Ноэль Ламар
Королевской поступью. Первый шаг императрицы

Глава 1

Утренний сон прервался заполошными криками проснувшихся петухов.

– Когда из вас уже бульона наварят, – забралась я головой под подушку, пытаясь снова уснуть.

Но целеустремлённые птицы не умолкали. Ворвались и другие звуки подворья: мычание коров, гусиный гогот, людские крики.

– Это не графское имение, а дурдом какой-то, – проворчала, выбираясь из-под одеяла.

Прошёл месяц, как я жила в деревне. В тот вечер, когда император объявил о моей ссылке, вернулась в питерский особняк, рассказала о своём отъезде слугам.

Савелий Антипович и Лукерья Захаровна посокрушались и отправились готовить меня в дорогу. Мои земли и деревня Переделкино находились в двух днях пути от столицы. К родителям ехать не хотелось, как ни крути, они мне чужие люди. Потому и подалась в имение, оставшееся мне от мужа.

Со мной отправилась верная Варенька и Василий. Два дня мы тряслись по плохим дорогам, пока не завиднелась вдали, стоящая на пригорке деревня, там за ней был мой новый дом.

Селяне выбежали поглазеть на меня, Александра в имении мужа никогда не бывала, впрочем, он и сам был здесь редким гостем. Дородные тётки быстро выкатились на дорогу с положенным хлебом-солью.

– Барыня приехала! – Кричали мальчишки, оповещая всех о нашем приезде.

Кто-то из тёток подскочил к Василию, узнать моё имя, чуть не попав под копыта испуганной лошади.

– Добро пожаловать, Александра Николаевна! – Кланялись женщины и мужики, когда я вышла из кареты.

– Наконец, решили и нас навестить. А дом ваш в полном порядке. Следили за ним, как за своим, – бойко отчитывалась мне женщина лет пятидесяти, подвижная, с хитрыми глазами.

– Вот и хорошо, – ответила я после приветствия, – мы очень устали с дороги.

Переслушать разговоры было невозможно, потихоньку ретировалась к карете и забралась внутрь. Василий грозно крикнул на лезших к экипажу селян, щёлкнул кнутом и погнал дальше.

За деревней раскинулась, полная шёпота листвы, берёзовая роща. За ней и виднелся мой барский дом, окружённый хозяйственными постройками.

Василий остановил экипаж перед крыльцом, я вышла, осматривая свои владения.

Небольшой, по питерским меркам, двухэтажный особняк. По бокам от входной двери, как часовые, высились белоснежные колонны. Сам дом был светло-жёлтого цвета, с большой верандой, куда выходили двери комнат.

Управляющий, Захар Степанович, выскочил из приземистой опрятной избёнки:

– Барыня! Уж и не чаяли господ дождаться, – залепетал он, оправляя засаленную рубаху.

– Дверь-то отворяй, – гаркнул Василий, – чего Её Сиятельство на пороге собственного дома держишь!

– Сию минуту, – поклонился Захар и побежал к нам, на ходу перебирая ключи в большой связке.

Промаявшись возле двери минут пять, управляющий, наконец, открыл их и поклонился:

– Прошу вас, Ваше Сиятельство. Всё в полном порядке.

– Вот мы это сейчас и проверим. Сходи в деревню, найми повариху и прачку. Я останусь надолго. Кого ещё из дворни надо, пригляди, да ко мне отправь. Сама хочу с людьми поговорить.

Войдя, оставила двери распахнутыми, пусть проветрится. Вся мебель была укрыта белыми чехлами, поверх которых лежал толстый слой пыли.

– Говоришь, следили за домом? – Обернулась я к Захару.

– Так, всё в целости, – развёл он руками.

– Ну и на том спасибо. Не стой столбом, – поторопила его, – пришли кого из девок, пусть приберутся.

– Сию минуту, госпожа, – поклонился Захар и исчез.

– Куда вещи нести, Ваше Сиятельство? – Василий стоял в дверях, ожидая указаний.

– Поставь пока здесь. Я ещё не выбрала комнату. Варя, пойдём со мной.

Первый этаж занимала большая кухня с кладовой, несколько маленьких светёлок для прислуги, просторная столовая и кабинет. На втором расположились покои хозяев, похожие на отдельные квартиры. По правую руку один и слева другие. По центру – спальня для гостей.

Я осмотрела первые: обтянутые тёмно-синим шёлком с мебелью тёмного дерева.

– Мрачновато, – заметила я Варе, – явно под мужской вкус.

– Куда уж тут юной барыне, хандра хватит, тоска одолеет, – кивнула девушка.

Мы прошли во вторую половину дома. Тут было повеселей. Светлые стены были расписаны цветочным орнаментом, белая мебель, персиковые шторы.

В уютной гостиной стоял большой мягкий диван, рядом с ним ломберный столик. Из комнаты был выход на балкон, опоясывающий дом снаружи. Варя распахнула двери, запуская свежий воздух. Ветерок взметнул облачка пыли, и мы расчихались.

– Пойдём отсюда, – махнула девушке рукой, – пусть приберут сначала.

Погода на улице стояла превосходная, и мы решили прогуляться в роще.

– Василий, – окликнула я кучера, – проследи, чтобы отмыли всё побыстрей.

– Будет сделано, Ваше Сиятельство, – козырнул мужчина и впился недобрым взглядом в пробегавшего мимо управляющего.

Так и началась моя жизнь в имении. Захар привёл нескольких женщин из деревни, в помощь Варе взяла девчонку лет двенадцати, Машу. В кухарки выбрала дородную, кровь с молоком, женщину лет сорока пяти, Глафира или тётя Глаша. Она была одинока, дети давно выросли, муж умер. И с удовольствием согласилась переехать в усадьбу. Также пару женщин попросила приходить два раза в неделю, убираться в комнатах. Наладила свой быт и занялась тем, что вникала во все дела. Осматривала пашни, стада. Недалеко от деревни были прекрасные луга, и там паслись мои бычки и коровки. Красавцы. Шерсть лоснится, у коров вымя чуть по земле не волочится. Любо дорого глядеть.

Захар оказался хозяйственником не самым рукастым. Как мне удалось узнать, поговорив с деревенскими, по большей части заправлял всем бойкий сельский мужик, Никита. Он здраво рассудил: чем богаче хозяин, тем лучше живётся его крепостным. Вот и старался: следил за посевными работами, гонял за леность пастухов.

Мой же управляющий (спасибо новой кухарке, которая просветила меня обо всех людях), любил за девками ухлёстывать, да самогон дегустировать. Об этом я знала и сама, мысли крепостных тайной для меня не были.

Однажды вечером пригласила Захара к себе в кабинет:

– Любезный, принеси-ка ты мне книги хозяйственные, где всё расчёты вёл.

Глаза мужика забегали, а в голове отчётливо читалось: «Вылезет всё на свет божий, как пить дать. Сказать, что потерял. Не поверит. Ещё Василия своего сподобит розог мне отсыпать».

– Так, – мне надоели наши переглядки, – давай мне книги. Знаю, что с ними всё в порядке. Врать мне не смей.

Для наглядности сформировала на ладони маленький, переливающийся магический шарик:

– Станешь юлить, мозги твои в кашу превращу, будешь потом сидеть на скамейке, пузыри пускать. Понял?

Захар побледнел, громко сглотнул:

– Слушаюсь, Ваше Сиятельство. Завсегда за добром хозяйским слежу, будьте покойны.

– Не болтай. Одна нога здесь, другая там. Я жду.

С такими прохвостами, как Захар иначе нельзя. На голову сядут и понукать будут.

Книги мне принесли. Вот только в ценах на зерно, молоко и мясо я ориентировалась, примерно как трёхлетний ребёнок. Повздыхав над замусоленными страницами, взяла бумагу и перо и написала Лукерье Захаровне, чтобы выезжала в имение. Моя экономка наведёт тут порядок. В этом не сомневалась.

На следующее утро отправила Машу, помощницу Вари, в деревню за Никитой. Хотелось уже самой глянуть на этого «хозяйственника». Через минут двадцать, постучав, в дверь кабинета боком протиснулся дюжий мужичина. Под два метра ростом, в плечах косая сажень, рука, что мои обе ноги. На голове буйные кудри, такая же густая борода. Только глаза говорили о том, что богатырь по характеру добрый и не лишён интеллекта.

– Звали, Ваше Сиятельство? – Раздался густой бас Никиты. Таким в лесу медведей пугать.

Я перед ним выглядела пигалицей-недокормышем.

– Проходи. Расскажи, будь добр, как за хозяйством смотрел. Пашни оберегал и животину.

Никита замялся, а я увидела, что не хочет он очернять Захара в моих глазах, даже справедливо. Мужик нравился мне всё больше.

– Вот что, опустим проделки управляющего. Про то сама всё знаю. Ты только по существу говори, что делал, как следил.

Здесь я по-настоящему поняла, как замечательно быть менталистом. Во дворце, где каждый второй маг, чужие мысли не прочитаешь, а тут же, все как на ладони.

Мужик обрадовался, что стучать его не заставляю, и охотно поведал обо всём. Крестьянская хватка и рачительность были у него выше всяких похвал. Он помнил, сколько мер зерна собрали с того или иного поля в последние года, какая корова, когда отелилась, сколько приносят молока, какое количество сдали мяснику.

– Вот что, Никита. Ты грамотный?

– Нет, Ваше Сиятельство, – он переминался с ноги на ногу, сминая в руках засаленный картуз.

– Как же счёт ведёшь?

– Дык оно всё здесь, – постучал Никита по лбу и хитро улыбнулся.

– Поступим так. Я жду из столицы свою экономку. Походишь пока под её началом. Не хмурься, – одёрнула насупившегося мужика, – всё будет как прежде. Сам станешь и дальше за всем следить. Назначаю тебя своим управляющим. А Лукерья Захаровна тебя грамоте обучит и подскажет, как книги хозяйственные вести.

Никита довольно заулыбался:

– Это мы завсегда, барыня. Ой. Ваше Сиятельство. И счёт буду вести, как скажете, и за хозяйством следить.

– Сегодня же и приступай. Займись, друг ситный, моим подворьем. Глянь, какую птицу надо: кур, гусей. Не за каждым же яйцом в деревню бегать. Конюшнями занимается Василий, в его епархию не лезь. Остальное на тебе. Узнай у тёти Глаши, что ей по кухне ещё пригодится. Может, бочонки какие. Я здесь надолго. Соленья, варенья на зиму наготовить надо. Справишься?

– А то ж, – выпятил и без того обширную грудь Никита, – жаловаться вам не придётся.

И также бочком протиснулся в двери. Да-а-а, родит же земля таких вот былинных богатырей.

Лукерья Захаровна не подвела. Приехала спозаранку, не прошло и недели, сразу же взявшись за дела. Захара довела до икоты, пока проверяла все записи и считала траты с доходами за последние несколько лет.

Ей я и поручила Никиту, – женщина похмурилась, но потом всё же оттаяла, видя старания своего ученика-переростка.

А моя душа требовала деятельности. Сердце всё ещё болело. Разлука острой занозой постоянно напоминала о себе. Ночами мне снился Павел. И до сих пор губы чувствовали вкус его поцелуев.

В доме все теперь работали, как швейцарские часы, просто безупречно. Займёмся же деревней. Посмотрим, что мой двадцать первый век может предложить веку восемнадцатому.

Глава 2

Взяв в спутники Никиту, я ходила в деревню, хотелось получше узнать быт своих крепостных.

– Варенька, – этим утром решила осмотреть пашни, – неси мне штаны и рубаху.

– Госпожа, да где же это видано, чтобы барыня в портках ходила. Как мужик.

– Ты мне это говоришь каждый день, – рассмеялась я, – хватить спорить. Как, по-твоему, должна бродить по полям в платье с фижмами?

– И всё равно, – не сдавалась Варя, – надели бы крестьянское платье.

– Чем оно лучше? Всё одно, придётся юбку до пупа задирать. А так в штанах удобно.

Натянула одежду, обулась в высокие сапоги. Деревенские поначалу шептались за спиной, видя мой наряд, но потом попривыкли.

Никита дожидался меня во дворе:

– Куда сегодня прикажете, госпожа?

– А пойдём пашни глянем. Надоело по деревне бродить.

Ничего особенного в селении я не нашла. Обычный крестьянский быт, где моя помощь и не требовалась.

Мы прошли через посёлок и вышли к просторным полям, за которыми начинался густой ельник.

А на пашнях, ещё зелёная, невызревшая, колосилась рожь. Ветерок легонько поглаживал стебли, и поле напоминало волнующееся море, переливаясь всеми оттенками зелёного.

– Где вы держите плуги?

– Знамо где, – махнул куда-то в сторону Никита, – в амбаре.

– Пошли, хочу посмотреть.

Мужчина вздохнул и послушно потопал к деревне, откуда мы недавно вышли. Могу биться об заклад, он считает меня ведьмой, потому и слушает. Так бы уже давно дурную барыню послал, хоть ты ему трижды госпожа. Я замечала, каким взглядом Никита провожал меня, когда рыскала по деревне, вникая во все мелочи. Он-то считал, что барыне место на веранде: чаёк попивать, да лясы точить целыми днями. Самое господское дело. Ага. Не тут-то было.

Мы дошли до окраины селения и приблизились к большому сараю. Мой помощник отворил двери:

– Тут всё, госпожа, – пробасил он.

Прошла внутрь. Так я и думала. Пахали здесь по старинке, плугом с одним лемехом (прим. автора – острый наконечник плуга). Работа это невероятно тяжёлая. Тащить за лошадью соху, регулируя глубину борозды своими силами.

– Зови кузнеца. Будем новый плуг делать.

Никита уставился на меня так, словно на моей голове выросли рога.

– Господь с вами, госпожа. Разве это дело для барыни. Так ещё деды наши пахали. Нам почто менять?

– Зови, зови. Там посмотрим.

Мой новый управляющий вздохнул так, что заволновалась листва на деревьях. Однако спорить не стал и побрёл к дому кузнеца, что стоял чуть на отшибе, возле небольшого ручья.

Скоро они показались вдвоём, Никита шёл, размашисто жестикулируя. Жалуется, что ли, на моё самодурство?

Кузнец был под стать богатырю. Также широк в плечах, могучую грудь, наверное, вдвоём не обхватить. Кулаками вместо кувалды можно железо ковать. Его смоляные волосы были перевязаны очельем (прим. автора – повязка на лоб, которая удерживает от попадания в глаза волос чёлки и висков). Облик он имел суровый. Я немного струхнула даже.

– Поздорову, барыня, – поклонился кузнец.

– Здравствуй. Как зовут тебя?

– Никодимом люди кличут.

– Послушай, Никодим. Только прошу, сразу не возражай. Никита, вытащи, пожалуйста, плуг сюда.

Мужчина вынес на улицу орудие для пахоты.

– Смотри. Сейчас вы пашете как? Идёте за лошадью, таща плуг на себе практически. Правильно?

– Верно, – кивнул кузнец, – все это знают.

– А если, – я взяла прутик и присела на корточки, рисуя прямо на земле, – мы удлиним доску, к которой крепится лемех, и добавим второй. Погоди, не пучь на меня глаза, – усмехнулась, видя взгляд Никодима, – а в передней части, по бокам установим колёса. Глубину борозды также можно будет регулировать нажатием, но при этом соху не придётся тащить на себе. Как тебе такая идея? Сможешь сделать?

Кузнец долго рассматривал рисунок, что-то прикидывая в уме:

– Справлюсь, госпожа, дайте неделю времени.

Никодим мне понравился. Я видела, что он не осуждал бабские «задвиги», а воспринял всё сказанное, как руководство к действию, тоже загоревшись новинкой. Немногословный и исполнительный, всё, как надо.

Кузнец ушёл, бормоча что-то себе под нос. Мы же направились в сторону усадьбы. В деревне стоял какой-то непонятный гвалт.

– Что там случилось, ну-ка пойдём, глянем, – потянула Никиту за собой.

На широкой улице пыль стояла столбом. Деревенские мальчишки показывали на кого-то пальцами, всячески дразня. Собаки надрывались. Из окон высовывались удивлённые лица.

Подбежала поближе. Закрывшись руками от ватаги пацанов, по дроге брёл измождённый, худой мужчина лет пятидесяти. Длинные седые волосы трепал ветер. Одежда – рванина, еле державшаяся на теле, ноги босы. Автоматически переключилась на магическое зрение и замерла. Передо мной был сильнейший ритуальный волшебник. Как он оказался здесь, да ещё в таком виде?

– Никита, уйми их или велю всем розог дать, – крикнула управляющему.

Мужчине только стоило грозно нахмурить брови и мальчишки, присмирев, разбежались. На улице повисла тишина, даже собаки замолчали.

– Кто вы? – Подошла я к путнику.

– Здравствуйте, добрая госпожа, – поклонился он мне, – спасибо, что избавили от этих надоедливых хулиганов. Меня зовут Тихомир. Наверное…

– Как так? – Взяла мужчину под локоть, от голода он еле стоял на ногах.

– Долгая история, госпожа, вряд ли вам будет интересно. Подайте копеечку на хлеб, если не жалко.

– У меня есть другое предложение. Будьте моим гостем.

Нищий замер, как вкопанный подняв на меня изумлённый взгляд:

– Госпожа, вы вот так с улицы приглашаете незнакомого человека? Но… Почему? – В его глазах не было ничего, кроме недоверия.

– Вы не причините мне вреда. А мне просто хочется вам помочь.

Тихомир пожевал губами, буравя меня изучающим взором.

– Женщина с такими глазами не может лгать, – сказал он, наконец, – счастлив быть вашим гостем. Если простой нищий не обременит вас.

– Нисколько, – улыбнулась я, взяла его под руку и повела в усадьбу.

Сзади плёлся недовольный Никита, ворча про то, что некоторые барыни слишком добрые и тащат в дом кого ни попадя. Пропустила его брюзжание мимо ушей.

– Маша, – кликнула я расторопную помощницу. Та выскочила из кухни, дожёвывая пирожок, – вели баню истопить. Да подай сюда еды. Лучше бульона или супчика. И подбери что из одежды. Посмотри у барина в шкафах.

Девчонка, кивнув, умчалась. Я усадила смутившегося Тихомира на диван. Никита, бросив недовольный взгляд, пошёл к Лукерье Захаровне. Впрочем, скоро сама экономка появилась в гостиной.

– Ваше Сиятельство, не уделите ли мне минуту времени, – поджав губы, сказала экономка.

– Да, пройдём в кабинет.

Извинилась перед гостем, и мы вышли.

– Простите за бестактность, Ваше Сиятельство, – только войдя, начала распекать меня Лукерья Захаровна, – но вы действительно считаете, что приютить этого бродягу – хорошая мысль?

– Я понимаю ваше беспокойство. И скажу следующее, дабы развеять все сомнения. Во-первых, он хороший человек, попавший в беду. Надеюсь, мои способности менталиста не вызывают у вас сомнений? Во-вторых, Тихомир – сильнейший маг. А что это значит?

Брови экономки поползли вверх:

– Он… аристократ.

– Вот именно. И следует выяснить, что с ним произошло. Ты согласна?

– Извините, Ваше Сиятельство, мои поступки продиктованы только заботой о вас. Вы ещё столь юны.

– Я не так наивна, как тебе кажется. Но ценю ваше внимание. А сейчас, давай поможем нашему гостю. Вели приготовить для него гостевую спальню. Пусть Тихомир пока поживёт здесь. Тем временем постараюсь выяснить, кто же он всё-таки такой.

Маша принесла чистой одежды и полотенца. Никита проводил Тихомира в баню, побыл с ним на случай, если жар сморит гостя.

Отмывшийся бродяга заметно преобразился. В одежде моего почившего мужа он стал выглядеть солидней, несмотря на крайнюю степень истощённости. Тонкие черты лица, длинные пальцы, узкие ладони, явно не привыкшие к тяжёлому труду. Умный, пытливый взгляд серых глаз. Горделивая осанка. Ни дать ни взять – профессор.

Подали обед. Гостю принесли жидких щей. Я пригласила его к столу:

– Отведайте пока супчика, тётя Глаша, моя повариха, на них большая мастерица. Мясных блюд не предлагаю, боюсь, вам будет плохо. Сколько дней вы не ели?

Тихомир потупился:

– Я не помню.

– Ладно, оставим пока разговоры. Поешьте.

Бродяга за минуту слопал, всё, что было в тарелке, закусил пирожком и блаженно откинулся на спинку стула, поблагодарив меня.

– Могу я теперь узнать, откуда вы пришли.

Тихомир посмотрел на меня растерянным взглядом:

– Почти ничего не помню. Как туман в голове.

– Хорошо. Расскажите с того момента, что остался в вашей памяти.

– Очнулся в каком-то сарае, заваленном старым хламом. На отшибе неизвестного мне села. Люди прогнали меня. Так и скитаюсь по земле. Перебиваюсь тем, что подадут. Пробовал наняться в батраки. Только, кажется, ничего не умею. Всё валится из рук, как нарочно.

– Ваше имя. Оно настоящее? Его вы помните?

Нищий пожал плечами:

– Когда в первый раз меня окликнули, и спросили кто такой, оно само сорвалось с губ.

– Что знаете о магии?

Тихомир опять непонимающе взглянул на меня:

– Ничего.

– Вы не замечали в себе ничего необычного?

– Иногда мне казалось, что будто вижу возле людей всполохи света. Только, я думал, это после травмы в голове моей мутиться.

– Это вам не кажется. Всполохи – проявление волшебной силы. Вы и сам маг.

– Я?! – Тихомир встрепенулся, встал из-за стола, нервно зашагал по комнате, – разве такое возможно?

– Именно так. Мой дар – ментальная магия. И отчётливо вижу ваши способности. Они очень сильны. Вы опытный волшебник.

– Да?! – Гость остановился, нервно теребя полы кафтана, – все эти дни. Или месяцы. Бродил словно в тумане. Даже не до конца осознавая, кто я и где я. Иногда мне было так… Страшно. Умереть вот так под забором, словно блудный пёс.

– Повторюсь. Я менталист. Вы позволите заглянуть в ваше сознание? Возможно, смогу вам помочь.

Тихомир сложил руки в молитвенном жесте:

– Навсегда останусь у вас в неоплатном долгу.

– Но, не сегодня. Отдохните, выспитесь. Ваше тело, как и разум, крайне истощены. Вам надо набраться сил. Маша проводит вас в комнату. Располагайтесь, без стеснения.

Тихомир ещё раз поблагодарил и покорно пошёл вслед за девчонкой.

Мне не терпелось залезть в его мозги. Только это и правда может быть опасно в подобном состоянии. Подождём, пока гость окрепнет. А там. Я обязательно выясню, кто он такой.

Глава 3

Ночью мне никак не удавалось уснуть. Не давала покоя тайна моего нового знакомого. Тихомир. Кто он такой? Как получилось, что столь сильный маг остался без защиты и потерял память? А вдруг он как я? Такой же попаданец в этот мир. Может ли быть подобное? Мой собственный пример говорил что может. Только интуиция твердила, что дело тут совершенно в другом.

Сна не было ни в одном глазу, накинув халат, вышла на балкон.

Ночь окутала мир тьмой и покоем, словно маленькие ночники, светили далёкие звёзды. В современном городе, где я жила, их почти не было видно, огни фонарей, маши, неоновые рекламы скрывают от нас природную красоту ночной мглы.

А здесь. Маленькие жемчужины усеяли небосвод. Созвездиями мерцали над головой, лилась вековечная молочная река, именуемая Млечным путём. Облака обнимали безмятежную луну, укутывали в мягкие перины.

Стрекотали сверчки, с речки доносились свадебные лягушачьи песни, в роще чарующе пели соловьи.

Впервые чувство умиротворения поселилось в душе. С момента, как я приехала сюда. Впервые осознала, в каком удивительном месте живу и могу творить, колдовать, создавать что-то новое. Пускай у меня не было хорошего образования. Но книги, что читала сначала мама, а потом и я сама, дали мне много знаний. Всё, что почерпнула в них, не могла применить там, где жила раньше. А теперь. Есть возможность созидать. На благо людям и земле.

Не заметила, как на моё состояние отозвался эфир, лишь спустя время обратила внимание, что вокруг меня разливается лёгкое сияние. И услышала восторженный вздох.

– Госпожа, простите за вторжение, но вы удивительно прекрасны. Как ангел, – Тихомир стоял у дверей гостевой спальни, не решаясь выйти ко мне.

– Вы не помешали. Присоединяйтесь, ночь так чудесна, – поманила его рукой, – вам тоже не спится?

– Столь стремительные перемены растревожили мою душу. Ещё вчера я спал в заброшенном сарае, на отшибе маленькой деревушки. А сегодня нежусь на мягкой перине, сытый и чистый.

– Жизнь порой бывает непредсказуема, – улыбнулась я.

– Сама судьба привела меня в ваши земли. А ведь хотел отправиться через лес, – усмехнулся Тихомир, – насобирать грибов, подкрепиться. Только вот беда, костра разжечь не умею. Потому и пошёл по дороге, через село. Одно слово – бродяга.

– А вот с этим позвольте не согласиться, – тряхнула я головой, – вы не можете быть ни нищим, ни бездомным. Всему виной, произошедшее с вами. И мы разберёмся, что случилось. Если не передумаете.

– Что вы. Я так устал быть никем. Не понимать ничего вокруг. Хочу вернуть самого себя.

– И мы этого непременно добьёмся, – положила руку на плечо Тихомира, пустила немного магии, чтобы успокоить мужчину, – а теперь ложитесь спать. Для того чтобы у нас всё получилось, вам необходимо быть в хорошей форме.

Гость протяжно зевнул, потёр тяжелеющие веки:

– И правда, усталость даёт о себе знать. Спокойной ночи, прекрасная волшебница.

– Добрых снов, – я подтолкнула Тихомира к его комнате, и он послушно отправился в постель.

Сама же ещё долго стояла, слушая музыку ночной песни, вдыхая аромат разнотравья, доносящийся с полей и думая о невероятных хитросплетениях судьбы.

Утром, чуть свет, во дворе поднялся переполох.

– Да что за наказание, – сердито села в кровати, – ни дня покоя.

Запахнувшись в халат, прошла через гостиную, на балкон, что проходил над центральной дверью.

У крыльца стояла невзрачная, вся в пятнах грязи карета. Рядом суетился Никита, помогая кучеру выгружать вещи. А из экипажа спустился Жадовский.

– Василий Андреевич! – Взвизгнула от радости, – вы всё-таки приехали!

Наставник поднял голову и церемонно поклонился:

– Я всегда сдерживаю свои обещания, графиня. А вам на пользу деревенский воздух, вы прямо расцвели.

Зардевшись от комплимента, махнула рукой Маше, выбежавшей на крыльцо:

– Проводи Василия Андреевича в гостиную, я скоро спущусь.

Варя уже подготовила платье и быстро одевшись, поспешила вниз.

В столовой накрывали к завтраку.

– Мне вам столько всего надо рассказать, – начала я разговор, когда Жадовский подкрепился с дороги.

– А о наших новостях не спросите? – Хитро прищурился он.

– Я только обрела душевный покой, после всего, что случилось…

– Понимаю, – немного смутился наставник, – ну так, выкладывайте.

К нам присоединился Тихомир, и вместе мы рассказали его историю.

– Занятно, – Василий Андреевич отставил тарелку, – вы и в деревенской глуши находите себе приключения, Александра Николаевна.

– Так что скажете? Возможно восстановить память?

– А это вы мне скажите, – улыбнулся наставник.

– Я? Я рассчитывала на ваш опыт…

– Александра Николаевна, имеющихся у вас сил достаточно, чтобы исправить содеянное. А в том, что это чьё-то недоброе вмешательство, почти не сомневаюсь. Почему так решил? – Ответил он на мой безмолвный вопрос, – осматривал цесаревича после ваших приключений. Хотел понять по остаточной магии, какое воздействие применялось к наследнику престола. И следы вашей читались чётко. Вы разрушили магию теургов и заклятие весьма необычное, чрезвычайной силы. Боюсь, что скоро мне придётся брать у вас уроки, -рассмеялся Жадовский.

– Вы подтвердили мои подозрения. Действовать пришлось быстро, почти наобум, потому в хитросплетения внушения времени вдаваться не было. Поясните, что за заклятие?

– Странное. Мне такие ещё не встречались. Как вы правильно поняли, оно бы полностью подчинило волю цесаревича. Но не только. На последнем этапе Павел Михайлович забыл бы всё, что с ним произошло. Пытки, внушение и прочее. Более того, волшба должна была остаться в нём как паразит. И даже целители не отыскали потом её следов. Вы успели вовремя. Очень вовремя. Цесаревичу оставалось едва ли более часа.

– Нам повезло, – пожала я плечами, – но вернёмся к моему гостю. Что мы можем сейчас предпринять?

– Хм, – Василий Андреевич потёр подбородок, – потеря памяти – это всегда блок. Как их снять, знаете. Но может статься, что это защита магии, в случае смертельной опасности. Вы правильно решили, что Тихомиру надо восстановить силы. Для того, чтобы найти ответы на вопросы, нам придётся действовать не только на своей, но и на его силе.

– Позвольте, – вмешался мой гость, – но я прекрасно себя чувствую.

– Физически, – поднял палец Жадовский, – однако ваши нервы истощены, а магия хаотична. Любое воздействие может быть сейчас опасно для вас. Побольше гуляйте, дышите свежим воздухом. Не стоит спешить в столь деликатном деле.

В столовую, постучавшись, вошёл Никита:

– Ваше Сиятельство, Никодим просил передать, что всё готово.

– Как? Уже? – Встрепенулась я, – ай да мастер. Вот, господа, появилась прекрасная возможность для прогулки. Составите мне компанию?

– Что вы ещё затеяли, беспокойная графиня? – Рассмеялся Жадовский.

– Не скажу, – напустила на себя таинственный вид, – узнаете всё сами.

– Тогда я просто не в силах отказаться от прогулки, – развёл руками наставник.

– Дайте мне пару минут, я скоро спущусь.

В комнате переоделась в штаны и рубаху, накинув сверху камзол. Тонкий шёлк рубашки слишком уж подчёркивал все прелести.

Василий Андреевич привстал с дивана, увидев меня:

– Александра Николаевна, вы чудесны в любой одежде, но стоит ли разгуливать в подобном наряде?

– Так удобней, – отмахнулась я, – или прикажете мне в туфлях и платье ходить по полям?

– Дело ваше, графиня. Не обращайте внимания, просто брюзжу по-стариковски.

Более не задерживаясь, мы все вместе отправились в деревню. Никита ушёл раньше, предупредить кузнеца.

Когда подошли к амбару, Никодим был уже там:

– Доброго утра, господа хорошие, – поклонился он, – затея ваша не давала мне покоя. Ночи спать не мог, а собрал всё, как вы объяснили.

Он отступил на пару шагов и нашему взору предстал усовершенствованный плуг, с деревянной станиной на колёсах и двумя лемехами. К ним он добавил ручки, чтобы контролировать глубину борозды.

– Ну что, опробуем? – Я осматривала изделие со всех сторон.

Признаюсь, кузнец сделал даже лучше, чем ожидала. Ведь опыта в подобных вещах у меня нет. А саму идею просто вспомнила из учебника истории. Благо во всём механизме не было сложных деталей.

Никита привёл мощного жеребца. Подобную конструкцию тяжко будет тащить обычной лошадке. Вместе с Никодимом впрягли его в плуг.

– Давай здесь, – указала я на ровное место, сбоку от сарая.

Управляющий кивнул, и сам взялся за ручки, подстегнув коня. Жеребец послушно пошёл вперёд, с видимым усилием потянув за собой орудие. За плугом шли две ровные борозды.

Никита, радостный, как мальчишка обернулся ко мне:

– Госпожа! Да вы кудесница настоящая! Как идётся легко и пашня – ровная, что ниточка.

К моменту, когда мы остановили увлёкшегося управляющего, у амбара собралось полдеревни. Мужики наперебой расспрашивали Никодима, стесняясь подойти ко мне. А кузнец посмеивался в густую бороду, рассказывая, да кивая на меня.

– Мы же теперь с пахотой вдвое быстрей управимся! – Послышались голоса, – храни вас бог, барыня.

Мои спутники молча наблюдали за происходящим, онемев от удивления.

– Вот тебе и занятие, Никодим, – подытожила я, – все плуги переделать.

– Будет сделано, госпожа, – кивнул кузнец, – ежели что ещё захотите эдакое смастерить, зовите меня.

– Обязательно, – рассмеялась я.

На том и распрощались. Мы ещё прогулялись по лугу, вдоль темнеющей кромки леса и вернулись домой.

– Ну знаете, – Жадовский опустился на диван в гостиной, – вы не перестаёте меня удивлять, Александра Николаевна. Откуда вам пришло такое в голову?

– Навеяло свежим воздухом, – рассмеялась я, уходя от ответа.

– Пожалуй, задержусь у вас чуть подольше, – хохотнул Василий Андреевич, – если вы не против. Глядишь, и мне что-нибудь эдакое надует.

– Лошадке только тяжело, – вздохнул Тихомир, – вот если там магией помочь, дело не хитрое, а идти животинке легче будет.

Мы обернулись на него, мужчина словно впал в прострацию, глаза его остекленели:

– Всего-то, пару механизмов добавить, магией усилить, – продолжал он, – а сколько пользы.

Тут мужчина пришёл в себя и захлопал глазами.

– Милейший, – подошёл к нему Жадовский, – а память ведь просыпается в вас. Полагаю, что завтра можно начинать первые обследования.

– Замечательно, – улыбнулась я, – Василий Андреевич, готовьте всё, что понадобится. С утра и приступим. А сегодня всем отдыхать и набираться сил.

– Слушаю и повинуюсь, госпожа, – наставник шутливо поклонился.

Довольная, отправилась к себе. Хотелось посидеть над книгами и заметками, освежить память. Вот так удача. Мне попался не просто ритуальный маг, а изобретатель. Это сколько же полезных идей можно будет воплотить в жизнь!

Глава 4

– Я когда-нибудь сама пооткручиваю им головы и лично запихну в кастрюлю!

Петухи, предвестники утра, разрывались во всё горло. Накануне засиделась допоздна, но мои мечты о продолжительном и сладком сне были разбиты о банальное кукареканье.

– Госпожа? Вы уже проснулись? – в комнату заглянула Варя.

– Поспишь тут, – недовольно фыркнула я.

– Приготовлю вам одежду.

Девушка отправилась в гардеробную, а я пошла умываться.

Пока горничная укладывала волосы, обдумывала всё прочитанное вчера. Понятно, что снимать блоки необходимо ментальной магией. Но что если, как сказал Василий Андреевич, таким образом, подсознание Тихомира защищает его от пережитого потрясения? Тогда к первой надо попробовать подключить и целительскую магию. Уехав в деревню, я вплотную занялась работой в этой сфере. Конечно, больше было простых бытовых травм: ожоги, порезы, синяки. Но все они давали мне хоть какую-то тренировку и возможность изучить собственные силы.

Вся дворня ходила ко мне лечиться. Пусть и побаивались поначалу, за глаза считая обычной ведьмой. Удивительно, как в мире магии живучи тёмные суеверия.

Спустившись к завтраку, увидела, что мои гости уже в столовой.

– Как вам спалось, Василий Андреевич? – Вчера велела приготовить для наставника покои моего мужа.

– Превосходно Александра Николаевна. Сон на свежем воздухе, что может быть лучше, – улыбнулся Жадовский, вставая из-за стола для приветствия.

– У вас всё готово для сегодняшнего эксперимента?

– Обижаете, – деланно насупился наставник, – надеюсь, нынче вы обретёте память, – сказал он уже Тихомиру.

Завтрак прошёл в молчании, каждый обдумывал предстоящее дело.

– Где нам будет удобней расположиться? – спросила Жадовского, когда встали из-за стола.

– Пожалуй, лучше пройти в комнату Тихомира. Он уже свыкся с той обстановкой и расслабиться ему будет легче.

– Так и поступим.

Мы поднялись в гостевую спальню, предупредила Варю, чтобы нас не смели беспокоить. Войдя, закрыла окна и двери. Шум с улицы тоже ни к чему.

– Тихомир, располагайтесь удобней. Выбирайте, кровать или диван.

– Пожалуй, предпочту на диване, – улыбнулся мужчина.

Он уселся по центру, мы же утроились по бокам от него.

– Александра Николаевна, я полагаю, что вы уже продумали все действия. Что предложите? – Василий Андреевич смотрел испытующе.

– Объединить ментальную и целительскую магии, – рассказала ему о своих предположениях.

– Вы правы, – кивнул наставник, – поступим так. Я начну, следите за мной и подключайтесь по мере необходимости.

Спорить не стала, опыта у Жадовского было куда больше.

Василий Андреевич прикрыл глаза, сосредоточился:

– Тихомир, постарайтесь ни о чём не думать и полностью расслабиться.

Мужчина улыбнулся:

– Затруднительно, когда решается твоя судьба, но я постараюсь.

Он откинулся на спинку дивана, прикрыв веки.

Перейдя на магическое зрение, увидела, как от наставника потянулись нити силы, совсем слабые. Он словно прощупывал сознание Тихомира. Наш странник был идеальным пациентом, несмотря на волнение. Мне без труда удалось проникнуть в его сознание. И если у других людей оно представляет собой эдакий упорядоченный «склад» воспоминаний, желаний и мыслей, то тут был полный хаос. Словно кто-то взорвал бомбу и в результате получилась мешанина образов.

Я наблюдала, как Василий Андреевич, словно мягкими щупальцами осматривает каждую мыслеформу, формируя целостный поток. Добавила чуть целительской магии, направленной на расслабление. Жадовский довольно кивнул, а Тихомир задышал глубоко и ровно. Сейчас он был на грани яви и сна.

Наставник продолжал упорядочивать сознание, когда я заметила ту же странную субстанцию, какую прежде видела у Павла.

– Обратите внимание, Василий Андреевич, – тихо сказала учителю, – то же, что и у цесаревича.

Жадовский потянулся тонкими нитями к чужеродному элементу:

– Чёрт, – едва слышно выругался сквозь зубы, – заклятье.

– Давайте попробую я.

– Дерзайте, Александра. Боюсь, мне разбираться придётся слишком долго.

Как и с Павлом, направила целительскую магию в совокупности с ментальной прямо в центр бурого комка, потихоньку накачивая силой. Шли минуты, но ничего не происходило. Неужели мы опоздали? Я уже почти отчаялась, когда услышала голос Василия Андреевича:

– Постойте. Посмотрите внимательней. Оно питается нашей силой и магией самого Тихомира.

Мы убрали своё воздействие, и я увидела, что к бурой массе тянутся едва различимые токи нашего подопечного. В этом была моя ошибка. В случае с Павлом заклинание не прошло завершающую стадию, потому сработало силовое воздействие. Здесь же нужен другой вариант.

– А если лишить его подпитки? – Взглянула я на Жадовского.

– Давайте попробуем. Заключайте это в кокон, глухой, непроницаемый. Сверху поставлю свой блок.

Я снова занялась Тихомиром, потихоньку заключая заклятие в шар, который блокировал всё.

Бродяга болезненно застонал, и Василий Андреевич забеспокоился:

– Александра, продолжайте. Я погружу его в сон.

Лицо Тихомира немного расслабилось, но под веками бегали зрачки, а дыхание стало сбивчивым.

– Готово, – столь ювелирная работа потребовала много сил. Я отёрла пот со лба.

– Теперь мой черёд, – кивнул Жадовский, – вы же снимите болевые ощущения, они непременно будут.

Положила руки на лоб Тихомира и снова пустила токи исцеляющих сил. Василий Андреевич приступил к своей части.

– Сделано, – наставник откинулся, лицо его заметно побледнело, – пусть спит. Сейчас ему придётся нелегко. Кто-нибудь должен дежурить у его постели.

Я позвала Машу и велела приглядывать за магом, которого мы перенесли в кровать.

– Графиня, – Жадовский протянул мне руку, – прогуляемся. День чудо как хорош. А нам необходимо восстановить силы.

– С удовольствием.

– Что вы думаете обо всём этом?

Мы с Василием Андреевичем шли по едва заметной тропке, что вела через рощу и луг к реке. Летний день был наполнен симфонией радости и процветания. На ветвях трезвонили птицы, нежными флейтами разносились их голоса среди деревьев. Весёлыми маракасами трещали кузнечики. Иногда с лугов раздавался протяжное мычание коров, подобно звучанию валторны. Лягушки вели свою партию, прекрасно вписывающуюся в тембр окружающих звуков. Невольно заслушавшись, не сразу ответила на вопрос учителя. Лишь когда он повторил его, задумалась.

– Заклятие будто разъедает сознание Тихомира. Мы наверняка не можем знать, не действует ли маг по чужой указке. Хотя я и не заметила чужеродного влияния на его волю. Скорее это похоже на опухоль, что словно паразит, живёт за счёт энергии носителя.

– Тонко подмечено, – Жадовский, заложив руки за спину, степенно вышагивал по тропинке, – его психика и магические способности стали пищей для заклятия. Сейчас мы лишили его подпитки. И, признаюсь, переживаю за нашего подопечного. Нельзя наверняка предположить насколько разрушительна злая магия. Но вот что хочу сказать. Ведь это почти идентичное заклинание, что было у цесаревича. Магия теургов вкупе с ритуальной. Получилась поистине страшная вещь. Но кто мог создать такое? Я впервые за всю жизнь наблюдаю подобное.

– Василий Андреевич, можно любое магическое воздействие, будь то ментальное или ритуальное разложить на составляющие. Ведь так?

– В общих чертах, – вздохнул маг.

– Пусть так. Но это даст нам хоть какую-то нить. А что касается заклятья… нам надо детально изучить память Тихомира. Если оно сделано при нём… Понимаете? Мы узнаем нашего врага в лицо. Не думаю, что им владеют многие.

– Согласен. Но пока любое воздействие опасно для нашего подопечного. Подождём. Пусть спит до завтра. Сейчас сон ему на пользу.

До утра мы с наставником по очереди следили за Тихомиром. Когда требовалось, снова успокаивали и усыпляли его. Бродяга тихо постанывал, но в целом состояние его стало лучше. Нормализовалось дыхание и сердцебиение, прошла накатившая было чрезмерная потливость, уменьшились судорожные подрагивания рук и ног.

Я обложилась книгами по магии, которые привезла с собой из дома, Василий Андреевич принёс старинные манускрипты и фолианты из своей библиотеки. До утра мы сидели в кабинете, стараясь обнаружить, как можно объединить две могущественные силы. Даже обладая универсальной магией, волшебник использует её по очерёдности. А ритуальное колдовство стоит несколько в сторонке, это не то же самое, что прямое использование силы.

– Александра Николаевна, – наставник оторвался от книг, – вы понимаете, что нам необходимо добраться до сути. В руках негодяев оказался беспрецедентный инструмент воздействия на магов. Дело не в заблудшем бродяге. Речь идёт уже о государственной безопасности. Представляете, если воздействию подвергнется, например, Соколинский? Все секреты Коллегии иностранных дел, все планы станут известны другим. Если удастся добраться до сути, я отпишу государю, упомянув ваше участие. Тогда и опала, думаю, не будет долгой.

– Знаете, – улыбнулась ему,– мне здесь нравится. И я даже рада, что император отправил меня в ссылку. Однако вы правы. Мне не по душе, что любой маг может стать послушной игрушкой в руках негодяев.

Разошлись мы уже перед рассветом, а через часа три, немного отдохнув, снова собрались у постели Тихомира.

– Позвольте мне, – обратилась я к Жадовскому.

Он молча кивнул, занявшись исцелением мужчины.

Я осторожно проникла в его сознание. Наша задумка сработала, ослабленное заклятье прекратило своё разрушительное воздействие. Обнажились блоки, что скрывали воспоминания. Аккуратно, боясь повредить сознанию и рассудку, стала снимать их. Работа менталиста сравнима с операцией, что проводит хирург. Психика человека, а уж тем более мага, весьма хрупка. Блоки поддались, будто истаивая. И я увидела их.

Маленькая комната с серыми стенами, точно в подвале. Перед Тихомиром стояло трое. Видения, что скрывает чужое сознание не то же самое, что картинка в телевизоре. Всё словно полупрозрачное, но главное, силу магов не скрывают амулеты.

Двое из стоявших были теургами, третий же – ритуальный колдун.

– Вы уверены, герцог, что заклятье уже сработало? – Обратился, стоявший по центру брюнет с пронзительно синими глазами к соседу слева. Тот был невысок, на породистом лице застыло презрительное выражение. Сутулый, худощавый, он был похож на богомола.

– Матеуш, мы давно работали над этим. Осечек быть не должно.

Брюнет кивнул и подошёл вплотную к Тихомиру, сузив злые глаза:

– Теперь все его изобретения послужат короне Речи Посполитой, а сам же он станет бесполезной человеческой рухлядью.

– Бартош, – оживился стоящий справа, жилистый мужчина, чьи мускулы проступали через ткань шёлковой рубахи. Он был невысок и худощав, но в нём чувствовалась большая физическая мощь. Этот тип и был ритуальным магом, – моё заклятье стало настоящей находкой. Вы должны признать это и доложить Его Величеству. Теперь можно приступать ко второй части нашего плана.

– Вам, Войцех – резко обернулся герцог, – я не должен ничего. Вы забываетесь.

– Ну что вы, Ваша Светлость, – сказал, словно выплюнул жилистый, – как можно. Только ритуалом владею я один. И ваш план без меня – ничто.

Бартош замер, оценивающе разглядывая того, кого назвал Войцехом:

– О вас будет доложено. Обещанное вознаграждение получите сразу после прибытия.

Жилистый удовлетворённо кивнул и отошёл чуть в сторону. За ним виднелся начерченный на полу круг, весь покрытый странными знаками. Войцех опустился на колени и тщательно затёр письмена. Затем взял со стоящего у стены стола медальон в виде серебряной звезды с рубином или гранатом по центру. Камень был словно живой, внутри него переливалась магия.

– Вот оно, – довольно поднял жилистый артефакт к глазам, – моё детище. Дело всей жизни. Лишь благодаря ему вы можете влить свои силы в заклинание.

– Мы делаем общее дело, – заметил герцог, – Речь Посполитая обретёт небывалое могущество.

– Куда девать этого, – брезгливо ткнул холёным пальцем в Тихомира Матеуш.

– Выкини на улице. Там был старый сарай, – отмахнулся Бартош, – нам он больше не нужен и не опасен. Старик скоро лишится памяти полностью и станет лишь тенью человека. А магию сожрёт заклинание. Ему осталось недолго.

– С наследником лучше наложить ослабленный вариант. Он не должен впасть в беспамятство или умереть раньше времени.

– Я всё просчитал, – кивнул Войцех, – ошибка исключена.

– Пора доложить обо всём Сигизмунду.

Троица подхватила свои кафтаны, и все направились к выходу. Скоро в подвал вошли два дюжих мужика, отвязали Тихомира от стула и вынесли на улицу, где царила глухая полночь. Дотащили до сарая и швырнули безвольное тело в груду хлама. На этом сознание мага померкло окончательно.

– Вы всё видели? – Заметила потрясённый взгляд Жадовского.

– Более того, я знаю, кто это.

Глава 5

Потрясённые, мы вышли из комнаты Тихомира и спустились в столовую. Нас встретила Варя.

– Госпожа, ну что же опять? Время обеда давно прошло, а вы ещё и не завтракали. Гостей голодом морите, и тётя Глаша расстроилась. Она таких перепелов запекла.

– Не ворчи, Варенька. Были дела поважней. Постой. А который теперь час?

– Я и не заметила, сколько времени мы провели в гостевой спальне.

– Так, уже за полдень давно перевалило, поди время к трём часам идёт.

Мы переглянулись с Жадовским. Вот это да. Выходит, полдня разбирались с нашим подопечным. С усталости даже не обратили внимания, что утро давно прошло.

– Вели подавать обед, – улыбнулась я девушке, – и пусть тётя Глаша не переживает. Мы голодны, как стая волков. Сейчас не то что перепёлок, кабана целого съесть готовы.

Занятия магией отнимали много сил, и аппетит просыпался просто зверский. Обсуждать ничего пока не стали. Оно и понятно. Все мысли были лишь о еде. А наши желудки устроили соревнования по китовым руладам, испуская такие звуки, что они разносились на всю комнату.

Утолив голод, мы устроились тут же за чашкой чая.

– Откуда вы знаете тех магов? Я правильно понимаю, что все нити ведут опять к Речи Посполитой?

– Вы правы, графиня. Боюсь, Тихомир стал для них подопытным кроликом. Знать бы ещё, что за изобретения он создал.

– Вернём память, тогда и узнаем. Сегодня мы вскрыли, так сказать, только верхушку айсберга. Это были последние воспоминания мага. Теперь же будем добираться до более ранних.

– Пусть до завтра Тихомир спит. Я прослежу за этим. Тут спешка может только помешать. Потом же будем потихоньку работать каждый день. Затрудняюсь сказать, сколько времени это займёт. Но полагаю, чем больше будет слабеть заклятье, тем быстрее пойдёт дело.

– И всё же, – я отставила чашку, – вы не сказали. Кто это?

– Александра Николаевна, боюсь, что всех подробностей сообщить вам не могу. В силу своих способностей я иногда помогаю государю в том или ином деле. Вы должны понять, что не обо всех можно говорить.

– Оставьте свои тайны при вас, Василий Андреевич, – улыбнулась я, – мне достаточно знать, кто наши враги и что из себя представляют.

– Надеюсь, не решитесь мстить им самостоятельно? – Жадовский нахмурил брови.

– Что вы. Куда мне тягаться с двумя теургами. Вот только одно меня смутило. Когда мы похитили цесаревича, там были совершенно другие люди.

– Меня не удивляет, – пожал плечами наставник, – если опыт прошёл успешно, обучаться новым навыкам будет вся Тайная канцелярия. А вам крупно повезло, что не встретились с Бартошем. Боюсь, такой встречи вы бы не пережили.

– Он настолько силён?

– А он и есть начальник теургов.

Я сглотнула ком в горле, когда вспомнила серого человека, который отправил Варвару Соколинскую в монастырь. Такой разметал бы нас с Весей за пару секунд, одним движением пальца. Мне даже не надо было видеть его магическим зрением, чтобы понять какой мощной и поистине страшной силой маг обладает.

– Жажду подробностей, – выжидающе посмотрела на Василия Андреевича.

– Извольте, – усмехнулся тот. – Первый из троицы, Матеуш Микошевский. Князь, правая рука Бартоша. Человек неглупый и одарённый, если бы не его чрезмерная гордыня, легко добился бы большего влияния. Но его не любят при дворе, хотя и признают заслуги.

Сам Бартош фон-Майер. Герцог. Когда-то его деду, обосновавшемуся на новой родине, удалось сохранить прежний титул. Хотя времена тогда были смутные. Многие сомневались в чистоте крови новоиспечённого подданного короля, но все злопыхатели были так или иначе устранены при весьма странных обстоятельствах. Род разбогател, в их владении обширные земли. Славится тем, что почти в каждом поколении есть сильные теурги. Такое бывает нечасто. И да, ранее пост главы Тайной канцелярии занимал отец Бартоша.

И последний. Барон Войцех Погановский. Сильный маг. Также один из помощников фон-Майера. Он всегда отличался живым воображением и неординарным умом. Считаю, что виденный нами эксперимент, его рук творение.

– Я так полагаю, что и ранее вам приходилось иметь дело с ними? Мне не надо подробностей. Только подтверждение.

– Именно так. И не скажу, что это были самые приятные встречи в моей жизни, – поморщился Жадовский, – к сожалению, Бартош очень осмотрителен. Нам не в чем было обвинить его тогда, не получится и сейчас.

– А как же воспоминания Тихомира?

– Не доказательство. Тайная канцелярия отчитывается только перед монархом и почти неподсудна.

– Пускай. Всё же мы знаем, с кем имеем дело. А это уже половина победы.

– Мне нравится ваш настрой, – улыбнулся наставник, – но Александра Николаевна, воздержитесь от необдуманных и рискованных поступков.

– Эм-м-м-м, специально на рожон лезть не буду.

– Я так понимаю, – закатил глаза Жадовский, – большего от вас требовать бесполезно.

После обеда Василий Андреевич вновь поднялся к Тихомиру. Меня же тётя Глаша попросила зайти на кухню. Повариха редко обращалась ко мне, потому откладывать визит не стала.

– Матушка наша, Александра Николаевна, – всплеснула руками тётя Глаша, увидев меня, – посмотрите, что делается.

Я оглядела кухню. На столах и полу в корзинах стояли грибы, ягоды, орехи, выпечка, ещё какие-то продукты.

– Лукерья Захаровна лишилась рассудка и скупила всё, что видела на рынке? – Недоумённо почесала я затылок.

– Да что вы, госпожа, – махнула рукой повариха, – это ж деревенские. Как ваш новый плуг углядели, да как Никодим им показал, что пахать можно легко и просто, так и потащили, кто во что горазд. Куда теперь всё девать? Назад велеть отправить?

– Ни в коем случае. Зачем народ обижать, они от всей души старались. Я вам удивляюсь, – села на лавку рядом с тётей Глашей, – такая знатная повариха и не знает, куда продукты определить? Солите на зиму, мясо закоптите, варенья наделайте. Мне ли вас учить, в самом-то деле? Или у нас погребов мало? Хранить негде?

– Куда же мне одной всё успеть? – расстроенно оглядела тётя Глаша подношения.

– Вот оно что, – рассмеялась я, – так бы и сказали. Отправьте Машу в деревню, пусть позовёт кого потолковей вам на подмогу. Скажите, отблагодарю потом за помощь. Так охотней пойдут.

Повариха повеселела:

– Спасибо, барыня. Так оно, куда сподручней будет.

– А если не хватает бочонков или другой какой утвари, так это к Никите обращайтесь. Он всё сделает.

Захватив горсть фундука, которые кто-то достал из старых своих запасов, покинула кухню, отправившись в кабинет.

Я закрыла глаза, вспоминая знаки, что видела в круге, который рисовал Войцех. В ритуальной магии каждая чёрточка, каждый штрих имеет свой смысл. Разгадаю, что изображено здесь, пойму, как составлено всё заклятье. Древняя письменность забыта и утеряна, но осталось общее значение знаков. По ним-то и можно разгадать нашу тайну.

Долгие часы, зачёркивая и всё начиная сызнова, рисовала на бумаге таинственные письмена. Сложно отобразить то, что ты видишь исключительно в своём воображении. Хоть образ и запечатлелся достаточно чётко. Потом я ещё раз посмотрю воспоминания Тихомира, но у меня не было сомнений, что удалось запомнить всё детально.

В комнату постучали:

– Госпожа, – заглянула Варя, – ну сколько же можно себя изводить. Ужин подали, и Василий Андреевич ждёт вас.

– Иду, заботливая ты моя, – поднялась из-за стола, голова слегка кружилась. Пожалуй, мне и правда нужен отдых.

– Как там наш подопечный? – Обратилась к Жадовскому, который стоял у окна, любуясь закатом.

– Проспит до завтра. Больше держать его в таком состоянии не нужно. Хватит, – он обернулся ко мне, – Александра Николаевна, вы бледны. Что опять затеяли?

– Ничего сверхъестественного, – жестом пригласила Василия Андреевича за стол, – изобразила те письмена, что рисовал Войцех для заклятья.

– Любопытно. Разрешите глянуть?

– Даже попрошу об этом, – улыбнулась я, – может, вместе нам удастся разгадать их смысл.

Ужин прошёл спокойно, допив чай, пошла в свои покои. Необходимо отдохнуть. А все тайны двора Речи Посполитой подождут.

С удовольствием растянувшись на мягкой перине, моментально провалилась в столь вожделенный сон.

Разбудила меня Варя:

– Госпожа, скоро подадут завтрак. Вы будете вставать или ещё поспите? – Она осторожно тронула меня за плечо.

– Что? – поднялась я с подушки, убрав с лица взъерошенные волосы, – а который час?

– Время к одиннадцати подходит. А Василий Андреевич отказывается завтракать без вас.

– Готовь платье, Варенька. Уже встаю.

Быстро умылась, в который раз бросив взгляд на опостылевший таз. Оделась и, увлечённая новой идеей, пошла завтракать. Отложим все магические дела. Займёмся благоустройством.

Вошла в столовую, мурлыкая под нос песенку.

– Рад видеть вас в отличном расположении духа, – подошёл ко мне Жадовский, – по вашим глазам понимаю, вы что-то задумали.

– Да, только это не имеет никакого отношения к Тихомиру и нашему делу.

– Доброе утро, – раздался позади голос мага.

– Рада видеть вас в здравии, – повернулась к нему, – как вы?

– Кажется, выспался на всю оставшуюся жизнь, – робко улыбнулся Тихомир.

– А ваши воспоминания? – Подошёл к нам Жадовский.

– Обрывки всплывают в голове. Но пока ещё настолько разрозненные, – развёл маг руками.

– Наш метод действует, – улыбнулся мне Василий Андреевич, – скоро, милейший, всё встанет на свои места. Наберитесь терпения.

Мы сели за накрытый стол.

– Позвольте узнать, Александра Николаевна, что за идея вас посетила? – Начал беседу наставник.

– Хочу сходить к Никодиму, чтобы он сделал умывальник.

– Что? – Брови Жадовского вопросительно поднялись.

– Умывальник. Рассказывать его устройство не буду. Если хотите, пойдёмте со мной. А нет, увидите позже.

– Ни за что не пропущу ваших новаторских штучек, – усмехнулся Василий Андреевич.

– Могу и я составить вам компанию? – Спросил Тихомир.

– Конечно. Вам давно пора на свежий воздух.

Так, втроём мы и отправились в деревню.

– Госпожа, – поклонился мне кузнец, когда наша компания объявилась на пороге его кузни, – вы бы кого послали. Зачем самой ноги бить.

– Спасибо за заботу, но мне хотелось прогуляться. А я к тебе не просто так. Ещё одна мысль есть дельная.

Кузнец вышел во двор:

– Пойдёмте в дом.

– Нет, давай здесь тебе всё объясню. Тут и свет получше.

Низенькая избушка бобыля-кузнеца была мрачноватой, с маленькими окнами. Да и не думаю, что у Никодима есть чем угощать нас. А закон гостеприимства обязывал. Не хотелось ставить его в неловкое положение.

Кивнув, кузнец исчез за домом и притащил широкую лавку, примостив её под раскидистым деревом.

– Смотри, – я опять вооружилась прутиком.

Нарисовала ведро с округлым дном, дыркой посредине и заглушкой. Знакомый всем дачный умывальник. Здесь все мылись в тазу, а это неудобно. Только недавно вспомнила про эту простецкую, но такую полезную вещь.

Рисуя, объясняла Никодиму, как всё устроено.

Кузнец улыбнулся:

– Это можно. Завтра ждите, принесу готовый, как его… умывальник.

Попрощавшись с Никодимом, мы отправились на одуряюще пахнувший разнотравьем луг, побродили в тенистой роще и только к обеду вернулись домой.

Мастер не подвёл. С утра он уже поджидал меня во дворе:

– Готово, госпожа, – протянул мне своё творение, когда я вышла на улицу.

Узрев умывальник made in Никодим, рассмеялась. Это был чугунный горшок, внизу которого виднелось отверстие с подвижной заглушкой. Сделано всё было на совесть, но вот сам вид.

– Что-то не так, – огорчился кузнец.

– Нет, нет. Всё сделано в точности. Только как бы его чуть поокруглее сделать, покрасивей. Понимаешь?

– Это можно, – заулыбался Никодим, – исправлюсь.

–Сам-то пробовал? – Махнула головой на умывальник.

– Не-е-е, – тряхнул кудрями кузнец.

– Маша, – подозвала вертевшуюся рядом девчонку, – ну-ка воды принеси кувшин.

Та умчалась, вернувшись с требуемым.

Я зажала умывальник в руках:

– Лей. А теперь, – кивнула Никодиму, – пробуй.

Осторожно поднеся ладонь, словно горшок мог вцепиться в неё, кузнец нажал на заглушку. Полилась вода, и мастер с совершенно ребяческим восторгом, нажимал снова и снова.

– А я, а мне, – юлила рядом Маша.

За ней уже выстраивалась очередь из любопытной дворни.

– Держи, – вручила тяжёлый умывальник кузнецу, – пусть пробуют.

Однако увидев недобрый взгляд Никодима, желающих заметно подубавилось, пока не осталась одна Мария.

– Завтра сделаю вам новый, госпожа.

– Хорошо. Только этот тоже оставь. Он мне понравился.

Забрала у кузнеца умывальник. Пользоваться я им не буду, а вот на память оставлю. Стану долгими вечерами, когда-нибудь лет через десять, смотреть и вспоминать, с чего начались мои новаторские поползновения в этом мире.

Глава 6

Начав восстанавливать память Тихомира, у нас сложилось определённое расписание дня. С утра мы с Василием Андреевичем снимали блоки в сознании. Тратили ровно час, увлечься было легко, однако лишнее расходование сил было ни к чему. И Тихомиру всплывающие вновь события надо уложить в своей голове. Это было так, будто он смотрел фильм, пытаясь осознать себя в нём. Чудовищное по силе и действию заклятие продумано очень тщательно. Оно не просто блокировало память, а словно отрезала её от человека.

Днём каждый занимался своими делами. Жадовский неожиданно увлёкся пчёлами, ходил на пасеку почти ежедневно. Но не мёд интересовал наставника. Он изучал коллективное мышление насекомых. И как его можно применить в сфере ритуальной магии. Так сказать, методы воздействия на толпу. Ведь известно, что люди, собравшись в большой компании, начинают вести себя, как единый организм. Индивидуальность личности подавляется, на смену ей выходят инстинкты.

Тихомир предпочитал гулять. Его скоро полюбили местные мальчишки, увязываясь за мужчиной, только стоило его заметить. Он мастерил им глиняные свистульки, плёл небольшие сети для рыбы, вырезал деревянные мечи.

Я же закопалась в книги по магии. Так и сегодня, сидела в своём кабинете, забравшись с ногами в высокое кресло. Крутила в руках перо, которым делала заметки. В задумчивости не увидела, как с него сорвалась большая капля чернил, и угодила на свеженькую запись:

– А, чтоб тебя, – в сердцах скомкала лист, – как жаль, что ещё не изобрели ручки.

И тут меня осенило. Почему бы не сделать её самой! Понятно, что шариковую ручку воссоздать не удастся, всё-таки я не инженер и не учёный. Как загустить чернила, понятия не имею, так же как сделать футляр для пасты и собственно, сам стержень. Но что мне мешает создать железное перо? И карандаш тоже пригодится.

Взяв чистый лист, нарисовала схематичное изображение пера и пошла к Никодиму.

Издали услыхала, как стучит молот по наковальне. Зашла во двор и села на скамью, не хотелось отрывать кузнеца от работы. За мной подглядывали любопытные мальчишки, ожидая, что ещё новенького придумала их барыня.

На удивление умывальники прижились в деревне на ура. Поначалу сельчане пытались сами ковырять дырки в горшках и даже кувшинах, но потом видя бесполезность своих усилий, упросили Никодима наделать и им умывальников.

Я же велела развешать изготовленные специально для меня рукомойники по дому: в спальнях, на кухне, во дворе. Гигиена ещё никому не повредила.

Никодим вышел на крыльцо, направившись к большому корыту с водой, смыл с себя сажу, пот и тогда увидел меня.

– Госпожа, что же вы меня не окликнули?

– Не хотелось от работы отвлекать. Я тебе ещё одно задание придумала.

Кузнец вытерся широким полотенцем и подошёл ко мне:

– Что теперь за диковинку выдумали? – Улыбнулся он, сверкнув белоснежными зубами.

– Смотри, эта штука называется перо. Нужна для того, чтобы писать, – развернула лист с рисунками.

Кузнец почесал в затылке:

– А гусиное перо не проще заточить?

– Нет, – поморщилась я, – устала уже ими по бумаге скрести. Гляди, ободок нужен, чтобы закрепить его на палочке. А нижняя часть тонкая, с прорезью посередине. Сумеешь сделать?

– Прорезь зачем? Цельная покрепче будет.

– И бумагу станет рвать. В этой прорези вся суть. Так чернила удерживаются лучше, а листы не портятся.

Никодим повертел рисунок так и сяк:

– Посижу, обмозгую.

– Быть может, слишком тонкая работа? Скажи, если не сумеешь я и отвлекать тебя не стану.

– Обижаете, барыня, – надулся кузнец, – и не такое мастерили.

– Тогда жду тебя с результатами, – поднялась я со скамьи, – ах да, вспомнила. Нет ли здесь поблизости белой глины?

Кузнец задумался:

– Белая или нет, не могу сказать. А у реки, там, где обрыв глины хватает. Послать ребятишек, чтобы набрали?

– Да. И пусть ко мне несут, только выбирают куски почище. Без грязи и мусора.

– Будет сделано.

Не успела я дойти до дома, как меня обогнали мальчишки с корзинками, полными глиной.

– Куда понеслись, сорванцы?

Дети затормозили обеими ногами, обернувшись ко мне:

– Простите, госпожа, не признали. Нам Никодим велел…

Они протянули мне корзинки.

– Знаю. Бегите, оставьте их на крыльце. Зайдите на кухню, пусть тётя Глаша даст вам по пирожку, скажете, я велела.

Довольные мальчишки понеслись дальше по дороге.

Добравшись до дома, рассмотрела, что набрали мальчишки. Глина хоть и не была белой, но достаточно светлой. Сгодится. А задумала я вот что. Перо требуется записывать важные тексты. А для заметок нужно что-то проще и удобней. Карандаш. Так как графит для грифеля мне здесь не отыскать, решила упростить изделие. Мало кто знает, но первые карандаши делали из смеси глины и обычной сажи. Вот и я решила воспользоваться этим способом. Растолкла принесённый материал в горшке, взяла у тёти Глаши старое, ненужное сито. Просеяла, избавившись от мусора. Велела наскрести Маше побольше сажи из печей.

Занялась лепкой прямо во дворе. Слуги искоса поглядывали на меня, недоумевая, что ещё мастерит их барыня-ведьма.

Перемешала глину и сажу до нужного цвета и консистенции, вылепила небольшие цилиндрики и положила на просушку. Одного не учла. Руки будут мараться. Подумала, как быть и в итоге, когда карандаши просохли, обмазала их сверху ещё одним слоем глины.

Затея удалась. Карандаши писали исправно, надо лишь было приноровиться, не нажимать на них слишком сильно. А затачивались очень просто. Стоило поскрести кончиком по деревяшке. Верхний слой глины стирался, и стержень заострялся как надо.

На следующий день и Никодим справился с заданием. Он принёс несколько штук металлических перьев, разной величины и толщины.

– Куда их приспособить-то вам? – Спросил он, выложив поделки на стол.

– Не беспокойся, дальше я сама. Ты всё сделал как надо.

Отправив Никодима, задумалась. Крепить к гусиным перьям железные неудобно, и конструкция выйдет хлипкая. Лучше приспособить ручку из дерева. Позвала Никиту.

Управляющий вошёл в кабинет, ожидая указаний.

– Смотри, – показала ему одно из перьев, – мастер нужен, чтобы из деревяшки мне ручку сделал и эту железку к ней прикрепил.

Мужчина осторожно взял в руки перо:

– Чудно. Что за штуковина такая?

– Вместо гусиных перьев использовать буду.

– Так я и сам по дереву вырезать могу, только покажите, что вам надо.

Взяв гусиное перо, ободрала его до ости. Повертела в руках. Тонковато. Тогда набрала немного глины и прямо сверху слепила подобие привычной мне ручки. С ободком понизу, чтобы удобней крепить перо.

– Осилишь? – Показала поделку Никите.

– А то ж, – кивнул он, – к вечеру готов будет.

В кабинет, постучавшись, вошёл Жадовский:

– Александра Николаевна… Что это тут у вас?

Он кивнул на мои карандаши и перья.

– Садитесь, Василий Андреевич. Сейчас всё покажу.

Наставник пришёл в восторг от моих изобретений. Кому довелось писать гусиными перьями, тот поймёт. Занятие это не из лёгких.

– Графиня, это же просто чудо! Как легко, как удобно! – Жадовский вертел в руках карандаш, – что за удивительная вещица. У неё есть название?

– Карандаш, – ответила я не задумываясь.

– Французское, что ли? – Удивлённо глянул на меня наставник.

Мне оставалось лишь пожать плечами, откуда взялось такое название, не знала.

– Послушайте, графиня. Вам надо оформить патенты на ваши вещицы. Умывальник, новый плуг и на этих милых крошек, – указал он на перья.

Ага, значит, патентное право развито и здесь.

– Вы поможете мне? Признаюсь, в документах я полный профан.

Жадовский рассмеялся:

– О, женщины. Изобрести столько вещей и потеряться в бумажках. В этом все вы. Даже не сомневайтесь. Сам всё сделаю. В конце концов, должен же я заботиться о своей ученице.

– Благодарю вас, – улыбнулась я ему.

– Как с вами интересно. Даже уезжать не хочется, – вздохнул Василий Андреевич.

– Так оставайтесь.

– Не могу. Государь отпустил только на месяц, не более. Надо обучать цесаревича и его брата. Остаётся лишь надеяться, что вас скоро вернут в столицу. У меня ещё не было такой неординарной ученицы. Искренне жаль будет прервать наши занятия. И кстати, о магии. Я принёс прелюбопытную книжицу по ритуалам. Вот ей сейчас и займёмся.

Мы изучали талмуд до позднего вечера, прервавшись лишь на ужин. Уставшая, поднялась к себе в спальню и застала Варю, перебирающую мой гардероб.

– Спать пора. Чего ты решила вещи разбирать?

– Зашла подготовить вам платье на завтра. Да только смотрю, половина уже не годится. Заказать бы обновок вам, госпожа.

– Погоди. Мы привезли кучу нарядов. Зачем мне ещё?

– Так эти, – кивнула она на платья, лежащие на диване, – уже не оденешь.

– Почему?

Варя посмотрела на меня, как на сумасшедшую:

– Госпожа, они грязные.

– А постирать?

Глаза девушки, и без того большие, полезли из орбит:

– Совсем вы от жизни оторвались со своим колдовством. Кто же такие вещи стирает? Чай не рубашка или портки. Когда платье поизносилось, отпарывают все украшения и его распускают.

– А дальше?

– Ткань стирают, наряд можно новый пошить, а можно слугам отдать. Кому как по душе.

Я с первого дня жила здесь, опекаемая горничными и лакеями, о такой вещи, как стирка, не задумывалась. Наряды мне покупали регулярно и даже в голову не пришло, куда они деваются потом. И пусть денег мне хватало, только выбрасывать их на ветер я не привыкла.

– Вот что, распарывай платья, постирай ткань. Шить умеешь?

– Конечно, госпожа.

– Тогда пошьём новые.

– Как прикажете, – поклонилась девушка.

– Это же надо, – ворчала я, – два раза надела и выкидывать. А где ты стираешь?

– На речке, – махнула рукой Варя.

– А сушишь?

– Там же рядышком, на мостках.

– Понятно.Кажется, я нашла себе занятие на ближайшие дни.

Утром после очередного целительского сеанса с Тихомиром, отыскала Никиту.

– Друг мой, отыщи мне бечёвку, длинную и крепкую. Но сначала отдай её Маше, пусть постирает.

Управляющий даже не стал спрашивать зачем, отчаялся понять мою бурную фантазию.

К обеду верёвка высохла, и Никита принёс её мне:

– Что делать прикажете?

Мы вышли во двор, я побродила немного вокруг и отыскала отличное место, где можно сушить бельё. Между двумя сараями оказалась замечательная площадка, а к стенам легко будет прибить бечёвку.

– Вот здесь. Натяни верёвку между сараями, – показала на каком расстоянии, – да заборчик сделай, чтобы никакая скотина не шлялась.

– Дак не ходит здесь дворня, – пожал плечами Никита.

– Э-мм, я, вообще-то, имела в виду коров и лошадей.

– Сделаю, – управляющий покраснел, – не извольте беспокоиться. И палочка ваша деревянная готова. Принести?

– Давай. Ко мне в кабинет. Инструмент возьми, чтобы к ней перо приделать.

Через несколько минут Никита поднёс мне искусно вырезанную ручку, украшенную резьбой.

– Красиво как, – залюбовалась я, – ты настоящий мастер.

– Да так, – махнул тот рукой, – балуюсь.

Никита осторожно взял перо, приладил его к ручке. Держалось оно не очень хорошо, немного ёрзало. Его бы сверху ещё чем-то прикрутить. Но писать, даже таким, было удобней, чем гусиным пером.

– Спасибо, – я повертела ручку в руках, – придётся идти к Никодиму, чтобы попрочней сделал.

– Я могу сходить, – вызвался Никита.

– Не нужно. Сама прогуляюсь, ещё для него занятие придумала.

– Тогда разрешите вас проводить.

Улыбнувшись, кивнула. Интересно ему, чем на этот раз кузнеца озадачу. А задумка моя была очень непростая.

Никодим, как всегда, был на рабочем месте. В кузне.

– Поздорову, барыня, – заулыбался он, увидев меня.

– Гляди, какая красота получилась, – показала ему ручку с пером, – только держится некрепко. Сможешь исправить?

Кузнец повертел в руках, осмотрел со всех сторон и кивнул.

– Чего же Никита сам не принёс?

– Так у меня и другое дело к тебе есть.

Я опустилась на корточки, взяв прутик, и начала набрасывать схему. Никодим сел рядом, внимательно следя и слушая меня.

Мне хотелось сделать стиральную машину. С трудом объяснила кузнецу, что такое лопасти и сам принцип работы. Надо отдать должное мастеру, он всё схватывал на лету.

Раз электричества нет и паровой двигатель ещё не изобрели, додумалась я сделать машину на мускульной тяге. В просторную бочку установить импровизированные лопасти. От них соорудить трос, который будет приводить в движение маховик. Если приспособить пару деревянных педалей, то нажимая на них, человек сможет запустить и саму машину.

Вопрос только в том, как сделать, чтобы она не протекала, и защитить бельё от попадания в лопасть.

Никодим подумал и предложил гениальное решение, закрыть винт плетёной крупноячеистой корзиной. Взяв на раздумье несколько дней, он сказал, что справится с задачей. Видно, что ему и самому интересно посмотреть на результат.

Довольные друг другом, мы попрощались.

– Удивляюсь я вам, госпожа. Откуда вы такие идеи чудные берёте? – Спросил меня Никита по дороге домой.

– Сама не знаю. Как-то на ум приходят, – пожала я плечами, – всегда можно придумать, как сделать легче тяжёлый физический труд.

Тут я, конечно, слукавила. Но и сказать, откуда все мои задумки, возможности не было.

– На то вы маги и умные такие, – улыбнулся добродушно Никита.

Мы вошли во двор, и я увидела выстиранную ткань от платьев, которая сушилась на верёвке:

– Сам посмотри, – показал моему попутчику, – удобней же, чем по мосткам раскладывать.

– Ваша правда, госпожа, – кивнул он.

Я подозвала Варю, что как раз шла с корзиной для белья.

– Когда всё высохнет, скажешь, будем с тобой другие платья шить. Надоело мне на себе по пуду ткани таскать.

– А вы за что не возьмётесь, всё переиначите, – рассмеялась горничная.

Так оно и было. Стоит ли плыть по течению, когда знаешь столько уловок и приспособлений для улучшения жизни. Прогресс наше всё! И никак иначе.

Глава 7

Пока Никодим колдовал над стиральной машиной, я занялась нарядами. Даже сидя в глуши, хочется выглядеть хорошо и соответственно своему статусу. Как ни крути, графине не годиться ходить абы в чём. Пусть народ и привык к моему виду в штанах, рубахе и камзоле, однако, если не нужно заниматься какой-то грязной работой, платье всё же желательней.

Варя приготовила ткань, и мы приступили к шитью.

– Понимаешь, – объясняла я горничной, которая вооружилась всем необходимым и теперь пыталась создать нужную мне модель одежды, – не хочу ходить в этих противных фижмах, корсетах и таскать на себе кучу материи. Платье должно быть лёгким и удобным.

– Как крестьянское? – недоумевала девушка.

– Нет. Будем поддерживать свой статус. Лиф делаем обычным, лишь укорачиваем, будет выше талии, дальше свободный крой. Поняла? По грудь пришить завязки из лент, тогда оно лучше сядет по фигуре.

– Но, госпожа, – возразила Варя, – разве прилично появляться в таком платье? Оно ведь не ночную рубаху, похоже.

– Что тебя смущает? Что не торчит во все стороны? Подшей нижнюю юбку, сделай попышней. И на ночную рубашку походить не будет. Можешь приладить на первый слой кружева, чтобы их было видно из-под верхней юбки. Сзади добавь складок. Фигура будет скрыта, и приличия соблюдены. Глубоких вырезов не нужно. Не на балу, чтобы голыми плечами щеголять. Только рукава длинными не делай. До локтя, в самый раз. Или вообще короткие, фонариками.

– Попробую, – девушка задумалась, закусив булавку, – давайте снимем мерки.

Полчаса Варя крутила и вертела меня в разные стороны, измерив почти всё, чуть ли не до длины пальцев. А потом отпустила.

Спустившись к обеду в столовую, увидела там увлечённых разговором Тихомира и Жадовского.

– Добрый день, господа.

– О! Александра Николаевна! – Бывший бродяга подскочил, поспешив ко мне, – даже не представляете, – он сжал мои руки, в глазах светилось счастье, – воспоминания стали возвращаться! Теперь уже не просто смотрю непонятные сюжеты. Я вспоминаю!

– Чудная новость, – улыбнулась ему, – расскажите же, что-нибудь о себе!

– Эм-м-м, – растерялся он.

– Графиня, былое возвращается постепенно, – вмешался Василий Андреевич, – от более поздних к ранним. Так что пока происхождение Тихомира, скрыто от него самого.

– Ну тогда поведайте, что удалось понять.

– Я изобретатель! – С восторгом начал мой гость.

– Поверьте, для меня это не новость, – рассмеялась на его слова, – а конкретней?

– Хм, – Тихомир потёр подбородок, – странное устройство. Я бы сказал, накопитель магической энергии.

– Интересно! Волшебники могут использовать его для увеличения собственных сил?

– Не только, – Тихомир заложил руки за спину и начал ходить по комнате, – это изобретение способно магическую энергию преображать в силу тяги, передавая определённый вид заряда механическим устройствам.

– Да вы просто гений! Это же сколько всего полезного можно сделать!

– У вас есть идеи? – Живо заинтересовался Василий Андреевич.

– Масса!

– Видно, судьба недаром привела меня к вам, – улыбнулся Тихомир.

– Да я просто уверена в этом! Ничего на этом свете не происходит случайно.

– Мне нравится ваш задор, Александра Николаевна, – рассмеялся Жадовский, – подозреваю, что у Никодима существенно прибавится работы.

– Осталось только вспомнить сам ритуал. Ведь энергию нельзя просто слить в камень, – развёл руками Тихомир.

– В камень? – Удивилась я.

– Да. Скорее в кристалл. Если точнее, в горный хрусталь. Я выяснил, что он может хранить магическую силу сколько угодно времени. Но для этого нужен особый ритуал. Подозреваю, что я его и изобрёл. Только вот пока не могу вспомнить всех подробностей.

– Как жаль, – огорчилась я.

– Терпение, – улыбнулся Жадовский, – немного терпения, графиня. Воспоминания вернутся.

– Будем надеяться. А теперь, обедать. Всё стынет, – указала на сервированный стол.

Мы принялись за еду, отдав должное мастерству тёти Глаши.

Мне не давала покоя мысль о том, что можно создать с волшебными кристаллами Тихомира. Приделать двигатель на магической тяге к каретам, плугам. Сеялки смастерить. Это же прорыв! Как изобретение колеса. И самое главное, не нужно никакого топлива, знай, заряжай камешки. Только бы этих сил было достаточно для приведения в движение целой машины. Пусть я и не смыслю в детальном устройстве механизмов, но у меня есть помощники. Никодим подскажет, смекалка у него, будь здоров. Тихомир должен разбираться в таких вещах, недаром сказал про силу тяги, значит, с физикой знаком не понаслышке.

И надо сразу же получить патент. Стоп. А если Бартош и пленил учёного для того, чтобы выведать секрет. А потом стёр память, дабы присвоить изобретение себе? С этим вопросом обратилась к Тихомиру.

Тот немного помолчал:

– Вы совершенно правы. Но, как сказал ранее, силу в кристалл нельзя просто слить. Нужен ритуал. Так вот. Наверное, я подозревал, что за мной следят. И сам поставил блок на эти воспоминания. Хороший блок. Ритуальный. Вы его пока не обнаружили, как не удалось это и Бартошу с Матеушем. Негодяи забрали несколько готовых кристаллов. Всё, чем им удалось поживиться.

– Они могли вас заточить и пытать день за днём, чтобы выведать все секреты. Почему же отпустили, просто стерев память? Нелогично, – покачала я с сомнением головой.

– В том-то и дело. Я дал им то, что они хотели. Вернее, заставил так думать. Ритуал действительно помогает передать и пробудить силу в кристалле. Войцех даже проверил его, – хитро улыбнулся Тихомир, – только не знают они одного. Сместив пару знаков, сделал так, чтобы кристаллы взрывались примерно, после часов двух использования. На моё счастье, негодяи спешили похвастать, якобы своим изобретением перед Сигизмундом. Проверили только тот хрусталь, что был у меня. Новые образцы делать не стали.

– Хитро, – позлорадствовала я, – представляю их лица, когда они поймут, что затея провалилась.

– Позвольте полюбопытствовать, – повернулся к Тихомиру Жадовский, – насколько мощный будет взрыв?

Тот пожал плечами:

– Смотря, какой величины будет кусок хрусталя и магия в него влитая.

– То есть косвенно, вы можете быть причастны к взрывам в резиденции короля Речи Посполитой?

– Тогда меня это не волновало, сами понимаете.

– А что, взрывы уже были? – поинтересовалась я.

Василий Андреевич бросил на меня странный взгляд:

– Нам пока неизвестно.

– Оставим Бартоша и его компанию. Скажите, Василий Андреевич, это те самые блоки, которые удалось поставить мне, когда мы встретились впервые?

– Вы правильно подметили, – улыбнулся Жадовский, – только в данном случае они поставлены не ментально, а с помощью определённого заклинания. Чтобы снять их, надо распутать магическое плетение, но сначала обнаружить его. В этом и сложность.

Тихомир вздохнул:

– Не очень ясно помню этот момент. Потому и помочь вам пока не могу. Приходилось, как вы сами понимаете, действовать наверняка. Я ведь прекрасно знал, кто мои враги. Скрывать от теурга обычный блок бесполезно, да и ментальной магией я владею не очень хорошо.

– Позволите мне глянуть? – Спросила я, – не буду лезть никуда. Только посмотрю. Может, удастся отыскать то, что скрыто заклятьем?

– К вашим услугам, – склонил голову Тихомир.

После обеда мы поднялись в гостевую спальню. Положили нашего подопечного на кровать, и я осторожно проникла в его сознание.

Вспомнила слова наставника, что блок, который надо отыскать, почти невидим для менталиста, но ведь его ставил ритуальный маг, а значит, есть плетение. Вот его-то и надо смотреть в первую очередь. Сознание Тихомира почти очистилось от чужого влияния, злая волшба, заключённая в оболочку, теряла свои силы день за днём. Уже не было той деградации и хаоса, которые мы обнаружили впервые. И всё же. До полного выздоровления ещё ждать и ждать.

Потихоньку скользя нитью силы через чужие воспоминания и всё то, что составляет наше сознание, искала хоть какую-то зацепку.

Время шло, пот уже градом струился по моей спине. Отчаявшись, решила прекратить бесплодные попытки. Но тут заметила странный след. Если постараться описать его привычными нам образами, он был похож на нить от клубка.

Вспомнила простенькое заклинание, которое позволяет увидеть скрытые знаки, не особо надеясь на успех. Но… Оно сработало! Стоило произнести последнее слово и плетение замерцало ажурным узором.

– Нашла! Я нашла!!!

– Александра, – разволновался Василий Андреевич, – осторожно. Игры с сознанием могут быть опасны.

Описала наставнику свои видения и услышала голос Тихомира.

– Потяните за тот самый «хвостик», о котором говорили, – он хихикнул над моим сравнением, – надо же так обозвать.

– Вы уверены? – С сомнением спросил Жадовский.

– Абсолютно. Плетение достаточно нарушить в одном узле.

Сделав подобие аркана из собственной магии, потянула за нить и та, чуть поупиравшись, поддалась. Дальше грубой силой действовать не стала. Если этого достаточно, заклятие распадётся само.

– Всё, – открыла глаза, – теперь будем ждать. Сколько времени понадобится?

Наставник пожал плечами:

– Надо спросить у создателя, – указал он на Тихомира.

Вслед за наставником и тот развёл руками:

– Боюсь, мои воспоминания ещё слишком обрывочны и бессвязны для того, чтобы утверждать о чём-то уверенно.

– Не страшно. Сейчас торопиться не стоит, – успокоила я гостя, – не изводите себя, стараясь всё вспомнить побыстрей. Всему своё время.

Мы с наставником оставили Тихомира отдыхать в его комнате, а сами пошли прогуляться.

– Вы делаете большие успехи, – заметил Василий Андреевич, помахивая лёгкой тростью, которую он брал скорее для солидности, чем себе в подмогу.

– Спасибо. Я хочу овладеть магией как можно лучше.

– Не любите полумеры? – Усмехнулся Жадовский.

– Если уж за что-то берёшься, то надо попытаться делать всё на отлично, как сказали бы школяры. Иначе и сил тратить не стоит.

– Поистине судьба сама привела вас ко мне. Вы уникальны. И с вашими стремлениями, мне кажется, меня запомнят не как наставника цесаревича, а учителя графини Туманской.

Похвала заставила мои щёки порозоветь:

– Спасибо.

– Девочка, – впервые Василий Андреевич был столь серьёзен и откровенен, – дерзай, стремись! Я дам тебе все знания, которыми владею. Такие, как ты, Сашенька, посланы самим Мирозданием, чтобы изменить судьбы людей и стран. И пусть мои слова звучат пафосно, это не умаляет их значения.

Не зная, что сказать, просто обняла учителя. В этом мире он был одним из тех немногих людей, которым обязана почти всем: жизнью, свободой, положением. И если он так верит в меня. Что же. Я и сидя в деревне, способна добиться многого.

Глава 8

На следующий день Варенька продемонстрировала первое платье, сшитое по моему заказу. Нежное, струящееся, припылённо-розового цвета, оно получилось лёгким и воздушным. Одно то, что не нужно надевать порядком надоевшие фижму и корсет, делало его в моих глазах просто волшебным.

С удовольствием облачилась в новый наряд. Ещё одно достоинство, я могла справиться с этим самостоятельно, без помощи горничной. Подошла к зеркалу. Восхитительно. Крой напоминал перевёрнутый бутон розы, из-под верхней юбки кокетливо выглядывали белые кружева.

– Варя, ты волшебница. Платье восхитительно! – Вертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.

– А как вам идёт, – улыбалась довольная девушка, – и вполне приличное.

– Что я говорила. Фигуру не облегает, всё как положено.

Ходить в нём было одно удовольствие. В столице снова придётся облачиться в многослойные наряды, но пока можно пощеголять и в таком вот свободном платье.

Спустилась к завтраку, поймав на себе восхищённые взгляды моих гостей.

– Александра Николаевна, вы прелестны в этом наряде, – Василий Андреевич поднялся из-за стола, – как ново, смело и оригинально. Кто автор идеи? Впрочем, – хохотнул он, – я догадываюсь. Опять вы.

– Графиня, – вторил ему бывший бродяга, – не могу не согласиться. Фея, настоящая фея!

– Благодарю вас, господа, – немного смутилась я, – ну а как вы, Тихомир? Удалось ещё что-нибудь вспомнить?

– Пока лишь какие-то отрывки, – чуть нахмурился он, – и то незначительные мелочи.

– Ничего. Память вернётся, я в это верю.

Не успели мы закончить завтрак, как в столовую вошла Маша:

– Госпожа, пришёл Никодим, с бандурой какой-то.

– Пусть подождёт, я сейчас выйду.

Бросив недопитый чай, поспешила во двор. Не терпелось увидеть, что получилось у моего мастера.

Но облик будущей стиральной машины меня разочаровал. Понимаю, с меня инженер никакой, объяснять на пальцах это не то же самое, что грамотный чертёж. Но…

Передо мной стояла приземистая бочка, внутри которой болтался железный штырь с тремя квадратными лопастями, корзина же лежала отдельно.

– Вот, – жалобно глянул на меня кузнец, – не получается, Ваше Сиятельство.

– Погоди, – обошла изобретение со всех сторон, – сейчас что-нибудь придумаем.

К нам подошли Жадовский и Тихомир.

– Позвольте, – сразу же живо заинтересовался изобретатель, – чудной аппарат. Для чего он?

Я пояснила, какая вещь должна получиться в итоге.

– Все недочёты легко исправить, – глаза Тихомира загорелись, – Никодим, послушайте. Под бочку нужна станина, невысокая, но крепкая, основательная. Чтобы штифт мог двигаться свободно. Вы правильно уловили суть. Остались мелочи.

Он подошёл ближе к кузнецу, говоря вполголоса, объясняя и показывая, вертя «машину» так и эдак. Я подошла ближе, чтобы уловить суть предложенного.

– Во-первых, там, где установлен штифт, надо бы покрыть воском, чтобы вода не лилась у нас, как из худого горшка. Второе, ваша педаль, – Тихомир указал на уныло валяющиеся рядом плашки, которые я сначала и не заметила, – Александра Николаевна не совсем верно объяснила принцип их действия.

Перевернув конструкцию, мужчины склонились над ней. Маг что-то тихо показывал и рассказывал Никодиму. Мне места не хватило, так что пришлось постоять в сторонке.

– Графиня, почему такой унылый вид? – С улыбкой подошёл ко мне Василий Андреевич.

– Изобретение моё, а я и близко подойти не могу. Интересно же.

– Главное – идея. А дальше позвольте исполнителям завершить начатое. Только гляньте на нашего подопечного, – усмехнувшись, указал Жадовский на Тихомира, – как глаза сияют. Поверьте, занятия любимым делом помогут не только вашему устройству, но и быстрей вернут его память. Оставьте их. Пусть себе изобретают. Своё дело вы сделали.

– Так считаете? – С сомнением посмотрела я на учителя.

– Абсолютно, – совершенно серьёзно кивнул он.

– Патент мне поможете оформить? – Сощурила глаза.

– Безусловно, – кивнул наставник, – не думаете же вы, что Тихомир будет оспаривать это право?

– Нет. Но вроде как, теперь и не моя идея.

– Ваша, ваша, – рассмеялся Жадовский, – и вам не свойственно стяжательство, так что, думаю, Тихомира не обделите.

– Почему вы так решили?

Наставник рассмеялся:

– Лукерья Захаровна вторую неделю приводит ваши дела в порядок, а даже не заглянули в её записи.

– Доверяю.

– Или просто начисто лишены скупости и готовности нажить побольше. Вы не нуждаетесь в деньгах, а ваши цели не в получении дополнительных средств. К тому же что-то мне подсказывает, что настоящее имя Тихомира, когда оно станет известно, нам лучше придержать втайне. Сами понимаете, я обязан доложить государю о том, что произошло. Если ритуальный маг, подданный нашей империи, тогда и его волшебные кристаллы принадлежать государству.

– И вмешательство Бартоша можно расценивать не просто, как нападение на мага?

Жадовский кивнул:

– Именно.

– Александра Николаевна, – отвлёк нас голос Тихомира, – как вам удалось придумать столь полезную штуку? Поистине разум женский непостижим, – маг с улыбкой приблизился к нам.

– Как видите, – рассмеялась я, – она ещё далеко от рабочего варианта.

– А вот тут вы заблуждаетесь, – хитро улыбаясь, маг указал на изобретение, – сейчас вернётся Никодим, и вместе доведём ваше создание до ума.

Мы и не заметили, что кузнец ушёл.

– Вы объяснили всё верно, – продолжил Тихомир, – только не учли некоторые нюансы.

– Спасибо на добром слове, – усмехнулась в ответ.

– Нет, нет, – замахал маг руками, – не думайте, что пытаюсь утешить вас. Впрочем, сейчас сами всё увидите. Наберитесь терпения.

Никодим вскоре вернулся, принеся с собой длинную металлическую полоску. Тихомир окликнул его, подозвал Никиту и вместе с ними ушёл в амбар, где хранились инструменты.

Мы прогуливались вдоль двора, ожидая, пока наши мастера закончат.

– Вы точно поняли устройство, – возбуждённо жестикулируя, из амбара вышел Тихомир, за ним шли Никита и Никодим, – вам немного не хватило до её воплощения. А я просто видел это приспособление в одном из путешествий по Европе. В Германии мне довелось познакомиться с любопытным человеком. Ничего стоящего тот не изобрёл, но его идеи не лишены смысла. Так вот, он-то и показал мне весьма занимательное устройство, которое мы сейчас и используем в машине для стирки белья, нашей Александры Николаевны.

В руках у мага была… пружина! Вот о чём я не подумала, объясняя устройство педали!

Жадовский присоединился к мастерам, и теперь они уже вчетвером колдовали над аппаратом. Мне осталась лишь роль наблюдателя.

За неимением станины машину пока укрепили на четырёх чурбаках. Приладили штифт, внутри установили корзину, приладили ремень, что должен был вращать лопасти. Между деталями педали закрепили пружину.

– Ну-с, – потёр ладони Тихомир, – можно пробовать.

Служанки натаскали пару вёдер воды, откуда-то принесли обычную тряпку.

– Дамы вперёд, – лукаво усмехаясь, Жадовский указал мне на педаль, – ну же, Александра Николаевна, запускайте свою машину.

Я подошла к педали, Василий Андреевич и Никита придержали меня под руки. Встала всем весом на неё. И лопасти завращались, закрутив воду в воронку.

Рядом завизжала любопытная ребятня, что уже заполнила двор.

– Получилось! – Восторженно глядя на рукотворный водоворот в бочке, завопила я от радости.

– Эка невидаль, – качали головой бабы, вышедшие вслед за детьми, – как же оно без рук и стирать будет. Покрутит, да и только.

– Несите мыло и замоченную золу, у тёти Глаши спросите, – мне не терпелось самой глянуть на результат и доказать своей дворне, иначе так и будут руки бить на мостках.

Хорошо, что мыло здесь уже было. Однако народ по старинке стирал замоченным мыльным корнем. Из экономии.

Машка принесла мне требуемое. Я взяла нож, размельчила полбруска мыла, кинула его в чан, влила в воду немного щёлочи, что получали путём замачивания просеянной золы.

– Ну-ка, снимай свой фартук, – сказала Маше.

Та с опаской развязала замызганный уже к середине дня передник и протянула мне. Бросила его в машину, нажимать на педаль вызвались мальчишки.

Вода забурлила, закрутилась. Со дна поднялась пена. Я вооружилась палкой, чтобы фартук хорошо промок и не плавал на поверхности. Подождали минут пятнадцать.

– Довольно, – остановила радостных мальцов, которые катались на педали, точно на качелях.

Вытащила фартук из воды и показала людям. Он был чистым.

– Вот, видите! И не надо полдня тратить на две рубашки.

Кумушки что-то удивлённо залопотали.

– Госпожа, – послышался голос моей горничной, – а мне тоже можно здесь стирать?

– Конечно, Варенька. Вот только Никодим доделает машину. И рядом надо будет установить лохань для полоскания белья. На речку идти далеко. Воду же мальчишки натаскают.

Ребятня мигом приуныла и потихоньку посбегала со двора.

– Александра Николаевна, – Тихомир взял у меня из рук фартук, рассматривая его на свет, – это же уму непостижимо. Как вы облегчите тяжёлый ручной труд людям. Только подумать!

– Пойду-ка я, займусь бумагами, – улыбнулся Василий Андреевич, – с вашим рвением, боюсь, их понадобится много.

Никита залез под машину, Никодим тыкал пальцами то в одну деталь, то в другую, объясняя, как та работает.

– Во дела-а-а-а, – только повторял управляющий.

– Никодим, – подошла я к кузнецу, – доделай машину, как показал Тихомир. Пусть дворня привыкает стирать на ней. Никита, ты проследишь за этим. И чтобы машину не сломали.

– Госпожа, – ко мне подошла Лукерья Захаровна, – можно ли в столичную усадьбу такое же чудо смастерить? Это же какая экономия.

– Справишься, Никодим? – Обернулась я к кузнецу.

– А то ж, – кивнул он, – сделаем.

– Вот видите, – улыбнулась я экономке, – отправим вторую машину с вами домой.

– Спасибо, госпожа, – всегда суровый лик Лукерьи Захаровны лучился добротой, на лбу разгладились морщинки, – рада служить у вас. Мало кто из господ заботится о своих людях, стремясь облегчить их нелёгкий труд.

Я стояла, онемев, эти похвалы от всегда скупой на слова и эмоции экономки, удивили меня. Лукерья Захаровна широко улыбнулась и пошла в дом.

Весь день только и было разговоров, что о стиральной машине. Из деревни прибежали дети, местная ребятня, отгоняя их от аппарата подальше, хвастали, рассказывая, как помогали барыне (то есть мне) стирать бельё.

Мне оставалось лишь посмеиваться, наблюдая за ними из окна.

Хмурый Никита отчаялся прогнать мальчишек со двора, что как тараканы лезли обратно из каждой щели. Он уселся на лавке, смотря, чтобы никто не сломал изобретение.

Вечером мы с Жадовским заполнили необходимые для патентов бумаги. Я всё подписала и отправилась на боковую.

Посреди ночи, ко мне в покои ворвался Тихомир, преследуемый сонной Варей.

– Куда?! С ума сошли, к госпоже в спальню! – следовала за ним по пятам девушка, пытаясь поймать за развевающиеся полы халата.

– Что происходит? – Села я в кровати, прикрывшись одеялом, погода стояла жаркая, так что спала я в чём мать родила.

– Александра Николаевна! – Заскочил в комнату Тихомир и, смутившись, отвернулся, – я вспомнил! Я всё вспомнил!

Глава 9

– Тихомир, я рада, что к вам вернулась память, однако позвольте мне всё-таки одеться, – проворчала я, закутываясь поглубже в одеяло.

– Это неприлично, заваливаться к госпоже ночью, – бурчала рядом Варенька.

– Простите, – лицо мага стало пунцовым, – я, право, совсем обалдел от счастья. Простите, графиня, – промямлим он, удаляясь из спальни.

– Разбудите Василия Андреевича, – крикнула ему вслед, – и спускайтесь в гостиную, попрошу подать нам кофе.

– И чего не спится ночью, – возмущалась горничная, доставая мне платье, – до утра воспоминания не подождут?

– Варенька, будь добра, сделай нам кофе. Вряд ли сейчас есть кто-нибудь на кухне. А понять его несложно, представляешь, если бы ты ничего не помнила о себе, даже имени.

– Страшно подумать, – замерла девушка с туфлями в руках.

– То-то и оно. Так что будем снисходительны к нашему гостю.

Одевшись, спустилась в гостиную, где меня уже ожидали мужчины. Василий Андреевич, одетый в просторный, длинный халат, клевал носом. Тихомир же мерил шагами помещение.

– Доброй ночи, господа, – улыбнулась, увидев эту картину.

Жадовский встрепенулся:

– Александра Николаевна, хорошо, что вы пришли. Тихомир напрочь отказался приступать к рассказу без вас.

– Это справедливо, – рассмеялась я, – меня он разбудил первой. Ну так, милейший наш гость, – обернулась к магу, – усаживайтесь поудобней, мы жаждем подробностей.

– С удовольствием, – просиял он.

Варя подала нам кофе, булочек и тёплого молока. Устроившись поудобней, мы приготовились слушать.

– Итак, – маг взял свою чашку в ладони, – позвольте представиться, граф Горский Тихомир Яковлевич.

– Погодите, – перебил его Жадовский, – так я о вас знаю. Не ваши ли доходные два дома отстроены в столице?

– Совершенно верно. Мои. Только сам в Петербурге гость нечастый. Люблю, знаете ли, уединение. Так вот. Моё имение находится П-кой губернии, аккурат около границы с Речью Посполитой. Собственно, наш род и ведёт начало оттуда. Прадед стал первым подданным вашей империи, перебравшись подальше от раздиравших тогда страну смут. Он также был ритуальным магом, как раз таки из его записей я и узнал об опытах слияния заклятий и ментальной волшбы. Теурги ведь, по сути своей, те же менталисты, только уровень их невероятно высок. Как вы верно подметили, Александра Николаевна, – кивок в мою сторону, – изобретательство – всепоглощающая страсть. Всю жизнь искал возможность объединить механические изделия с волшебством. Ведь какая польза! И у меня получилось! Тот кристалл, за которым охотился Бартош, моё творение. Отвечу сразу на ваш немой вопрос, заклинание я вспомнил. И вообще всё. Наверное, помогла наша вчерашняя работа со стиральной машиной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.