идеал среди живых существ на Земле. И всё что творит Человек тоже не идеально.

– Получается, что ни делай всё равно справедливости не будет?

– Ну почему же… Есть человеки, в том числе и в нашей стране, которые верят в светлое будущее всего человечества. Это возможно.

– Это как?

– Да очень просто. Это когда технология на самом высоком уровне а количество человеков раз, два и счёт окончен. Чем меньше человеков тем легче распределять. Распределять среди наименьшего количества самый высокий уровень обеспечения. Только количество надо привести в требуемое исчисление.

– Это что? Ядрёна бомба?

– Её бы уже давно, да она только не действует выборочно. Недостаточек есть.

– И что? Этим кто-то задался?

– Конечно, как только среди человеков появился первый кто произнёс фразу: «А не слишком ли много едоков?».

– Так это наверно уже тысяч десять назад…

– Возможно, я там не присутствовал…

– А сейчас что?

– А сейчас слишком много человеков, кто одержим этим. И этот процесс не остановить, не перенаправить. Только выживать. Готовиться к потрясениям. Большим потрясениям.

– И каким например?

– Вы можете представить себе количество человеков, проживающих в Китае и Индии?

– Количество знаю, но представить не могу.

– А теперь предположите, неважно что будет причиной, в данном случае это не имеет никакого значения, представьте что всю эту массу человеков вдруг сорвало с места и погнало с одного конца Евразии в другой…

Эта масса человеков и сама погибнет и всех на своём пути уничтожит. Я не говорю что именно такое должно случиться. Я привёл как масштаб количество человеков, площадь территории и самое главное – это не мгновенное действие, как бомба, например, это действие очень длительное. Только подумайте шок в какой-нибудь польской деревне, когда они каждый день будут видеть индусов или китайцев, оборванных, голодных, злых и ничего не понимающих. Недели, месяцы.

– Вы наверно Годзилл пересмотрели с лихвой во всех вариациях.

– Годзилла это собирательный образ возможного воздействия на человечество, с которым нельзя справиться. Слишком большое, слишком сильное, слишком могущественное и безумно пугающее. Нам всем впихивают, что с ним можно справится. А теперь представьте что оно осуществилось. В любой форме. Только эффект такой же. Сколько человеков останется делать селфи?

– Прям Годзилла-эффект?

– Представьте себе землетрясение в Гренландии или на Окинаве, 9-бальное с образованием вулкана, который сначала закроет небо на несколько месяцев, а потом будет чадит 5–10 лет. Можете?

– Ну в таком случае просто катастрофические последствия. В первом случае будет последний день Гольфстрима. Затем новый Ледниковый период в Европе, как минимум малый. Всё население просто сдует в Африку. Поначалу в Северную. В Россию не ломонутся, у нас и так по их представлениям холодно. О Европе можно будет забыть.

– А в случае Азии? Куда бежать? Если Европа это 300 миллионов ломанувшихся, то в Азии сколько?

– Первая волна Китай миллионов 100, не больше. Европейцы более изнеженные. Там все будут готовы рвануть. А в Китае как только случится первый неурожай, то тут цифра слишком расплывчатая, ещё от 500 до 700 миллионов. Плюс фактор воздействия. Если очень длительно не будет солнечного света, то возможно не бегство, а депрессия и суицид. Многие решать что бежать бессмысленно.

– В этом согласен. В цифре. Никто не знает насколько Китай стал более зажиточным. Чем более зажиточен человек, тем больше он хочет сохранить. И уже будет искать способы сохранить, чем всё бросить. Вот когда это «Всё» равно «Ничего», тогда да. Исключается имущественный повод бежать…

А теперь представьте себе, что первые 100 миллионов китайцев ломанулись на машинах, на электро. Там же сейчас повально переходят. А через 300–400 км зарядка закончилась. А очередь к зарядкам на неделю вперёд. Вот если у тебя дизель. Да ещё пикап полноприводный. Две двухсотлитровые бочки в кузов. И не спеша всей семьёй можно выбраться. Примерно километров на 700. И самое печальное, что эти 100 миллионов никто не сможет остановить. Ни одна армия, ни одно правительство, ни одна граница. Только горы.

– Вы фантастикой увлекаетесь. Разве такое возможно? 9 баллов, 100 миллионов. Через всю Евразию…

– На Земле уже очень давно не было катаклизмов, ни больших, ни малых…

– И что? Прям сейчас?

– А чем дальше «Нет», тем ближе «Да»… У меня всё больше и больше впечатлений от того что этическое падение, грехопадение всего человечества приведёт к банальности, к тотальной зачистке… И для меня уже нет выбора ответа «Нет» или «Да». Есть только вопросы «Когда?» и «С кого?».

– А может специально переводят на электропузотерки? Чтобы не смогли никуда доехать. В случае чего так и останутся в горах Китая…

– Я думаю, что может и до границ и гор не доберутся. Их дистанционно вырубят.

– А тех что дистанционно не смогут, то для них установят электромагнитную пушку через каждые 100 км или может даже чаще… Колонна стой, раз, два…

– Это вы увлеклись фантастикой…

– И что? Нас специально приучают к Годзилла-эффекту?

– Не могу судит. Я не знаю ни количество фильмов, ни сюжетные линии в Японии, Корее, Китае, да и в других странах. Индонезии легче всего.

– Это почему?

– Некуда бежать…

– Есть же ещё Филиппины?

– Там в два с половиной раза меньше человеков… Чем больше количество человеков, тем больше процентные потери определённой страны. Концентрация выше, первичное и прямое воздействие – физическое, вторичное воздействие из-за паники, агрессии, неосведомлённости, растерянности, третичное воздействие голодом, холодом и болезнями.

– Ну а если не Китай?

– Если вкратце, то всей Восточной Европы и часть России не станет…

– Прям так, а поподробнее.

– Кто из человеков Европы самый буйный? В целом?

– Возможно, Французы…

– Представим что произошёл Годзилла-эффект в Гренландии. Природный. Землетрясение 9 баллов. С образованием вулкана либо с подъёмом поверхности метров на 50–70. Но можно предположит и искусственное воздействие.

– Может лучше без всяких заговоров?

– Сначала без заговоров. Только я больше верю в заговоры, чем в естественных ход событий. Вот только всё последующее будет одинаково.

– И что? При чем тут Французы?

– Распределите физические кондиции по возрастной шкале и половому признаку. Что получиться?

– Ну самые сильные, самые крепкие, самые выносливые это мужчины в возрасте от 23 до 45 лет. Ну и самые находчивые, есть уже кой-никакой жизненный опыт, в том числе чего-то делания, или в крайнем случае выживания. Все остальные, в том числе женщины побоку.

– Теперь представьте, что ломанулись все от самых северных стран на юг, на юго-восток, на восток. Как вы думаете что будет происходить?

– Если все, вот прям все. То выживает только сильнейший. Выживают только банды. Выживают только с оружием. Остальные будут погибать по дороге.

– Вы согласны с собой, что до Молдавии, Болгарии, Грузии, Армении, Азербайджана доберутся только банды, которые прошли через всё? Через грабёж, насилие, убийства всех кто не с ними?

– Я думаю, что это и так очевидно. А почему только эти страны. Они же ещё должны пройти через Германию, Польшу, Белоруссию и Россию, если в Закавказье.

– Ну это же транзитные страны.

– А почему вы выбрали именно эти страны?

– Думаю, что смена климата будет постепенной, не столь резкой как в известном фильме. Там показано как за неделю. А я думаю что этот процесс растянется на срок от 3 до 9 месяцев. В зависимости будет ли образован вулкан или нет. Если нет, только ледники с Гренландии сползут медлительно. Если вулкан, да конкретный. То может и за 3 месяца. Правда ещё в какую сторону вулкан чадить начнёт. Если на Америку, то в Европе будет немного полегче.

– А почему прям всей Восточной Европы и часть России не станет?

– А вы количественные показатели посчитайте. Как по-вашему сколько таких выживших будет? Сколько пройдёт через всю Европу и дойдёт до Кавказа? При самых резких изменениях…

– Тут фантазия может провалиться в экстаз надолго. А почему вы решили что прям в живых никого не будет?

– А что человеки будут делать при просто гигантской информированности? На человеков повалится такой неизмеримый шквал прогнозов всех версий апокалипсиса…

– В принципе да. Человеки будут гибнуть из-за всеобщего психоза. А с какой стати все эти банды пройдут через всё? Тут на машине за двое суток Европу можно проскочить.

– Это как? Через леса, поля, горы и реки?

– Не понял? Дороги же есть…

– У дорог есть пропускная способность и техническая возможность вмещать некий объем транспорта. Для нормальных человеков. Вспомните послеполуденное время в пятницу и до вечера. А это ещё считается, что человеки как бы нормальные.

– Слегка не покумекал.

– Ага, а теперь представьте что выехали все. И в каждой машине есть один нож. В каждой четвертой-пятой топор, в каждой пятнадцатой-двадцатой ствол. А у кого-то ещё и другие «весёлые» изделия. И все встали, все на взводе. И каждый считает себя правым, только себя.

– Совсем невесёлый театр будет.

– Вы правы, ружье не будет ждать последнего акта.

– И России этого никак не избежать? Совсем?

– Только если Польша сделает такие же превентивные меры как и в России…

– И что? Есть волшебная палочка?

– Скорее волшебная бороздочка. До банального просто. Ров. Не обязательно глубокий. С насыпью рядом.

– Так рвы легко преодолеваются. Бросил бревно. И перешёл или переполз.

– Ну да, ну да. А теперь представьте себе поле шириной в полкилометра. Всё поле с севера на юг это рвы. Через каждые 20–30 метров.

– Ну и что. Человеки-то пойдут по асфальту. Ни через поле, ни через лес. Только по дороге.

– Согласен. Рано или поздно натыкаются на мост. Которого не будет. Взорван. Что тогда?

– Будут искать плавсредство.

– И многие ли найдут? И много ли найдут?

– Ну это обычная задачка о перевозке на одной лодке зайцев.

– Вот чтобы зайцы дальше не побежали вдоль всех возможных мест и рвы. Много и много и ещё побольше.

– И что это остановит? Что с ними будет?

– Погибнуть.

– И вам их будет не жалко?

– Выбирайте. Либо эти банды, которые дошли до России. Голодные, злые, готовые на всё ради того чтобы спастись. Поймите, на всё. Либо жители Белоруссии, а потом России. Вы представили себе количество этого наката?

– Да как-то с цифрами не получается. Может миллионов пять от силы. А что всё-таки с Россией?

– Не знаю. На уровне государя наверно так же как с Борисом Годуновым. Потерять голову после смерти…

…

– А может ли в социуме человеков реализованы до конца, полностью человеческие нормы?

– Нет.

– Почему? Мы же все человеки? Разве нет? Мы все можем понять человеческие нормы, разве не так?

– Нет, не все мы человеки. Не все. Мы не человеки как социальные субъекты. Мы только человеки как биологические объекты. Наша субъектность и переход в человеков социального типа невозможна для всех. Нас так природа не создала. Мы продукт отбора. Нас не создали сразу по лекалам, по стандарту, по трафарету. Да хоть по образцу идеальному и самодостаточному.

– Если так всё обстоит, то тогда мы таким же способом можем вернуться обратно? Во что-то упёрлись, что-то всех человеков шмякнуло и социальная градация, социальный отбор развернулся в обратную сторону. Так может?

– Так уже происходит. Как вы говорите социальный отбор развернулся…

Весь вопрос в том, а этот самый разворот развернул всех? Может развернуть всех? Или неизбежно всех развернёт? Или всё вариативно и есть повод к выдоху с облегчением?

А по поводу что уже всё потеряно. Ответ прост. Кто-то останется в социальном отборе и продолжит двигаться в плюс. А какая-то часть будет сползать в минус.

– Это неизбежно?

– Это происходит.

…

Зачем же всё-таки он это рассказывает? Решил поиграть в провидца? Или что-то гложет и хочется проявится? Разве такие вещи помогают? Я считаю, что поздно…

Я считаю, что всему своё время. Если опоздал, значит опоздал. Хотя, само по себе всё становится интереснее и интереснее. Ни разговор, ни слова, ни выводы. В голову заползает мысль о том, что он не будет держать всё… Успеет ли он всё рассказать?

Глава 3. В чьих руках вилы?

Вот это поворот

Зашел за угол в подворотню

А там философы стоят

– Теперь мы будем препарировать,

Твои слова… слова, слова

– Сейчас мы будем абстрагировать

Твои сомнения и тайну мечт

Ладно, был бы попаданец…

Оказался пропаданцем

«Сон писателя»

Наверное главное что он есть, этот вопрос, есть в вашей голове, вы не опоздали… вы ещё не опаздываете, а что он такое или что он ест ваш мозг уже не главное. Суть сия не в вопросе, а в его наличии или отсутствии…

Можно ли сказать, что человек поумнел, когда сказал, что у него уже нет вопросов? Или он настолько глуп, что не может задавать вопросы?

…

Странное оно изобретение – Дирижабль…

– Извиняюсь за прямоту, а чего ноем то? Мы все, каждый из нас согласился так жить. Мы согласились с навязанной нам, просто впихнутой в нас установкой: «От нас ничего не зависит». И как зеркало, пусть кривое, мы говорим: «А что я могу изменить?». Так что нечего тыкать в зеркало если себя не узнаем.

– Может здесь не только впихнутое сработало? Может ещё что-то? Неужели человеки настолько ведутся на впихуемое?

– Отчасти да. Но не только. Это как слоённый пирог. Зёбра. Сперва втаптывают в полную неуверенность. Человеки начинает ворчать. Откат и подачка. Того же самого, но в другой манере. На ложечке как ребёнку. За папу, за маму. Человеки думают: «О, меня услышали». И жрёт то же самое, только с ложечки. Выглядит же по-другому, не топчут. Уважают. А суть та же, человеки жрут ту же самую.

– Не надо ворчать? Перестать?

– Да в общем то да. Красивая недосказанность и вечный туман. До человеков так и не допрёт никогда, что на самом деле от них ничего не зависит…

Власти же не обманывают.

Они говорят правду человекам: «На самом деле, действительно, от вас ничего не зависит».

А человеки: «Это как так, не верю. Это неправильно. Так не должно быть»…

И что Власти приходится делать. Только сделать видимость, что согласилась и впихивать эту истину другим способом. Предварительно успокоив буйных тем или иным приспособлением.

– И что никакие другие варианты?

– Когда кто-то всю эту механику понимает, то он понимает, что чтобы что-то менять надо предварительно стать Властью. Не роптать, не топать ногами, не устраивать бунты. Стать Властью. Кто-то соображает как это делать, а кто-то это пытается сделать топорно…

И во Власти другие законы. Это как из стада баранов перейти в стаю гиен. Нельзя одно из другого перетащить. Не работает. Бараны не способны даже просто перестрелять гиен, пусть даже затоптав их.

– Почему? Физически это возможно. Стадо разогналось и снесло гиен.

– Да, теоретически. Да. Практически, нет.

– Не хотят? Ну есть же примеры в Истории.

– Нет примеров. Когда только бараны. Есть примеры когда в стадо баранов пришёл шакал, лис или лев из конкурирующих стай. Натянув на себя шкуру барана. Собрав вокруг себя неистовую шоблу баранов. Поведя этих баранов на баррикады…

И после того, как снесли стаю гиен, почему-то наверху оказываются шакалы, лисы или львы. А бараны как были в своём стаде, так там и остались. Во Власти свои законы. Ни одному барану не дано установить свой закон в прайде львов. Только если он сам вначале стал львом. То есть бросил своих братьев на закланье.

– А почему так? Никогда… невозможно мирного сосуществования?

– Власть – это всегда добыча. Это всегда охота. Это всегда вырвать кусок побольше, пораньше и главное, максимально незаметно. Это не поедание травки.

– Всё так утрировано? Ничего ради человеков? Ничего для человеков?

– Если только тема «Ради и или Для» выполняет, а особенно, способствует добыче и охоте. То «Ради и Для» выпятят до небес. Чтобы за ними не были видны добыча и охота. Власть только тогда является Властью, когда это самое тихое место…

Именно сама Власть как субъект. Действия или человеки как ширмы, витрины, головобубны или театральные пьесы для других человеков являются всего лишь инструментами Власти. Чтобы обеспечить тишину.

– Получается, что мы видим только то, что видим.

– Ну да, ну да… Либо если что-то просвечивается, то это сами понимаете – прокол, конфуз. Издержки производства.

– Разве человеки того не замечают? Всех этих танцев головобубен?

– Конечно замечают. Всегда ошалело озираются и задаются вопросом: «Да как такое может быть?». Только вот после вброса от конкурирующей стаи шакалов, лис или львов. Сами человеки не могут. Да, есть среди человеков свои резонаторы. Чего-то почуяли. Оторвали голову от травки. Пару раз, ну может больше проблеяли. Для порядку. Показать что мы тоже могём осознать что вы там того, этого. А мы то понимаем.

– И всё?

– И всё. Нельзя назваться лисом, если ты баран. Нельзя во Власть принести травку и подстелить. Не поймут. Там другие законы. Вы когда-нибудь видели название книги, например, «Баран Юга», только почему-то одни хищники. Не читали «На арене со львами»?

– Всё про тоже?

– Именно и никак иначе.

– Получается что Власть всегда врёт?

– Это основная способность Власти. Иначе не выжит среди других шакалов, гиен, лис или львов. Никак.

– Всё так печально?

– В этом нет Печальки, в этом нет Конца. В этом только домыслы тех, кто научился считать до раз-два.

– Ну тогда только зачистки, одни против других?

– Беда в том что организатор чистки может оказаться номером один в списке. В этом и проявляется искусство политика. Зачистить предыдущие шоблы и рассадить свои. А если не успел зачистить, то пеняй на себя. Почистят. Так что либо заранее составлять списки, либо прищемят пи…пи… чтобы не было желания брызгать… метить территорию…

– Может всё дело в короле?

– Вряд ли. Это у них могут сказать: «А король то голый», а у нас скажут: «Так это не король».

…

– У вас есть свобода?

– Это в каком смысле?

– Ну, например, вы зачем здесь?

– По делам… Вы хотите сказать, что дела меня заставили. И я не свободен.

– Зачем по делам? Я не о подробностях. Я в целом. Зачем вам терять свободу? И стать зависимым. От дел.

– Нужда. Работа. Средства.

– Будем честны. Чтобы не сдохнуть с голоду. Чтобы не подохнуть от холоду. Ну и чтобы можно было привести куда-то бабу и сказать это моё.

– Грубо. Прямолинейно.

– Верно… Но не неверно. Ведь так?

– У меня сейчас мозг склеится. Ноль не равен нулю?

– Вот именно. Потому что нет нулевой точки. Вся проблема откуда Ноль считать? С вашего нуля или с моего?

– Никто не знает что такое «Свобода»?

– Никто не способен объяснить что такое «Свобода» и при этом с ним согласятся все. Ну так куда Ноль ставить будем?

– А вы свободны? У вас есть свобода?

– Нет.

– По той же причине?

– Нет. Я не признаю наличие свободы, потому что термин «Свобода» такой же вымысел как «Государство» или «Семья».

– Вы против государства и семьи?

– В том то и дело, что всеми руками и остатками мозга «За». Всецело и до без крайности.

– А в чем тогда дело?

– В том что «Свобода», «Государство» или «Семья» это согласие между человеками. Я боюсь, что доживу до того времени, когда это согласие вышибут из мозга человеков. И ни останется этих вымыслов. Не будет общего и приемлемого согласия…

Рано или поздно, но кто-то поймёт, что для того чтобы нынешние человеки перестали быть человеками, нужно выбить из них смыслы этих вымыслов. Сравнять их с нулём. Обезличить. Растворить так же как растворили очень многое…

– Их нет, но они нужны.

– Да. В том числе с прагматической точки зрения. Ведь очень легко разделить человеков на две части. Конечно, неравные. Для одних это останется, понимание смыслов. А для других нет.

– И что тогда?

– Тогда они объединятся в одну общую массу человеков-муравьев где нет свободы, государства и семьи. Нет смыслов. Вернее они не понимают, что эти слова имеют смысл. Особенный смысл.

– Ну если для одних останется, а для других нет это как? Это же просто слова. Вот они решили и поделили?

– Делается очень просто. Одним дали прочитать полное слово. Полное предложение, полный параграф, полную главу, полную книгу. А остальным усечённую или с пробелами или с подменой. И всё. Две части пошли в разные стороны.

– В начале было слово?

– И слово было. В смысле слово уже было. Мы не можем сказать «Начало» не сказав, что это значит.

– Вы хотите сказать, что у нас бесконечная игра слов?

– В том то и дело. Откуда будем считать Ноль?

– Мы договоримся. Остальные договорятся. Постепенно все договорятся.

– Боюсь, что запущен обратный путь. Запущен. Человеки перестают понимать, а о чём они договариваются, а зачем они договариваются, да и что в итоге.

– Всё так печально? Может это день сегодня такой очередной. Не философский?

– Нет. Не из-за этого. Не хочу перемен. Не хочу чтобы выпали слова «Свобода», «Государство», «Семья». По крайней мере до конца моего пути.

– Да куда они эти слова денутся? Были и останутся.

– Останутся, но пустые. Как человекам памятники, которые не будут понимать муравьи.

– Что дальше, может были муравьи и есть муравьи?

– О, это очень интересная теория. Вы поклонник фильма «Шоу товарища Трумэна»?

– Не совсем поклонник. Что-то схожее с тем, что вы сказали.

– В чем-то вы правы. Только у нас наоборот.

– Не понял. Трумэн постановщик, а все остальные кто тогда?

– А остальные муравьи. Счастливые муравьи. Вернее сказать муравьи, заслужившие счастье.

– Это как? Муравьи ещё должны заслужить своё счастье?

– Нет. Возможно я неправильно выразился. Счастливы что муравьи, если бы были не муравьями, то были бы несчастны от знания. Несчастны что знают, но ничего не способны поделать. А муравьи, даже если узнают, всё равно не поймут или продолжать быть счастливыми.

– И кто тогда в этой ситуации более удачлив? Муравьи или немуравьи?

– Муравьи. Они не знают, что они муравьи.

– Муравьи. А они кто?

– Кто они? Да никто… И позвать их невозможно…

– Шоу продолжится?

– Оно бесконечно. Оно повторяемо. Это колесо будет вечным. И ему не нужна батарейка.

– Что-то вы всё о кислом?

– Нет, наоборот. Я счастлив за муравьёв.

– И печальны что не муравей?

– Это не печаль. Это понимание того, что муравьям не нужна другая жизнь. Не муравьиная. Уже не нужна. Их не вернуть.

– Совсем не вернуть?

– Совсем… Наше время не провернуть назад…

– Вас не поймёшь, то вы не хотите дожить до обнуления, то хотите поставить Ноль. Хотите же чтобы начался новый отчёт.

– Это у всех. Особенно в старости. Особенно при подсчёте баллов жизни. Каждый раз думаешь, а вдруг можно начать новый отсчёт. И потом осознаешь, что он не существует.

– Не существует счёт или подсчёт? Я запутался.

– Счёт есть, есть как процесс. Подсчёт ведётся. Как реальность. Нет только книги, где всё это сводится. Вы ведите, ведите счёт. Просто ведите. А он стирается. Следующим мигом. Нет книги, нельзя перепроверить.

– Бессмысленно вести подсчёт.

– Будущего нет. Его никогда не было. Для нас есть приходящее настоящее. Которое через мгновение становиться безвозвратным прошлым.

– Не слишком ли много тумана, прошу прощения заумного?

– Естественно, только так человек может справиться с тоской о будущем и пониманием, что жизнь человека это только миг. А следующего может и не быть.

– Почему мы все, ну не все, многие думаем об этом. Я не философ. Я просто сказал.

– Это великая сказка и великая тайна. По современному большой развод.

– Что это?

– Существование волшебной таблетки. Для всех. Всем поможет. Существование одного объяснения. Всем понятного. Прям все въедут и там останутся.

– И что тогда? Щастья нет и не будет?

– А оно самое для каждого своё. Изначально. Поэтому и нет одной единственной таблетки или одного единственного ответа.

– Жаль. А оно было так близко. Ощущение, что вот оно. Прям тута.

– Если бы счастье человека было на Земле, Всевышний разве не позволил человеку остаться на Земле навечно, навсегда?

– А как же есть человеки, которые говорят: «Я счастлив».

– А до того как он это сказал, он всегда был счастлив? Было время до этого момента?

– Может было и что?

– Тогда какое же это счастье, если было время, когда этот Человек был несчастлив? Разве это не обман себя, других?

– Получается, что никогда несчастлив или счастлив?

– Получается, что счастье для каждого своё. Для кого-то оно то, что он думает, а для другого совсем другое, что он тоже думает. Нет одной таблетки, нет одного ответа. У всех своя красная или синяя… Поэтому нет одного создателя, вернее признанного как одного единого для всех?

Бессмысленно трогать Всевышнего, если Он не тронул вас. Не всем дано быть тронутыми…

Всевышний милостив. Для тех, кто не верить в жизнь души после смерти тела – нет загробной жизни, для тех кто верить – есть. Всевышний милостив.

– Человеки разных сортов?

– Это не сорты. Это не варианты. Это не избранность. Это всего лишь предназначение. Удел человека принять и не мучится.

– Человек должен обезуметь от предназначения, вернее от непредназначения?

– Да, есть такое. Только редко. Редко кто это осознает. В большинстве не замечают. На их счастье.

…

– Есть чёрный лебедь, известный, но не всем; есть белый лебедь, известный всем, и есть призрачный лебедь, неизвестным никому.

– Это ещё что за птыца?

– Зазеркалье, если вам кажется, что будет чёрный, то случается призрачный чёрный, а если вам посчастливился белый, то призрачный белый.

– Какая-то ерунда, прошу прощения, галиматья?

– Вы видите дыру во всем?

– Нет, а почему я должен видеть?

– Потому что в вашем глазу, в моем, в любом нормальном человеческом дыра. Вы не должны видеть посередине что-либо. Но вы не видите дыру. Вы видите всё. Дыру не видите, а она есть.

– Это ещё что?

– Специфика нашего зрения. Мозг достраивает окружение. Оптика, т.е. глаз не видит. А мозг достраивает. Поэтому мы и не видим эту дыру. А она есть.

– И что?

– Такая же ловушка есть и с нашими логическими выводами. Мы во всем видим чёрное или белое. А нет ни чёрного, ни белого. Есть призраки, а наш мозг их доигрывает, довыстраивает восприятие.

…

– Есть вероятность, что вы ошибаетесь?

– Конечно есть. Всё может быть написано по воде вилами. Даже самые крамольные мысли. Вопрос в том, в чьих руках вилы, продолжит ли пишущий своё действо или уйдет от воды и будет применять инструмент в другом варианте.

– И в этой ситуации уже будет неважно, что он думает?

– Вся беда в том, что пастыри и пастухи могут проворонить подъем головы.

…

Является ли болтливость признаком отрицательным?

Что, если стоимость человека это его способность разговаривать и разговорить? Как тогда это измерить? И в чём? В попугаях?

Глава 4. Думал. Значит намеревался

Странно…

Я ушёл… И жизнь застыла?

Многоточием в строке…

Я оставил стакан с водою,

А пришёл – лёд на дне…

Можно ли попросить кого-нибудь не задавать вопросы. Как вы думаете, что с ним случится? Ну вот с этим, с подопытным. Как вы думаете сколько он проживёт, не задавая вопрос. Я не о том, что он дальше не будет жить. Будет. Конечно. Но только если задаст вопрос. Себе. Другим. Вам. Всем. Можно ли вычеркнуть это странное создание, которое придумало знак вопроса?

И почему все согласились что вопрос может быть удостоен своего знака?

…

Странное оно изобретение – Дирижабль…

– И что это даёт государству?

– Всего лишь выполнение двух единственных задач государства: сохранить территорию, сохранить своё население. Своя территория и своё население.

– И всё? Всего лишь две цели? Маловато как-то…

– Если кто-то где-то как-то у нас порой придумывает другие цели, то это не цели государства. Это его собственные и ради:

Во-первых, выпендрится. Иногда смотришь на какого-нибудь депутата и мерещится… Пидросович. Перьев нет. Блестяшек нет. Но гарцует, как пока ещё не ощипанный. И вроде как при наличии самого дорогого. Вроде. А как заливает. Прям раньше всех начинает. По поводу и без повода. А вдруг не успеешь. А вдруг не заметят. А вдруг не скажут – ну каков он… в прислужении…

Во-вторых, горка одна. Ну может несколько. Но всё равно на всех не хватает. А как хочется быть царём. Ну ладно, царьком. Ну хоть на часок. Ну не горы, так хоть горки. Ну не болота же…

Вот и выдумывают что-нибудь этакое. Взбученное. Чтобы и видимость горки была и видность самой горки. А как иначе?

Если горка невидная, то на ней не царь а козёл какой-то, горный… А с такой горки статней Горынычем быть, чем холопом при горке… Чтоб все вдыхали жар радетеля за землю горкову…

В-третьих банальность. То есть бабло. В чем угодно, как угодно и когда угодно. Жизнь ничто руби бабло. Не нарубил бабла и жизнь твоя бледна… бледна.

Вот и всё. А дальше только соотношение считаешь, что в чьей-то ахинее, настоящие цели – цели за государство, а что за припудренный носик, за ширину кокарды и блеск погон да за выпирающий карман…

Только и видишь то Пидросовичей, то Горынычей, то Баблосовичей. А где Государственники?

…

– Представьте себе, что любая банда сильна только при наличии казначея. Как бы это утрировано не звучало.

– Нет казначея. Не банда? Есть казначей. Банда.

– На начальном этапе верно.

– Есть ещё, в этом плане развитие?

– Да. Способность казначея конвертировать всё-всё-всё. Деньги в оружие. Оружие во влияние. Влияние в деньги. В любой интертрепации. В любом направлении. В любой точке земного шара. Называть конвентатор не подойдёт. Объясняющее пояснение будет слишком длинным. Так что казначей.

– Правильно ли я понимаю, что самая сильная банда это самая сильная армия. А самая сильная армия где есть казначей, способный официально и не официально конвертировать что угодно?

– Почти верно…

– А что не хватает?

– Армия не способна быть бандой в себе самой, если не способна сформировать идею, концепцию, цель и предназначение.

– Не много ли такая армия на себя берет? Может всё-таки думалкой тумкать будет другой?

– Поэтому и стараются чтобы в армии не вырастали тумкалки-думалки… А ни то не ровен час свой Пиночет заведётся.

– Или Наполеон…

– Беда в том, что мы, то есть весь мир в целом, можем скатиться до уровня постоянного появления то здесь, то там именно таких армий, с Пиночетом, Наполеоном или Чингисханом.

– Это вынуждено или намеренно?

– Это если выразиться образно вынуждено-намеренно или намеренно-вынуждено.

– Не понял? Или понял. Где-то это будут делать намеренно, потому что вынуждены из-за ситуации, а где-то будут вынуждены из намерений подстроиться?

– Почти, но не так прямолинейно…

– Что не хватает?

– Ни Наполеон, ни Пиночет, ни кто-либо подобный сами себя не вытащили. Их вытащили. Никто из нынешних будущих Наполеонов не может выйти и сказать: Здрасьте, я ваша Папа…

– А можно ли назвать казначея главным, основным или что-то в этом роде?

– И да и нет. В любой банде происходят разнонаправленные процессы. В каких-то он основное, основуинициирующее звено, это его процесс…

В других либо контролёр процесса, определяет выпал ли процесс из рамок своего бюджета, либо так скажем, Зеркало, которое показывает, а банда что-то приобрела, деньги, оружие, влияние, или наоборот потеряла… лохонулась, так сказать. И кого-то придётся почикать.

– Что-то мне подсказывает что это такая редкость, всё это… Инициатор, контролёр, Зеркало… Всё как-то «надуто». Не находите?

– Это не видно. Этого не замечают. Этим не хвастаются. В большей степени выпячивают, если «прокололся», если заметили, его якобы пагубную любовь к роскоши… Всё остальное стараются скрыть. Если удалось…

А когда задают прямые вопросы, то включают дурочку. Я не я, корова не моя. Всё это общак и т.д. и т.п.

…

– Когда уйдёт Первый придут другие. И скажут: «Бледные медведи с синяками под глазами, ваше время закончилось».

– Странные аллегории…

– Нет аллегории. Только правда жизни. Чтобы выжить эти самые медведи поедают себе подобных, потому что еда вокруг закончилась. Вокруг только ледяная пустыня. Останутся только поевшие остальных.

– Вы это к чему?

– К тому что Партия сильна только тогда, когда она способна самоочищаться. Если этого нет, то рано или поздно она съест себя сама.

– И что, что за самоочищение?

– Закон Партии для партийца выше закона государства, требование Партии для партийца выше кары закона, наказание Партии для партийца выше меры наказания государства…

Если этого нет, то и не партия вовсе, так мёртвый франкенштейн, чью-то живость показывают с помощью ниточек кукловодов. Партия только тогда является Партией, если способна уничтожить своих партийцев карой большей чем государство. В такой способности и есть самовыражение Партии.

– И что прям насовсем?

– Ну тогда это не Партия, а сборище по интересам. А когда интересы уже незачем будет прятать, нет того кто погрозит пальчиком – кто не успел того в отходы. Не будет правых и не правых, будут успешные и не будет не успевших.

…

– Любой набор человеков, или, если слишком велик, то некая инициативная группа, группа неравнодушных, группа уставших ждать…

Так вот они самые вдруг, случайно, или кто-то подскажет. Так сказать намекнёт. Они, в общем, поймут, что система управления, любая, в том числе государственная, не создаёт им возможность, да и их потомкам, в обозримом будущем надежд, предположений, что будет лучше, краше, ярче, светлее, обеспеченнее.

– Так такое сплошь и рядом, в каждый век можно заглянуть. Что это может означать, да ничего?

– В том то и дело, что это может обозначить очень действенное. Наступившее осознание что уже всё, уже ничего не будет, бессмысленно ожидать изменений, череда казнокрадства, коррупции не закончится. Именно осознание бессмысленности ожиданий…

Бессмысленность. Прозрачность. Неизменность. Что суд на самом деле не для всех равный. Такое осознание может натворить много дел. Именно осознание.

– Ну дотумкали эти самые граждане, то есть чуток человеков, что ничего не гладко и гладить власть не будет. Это только воображение, ваше желание, стремление к такому.

– Не совсем. Нет, конечно, я ошибаюсь, но не во всем. Весь вопрос в количественных показателях. Если этот самый чуток человеков то бишь чуткие человеки или совсем уж человеки с чуйкой пройдут этап до…, то обратно отката не будет.

– Во власти тоже с чуйкой, только со своей. Так что эти самые чуткие человеки могут свои очущения оставить под лавкой. И не выносить из избы.

– Согласен. Процентное распределение чуткости почти равно, что для власти, что не для власти…

Кто-то не вынесет, а кто-то вынесет. И тут уже власти несдобровать. Она же знает все предыдущие встречи чуткости человеков с чуйкой власти или наоборот, чуйки человеков с чуткостью власти.

– Знания не помогут. У них есть одно прекрасное свойство. Их забывают. Поэтому тот кто вынес, пойдёт на каторгу. Не любят учить Историю, и их История не учит.

– С этим тоже согласен. Только есть ещё одно прекрасное свойство. Коль не помнят Историю, то могут и выдумать что-то новое и эдакое, что и в помине не было. Никак не совпадающее с прошлыми вариантами крепкой дружбы набора человеков и власти.

– Да что сейчас можно выдумать? Уже со времён царя Гороха непервого и далее всё перепробовали. А власть такая же и ныне там.

– Нет. Ещё думаю много чего человеки смогут выдумать. Если обстоятельства безнадеги вынудят. Самое же главное, что для Чутких это понимание того, что не у них нет будущего и не будет. А у их детей. За детей могут пойти на что угодно. В том числе и на смерть.

– Да всё уже, все варианты перепробованы. Ну, например, что?

– Например, самый простой, это исчезновение какого-нибудь царька любого уровня. Насовсем. Без следов. Без убийств и какой-либо показушности. Без свидетелей. Навсегда. Отовсюду. В никуда.

– И что? Эка невидаль. Никогда такого не было и снова всплыло кверху брюхом.

– Было, но не так же. Представьте что новому царьку придёт записочка: «Будешь воровать будет также»…

Никто не будет выдвигать каких-либо требований, никто не будет трепаться о превосходстве одних измов над другими. И сами измы будут только для болтунов комнатных. Их заслуг болтливости на их стенах туалетовых. Всё будет просто. Место занял? Занял. Воровал? Воровал. Тогда пропал.

– А кто решать то будет, что этого можно уже в пропажу записать, а этого ещё рано?

– Так они же Чуткие. Если Чуткий, то сам себя и определил таким. А раз определил таким, так зачем ему ещё кто-то, чьё мнение спрашивать. Сам ощутил, сам и решил. Сам и порешал.

– Это же противозаконно? Самосуд.

– Хорошо. Самосуд. Самосуд… А где суд? В его понимании. Что, пусть даже не сакрального, пусть единственно законного, в том, что один ворует из бюджета, другой берет взятку за нужное решение, а третий на всё это закрывает глаза, отворачивается, но именно он наделен правом схватить за руку и казнокрада и взяточника?

– Это всё равно не оправдание.

– А разве ему нужно оправдание, чье-то прощение? И зачем ему оправдание. Ваше? Чьё? И кто есть другой, например, вы, чтобы быть наделенным его судит? Мы все отвернувшиеся… И где этот суд, самый справедливый… По-моему это оксюморон…

– Его выдумали, чтобы был. Чтобы что-то да хоть было. Разве не так?

– Поймите. Мой пример просто пример. Ничего не стоит на месте. Почему-то это всегда забывают. Либо возврат к прошлым отношениям, либо формирование новых…

Этого ни власть, ни остальные не понимают. Человеки не останавливаются в придумывании. Чуткие человеки придумают что угодно. Они, многие, почти большинство, не верят священникам. Они перестали верить в партии. Они перестали верить чиновникам…

И скоро они перестанут верить вождям. Лидерам, кому угодно… Теперь они не верят никому. Только вот в чём дело, человека может сподвигнут на что-то только вера во что-то конкретное. Если нет Веры, если нет доверия Партии, если суд не свят и его решение просто бумажка…

Что тогда? Тогда этот чуткий человек сам себе скажет, что только он имеет право решать что и как делать. Его подвели все. Попы, партийцы, судьи, чиновники, депутаты, ЛОМы, блоХеры…

Я никого не забыл? Человеку нужна Вера, нужна идейность, нужна мораль. И ему нужны нравственные поступки. Он среди вот этих всех видит нравственные поступки? Раз их ему никто не дает, то чуткий человек найдет себе собственную мораль. Найдет. Человек не может быть без морали, этики. Безыдейным. И ему будет без разницы как вы его будете клеймить…

Человеку нужен мотив, он не может без него. Если он поймёт, что никто иной ему не даст этот мотив, обманный не обманный, не важно. Просто не даст. Нет мотива. Совсем. Такой человек с чуйкой сам себе придумает и мотив, и цель, и средства, и способы, и оправдание всего что он натворит. У него будет своя икона. И никто другой для него не будет святым…

Ничего для него не будет свято, он переступит через всё. А если это касается его детей, он всех будет считать предателями, а их действия предательством.

– Это ещё что? Как это связано? Предательство, это вроде как было обязательство на основе святости долга, может быть даже на основе клятвы. А какая святость у власти?

– А чуткие человеки сами выберут шкалу измерений. В этом и вся фишка. Эта мера, то есть способ оценки, будет их собственной. Её кроме них самих никто не поймёт.

– Так власти, прошу прощения, это всё будет по барабану. Найдут, вменят, посодют и не выпустят. Потому что там помер. Разве можно наезжать на государство?

– А в чём наезд на государство? Где-то написано что одному можно казну грабить, другому взятки брать, а третьему от всего этого отворачивается? И при этом оставаться государственным человеком…

Вопрос, что это должно быть написано, должным образом написано вопрос не праздный. Святость есть у книги. У мнения нет святости.

В какой момент он перестанет олицетворять государство, когда его человеки с чуйкой перестанут считать государством? Когда его посодут? А если все знают что он казнокрад и взяточник, но при этом его никогда не посодют?

Никогда. Все знают, но никогда. Что тогда? Государство всё ещё есть? Или это сборище казнокрадов и взяточников, которые по кругу друг друга покрывают, прикрывают и стирают до нуля тех кто не согласен с этим?

– Это слишком высокопарно. Человек слаб. Воровал всегда. Взятки брали всегда. Уничтожал недовольных всегда. И дальше всё так же будет. Это разве когда-нибудь останавливалось?

– Да, да, вы правы. Только есть одна закавыка. Жёсткое, чёткое и только нынешнее отличие. Информированность нынешняя зашкаливает. И совсем не видно, когда это зашкаливание закончится. Даже 15 лет назад столько не знали. Рано или поздно такой каток информации приведёт к трансформации сознания. Этого просто сейчас не понимают. И кто-то первый задаст вопрос: «А зачем мне нужно такое государство вот с этими вот? Зачем?».

– Так может это специально подталкивается? Насыщение информацией, наведение на мысль, что всё это обрыдло? Найдётся чутка человеков. И начнут потихоньку откусывать это самое государство, то там, то здесь. Разве не так? И этот чуток человеков не поймёт, что его используют втёмную. Чтобы его руками разрушить государство?

Одним дают навороваться чтобы стать ненавистными другим. А у чутких человеков рано или поздно накопиться информация, пар пойдёт и начнёт сметать ненавистных…

И не поймёт, что со временем появиться какой-нибудь лиходей с лозунгами: «Государство – зло (воры; взяточники), Корпорация – всё (каждому, а не только избранно избранным). Долой выборность. Да здравствует Корпорация без границ и деления на нации. Все равны, и всем по справедливости».

– Вот вы загнули. Вы случайно ничего лишнего не читаете в Интернете?

– Ну вы даёте. Это же ещё в 19 веке прокукарекали. Меняй слова. Лепи новые коврижки. Раздавай налево и направо. Кто-то да уже забыл. Что всё старо как этот мир.

– Возможно, возможно. И всего скорее если не понравится «Корпорация» впихнут в мозг что-то навроде «Солидаризация». Что-то объединяюще размытое, тёпленькое, но не противное. Надо же чем-то заменить измы? Теперь надо что-то созвучное «Профанации», то есть для Профанов. А называться будет «Собратия» или ещё какой-нибудь фокус на палочке… С хлазурью…

Мало кто понял, что национальные интересы или интересы набора человеков уже не интересны кукловодам. Бессмысленно им это вменять. Уже нет в их списке. Давно. И обратной дороги в их умах нет. Очень давно… Их сил, их мыслей, их богатств уже нет для сохранения наций. Ими, если они останутся и выиграют противостояние, наборы человеков не будут оставлены. Совсем. Одна масса, одно правление, одни глашатаи и одни принимающие решения.

– А почему так?

– А они погорели на образовании ООН. Предполагалось, что ООН превратится в мировое правительство. Не срослось. Мешает самое малое. Наличие наций, наборов человеков, обозначение национальной принадлежности. Каждый раз кто-то тянет в свою сторону.

Теперь заход с другой стороны. Не все одной нации, не один единый набор, да хоть наборность. Все не нация, не набор. Просто масса, просто толпа, просто население. Перемешанное по самое нехочу. Это так красиво отрабатывается на США, что сами в США этого не видят.

– По-моему это и в Европе отрабатывается, и в Англии. Где возможно.

– Ну да, ну да. Немного смешно, немного грустно, а за Россию страшно. Когда в каком-то районе совсем не разговаривают по-русски, не потому что не хотят или неудобно. А потому что никто не знает. Никто. И не будет изучать.

– А кто-то будет говорит, что всё это конспирология.

– Да потому что он дальше пятничной бутылки ничего не видит. Те, кто решил всё и всех перемешать, планировал это минимум лет на 50–70. Не меньше.

– Но ведь вес избыток информации и так привёл к смешению масс. Все думают, только тем, что в Интернете. Чем-то своим уже не думают. По-моему и чутка человеков не наберётся. Думать своим или по-своему.

– В этом есть правда да не полная. Человеческий мозг может адаптироваться. Развиваться, трансформироваться. Возможно успеет и со временем появится такой, какой может намного быстрее делать выводы чем 99% большинства. Фактически его плотность мыслей и их качество, если применить такой показатель, будет похож на плотность чёрной дыры по сравнению со всем остальным пространством.

– Супер-пупер-мега-сверхчеловек? Фантастика, настоящая фантастика закончила в 70-е прошлого века. Сейчас только одно, только кто больше и кого «покрошит». Ваше сравнение красивое, с чёрной дырой, но я думаю, что это не уплотнение качественно мыслей у чутких человеков, а безумно быстрая деградация у 99% толпы. В исторической плане быстрая, примерно лет за 25–40.

– Да вы правы, это мои хотелки. Либо появятся такие. Либо будет резкий обрыв в развитии человечества, так же как после Римской империи исчезло очень многое и в качественном и в количественном выражении… На несколько сотен веков… Наверно сейчас повторение…

– Прогресс сам себя удавил? Вот так сразу и навсегда исчезнуть дорогие авто, навороченные телефоны, роскошные апартаменты, и т.д. и т.п.?

– Вы не представляете как очень быстро с этим могут разобраться. Вся история человечества доказывает, что ничто не может прийти навечно.

– Вы хотите сказать, что грядут некие времена, которые пока не имеют клейма, но подобные упадкам человечества?

– А разве было по-другому? Человечество не может вечно, бесконечно, да ещё с такой натугой лезть вверх по шкале развития. Когда-то всё равно произойдёт обрыв.

– Неужели именно обрыв, не плавное и очень длительное снижение?

– Есть доказательство, которое знают все. Оно настолько явное, что в умах человеков его превратили в мираж. Оно есть и оно мираж, это доказательство.

– Как такое может быть? Это что?

– Египетские пирамиды.

– А что в них особенного? Построили фараоны.

– Фараоны и рабы – человеки. Почему тогда до сих пор никто не способен повторить то же самое. Никто. До сих пор.

– Нет интереса.

– В том то и дело что нет. Не способны. До сих пор. Нет такой способности с такой же математической точностью повторить все показатели. И это есть доказательство, что человечество как вид думающих, до сих пор в яме и не выбрался из неё. По сравнению с теми, кто смог построит. Один обрыв развития после строителей пирамид, другой после строителей Римской империи.... А вы всё о побрякушках, тачках и тупорыльниках.

– Смешно. Не думал что наладонники так можно прозвать.

– Представьте, что они бы имели восприятие. Не душу или ещё что-то. Просто «Восприятие». И как вы думаете они бы встречали своих хозяев? «О, привет, хозяин снова пришёл тупо порыть?». Рыльник не от слова «Рыло», а от слова рыть. Тупо рыть или тупые роются. Тупорыльники. Можно и так:

– Тупо рылом тупой роет. Или в любой другой последовательности. Найдите ещё другой язык, в котором можно переставить всё.

– Всё неизбежно. Вот сейчас? Может отложим, ну хоть на чуть-чуть? Пусть другим достанется. Через лет 100.

– История доказывает, что она никого не ждёт и никого не слушает. Маленькое колебание. Невзрачное движение. Неверный шаг. Странное решение. Случай и непредвиденное. Она не ждёт…

Она приходит и идёт дальше. Можно сколько угодно камлать, она не услышит. Почему вся вселенная движется? Земля крутится. Земля летит вокруг Солнца. Солнце движется в нашей Галактике. Галактика рано или поздно столкнётся с другой. Всё это меняется…

И вдруг на пук какого-то микроба, то бишь человека, это движение должно остановиться? Часто ли вы слышите как микробы в вашем теле пукают? Что, а они ещё и пукают? Даже если вы узнаете об этом, вы перестанете ходит на работу, есть, спать, и самое смешное – думать?

– И в чём неверный шаг? Что станет странным решением? Неужели каким-то маленьким колебаниям посильно прокрутить Историю дальше?

– Только предположение. Надо бояться не человеков с чуйкой. С ними можно соглашаться или нет. Договариваться, обсуждать, рвать отношения и снова садится за стол переговоров. Они хитрые, изворотливые, но… могут понят вас о чём идёт речь. А вот весь остальной Джунгли может рвануть в любую сторону…

Даже если вы будете способны его догнать, то что вы ему скажете, на бегу? Конечно, конечно, очень многие, и отчасти правы, скажут, что всё буйное управляется. Всё это вранье… Брехня…

Либо начальные моменты, либо кусочные территории, либо частичные толпы. Всё, всех и всегда никому не удалось контролировать. Все намерения любых заказчиков разваливаются. Что-то не сшивается. Потому что постоянно в напряжении и рвётся. Не успевают срастить, подправить, ликвидировать неугодных. А очень часто не понимают, что на самом деле происходит.

– И почему так? Там человеки, здесь человеки, информации по истории бунтов хоть завались. Исследовать, проанализировать, оценить и сделать выводы. Что в этом сложного?

– Сложного ничего. Совсем. Нет того, кто будет непредвзятым. Человек всегда чем-то руководствуется. Это его клеймо, быть последовательным мыслям, суждениям, веяньям, выводам, идеологиям и всему тому, что не дает свихнутся.

– Свихнутся? А это тут причём?

– Мы заложники коридорного мышления. Нам нужна опора, точка приложения. Мы с детства приучены на что-то опираться. Физически. Мы не понимаем жизни без опоры. Как в прямом, так и в переносном смысле…

Представьте себе идеальный страх. Человека выбросило в Космос. Абсолютно всё неизвестно и непонятно. Даже если он начитан о Космосе по самое нехочу. Вокруг ничего и никого, нет ни одного звука, ни единого движения. С чем себя связать. Идеальный страх. Все наши рассуждения это привязка к чему-нибудь.

– Логика рассуждений или последовательное осмысление? Шаг за шагом опора на что-то?

– Представьте себе что в этих цепочках выпадает и что тогда? Потеря рассудка, если настырный, либо пропажа интереса как защитная реакция от съезжания крыши…

– Всё-таки бунт? Кровавый и беспощадный?

– Ну почему же. Власти не настолько бестолковы. Беспомощны. Безнадёжны. Придумают как локализовать. Канализировать. Назначать виновных. Будут в ту сторону подталкивать нарастающий напор…

Главное чтобы их устройства сброса пара работали и всегда обслуживались. Очень часто либо забывают проводит периодическое обслуживание устройства, либо забывают как это делать, либо забывают что оно нужно, либо забывают что у них есть такие устройства и очень часто, почти всегда, забывают что для этого нужны специальные человеки, которых надо готовить, содержать и держать в профессиональном состоянии.

– А если всего этого нет? Неизбежно?

– Не всегда неизбежно. Может и рассосаться. Само по себе.

– Поэтому некоторые заявляют: «Не парься. Само рассосётся»?

– Ну они же не всегда не правы. Периодически. Эпизодически же правы?

– Не хочется, чтобы всё скатилось в пропасть. В том числе и от таких. Толпу не остановить?

– Наверно это высокопарно. Нет толпы. Как сборища за идею. Давно нет. Есть толпа как сборище ради кипиша. Даже высказывание есть: «За любой кипиш кроме голодовки». Нет идейности, растворились, голодовка удел идейных. А всем остальным неважно ради чего, только бессмысленный шаг в пропасть.

– И почему так?

– Нет идеи, нет идейности, нет веры, нет мотивов, нет признания, что всё делается правильно. И нет самого главного. Ощущения будущего. Что оно будет, что оно обязательно будет. Поэтому надо оторваться на тех кто виноват. По их мнению виноват. А там уж кого толпа выберет или кого ей назначат…

Возможны оба варианта одновременно. Не совпадение. В некотором смысле переплетение. И само собой, что-то вытащат из поля зрения, а что-то могут и добавить. Усилить. Профинансировать так сказать…

Пример Германия после Первой Мировой. Яркий пример, полностью не осмысленный, не оценённый как единое целое и как процесс. Слоённый пирог. Простимулированное. Самобуйное. Униженное. Что-то вброшенное. Что-то выдернутое. Смешали. Кого-то ликвидировали. И вытащили наверх сами знаете кого. И чем нам это аукнулось.

– Вы думаете это могут повторить? Зачем? Столько сил, столько денег, столько человеков. И постоянно это контролировать. И где набрать столько контролёров?

– Необязательно набирать. Толпа выпихнет наверх новых. Главное чтобы она проснулась с мыслью, с нужной кой-кому мыслью… А там она сама покатиться. Якобы со своей мыслью. Это не повтор того, что было, это повтор отработанного самим ходом истории процесса. Работал? Сработало? Были шероховатости? Результативен?

Они не думают надо или не надо. Они думают эффективно или нет, в какой момент своевременно? В какой форме применимо? Для них толпа это инструмент. Средство для достижения цели. Аргумент в процессе влияния. Игральная карта определённой силы. Подопытный кролик для отработки новых процессов…

Безумно думать, что они когда-нибудь остановятся, когда-нибудь насытятся. Потеряют интерес. Влияние на массы. Безрассудные. Якобы самостоятельные. Якобы думающие. От этого не уходят…

…

– А вот этих жаждущих перемен их сколько?

– Да жалкие копейки. По-настоящему хотят единицы, только единицы, только одиночки. Именно по-настоящему. Остальные относятся к «И примкнувшие к ним лица».

– Эти лица – лица? Или так, болотце?

– До лиц не дотянули. Болотцем не являлись и не являются. Это думающие, но не умеющие придумывать. Поэтому «И примкнувшие…».

– Наверно это странное состояние. Думаешь, но не философ.

– Тогда уже скажите что философ, но не лицо.

– Осталось только в конце протокола дописать «Проявил себя как заинтересованное лицо в совершении…».

– Да вы правы. Частенько «И примкнувшие…» переводят в «Проявил…».

– Не думал стать лицом. А тут засветили и присвоили номерок… Дела.

– И почти у всех одна и та же отмазка: «Ну я же просто думал. Я же ничего не придумывал».

– Думал. Значит намеревался. Намеревался. Значит содействовал. Содействовал. Значит совершил. Пожалуйста, распишитесь внизу каждой страницы.

…

– Человеки не детальки. Полностью подогнать невозможно. Да и детальки, подогнанные до микронов, изнашиваются.

– А почему не срастается? Ни у них, ни у нас.

– Банальность. Эффект зеркала.

– Мы смотрим каждый в свое зеркало?

– Вот именно. Мы смотрим в свое зеркало. Видим кое-что. Вместо отражения ставим их. Отождествляем, даже задаем себе вопросы: «Ну почему они так? Ну также нельзя?» и т.д. и т.п.

– А у них другое зеркало? И они, глядя в свое зеркало, думают, что мы вот такие? И, соответственно, действуют, не исходя из реальности – вот такие мы, а исходя из своих надумок из отражения в зеркале?

– А так проще. Зачем пытаться залезть к нам и заглянут в наше зеркало. Проще нас наречь определенными свойствами и действовать вот так и так.

…

Я и не знаю что сказать. Зачем это всё? Идиотский вопрос…

Его тупость заложена в слове «Это». «Это» у каждого своё. И каждый отвечая на него, вкладывает только своё. А оно напрочь отличается от «Этого» любого другого человека.

Вам знакомо такое чувство? Все понимают друг друга, когда говорят, но как только начинают обдумывать высказанное, в одиночку, понимают, что всё сказанное «Это» не их «Это». Ничем не совпадает, ни в чем не одинаково. Ну, хоть краешком прошлось бы. Осознав свое «Это» и сравнив с чужими, мы начинаем себя оправдывать. Наше «Это» – наше, оно лучше, краше, сильнее, обоснованнее.

Глава 5. Можно ли пройти мимо кассы?

Крыша едет неспеша,

Макулатурою шурша,

Крыше вроде невдомёк,

Что она едет поперек

А можно без вопросов. Вот именно без этого самого? Мы и так с другими не справляемся, а ещё задаём такое…

Что можно поменять, а что нельзя? Является ли этот вопрос риторическим?

А что можно поменять и зачем? И ещё – а как? Куча вопросов, которые не поддаются сразу определённому ответу.

Есть ещё один вопрос: а кому это выгодно? Или: а чем руководствовался человек, задавая все эти вопросы? Что побудило его озадачиться?

Вопросы… вопросы… вопросы?

Они скребут в одном месте, не дают покоя… Заставляют обдумывать всё снова и снова.

Можно просто забыть. Да, забыл… И затем вновь всплывает тот же вопрос.

Лучше сказать, что не забыл. Вопрос только исчез с экрана монитора – из образов сознания. А мозг, он помнит, он знает, что вопрос никуда не ушёл.

Его надо решить, с ним нужно определиться.

Мы говорим себе: «У меня слишком мало времени, чтобы решить вопрос, давай уж реши…».

Или: «У меня ещё есть время, давай отложи».

В любом случае ни то, ни другое не срабатывает. Времени никогда не будет либо хватать, либо позволит сделать вовремя.

Мы зажаты временными рамками в условиях полной свободы и неограниченных возможностей.

Можем себе позволить не задавать вопрос, не осознавать вопрос, не искать ответов или, в крайнем случае, выбросить его с фразой: «уже не актуально…».

Выбросить – самый честный подход. Если, конечно, в такой ситуации приемлема такая градация.

В любой другой ситуации ответ есть приоритет чего-то перед чем-то, кого-то перед кем-то, когда-то перед тем-то.

Мы отранжируем все показатели и при этом заставим других согласиться и с самими показателями и с их статусом и с их расположением в табеле о рангах и с их последовательностью и с их нужностью и с их ценностью и с их полнотой и с их содержанием и с их восприятием.

Мы не можем без какой-либо точки опоры. А с чего начинать-то? И вот ещё один вопрос?

Может быть потому что человека человеком сделал вопрос?

…

Странное оно изобретение – Дирижабль…

– Просто уровней три.

– И что? Не дойдём.

– Нет. Не получится. Дальше первого никто не проходит. Вернее кто сообразил сразу врубают верхний, третий.

– И что за уровни.

– Самый нижний это убей или посади врага, следующий – убей или посади друга, верхний – убей или посади брата.

– Вы намекаете на Сингапур? Он не хотел проходит через все? Правильнее, он понял, что не дойдёт до самого верхнего?

– Да, вы правы. Он понял, что, если он начнёт снизу, то до верхнего не дойдёт. Не дадут или сам сломается по пути. Неважно. Брат вор и должен сидеть в тюрьме. Даже если это брат. У нас этого никогда не будет.

…

– Есть только две будущие великие державы. Китай и Индия. Рано или поздно. Возможно даже в этом веке количественные показатели этих стран перейдут в качественные. Там нет иудаизма, там нет христианства, там нет ислама. Как основ.

И там нет евреев. Есть русский еврей, а китайского еврея вы можете представить? У них нет заповедей, в том числе «Не убей». Ну почему к китайцам и индусам никто не приходил? Знаете?

– Нет…

– И я нет. Слышал только другую версию. Мужик спускается с горы. Бл… точно убьют. Когда зачитаю. Ведь точно прирежут… Бл… Чо делать то? А поменяю на «Не убей». А как же поменять? А стукну об камень, а сам на словах скажу…

– И что Китай?

– У китайцев нет уважение к Русским и к России. Есть у них такое восприятие: «Потерять лицо». Я не китаец. Я не могу сказать их словами. Я могу сказать своими словами. Возможно это равносильно нашему: «Предать Всевышнего, отказаться от Бога». Я не об идентичности. Я о силе восприятия для окружающих. Именно в сердцах окружающих. Я предполагаю, что для Китайцев Русские потеряли лицо. Как государство и как человеки. И уже никогда эту потерю не восстановят.

– Что-то слишком туманно, вы нагоняете восточную ауру?

– Нет. Только факты. В течение 20 века три правителя предали Россию и отказались от правления…

Есть хоть одна страна, хоть одно государство, в котором в течение века правители отказались от царствования, стали причиной развала страны, стали немощными и, возможно, алкоголиками? Можете привести пример? Трижды, трижды за век.

– Пожалуй нет. Я не знаток стран, но вспоминая школьный курс истории что-то не могу такое подобное привести. Не знаток. Не могу судить.

– Дальше. Руководитель социалистического государства, вдруг признает, вдумайтесь в это, открыто признает, что его страна хуже США всего лишь одним лозунгом: «Догоним и перегоним Америку». Хуже. Открыто. Посчитайте количество памятников этому руководителю и Товарищу в Китае.

– А это показатель? Количество памятников?

– Китайцами думают образами. Для них иероглиф уже слово. Уже содержание. Уже сущность. Уже смысл.

Сравните как на китайском обозначается СССР, США и Российская Федерация. СССР и США равные как государства, а США и Российская Федерация уже нет. Разве в русском языке есть совпадение смыслов СССР и США? Нет. А в китайском есть.

– И что из этого должно следовать? Не понимаю…

– Ничего не следует, кроме того, что у Китайцев другие меры измерения и другие приборы измерения. А мы их всё своим аршином кроим. И не понимаем, что не длину надо мерить известного всем аппарата, а воспринимать, кто и кому приносит дары, кто и для кого старше или младше, кто и для кого мудрее или хитрее. На этом и прокололись, на европейских аппаратах.

– А нам то что до их восприятия потери этого самого лица?

– Да ничего, их просто деть некуда. Можно взорвать Америку и её нет. Нельзя взорвать Китай, потому что они опять вылезут из всех щелей, т. е. стран. У американцев нет диаспор в других странах, потому что нет такой нации – американец. А у Китайцев в каждой стране есть, всего скорее. Если в Америке ничего не поменяется с темпами иммигрантов, то через 5–7 лет это будет страна резко дифференцированная по зонам, зоны белых, зоны чёрных, зоны цветных, зоны мусульманские, зоны нищих, зоны не нищих. И между зонами будут пропускные режимы. Причем по всей стране разные.

– Как сказал один почти небританец «Сперва разберёмся с Россией, затем расчленим США». Вечное: «Разделяй и Властвуй». А Китай что? Так и будет к нам относиться?

– Вернёмся к Китаю. Для Китая Русские уже не набор человеков, потому что отказались от социализма и от коммунистического будущего. По восприятию Китайцев только при социализме возможно максимальное равенство, минимальное различие между бедными и богатыми, и самое главное – любой нищий может прийти в партком и поставить на вид в отношении любого богатея и тем более казнокрада. А казнокрадов расстреливают. Поэтому для Китайцев Русские как набор человеков ниже, потому что отказались от контроля и соблюдения равенства, справедливости.

– И это всё. Хорошо, что мы не Китайцы.

– Разве этого недостаточно? Для них да. Для того, чтобы презирать из-за потери лица вечно… Кроме этого, всего скорее есть ещё одна заковыка.

– Это ещё что за конспираси?

– Да нет никакой тайны. Фильму смотрели? Земля обетованная от Товарища?

– Нет, а что?

– Я думаю что Китай где-то до 2014 года пообещал Крым кой-кому. И не выполнил обещание. Так сказать потерял лицо. А та сторона вроде как выполнило своё обязательство. Недоработка, недоделка. Халтурка получилась. Сперва Товарищ кинул. Потом потомки Товарища подсуетились. Тут уж все скрепят зубами. Одни от потери лица, другие от того, что в очередной раз катанули. Их катанули.

…

– Меня всё интересует, а можно ли пройти мимо кассы? Ну повезло. Всем раздали, всем досталось, а я вот такой спокойненько и меня даже не заметили?

– Вы о каком сейчас государстве? Чьё прохождение, так сказать мимо, вас будоражит и мучает завистью?

…

Я согласен с ним во всём, но не нахожу ничего общего. Что это? Новая форма крышесдвига? Ищешь понимания, общего, и не найдя, резко меняешь подход, чтобы оправдать свою правду взамен чужой. Как запретить мыслям думать?

Глава 6. Наше время будут называть «Время застенчивых»

Сижу тихо,

Никого не трогаю

И даже Примуса

«Человек – почтовый ящик»

Рано или поздно она приходит. Иногда постучит. Иногда сразу по лбу…

Бывает ожидаема. Чаще нет. И очень часто нельзя отложить. Засунуть, забыть, попридержать… Сказать, ну мы обсудим, определимся… согласуем время и место…

И эта с… не даст ничего. Ни времени, ни подсказок, ни проблесков, ни надежды… Просто здесь и сейчас. Либо ты никто… и твоё дело ничто, если не сказать по-другому…

…

Странное оно изобретение – Дирижабль…

– У меня очень простой вопрос. Может ли человек называть себя Русским если у него есть гражданство или что-то подобное другого государства? В дополнение к российскому?

– Ну многие же говорят по-русски и родились не в России. В Америке например.

– И в каком месте они Русские? Они говорят по-русски, но никогда не думали по-русски. Они учились в русской школе в России? Они получали затрещины в русских дворах? Они изучали историю, какую никакую, но в русских школах и по русским учебникам? Они носители русского языка, но не русского восприятия. Они застыли либо на уровне лубочков и платочков, кокошников и зипунов, либо на уровне совка. А Русское это что? Лубочки? Совок?

– Вы утрируете…

– С этого и начинают… А с чего начинают? Предложите другое. С чего начинать? С чего определять что такое Русское и что не Русское? Хоть кто-то сможет из этих ваших русских перечислить первых на Руси, в России, в СССР? С Александра Невского…

И почему о них помнят? Что такого они понаделали для России или для себя, но о них помнят? Кто-нибудь из ваших русских сможет с десяток перечислить? Пусть даже в обратном порядке…

– Вы всё равно утрируете… Типа у кого память есть тот и Русский, а если не помнит, то и не Русский…

– А на хрена… прошу прощения есть выражение в русском языке: «Помнить свои корни»? Или «Иваны не помнящие родства»? А зачем надо было помнить родство в России?

– Вы всё равно утрируете… Переводите частные, делая из них общие выводы…

– Возможно. Наверное. Возможно намеренно… А чем ещё разбудить спящую душу пока она ещё душа?

…

– Ну почему же. Нам дадут победить. Так сильно дадут, что от радости мы разорвёмся. Собственным рвением разорвём себя в клочья.

– Не понял? Победа принесёт погибель?

– Представьте человека бегущего и победившего. Он первый. От радости победы у него повышенный выброс всякой всячины. Физиологически. И он начинает совершать импульсивные действия. От переизбытка. Нагрузка исчезла, собранность организма под такую нагрузку исчезла. А рывки продолжаются…

Где-то от переизбытка собственной химии, где-то от резкого импульсивного движения начнёт рваться. А состояние радости будет работать как обезболивающее. На первых порах тело ничего не замечает. Радость спала. Но уже поздно. Что-то где-то надорвалось… А если надорвалось где-нибудь в сердце?

Это образное сравнение. А теперь представьте что государство в целом считает себя государством победителем. Через десяток лет, пару десятков эффект обезболивания спадёт и все начнут замечать что-то тут не так. Но уже будет поздно. С Россией казус победителя происходил уже несколько раз.

…

– Всегда найдутся разрушители. И в будущем тоже. В будущем тоже кто-то уничтожит разработки будущих Глушкова, Филимоненко и Челомея. Обязательно найдутся их будущие Уничтожители. Всегда. Обязательно.

Всегда будут те, кто думает что там жить лучше, что там жизнь приятнее, чем в России. Что Россия не способна, а самое главное не заслуживает жизни лучше чем где бы то ни было.

– То есть всё безнадёжно. Все усилия бессмысленны?

– А разве когда-нибудь было по-другому? Чтобы было создано светлое и радостное навсегда… Навсегда… Оно будет разрушено.

– И почему так?

– Версий много. Мне нравиться такая: «Человеку не позволено построит рай на Земле. Будет вечно разрушаться, руками же самого человека даже призрачный намёк на справедливость, равенство, достаток». Вы знаете один, единственный намёк где бы на десяток лет зацепилась справедливость? Не выдуманная, не пропагандируемая, реальная?

– Что-то не помню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.